Битва за эльбрус

В песне Владимира Высоцкого бой шёл между двумя отрядами альпинистов. Но летом 42-го вышло иначе.

Гурен Григорьянц альпинистом не был. Заведующий парикмахерской при банно-прачечном комбинате — трудно придумать более далёкую от гор профессию. Но так уж сложилось, что его судьба оказалась неотделима от льдов Эльбруса. В самом прямом смысле этого слова.

«Приют 11»

«Приют 11″… высота чуть больше четырёх тысяч метров. Долгие годы это была самая высокогорная гостиница в СССР и России.

В августе 1942-го её заняли немецкие горные егеря. После этого они установили на Эльбрусе нацистские флаги и активно использовали этот факт в пропаганде, «подтверждая» успехи на Кавказе. Однако фактически горные перевалы крепко держали советские войска, которые неоднократно пытались выбить противника из «Приюта 11» и с прилегающих высот.

Мерцал закат, как блеск клинка. Свою добычу смерть считала

В конце сентября 1942 года против отборных бойцов дивизии «Эдельвейс» в атаку бросили солдат 242-й горнострелковой дивизии. Защитники успешно отразили первую попытку егерей прорваться по Баксанскому ущелью. Тогда командование оперативной группы решило попытаться атаковать. Части 63-й кавдивизии сменили на перевалах бойцов из 242-й горнострелковой.

Немецкий солдат охраняет «Приют 11»

По плану советские силы должны были выбить немцев с перевалов Чипер-азау, Чвибери, Хотю-тау и самого Эльбруса: базы «Кругозор» и гостиницы «Приют 11».

Кроме горнострелков на Эльбрусе должны были действовать бойцы особой группы отрядов НКВД, в которые входили опытные инструкторы‑альпинисты.

Вечером 26 сентября на склонах самой высокой горы Европы вспыхнул бой. 27 сентября наблюдатели заметили: противник численностью до 40 человек перешёл с базы «Кругозор» на перевал Чипер‑азау.

Это значило, что силы немцев на самом Эльбрусе уменьшились.

Да и наши артиллеристы обнадёжили: в районе «Приюта 11» они накрыли два вражеских станковых пулемёта и миномёт, что облегчало предстоящий штурм.

На следующий день горнострелкам предстояло атаковать немцев на перевалах Чвивери и Чипер-азау. А отдельному отряду, сформированному из лучших бойцов 897-го горнострелкового полка, поставили задачу наступать на «Приют 11» и овладеть им.

Гурен Григорьянц

Всего их было 102 человека, включая командира — лейтенанта Гурена Григорьянца.

Сам офицер был из 214-го кавполка. Поэтому часто пишут, что и вся рота была кавалерийской. Но кавалеристами были только разведчики и командир, уже воевавшие на Эльбрусе.

Вечером 27 сентября отряд лейтенанта Григорьянца начал свой путь к леднику Эльбруса.

Взвод зарывался в облака. И уходил по перевалу

Обычно на Эльбрусе туман считается одной из главных опасностей. Вот ты любуешься пронзительно-синим небом и вершинами вокруг — а через несколько минут всё вокруг уже затянуто мглой. И каждый шаг — словно по минному полю. Не дай бог сбиться с тропы и угодить в ледовую трещину.

Но тогда, в сентябре 42-го, опасность тумана была не в том, что он внезапно появился. А в том, что он внезапно прошёл…

Рассеявшаяся мгла, которая могла облегчить наступление группы, обнаружила бойцов. Завязался бой.

Из оперативной сводки № 23 штадива 242:

«Группа Григорьянца в количестве 102 человек на подступах к ПРИЮТ ОДИННАДЦАТИ была встречена ружейно-пулемётным и миномётным огнём противника, понесла большие потери, попала в окружение, из которого вышли 4 человека. Григорьянц ранен в обе ноги, остался на поле боя, судьба его неизвестна.»

Немецкий егерь дивизии «Эдельвейс» у «Приюта 11»

Основные бои в те дни шли за перевал Чвивери. Вечером 30 сентября горнострелки выбили с него егерей. Но через сутки немцы подтянули дополнительные силы и отбили перевал обратно.

А подробности о схватке за «Приют 11» в дивизии узнали от вышедших к своим раненых.

Из доклада начальника штаба 242 горнострелковой дивизии следует, что бойцы Григорьянца, несмотря на превосходство врага в численности и технике, продолжали продвигаться вперёд. Они не сдавались, даже когда в живых осталось около трети отряда.

«Остатки бойцов залегли и вели бой до 14.00 28.09.42 г.
Пользуясь превосходством в живой силе и большой насыщенности огня, противнику удалось окружить остатки отряда. Из отряда вышел только один раненый комиссар (политрук Елисеев) и три раненых бойца. Высланный на помощь отряд был встречен огнём противника на пути и не смог оказать помощи группе лейтенанта Григорьянца».

Обычно пишут, что лейтенанта представили к награде посмертно. Но на самом деле представление к ордену Красной Звезды подписали ещё за две недели до его гибели. «Продолжает нести боевую разведку», «действует решительно и смело». Там, в этих строках, офицер ещё жив. А вот получить орден он уже не успел.

Долгое время единственным свидетельством о дальнейшей судьбе Григорьянца считался рассказ немецкого командира Эльбрусского участка обороны, майора Ханса Майера. В своих воспоминаниях он рассказал про бой с группой опытных альпинистов, которые три дня поднимались на Эльбрус по северному склону. Немец упомянул и о взятом в плен командире — раненом лейтенанте. И о якобы застрелившемся комиссаре.

Считалось, что раненый офицер, о котором упоминал Майер — и есть лейтенант Григорьянц. Но, скорее всего, для немецкого командира в один бой слились атаки двух групп — горнострелков и отряда НКВД под командованием старшего лейтенанта Максимова. Ведь командир горнострелков так и остался на поле боя.

Возвращение

В 2014 году подтаявший ледник Эльбруса отдал то, что хранил более 70 лет. Альпинистская разведрота спецназа 34-го разведывательного батальона Южного военного округа (ЮВО) и местные поисковики обнаружили тела погибших в 42-м бойцов.

Был среди них и советский лейтенант.

Документов при нём не было, но сохранились наколки на руках и предплечье, явно указывающие на криминальное прошлое. Много ли офицеров были ранее осуждёнными?

Покопавшись в архивах, поисковики выяснили: Гурен Агаджанович Григорьянц в конце 20-х провёл в тюрьме четыре года, после чего был освобождён со снятием судимости.

Памятник защитникам Приэльбрусья

Сомнений в том, что нашли именно его, не оставалось.

Он вернулся из боя через 70 с лишним лет. И снова лёг рядом со своими бойцами — в братской могиле около памятника защитникам Приэльбрусья в посёлке Терскол.

Из истории Эльбруса

В ночь на 24 июля 1942 года войска 17-й немецкой армии генерала Руоффа прорвали оборону Ростова, ворвались в город и устремились на юг. Ворота на Кавказ были распахнуты. Их целью был Баку, снабжавший нефтью советский фронт. Гитлером даже была назначена дата захвата города — 25 сентября 1942 года.

Передовой отряд из 99-го горно-стрелкового полка под названием «Эдельвейс» наступал вдоль Кубани. Он был цветом и гордостью фашистской армии. В него входили лучшие альпинисты, укомплектованные самым современным снаряжением и оружием, которые должны были, обойдя Эльбрус, выйти в район Баксанской долины и закрепиться там. Вблизи находились два перевала — Бечо и Донгуз-Орун или Накра, через которые пролегал путь в Грузию.

Отряд возглавлял капитан Грот. Уроженец Баварии, он хорошо знал горы. Знал и эти кавказские места. Три года назад с паспортом инженера-горняка он побывал в Тырныаузе, где добывали редкостную руду молибдена, жил в поселке Терскол, поднимался к Эльбрусу, к знаменитому «Приюту Одиннадцати». По возвращении представил в германский генштаб подробный отчет обо всем разведанном и изученном.

14 августа Грот повел отряд по указанному маршруту к Эльбрусу. В пути он получил еще одно задание от самого фельдмаршала Листа. Тот возглавлял кавказскую группу армий. Ревностный сторонник Гитлера, Лист всегда старался показать преданность германской империи, фюреру. На Кавказе Лист приказал установить германские флаги на Эльбрусе, чтобы внушить всему миру мысль о безусловной вечности фашизма.

Группа под командованием капитана Грота готовилась к восхождению на Эльбрус, чтобы выполнить приказ Листа: установить на вершинах флаги. Сделать это им удалось 21 августа 1942 года. По этому поводу в Германии поднялся великий шум. Нацистская пропаганда сделала «эдельвейсовцев» национальными героями. В журналах и газетах появились фотографии бородатого гауптмана Грота у штандарта третьего рейха и воткнутым в снег ледорубом. Заголовки вещали: «Мы — хозяева Европы! Кавказ покорен! На очереди нефтяной Баку, а потом Иран, Индия!»

Овладев под Эльбрусом господствующим рубежом, немцы создали там многоярусную оборону. Все значительные объекты и тропы находились под обстрелом. Круглосуточно несли дежурство их снайперы. Ночью подступы к позициям освещались ракетами. Не жалея боеприпасов, егеря обстреливали из пулеметов и минометов места, где отмечалось движение наших солдат. На пути наступающих создавалась стена огня. Нелегко было действовать нашим подразделениям в этих условиях.

Сохранилось письмо одного из участников тех сражений, Евгения Лукича Шевченко. В нем он писал: «Мы занимали боевой участок на самом Эльбрусе, у 150-го пикета и «Приюта Пастухов». Против нас в районе «Приюта Одиннадцати» находились горно-стрелковые части фашистов. Они носили нарукавные знаки в виде белой ромашки. Фашисты располагались в помещениях, а на нашу долю оставались скалы. Вооружены они были лучше нас, имели пулеметы, минометы и даже пушки. В нашем же отряде, кроме одного пулемета «Шкода», было несколько ручных пулеметов, трехлинейные винтовки да пистолеты системы «Наган». Нам доставили американские автоматы «Райсинг», но мы от них отказались, из-за их непригодности к горным условиям.

За время пребывания на Эльбрусе нам почти ежедневно приходилось вести бои. Самыми сильными были 11-го и 27-го сентября.

11 сентября мы получили задачу выбить противника из базы «Новый кругозор» и «Приюта Одиннадцати». Егеря находились наверху, в укрытиях, нам же пришлось наступать снизу, по глубокому снегу. Бой продолжался до полудня, и задачу мы не смогли выполнить. Помню, был ранен политрук Безискаев, боец Скрипка, убиты Чекменев и медсестра Ольга Орел. Эта девушка, будучи раненной, пересиливая боль, оказывала помощь другим. Вторая пуля оборвала ее жизнь. Откуда пришла в отряд Ольга Орел, я не знаю. Слышал только разговор, будто она — студентка Ленинградского мединститута. Она погибла геройски.

А 27-го сентября наша группа занимала боевой рубеж у 105-го пикета. Я находился за небольшой скалой неподалеку от Терскольского ледника. Примерно в 4 часа утра немцы открыли вначале автоматный огонь, а потом и минометный. Мины ложились шахматным порядком, и огонь был настолько сильным, что нельзя было поднять головы. Однако вреда нам не нанес. Скалы были надежной защитой. А потом, не прекращая огня фашисты, набросились на защитников нашего передового рубежа, где находился офицер Белов и курсанты Орджоникидзевского училища. Отбиваясь от немцев, они израсходовали весь боезапас. Командир приказал мне доставить им патроны. Схватив две цинковые коробки, я поспешил к ним. Не помню уже как, задыхаясь, из последних сил, под огнем егерей, доставил патроны нашим ребятам. Бой кончился около 12 часов дня. Потерь с нашей стороны не было. Зато двое немцев навсегда остались на склоне Эльбруса: обер-лейтенант и унтер. От трупов несло водкой, как из бочек. Ночью мне пришлось спуститься с Эльбруса около турбазы ЦДКА, чтобы доставить донесение о прошедшем бое и документы обер-лейтенанта…»

Наступившее в горах зимнее ненастье осложнило боевые действия, вынудило немецкие части перейти к обороне. Вызвав фельдмаршала Листа в ставку, Гитлер отстранил его от командования. «Это безрассудство — загнать в горы альпийские дивизии и обречь их на бездействие!» — упрекал Гитлер. — «Отныне руководить войсками на Кавказе буду я!».

К началу 1943 года обстановка для кавказской гитлеровской группировки стала катастрофической. Сокрушив на Волге 6-ю армию Паулюса, советские войска стремительно продвигались к Ростову, грозя «захлопнуть» спасительный выход из ловушки. Из Берлина последовала команда на отход 1-й танковой армии и 49-го горно-стрелкового корпуса к Ростову, а оттуда — на Миус. 17-й армии генерала Руоффа приказано было отходить к Новороссийску и на Тамань. Выполняя команду, егеря альпийских дивизий бежали из-под Эльбруса и кавказских перевалов.

В начале февраля из штаба Закавказского фронта последовал приказ: сбросить с вершин Эльбруса немецкие флаги! Исполнение возлагалось на альпинистов, возглавляемых военинженером А. Гусевым. К 10 февраля команда из 20 человек сосредоточилась на «Приюте Одиннадцати». Погода выдалась неблагоприятной: валил снег, бушевала метель. Подъем к вершинам в такие дни опасен. Однако приказ надо выполнять.

13 февраля в 2 часа 30 минут ночи, опытный альпинист Николай Гусак повел группу на западную вершину. О том восхождении позже А. Гусев вспоминал: «В нормальную погоду группа сильных альпинистов может дойти от «Приюта» до вершины за 8-10 часов. Прошло более 15 часов, а ушедшие все еще не возвращались. Мысленно мы представляли себе, как они пробиваются сквозь облака и метель, как валит их с ног ураганный ветер. Каждые 15 минут дежурившие посменно вне дома товарищи подавали сигналы сиреной, стреляли из автоматов, пускали ракеты. Но разве «перекричишь» разгулявшийся буран? Разве заметят наши друзья сигнальную ракету в плотном слое облаков, окутавших весь массив Эльбруса.

«Надо идти на помощь!» — решили мы.

Формируем спасательный отряд, быстро собираемся в путь. Но куда направиться? Где искать пропавших? Неожиданно мы услышали крик дежурившего в укрытии под скалой альпиниста. Выбежали из дома.

Из серой мглы один за другим появились: Н. Гусак, Е. Белецкий, Габриэлль и Бесну Хергиани, Е. Смирнов, А. Сидоренко. Они еле шли, шатаясь от усталости. Мы подхватили ребят и чуть ли не на руках внесли в здание. Здесь они швырнули на пол обрывки фашистских военных флагов…». Вместо них ребята установили на вершине советский флаг.

Пурга еще бушевала, но сообщение об освобождении Ростова от гитлеровцев заставило начать поход второй группы к восточной вершине 17 февраля. На седловине они неожиданно увидели вмерзшие в лед и снег тела немцев. Все в альпийской форме, из 99-го полка. Того самого, в котором числился капитан Грот. Позже установили, что среди погибших был и он, «герой» — эдельвейсович. В сентябре он с отрядом находился на седловине Эльбруса, когда появился советский самолет. Обстреляв фашистов, летчик сбросил фугасные бомбы. Взорвавшись, бомбы вызвали огромную снежную лавину. Она-то всех и погребла.

Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет…

Как сбрасывали гитлеровские флаги с Эльбруса: 6 эпизодов сражения за Кавказ

13-17 февраля 1943 года советские воины-альпинисты совершили труднейшее восхождение на Эльбрус, сбросив с вершин фашистские штандарты и водрузив флаги СССР. Закончился самый тяжкий, оборонительный этап битвы за Кавказ.

На первоначальном этапе вермахт переиграл Красную Армию

Горный егерь вермахта ведет наблюдение у установленного на станке пулемета MG 34 на позиции на Кавказе.

Фашистские стяги на Эльбрусе, самой высокой горе Европы (5642 метров), появились спустя всего месяц после начала немецкого наступления на Кавказ, весьма драматичного для Красной Армии.

Заняв 23 июля 1942 года Ростов-на-Дону после жесточайших городских боев, группа армий “А” фельдмаршала Вильгельма Листа стремительно двинулись на Кубань, рассекая войска Южного фронта генерала Родиона Малиновского (в итоге, их остатки пришлось передать Северо-Кавказскому фронту, преобразованного затем в Закавказский).

3 августа пал Ставрополь (тогда он назывался Ворошиловск), 6 августа – Армавир, 9 августа был взят Майкоп, 12 августа – оставлен Краснодар. И хотя в составе РККА имелись горные части, в хаосе стремительного отступления перевалы Главного Кавказского хребта остались без надежной защиты.

Считалось, что сами горы станут для врага непреодолимой преградой, и многие перевалы вовсе не оборонялись. А на других личный состав плохо знал местность и не был подготовлен к боевым действиям в горах.

Эльбрус предлагалось переименовать в «пик Адольфа Гитлера»

Наблюдательный пункт горных егерей в горах на Кавказе.

Немцы, напротив, отлично подготовились, заблаговременно включив в состав группы армий “А” 49-й горнопехотный корпус – две немецкие и одну румынскую дивизии под командованием генерала горных войск Рудольфа Конрада. В результате, 21 августа 1942 года группа солдат из горно-пехотной дивизии “Эдельвейс” под руководством капитана Хайнца Грота совершила восхождение на Эльбрус и водрузила на западной и восточной вершинах немецкие флаги.

За несколько дней до этого, 17 августа, егеря без единого выстрела взяли в плен пятерых сотрудников высокогорной метеорологической станции, которые находились в гостинице для альпинистов “Приют Одиннадцати” (4050 метров над уровнем моря). Их торжественно засняли на кинокамеру, после чего отпустили восвояси с приказом сообщить советскому командованию о падении Кавказа.

Идея водрузить флаги принадлежала нескольким офицерам-егерям. Ее одобрил командир 1-й горнострелковой дивизии “Эдельвейс” генерал Хуберт Ланц, решивший преподнести своеобразный подарок фюреру и даже предлагавший переименовать Эльбрус в “пик Адольфа Гитлера”.

Для альпиниста Грота не было в этом ничего трудного. Он тщательно изучил маршрут еще в 1939 году, когда жил в селе Терскол, у юго-восточного подножия Эльбруса и работал в качестве горного инженера на молибденовом руднике в расположенном неподалеку районном центре Тырныауз.

Великолепно знал данные места и сам Ланц, который неплохо говорил не только по-русски, но и знал некоторые местные языки, которые изучил еще до войны, регулярно совершая восхождения в горах Кавказа.

Как свидетельствовал имперский министр вооружений и боеприпасов Альберт Шпеер, Гитлер не оценил “подарка”. Напротив, он привел его в бешенство. Фюрер обозвал егерей “сумасшедшими скалолазами”, которых следует отдать под суд, поскольку они играют в игрушки, занимая никому не нужный горный пик, тогда как он приказал сосредоточить все усилия на прорыве к Сухуми.

При этом Гитлер разрешил использовать фото и киноизображения флагов со свастикой над Эльбрусом в пропагандистских целях.

Приказ оставить Ростов-на-Дону мог стоить жизни генералу Малиновскому

Советские разведчики преодолевают водную преграду. Краснодарский край.

Эти пропагандистские и реальные военные успехи были бы невозможны без падения Ростова-на-Дону, города, который, казалось, был хорошо и эшелонированно защищен. Однако германское командование бросило на штурм Ростова-на-Дону сразу 18 дивизий. Причем на острие удара находилась 4-я танковая армия генерала Германа Гота, повернутая со сталинградского направления. А с воздуха непрерывные удары наносили соединения люфтваффе, активно поддерживая свои наземные войска.

Тем не менее, ожесточенные бои за город продолжались более пяти суток. Сами немцы не находили аналогов накалу городских боёв, сравнивая их с тем, что могло бы произойти при вступлении в Москву. Бойцы и командиры дрались за каждый дом. Так советские солдаты будут сражаться вскоре в Сталинграде.

Главком Южного фронта генерал Родион Малиновский понимал, что город не удержать – даже ценой высоких потерь среди бойцов и командиров, что речь идет о судьбе целого фронта, который вот-вот может быть разгромлен. Все это вынудило его отдать приказ об отступлении из Ростова-на-Дону – без приказа Ставки Верховного Главнокомандования.

Через несколько дней после этого, 28 июля 1942 года вышел знаменитый сталинский приказ № 227 “Ни шагу назад!” В нем подчеркивалось, что “часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором”.

В тот же день Южный фронт был расформирован, а генерал-лейтенант Малиновский и член Военного совета Илларион Ларин сняты с должностей. У Малиновского состоялся тяжелый разговор со Сталиным как Верховным главнокомандующим, после которого ни он, ни Ларин не были преданы военному трибуналу, как предполагалось.

Малиновский с понижением был назначен командующим 66-й армией, действующей севернее Сталинграда. С ноября 1942 года, когда он командовал уже 2-й гвардейской армией, Ларин был утвержден к нему членом Военного совета.

А 25 декабря 1942 года дивизионный комиссар Илларион Ларин застрелился у себя на квартире, оставив записку: “Я ни при чём. Прошу не трогать мою семью. Родион умный человек. Да здравствует Ленин”. Судя по всему, он тяжело переживал трагедию Южного фронта и подозрительность Ставки.

Малиновский же, блестяще проявивший себя позднее во время отражения попытки Манштейна прорваться к осажденным в Сталинграде войскам Паулюса, в феврале 1943 года снова возглавил воссозданный Южный фронт, был произведен в генерал-полковники и 14 февраля освободил Ростов-на-Дону, взяв реванш за прошлогоднее летнее поражение.

Ингушетия. Одно из крупнейших танковых сражений 1942 года решила ловушка двух майоров

Расчет противотанкового ружья ПТРС-41 и пулеметчик на берегу реки Гизельдон в североосетинском селе Гизель. Еще один эпизод с участием расчета.

28 сентября почти 60 танков и штурмовых орудий 5-й моторизованной дивизии СС “Викинг” в сопровождении пехоты атаковали советские позиции возле ингушского села Сагопшин (ныне Сагопши) у входа в Алханчуртское ущелье.

Оборону держали 52-я танковая бригада майора Владимира Филиппова, 863-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк майора Федора Долинского и две отдельные батареи – гаубиц и “катюш”. Два майора, имеющие за плечами немалый боевой опыт, в том числе советско-финскую войны 1939-40 годов, приготовили немцам мощную ловушку.

Когда пользуясь туманом, командир танкового батальона кавалер Рыцарского креста штурмбаннфюрер СС (майор) Йоханнес Мюленкамп решил внезапно прорвать советскую оборону, он и его подчиненные внезапно для себя нарвались на меткий огонь десятков танковых и артиллерийских орудий, открытых с расстояния 700 метров.

Ожесточенные бои гремели в ущелье трое суток – нацисты рвались к Малгобекскому нефтяному месторождению. Враги не уступали друг другу в храбрости. Мюленкамп трижды пересаживался из подбитого танка в другой, и вновь возглавлял очередную атаку. Филиппов в качестве наводчика танка уничтожил пять вражеских бронемашин. Лично подбил два немецких танка и другой майор, Долинский, встав к орудию, расчет которого был убит.

Сорвать продвижение эсесовцев удалось только после того, как Филиппов ударил танковой ротой с флангов по наступающим гитлеровцам. Упрямый Мюленкамп был вынужден оставить поле боя, на котором чадили 54 танка с крестами и валялись сотни трупов в серой форме.

Битва за Сталинград оттянула на себя вражеские силы с Кавказа

Брошенные немецкие САУ «Мардер II» («Marder II», Sd.Kfz.131, с 76,2-мм пушками), захваченные советскими войсками в Сталинградском котле.

Нанеся советским войскам поражение на Кубани и отчасти на Северном Кавказе, захватив стратегические перевалы, немцы, казалось, вот-вот достигнут главных целей наступления – выйдут к нефтеносным районам Баку и Грозного.

Однако к осени 1942 года их продвижение забуксовало. На Черноморском побережье был захвачен важный порт – Новороссийск, но дальше Туапсе продвинуться не удалось. В горной части Кавказа вермахт взял Нальчик и Малгобек, но был остановлен на подступах к Кизляру и Орджоникидзе (ныне Владикавказ).

Начала сказываться грамотно выстроенная оборона Закавказского фронта под командованием генерала Ивана Тюленева, который до войны командовал Закавказским военным округом и прекрасно знал театр военных действий.

Кроме того, с сентября 1942 года на германское наступление стало оказывать мощное влияние другое стратегическое сражение Второй мировой войны – битва за Сталинград.

Перед началом боев это направление рассматривалось Гитлером лишь как часть вспомогательной операции – в помощь к захвату Кавказа и его нефти. Предполагалось, что перерезав речные коммуникации по Волге и быстро взяв крупнейший город в ее нижнем течении, Третий рейх лишит СССР важнейших ресурсов.

Однако «быстро» не получилось. Группа армий “Б” генерала Максимилиана фон Вейхса надолго увязала в кровавом сражении за Сталинград, которое как пылесос, принялась выкачивать с Кавказа части из группы армий “А”.

В итоге обессилев и потеряв к декабрю 1942 года только убитыми почти 100 тысяч человек, немецко-румынские войска на Кавказе не смогли прорваться к бакинской и грозненской нефти, и вынуждены были перейти к стратегической обороне.

А в первых числах января 1943 года, когда стало ясно, что Германия терпит поражение в районе Сталинграда, горные части генерала Конрада стали покидать перевалы Главного Кавказского хребта – гитлеровскому командованию стало понятно, что Кавказ становится ловушкой для вермахта. Спешно отступил и отряд егерей, ранее хваставшийся захватом Эльбруса. Однако снять гитлеровские флаги оттуда оказалось трудной задачей.

Снять флаги со свастикой с Эльбруса мешали не егеря, а погода

2-я гвардейская стрелковая (будущая Таманская) дивизия входит в освобожденный Краснодар.

Операция была поручена специальной группе из 20 военных альпинистов под руководством опытного спортсмена, полярника и ученого-метеоролога военинженера 3-го ранга Александра Гусева, за плечами у которого было зимнее восхождение на высочайшую гору Кавказа – в 1934-м и несколько месяцев успешных боевых действий против немецких егерей.

Подъем затруднялся в первую очередь тем, что многие тропы на склонах Эльбруса были заминированы отступившими егерями. Поэтому советским альпинистам приходилось двигаться очень осторожно, в обход привычных маршрутов, по лавиноопасным склонам.

Добравшись до “Приюта одиннадцати”, чей трехэтажный фасад был поврежден бомбами, исковеркан осколками и пулями, гусевцы вынуждены были задержаться здесь на неделю – из-за ураганного ветра со снегом.

Кончались продукты, а непогода и не думала утихать. В довоенное время в такой ситуации горновосходители спустились бы вниз. Но теперь необходимо было выполнить задание, во что бы ни стало. 12 февраля альпинисты узнали, что Красной Армией освобожден Краснодар и было принято решение идти к вершинам Эльбруса в любую погоду.

Водружение советского флага на Эльбрусе

Первую группу возглавил заместитель Гусева, лейтенант Николай Гусак. Видимость не превышала 10 метров, свирепый ветер валил людей с ног. Но 13 февраля 1943 года фашистский флаг с западной вершины Эльбруса был снят и вместо него установлен советский стяг.

Теперь предстояло проделать всё то же самое на восточной вершине. Бушевавший несколько суток буран стих, но мороз усилился до -40°, который на самой вершине ощущался, как -50°.

Вторую группу повёл сам Гусев, который только недавно выписался из госпиталя, где находился с травмой позвоночника. Поднявшись за восемь часов на восточную вершину Эльбруса, советские альпинисты выдернули изо льда обломки древка с обрывками нацистского флага и установили алый стяг СССР.

Обрывки нацистских штандартов были переданы командующему Закавказским фронтом генералу Тюленеву. В штабе фронта всем альпинистам вручили награды: Гусеву, Гусаку, политруку Евгению Белецкому – ордена Красной Звезды, остальным, в том числе, единственной женщине в группе, разведчице Любови Коротаевой – медали “За отвагу”.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *