Архимандрит венедикт оптина пустынь

Памяти архимандрита Венедикта, наместника Оптиной пустыни

22 января, на 79-м году жизни, после тяжелой болезни отошел ко Господу наместник Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь архимандрит Венедикт (Пеньков). Он был созидателем и хранителем монастырской жизни, а также чутким духовным отцом. Вот что рассказывают о новопреставленном архимандрите Венедикте знавшие его архипастыри и пастыри.

Архимандрит Венедикт (Пеньков)

«Отец Венедикт, как апостол Павел, всех своих чад носил в сердце»

Гурий, епископ Арсеньеский и Дальнегорский:

‒ Когда я пришел к вере, я сначала пошел по московским священникам, исповедовался у них, потом поехал в Свято-Троицкую лавру. Помню, захожу в Иоанно-Предтеченский храм, а там отец Венедикт проводит общую исповедь. Я послушал его и тут же встал к нему в очередь, очередь была огромной, и я к нему в первый раз так и не попал. Но уже целенаправленно стремился попасть именно к этому духовнику на исповедь. Приезжаю в следующий раз, выслушал общую исповедь, и тогда уже Господь сподобил меня, видимо, за мою неотступность, поисповедоваться лично батюшке.

Я потянулся к нему, как к своему духовному отцу

А после, побывав у него на духовной беседе, я уже понял, что его образ мне лег на сердце, я потянулся к нему, как к своему духовному отцу. Стал часто к нему приезжать, обращался с вопросами.

Батюшка проводил удивительные беседы, причем не только с самими духовными чадами, – мы к нему приезжали и со своими родителями. Причем с неверующими родителями! Моя мама благодаря общению с ним уверовала. Конечно, Господь к Себе приводит, но многих на моих глазах и из моего близкого окружения Он призвал через отца Венедикта.

Батюшка мне постоянно говорил:

– Сходи к отцу Кириллу, сходи к отцу Науму.

Когда я оказался у отца Наума, тот спросил, у кого я исповедуюсь. Я сказал.

– Отец Венедикт, как апостол Павел, всех своих чад носит в сердце, – сказал тогда старец.

Все трое – отцы Кирилл (Павлов), Наум (Байбородин) и новопреставленный отец Венедикт – ушли один за другим. Царствие Небесное!

Отблеск рая

Архимандрит Мелхиседек (Артюхин), настоятель московского подворья Оптиной пустыни:

Архимандрит Венедикт (Пеньков) ‒ Наместник Введенской Оптиной пустыни архимандрит Венедикт ушел на Небо в час ночи 22 января 2018 года. Оптину пустынь он возглавил 27 лет назад, 20 января, и покинул врученное ему тогда поприще почти день в день. Интересно, что его отец, раб Божий Андрей, почил 33 года назад 17 января. Может быть, находясь на Небе, он позвал сына к себе. Это наблюдения за Промыслом Божиим, действующим из рода в род от семьи усопшего, с которой мы в последние дни очень тесно общались.

Главное дело наместника – это созидание братства, которое живет Евангельской жизнью, по крайне мере искренне и самоотверженно старается так жить. Ничего никому не доказывая, а просто любя Бога, собранные отцом Венедиктом братия уже не могут жить иначе. Люди чувствуют подвиг. Им даже тогда не надо ничего особо внушать, говорить. Они видят пример Евангельского жития и вдохновляются также следовать в своей жизни Евангелию. Не обязательно себя то и дело называть христианами, монахами: лучше не называться навязчиво, но быть, чем называться и не быть. Книга ценится не за количество слов и не за толщину корешка, а за содержание. Вот так и люди просто видят, сколько в Оптиной пустыни уже собрано смиренных, кротких, духоносных отцов, для которых во главе всего любовь к Богу и ближнему, – и стремятся в эту святую обитель. Кто-то и сам, глядишь, уже ищет иночества.

В Оптиной пустыни отцы являют эту золотую середину царственного христианского пути: и Богу угождать, и людей не забывать. А то иногда бывает так, что людей любят, а до Бога и дела нет, в храм не ходят. Или наоборот: одна только служба на повестке дня, а про ближнего забывают. Нет, отец Венедикт давал понять, насколько все это взаимосвязано, он просто жил по принципу: когда Бог на первом месте, все остальное – на своем. Также научил жить и всю оптинскую братию.

В современном расслабленном мире должен быть какой-то стержень, а людям нужны твердые примеры исповедания веры. Старец Паисий Святогорец говорил: «Монахи – это не фонарные столбы, которые светят под ноги людям, чтобы те не споткнулись в суете, продолжая и дальше метаться по своим делишкам, а это одинокие маяки, которые стоят в бушующем море и указывают путь могущим быть потопленными кораблям».

Еще Ф.М. Достоевский говорил: «Ничего так русский человек не ищет, как святыни и святого. Он говорит: “У меня неправда, ложь, грех, но должен же быть кто-то святой и должна быть где-то правда, и должна быть где-то святыня”. Вот этой святыни он жаждет, найдет ее и поклонится ей, и восславит Бога». Поэтому важно являть этот образ святого жития, чтобы люди в миру понимали: «Да, у нас раздрай и неправда, но вот в монастырях живут по-евангельски, они познали Истину». Вот эту правду жизни по заповедям Евангелия, как и в прежние века, и в наше время Оптина пустынь являет. Там есть, конечно, величайшие святыни: чудотворные иконы, мощи старцев, – но главное ‒ продолжение духовной жизни современными монахами.

Этот воевода оставил 200 человек монахов, воинов Христовых

Вся православная Москва давеча стекалась на московское подворье Оптиной пустыни ко гробу отца наместника. Этот воевода оставил 200 человек монахов, воинов Христовых. Архимандрит Венедикт оставил для православной России множество духовников, монахов-молитвенников. Нет ничего дороже молитвы. Не в крепком подсобном хозяйстве монастыря дело. Кто-то из великих людей сказал об Оптиной пустыни: «Скольких она сделала, и скольких еще сделает небожителями».

Старец Варсонофий Оптинский об обители слагал такие строки:

Ясней здесь небеса и чище их лазурь…
Мирской ярем нося и скорбный совершая
Средь мрака и стремнин тернистый жизни путь,
Сподобился я видеть отблеск рая…

На сегодняшний день Оптина пустынь и являет собой этот отблеск рая – благодаря подвигу, трудам, личному примеру отца Венедикта.

К чему он чаще всего призывал? Читайте Священное Писание, запоминайте Священное Писание, исполняйте Священное Писание ‒ и спасетесь! Помолимся о нем. Вечная ему память.

Восстановленная святыня

Братская панихида по архимандриту Венедикту 23 янв. 2018 г.

Протоиерей Александр Тихонов, настоятель храма пророка Божия Илии на Воронцовом поле:

‒ Я учился в семинарии вместе с племянником архимандрита Венедикта – отцом Алексеем Пеньковым, ныне он служит в храме Живоначальной Троицы в Конькове. Для него, конечно, дядя был образцом христианина и пастыря. Он часто сам сверялся с ним, и нам в разговорах мог привести в пример. Хотя сам был очень скромен. Когда он нам сказал: «Моего дядю назначили наместником в Оптину пустынь», – мы, его однокурсники, не поверили. Но потом действительно оказалось, что его дядя возглавил этот важнейший для России монастырь.

Первым наместником возрождающейся Оптиной пустыни был нынешний Владимирский и Суздальский митрополит Евлогий. Скорее всего, когда владыка Евлогий, назначенный на Владимирскую кафедру, уходил из Оптиной пустыни, он сказал свое веское слово в пользу назначения вместо себя отца Венедикта, который, еще будучи насельником Свято-Троицкой Сергиевой лавры, зарекомендовал себя.

Помню, я был в Оптиной пустыни 30 лет назад – мы, как школу окончили, приехали туда потрудиться во славу Божию. В каких же там тогда лишениях все жили! Владыка Евлогий очень многое сделал, но до восстановления тогда, когда его переводили, было еще далеко…

Ничего там не было: ни стен в полуразрушенных церквях, ни колокольни. Храм преподобной Марии Египетской вообще бутафорией был – четыре стены из фанеры сооружены были. Со стороны смотришь: вроде храм, – а подойдешь: из фанеры сколочен, просто покрашен снаружи! Там, где башня с Ангелом, обустроили быстренько тогда единственный храм в честь Владимирской иконы Божией Матери, – там и служили. Но народу всегда в нем, как селедки в бочке, набивалось. Казанский собор при советской власти в гараж обратили. Сводов не было. Четырехскатная шиферная крыша, а в алтаре ворота пробиты, сквозь которые в храм заезжали грузовики, – страшное зрелище… Восточной монастырской стены не было, да и южной боковой. Куда ни глянь, – там раньше одни развалины были.

А какие жильцы там жили! Некоторые из них были просто пьяницы, матершинники, драчуны и хулиганы. Там жил один такой учитель физкультуры. Мы, мальчишки, пытались там что-то уже разгребать. Помню, меня из иконописной мастерской отправили воду принести. Я ополоснул ведро и вылил воду на травку, – так он бросился на меня с кулаками. Сильно им там претило восстановление святыни. Вот с таким контингентом отцу Венедикту приходилось иметь дело.

В Иоанно-Предтеченском скиту тоже мирские люди жили. Поначалу, при отце Евлогии, только разве что хибарку преподобного Амвросия освободили, а все остальное – это уже отец Венедикт радел, добивался. Жуть, что было. А теперь – слава Божия! Восстановлена святыня. Собрано монашеское братство.

Вечная память верному служителю Христову!

СПРАВКА:

Архимандрит Венедикт (в миру Владимир Андреевич Пеньков) родился 24 июня 1939 года. Окончил Московскую духовную семинарию, а в 1973-м году ― Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия. В 1970-е годы был насельником Троице-Сергиевой лавры.

В 1990-м году пострижен в монашество в Троице-Сергиевой лавре с наречением имени Венедикт в честь преподобного Венедикта Нурсийского.

В 1990-м году назначен наместником Оптиной пустыни с возведением в сан архимандрита. Отец Венедикт руководил жизнью обители на протяжении 27 лет, начиная с 1990 года.

9 января 2018 года перенес тяжелую операцию. Спустя неделю после операции отец Венедикт все еще находился в реанимации – начались послеоперационные осложнения. 19 января здоровье батюшки резко ухудшилось, и 22 января он оставил этот мир…

ОПТИНА ПУСТЫНЬ

Оптина пустынь

Оптина пустынь, Козельский мужской монастырь в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы, ставропигия Русской Православной Церкви в черте Козельской епархии

  • Адрес: Россия, 249723, Калужская обл., г. Козельск, Оптина пустынь
  • Тел.: (48442) канцелярия 50-110, вахта/коммутатор 50-115, экскурсионная служба 50-139
  • Официальный сайт:
  • На карте: Яндекс.Карта, Google-карта

Монастырь находится приблизительно в 4 километрах от города Козельска на правом берегу р. Жиздры. Пустынь имеет два подворья; Московское и Санкт-Петербургское (Свято-Успенское). Скромный по своему внешнему облику монастырь был знаменит благодаря резко отличающему его от других русских обителей внутреннему строю, единству иноческого жития, благотворному влиянию старцев на множество приходящих в обитель богомольцев. В обители издавалось большое число православных книг для благочестивых читателей, раскупавшихся сотнями тысяч экземпляров. Оптина пустынь в древности не отличавшаяся ни строгостью устава, ни многочисленностию братии, в конце XIX в. приобрела всенародную известность, расцвела и окрепла, став в числе первых по строгости иноческой жизни, по обилию добродетельных подвигов братии.

Основание монастыря

Время основания Оптиной неизвестно. Есть предположение, что она была основана монахолюбивым князем Владимиром Андреевичем Храбрым, или ближайшими его наследниками. По другой версии ее основал в древние времена покаявшийся разбойник Опта, принявший в монашестве имя Макария, почему ее называли и Макарьевской. Однако более реальным является предположение, что ранее обитель была общей для монахов и монахинь — а таковые ранее носили название Оптиных. Вероятно, что основателями ее стали неизвестные отшельники, избравшие для своих подвигов глухое место в лесу, вдали от всякого жилья, у пограничной засеки с Польшей, место неудобное для хлебопашества, никому не нужное и никому не принадлежащее.

Таким образом, Оптина принадлежит к числу древнейших монастырей. В 1630 году там была деревянная церковь, шесть келлий и 12 человек братии. Царь Михаил Федорович пожаловал Оптиной мельницу и землю в Козельске под огороды. В 1689 году братья Шепелевы (местные бояре) построили Введенский собор.

Петровские реформы, упразднение и восстановление монастыря

Вскоре наступило время реформ Петра I. В 1704 г. отобрали в казну мельницу, перевоз через Жиздру и рыбную ловлю, а в 1724 г. обедневшая обитель указом Синода и совсем была упразднена, как «малобратный монастыр». Но уже в 1726 г. по ходатайству стольника Андрея Шепелева она была восстановлена. При закрытии совершенно разоренная, она теперь медленно восстанавливалась. Указом 1727 года ей была возвращена мельница.

Восстановление обители

Но ее полное восстановление началось лишь с 1795 года, когда на нее обратил внимание московский митрополит Платон (Левшин) и назначил туда строителем иеромонаха Иосифа, а через год был назначен вместо него строителем о. Авраамий. Стараниями сначала митрополита Платона, затем епископа Калужского Филарета (Амфитеатрова) Оптина пустынь превратилась, по словам отца Павла Флоренского, в «духовную санаторию многих израненных душ», чем довольно быстро и привлекла к себе внимание современников.

Оптина Пустынь знаменита своей заботой о неимущих, сиротах, приемом паломников, своими школами и госпиталями. Богослужения в обители дились по 8 часов, что составляло по словам о. Сергия Четверикова «университет для русского народа». Но от бесчисленного множества таких же монастырей Оптину отличает именно исключительное влияние ее старцев.

Храмы монастыря:

  1. соборный в честь Введения Пресвятой Богородицы во храм,
  2. храм во имя иконы Казанской Божией Матери,
  3. храм во имя прп. Марии Египетской и св. прав. Анны,
  4. кладбищенская церковь во имя Всех святых
  5. храм во имя св. Амвросия Медиоланского.

В обители находились две местночтимые иконы: прп. Пафнутия Боровского и Казанская икона Божией Матери. В обители в качестве святынь хранились киот и ряса, принадлежавшие прп. Серафиму Саровскому. Ежегодно 1 мая и 14 сентября из Оптиной пустыни совершались крестные ходы к часовне с купальней над серно-кислым источником, называвшемся Святым или Пафнутиевым.

В пустыни находилась книжная лавка, где продавалась различного рода духовная литература в славянских и русских переводах. В обители были гостиница, странноприимный дом, больница для иноков, черепичный и свечной заводы. При пустыни имелся Иоанно-Предтеченский скит.

После революции

Вскоре после революции обитель была закрыта. С 1923 по 1987 годы святая обитель была на поругании. На месте монастыря была образована сельскохозяйственная артель. После смерти прп. Анатолия (Потапова) в пустыни остался лишь один старец Нектарий (Тихонов). После закрытия Оптиной в 20-е годы последние монахи переехали в Московский Даниловский монастырь (отец Георгий (Лавров), отец Иоасаф (Моисеев) и другие).

Вскоре сельскохозяйственная артель была ликвидирована, а на ее месте был образован музей «Оптина пустынь», директор которого Лидия Васильевна Защук как могла помогала верующим.

5/18 августа был закрыт последний действующий храм в обители — Казанский собор. Следующая служба в обители была совершена лишь 65 лет спустя.

Возрождение монастыря

Оптина Пустынь. Колокольня с братскими корпусами и Казанская церковь, 2015 г. Фото Ю. Булкина

Возвращение обители Русской Православной Церкви произошло 17 ноября 1987 г. Сразу же начались восстановительные работы, проводимые насельниками Свято-Данилова монастыря. 3 июня 1988 года в обители началось богослужение, сначала в надвратной церкви, а затем в Введенском соборе.

В 1988 году по решению Поместного Собора Русской Православной Церкви состоялось прославления преподобного Амвросия Оптинского.

18 марта 1990 года был освящен Иоанно-Предтеченский скит.

На Пасху 1993 года были убиты три монаха монастыря — иеромонах Василий, иноки Ферапонт и Трофим. Все трое были поражены в сердце 60-ти сантиметровым кинжалом с надписями на клинке «666» , «сатана». Убийцей оказался некий Аверин, который вступил в секту сатанистов. После обыска у него нашли изрубленную Библию и предметы для сатанинских ритуалов. Следственная экспертиза института имени Сербского признала Аверина невменяемым. Суд определил его в психбольницу. На Страстную Пятницу в 1994 году в лесу, на пути от скита в монастырь, был убит молодой паломник, друг детства послушника Александра (Петрова), Юрий (Георгий), приехавший на праздник Пасхи из Тольятти.

В обители проживают около ста насельников. 26 июня 1996 г. был торжественно канонизирован сонм Оптинских угодников Божиих и установлено им общее соборное празднование — 11 октября (местночтим.). В 2000 году преподобные оптинские старцы были прославлены Архиерейским Собором Русской Православной Церкви для общецерковного почитания.

27 июля 1996 г. был освящен храм во имя Казанской иконы Божией Матери.

10 июля 1998 г. были обретены мощи прп. Амвросия вместе с мощами ещё шести оптинских старцев.

В обители существует значительное подсобное хозяйство, насельники Оптиной пустыни окормляют соседнюю воинскую часть, проводя беседы с солдатами и занятия с членами семей офицеров.

Статистика

  • 2013 — 150 насельников (включая послушников)
  • сентябрь 2016 — ок. 185 насельников (из них половина с высшим образованием, а 80% — закончили духовную семинарию или академию)
  • 2018 — 200 насельников (включая послушников)

Детство Венедикта

Володя рос в суровое время Великой Отечественной, в годы восстановления страны.

Происхождение и рождение

Владимир родился 24 июня 1939 года в Москве в рабочей семье. Жили Пеньковы в Хамовниках. Андрей Никитич работал слесарем, Татьяна Владимировна трудилась на фабрике.

Мама была глубоко верующая, сама приехала в Москву, чтобы уйти в монастырь. Отец был верующим человеком, но менее воцерковленным.

Семья

Когда началась война, мама с сыном и сестрами уехали в Липецкую область в родительский дом. Взрослые уходили на работу. Малыш большую часть времени проводил на печке.

Некоторые события врезались в память мальчика. Вот он наблюдает, как мама молится перед иконами, вскинув руки: «Господи, помоги! Заступись, Пресвятая Богородица! Нечем печь топить. Дрова закончились».

Заходит в избу тетка, падает рядом на колени и уже благодарит Господа. Оказалось, что нашлись два поленца. Мать протопила печку и ушла на работу. Сын остался в тепле. В своих рассказах батюшка вспоминал, мол, как на Кавказе лежал.

Видел, как мимо их дома шли с оккупированных территорий потерявшие все люди. Словно нищие брели, не зная, куда идут. Смотрели и не видели ничего кругом. Однажды мама позвала их в дом и накормила неким подобием каши из крупы, которую получали в колхозе.

Когда сестры вернулись с работы, призналась, что еды почти не осталось — все отдала. Пришла из кухни с чугунком потрясенная: он оказался полным. Во время еды никто не мог говорить, все плакали. Иначе как чудом такое не назовешь.

Тяготы военного времени укрепляли веру Владимира (будущего Венедикта) в Бога. Она была простая. Детская, но искренняя.

Фронт находился недалеко от деревни, где они жили. Когда советские солдаты заходили в деревню, маленький Володя считал своим долгом что-то сделать для них. И пел песни до хрипоты.

Володя рос внимательным. Однажды на деревенских посиделках услышал рассказ, как копали могилу для умершей и задели соседний гроб. Приоткрыли его, а тело там лежит перевернутое. Видимо, похоронили женщину живую. Впечатлительный мальчик ярко представил себе картину.

Когда возвращались домой, еле брел и все расспрашивал маму, мол, я помирать буду. Мама спешила: «Помрешь, не беспокойся». Мальчик не унимался: «Я помру, ты сделаешь мне гроб с накатом?» «Вот еще барин нашелся. Иди быстрей», — торопит сына. Почувствовав его тревогу, присела рядом и уверила, что он никогда не умрет, только надо слушаться. Радость селилась в сердце малыша: мама пообещала, что он не умрет. Эту историю священник Венедикт положил в основу одной из своих проповедей на Пасхальной неделе.

После войны вернулись в Москву, жили в бараке у Новодевичьего монастыря. Мама брала детей (в семье росла еще сестренка Наташа) на службу, водила к причастию.

В семь лет мальчик пошел в начальную мужскую школу. Учился всегда на «отлично», помогал товарищам. Хорошо рисовал и участвовал в выпуске стенгазет. Занимался спортом, любил природу. В сарае отец сделал мастерскую: сын часто там что-то изобретал.

Брат заботился о сестре, всегда из школы старался приносить ей гостинцы. У него появилась тетрадочка, в которую он записывал молитвы. И Володя, и Наташа всегда носили нательные крестики, вложенные в потайные карманчики.

Юношеские годы и молодость

После школы сразу пошел в училище: средств в семье не хватало, надо было помогать родителям. Вскоре стал работать электриком. С первой зарплаты купил подарки всем родным.

К этому времени относится еще один чудесный случай. Володя работал в парке Горького на электрическом столбе. По неосторожности получил удар, упал вниз, но остался невредим.

Семья жила тогда на Профсоюзной. Рядом была автобаза, куда Владимир устроился на работу. Продолжал ходить в храм, интересовался всем, что связано с религией. Специальной же литературы никакой не было. Узнал, что у одного мастера есть Евангелие. Юноша подошел и попросил почитать, тот отнесся настороженно. Но увидел, что просьба идет от чистого сердца, и дал книгу с условием — к утру вернуть.

Владимир бегом вернулся с работы. Подумал, что прочитает и забудет. Взял тетрадь и начал переписывать Евангелие от Матфея. Ночь прошла без сна. Когда утром возвращал книгу, признался, что всю не прочитал, но переписал кое-что. Показал тетрадь. Коллега был поражен и подарил Евангелие. Юноша видел свое предназначение в служении Богу. Мастер же ему и посоветовал ехать в Лавру: там все начинается.

Желание идти в монастырь оформилось. Но тут же начались и сомнения — как я оставлю маму, сестру. Помыслы в правильности принятого решения были настолько трудными, что иногда Владимир чувствовал физическую боль, словно уколы в сердце. В такие минуты он уходил в ванную, чтобы родные не видели его переживаний.

От искушения и уныния спасался молитвами. Чувство тяготы становилось меньше. Однажды приснился сон: увидел Лавру. На горнем месте сидела девушка с обликом Божией Матери и говорила, что ему выпал большой выигрыш. Это она подавала ему знак. А выигрыш был в том, что в Троице-Сергиевой Лавре Владимир попал на послушание к отцу Кириллу и отцу Науму.

Духовное образование

Володя читал книги о святых и хотел идти в подвижники. Рассказывает, что когда он вошел в Лавру, у ворот стояла женщина и выкрикивала, показывая рукой направление: «Кому в монахи — туда (на Лавру). Кому в подвижники — туда (на Академию)».

Юноша шел в подвижники, вот и отправился в сторону учебного заведения. Попал на собеседование к ректору Филарету. В 1964 году он легко поступил в семинарию.

Зато со стороны надзорных органов началось давление. Родителей на работе отчитывали на собраниях. Мама все равно была довольна выбором сына. А вот отец ругался. Но Владимир никогда не пререкался с родителями, хотя тяжело переживал, что папа редко бывает в церкви.

В семинарии он был добрым товарищем, помогал однокурсникам постигать знания. В его келье постоянно жили голуби. Отец Наум побуждал к чтению. Давал вечером книгу страниц 200 — 300, а с утра спрашивал, понравилась или нет. Удивлялся, если слышал, мол, времени было мало — вся ночь.

Раздумий о дальнейшей учебе не было — идти в Московскую духовную академию. Кандидат богословия Владимир Пеньков закончил ее в 1973 году.

В 1968 году зачислен в число братии Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.

Нес самые разные послушания:

  • заведовал библиотекой монастыря;
  • помогал вести казначейские и бухгалтерские дела;
  • пел на клиросе;
  • был духовником мирян.

К любому делу относился очень ответственно.

Монашеский постриг

На последнем курсе академии архимандрит Платон, выделявший пытливого старательного студента, сказал, что завтра пострижен его в монахи с красивым именем Венедикт. Молодой человек был не очень доволен именем, в чем и признался наставнику. В ответ услышал, мол, тогда Пудом назову.

Часто перед принятием того или иного решения Владимир обращался с горячей молитвой к Господу в надежде получить знак. Как правило, видел сны. В этот раз ночь прошла без сновидений.

Утром пошел в храм на службу. Старший пономарь встретил и рассказал, что видел про него сон, в котором спускается с неба золотой крест, и нести его должен Владимир. Этого хватило для принятия решения.

25 августа 1969 года Владимир пострижен в мантию в честь преподобного Венедикта Нурсийского.

Вскоре последовали события:

  • 8 октября 1969 года рукоположен в сан иеродиакона;
  • 9 октября 1972 года рукоположен в сан иеромонаха;
  • в 1991 году — в сан архимандрита.

Обращался в самых разных случаях к Богу за вразумлением.

Зрелый возраст

Значительная часть жизнь батюшки связана с Оптиной пустынью. Он занимался возрождением этой русской святыни, вкладывал в нее свою душу.

Назначение наместником Оптиной пустыни

После революции старейший монастырь России был закрыт. Пришел в запустение. Только в 1987 году Оптину пустынь вернули Церкви. Когда первого ее наместника о. Евлохия перевели во Владимир, он высказался за назначение вместо себя отца Венедикта.

Батюшка служил настоятелем Гефсиманского скита, который начал обустраивать. Он сомневался, сможет ли возглавить монастырь. Со времен учебы его беспокоили приступы астмы, с годами становясь сильней. Патриарх приободрил, что Всевышний поможет. Эти слова стали знаковыми: игумен в пустыни перестал пользоваться баллончиком-ингалятором.

В январе 1991 года принял обитель под свое руководство. монастырь только начал возрождаться. Четыре десятка братии проживало, действовал восстановленный центральный Введенский собор, были построены ограда и несколько корпусов.

Период настоятельства

Непросто пришлось новому Наместнику. Он изменил устав богослужений, монастырский уклад на манер Сергиевой обители. Это не всегда нравилось братии. Многие покинули пустынь. Все события тяжело переживал батюшка. Но постепенно упорством и примером прославленная обитель возрождалась.

В период настоятельства отца Венедикта:

  • монастырь и Предтеченский скит полностью отреставрированы;
  • ежедневно совершаются 2 — 5 литургий;
  • число братии составляет 200 человек;
  • 13 оптинских старцев прославлены в лике святых;
  • собраны материалы для прославления новомучеников, чтобы канонизировать 17 оптинских монахов;
  • ежегодно сюда приезжает больше паломников.

Все это удавалось потому, что архиепископ — пламенный ревнитель веры — являлся примером для других. Вникал во все мелочи, беря на себя всю ответственность. Совершенно не знал праздности. Настоятель Оптинский считал, что монастырь должен кормит себя.

Было создано крупное подсобное хозяйство:

  • организована пасека;
  • построены фермы для коз, овец, коров;
  • есть несколько конюшен;
  • монастырские огороды с овощами, злаками, бобовыми, картофелем, раскинулись на 20 — 30 км от пустыни.

Сейчас пустынь может не только кормить себя, но и помогать нуждающимся.

Днем был лишь короткий отдых на полчаса и выезд на конюшню, где батюшка любил общаться с лошадями. В праздники он обязательно бывал на богослужении. Будние дни начинались с 8 часов и заканчивались к полуночи.

Отец Венедикт был строгий пастырь, но это строгость отеческая, проникнутая любовью, потому что направлена на исцеление души человека.

Настоятель Оптиной пустыни в настоящее время Леонид (Толмачев) говорит, что батюшка ценил в людях дар рассудительности. Сам обдумывал все действия, мысли. Отсюда так разумно и красиво устроен монастырь.

Последние годы жизни

Батюшка провел их в Оптиной. Он не любил поездки за рубеж. Часто говорил, что здесь заключено все — и Рим, и Иерусалим, и Афон.

В отпуск выезжал только на Селигер, где очень любил рыбалку. Брал с собой братьев, проводил время в наставительных беседах. Главным сокровищем его души была Вера. Прошение о выходе на покой наместник писал в 2016 году. Положительный ответ на него не получил.

В январе 2018 года резко ухудшилось состояние здоровья батюшки. Ему сделали операцию. К сожалению, улучшения она не принесла. 22 января Архимандрит Венедикт (Пеньков) скончался.

Видео о проповеди архимандрита Венедикта

В видеосюжете проповедь архимандрита Венедикта на всенощной Крестопоклонной недели.

АРХИМАНДРИТ ИСААКИЙ, НАСТОЯТЕЛЬ ОПТИНОЙ ПУСТЫНИ

Архимандрит Исаакий происходил из потомственных почетных граждан, из богатого купеческого, жившего в Курске, дома Антимоновых и родился приблизительно в 1809 году.

Антимоновы торговали скотом и держали на откупу черноморские рыбные ловли.

Несмотря на свои средства, они жили попросту, по старинному. Старый дед Ивана Ивановича, Василий Васильевич, был настоящим патриархом в своем роду. Ревностный до церкви, строгой жизни, он в праздники ходил в храм со всей своей семьей.

Все шли чинно, по старшинству, и с благоговением стояли в церкви. Особенно же усерден был молодой Иван.

Дед больше всех любил внука Ивана и часто в будни брал его в церковь, так как ежедневно ходил к утрене и обедне.

В 1809 г. отец Ивана был в Киеве и посетил тут известного о. Парфения. Говорят, что о. Парфений при входе его приветствовал словами: «Блаженно чрево, родившее монаха».

Семья Антимоновых пользовалась большим уважением в городе за строгую жизнь, соблюдение церковных уставов, безукоризненную честность и милосердие. У них для раздачи милостыни был назначен особый день в неделе.

Воспитание Ивана Ивановича было суровое. Отец держал детей так, что они без позволения не смели пред ним садиться. Несмотря на это, они его любили.

Иван приучал себя ко всяким лишениям, довольствовался самою грубою пищею, во всем себя стеснял.

Он с юности отличался особою скромностью и степенностью, любил уединение, избегал игр. Несмотря, однако, на свою молчаливость, он не был угрюм, и его природное оживление прорывалось в остроумных шутках.

Близко стоял он к простому, работавшему у них народу и, разговаривая с ними, внушал им память о Боге. Он старался искоренить их дурные стороны, например, отучал от божбы и сквернословия.

Несмотря на доброту, он был, как хозяин, очень тверд.

Торговлю он вел очень удачно и был незаменим для отца. Вследствие честности своей, никогда ничего, кроме благодарности, он не слыхал от покупателей за отпущенный им товар.

Эти занятия торговлей не нарушали его религиозного настроения. С юности он принимал на себя тяжелые подвиги, которые умел скрывать. Так, даже в скоромные дни, сидя за столом со всеми, умел не есть мяса. На молитве, как рассказывают, клал по тысяче поклонов.

Очень он любил церковное пение, певал на клиросе и устроил даже хор, который по праздникам спевался у него на дому.

Уже тогда несколько случаев убедили его в непосредственном воздействии Промысла Божия на судьбу человека: он несколько раз был спасен от опасностей, грозивших его жизни.

Неизвестно, как сложилось в нем желание идти в монастырь. Много препятствий было к исполнению этого желания. Он очень нужен был дома. Между тем, одно обстоятельство укрепило его в его намерении. Отец его хотел, чтоб он женился. Но всякий раз сватовство расстраивалось. Наконец, уступая отцу, он съездил посмотреть последнюю невесту. Она ему не понравилась, и он решил окончательно идти в монастырь.

Незадолго до того его старший брат Михаил поступил в Оптину. Посещая брата, Иван познакомился с оптинским старцем Львом. В первый раз увидев его, старец, которому раньше доложили, что пришел Иван Иванович Антимонов, позвал его: «Ванюшка!»

Тот сперва не понял и не двинулся с места. Уж келейник объяснил, что старец зовет именно его. «Губернский франтик», как потом рассказывал о. Исаакий, нисколько этим не обиделся, хоть ему было за тридцать лет. Эта простота даже обрадовала его. Этим именем звал его обыкновенно покойный дед.

В это свидание старец предсказал ему, что и он будет монахом.

Семь лет таил Иван Иванович свое желание, решался совсем и колебался вновь. Наконец, в 1847 г., когда отец послал его по делам в Украину, он, исполнив поручение, отправился прямо в Оптину. Чем ближе подъезжал он к ней, тем сильнее становилась борьба, которая стала невыносимой на последней станции. И, чтоб не вернуться назад, не соскочить с повозки, он чуть ли не привязал себя к ней веревками.

Отец его, получив от него письмо с вестью о его бесповоротном решении, — долго не мог прийти в себя, плакал и, наконец, воскликнул: «Он, варвар, убил меня!»

Впоследствии о. Исаакий приезжал домой, вполне примирился с отцом, и тот умер на его руках.

При поступлении Ивана Ивановича в Оптину, брат его вышел уже из Оптиной. Впоследствии он был наместником Киево-Печерской Лавры. Старца Льва не было на свете.

Он поселился в скиту. Старец Макарий обратил на него особенное внимание. Простота характера его казалась старцу особенно ценною. Он по прозорливости видел в нем будущего настоятеля, о чем и высказывался близким лицам. И ради того он испытывал его, чтобы приучить к смирению и терпению.

Иван Иванович нес послушания на пасеке, на хлебопекарне и на поварне. Он выходил также на общие работы, где приводил в действие свою телесную силу: он мог подымать до 15 пудов.

Келейным трудом для него было переплетание книг.

К храму он питал особое влечение, неопустительно ходил на все службы, являлся первым, оставлял церковь последним. Всегда старался о сохранении между братиею мира и соблюдал, как и в миру, молчание.

Он хранил строгий пост, не имел у себя ничего съедобного и довольствовался лишь тем, что подавали на трапезе.

Одевался бедно и, когда родные прислали ему меховую шубу, вовсе не стал носить ее. В келлии у него было убого, — деревянная кровать с ватным одеялом, даже не было шкафа для одежды, а ряса висела на гвоздике.

Денег он у себя не держал, а все относил старцу. И ценных икон у него не было.

Когда его одели в рясофор, потом постригли — он увеличил еще суровость к себе и свою сосредоточенность.

Тут он оставил и те шутки, которые раньше говорил.

Постриженный в 1854 г. (5 октября), он в 1858 году посвящен в иеромонахи, хотя умолял не возвышать его.

Все с большею настойчивостью шел о. Исаакий к своей цели — нравственного обновления. И оптинские старцы — о. Макарий и склонявшийся к своему концу настоятель о. Моисей — оба желали видеть его преемником о. Моисея, что и совершилось.

С величайшею скорбью, сознавая себя недостойным, неспособным, принял о. Исаакий в 1862 году бремя настоятельства.

Не надеялся он на свои силы. Больше веровал в наставления о. Амвросия, на которого перенес после смерти о. Макария (1860 г.) все то доверие, которое имел к почившему старцу.

Как-то сказал о. Исаакий Калужскому архиерею:

— Я лучше бы согласился пойти в хлебню, чем быть настоятелем.

— Ну что ж, — ответил архиерей, — пеки хлебы.

— А кто же настоятелем-то будет?

— А ты же и настоятелем будешь.

На это о. Исаакий не нашелся, что ответить.

О. Амвросий с первых шагов умерял ревность о. Исаакия, который считал, что все способны переносить те же лишения, в которых проходила его собственная жизнь.

Известно, что о. Моисей не оставил Оптиной денег.

О. Исаакий начал с помощью благотворителей расплачиваться с долгами, но мысль о невозможности содержать братию до того тяготила его, что он нередко плакал.

Пришло как-то известие, что значительный долг уплачен и оставлен еще по завещании капитал в 15 тысяч. Тогда он в радости воскликнул:

«Господи, я неблагодарный, не имею на Тебя надежды, стал было сетоват. А вот, Ты уже послал и помощь».

С тех пор о. Исаакий перестал страшиться безденежья.

Доходы монастырские все возрастали вследствие большого приезда к о. Амвросию, и о. Исаакий, сам не одобрявший раньше строительной склонности почившего своего предшественника о. Моисея вынужден был возводить новые здания. Перестроены внутри и украшены церкви, выстроены гостиницы, множество хозяйственных служб, расширены плодовые сады, повешен прекрасный колокол в 750 пудов, куплены 700 десятин леса, и обитель обеспечена топливом, разработаны из-под болот луга для пастьбы скота, устроен восковой завод.

Во внутреннем управлении о. Исаакий считал необходимым для инока постоянное откровение помыслов старцу, сохранял между братией мир. Наставления его были немногоречивы и просты, но, исходя от любящего сердца, действовали сильно.

Для того, чтоб чаще видеть братию, о. Исаакий в начале каждого месяца раздавал чай и сахар и при этом делал замечения, кого в чем заметил, например: «Ныне, брат, ты в церковь не ходишь, тебе чаю не дам!»

За посещением церкви он зорко следил и в будни становился обыкновенно у дверей, чтоб видеть братию.

Затем он очень следил за исполнением послушаний и говорил: «Бог накажет ленивых!»

Он не любил, чтоб монахи напрашивались сами на послушание, считая это за самоуверенность. Особенно претили ему упрямство и дерзость. Но всегда он помнил, что ответит Богу за всякую душу, и удалял из монастыря лишь в крайних случаях.

Дав иноку послушание, он не требовал точного отчета, полагаясь во всем на его монашескую совесть.

Твердость настоятеля не препятствовала его смирению.

Один монах хотел ударить его и замахнулся. Он спокойно сказал: «начинай». Тот в смущении вышел.

Другой беспокойный послушник из образованных явился к нему с целым коробом дерзостей и, наконец, закончил:

— Вот ты игумен, а не умен.

— А ты, — отвечал ему, усмехнувшись, о. Исаакий, — ты вот и умен, да не игумен.

Если же о. Исаакию по недоразумению случалось сделать замечание без вины, он тогда просил прощения у обиженного.

Он не любил отпускать монахов погостить к родным, находя, что всегда возвращаются оттуда худшими, нравственно ослабевшими. Не допускал также, чтоб монахи, особенно молодые, без нужды ходили по гостиницам, собирались бы или гуляли по вечерам с иеромонахами.

И совне он требовал полного благочиния, которое так поражает приезжающего в Оптину, где все иноки так смиренны, подходят при встрече под благословение, радушно кланяются при встрече друг с другом.

Ни к кому о. Исаакий не выказывал особой привязанности: все одинаково были ему равны и дороги.

Угощением братии никогда не занимался, а, когда просили его купить в редкие дни вина для престарелых и слабых, он хватал себя за голову и говорил: «Ох, уж это мне вино, вино!»

С самой величайшей простотой он обращался с братиею. Когда он не говорил с ними о делах, как начальник, он считал их за равных, сажал рядом с собой, иногда шутил. В словах и вопросах его была видна нужная забота. Многие уже при виде его успокаивались, придя к нему расстроенными.

— Какие у нас скорби, — говорил он. — У нас не скорби, а скорбишки. Вот в миру так скорби: жена, дети, о всем забота. А у нас что? Полно Бога гневить; надо только благодарить Его, живем на всем готовом.

В монастырь принимал он не иначе, как по благословению старца, и сразу налагал послушания потруднее, чтоб видеть, велика ли решимость человека. Давал советы, указывал на необходимые в духовной жизни книги.

К мирянам старец относился с неизменным сочувствием. Он радушно принимал тех приезжих в Оптину, которые заходили к нему, и беседовал много о духовных предметах. Но сам никого к себе не звал.

Беседа о. Исаакия была при внешнем его спокойствии одушевленная. За всяким его словом слышалась такая безграничная вера, такой духовный опыт, и глубочайшее чувство.

Он любил с образованными людьми говорить о великой пользе духовного чтения. Часто в глазах его блистали слезы.

После таких бесед ясно становилось, какое горячее греющее сердце в этом человеке, с виду столь суровом, потому что внешность его внушала некоторую робость: простая его суровая одежда, сосредоточенный вид, опущенные книзу глаза.

Вставал о. Исаакий в полночь и молился у себя до утрени. Непременно шел к утрене и ранней обедне, а вечером к вечерне. На проскомидии поминал своих родных и благодетелей пустыни. После обедни принимал посетителей или ходил по работам.

Когда он служил, было слышно глубокое волнение в важнейшие минуты, и иногда его голос от слез прерывался. Он не выносил никакой небрежности или спешки в службе.

Занимал он лично для себя две маленькие комнатки. В спальне — кровать и конторка для занятий. На ней часы с надписью: «Не теряй времени».

Одевался он очень просто, иногда сам чинил свои носки.

Всегда он ходил на трапезу. Посты соблюдал очень строго, в распределении времени придерживался точного порядка. Он сохранял и настоятелем любовь к уединению и склонность к молчанию. Однажды на обеде в Шамордине архиерей пригласил его принять участие в беседе. А он ответил, что его участие то, что он слушает: ведь надо же кому-нибудь исполнить и эту обязанность.

Еженедельно в субботу ходил он к отцу Амвросию и ждал — иногда не мало — в приемной своей очереди, наравне с другими.

После же смерти его ходил к преемнику о. Амвросия, старцу о. Иосифу.

Смирение его все возвышалось с годами.

— Это не вдруг приходит, — сказал он однажды, — а со временем. Это то же, что пролить кровь.

Как-то, во время похорон одного монаха, о. Исаакий, желая бросить земли в могилу, чтоб подняться на холм у могилы, взялся за руку одного брата; тот отдернул ее, так что о. Исаакий чуть было не упал.

Ничего не сказав, он стал в стороне ждать своей очереди.

— Мы никогда не видали, — говорили монахи, — чтоб он взыскивал за подобные поступки. По делам он наш начальник, а держит себя, как брат.

Доброту его доказывает то, что, быв богатым человеком, он ничего по себе не оставил. Он снабжал бедных жителей Козельска строевым лесом, позволил им сбирать для топлива сучки в монастырских дачах. Но милостыню свою он таил.

Однажды, когда его окружили на глазах одной посетительницы нищие, он заметил ей:

— Удивляюсь, зачем они ко мне пришли, никогда ничего им не подаю.

А эти нищие пошли за ним и, как всегда, получили.

Когда митрополит Иннокентий настоятельно вызывал о. Исаакия в наместники Троице-Сергиевой Лавры, он употребил величайшие усилия, просил заступничества влиятельных лиц, чтоб избежать этого высокого назначения.

Простая, бесхитростная, пылкая вера о. Исаакия бывала подтверждаема не совсем обыкновенными событиями.

Однажды поехал он на монастырскую мельницу под городом Болховом.

На возвратном пути лошади понеслись и стали бить. Кучер соскочил с облучка и смотрел с ужасом, как сани уносятся, подпрыгивая по дороге. О. Исаакий не мог двинуться в закрытом возке, и, видя опасность, призвал на помощь святителя Николая Чудотворца.

Лошади тогда мгновенно остановились. О. Исаакий вышел из возка, чтоб погладить лошадей, и увидал, что они находятся на краю крутого, очень глубокого оврага. Еще несколько аршин, и он бы погиб.

— Батюшка, — закричал кучер, — вы целы?

— Как видишь.

— А я думал: и косточек ваших не соберешь.

Чем ближе подходила смерть, тем больше сокрушался над собою о. Исаакий:

— Ах, как умирать-то! — говорил он.

Переезд отца Амвросия в Шамордин, и кончина его очень повлияла на него.

В июне 1894 г. о. Исаакий заболел дизентерией. Братия, чуя конец его, ходила с ним прощаться. Он благословлял их иконою.

За две недели до смерти он начал ежедневно приобщаться.

— Страшно умирать, — говорил он. — Как явиться пред лицом Божиим и на страшный суд Его. А сего не миновать!

Его вынесли наружу, положили под большим деревом. И тут и монахи, и народ прощались с ним, выжидая, когда он открывал глаза.

— Батюшка, как жить после вас? — спрашивали его некоторые монахи.

— Живите по совести и просите помощи у Царицы Небесной, и все будет хорошо, — отвечал он.

Он почил в 8 ч. вечера, 22 августа 1894 г., 85 лет от роду.

Тело его погребено внутри оптинского Казанского собора.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *