Ахматова про русский язык

Кого когда-то называли люди
Цаpeм в насмешку, Богом — в самом деле,
Кто был убит — и чье орудье пытки
Согрето теплотой моей груди…
Познали смерть Свидетели Христовы,
И сплетницы-старухи, и солдаты,
И Прокуратор Рима — все прошли.
Там, где когда-то возвышалась арка,
Где море билось, где чернел утес,
Их выпили в вине, вдохнули с пылью жаркой
И с запахом бессмертных роз.
Ржавеет золото и истлевает сталь,
Крошится мрамор — к смерти все готово.
Всего прочнее на земле печаль
И долговечней — царственное слово.

1945. Фонтанный Дом

________________________________
Распятие
Хор ангелов великий час восславил,
И небеса расплавились в огне.
Отцу сказал: “Почто Меня оставил?”
А Матери: “О, не рыдай Мене…”

Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.
1940

________________________________
В каждом древе распятый Господь,
В каждом колосе тело Христово,
И молитвы пречистое слово
Исцеляет болящую плоть.

1946
_________________________________
Дал Ты мне молодость трудную.
Столько печали в пути.
Как же мне душу скудную
Богатой Тебе принести?
Долгую песню, льстивая,
О славе поет судьба.
Господи! я нерадивая,
Твоя скупая раба.
1912

_________________________________
Я научилась просто, мудро жить,
Смотреть на небо и молиться Богу,
И долго перед вечером бродить,
Чтоб утомить ненужную тревогу.

Когда шуршат в овраге лопухи
И никнет гроздь рябины желто-красной,
Слагаю я веселые стихи
О жизни тленной, тленной и прекрасной.

Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь
Пушистый кот, мурлыкает умильней,
И яркий загорается огонь
На башенке озерной лесопильни.

Лишь изредка прорезывает тишь
Крик аиста, слетевшего на крышу.
И если в дверь мою ты постучишь,
Мне кажется, я даже не услышу.
1912

________________________________
И в Киевском храме Премудрости Бога,
Припав к солее, я тебе поклялась,
Что будет моей твоя дорога,
Где бы она ни вилась.

То слышали ангелы золотые
И в белом гробу Ярослав.
Как голуби, вьются слова простые
И ныне у солнечных глав.

И если слабею, мне снится икона
И девять ступенек на ней.
И в голосе грозном софийского звона
Мне слышится голос тревоги твоей.

1915

________________________________
Четверостишия из сборника «Бег времени»
* * *
В каждом древе распятый Господь.
В каждом колосе Тело Христово,
И молитвы пречистое слово
Исцеляет болящую плоть.
1946

* * *
Я всем прощение дарую
И в Воскресение Христа
Меня предавших в лоб целую,
А не предавшего — в уста.
1946
______________________________
Думали: нищие мы, нету у нас ничего,
А как стали одно за другим терять,
Так, что сделался каждый день
Поминальным днем, —
Начали песни слагать
О великой щедрости Божьей
Да о нашем бывшем богатстве.
1915
________________________________
Был блаженной моей колыбелью
Темный город у грозной реки
И торжественной брачной постелью,
Над которой лежали венки
Молодые твои серафимы,
Город, горькой любовью любимый.

Солеею молений моих
Был ты, строгий, спокойный, туманный.
Там впервые предстал мне жених,
Указавши мой путь осиянный,
И печальная Муза моя,
Как слепую, водила меня.
1914
________________________________

Вечерний звон у стен монастыря,
Как некий благовест самой природы…
И бледный лик в померкнувшие воды
Склоняет сизокрылая заря.

Над дальним лугом белые челны
Нездешние сопровождают тени…
Час горьких дум, о, час разуверений
При свете возникающей луны.
1914
________________________________

Утешение

Анна Ахматова (1889–1966) Русская речь

Н. Альтман. Портрет А. А. Ахматовой, 1914 год. Русский музей

Призна́юсь вам: сильное замешательство испытал я после того, как, сложив композицию из стихотворений Анны Ахматовой, — принялся за свое вступление. Понимая, что у нашего разворота есть неизбежный «формат», что пишу в память о великом поэте да еще в юбилейный год — застыл, онемел. И чем больше перечитывал ее стихи и написанное о ней, тем больше хотелось помолчать. Словно бы то самое «величие замысла», о котором ей говорил, применительно к поэзии, Иосиф Бродский, — мощно и осязаемо спроецировалось в моем воображении на всю ее литературную и человеческую судьбу и, что называется, «затворило уста»: кто я такой и кого тут представляю?
Но сейчас мне кажется, что именно теперь — может быть, лишь на мгновение — я отчетливо и ясно понял, кто она — поэт Анна Ахматова. Понял, после многолетнего чтения, после разговоров с близкими ей людьми (посчастливилось), после очередной (слава Богу, схлынувшей) волны «сопутствующей клеветы» — уже в новом столетии, когда, вероятно, полагающие себя безупречными некие литераторы рискнули занизить ее своими книжными «изысканиями», — притворившимися «чтением в сердцах». После всего.
Она всегда все выносила — и оставалась Анной Ахматовой. Любой человек — грешен, это знала и о себе. А она родилась еще и поэтом, существом особенным, иным, отвечающим за свой бесценный дар. Вокруг человека — Бог, родная земля и его, этого человека — народ. «Мы не единого удара не отклонили от себя», — сказала она в те годы, когда Господь попустил гражданскую междоусобицу.
Наверное, глубже всех о религиозном чувстве ее стихов написали критик Николай Недоброво и священник Александр Шмеман. Один — в год начала Первой мировой войны, после выхода двух первых книг, другой — после кончины поэта.
«…И по новому задышит над Москвою Ваша горькая, божественная речь», — пожалуй, вот этими старинными словами Анатолия Наймана, из обращенного к Анне Ахматовой стихотворения «Я прощаюсь с этим временем навек…» — я и закончу.

Рисунок Марии Заикиной

* * *

Думали: нищие мы, нету у нас ничего,
А как стали одно за другим терять,
Так сделался каждый день
Поминальным днём, —
Начали песни слагать
О великой щедрости Божьей
Да о нашем бывшем богатстве.
12 апреля 1915. Петербург.
Троицкий мост.

* * *

Когда в тоске самоубийства
Народ гостей немецких ждал
И дух суровый византийства
От русской церкви отлетал,

Когда приневская столица,
Забыв величие своё,
Как опьяневшая блудница,
Не знала, кто берёт её,

Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край, глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда.

Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну чёрный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид».

Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернился скорбный дух.

<Апрель 1918>

* * *
Памяти Ал. Блока

А Смоленская нынче именинница,
Синий ладан над травою стелется,
И струится пенье панихидное,
Не печальное нынче, а светлое.
И приводят румяные вдовушки
На кладбище мальчиков и девочек
Поглядеть на могилы отцовские,
А кладбище — роща соловьиная,
От сиянья солнечного замерло.
Принесли мы Смоленской Заступнице,
Принесли Пресвятой Богородице
На руках во гробе серебряном
Наше солнце, в муке погасшее, —
Александра, лебедя чистого.

Август 1921. Петроград

Мужество

Мы знаем, что́ ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мёртвыми лечь,
Не горько остаться без крова, —
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесём,
И внукам дадим, и от плена спасём
Навеки!

23 февраля 1942
Ташкент

* * *

Кого когда-то называли люди
Царём в насмешку, Богом в самом деле,
Кто был убит — и чьё орудье пытки
Согрето теплотой моей груди…

Вкусили смерть свидетели Христовы,
И сплетницы-старухи, и солдаты,
И прокуратор Рима — все прошли.
Там, где когда-то возвышалась арка,
Где море билось, где чернел утес, —
Их выпили в вине, вдохнули с пылью жаркой
И с запахом блаженных роз.

Ржавеет золото и истлевает сталь,
Крошится мрамор — к смерти все готово.
Всего прочнее на земле печаль
И долговечней — царственное слово.

1945
* * *

В каждом древе распятый Господь,
В каждом колосе тело Христово.
И молитвы пречистое слово
Исцеляет болящую плоть.
1946

Первое предупреждение

Какое нам, в сущности, дело,
Что всё превращается в прах,
Над сколькими безднами пела
И в скольких жила зеркалах.
Пускай я не сон, не отрада
И меньше всего благодать,
Но, может быть, чаще, чем надо,
Придется тебе вспоминать —
И гул затихающих строчек,
И глаз, что скрывает на дне
Тот ржавый колючий веночек
В тревожной своей тишине.

6 июня 1963
Москва

* * *

Молитесь на ночь, чтобы вам
Вдруг не проснуться знаменитым.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *