Александр тимофеевский стихи

v_strane_i_mire

Старший Александр Тимофеевский — поэт, автор песни «Пусть бегут неуклюжо пешеходы по лужам» —
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D2%E8%EC%EE%F4%E5%E5%E2%F1%EA%E8%E9,_%C0%EB%E5%EA%F1%E0%ED%E4%F0_%CF%E0%E2%EB%EE%E2%E8%F7
Александр Тимофеевский-младший — его сын, известный питерско-московский эстет и декадент, яркий кинокритик и публицист, гуру российского глянцевого журнализма, серый кардинал издательского дома «Коммерсант», политический консультант всех властей с 1991-го года, друг питерских олигархов и правых либералов, спич-райтер лидеров «Единой России», предыдущего патриарха РПЦ и украинскрого олигарха Рината Ахметова…
По взглядам, ультраправый либерал и консерватор.
Хотя в некоторых вопросах близок и левым либералам.
В частности, по поводу легализации однолполых браков.
http://www.echo.msk.ru/blog/timofeevsky_1/1033836-echo/
«Решение Кипра о введении 10% налога на вклады, которое уже третий день трясет всю Европу, по-большевистски конфискационное, не говоря уж о том, что оно губительно для экономики и, например, европейской целостности — на фоне ожидаемых разрушительных последствий это, впрочем, уже сущие пустяки.
Смешно, что Кипром высчитана ровно библейская десятина, — та, которую положено жертвовать на благотворительность. Государство принудительно объявляет всех вкладчиков благотворителями, а себя объектом филантропии.
Все это социализм as it is, другим проявлениям которого мы справедливо умиляемся: большие пенсии, пособия по безработице, феминизм, однополые браки — чудесные все вещи.
Но отношение к чужому добру, как в коммунальной квартире, и это отнюдь не только на Кипре: 75% налога на доходы физических лиц, введенные Олландом, — расчехление буржуев, как в 17-м году. Куда ни кинь, всюду выходит экспроприация — либо собственности, либо прав человека.
Запад идет первым путем, Россия — вторым.
Каравай, каравай, кого хочешь, выбирай.»
http://os.colta.ru/society/projects/21940/details/35242/?attempt=1
«К Тимофеевскому меня подвели в разгар августовского кризиса 98-го года — та шаткая пора, которая была впоследствии запечатлена в его тексте «Евгений».
К нему именно что водили — то была своего рода инициация, поскольку Тимофеевский слыл устроителем судеб, покровителем и кормчим московско-питерского пресс-бомонда. Мне шел двадцать четвертый год, полтора из которых я пробовал публиковать музыкальные рецензии (дважды мне это удалось проделать даже во вверенном Тимофеевскому «Русском телеграфе») — этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы старшие товарищи не сговариваясь решили: теперь тебе непременно нужно к А.Т.
И я стал искать дальнейшего общения с А.Т. Собственно, я был не одинок в своем стремлении — вся наша тогдашняя постуниверситетская компания (А. Зимин, Л. Данилкин, А. Карагодин, А. Казаков) решительно сделала ставку на журналистские заработки и нуждалась в соответствующей опеке, которую Тимофеевский, надо отдать ему должное, щедро предоставлял. Визиты к нему — это был такой социальный лифт в башню из слоновой кости. Чудесные, беспечные и какие-то безальтернативные в плане увеселений времена. К нашим симпозионам хорошо подходила фраза из «Бесов»: «Вечером мы опять выпили». Пили, в самом деле, помногу, исключительно водку, которую Шура (со свойственным молодости проворством мы рано освоились с этим именем) опрокидывал совершенно на манер актера Романа Филиппова, однако я никогда не видел его пьяным, да и вообще не припоминаю в наших застольных беседах никаких точек бифуркации: все было исключительно цивилизованно и поэтично. Даже странно — вроде бы занимались самым непреложным дионисийством, а выходило все вполне аполлонически. Я, правда, пару раз засыпал за столом под гнетом выпитого, оставаясь таким образом ночевать без приглашения, и утром, через полуприкрытые от стыда веки, следил за тем, как Шурин друг детства художник Никола Самонов с улыбкой загулявшей Джоконды бродил по квартире с жестяным чайником.
Квартира Тимофеевского, в которой нас привечали, казалась настоящим чудом. Собственно, я застал их две, Шура переезжал, но в памяти они сливаются (благо располагались на расстоянии пешей прогулки) в одну неразрывную Аркадию.
Практичная идиома насчет оказаться в правильное время в правильном месте в данном случае избыточна — бывают на свете места, где время за окном не играет никакой роли, и этот дом был из таких. И мебель, и речи обо всем, и картины, и настоящее дерево в гостиной, и темные аллеи коридоров, и простая плотная еда, и ночь за окном, и сигаретный дым, и «наша русская Психея», и огромный, совершенно византийский пес, буквально сочащийся всеми мыслимыми для живого организма секрециями, — все было преисполнено того самого телеологического тепла, о котором мечтал поэт.
В нашей тогдашней компании с легкой руки Гарика Осипова за Шурой закрепилось созвучное прозвище Шурпетов (так звали персонажа советского телесериала «Профессия следователь»).
А мы соответственно стали называть себя шурпетовцами, окончательно сгустив и без того насыщенную атмосферу веселого поклонения.
http://hortiza.arcto.ru/txt/2shurpetov.htm
Мебель в квартире Шурпетова стояла гнутая, старинная, с изогнутыми ножками и выгнутыми спинами. Это я отметил ещё в первый раз, когда Шурпетову исполнилось тридцать.
Меня привел Борис Градобоев ( v_strane_i_mire — Борис Юхананов -http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AE%D1%85%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2,_%D0%91%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%81_%D0%AE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87 ), режиссер. В узких кругах, в основном в Ленинграде, не слишком громко, но прогремел градобоевский видеофильм.
Это была невнятная экранизация «Крыльев» ( скандальная повесть Михаила Кузмина, где в первые в русской литературе воспет мужской гомосексуализм) , и я подвизался в роли Лариона Дмитриевича Штрупа. Замысел был тоже мой, только от него мало что осталось.
У меня было совсем не так, как у Кузмина. Скорее — «фильм-нуар», детективная история о мечтах, сбывающихся за чужой счет, и вообще о том, что бывает, когда чужие мечты сбываются без вашего спроса.
Время действия — с 1972 по 1987 год.
Вокруг подростка Смурова разгорается приглушенное, но жаркое соперничество между Штрупом и его кузиной Конни.
Первая часть заканчивается падением Смурова в объятия жестокой барышни и вероятно, убийством Штрупа.
Проходит много лет, повзрослевший Смуров возвращается в не по своей вине оставленный город. Ищет приметы, то место, на котором оборвалась его исковерканная юность. Не находит, начинает посещать кабаки, делая вид, будто спивается. Однажды, заглянув в банкетный зал на звуки старой, забытой песни, он видит за столом ту самую Кузину. Они узнают друг друга, как два нацистских преступника.
Вскоре Смуров выясняет, что у Кузины есть сын-подросток, унаследовавший гомоэротические привычки своего покойного дяди Штрупа. Складывается мучительный треугольник в самой середине бесплодных 80-х.
Смуров борется, как может, с обступающим его хаосом, но когда выясняется, что преследующий его мальчик — это плод их единственного свидания с Кузиной (Штруп не вовремя застал их в своем холостяцком логове, за что и поплатился жизнью), он капитулирует, и отдает карты в руки Дьяволу… Ничего этого, конечно, в картину не попало.
Болван Градобоев в пижонских сапогах вообще не довел до конца ни одного дела. Мы называли его Нефтяник. Вид у него был кавказский, такие в старых фильмах мажутся нефтью, и пляшут от радости. Он таки вымазался нефтью на кухне у Сала, когда взбесился Тётенька-питурик ( кинорежисер и киновед — Евгений Чорба), его верный, но опасный холуй.
Только нефть эта пролилась не из бакинской скважины, а из разбитого ревнивым Тётенькой градобоевского рубильника.
Провалив ещё полдюжины постановок, Нефтяник в конце концов приземлился в клубе Хаффа Нана. Руководит детским фото-кино-кружком. Хотя детей там, по-моему, человек пять. Все поуезжали. Надо спросить у Фёдорова, сколько их осталось точно, это по его иудейской части… ( Юхананов ведет театральный кружок при Еврейском Культурном Ценнтре на Большой Никитской).
Мебель я запомнил с первого взгляда.
Шурпетовский компаньон Данила всё норовил улечься в гнутый диванчик на тонких ножках, и матерился, растягивая согласные.
Я тогда ещё подивился, какая крепкая вещь, даже не скрипит, когда на ней ворочается взрослый мужчина.
Шурпетов, Данила и ещё один питурик из Питера, по кличке Блок ( искусствовед Аркадий Иполлитов — V_strane_I_mire), были в одинаковых белых сорочках.
Страшная баба( Дуня Смирнова — v_strane_I_mire) , дочь какого-то режиссера, вцепилась в этого Блока, и потом у них появился ребенок — всё это отдельно надо рассказывать, по частям, фрагмент за фрагментом.
Под самый потолок высятся зарисовки атлетов в масках а ля Мистер Икс, прошлый раз их не было, или я не заметил — мешали водка, табачный дым, и жаркий бок питерского Блока, он сидел рядом со мной.
Снова присутствует Данила, вспомнил фамилию, Сейфуллин, давний шурпетовский спутник, вроде денщика. Похудел, канули в прошлое спагетти сальных волос. Теперь вместо них стрижка под Депеш Мод десятилетней давности. Три года назад голова Данилы отражала Битлз накануне распада. Неужели это его способ казаться моложе — все время выглядя на десять лет старше?
Мы пьем вино из водочных стопок. Час спустя после нашего прихода Данила подал на тёмный, без скатерти, стол, отваренную картошку с майонезом. А в прошлый раз закусывали цельными кусками индюшиного мяса. Блоками индюшатины.
Шурпетов возвращается к теме «Крыльев».
— Вам надо обязательно написать сценарий «Лазаря». Напишите, у Вас, уверен, получится, у-гу.
— А вам, Шурпетов, надо сделать интервью с Махновцем.
— Ни за что!
— Пока он жив!
— Я хотел сказать, объясните нам, кто такой Махновец.
— Старейший трансвестит. Вот такие ногти! Живет на даче. Крыльцо, сени. В сенях ведро, и курочки гуляют. Громаднейшая коллекция порнографии. Нас познакомил Масочник. Но, по-моему, его должны знать многие, странно, что вы не знаете…
Я уже заметил, чем увлеченнее рассказываешь, тем у Шурпетова более скучающий вид. Говорят, в детстве он занимался фигурным катанием.
…вот вы бы и приехали к Махновцу и отсняли бы его курочек. Огромное количество журналов по его теме, в основном бабы с хуями…
Мистеры Иксы изумленно приподняли маски на резиночке. Художник Сейфуллин выпрямился и посмотрел на меня в упор.
— Данила… «бабы с хуями» — это Гарик так называет, ну, транс, так сказать, сексуалов. Мы это выяснили, пока шли сюда. Да, ну и что Махновец?
— Имейте в виду, если понадобится, я помогу вам на него выйти.
А ещё следовало бы сделать экспозэ о содомитах в среде патриотов-державников.
— Ой, Гарик, я вас умоляю, это и так видно, буквально, так сказать, невооружённым глазом.
Видели мы эти бороды в божьей росе, да, Данила, видели, скажи, а?
— Всё начинается с Ницше. Если подросток видит одну его голову, он думает, это какой-то гигант, супермен, поскольку истинные размеры Ницше не сообщаются. А на самом деле, это мелкий такой мужичок-минетчик, похожий на уличного обменщика валюты.
По-моему, Шурпетов, этот болван в кожаной куртке, журналист Навознов ( v_strane_i_mire — Александр Невзоров) тоже — баба с хуями.
— Вы бы знали, Гарик, какая!
Мы его помним по Питеру конца 70-х.
Это пиздец, что за человек.
От него шарахалась вся тогдашняя педовка.
Перечисляю: не сосёт, в жопу не дает, с каменным лицом занимается исключительно взаимной, грубой и совершенно, главное, бессмысленной дрочкой!
В комнате, несмотря на открытую форточку, было очень тепло. Вино быстро высыхает, оставляя марганцовочные подтеки.
— Я так и думал. Вы первый, кто за последние три, четыре месяца рассказал мне что-то действительно интересное. Вас может раздражать то чрезмерное значение, какое я придаю таким сведениям. Тем не менее, я вам искренне благодарен, Шурпетов.
— Пустяки. Займитесь лучше «Лазарем». Послушайте только: «Благословен, благословен и сад, и дом, и жизнь, и тлен… »
Декламируя, Шурпетов шевелил массивной рукой, словно на неё накинута римская тога.
Данила бесшумно исчез в тёмную дверь спальни. Что он там, лежит в темноте, с раскрытыми глазами, и ждет, когда я уйду, чтобы всыпать Шурпетову за «баб с хуями»?
Из окна была видна конечная остановка автобуса. На кругу пусто, горит фонарь. Трудно выдумать для себя лично любимый персонаж, нелегко мириться с его присутствием в реальном мире, но ещё труднее расставаться с ним на пороге его кукольной квартиры. Тем не менее, вечерний сеанс закончен.

Тимофеевский, Александр Павлович

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Тимофеевский.

Александр Павлович Тимофеевский


На фото 2006 года

Дата рождения

13 ноября 1933 (86 лет)

Место рождения

Москва, СССР

Гражданство

СССР→ Россия

Профессия

поэт, писатель, сценарист, редактор

Карьера

1959— по настоящее время

Направление

мультипликация, литература

Награды

Литературная премия «Венец»

IMDb

ID 0863741

Аниматор.ру

ID 121

Александр Павлович Тимофеевский (род 13 ноября 1933, Москва) — советский и русский писатель, поэт и сценарист, редактор. Отец литератора Александра Тимофеевского-младшего.

Жизнь и творчество

Родился в Москве в 1933 г. Внук профессора медицины Павла Тимофеевского, бывшего «начальником санитарного поезда в Ставке, когда царь давал отречение», и активным участником Петербургского теософского общества.

Во время войны жил в блокадном Ленинграде, затем в эвакуации в Челябинске. После войны вернулся в Москву. В 1958 году закончил сценарный факультет ВГИК. Стихи начал писать в начале пятидесятых. Впервые «опубликовался» в рукописном сборнике А. Гинзбурга «Синтаксис» (1959—60), после чего первый сборник стихов «Зимующим птицам» был издан лишь в начале 1990-х годов.

Александр Тимофеевский не избалован известностью, себя он называет «в закрытое окно России не достучавшийся поэт». Долгие годы он писал стихи «в стол» и работал как редактор и сценарист на различных киностудиях, а также телевидении и радио, главным образом, в мультипликации. Тогда-то и была написана знаменитая песенка крокодила Гены («Пусть бегут неуклюже»), прозвучавшая в мультфильме «Чебурашка».

По мнению Данилы Давыдова, поэзия Тимофеевского нацелена на поиск некоторых общих закономерностей бытия:

Тимофеевский оперирует разными уровнями смысла и на разных уровнях может быть прочитан; он не очень удобен для встраивания его в какую-либо тенденцию, однако именно это и делает его поэзию — несмотря на принципиальную «немодность» — очень современной.

Признание

  • Член Академии кинематографических искусств «Ника», АСИФА, Союза писателей Москвы;
  • Лауреат поэтических премий журнала «Дружба народов»;
  • Лауреат литературной премии Союза писателей Москвы «Венец» («за пронзительность лирических откровений и независимую позицию в литературе»);
  • В 2007 году книга «Письма в Париж о сущности любви» удостоена премии «Московский счёт»;
  • В 2009 году журнал «Новый мир» присудил Тимофеевскому премию «Антология» (за книгу «Краш-тест»);
  • В 2018 году Александр Тимофеевский — лауреат премии «Писатель ХХI века» в номинации «Поэзия» за 2017 год за сборник стихов «Я здесь родился».

Сочинения

Презентация книги «Лучший повар — это я» на ММКВЯ-2011.

Стихи

«Зимующим птицам», Книга стихов, Гуманитарный фонд, Москва, 1992 «Песня скорбных душой», Книга стихов, М.: «Книжный сад», 1998, 208 с., 1 000 экз. «Опоздавший стрелок», Новое литературное обозрение, Москва, 2003 «Сто восьмистиший и наивный Гамлет», ОГИ, Москва, 2004 «Письма в Париж о сущности любви», Книга стихов, Дом-музей Марины Цветаевой, Москва, 2005, «Чудеса в зоопарке», Московский Зоопарк, Галерея Леонида Шишкина, Москва, 2006 «Размышления на берегу Моря», Изд. «Воймега», Москва. 2008 «Краш-тест», Изд. «Время», Москва, 2009 «Я здесь родился», Издательство Евгения Степанова, книжная серия «Авангранды». Москва, 2017

Книги для детей

  • Снегурка. М., 1971
  • Дюймовочка. М., 1973
  • Неразбериха. М., 1974
  • Капризная принцесса. М., 1976
  • Лев и два быка. М., 1976
  • Богородская игрушка. М., 1987
  • Коротышка — зеленые штанишки. М., 1990
  • «Маэстро мыльных пузырей», Книга песен, Киноцентр, 1992 «Новые песенки крокодила Гены», «Век — 2», 1999 г.
  • «Песни крокодила Гены и другие стихи», «Век — 2», 1999 г.
  • «Азбука», «Век — 2», 1999 г.
  • «Геометрия малышам», Стихи, «Омега», 1999 г.
  • «Пусть бегут Неуклюжи», Стихи для семейного чтения, Изд. «Самокат», Москва, 2008
  • «Мы по скверику гуляли», Поэтический сборник для младшего и школьного возраста, изд-во «Самокат», 2012
  • «Как холодильник стал будильником», Стихи для детей, изд-во «Б.С.Г.-Пресс», 2015

Публикации

«Самиздат века», Антология из серии «Итоги века», Полифакт 1997 г., журналы «Юность» (1988), «Согласие» (Литва, 1989), «Сельская молодёжь» (1989), «Стрелец», «Континент», газета «Русская мысль», журналы «Дружба народов», «Новый мир», «Знамя», «Время и мы», «Встречи», «Кольцо А», альманах «Мир Паустовского» и другие.

Фильмография А. П. Тимофеевского

Мультипликационные фильмы

Автор текста

  1. 1969 «Золотой мальчик»
  2. 1970 «Лев и два быка»
  3. 1971 «Голубая планета»
  4. 1971 «Петрушка»
  5. 1973 «Ходжа-насыр — богохульник (прозрение)»
  6. 1977 «Мальчик-с-пальчик»
  7. 1977 «Праздник непослушания»
  8. 1984 «Переменка № 3. Наш дом»
  9. 1985 «Загадка сфинкса»

Текст песен (стихов)

  1. 1969 «Снегурка»
  2. 1971 «Чебурашка»
  3. 1975 «Мук-скороход»
  4. 1981 «Говорящие руки Траванкора»
  5. 1982 «Живая игрушка»
  6. 1983 «Летающий жираф»
  7. 1984 — 1990 «КОАПП»
  8. 1985 «Дереза»
  9. 1989 «Сестрички-привычки»
  10. 1989 «Доктор Бартек и смерть»
  11. 2001 «Песенка о мультипотаме»
  12. 2008 «Шарики шарики»
  13. 2018 «Гофманиада»

Сценарист

  1. 1974 «Проделкин в школе»
  2. 1975 «Уступите мне дорогу»
  3. 1975 «Мук-скороход»
  4. 1975 «Медной горы хозяйка»
  5. 1976 «Петя и волк»
  6. 1976 «Малахитовая шкатулка»
  7. 1977 «Каменный цветок»
  8. 1978 «Почтарская сказка»
  9. 1979 «Северная сказка»
  10. 1981 «Бибигон»
  11. 1981 «Белая бабочка»
  12. 1981 «Про Джиртдана — великана 1»
  13. 1982 «Робинзон и самолёт»
  14. 1983 «Путь в вечность»
  15. 1983 «Лебеди»
  16. 1984 «По щучьему велению»
  17. 1985 «Загадка сфинкса»
  18. 1985 «Рикэ-хохолок»
  19. 1985 «Дедушкина дудочка»
  20. 1986 «История девочки, наступившей на хлеб»
  21. 1986 «Сказки старого усто»
  22. 1987 «Коротышка-зеленые штанишки»
  23. 1987 «Мышь и верблюд»
  24. 1987 «Судья и странник»
  25. 1988 «Чудесное яблоко»
  26. 1988 «Чудесное лекарство»
  27. 1989 «Музыкальный магазинчик»
  28. 1992 «Великая битва слона с китом»
  29. 1992 «Жил отважный капитан»
  30. 1996 «Королевская игра»
  31. 2000 «Весёлая карусель № 32. Чего на свете нету»
  32. 2001 «Песенка о мультипотаме»
  33. 2001 «Ёлочка для всех»
  34. 2007 «Новые приключения Мюнхгаузена»
  35. 2009 «Про Красную Шапочку, волка и барона Мюнхгаузена. Новые, никому не известные, приключения барона Мюнхгаузена»

Редактор

  1. 1965 «Горячий камень»
  2. 1966 «Человек в рамке»
  3. 1966 «Зайдите, пожалуйста!»
  4. 1966 «Происхождение вида»
  5. 1967 «Гора динозавров»
  6. 1967 «Кузнец-колдун»
  7. 1967 «Скамейка»
  8. 1967 «Слонёнок»
  9. 1978 «Когда растаял снег»
  10. 1978 «Как тоску одолели»
  11. 1978 «Честное слово»
  12. 1978 «Златовласка»
  13. 1980 «Почему слоны?»
  14. 1980 «Колесо Фортуны»
  15. 1981 «Девичьи узоры»
  16. 1981 «Великолепный Гоша 3»
  17. 1982 «Бюро находок (фильм 1)»
  18. 1982 «Бюро находок (фильм 2)»
  19. 1982 «Великолепный Гоша 4»
  20. 1982 «Великолепный Гоша 5»
  21. 1982 «Великолепный Гоша 6»
  22. 1982 «Великолепный Гоша 7»
  23. 1982 «Старуха, дверь закрой!»
  24. 1983 «Синичкин календарь. Весна»
  25. 1983 «Бюро находок (фильм 3)»
  26. 1983 «Синичкин календарь. Зима»
  27. 1983 «Великолепный Гоша 8»
  28. 1983 «Следствие ведут Колобки (фильм 1)»
  29. 1983 «Следствие ведут Колобки (фильм 2)»
  30. 1984 «Синичкин календарь. Осень»

Сериалы

  1. 1984—1990 «КОАПП» (всего 18 фильмов) — автор текстов песен

Художественные фильмы

  1. «Лето сорок третьего года» — сценарист
  2. «На златом крыльце сидели» — автор текстов песен
  3. «Сказки старого волшебника» — автор текстов песен
  4. «Не бойся, я с тобой» — автор текста песен

Документальные фильмы

  1. «Жил-был Максим» автор текста песен

Примечания

  • Aleksandr Timofeevskiy (англ.) на сайте Internet Movie Database
  • Александр Тимофеевский — Энциклопедия отечественного кино
  • Александр Тимофеевский на сайте «Новая карта русской литературы»

Александр Павлович Тимофеевский — поэт, драматург, сценарист.
Родился в 1933 году в Москве. Окончил сценарный факультет ВГИКа. Первые публикации стихов — в конце пятидесятых годов в рукописном диссидентском поэтическом сборнике “Синтаксис”. Из-за усложнившихся отношений с КГБ после окончания ВГИКа был вынужден уехать Душанбе (1959). Все последующие годы поэт писал “в стол”, служил редактором на киностудии “Таджикфильм”, киностудии “Союзмультфильм”, студии “Мульттелефильм” ТО “Экран”. Отдушиной для творчества стал мультипликация. При его участии в качестве редактора, сценариста, автора текстов песен (А. Тимофеевский автор слов популярной “Песенки крокодила Гены” из мультфильма “Чебурашка”) выпущено около 100 мультипликационных фильмов, многие из которых были отмечены на всесоюзных и международных кинофестивалях.
Как поэт широко печатается с восьмидесятых годов – в журналах “Юность”, “Согласие”, “Сельская молодежь”, “Стрелец”, “Континент”, “Дружба народов”, “Новый мир”, “Знамя”, “Время и мы”, “Встречи”, в антологиях и альманахах “Самиздат века”, “Кольцо А”, “Мир Паустовского” и других изданиях.
В настоящее время проживает в городе Москве, является Членом Академии кинематографических искусств “Ника”. Член АСИФА, Союза писателей Москвы. Лауреат поэтических премий журнала “Дружба народов”, литературной премии Союза писателей Москвы “Венец”, присужденной “За пронзительность лирических откровений и независимую позицию в литературе”. В 2007 году книга “Письма в Париж о сущности любви” попала в число книг лауреатов премии “Московский счет”.

Автор книг стихов:
“Зимующим птицам” М., “Гуманитарный фонд”, 1992
“Песня скорбных душой” М., “Книжный сад”, 1998
“Опоздавший стрелок” М. “Новое литературное обозрение”, 2003
“Сто восьмистиший и наивный Гамлет” М., ОГИ, 2004
“Письма в Париж о сущности любви” М., Дом-музей марины Цветаевой, 2005
“Чудеса в зоопарке” М., Московский Зоопарк, Галерея Леонида Шишкина, 2006

Книги для детей:
“Маэстро мыльных пузырей” М., Киноцентр, 1992
“Новые песенки крокодила Гены”, М., “Век – 2”, 1999.
“Песни крокодила Гены и другие стихи”, М., “Век – 2”, 1999
“Азбука” М., “Век – 2”, 1999
“Геометрия малышам” М., “Омега”, 1999

В “Журнальном зале” представлен текстами:
Из книг «Размышления на берегу моря» и «Краш-текст»
(Подборка стихов, составленная автором для персональной страницы в сетевом “Новом мире”)

Творческий портрет медиакритика Александра Тимофеевского

Александр Александрович Тимофеевский родился 14 августа 1958 года в Москве. С 1980 по 1985 годы учился во ВГИКе на киноведческом факультете. Работал обозревателем в газете «Московские новости», в журнале «Столица»; советником генерального директора Издательского дома «Коммерсантъ». Принимал участие в создании концептуальной основы газеты «Коммерсантъ-daily», с 1995 по 1997 годы являясь ее постоянным обозревателем и колумнистом. Стал одним из создателей (1997) и колумнистом газеты «Русский телеграф». Был шеф-редактором общественно-политического и литературного журнала «Русская жизнь», существовавшего с 2007 по 2009 года в печатном виде, а с конца 2012 года по март 2013 как интернет-издание. Девизом этой газеты были следующие принципы: «Разные мнения, никакой партийности, искусство для искусства, чистая словесность».

Его статьи выходили в журналах «Искусство кино», «Московский наблюдатель», «Сеанс», «Столица», и пр.; в газетах «Известия», «Московские новости», «Независимая газета» и пр. В 1987 медиакритик получил премию СК СССР за статью «Простенькая история в богатой аранжировке». Сегодня А.А. Тимофеевский, как и многие его коллеги, «ушел» в Интернет, активно публикует свои рассуждения в собственном блоге на сайте «Facebook». Его рецензии на фильмы и телесериалы можно найти на сайтах «Кинопоиск», «Сноб.ру» и др.
Сайт «АртПолитИнфо» пишет: «Александр Тимофеевский начал свою карьеру кинокритиком в конце 1980-х. Уже тогда было видно, что ему трудно будет найти себе постоянное место в любом идеологизированном клане. В девяностые и нулевые годы он был обозревателем широкого тематического профиля и иногда руководителем в нескольких столичных СМИ, а также политическим консультантом либерально-консервативного толка. Сегодня он – обладатель весьма популярного блога. В первые годы путинской эпохи говорили, что к Тимофеевскому прислушиваются власти – по крайней мере, продвинутое их крыло. Сегодня там прислушиваться некому» .
Прежде всего, определим целевую аудиторию А.А. Тимофеевского. Для нас здесь нет однозначности. С одной стороны, судя по комментариям, можно предположить массовую аудиторию, обладающую определенными знаниями в области медиакультуры и политологии. С другой стороны, публикации, стиль их написания, подача материала, комментарии, общение с пользователями позволяют утверждать, что медиакритик рассчитывает на отклики профессионалов, то есть людей, которые владеют медийной терминологией, знают теорию и историю кинематографа и т.д.
У А.А. Тимофеевского сформировался собственный стиль общения со своей аудиторией, который проявляется в определенной бескомпромиссности, представлении своего мнения как некоего мерила истины. Читая его тексты, можно поймать себя на мысли, что он не очень «озабочен» обратной связью с читателями.

Таким образом, представляя аудиторию для которой пишет А.А. Тимофеевский (как медиакритик), дадим ей следующую характеристику: это люди образованные, владеющие понятийным аппаратом, знающие теорию и историю кинематографа, понимающие медийный язык. В публикациях А.А. Тимофеевского нет популизма, который направлен на медиаобразование читателей.
В качестве медиакритика А.А. Тимофеевский публикует работы следующих жанров:
* рецензии, отзывы на фильмы и телевизионные сериалы. В качестве примера приведем отзыв медиакритика на минисериал А. Прошкина «Переводчик»
«Посмотрел все четыре серии «Переводчика». Хороший фильм. И, конечно, очень одаренный режиссер Андрей Прошкин умеет так работать, что к разнообразным изъянам придираться нет желания. Ну, совсем нет. Но есть две проблемы. Фильм рассказывает о школьном учителе, попавшем под немецкую оккупацию в слободском городке на юге России. Учитель в первый же день обнаружил свое знание немецкого языка и был нанят начальником полиции к себе в переводчики. То бишь фильм об интеллигенте-коллаборационисте. А значит, надо показать те зверства, за которые интеллигент берет на себя ответственность, идя на службу. Вот тут возникает первая проблема. Зверства показаны с явным перебором… Вторая проблема существенней. Все четыре серии фильма построены на паре начальник — переводчик… Но начальнику дарован только интеллект, который не делает его антропоморфным, во всем остальном он животное. Зато переводчик — воплощение человечности, очень богатой и многообразной, ведь, если зло окарикатурено, то и добро должно быть, как сконцентрированный бульон, а то герои будут из разных фильмов» .
* очерки медийных событий. В частности, на сайте журнала «Сеанс» А.А. Тимофеевский участвует в обсуждениях фильмов, персон кинематографа. В качестве примера приведем цитаты некоторых из них:
О Сергее Маковецком: «В его экранных воплощениях личностные характеристики самого Маковецкого не явлены, и потом, заметным становится надличностное и сверхличностное. Кажется, что он сам — это такая страдающая пустота. Маковецкий — это теплая глина, которой можно вылепить все, что угодно. Эта теплая глина — как раз и есть классическая русская школа, то, что ценили прежде во МХАТе. Это способность к перевоплощению, без остатка, без зазора — такая степень ее, которая совершенно не оставляет места для личности. Это и есть лицедейство, и есть актерство. И в этом смысле, конечно, Маковецкий гениален. Он идеален для своего времени» ;
О фильме «Лимита» (1994): «Нонконформистский герой семидесятых, поставленный в ситуацию потребления. Эта коллизия отчего-то сводит его с ума — что у зрителя ничего, кроме пожатия плеч, вызвать не может» .
Довольно часто А.А. Тимофеевский дает характеристику медиатекстов сквозь призму политики. Это прослеживается во многих публикациях автора, например, а той же рецензии на минисериал А. Прошкина «Переводчик»: «Нет-нет, я совсем не собираюсь оправдывать нацизм, я из другого садика, но есть художественные законы, есть просто понятие меры. Если вы десять раз повторите, что NN — подлец, гадостность его не сделается наглядней. И даже наоборот, вера в нее пропадет. А вот если вы сообщите чертам NN хоть какую-то человечность, то и злодейство его станет более драматичным, более выпуклым и объемным. Это азбука. Конечно, Прошкин ее знает, как знает ее Никита Михалков, который в «Утомленных солнцем» дарует немцам человеческие черты. Но, что позволено Юпитеру, не дозволено на Первом канале, он на острие идеологической борьбы, несет в массы повестку дня, согласно которой сталинизм не в пример лучше гитлеризма, ну просто никакого сравнения. … повторяю, Прошкин в высшей степени профессиональный режиссер, он отлично понимает эту проблему и чуть-чуть сдвигает всю стилистику фильма в гротеск, даже в комикс, так, чтобы перебор со зверствами стал форматным. И он им становится, хотя все равно понятно, в чем тут интерес Первого канала и где идеологические дивиденды. … понятно, как эта история была бы рассказана в свободной стране, при проклятом ельцинизме. Переводчик успешно бы гадил немцам, обманывая их при переводе, спасая кого можно, предотвращая трагедии и губя доносчиков, делая одно добро, за что был бы разорван на части соседями при возвращении Красной армии или сдан в НКВД и расстрелян» .

В одной из своих прежних статей мы писали о кинокритике С.В. Кудрявцеве, отмечая, что в своем творчестве он руководствуется идеей «Искусство ради искусства», то есть в рецензиях в качестве ведущих критериев опирается на достоинства фильма как кинопроизведения, умение авторов художественными средствами передать основные чувства и мысли своим зрителям. Такой подход, наверное, отчасти сужает круг потенциальных читателей.
Сравнивая творчество С.В. Кудрявцева и А.А. Тимофеевского отметим, что Александр Александрович, напротив, часто политизирует свои тексты, однако, не факт, что это расширяет его аудиторию, по сравнению с аудиторий Сергея Валентиновича.
Хочется отметить, что для А.А. Тимофеевского важно в фильме не линейное, а спектральное восприятие сценаристом, режиссером и актерами мира с присущей ему глубинностью, многоплановостью. Рассмотрим структуру одной из рецензий А.А. Тимофеевского, посвященной анализу фильма А. Звягинцева «Елена» .
Во введении кинокритик вносит интригу для читателя, обозначив тесные взаимосвязи с такими фильмами как «Слуга» Джозефа Лоузи, «Церемония» Клода Шаброля, совмещенных с историей униженной жены, убивающей мужа в «Тристане» Луиса Бунюэля. Он отмечает, что такой синтез опирается на сюжетную линию, представляет собой единый архетип с вышеперечисленными кинокартинами: «скрещение, произведенное Звягинцевым, естественно: униженная жена у него по совместительству еще и слуга, сиделка» . Такое начало, бесспорно, увлекает интеллектуальную аудиторию.
Далее А.А. Тимофеевский дает характеристику главным героям:
— «главного героя критика прозвала «олигархом», что немного смешно: в его квартире близ Остоженки нам показывают три комнаты (столько, по-видимому, в ней и есть), он сам водит свою Ауди-8, а жена вообще пользуется общественным транспортом. Из фильма о нем ничего нельзя узнать, кроме того, что он старый павиан, жующий на пенсии виагру»;
-«его жена, бывшая сиделка, найденная им десять лет назад в больнице. В исполнении Надежды Маркиной это бесцветная женщина за пятьдесят, похожая на всех сразу. В идеальной ее стертости мог крыться свой смысл — такая Родина-мать, которая и накормит, и приголубит, и спать уложит, и спать уложит навсегда, и все это сделает без всякой рефлексии, на одном убаюкивающем смертоносном дыхании. Но смысла этого у Звягинцева нет, ничто в драматургии его не выявляет; само убийство никак психологически не подготовлено и мутно мотивировано» .
Затем, исходя из сюжетной линии, А.А. Тимофеевский образно пишет, что Палех (изнаночно-бирюлевский) с Остоженкой (места проживания героев фильма – прим. автора) — это «не столько различные пространства, сколько разные времена. Остоженка, даром что старая Москва, это царство обновляющейся хайтековской современности, а Палех — это вечный Брежнев в русской душе. Совершив убийство, Елена в качестве бонуса получает пропуск для родных в технологически оснащенное сегодня. Перемещенные в пространстве лица переместились во времени» .
Кинокритик проводит аналогию с предыдущими работами А. Звягинцева, принесшими ему популярность, подчеркивает логику создания «Елены», которая, прежде всего, снималась для европейской аудитории: «Сами по себе перемещения лучшее, что есть у Звягинцева. Кинематограф для него искусство не столько визуальное, сколько временное, каждая сцена имеет четкий ритмический рисунок, что для русских режиссеров в диковинку. В сочетании с чистенькой картинкой это дает ощущение евростандарта, мимо которого отечественные фильмы дружно пролетают. Незаурядный фестивальный успех двух предыдущих картин Звягинцева — «Возвращение» и «Изгнание» — определялся тем, что в этот евростандарт была упакована русская бытийность, что явствовало сразу из названий… Но третий раз невозможно показывать один и тот же фокус. И европейскому стандарту в «Елене» соответствует европейский же тип истории; действие первоначально вообще должно было происходить в Англии, потом что-то не срослось с заграничным продюсером, в России нашлись деньги, и «Елена» бодро перекочевала на Родину, не претерпев по дороге никаких изменений. Звягинцев простодушно признается, что сценарий практически не переписывался, словно между Лондоном и Москвой вообще нет никакой разницы» . А.А. Тимофеевский резюмирует, что в этом и заключается главная печаль фильма «Елена».

Рецензия написана очень искусно, в ней содержится интрига, поскольку процесс знакомства можно представить в виде пазла: пока ты не соберешь его – не понятно, что изображено на картинке. А.А. Тимофеевский применяет тот же принцип, он постоянно поддерживает интерес читателя, не обозначая – до поры до времени — четкого мнения о фильме.
Отметим, что в основной части статьи А.А. Тимофеевский представляет своим читателям не только собственное мнение о фильме, но и приводит позицию других кинокритиков, не боясь выразить несогласие в определенных моментах. Но детали создания кинопроизведения «Елена», отзывы других кинокритиков, аналогии с фильмами западных режиссеров, представленные в рецензии достаточно подробно, необходимы автору для того, чтобы перейти к оценке произведения в целом.
«Проблема имеется и у истории, которую рассказывает Звягинцев. Слуга, замещающий господина, может случиться в мире, где газон триста лет поливали и стригли, а не там, где его каждое десятилетие на свой лад перепахивают. «Церемонией» торжественные застенчивые якобинцы называли казнь… Церемонии у Звягинцева не получилось. В квартире «господина» въехавшие «слуги» осваиваются самым естественным образом. Преград никаких. Расстреливать нечего. Культурных различий нет. Народ и баре едины. Про что тогда был рассказ, непонятно. Звягинцев, видимо, чувствует это, потому что пытается спасти положение любыми допингами. Зачем-то возникает тема Апокалипсиса. Фильм то и дело прерывается аллегориями акцентированной пошлости: вот белая лошадь бездыханно пала, вот птички прыгают по ветке, а вот ребенок ползает по дивану. Типа: помолчим и глубоко задумаемся. Задумались и глубоко помолчали» .
Рецензии А.А. Тимофеевского высоко профессиональны, они позволяют его целевому читателю (который готов рассматривать кинопроизведение не только в контексте культуры, но и в контексте политических событий в России и мире) сформировать мнение о фильме, согласиться или нет с выводами кинокритика.
В своих публикациях он использует различные средства художественной выразительности. Особая роль придается заголовкам статей, рецензий. Например, в названии рецензии «Елена» Андрея Звягинцева — европейская драма на русский манер» медиакритик уже задает тему, опорные точки своих рассуждений: то есть речь будет идти не только о самом фильме, но и о его восприятии как на Западе, так и в России.
А.А. Тимофеевский активно использует и яркие сравнения, метафоры:
— «чтобы гадкий утенок стал прекрасным лебедем, он должен быть сначала гадким, а потом прекрасным, а не полугадким, полупрекрасным, как норовим его сделать мы. Мент, который вчера был бандитом, а позавчера чиновником, не может волшебным образом ни сделать карьеры, ни разбогатеть, ни даже толком рухнуть на дно потому, что у него все уже чуть-чуть было»;
— «версия о том, что она пчелиная матка, спасающая свой бирюлевский рой, так же не состоятельна, как и Родина-мать всех. Нет никакой драмы чувств ни на Остоженке, ни в Бирюлево, ни тем паче между ними»;
— «прежние наши звезды — Меньшиков, Маковецкий — сдулись как-то. Вот — сдулись, как шарики» .

А.А. Тимофеевский часто прибегает к такому приему как сравнение. Он сравнивает режиссеров, актерские работы, сюжетные линии персонажей, политические реалии и пр. Примеры мы можем найти в обсуждении фильма А. Сокурова «Молох» на сайте «Сеанс». Так, медиакритик решил построить весь отзыв на сравнении (не исключая и других приемов художественной выразительности текста): «В свое время, полемизируя с «Доктором Фаустусом» Томаса Манна, яростный Станислав Лем настаивал, что фашизм не демон, а идиот зла. Сокуров эту антиномию преодолевает. Чем идиотичнее, тем демоничнее — Гитлер из фильма «Молох» примиряет Веласкеса и Кукрыниксов. Он физиологичен и отвратителен, этот последний романтический герой, мятущийся художник, обреченный теург, Людвиг Баварский Третьего рейха. Высоким безумцем он предстает даже, тужась в запоре. Что из этого следует? Фашизм остается фашизмом, хоть розой назови его, хоть нет. Каждый Гитлер немножко художник. Каждый художник немножко Гитлер — для того, чтобы осознать второе, надо для начала смириться с первым. Об этой неразрывной трагической взаимосвязанности и снят «Молох» — самый глубокий русский фильм конца века» .
В творчестве медиакритика последних лет мы находим своего рода эпатажность (например, использование нецензурной лексики). Приводить примеры в этом случае для нас некорректно, а вот ссылку на один из таких текстов предоставим: «Россия в «Карточном домике» .
Изучение творчества А.А. Тимофеевского позволило нам сделать вывод, что необходимость в оперативном преподнесении информации о медиатекстах привело его к тому, что его рецензии стали короче, но при этом эмоциональнее, экспрессивнее.
Как мы уже отмечали, в публикациях А.А. Тимофеевского о кинематографе прослеживается ярко выраженная политическая позиция. Например, в своем блоге он представляет отзыв на сериал «Карточный домик». В частности речь идет об эпизоде, где президент США Андервуд (Кевин Спейси) принимает в Вашингтоне президента РФ Петрова (Ларс Миккельсен). Кинокритик описывает, как представлен образ, характер российского президента (естественно, это карикатура) американскому зрителю (в цитате сохранена авторская редакция): «Хамоватый и демонический Петров, красавец мущщщина через три «щ», умен, проницателен, нагл, привез с собой водку в бутылках из чистого золота, чтобы насильно ею потчевать гостей Белого дома, поет песню «Ой, полным полна моя коробушка» и прямо за обедом целует взасос, без страсти, но сердечно, как девку, отличившуюся на сцене, жену американского президента: мой поцелуй да будет тебе наградой» . А.А. Тимофеевский отмечает, что «такой откровенный лубок 29 серии никак не вяжется с тем, что было в предыдущих, скандально изобличающий преступность американской власти, старается быть дотошно достоверным и психологически корректным» .
Показана в 29-й серии и российская оппозиция (в лице Толоконниковой, Алехиной), которой кинокритик присваивает следующие характеристики: шумная, очень деланная и донельзя глупая, «но именно ее от полной безысходности вынужден прославить президент Андервуд после провала переговоров с президентом Петровым» .
А.А. Тимофеевский резюмирует: «Итак, что мы увидели в фильме? Мы увидели Америку, для которой Россия водка-шуба-балалайка, кровавая Рашка. И ничего другого Америка знать не хочет. Мы увидели Россию, мнительную, на грани с безумием, которая чует во всем подвох, заговор. Еще мы увидели российскую оппозицию, какую увидели. И что на это возразить? Я не знаю, что на это возразить» .
Говоря об этической позиции медиакритика в публикациях, посвященных кинематографу, можно отметить, что она, на наш взгляд, тоже прослеживается, но пунктирно. Например, участвуя в обсуждении кинонаследия И. Бергмана и А. Тарковского, А.А. Тимофеевский пишет следующее: «Определение того знака, который возникает в художественном пространстве совершенно не зависит от веры, а зависит от цельности самого художественного высказывания. Если получается художественное «да», то, соответственно, возникает ощущение «да» религиозного, а на самом деле они, разумеется, не тождественны. Скажем, фильм «Причастие», со своей исключительной гармонией, дает «да», но это «да» — художественное. В «Молчании» определенно возникает «нет», Бог молчит. Этот молчащий Бог — скорее художественная незаконченность, недосказанность «Молчания» . Кинокритик считает, что в творчестве И. Бергмана А. Тарковского привлекало прямое обращение к Богу, которое воплощалось режиссером вне рамок того, что составляет необходимые условия художественного высказывания. То есть некая «внехудожественная» апелляция к Богу. А.А. Тимофеевский подчеркивает, что именно этому и пытался на свой манер соответствовать А. Тарковский в своих работах: в «Рублеве», «Сталкере», «Ностальгии», «Жертвоприношении».
На наш взгляд, для А.А. Тимофеевского в оценке кинопроизведений на первый план выходит соответствие ожиданиям той или иной аудитории, на которую рассчитан фильм (то есть насколько медиатекст «вписывается» в социальный, политический контекст), их культурологический компонент, умение использовать приемы художественного повествования авторами и т.д. При этом, эстетический, моральный аспекты вписываются в общий контекст рецензии, подчеркивая приоритеты современного общества, развивающегося в рамках конкретной политической системы. В своих рассуждениях медиакритик привык ставить не многоточия, а точки…
Выводы. Мы считаем, что статьи А.А. Тимофеевского выполняют идеологическую/политическую, информационно-коммуникативную функции. Творчество кинокритика направлено на решение следующих медиаобразовательных задач: удовлетворение различных потребностей аудитории в области медиа; развитие способностей аудитории к политическому, идеологическому анализу различных аспектов медиа, медиакультуры; подготовка аудитории к жизни в демократическом обществе.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *