Дорога к храму фильм

В ветхозаветной традиции

Левиафан упоминается в книгах Ветхого Завета:
В Книге Иова (Иов. 40:20—41:26).

Можешь ли ты удою вытащить левиафана и верёвкою схватить за язык его? вденешь ли кольцо в ноздри его? проколешь ли иглою челюсть его? будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко? сделает ли он договор с тобою, и возьмёшь ли его навсегда себе в рабы? станешь ли забавляться им, как птичкою, и свяжешь ли его для девочек твоих? будут ли продавать его товарищи ловли, разделят ли его между Хананейскими купцами? можешь ли пронзить кожу его копьём и голову его рыбачьею острогою? Клади на него руку твою, и помни о борьбе: вперёд не будешь.

Надежда тщетна: не упадешь ли от одного взгляда его? Нет столь отважного, который осмелился бы потревожить его; кто же может устоять перед Моим лицем? Кто предварил Меня, чтобы Мне воздавать ему? под всем небом всё Моё. Не умолчу о членах его, о силе и красивой соразмерности их. Кто может открыть верх одежды его, кто подойдёт к двойным челюстям его? Кто может отворить двери лица его? круг зубов его — ужас; крепкие щиты его — великолепие; они скреплены как бы твёрдою печатью; один к другому прикасается близко, так что и воздух не проходит между ними; один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются. От его чихания показывается свет; глаза у него как ресницы зари; из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры; из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя. На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас. Мясистые части тела его сплочены между собою твёрдо, не дрогнут. Сердце его твёрдо, как камень, и жёстко, как нижний жернов. Когда он поднимается, силачи в страхе, совсем теряются от ужаса. Меч, коснувшийся его, не устоит, ни копьё, ни дротик, ни латы. Железо он считает за солому, медь — за гнилое дерево. Дочь лука не обратит его в бегство; пращные камни обращаются для него в плеву. Булава считается у него за соломину; свисту дротика он смеётся. Под ним острые камни, и он на острых камнях лежит в грязи. Он кипятит пучину, как котёл, и море претворяет в кипящую мазь; оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою. Нет на земле подобного ему; он сотворён бесстрашным; на всё высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости.

В Книге Псалмов:

Ты сокрушил голову левиафана, отдал его в пищу людям пустыни.
(Пс. 73:14)
Это — море великое и пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими;

там плавают корабли, там этот левиафан, которого Ты сотворил играть в нём.

В Книге пророка Исаии:

В тот день поразит Господь мечом Своим тяжёлым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьёт чудовище морское.
(Ис. 27:1)

А также упоминается в толковательной литературе ветхозаветной традиции:
Мидраш Берешит Раба: «На Левиафана указывает стих „И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их“ (Быт. 1:21) (в другом переводе „И сотворил Бог морских чудищ (таниним) по роду их“): Рабби Пинхас от имени рабби Иди сказал: Написано: танинам — это бегемот и левиафан, у которых нет пары. Это порождает толкование, относящее чудищ к мифическим непарным существам. Согласно параллельным аггадическим традициям (Вавилонский Талмуд, Бава Батра 75), Творец, сотворив чудищ мужского и женского пола, затем уничтожил женскую особь, так как размножение их могло быть губительно для сотворённого мира. Согласно другим толкователям (Реш Лакиш), женская особь существует, но процесс размножения остановлен».

Мидраш Вайикра Рабба: «Левиафан вступит с „диким быком“ в бой, в котором погибнут оба».

Трактат Бава Батра: «Из мяса левиафана, убитого архангелом Гавриилом, Бог устроит пир праведникам, которым они будут наслаждаться, сидя в шатре, сделанном из кожи левиафана».

Джон Мильтон определяет Левиафана как морское чудовище (англ. sea-beast) и локализует в море близ «норвежских скал».

Кинократия. «Покаяние» Тенгиза Абуладзе

Если пристальнее присмотреться к художественному стилю Абуладзе, то в нем можно заметить отчетливое влияние латиноамериканского «магического реализма» — жанр, в котором работали Маркес, Борхес, Кортасар. В своих произведениях авторы умышленно размывают границу реального и метафизического — все, что неподвластно логике переходит в разряд магического, корнями уходя в древнеиндейские культы. В «Покаянии» тоже немало магического и обрядового — многослойную картину пронизывают множество аллюзий и притч, завязанных на грузинском национальном колорите.

«Покаяние» — третий фильм режиссёрской трилогии

Оттого картина получилась насквозь метафоричной — мрачные, почти библейские сюжеты оживают словно на полотнах Босха. «Погубитель народа» Валаам неожиданно трансформируется в мало чем отличающегося от него «отца народа» Варлама Аваридзе. Непрерывная цепочка историй дополняется яркими музыкальными метафорами, например, гимном евреев, идущих на казнь, из оперы Верди «Набукко» или «Свадебным маршем» Мендельсона, который сопровождается показательной сценкой, где следователь и слепая дама-правосудие рука об руку демонстративно уходят из зала суда. Так режиссер намекает на «справедливость» советского суда.

Подобных политических намеков в «Покаянии» предостаточно. Главным эпизодом, многими рассматриваемым как антисталинский (антидиктаторский), стал драматичный момент с бревнами, в котором маленькая Кетеван пытается найти на стволах деревьев, привезенных из мест ссылки (ГУЛАГа), имя своего отца. Возможно по этой причине картину придержали на полке три года, пока перестройка только набирала ход: картину, по мнению чиновников и КГБ, было опасно показывать неподготовленному зрителю. «Покаяние» вышло на экраны в тот момент, когда советское общество остро нуждалось в глотке чего-то нового и в этом смысле Абуладзе дал богатую пищу для размышлений и действий. «Покаяние — это, прежде всего, попытка наконец переосмыслить свое прошлое, взглянуть на него незамутненным пропагандой взглядом и дать возможность рассмотреть исковерканную историю без «розовых очков».

Сцена с брёвнами, по словам Абуладзе, имеет реальные корни

Кульминационный момент фильма подытоживает сюжетную линию, описывающую историю семьи Аваридзе, в которой сын Торнике (Мераб Нинидзе) — внук вождя народа Варлама, пускает себе пулю в голову, пытаясь тем самым искупить грехи своих кровожадных родственников. Последующее выбрасывание трупа отца Аваридзе-старшего нельзя отнести к покаянию — это жест отчаяния убитого горем родителя. Трагедия Торнике является истинным покаянием — он стал первым членом семьи, кто не смог стерпеть жестокую правду, ловко замаскированную несколькими поколениями семьи Аваридзе.

Постоянно перескакивающий сюжет с псевдо-реальности в воспоминания и сны главных героев объясняется необычной сюжетной структурой. Картина включает в себя несколько основных повествовательных линий, как бы нанизанных друг на друга по принципу матрешки. Сначала идет «псевдо-реалистичная», в которой главная героиня Кетеван Баратели (Зейнаб Боцвадзе) — вдова-кондитерша придается воспоминаниям о своем детстве и некогда счастливой семье в самом начале фильма под неспешно читаемый некролог, посвященный местному градоначальнику Варламу Аваридзе (Автандил Махаридзе). Заканчивается «Покаяние» в той же самой уютной кухне с Кетеван и ее тортами, украшенными некогда разрушенной церковью и вопросом от странницы: «Скажите, эта дорога приведёт к храму? — Это улица Варлама. Эта улица не ведёт к храму — ответит Кетеван. — Тогда зачем она нужна? К чему дорога, если она не приводит к храму?».

Другая сюжетная линия включает в себя историю взаимоотношений молодого, амбициозного градоначальника, только что вступившего в должность, с интеллигентной семьей художника Сандро Баратели. Это своеобразная аллюзия на непростые взаимоотношения власти с творцами. В этом союзе, увы, почти всегда, творцу уготована трагичная роль, если только не будут учтены пожелания властного заказчика. Сандро Баратели не захотел пойти на сделку с совестью и за это поплатился, как и вся его семья. Вещие сны Нино Баратели, жены художника, открывают зрителю метафизическую сторону картины. Печальная судьба древней церкви, чьи стены так оберегались семьей Баратели и впоследствии были уничтожены — олицетворяет разрушенные варварами простые человеческие ценности, носителями которых являлась семья художника.

И наконец, третья часть — процесс «покаяния» потомков диктатора. Его спонтанно инициировала Кетеван Баратели по случаю похорон Варлама, решив весьма оригинальным способом восстановить честь и достоинство некогда репрессированной им семьи. Она взяла на себя смелость совершить отчаянный поступок, трижды выкопав тело уже погребенного Варлама, в знак несогласия предавать того земле за его тяжкие грехи, на что навлекла на себя гнев родственников покойного. На судебном процессе она изобличает всю семью Аваридзе, погубившую многих невинных людей за долгие годы своего правления, и пытается открыть глаза на правду.

Фильм перевёл на русский и озвучил грузинский поэт Михаил Квливидзе

Принять и не оттолкнуть эту самую правду удается только представителю младшего поколения, Торнике. Он еще не успел вкусить потомственной власти с кровавым привкусом, как его родители, которые упорно продолжали оправдывать жестокость деда. Но в глубине души Авель признавал свою неправоту, боясь признаться в этом и себе, и сыну. Это противоречие пожирало его изнутри и нашло отражение в тревожных снах, в которых перед ним представал Варлам в разных демонических образах. Финал фильма недвусмысленно намекает на то, что о покаянии диктаторов и их приспешников можно только мечтать, а значит, ни о какой дороге к Храму не может идти и речи, раз ошибки прошлого продолжают бродить в умах людей.

Цитаты из фильма

1. «— Скажите, эта дорога приведёт к храму? — Это улица Варлама. Не эта улица ведёт к храму. — Тогда зачем она нужна? К чему дорога, если она не приводит к храму?»

2. «Неужели вам не надоело без конца лгать?! Вам бы только благополучие сохранить, ради этого вы глотку перегрызете каждому, не виновного преступником объявите, нормального сумасшедшим! Неужели ничего святого в вас нет?! Совесть вас не мучает?!»

3. «А что ты можешь иметь против Истины?»

Фрагмент фильма

«Эта дорога ведет к Храму?» — спрашивала старая грузинка в фильме «Покаяние», прерывая этим вопросом сцены, проливающие свет на преступления сталинского режима. «А зачем нужна дорога, которая не ведет к Храму?» — удивляется она в финале фильма, заставив зрителей задуматься о правильности пути, выбранного большевиками…

Куда ведет путь, по которому идет каждый из нас? Именно этот вопрос мы задаем себе, размышляя над тем, куда шел первый еврей Авраам.

«Сказал Всевышний Аврааму: Иди из своей земли, из места, в котором ты родился, из дома своего отца — в землю, которую Я укажу тебе» (Берешит, 12:1). «Человек — это маленький мир», — учили мудрецы Талмуда, потому все, что вы находите в окружающем мире, есть и в человеке — в его душе.
«Вначале сотворил Всевышний Небо и Землю», — с этих слов Тора начинает рассказ о творении мира.

Однако и в душе человека вы найдете Небо и Землю. Возвышенное, духовное и доброе в человеке — это Небеса его души, проявление образа и подобия Творца. Низменные инстинкты и эгоизм — это Земля души, проявление того, что человек сотворен «из праха земного» (Берешит 2:7). Потому слова Всевышнего «Иди из своей земли!» можно понимать не только как призыв к Аврааму, но и как вечное обращение к каждому из нас. Важно не только физически покинуть землю, в которой мы родились, будь то Египет или Россия, но и духовно уйти из Земли внутри нас, поднявшись до Небес своей души. «Услышьте, Небеса!» — с этих слов начал Моисей свое последнее обращение к еврейскому народу (Дварим 32:1).

Но Ребе из Коцка отметил, что эту фразу можно прочитать не только как обращение к Небесам, но и к евреям: «Люди, услышьте Небеса!» Моисей призывал евреев прислушаться к голосу Небес и оторваться от тянущей вниз Земли. Почему Всевышний не указал Аврааму — куда идти, сказав лишь: «Иди… в землю, которую укажу тебе»? Потому что Всевышний призвал Авраама не только физически переместиться в пространстве, но пойти по пути обретения веры и поиска себя. «Сразу (Всевышний) не назвал ему ту землю, чтобы он проникся любовью к ней и чтобы вознаградить его за исполнение каждого повеления в отдельности», — объясняет Раши.

Если бы Всевышний сказал Аврааму «Иди в Израиль!», то заповедь состояла бы только в том, чтобы однажды достичь Святой Земли. Исполнение же указания «Иди в землю, которую Я укажу тебе!» требовало не прийти, а идти, проявляя веру на каждом шагу этого пути. Человек не может стоять на месте, вся его жизнь должна стать непрерывным движением вперед. Тора обращается к Аврааму с призывом «Иди!». Лишь ангелов Тора называет «стоящими»: «И поднял он (Авраам) глаза свои и, увидел: вот три мужа (ангелы) стоят» (Берешит, 18:2). Ангел — проявление воли Творца, не включает в себя конфликта противоборствующих сил, отсюда его статичность. Человек же соткан из души и тела, включает в себя Небо и Землю. Преодолевая испытания, человек непрерывно движется: поднимется, падает и вновь встает. Потому мудрецы назвали человека «идущим».

Десять испытаний, которым, по мнению Талмуда (Поучения отцов 5), подвергся Авраам, являлись проверкой его веры, вехами его жизненного пути. Пути, по которому вслед за ним и сегодня идут его потомки. Почему нам так важно знать, что Авраам выдержал десять испытаний, успешно преодолел все препятствия, стоящие на его пути? «Потому что мы — евреи — унаследовали силы его души, которые позволяют и нам преодолевать препятствия, стоящие на нашем пути», — объяснял Баал Шем Тов. Если Авраам смог преодолеть эти испытания, то сможем и мы! «Иди из своей земли… в землю, которую Я укажу тебе», — сказал Всевышний Аврааму и обещал благословение и богатство. В то время, когда первый еврей пришел в Израиль, Святую Землю поразила засуха, и начался голод. Тогда Авраам решил покинуть Израиль и спуститься в Египет.

«Как мог Авраам нарушить волю Всевышнего, покинув землю, в которою Он указал ему идти?» — спрашивает Рамбан (1194 — 1270 гг.). В ставшем классическим комментарии Рамбан утверждает, что Авраам совершил ошибку и был наказан тем, что его потомки оказались в Египте. Однако Хатам Софер (1762 — 1839 гг.) предложил другой ответ на вопрос Рамбана. «Спустившись в Египет, Авраам не нарушил заповеди Всевышнего, — утверждает он. — Ведь мы не находим в Торе никакого упоминания о том, что Всевышний указал Аврааму землю, в которую ему следовало идти». Лишь много лет спустя, во время десятого испытания — жертвоприношения Ицхака, Всевышний указал Аврааму место, куда идти. «Возьми своего сына, своего единственного, которого ты любишь, Ицхака, и иди в землю Мориа; там вознесешь его Мне на одной из гор, которую Я тебе укажу» (Берешит 22:2).

Почему Всевышний не сказал сразу Аврааму, к какой горе идти?

«Для того, чтобы умножить его награду», — объясняет Раши, связывая это десятое испытание с первым, когда было сказано: «Иди в землю, которую укажу тебе». Хатам Софер находит глубокую связь между направлением пути Авраама во время первого испытания: «Иди в землю, которую укажу тебе» и его путем во время десятого испытания: «Иди в землю Мориа… которую Я тебе укажу». Это не два разных места и два разных пути, а указание идти по дороге, которая ведет к Храму! Всевышний открыл Аврааму в конце его жизненного пути, куда направлял его изначально — к Храмовой горе Мориа, говоря тогда: «Иди… в землю, которую Я укажу тебе». Во время десятого испытания, жертвоприношения Ицхака, Всевышний действительно показал Аврааму, куда идти. «Авраам поднял глаза свои и увидел то место» (Берешит, 22:4). Как Авраам понял, что именно на это место указал Всевышний? Раши поясняет, приводя слова мудрецов Талмуда: «Увидел облако, как бы привязанное к горе».

Всевышний указал Аврааму идти к горе, на которой в дальнейшем будет построен Иерусалимский Храм. Это место станет источником святости для всего мира, как сказано: «Из Сиона выйдет Тора и слово Всевышнего — из Иерусалима» (Миха, 4:2). Почему место, на котором в дальнейшем будет построен Иерусалимский Храм, называется Мориа? «Наши мудрецы разъясняли, что оттуда исходит учение для всего народа Израиля (Мориа — на иврите «учение»), объясняет Раши. Всевышний указал Аврааму идти к горе, на которой будет построен Храм в Иерусалиме. Однако душа вечна — она вне времени. Потому душа ощущает будущее уже в настоящем! В свете сказанного понятно, что Всевышний указал Аврааму идти к Храму!

Но ведь все, что мы находим в окружающем мире, есть и в человеческой душе! «Всевышний сказал Аврааму: Иди к себе, к Храму своей души!», — объясняет рав Моше Вольфсон в своей книге «Эмунат Итеха». Точно так же, как Сион освещает святостью весь мир, так и в душе человека есть искорка света, которая рассеивает тьму, освещая всю его душу.

Первое благословение молитвы «Шмонэ Эсрэ» заканчивается словами: «Благословен Ты Всевышний, защитник Авраама». Всевышний защитил Авраама, и тот вышел живым из огня, в который бросил его Нимрод. Всевышний защищал потомков Авраама, которые стали народом вечности, пережив костры инквизиций и газовые камеры концлагерей. Однако в духовном смысле Всевышний также защищает зажженную когда-то Авраамом искорку света — Храм в душе каждого из нас.

Какие бы внешние силы ни пытались повергнуть еврея во тьму, эта искра Авраама продолжает светить. Какие бы силы тьмы ни подталкивали его к преступлениям, пытаясь погасить этот свет, эта чистая искорка остается неистребимым источником света для каждого человека, который ищет дорогу к Храму. Каждый из нас может ощутить этот свет Авраама в своей душе и, как ребенок, который держит за руку своего отца Авраама, выйти на дорогу, которая ведет к Храму!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *