Елизавета пархоменко психолог

Современная масскультура стремится как можно скорее развратить подростка, для чего активно навязывает мнение, что половую жизнь подросток может начинать тогда, когда ему этого захочется, и особого вреда не последует. Однако, врачи и ученые (не говоря уже о многовековом христианском духовном опыте) не согласны с данной точкой зрения и считают, что последствия ранней половой связи негативны. Если обратиться к реальным фактам, то можно отметить, что раннее начало половой жизни влечет за собой три рода нарушений в организме подростка: на духовном, психическом и физиологическом уровнях.

В последнее десятилетие стало наблюдаться резкое увеличение добрачных половых связей. Объясняют это явление популярностью теории сексуальной несовместимости: партнерам надо заранее убедиться в полном анатомо-функциональном соответствии, совпадении половых интересов. Когда у молодых людей создается впечатление какой-то неудовлетворенности, брак, естественно, не оформляется и начинаются поиски новой любви. Полагают, что это лучше, нежели расторгать брак в случае неудачи. Обоснована ли такая теория?

Добрачная половая связь возникает чаще всего под влиянием кратковременного чувственного порыва, когда вступающие в нее не понимают, недооценивают истинного значения любви, вмещающей не только сексуальное, но и более высокое, духовное начало.

Влечение к противоположному полу — естественное влечение, возникающее и формирующееся в период полового созревания. Однако появление полового влечения не означает, что человеческий организм достиг уже половой зрелости.

Появление у девочки первой менструации, свидетельствуя о выработке в ее организме половых клеток, способных к оплодотворению, не означает, что девушка уже стала взрослой и может быть матерью. Ее организм в эти годы не готов к началу половой жизни и тем более к беременности и родам, к выполнению такой сложной и ответственной биологической и социальной функции, какой является материнство. Должно пройти несколько лет для того, чтобы организм девушки вполне окреп, наступило ее достаточное физическое и психическое созревание, чтобы она стала вполне способной к рождению нормального, здорового ребенка.

В возрасте 15—17 лет постепенно стабилизируется секреция половых гормонов, завершаются рост и формирование половых органов — яичников, матки. Твердо устанавливается менструальный цикл. Меняется внешний облик девушки: исчезает угловатость, плечи и бедра округляются, движения и походка становятся плавными и красивыми. Заканчиваются развитие молочных желез, оволосение лобка и подмышечных впадин. Складывается типичная женская фигура с определенными соотношениями размеров туловища, конечностей, талии. Угловатый неловкий подросток превращается в девушку с выраженными чертами женственности. Звонче звучат ее голос и смех, ярче горит румянец на щеках, округлость форм придает прелесть ее облику.

Половые гормоны, выделяясь в кровь, оказывают влияние и на общее развитие девушки. Наряду с внешним преображением изменяются ее характер, душевное состояние, отношение к окружающим. В этот период у нее расширяется круг стремлений, интересов, желаний, развивается интеллект. Вместе с тем отмечается неустойчивость настроения, выражающаяся подчас в неожиданном переходе от бурной, иногда беспричинной веселости к угрюмой молчаливости, подавленности, неудержимым слезам. Изредка в девушке проявляются враждебность к окружающим ее близким людям, склонность к необдуманным поступкам.

Одним из признаков наступающей половой зрелости является пробуждение в девушке полового чувства, наличие отчетливого желания нравиться юношам. Вначале девушка проявляет застенчивость, даже антагонизм и подчас желание подразнить их. Затем она начинает испытывать тяготение дружить с юношами, причем половое влечение носит еще неопределенный, неосознанный характер.

Дружба между сверстниками разного пола в возрасте 16—20 лет требует бережного и чуткого отношения со стороны родителей и воспитателей, ибо неосторожными словами, неправильной оценкой, несправедливой критикой этой дружбы можно достичь противоположных результатов, пробудить преждевременное желание реализовать свое половое влечение. Следует знать, что у девушки оно выражено гораздо слабее, чем у юноши, и носит скорее характер потребности в ласке, нежности, внимании. Такое отношение к юноше может сохраняться длительное время.

У некоторых юношей складывается неверное мнение о том, будто девушкам больше нравятся в мужчинах физическая сила и ухарство, а поэтому, мол, следует избегать проявлений к ним нежности и ласки. Родителям нужно напоминать юношам, что девушкам свойственна повышенная душевная ранимость и что они требуют к себе особо чуткого отношения.

Стремление к половой близости под влиянием полового возбуждения носит у девушки не столь требовательный характер, как у юноши. Девушки если и соглашаются на физическую близость, то чаще из чувства любви, уступая настойчивому требованию любимого человека, а иногда даже вопреки физическому желанию.

Это одна из немногочисленных дисгармоний природы, когда чувствительность и влюбленность приходят раньше, чем биологическая и социальная зрелость человека.

Наше государство в законодательном порядке регламентировало возраст вступающих в брак: в России — это 18 лет. Под большой охраной закона находятся девушки: вступление в половую связь с девушкой моложе 18 лет может привести к возбуждению уголовного дела против юноши. И это не случайно, так как ранняя половая жизнь наиболее отрицательно сказывается на организме девушки.

Физиологической основой любви является сексуальное влечение под воздействием половых гормонов. Сексуальная сторона, необходимая в любовных отношениях, не является единственной основой, так как люди обладают способностью управлять чувствами и направлять их в соответствии со своими моральными и этическими убеждениями.

Любовь — это огромное по своей значимости и ответственности чувство, на основе которого создается семья, ячейка общества, и продолжается человеческий род. Ранняя половая жизнь без глубокой, проверенной временем дружбы, без духовной близости молодых людей оскверняет высокое чувство любви. Увлечение половыми связями тормозит стремление к самосовершенствованию, преждевременно останавливает интеллектуальное развитие. Заманчивые планы на будущее остаются нереализованными, жизненные идеалы становятся несбыточными или в лучшем случае ограниченными. Молодые люди, как правило, не могут получить необходимое образование и занять то место в обществе, на какое они рассчитывали.

Раннее начало половой жизни зачастую ощутимо вредит здоровью, сдерживает физическое развитие, предрасполагает к появлению нервнополовых расстройств. Зачем стремиться к половой жизни, рождению ребенка, если даже физическое развитие своего собственного организма еще не закончено?

Физическое развитие юношей завершается к 20— 22 годам, а девушек — к 20. Этот возраст, видимо, и нужно считать как точку достижения физической зрелости и — при получении соответствующего образования, а с ним и возможности активно участвовать в трудовой и общественной жизни, чтобы иметь материальную возможность обеспечить себя и семью,— социальной зрелости.

Издревле у всех народов существовало понятие о девичьей чести. В последнее время стали относиться к этому понятию как к предрассудку. Абсолютно ли это правильно? Когда девушка становится женщиной, в ее организме происходят изменения: в работу включается вся нейрогормональная система, приходит ощущение потребности в половой жизни. Но девушка, которая случайно, например, после вечеринки, стала женщиной, почти всегда теряет первого партнера. Начинаются случайные связи. Иногда в начале интимных отношений создается иллюзия легкой, веселой жизни, но спустя некоторое время приходит чувство озабоченности, тревоги.

Если юноша переносит их относительно легко, то девушка, естественно, больше волнуется за свое будущее. Во-первых, потеря девичьей чистоты порождает неуверенность, сомнение в том, что она сможет создать полноценную семью. А главное — каждое половое сношение может иметь следствием наступление нежелательной беременности, которая поставит в зависимость всю будущую жизнь девушки. Наиболее благоприятный вариант — заключается брак. Но будет ли он счастливым и достаточно устойчивым? Среди расторгнутых немалый процент составляют именно такие браки.

Если же беременность прерывается, пусть даже по обоюдному согласию, то последствия бывают весьма печальны. Операция медицинского аборта опасна различными осложнениями, гинекологическими заболеваниями, вплоть до бесплодия. Еще опаснее, если женщина по каким-то соображениям решается на подпольный аборт.

При случайных половых связях создаются условия для заражения венерическими болезнями, наносящими огромный вред, в особенности женщине. Они вызывают тяжелые воспаления половых органов, нарушения их функций, иногда образуются воспалительные опухоли, требующие оперативного вмешательства.

Американские учёные из Университета Айовы проанализировали данные около 4 тысяч анкет, заполненных женщинами-добровольцами, которым было предложено ответить на вопросы о браке, семье и сексе.

Одним из ключевых факторов исследования являлся возраст, в котором респонденки потеряли девственность, а также собиралась статистика по разводам и длительности состояния в браке.

Результаты показали, что среди девушек, начавших заниматься сексом в подростковом возрасте — с 13 до 16 лет — 31% разводятся уже в течение первых 5 лет после свадьбы, а до 10 лет брак сохраняет не более половины опрошенных. Среди тех, кто не спешил расстаться с невинностью, процент разводов вдвое меньше — 15% и 27% соответственно. Также «молодые да ранние», которых оказалось среди опрошенных около 15%, в 2,5 раза чаще рожают детей ещё до брака.

Исследователи полагают, что тенденция к снижению возраста потери девственности обусловлена открытостью и доступностью информации на эту тему, которую нетрудно найти в интернете, в глянцевых журналах, да и в жизни.

Медики уже давно предупреждали о негативных последствиях ранних половых связей, которые для неопытных подростков могут обернуться венерическими болезнями или незапланированной беременностью, теперь же учёные добавили к этому ещё один аргумент.

Наиболее благоприятным возрастом для начала половой жизни надо считать период полового физического и духовного развития человека — для девушки 19—20 лет, для юноши 22—24 года. Как видим, существует некоторый разрыв во времени от появления полового влечения до начала половой жизни. Не вредно ли в этом случае половое воздержание?

Мнение о возможном вреде полового воздержания до вступления в брак или же по необходимости во время супружеской жизни лишено всяких оснований. Наука не знает болезней, которые возникли бы от полового воздержания. По всеобщему мнению крупнейших специалистов в области физиологии, гигиены, акушерства и гинекологии, психиатрии, эндокринологии, половое воздержание до окончания созревания и периода брачных отношений абсолютно безвредно. Более того; половое воздержание до полной половой зрелости может быть только полезным, так как аккумулирует энергию, способствует плодотворной учебе, работе, сохраняет жизненные силы, необходимые для полноценного духовного развития личности.

Целеустремленное, полезное обществу направление физических сил и нервной энергии людей, повышение культурного уровня, самосовершенствование, занятие физкультурой и спортом дают полноценное ощущение радости жизни, способствуя легкому перенесению полового воздержания.

См. подробнее на портале «Азбука веры»: Девственность

Содержание

Ранняя половая жизнь подростков: факты и статистика

Ранняя половая жизнь в психологии и сексопатологии считается девиантным поведением (не нормой). Что значит – ранняя? То есть до наступления полной физиологической и половой зрелости: у девочек — до 15-16 лет, а у мальчиков — до 16-17 лет.

Врачи уверяют, что раннее начало половой жизни не ускоряет развитие подростков, а напротив, часто становится причиной нежелательных последствий, переходящих во взрослую жизнь. По статистике, проблемы 20% пар, страдающих бесплодием, идут именно от раннего начала половой жизни одним из партнеров или обоими.

К каким проблемам ведет ранняя половая активность:

  • Половые инфекции, которые приобретают хронический характер из-за того, что подростки стесняются (боятся) и скрывают симптомы
  • Замедление роста и нарушение формирования подросткового организма по причине того, что половая активность отбирает энергию у других сфер
  • Снижение школьной успеваемости и общей любознательности – по той же причине
  • Проблемы во взаимоотношениях с противоположным полом из-за разочарований в первом партнере, вплоть до невозможности создать семью
  • Нежеланная беременность. Аборт или рождение ребенка является сильнейшим потрясением для женского организма, а для незрелой девочки-подростка – особенно

Начать половую жизнь подростков обычно подталкивают не гормоны, а социум – информационная среда, общение со сверстниками. При этом эмоционально и психологически они еще не дозрели до отношений. Девочки ищут прежде всего романтики, ухаживаний, заботы. Мальчикам, наоборот, важен сам процесс, и получив желаемое, они переходят к следующим партнершам. С другой стороны, мальчики часто даже не успевают приступить к процессу из-за перевозбуждения, и если неудача вызовет насмешки со стороны девочки, он тоже может иметь в дальнейшем серьезные проблемы.

По мнению врачей и психологов, человек вполне дозревает до половой жизни только к 18-19 годам.

Брачный возраст и возраст сексуального согласия

В Российской Федерации, согласно ч. 1 ст. 13 Семейного кодекса РФ, брачный возраст составляет 18 лет (а возраст сексуального согласия — 16 лет). При наличии уважительных причин брачный возраст может быть снижен до 16 лет, а в некоторых областях РФ – даже до 14 лет, например, в случае беременности несовершеннолетней, рождения ею ребёнка, угрозы жизни одной из сторон, отсутствия обоих родителей у вступающего в брак и др.

Согласно опросу ВЦИОМ (декабрь 2016 года) добрачные сексуальные отношения считаются массово распространенными (59%) и допустимыми, причем не только для юношей (66%), но и для девушек (61%). Однако далеко не все молодые люди воспринимают сексуальную свободу как руководство к действию: 16% девушек в возрасте от 18 до 24 лет считают для себя внебрачные интимные связи недопустимыми , 37% готовы заниматься сексом только с теми молодыми людьми, с которыми планируют создать семью. Отношение к сексу у юношей традиционно более поверхностное, но и среди них каждый третий (32%) готов вступать в интимные связи только в случае серьезных отношений, а не с кем попало.

Статистика ранних беременностей

На схеме показаны беременности в возрасте 15-19 лет, на 1000 девушек данного возраста в странах, имеющих достоверную статистику беременностей по данным на 2008-2011 гг. (Россия — 2013 г.).

По данным на 2013 год, в России каждый год беременеют 46 девушек 15-19 лет на 1000. Фактически это означает, что ежегодно беременеют одна-две ученицы в каждой школьной параллели, начиная с девятого класса.

Следующая схема показывает соотношение родов и абортов при ранней беременности в разных странах по данным за те же годы.

Родила в 16 лет

Нижегородка Татьяна Фалина впервые стала мамой в 16 лет. Беременность, конечно, была незапланированной, но ни будущий муж Артём, ни мама девушки в помощи и любви ей не отказали. Более того, Татьяна решила закончить школу, хотя директор образовательного учреждения от греха подальше предлагала ей уйти по-тихому со справкой.

«Физиологически беременность у меня протекала тяжело, — вспоминает сегодня Татьяна. — Но психологически я себя чувствовала хорошо, поскольку рядом были любящие люди, готовые меня поддержать. Наверное, поэтому дочка у меня родилась здоровая и спокойная. Помню, чувствовала себя очень счастливой, хотя бытовых проблем хватало. Раннее материнство глобально не изменило мою жизнь: поступила в университет, продолжала общаться с друзьями. Через два года даже решилась на второго ребёнка. Сегодня мне 38, и я обожаю своих детей. Кстати, вместе со мной забеременела и моя одноклассница. Её родители настояли на аборте. А девушка потом спилась…»

Татьяна говорит, что она не сторонница раннего материнства, но если это случилось, то и близким девочки, и обществу надо стараться, чтобы ситуация имела счастливый финал.

Лилия Прохоренкова забеременела в 16 лет от 20-летнего парня после четырех месяцев знакомства. Будущий отец не пытался убежать от ответственности и даже сам вызвался сообщить о беременности родителям девушки.
Молодая мать училась в художественном училище, ей пришлось перейти на заочное отделение. «Благодаря маме я не чувствовала, что упускаю свою молодость: была возможность сходить в гости или погулять вместе с мужем. К тому же не оправдались опасения по поводу недосыпа из-за ребёнка — дочка спала до 11 часов утра почти каждый день», — рассказывает Лилия.
Подрабатывать удаленно Лилия начала вскоре после рождения ребенка, а в 2 года малыша отдали в ясли, и она вышла на вторую работу. «Я ни разу не пожалела о своём решении: мне очень нравится быть молодой мамой, а сейчас мы с мужем планируем второго ребёнка», — делится Лилия.

Родила в 15 лет наперекор матери

Александра Гладковская родила в 15 лет, несмотря на настоятельные требования матери сделать аборт. После рождения ребенка, отца которого школьница так и не назвала, жизнь семьи превратилась в череду бесконечных скандалов. Спустя два года молодая бабушка решила, что она лучше знает, как воспитывать внука, выставила дочь из квартиры и стала добиваться лишения Александры родительских прав. Позже родственники помирились, но стала ли их жизнь действительно мирной — история умалчивает.

Родила в 14 лет

Жительница Нижегородской области Наталья Князькова стала бабушкой в 29 лет, благодаря своей 14-летней дочери Анастасии. Самая молодая бабушка России оформила опекунство над маленьким Никитой, чтобы дать возможность дочери и ее 17-летнему кавалеру закончить школу.

Родила в 14 лет от учителя

Детство школьницы из Саратовской области Любы Бессудновой закончилось в 2013 году. Примерная ученица в 14 лет родила сына. Выяснилось, что отцом ребенка стал 24-летний учитель математики Любы, причем он был женат. Педагог долгое время отрицал свою причастность к беременности девочки, поэтому был сделан ДНК-тест, который подтвердил отцовство. Но даже после этого мужчина не признавал свою вину. Точку в этой истории поставил суд, который признал педагога виновным и осудил на 4 года колонии-поселения. Воспитанием малыша занялась бабушка — мать Любы. Девочка продолжила свое обучение в школе.

Родила в 12 лет

Вероника Иванова из Якутии очень гордилась перед подругами своим взрослым ухажером — 19-летний Валерий возил 12-летнюю девочку на машине, покупал подарки. Как выяснилось позже, он был неоднократно судим за торговлю наркотиками, а за совращение несовершеннолетней Вероники сел на 8 лет. Между тем шестиклассница Вероника, долго скрывавшая от родителей и учителей свое положение, родила дочку. Ребенка взяла на воспитание бабушка, чтобы дать возможность дочери закончить образование в вечерней школе.

Родила в 11 лет

Валентина Исаева из подмосковной Капотни стала мамой в 11 лет. Она забеременела от 17-летнего гастарбайтера из Таджикистана Хабиба Патахонова. Юноша снимал комнату в квартире, где Валя жила вместе с бабушкой. Когда о беременности третьеклассницы стало известно, на парня завели уголовное дело, но ситуацию удалось решить мирным путем. Паре разрешили создать семью после достижения девушкой совершеннолетия. В 2010 году, когда Валентине исполнилось 18, молодые люди поженились, через три года у них родился еще один сын — Амир.

Валя работала кассиром, а ее муж — кладовщиком на мебельном складе. Но увы, история на этом не закончилась. В 2015 году Валентина сбежала из дома из-за постоянных побоев, вызванных ревностью мужа. В сентябре 2017 года пара объявила, что разводится. Сама Валя рассказала об этом на эфире «Пусть говорят» и заявила, что у нее уже есть другой.

Кто виноват и что делать?

Обычно такие статьи заканчиваются воззваниями о необходимости введения секспросвета в школах. Между тем, по данным опроса ВЦИОМ за 2015 год половина (50%) россиян уверена, что лучший путь для усвоения сексуальных знаний – это беседа с родителями. Для сравнения, тридцать лет назад этот способ считал полезным лишь каждый пятый (19%). В то же время тему сексуальных отношений в разговорах с детьми с годами стали затрагивать даже реже: в 1989 г. – 16%, в 2015 г. – 13%.

А вот степень доверия к курсам сексуального просвещения в школах снизилась – если в 1989 году к ним склонялось 46% опрошенных, то в 2015 лишь 40%.

Современные люди стали больше доверять консультациям с врачами по половым вопросам (31 % против 22% в 1989). Научно-популярной литературе доверяет каждый четвертый (26%) против почти половины (44%) тридцать лет назад. Отношение к научно-популярным программам и фильмам почти не изменилось (24%, было 27%).

Примечательно, что 15% современных россиян не видят ничего дурного в том, чтобы узнавать информацию по половым вопросам от сверстников (тридцать лет назад этот путь считали приемлемым лишь 4% опрошенных).

Число противников сексуального просвещения не изменилось – не видят в нем необходимости 2% опрошенных.

Большинство россиян (57%) считает, что центральным вопросом в половом воспитании молодежи должна стать нравственная сторона ранних сексуальных отношений и воспитание чувства ответственности за свои поступки (в 1989 году — 62%).

Существенно возросло количество россиян, считающих приоритетными в сексуальном просвещении донесение информации о средствах и методах предупреждения венерических заболеваний (44%), а так же средствах и методах предупреждения беременности (41%). В 1989 году центральными в сексуальном просвещении эти темы считали только 18% и 15% россиян соответственно. Треть россиян выступает за то, чтобы центральными темами в сексуальном просвещении были вопросы влияния ранней сексуальной жизни на собственное здоровье и здоровье будущих детей (34%) и влияние добрачных сексуальных отношений на создание семей, дальнейшую сексуальную жизнь (33%). Каждый пятый опрошенный (19%) утверждает, что центральной темой в сексуальном просвещении должен стать вопрос влияния ранних сексуальных отношений на получение образования и приобретение профессии.

Использованы материалы сайтов:

>Ну вот я понял, что грешный и падший – а что дальше?

В Церкви человек находит целое направление: он грешник, раб и червь

– Начиная разговор, хотелось бы первым делом услышать от психолога, что такое «здоровая самооценка»?

Елизавета Пархоменко. Фото: azbyka.ru

Елизавета Пархоменко: Мне кажется, мнение психолога не будет сильно отличаться от мнения пастыря. Если в двух словах, то самооценка – это то, как я воспринимаю себя. Однако нельзя относиться каким-то образом к себе в отрыве от других людей и от всего мира. То, как я отношусь к себе, связано с тем, как я отношусь к ближним и дальним людям, как я их оцениваю и как выстраиваю взаимоотношения с ними. Поэтому говорить отдельно о самооценке как таковой не совсем правильно.

Себя можно воспринимать в том числе и в отношениях с Богом – это крайне важно для верующего человека. Тем более, что Бог – для нас родительская фигура. И это непосредственно связано с самооценкой, с восприятием себя в мире. Все это – важная часть нас, которая закладывается в детстве. И то, как человек себя воспринимал и формировался в отношениях с родителями, будет очень сильно влиять на то, как он видит себя в отношениях с Богом и что в дальнейшем выберет в религии – сознательное бегство от мира или созидание чего-то доброго в окружающей действительности.

Когда приходят люди на консультацию, это становится особенно очевидно: у человека как будто закрыты глаза на одну часть веры, а другое, то, что откликается в нем, можно сказать, в связи с его самооценкой, он охотно принимает.

Я не люблю, когда говорят про высокую или низкую самооценку. Для того, чтобы она была здоровой и адекватной, важно просто ощущать себя ценным. Это глубоко христианская мысль – человек ценен сам по себе.

Однако очень мало кто может сказать: «Я хороший просто потому, что я есть. Я живу и радуюсь, потому что для этого был создан Богом». Подобное чувство испытывают лишь единицы.

Для того, чтобы человек мог однажды это сказать, у него в детстве должна быть фигура взрослого, который и себя ценит, и целиком принимает малыша, который родился. По сути – это залог дальнейших нормальных отношений с миром и с самим собой. Но, к сожалению, такое восприятие себя встречается редко в нашем поколении, тех, кому сейчас от 35 до 45. Мы выросли часто с огромным чувством вины и стыда, – это то, с помощью чего нами управляли, причем невольно, ведь наши родители тоже имели не лучший опыт.

Обычно люди на консультациях говорят: «Я какой-то не такой и делаю все неправильно, я должен стать другим, чтобы нравиться своим родителям». Человек с этим живет, вырастает, и это так глубоко и болезненно в нем укореняется, что потом он считает, будто заслуживает только наказания. Он приходит в Церковь и тут находит для себя целое направление, ворох молитв о том, что ты плохой, раб, червь, Господь тебя накажет.

На определенном этапе это полезно и необходимо, но со временем, когда происходит духовный рост, человек постепенно начинает переходить от положения раба к другим состояниям – наемника, а в итоге – сына. А многие в этом состоянии застревают, и тогда страдают окружающие, ведь если я – плохой, значит, и все вокруг – тоже плохие. Это закономерность. Низкая самооценка всегда связана с обесцениванием других людей, даже если внешне декларируется противоположное.

Ну вот я поняла, что грешная, падшая – а что дальше

– Отец Константин, а какие параллели с самооценкой можно привести из религиозного опыта?

Священник Константин Пархоменко. Фото: azbyka.ru

Священник Константин Пархоменко: Вообще, надо отметить, что у нас в Православной Церкви очень сильно разработано монашеское направление духовности, которое подразумевает осознание себя как человека недостойного и грешного. Но это только одна сторона монеты. Самая правильная диалектика обозначена в оде Державина «Бог»: «Я царь – я раб – я червь – я бог!» Это значит, что в человеке есть и низкое, и высокое. Так как наше богослужение и молитвы создавались монахами, вот эта негативная сторона «я раб – я червь» преобладает. И человек, который приходит в Церковь со своими комплексами и низкой самооценкой, получает этого с избытком.

Проблема в том, что у нас духовность мирян, мирских людей практически не развита. Как мы, например, не имеем стройного учения о браке христианском, – ну что могут по этому поводу сказать даже святые отцы, но монахи, аскеты, подвижники, которые реально не воспитывали детей? – так же не очень разработана система социального отношения человека к миру и к себе. Вот этого негативного аспекта много – «я плохой», а позитивного – «каким я должен быть, чтобы стать хорошим, что нужно делать», – этого недостаточно. Это мы можем почерпнуть в Евангелии, в Посланиях апостола Павла, в раннехристианской литературе, но не в монашеской, которая по преимуществу, повторю, сформировала нашу духовность.

И когда молодые люди приходят в церковь, сначала это их привлекает, а потом они же мне говорят: «Отец Константин, ну вот я поняла, что грешная, падшая, плохая и так далее. Ну а дальше что? Выход-то какой? Где тексты, где молитвы, в которых будет что-то позитивное утверждаться, что будет меня мотивировать к другой жизни?»

Я говорю: «Читайте Священное Писание, там всё есть». Потому что Священное Писание сформировалось до всей этой монашеской духовности, до негативного аспекта. Так что, действительно, человек может «застрять» в этом состоянии, осознавая себя «тварью дрожащей», и самооценка у него всегда будет низкой.

– Означает ли это, что самооценка у монашествующих и мирян должна быть разной?

Священник Константин Пархоменко: В идеале должно быть так: человек приходит в монашество от негатива, а потом достигает совершенно другой степени духовности. Почему монахи уходят от мира? Не потому, что они лучше, а потому, что считают себя хуже всего мира. Они уходят, молятся, каются в своих грехах, ищут связь с Богом и строят с Ним отношения. После этого монах возвращается в мир уже на новом витке и приносит что-то позитивное.

Как, скажем, отец Паисий Святогорец, который сначала лет тридцать был отшельником, и никто про него ничего не знал, затем он вернулся и вел самую что ни на есть активную деятельность – окормлял мирян, тысячи и тысячи людей, строил монастыри и так далее.

Призвания монаха и мирского человека – различны. Мирянин тем более должен занимать активную жизненную позицию.

Повторю: читайте Священное Писание и Послания апостола Павла. Все это сформировалось в здоровых, так сказать, условиях, когда Христос приходит на землю и посылает Своих учеников, чтобы они мир меняли, преображали. Ведь никто не скажет, что апостол Павел не обладал активной жизненной позицией. Он знал языки, был блестяще образован.

Я вспоминаю эпизод из Книги Деяний, как однажды саддукеи с ним поругались, после чего римский офицер пришел арестовать апостола Павла и тот заговорил с ним на таком чистейшем правильном красивом греческом языке, что офицер в изумлении воскликнул: «Ты так говоришь по-гречески?!» То есть он думал, что это какие-то иудейские разборки, и вдруг он видит человека абсолютно интеллигентного, открытого.

Апостол Павел путешествовал, у него было много миссионерских приключений, часто грустных, часто интересных. И он был трезв в своей самооценке, у него она не была, как мы сейчас говорим, заниженной. Он сам говорил: «Я потрудился больше всех». Потому что апостол Павел принадлежал к той античной домонашеской традиции, где главным критерием считалось разумное отношение к себе. Не заниженное, а адекватное.

Когда ко мне приходят люди и говорят: «Батюшка, я делаю много хорошего, но в разных текстах все время встречаю, что я “тварь падшая”, хуже меня никого нет – как с этим быть?», я обычно отвечаю: «Это такая ступенька, чтобы мы поняли свою слабость, свою зависимость от Бога. А теперь давайте посмотрим, что апостол Павел нам говорит: я потрудился больше всех. Так что если вы трудитесь – радуйтесь своим успехам!»

Священник Константин Пархоменко с Елизаветой Пархоменко. Фото: eparhia-saratov.ru

Читайте современных подвижников

Елизавета Пархоменко: Я бы хотела тут добавить вот что. Если вспоминать ранних святых отцов, то они говорили, что человек – это животное, которое призвано стать богом. Это высокая планка, но это и очень трезво. Потому что человек может двигаться как в одну сторону, так и в другую. Но, конечно, никто не говорит, что он – Бог с большой буквы.

А если посмотреть на древние религии, то там человек – либо воплощенное божество (вспомним императоров), либо разница между тем и этим миром такая колоссальная, что ее никогда ни при каких обстоятельствах не преодолеть. То есть, по сути, их можно назвать религиями неадекватной самооценки. А вот христианство приносит нечто совершенно новое. «Возлюби ближнего как самого себя» – это же прямое указание на ценность себя самого как личности.

Христианство пришло, окунулось в ветхозаветный мир и начало постепенно свою работу с тем, что есть, с людьми, которые жили в тех жестких условиях. Нужно понимать, что вся монашеская традиция – это все-таки еще и традиция той культуры, того времени. Даже в средние века люди еще были другими, и христианство их понемногу меняло. Поэтому когда сейчас мы говорим, что какие-то молитвы нам не так уж и нравятся, не так уж и откликаются – так это как раз и есть результат той работы, которая проделана в том числе монашеством.

Пройдя этот долгий путь, мы снова можем вернуться к истокам. То же самое касается, например, практики частого Причастия. Иоанн Кронштадтский начал, а Шмеман, наверное, активнее всех стал возвращать это отношение к Евхаристии, которое было у ранних христиан. И мы сейчас говорим примерно о том же.

Священник Константин Пархоменко: Дело в том, что в средние века именно эта монашеская ориентация на то, чтобы человек осознал себя плохим, была очень важна. Потому что люди действительно часто несли на себе звериный образ. Люди и сейчас-то, если честно, не всегда соответствуют высокой планке, замыслу Божию о них. Но, тем не менее, мне кажется, что человек сегодня стал как-то порядочнее и нравственнее. Этичнее, чем был тысячу лет назад.

Я глубоко убежден, что сейчас, в XXI веке, мы должны «переоткрыть» для себя христианство.

Потому что в том формате, в котором оно еще сто лет назад работало, сегодня оно уже пробуксовывает – не удовлетворяет людей активных и целеустремленных, которые хотят идти как воины Христовы в мир, чтобы нести что-то позитивное. У нас нет святоотеческих творений, которые мотивировали бы людей так действовать, так поступать. Что мы можем посоветовать?

Современных подвижников, начиная с отца Иоанна Кронштадтского, целый сонм новомучеников, которые занимали активную позицию, уже упомянутого нами преподобного Паисия Святогорца. Когда ко мне приходят люди и спрашивают, с чего начать свою христианскую жизнь, я предлагаю также почитать митрополита Антония Сурожского – вот у него есть позитивное измерение. И не советую начинать со святых отцов.

– Может быть, такая ситуация сложилась из-за того, что в своих молитвах люди передавали свой покаянный опыт, а то, что было, как вы говорите, позитивное – оставалось уже «за кадром»?

Священник Константин Пархоменко: Ну, вот я – человек активный. Говорю это адекватно, без похвальбы, во славу Божию, это Господь таким меня создал, и родители потрудились. Но когда я читаю покаянные молитвы – они меня не удовлетворяют. То есть я чувствую, что для меня лично – это фальшь. Вот это постоянное сравнение себя с прахом и пеплом, «яко свиния в калу лежу» – для меня это необъективно, я не считаю себя свиньей, лежащей в калу. Где вот эта мотивация? Я ее черпаю в Священном Писании.

Конечно, когда я пришел к вере, можно сказать, с завышенной самооценкой, нагловатый, самоуверенный такой комсомолец, то для меня все эти покаянные мотивы были очень важны, они меня отрезвили. Это был как ушат холодной воды. Но потом в нас происходит какая-то работа, мы до чего-то дорастаем, двигаемся дальше, мы просто не можем вращаться все время на одном уровне.

Елизавета Пархоменко: Я тоже вспоминаю, что в какой-то момент у меня лично произошел переход на любимые молитвы, в общем-то очень древние, как Акафисты Божией Матери и Иисусу Сладчайшему, которые несут позитивный компонент. Еще можно привести в пример молитву Оптинских старцев.

И это не значит совершенно, что я себя считаю какой-то внутренне очень хорошей. Когда восстанавливается более или менее зрелое, трезвое отношение к себе и окружающему миру, ты начинаешь понимать, что все так, как есть, ты растешь.

Светские люди чаще имеют завышенную самооценку, а церковные – заниженную

– Если посмотреть на наших современников, можно сделать вывод, что у многих людей есть проблемы с самооценкой. И если все закладывается в детстве, в семье, становится понятнее, почему так – не все родители представляют, как правильно воспитывать детей, а сколько у нас неполных, разрушенных семей…

Елизавета Пархоменко: На мой взгляд, сейчас не самое плохое время. Наше поколение, как я вижу, гораздо лучше относится к своим детям. А вот наши родители и их родители – там, конечно, все было совсем плохо. И это не их вина, это просто результат исторических событий. То есть война и годы правления советской власти не могли не дать своих результатов. Чем больше душевных травм, тем больше это сказывается на детях.

Если в блокаду малыши с несчастными лицами – я видела эти фотографии – бродили по улицам под обстрелом и не знали, что будет завтра с ними и их родителями, то, конечно, сложно говорить о какой-то нормальной самооценке. Представляете, что это такое, когда родители говорят: сиди тут, иначе тебя съест сосед? Они должны были реально запугивать детей, чтобы сохранить им жизнь. В принципе, в таких условиях было не до отзывчивости, лишь бы выжить.

Священник Константин Пархоменко с Елизаветой Пархоменко и детьми. Фото: VK

– Как вы думаете, сейчас чаще встречается завышенная или заниженная самооценка? И от чего это зависит?

Елизавета Пархоменко: На самом деле это одно и то же. То, что принято называть «завышенной самооценкой» – это компенсация низкой самооценки. Если человек всем своим видом показывает, что он «крутой» – это сто процентов какие-то компенсаторные вещи, внутри он себя ощущает совершенно не ценным и очень испуганным.

Нужно, чтобы было восприятие себя и другого как ценного. Но достигнуть этого сложно. И в этом смысле может помочь Церковь. Потому что если ты растешь личностно, в тебе это восприятие постепенно меняется. Меняются отношения с родителями, с другими людьми, меняется отношение к себе и к Богу. Но бывает, что какие-то глубокие внутренние повреждения остаются до конца жизни.

Священник Константин Пархоменко: Вообще, по моим наблюдениям, светские люди чаще имеют завышенную самооценку, а церковные – заниженную. Есть определенный слой бабушек-старушек, которые, видимо, настолько глубоко повреждены были своей жизнью, что так и вращаются на одном каком-то обрядовом уровне, для них Церковь – это ковчег, в котором они могут укрыться и тихонечко, не высовываясь, плыть. Для них это – микромир со своим микроклиматом, в котором они себя комфортно чувствуют и так живут, боясь лишний раз нос высунуть. Все светское их пугает.

Я в нашем соборе 18 лет служу, и есть старушки, с которыми я постоянно работаю, исповедую их, проповедую им, но вижу, что дело не сдвигается с мертвой точки. Как им было плохо, одиноко, грустно, так и осталось. То есть это очень глубокие повреждения. А что касается людей молодых и среднего возраста, которые приходят в Церковь, чтобы себя найти, то эти, как правило, дозревают до понимания того, что они – великая ценность в очах Бога.

Елизавета Пархоменко: Я бы добавила, что если есть этот поиск, то человеку, травмированному в детстве не очень хорошим к себе отношением, религия может помочь. Потому что, если у него не было добрых, хороших, принимающих родителей, то по мере пребывания в Церкви он открывает для себя Бога, Который его любит и ценит. Вот это знание, что у тебя есть Высший Родитель, даже на чисто психологическом уровне не может не помогать расти. А мы верим, что еще и мистический элемент есть – благодать Божия, которая меняет человека.

Священник Константин Пархоменко. Фото: Дмитрий Терентьев

Самый правильный вариант – самому стать святым

Священник Константин Пархоменко: Очень важно, действительно, признавать свою немощь, свою падшесть, но, осознав это и поработав с этим, переходить на следующий уровень и спрашивать себя: что я могу сделать, как воин Христов, как человек, в этом мире призванный к активному сотрудничеству с Богом.

Нам необходимо, чтобы были написаны современные жития.

Почему мы так любим, например, отца Иоанна Кронштадтского? Потому что он был предельно честен в своих дневниках. Это не какой-то лубочный персонаж. Это человек со своими метаниями, поисками, падениями, соблазнами.

Но который каждый день вставал, отметал это и шел дальше. Это был реальный человек, такой же, как мы, который работал над собой каждый день.

– Помимо храма, есть ли какие-то практические советы из области психологии для тех, кто чувствует, что у него с самооценкой что-то не так?

Елизавета Пархоменко: Это глубокая и серьезная внутренняя работа. Таких упражнений, чтобы «делай раз – делай два» и у тебя все изменится, конечно, не существует. Иначе все было бы слишком просто. Это выстраивание взаимоотношений с близкими, с родственниками, с друзьями, с миром. Как и в духовной жизни – это долгий и непростой путь.

Священник Константин Пархоменко: Многие не хотят над собой работать. Меня порой это поражает как пастыря. Приходят люди: в семье нет мира, супруги ссорятся, чужими друг для друга стали, полное взаимонепонимание. Я говорю: приходите оба, давайте работать. Нет, вы нам скажите, какую молитву почитать.

– Если видишь, что кто-то из близких страдает от низкой самооценки, можно ли как-то человеку помочь?

Елизавета Пархоменко: Только если вас об этом просят. В остальных случаях лучше не вмешиваться. Если, на ваш взгляд, кто-то из членов семьи страдает от низкой самооценки, не надо его «срочно спасать» и что-то там внутри «подкручивать».

Священник Константин Пархоменко: Психологи вообще никого к себе не тянут, они считают, что только когда ты дозрел и сам попросил о помощи, тогда что-то можно сделать. В Православной Церкви все похоже, но чуть иначе: мы никого не тащим в веру, но мы свидетельствуем. Величественные храмы своим видом, колокола, проповеди священников – все это зовет человека к изменению его жизни. Но обращать кого-то насильно мы не собираемся.

Елизавета Пархоменко: Есть глубоко святоотеческая мысль о том, что «спасись сам – и вокруг спасутся тысячи». То есть надо заниматься прежде всего собой.

Священник Константин Пархоменко: Но это очень тяжело. Хотя самый правильный вариант – самому стать святым, и люди вокруг тебя, увидев твое сияние, потянутся и захотят подражать тебе.

Елизавета Пархоменко: Мне кажется, тут даже не нужно сияния, просто люди увидят нормального, трезвомыслящего человека, который потихонечку меняется, который с юмором относится к своим странностям, и этот пример на них положительно подействует.

– Как вы считаете, можно ли сказать, что самооценка – это любовь к себе?

Священник Константин Пархоменко: Я бы сказал по-другому.

Это не любовь к себе, а принятие себя. И взгляд на себя – адекватный, честный. Посмотреть на себя без Церкви так очень сложно. Потому что современный мир говорит человеку, что то состояние, в котором он находится, по сути, падшее – это нормально.

Примирись с этим и живи дальше.

Так, есть психологи, которые помогают своим клиентам избавиться от чувства вины перед супругами, если у них любовник или любовница. Изменникам говорят – это нормально, прими себя таким, какой ты есть. Таким путем прийти к здоровой самооценке практически невозможно. А церковный вариант – когда человек воспринимает себя через призму замысла Божия о нем, через то, каким он должен стать. И видит свое абсолютное несовершенство. И начинает сначала очищаться от старой чешуи вот этими жесткими вещами – «яко червь на навозе».

Так что хорошо, когда есть такое отрезвление. Оно позволят сначала хотя бы немного смириться, что дает более трезвый взгляд. А после этого начинается процесс постепенного восхождения.

Елизавета Пархоменко: На мой взгляд, чувствовать себя по-настоящему ценными мы можем только в отношениях с Богом. Христианство – это безусловно религия высокой ценности человека. Часто мы приходим в храм без этого понимания в силу своей личной истории жизни. Но Церковь дает нам возможность дорасти до здорового отношения к себе. Этого не надо пугаться, это хорошо, это правильно.

Беседовала Ксения Вохминцева

>Семейный психолог Елизавета Пархоменко: Как поддержать подростка?

№31 (1024) / 12 августа ‘19

Учимся растить любовью

Вопрос: «Как поступить с ребенком, который полностью потерял желание учиться? Это мой внук, ему 16 лет. Перестал учиться, делать уроки, ходить на курсы английского, часто прогуливает школу, уходит с уроков. Говорит, что ему неинтересно. В следующем году надо поступать куда-нибудь, а он не хочет, и работать тоже не хочет. Никакие наши уверения, что мы не будем его кормить за свой счет всю жизнь, не работают.

Воспитывает его одна мама, моя дочь, я живу с ними. В целом отношения у нас хорошие, беспокоит только нежелание внука что-либо делать. Складывается впечатление, что он надеется на то, что все как-то само решится».

Вот такое апатичное состояние у ребенка. Думаю, тут проблема не только в школе: у него никаких желаний нет.

– Отвечая на этот вопрос, мне прежде всего хочется сделать такую сноску: мне не совсем понятно из вопроса (как это всегда бывает), действительно ли у ребенка такое апатичное состояние, как описывает бабушка. Это может быть так, а может быть не так. Или это такой взгляд бабушки. Хочется сразу сделать ремарку. Когда люди приходят на консультацию, чем мы занимаемся? Мы разбираемся, кто как это видит. Иногда оказывается, что у ребенка совсем другой взгляд на это. К примеру, мальчик сказал бы: «Нет, не так чтобы мне все было неинтересно на свете. Мне неинтересна школа, неинтересны курсы английского и домашние дела». А это совсем другая история, правда?

В принципе, естественно и нормально, если ребенку школа в какой-то момент становится неинтересна. Часто она бывает неинтересна все время, просто лишь в этом возрасте он имеет смелость сказать об этом. Тогда предложение было бы скорее не в том, чтобы тревожиться, беспокоиться по поводу ребенка, а в том, чтобы помочь ему найти то, что ему интересно. Если ребенку неинтересна школа, то это вполне закономерно: там довольно часто ничего интересного и нет, и желание скорее отбивается. Если ситуация такая, тогда бабушке и маме я бы предложила поддержать ребенка и помочь ему. Поддержать его в том, что это нормально, если школа неинтересна, так может быть. Помочь ему собрать какие-то крохи, чтобы подготовиться к дальнейшей жизни, и поискать то, что ему интересно. Ведь жизнь не ограничивается школой. Иногда у нас есть ощущение, что школа и оценки – это вся жизнь, а на самом деле это не так. Многие великие, гениальные люди в школе учились плохо. Это известный факт. То, что ребенку неинтересно в школе, абсолютно не значит, что он себя не найдет в жизни. Это одна история.

Но все может быть совсем не так, мы просто не знаем этого. Может быть, бабушка действительно видит, что с ребенком происходит что-то не то. Ко мне на консультацию приходят родители с подростками, которые действительно демонстрируют все симптомы того, что им ничего не интересно. Тогда стоит обратить на это внимание. Потому что, если ребенку не просто не хочется ходить в школу (это скучно, и он решил, что еще и курсы английского ему не нравятся, он хочет делать что-то совсем другое), а он действительно не интересуется ничем, хочет только сидеть в компьютере, в интернете или вообще лежать (если мы видим, что это похоже на состояние апатии), тогда стоит задуматься и встревожиться.

Эти слова пугают: ничего не интересно, ничем не увлечен. Ко мне часто приходят такие подростки, и это действительно тревожит, потому что мы по-настоящему живем, когда нас что-то увлекает, когда мы что-то делаем с удовольствием. Мы можем определять наше психологическое нормальное состояние по тому, насколько мы увлечены той или иной деятельностью. По маленьким детям (до средней школы) мы можем сказать, что с ними все в порядке, если видим, что они увлечены игрой. Чаще всего именно спонтанная игра – показатель того, что с ребенком все хорошо. Наши маленькие дети – не все время, а когда мы их оставим в покое – вдруг начинают активно исследовать мир. Они могут что-то увлеченно резать, клеить, собирать конструктор, погрузившись в это. Могут играть в ролевые игры. Если такая деятельность присутствует в их жизни, мы можем расслабиться, выдохнуть и сказать: все в порядке, развитие идет.

Когда ребенок вырастает, например, из спонтанной ролевой игры, мы можем определить, что с ним все в порядке, по тому, насколько увлеченно он занимается какой-то другой деятельностью. По большому счету, это та же игра, которая приняла другую форму. Например, ребенок увлеченно играет на музыкальном инструменте. Допустим, он не делает домашние задания в музыкальной школе (это нормально, если ему это сложно и не очень нравится). Но если он в какой-то момент сидит и сам что-то разбирает, подбирает по слуху и при этом весь в это вовлечен, мы можем опять расслабиться. Мы можем выдохнуть и сказать: да, скорее всего развитие идет, с ним все в порядке. Если он пишет какие-то истории, рассказы, собирает сложный конструктор, чем-то увлечен, то мы можем выдохнуть.

Но если такого нет, если он не знает, чем себя занять, слоняется из угла в угол, если полностью погрузился в компьютер, то мы можем забеспокоиться и сказать: с ним что-то происходит. Это похоже на апатию. Тогда нам стоит задуматься, что с ним происходит. Бабушка бьет тревогу. Ее можно понять, я ее очень понимаю, у меня выросли старшие дети. Я помню это беспокойное, переломное время, когда в жизни старшего подростка вот-вот что-то сильно поменяется. Естественно, родители тревожатся за ребенка. Но это не помогает ребенку, а сильно ему мешает. Это дополнительный груз на него, в то время как ему сейчас нужна помощь родителей. Судя по письму, это произошло недавно. Если такой перелом произошел недавно, можно что-то срочно сделать, оказать поддержку ребенку (я буду сейчас много говорить про поддержку), и он обретет основания для того, чтобы снова жить. Когда мы играем (в детстве), то есть спонтанно увлечены какой-то деятельностью, только тогда мы живем. Мы так устроены. Это наше Богом сотворенное творческое человеческое начало. Когда мы вовлечены во что-то, именно тогда мы полностью живем и проявляем себя. Когда мы делаем что-то просто потому, что это надо, тогда мы скорее выживаем, существуем.

Вы сказали, что с подобными жалобами приходят часто. Действительно, я наблюдаю, что эта проблема для нашего времени актуальна. Прежде чем мы перейдем к практическим советам, которых ждут и телезрительница, и я, и другие зрители, хочется порассуждать о том, почему именно сейчас проблема подростковой апатии настолько актуальна. Можно ли это все списать на гаджеты, отсутствие подростковых игр во дворе (только дети в песочнице гуляют, подростки на улицах разве что неблагополучные попадаются)? В чем дело? Что можно изменить в корне, а не только в конкретной ситуации?

– Сами по себе трудности подросткового возраста не новы. Но в традиционной культуре взросление происходит иначе. В этом есть свои плюсы и минусы. Там у человека не особо есть выбор. Он идет по накатанной колее: папа был столяр, и я буду столяр. В этом есть свои плюсы. Конечно, это уберегает от многих метаний, традиция помогает спокойно принять то, что есть, принять кризисы. С другой стороны, если это не твое, меньше шансов найти себя. Но мы сейчас не про то, чем хороши патриархальные, традиционные устои и современные устои, а про то, как сейчас с этим быть.

Если говорить о последних годах, я бы не сказала, что эта проблема новая. Когда ребенок подходит к концу школы, он взрослеет, встает на ноги и начинает осознавать, что он может уже и не слушаться родителей, никто его не заставит. И вообще, он сейчас перед рубежом, когда ему придется самому что-то решать. В этом случае подросток всегда испытывал сложности. Всегда были проблемы субкультур, например. Уход в субкультуры – это же именно подростковая особенность. Подросток пытается искать себя и погружается в них. Всегда были такие переживания. Другое дело, что сейчас есть опасности современности, и они заключаются в цифровом мире.

Мы всегда беспокоились о том, что подросток, который ищет себя и не находит поддержки в родителях, не может опереться на родителя как на якорь. Здесь мне в голову приходит образ: корабль и якорь. Подросток – как корабль, который отправляется в свое плавание. Но пока он еще ребенок, это плавание по небольшому периметру. Подростку важно, чтобы был якорь, чтобы он был брошен вниз и плотно лежал в земле, и в то же время чтобы была траектория, по которой он движется. Если нет земли, в которую опущен якорь, то ему страшно двигаться. Он может оторваться и уплыть куда угодно. Ему очень важно ощущать это основание.

Мы всегда тревожились о подростках. Предыдущее поколение о чем тревожилось? Не курят ли подростки в подворотнях и не пьют ли они? А сейчас мы тревожимся не только и не столько уже об этом (наркотики, понятное дело, опасность), но о том, не уйдет ли он в цифровой мир. Цифровой мир – это опасность нашего времени. Она действительно затягивает, поскольку это совершенно особая работа мозга, особое взаимодействие, которое легко позволяет уйти от жизни и в то же время получать суррогаты жизни и общения. Это вправду опасность современности. Хотя в каком-то смысле цифровая зависимость не сильно отличается от зависимости наркотической или алкогольной. Подросток, ребенок уходит в такую зависимость по тем же самым причинам. С одной стороны, никто из нас не застрахован от родительских ошибок, выбор все равно и за нами, и за ребенком. Но с другой стороны, никто не уходит в зависимость просто так. Туда уходят от чего-то, это уход от жизни, от мира. Туда уходят тогда, когда плохо здесь, в этом мире, когда в реальности плохо и не за что зацепиться, когда якорь неплотно лежит на земле. А земля – это родители, на которых можно опереться, которым можно доверять, и ребенок точно знает, что он от них получит поддержку. Ответила ли я на Ваш вопрос?

На мой вопрос да. Теперь хочется перейти к ответу на вопрос телезрительницы, чтобы понять, как поддержку оказать.

– Бабушке и маме стоит посмотреть на это не с точки зрения своей родительской тревоги (которая мне совершенно понятна. Но тревога только нагружает ребенка), и не с точки зрения того, что с ребенком сейчас что-то случится, что помешает ему в будущей жизни. Этого очень много звучит в письме: как же мы будем его кормить всю жизнь, а вот он не найдет себя, никуда не поступит, а вот он будет дворником работать, как наши родители говорили. Это понятно. Но беда в том, что как только мы, родители, начинаем задумываться о таком далеком будущем наших детей, мы тут же попадаем в родительскую ловушку, из которой ни нам, ни ребенку не выбраться. Мы попадаем в ловушку, когда начинаем моделировать его жизнь и теряем самого ребенка. На самом деле в нашей власти не так уж много. Мы не можем смоделировать его жизнь.

Выход из этой ловушки простой: не стоит пытаться устроить его жизнь на много лет вперед, это не в нашей власти. Стоит обратиться к тому ребенку, который есть сейчас перед нами, и помочь ему выбраться из тех ловушек, что есть прямо сейчас. Выбирать он уже будет сам, это не от нас зависит. А вот помочь ему прямо сейчас мы можем. А сейчас, если верить словам бабушки, ребенок демонстрирует симптомы депрессии. Если ребенок просто не хочет делать то, что не хочет (имеет право), а хочет делать что-то другое, – это одно. Но если он действительно ничего не хочет, никакой мотивации нет, никакого увлечения ничем, то это плохие симптомы. Похоже, что ему сейчас очень нехорошо. Что-то происходит в его жизни, что-то сильно на него давит и пугает, и самому ему с этим сложно разобраться. На это стоит обращать внимание.

Помните, какое-то время назад была история с подростковыми группами смерти. Сейчас вроде история затихла, но на самом деле все это есть. Я слышала передачу эксперта по этому вопросу, он говорит, что они ушли на дно. Одни группы уходят, другие приходят, и все это есть. Туда по-прежнему попадают дети и оказываются в опасных ситуациях. И не только это. Просто мне захотелось вспомнить эту историю, потому что она тогда всколыхнула общественность. Люди задумались о том, что происходит с нашими детьми, почему они в таком состоянии, что идут туда и их так легко довести до самоубийства. Тогда обратили внимание на то, что многие родители не замечали, что с их детьми творится что-то не то. Их ребенок долгое время был в депрессивном состоянии. Тогда родители, чьи дети (не только из этих групп) покончили жизнь самоубийством, задним числом начинают смотреть, что происходило. И обычно там было много знаков, много непрямых воззваний к родителям о том, что с ребенком не все в порядке.

Также если ребенок впадает в игровые зависимости, употребляет наркотики, алкоголь, это тоже своего рода выход из депрессии. Сначала с ребенком что-то происходит, а затем он ищет вариант, как справиться с этим.

Сейчас самое время задуматься о том, что с ним не так, что его беспокоит. Похоже, за нежеланием, отсутствием мотивации стоит какое-то переживание. Когда все хорошо в нашей жизни, мы хотим жить и находим себе интересные занятия. То есть первое, к чему я призываю, – подумать, что не так в его жизни. Что происходит конкретно с этим ребенком, я не знаю. Скорее всего, ему плохо, страшно. По моему опыту, у ребенка накапливается количество недоделанного. Чем больше он в этом состоянии находится, чем больше он понимает, что не сделал того и этого (там примеры накопились, здесь не подготовился к экзаменам), тем хуже и тяжелее ему становится. Именно в таком состоянии обычно ребенок опускает руки и говорит: ну ладно, авось, как-нибудь само образуется, а я пока поиграю в компьютер. Ребенку в этом случае нужна помощь – и разобраться, что не так, что плохо, что его не устраивает, и помочь расхлебать то, что он запустил в учебе. Даже за полгода можно запустить так, что ему это невозможно бывает расхлебать.

Да, но в 16 лет уже сложно разговаривать на такие темы с выросшим ребенком. Он уже почти взрослый человек. Он считает, что многие проблемы может решать сам. Мне кажется, в этой ситуации тоже могут быть такие проблемы. Если бабушка и мама постоянно над ним нависают, давят на него, скорее всего, он с ними не будет обсуждать своих проблем.

– Вы абсолютно точно обратили на это внимание. Здесь бабушка говорит. Я, кстати, оставляю за скобками семейные системные моменты, что там происходит, потому что вообще эта ситуация на троих: бабушка, мама и сын. Ситуация, когда ребенок вырастает, отделяется, очень сложна для мамы и для бабушки. Мы можем сейчас много рассказать о том, как это правильно, а у семьи может ничего не получаться, они могут этого не видеть, потому что работают системные моменты. Но мы сейчас даже не берем консультативные вопросы в рассмотрение. Беру сейчас такую ситуацию, что бабушка и мама готовы делать, но просто чего-то не понимают. Я пытаюсь рассказать, что можно сделать.

Вы абсолютно точно говорите, что иногда бывает сложно доверительно разговаривать на такие темы. Бабушка говорит: «У нас всех хорошие отношения». С одной стороны, это здорово и хорошо, их действительно стоит поддерживать. С другой стороны, я бы поставила знак вопроса. Может быть, они хорошие, никто не ругается, но при этом они могут быть не в полной мере доверительными. Если бабушка и мама постоянно говорят: «Мы тебя кормить не будем, что из тебя получится, когда ты наконец делом займешься, почему ты все бросаешь», – наверное, в такой ситуации очень сложно прийти к бабушке и к маме и сказать, к примеру: «Я хочу поменять все в своей жизни, меня это не устраивает, мне это тяжело». А давление, похоже, очень сильное.

Мне хочется призвать всех нас, родителей подростков (себя в том числе, у меня уже следующее поколение детей потихоньку подходит к подростковому возрасту), вот к чему. Это тревожный, непростой возраст, когда мы должны быть хорошей почвой, на которую может лечь этот якорь. Мне хочется обратить внимание родителей на две вещи. В нашей власти сейчас уже не очень много. Мы не можем приказывать, не можем заставить учиться. Раньше мы могли заставить ребенка учиться, но никогда не могли заставить его захотеть учиться. Ребенок мог из послушания родителям делать то, что нам нужно. Теперь, в 16 лет, вряд ли мы можем заставить его учиться. Но в наших силах две вещи. Первая – это создать условия, в которых он почувствует, что есть эта почва, якорь можно опустить, можно расслабиться, знать, что родители, семья рядом. Хоть подросток хорохорится и говорит, что ему это не нужно, на самом деле ему это сейчас очень нужно. Это такой тревожный возраст, когда поддерживающие родители опять очень важны. Мы должны быть этой почвой.

Кстати, этой слушательнице хочется сказать, что у них еще целый год впереди. Там еще есть время, не нужно родителям тревожиться, у него есть время получить это.

До выбора.

– Да-да. На самом деле сложнее, когда уже последний год школы, а здесь еще целый год на это. Он может расслабиться, может еще захотеть и найти себя в плане выбора профессии. А, может быть, не найдет, и тогда нужно дать год ребенку после школы на то, чтобы он поискал себя. Кстати, за границей это почти официальное предложение. Там родители очень часто позволяют своим детям год после школы немножко отдохнуть, чтобы поискать себя. В школе вообще идет дрессировка, и когда так много дрессировки, когда ты делаешь так много того, что тебе не нужно и не хочется, иногда сложно найти себя. Нужно расслабиться и посмотреть, подумать, чего ты хочешь в этой жизни. Это может быть совершенно нормальная, закономерная ситуация.

Что конкретно нужно делать маме и бабушке? Они должны ослабить свою хватку, сказать ему, что будут его кормить?

– Я только подошла к самому главному, что мне хочется сказать. Им нужно стать «почвой» – принимающей, на которую можно опустить якорь, создать условия. А условия – это опора и принятие (здесь образ якоря мне хочется описать). Я понимаю, из каких соображений мама и бабушка говорят «мы тебя кормить не будем». Они говорят это из самых добрых соображений. Они боятся, как бы с ним чего не случилось. Но для ребенка это в любом случае звучит как отвержение: ты нам такой не подходишь, такого мы тебя кормить не будем, такой ты не наш сын. Это обрыв якоря, обрыв цепи, которая держит якорь. Такие вещи в любом случае нельзя говорить. Хотя понятно, что имеют в виду мама и бабушка.

Эти условия, эта опора, создаются из двух вещей. С одной стороны, это принятие: конечно, мы тебя будем кормить, ты можешь отдохнуть, ты всегда будешь нашим любимым сыном. Если тебе сейчас трудно, ты можешь на нас положиться, мы можем тебе дать это пространство, если тебе нужен год. Помню, наша дочка как раз год была дома. Как раз когда многие ее одноклассники в ужасе поступали куда попало, потому что родители тоже тревожились («а как же год пропустит!»), и учились не совсем там, где хотели, она расслабилась, отдохнула от школы, подготовилась, досдала экзамен и поступила туда, куда хотела. Это было очень ценно для нее.

В этом смысле гораздо большей поддержкой от родителей будет сказать: да, тебе нужно поискать себя. Мы понимаем, что это сложно, ты можешь устать, сложно найти себя. Но ты можешь на нас рассчитывать. Это с одной стороны, это про опору и поддержку, про то, что семья может быть тылом, в котором ребенок может расслабиться и отдохнуть, не быть все время в напряжении («что мне делать, если сейчас закончится школа, а я еще не нашел себя»).

С другой стороны, границы очень важны. Родители это чувствуют, просто это нельзя подавать в такой форме. О границах нужно разговаривать в спокойной атмосфере, не на повышенных тонах, за чаем, когда уже прошло время. Здесь, например, еще не о чем разговаривать, он год еще может спокойно отдыхать, расслабляться. К примеру, мы даем ребенку год отдохнуть. Конечно, можно поговорить в спокойном тоне: «Мы понимаем, что тебе нужно сейчас найти себя. Пускай, мы готовы тебе дать этот год, но давай договоримся, что в конце этого года ты решишь и скажешь нам, что ты хочешь делать и как мы тебе можем помочь. Либо ты учишься, либо работаешь». Такой разговор. Понятно, что кормить ребенка до старости не нужно. Иногда ко мне приходят женщины, у которых тридцатилетний ребенок сидит, ничего не делает и не работает. Это другая крайность, другая история, очень печальная. Конечно, это плохая помощь ребенку. Границы надо обозначить, но не в резкой форме («мы тебя кормить не будем»), а так: мы делаем для тебя то, что для тебя полезно. Мы готовы тебе дать этот тыл, но у него тоже есть границы.

Большое спасибо за очень подробный ответ на этот вопрос.

Записала:
Маргарита Попова

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз».

В других номерах:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *