Философ и а Ильин

Становление философа

Иван Ильин родился 28 марта 1883 года в Москве. Его отец был дворянином, крестником императора Александра II, присяжным поверенный Московской судебной палаты, а дед служил инженером, строил Московский Кремль, где в дальнейшем проживал со своей семьей.

Иван стал третьим сыном в семье. Оба его брата были юристами и юноша не смог противиться воле отца. «Золотой» выпускник гимназии, он поступил не на филологический, как того хотел, а на юридический факультет Московского университета. К этому времени 18-летний Ильин знал немецкий, французский, латинский, греческий и церковнославянский язык.

В университете блестящее образование продолжилось: учителями Ильина стали видный религиозный философ князь Евгений Трубецкой и выдающийся философ-правовед Павел Новгородцев. Последний вспоминал о студенте: «Ильин проявляет совершенно выходящую из ряда трудоспособность, соединенную с величайшей преданностью избранной им специальности. Его приходилось не побуждать, а останавливать в занятиях, опасаясь за его переутомление от чрезмерной работы». Идейными центрами школы Новгородцева были Платон, Руссо, Кант и Гегель. Именно Гегель оказался для Ильина самым важным философом в жизни – ему он посвятил множество научных работ.

С 1910 года началась научная карьера Ивана Ильина. Он стал членом Московского психологического общества, вышла его первая научная работа «Понятие права и силы». В конце года Ильин вместе с женой отправился в научную командировку в Германию и Францию. Там занимался изучением новейших течений европейской философии, включая философию жизни и феноменологию, а по некоторым источникам, имел даже встречу-сеанс с Фрейдом. Расширение мира и новый этап ученичества Ильин встретил с азартом: «Иногда, предвкушая, ляскаю зубами от писательского аппетита. Вообще обдумываю и задумываю так много, что в минуты утомления или упадка кажусь себе дуралеем».

В 1913 году Ильин в последний раз возвратился на родину. Обновленный, утвердившийся в собственных силах, он упрочил свою репутацию молодого ученого, блестящего лектора: его занятия собирали полные залы, а любящие студенты даже посвятили ему эпиграмму:

Рассеять может всякий сплин
Доцент Ильин.

В то же время вооруженный новыми знаниями Ильин стал еще более безжалостен к своим оппонентам. «Способность ненавидеть, презирать, оскорблять идейных противников была у Ильина исключительной. И с этой, только с этой стороны знали его москвичи тех нет», — вспоминала Евгения Герцек.

22 февраля 1914 года Ильин выступил с докладом «Учение Гегеля о сущности спекулятивного мышления». С него началась серия из шести работ, составивших диссертацию «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека».

Этот научный труд до сих пор считается одним из лучших комментариев философии Гегеля. В нем Ильин подверг критике неспособность «разумного понятия» подчинить себе «иррациональную стихию» эмпирического мира. Диссертация прославила Ильина как философа мирового уровня, на долгое время оказалась последним его изданием в России, а также – в конечном счете – спасла ему жизнь.

Первый арест

Иван Ильин. Перед высылкой, Москва, 1922Иван Ильин. Лекционное выступление в Берлине, после 1925-гоИван Ильин. Прага, 1925

Советскую власть Ильин не принимал никогда. Он писал: «Социализм по самой природе своей завистлив, тоталитарен и террористичен; а коммунизм отличается от него только тем, что он проявляет эти особенности открыто, беззастенчиво и свирепо». Эти взгляды сформировались в философе достаточно рано, но если Февральскую революцию он воспринял как временный беспорядок, к последующей Октябрьской отнесся уже как совершенной катастрофе.

Противостояние Ильина молодому советскому государству было вполне открытым: он поддерживал Белую армию печатным словом и даже финансово, а по версии следствия, и вовсе являлся членом ее южного объединения «Добровольческая армия», заведовал петроградским отделением. Сразу же после переворота Ильин публиковал в «Русских ведомостях» статью «Ушедшим победителям». В ней он обращался к павшим в борьбе белогвардейцам: «Вы победили, друзья и братья! И завещали нам довести вашу победу до конца. Верьте нам мы исполним завещанное».

Первый раз Ильина задержали в апреле 1918 года. Уже тогда резонанс, вызванный арестом доктора государственных наук, преподавателя кафедры истории права и энциклопедии права, был значительным. Вплоть до того, что многие ученые и коллеги Ильина по кафедре требовали взять себя в «заложники», лишь бы сам философ был отпущен. Тогда дело кончилось амнистией.

К 1922 году Ильин попадал под арест уже шесть раз. И шестой мог оказаться последним: после ареста его сразу же осудили, приговорив к смертной казни – расстрелу. Тогда под следствием находилось более 200 человек — сплошь творческая интеллигенция. Позволить себе ликвидацию такого количества «золотых умов» советская власть не могла. Немыслимость расстрела Ильина понимал и сам Ленин. «Нельзя. Он автор лучшей книги о Гегеле», — писал он, имея в виду диссертацию философа. Так казнь было решено заменить массовой высылкой в Европу, вошедшей в историю под именем «философский пароход». Троцкий резюмировал: «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно».

Высылаемым разрешалось взять с собой лишь две пары кальсон, две пары носков, пиджак, брюки, пальто, шляпу и две пары обуви на человека: все деньги и другое имущество, в том числе обширные библиотеки, подвергались конфискации.

29 сентября 1922 года из Петрограда отплыл пароход «Oberburgermeister Haken» — первый из двух «философских пароходов». Его пассажирами в числе прочих были философы Бердяев, Трубецкой и Ильин.

Берлин и второе изгнание

Супруги Ильины — Наталья и Иван. Горы Шюниге. 1941

Иван Ильин в своем кабинете. 1950 Иван Ильин за работой. 1951

Едва ли не первое, что сделал Ильин по прибытию в Германию – связался с генералом А фон Лампе, представителем барона Врангеля, к которому относился с большим пиететом. Врангель отвечал взаимностью: «Многие, духовно утомленные тяжкими годами изгнания, теряют веру в нравственную необходимость борьбы и соблазняются мыслью о греховности «насилия», которое они начинают усматривать в активном противодействии злу. Ваша книга откроет им глаза». Белый генерал имел в виду брошюру «О сопротивлении злу силой», в которой встречаются такие цитаты:

«Призывая любить врагов, Христос имел в виду личных врагов самого человека. Христос никогда не призывал любить врагов Божьих, попирающих божественное».

Многие эмигранты отнеслись к новой радикальной патетике Ильина менее восторженно. Зинаида Гипиус назвала книгу «военно-полевым богословием», а Николай Бердяев заметил, что «чека» во имя Божие более отвратительно, чем «чека» «во имя диавола».

В Германии Ильин организовал работу Религиозно-философской академии, философского общества при ней, религиозно-философского издания «Русский колокол», который имел характерный подзаголовок: «Журнал волевой идеи». Кроме того, философ начал работу в Русском научном институте, где стал деканом юридического факультета. С 1924 года Ильин избран членом-корреспондентом Славянского института при Лондонском университете. Словом, его берлинская общественная жизнь была едва ли не более насыщенной, чем на родине. Ильин, как многие пассажиры парохода Oberburgermeister Haken, не растворился в потоках эмиграции, а обнародовал в европейском культурном поле новую, прежде неизвестную Европе русскую идеологическую платформу.

Однако над философом сгущались тучи – в Германию пришел фашизм.

Отношение Ильина к фашизму менялось так же, как и отношение к русской революции: от недооценки угрозы – к крайнему неприятию. Первоначально философ видел в зарождении новой радикальной доктрины естественную, пусть и вынужденную меру. По Ильину, фашизм возник «как реакция на большевизм, как концентрация государственно-охранительных сил направо. Во время наступления левого хаоса и левого тоталитаризма — это было явлением здоровым, необходимым». Несимпатичными аспектами доктрины Ильин находил самую расовую теорию (он был ярым противником антисемитизма) и антицерковную борьбу.

Однако сам нацистский строй был к Ильину куда менее благосклонным. Сразу после прихода к власти Гитлера в 1933 году у философа назрел конфликт с немецким министерством пропаганды. В результате Ильин был уволен из Берлинского университета. Затем последовал запрет на преподавательскую деятельность. После – арест на все его печатные труды и полный запрет публичных выступлений. Философ остался без средств к существованию.

Новый удар от страны-«мачехи» Ильин воспринял болезненно: «Что за страшное время выпало нам на долю, что негодяям, законченным лжецам и бесстыдникам пути открыты, а нам — поток унижений». В июле 1938 года Ильин был вынужден покинуть Германию и переехать в Швейцарию. В будущее он смотрел без оптимизма: «Когда яйцо разбито оно выливается или в стакан или на сковородку. Чувствую, что яйцо разбито, но не вижу ни стакана ни сковородки».

Третья попытка наладить жизнь

Иван Ильин. Цолликон, 1934 Кабинет Ивана Ильина в Цолликоне. 1955 Супруги Ильины — Наталья и Иван.1927

Попытка заново, в третий раз, наладить свою жизнь началась безрадостно. В Швейцарии Ильину не хотели предоставлять право проживания и даже пытались отправить обратно в Германию. Только личное вмешательство композитора Сергея Рахманинова, согласившегося внести 4000 франков на «пансион» писателю, облегчило дело. Тем не менее, швейцарские власти сразу оговорили условие – запрет на любую политическую деятельность. Ильин был унижен, свою роль и судьбу он осознавал как мученическую: «Если бы только рассказать, — писал Ильин Сергею Рахманинову в августе 1938 года, — сколько раз люди обманывали и предавали меня, то это целое мученичество. Ибо — скажу Вам совершенно откровенно и доверительно — моя душа совсем не создана для политики, для всех этих цепких интриг».

Философ с женой поселились в пригороде Цюриха Цолликоне. Новая жизнь проходила в ином для Ильина качестве. Он, оратор, лектор, публицист, организатор, идеолог – все чаще проводил время в затворничестве и – лишенный возможности публиковаться – начал писать в стол. В эти годы была создана наиболее обширная часть литературного и философского наследия Ильина.

На закате дней своих дней философ писал: «Пишу и откладываю – одну книгу за другой и даю их читать моим друзьям и единомышленникам… И мое единственное утешение вот в чем: если мои книги нужны России, то Господь сбережет их от гибели, а если они не нужны ни Богу, ни России, то они не нужны и мне самому. Ибо я живу только для России».

Упорный каждодневный труд и частые болезни изнурили философа. 21 декабря 1954 года Ивана Ильина не стало. Над его могилой в Цолликоне был водружен памятник с эпитафией:

Все пережито,
Так много страданий.
Пред взором любви
Встают прегрешенья.
Постигнуто мало.
Тебе благодарность, вечное благо.

Возвращение на Родину

Иван Шмелев. 1935 Рукопись Ивана Ильина. Аксиомы религиозного опыта, предисловие. Иван Ильин и Николай Метнер. 1913

Архив Ильина сохранили его ученики и единомышленники. В 1965 году он был вывезен из Цюриха в США студентом философа, профессором русского языка и литературы в Университете штата Мичиган Николаем Полторацким. Это соответствовало воле Ильина – он завещал хранить свой архив за рубежом, «пока в России не закончится большевистский режим». Однако путь наследия философа на родину был долгим. В СССР публикации и анализ его трудов были под полным запретом. Только в конце перестройки, в эпоху гласности, стали появляться работы, посвященные деятельности Ильина. Но о публикации трудов речи еще не шло.

В октябре 2005 года прах Ильина и его супруги Натальи Вокач был перенесен на Донское кладбище в Москве. Рядом с философом похоронены писатель Иван Шмелев и белый военачальник Антон Деникин, общение с которыми было важной частью его заграничной жизни. А в 2006 году вернулся на родину и архив Ильина. Он был доставлен из США в Россию и передан в альма-матер философа – МГУ.

В 100 коробках архива – рукописи, фотографии, личная библиотека философа. Здесь содержатся и уникальные эпистолярные материалы: переписка Ильина с известным русским композитором Николаем Метнером, писателем Иваном Шмелевым и белым военачальником Петром Врангелем.

Оцифровка архива заняла более четырех лет. Сегодня уже изданы 27 томов собрания сочинений Ильина. Цитаты и тексты из них широко используются как задания для школьного Единого государственного издания, их можно встретить в речах первых лиц государства. 15 июня 2012 года в Екатеринбурге был открыт первый в России памятник Ивану Ильину.

Денис Спиридонов

Текст книги «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний»

Послесловие. Поющее сердце

Есть только одно истинное «счастье» на земле – пение человеческого сердца. Если оно поет, то у человека есть почти все; почти, потому что ему остается еще позаботиться о том, чтобы сердце его не разочаровалось в любимом предмете и не замолкло.

Сердце поет, когда оно любит; оно поет от любви, которая струится живым потоком из некой таинственной глубины и не иссякает; не иссякает и тогда, когда приходят страдания и муки, когда человека постигает несчастье, или когда близится смерть, или когда злое начало в мире празднует победу за победой и кажется, что сила добра иссякла и что добру суждена гибель. И если сердце все-таки поет, тогда человек владеет истинным «счастьем», которое, строго говоря, заслуживает иного, лучшего наименования. Тогда все остальное в жизни является не столь существенным: тогда солнце не заходит, тогда Божий луч не покидает душу, тогда Царство Божие вступает в земную жизнь, а земная жизнь оказывается освященной и преображенной. А это означает, что началась новая жизнь и что человек приобщился к новому бытию.

Мы все испытали слабый отблеск этого счастья, когда были цельно и нежно влюблены. Но то был в самом деле не более как отсвет его или слабое предчувствие; а у многих и того менее: лишь отдаленный намек на предчувствие великой возможности… Конечно, цельно и нежно влюбленное сердце, как это было у Данте, у Петрарки или у Пушкина, чувствует себя захваченным, преисполненным и как бы текущим через край; оно начинает петь, и когда ему это удается, то песнь его несет людям свет и счастье. Но это удается только одаренному меньшинству, способному искренно петь из чистого сердца. Обычная земная влюбленность делает сердце страдающим и даже больным, тяжелым и мутным, часто лишает его чистоты, легкости и вдохновения. Душа, страстно взволнованная и опьяненная, не поет, а беспомощно вздыхает или стонет; она становится алчной и исключительной, требовательной и слепой, завистливой и ревнивой. А поющее сердце, напротив, бывает благостно и щедро, радостно и прощающе, легко, прозрачно и вдохновенно. Земная влюбленность связывает и прикрепляет, она загоняет сердце в ущелье личных переживаний и настраивает его эгоистически; а настоящая любовь, напротив, освобождает сердце и уводит его в великие объемы Божьего мира. Земная влюбленность угасает и прекращается в чувственном удовлетворении, здесь она разряжается и разочаровывается, опьяненность проходит, душа отрезвляется, иллюзии рассеиваются, и сердце смолкает, не пропев ни единого гимна. Часто, слишком часто влюбленное сердце вздыхает бесплодно, вздыхает и бьется, жаждет и стонет, льет слезы и издает вопли – и не разумеет своей судьбы, не понимает, что его счастье обманно, преходяще и скудно, что оно не более чем отблеск настоящего блаженства. И сердце теряет и этот отблеск, не научившись ни пению, ни созерцанию, не испытав ни радости, ни любви, не начав своего просветления и не благословив Божьего мира.

* * *

Сердце поет не от влюбленности, а от любви; и пение его льется подобно бесконечной мелодии с вечно живым ритмом, в вечно новых гармониях и модуляциях. Сердце приобретает эту способность только тогда, когда оно открывает себе доступ к божественным содержаниям жизни и приводит свою глубину в живую связь с этими не разочаровывающими драгоценностями неба и земли.

Тогда начинается настоящее пение; оно не исчерпывается и не иссякает, потому что течет из вечно обновляющейся радости. Сердце зрит во всем Божественное, радуется и поет; и светит из той глубины, где человечески личное срастается со сверхчеловечески-божественным до неразличимости, ибо Божии лучи пронизывают человека, а человек становится Божиим светильником. Тогда сердце вдыхает любовь из Божиих пространств и само дарит любовь каждому существу, каждой пылинке бытия и даже злому человеку. Тогда в нем струится и пульсирует священная кровь Бытия. Тогда в нем дышит дуновение Божиих уст…

Где-то там, в самой интимной глубине человеческого сердца, дремлет некое духовное око, призванное к созерцанию божественных содержаний земли и неба. Это таинственное око со всей его восприимчивостью и зрячей силой надо будить в человеке в самом раннем, нежном детстве, чтобы оно проснулось от своего первоначального сна, чтобы оно открылось и воззрилось в богозданные пространства бытия со священной и ненасытной жаждой созерцания. Это око, раз пробудившееся и раскрывшееся, подобно обнаженному чувствилищу, которое останется всю жизнь доступным для всего, что таит в себе Божий огонь; оно воспринимает каждую искру живого совершенства, радуется ей, любит ее, вступает с ней в живую связь и зовет человека отдать его личные силы на служение Божьему делу.

Древние греки верили, что у богов есть некий священный напиток, «нектар», и некое божественное кушанье, «амброзия». И вот – в мире есть действительно такое духовное питание, но предназначено оно не для олимпийских богов, а для самих людей… И кто из людей питается им, у того сердце начинает петь.

Тогда сердце поет при созерцании природы, ибо в ней все светится и сверкает от этих «искр живого совершенства», как небо в августовскую ночь. Тогда сердце поет и от соприкосновения с людьми, ибо в каждом из них живет Божия искра, разгораясь и поборая, призывая, светя, духовно оформляя душу и перекликаясь с другими искрами. Сердце поет, воспринимая зрелые создания и героические деяния человеческого духа – в искусстве, в познании, в добродетели, в политике, в праве, в труде и в молитве, – ибо каждое такое создание и каждое деяние есть живое осуществление человеком Божией воли и Божьего закона. Но прекраснее всего то пение, которое льется из человеческого сердца навстречу Господу, Его благости, Его мудрости и Его великолепию. И это пение, полное предчувствия, блаженного созерцания и безмолвного, благодарного трепета, есть начало нового бытия и проявление новой жизни…

Однажды в детстве я увидел, как в солнечном луче играли и блаженствовали земные пылинки – порхали и кружились, исчезали и вновь выплывали, темнели в тени и вновь загорались на солнце; и я понял, что солнце умеет беречь, украшать и радовать каждую пылинку, и мое сердце запело от радости…

В теплый летний день я лег однажды в траву и увидел скрытый от обычного глаза мир прекрасных индивидуальностей, чудесный мир света и тени, живого общения и радостного роста; и мое сердце запело, дивуясь и восторгаясь…

Часами я мог сидеть в Крыму у берега таинственного, грозного и прекрасного Черного моря и внимать лепету его волн, шороху его камушков, зову его чаек и внезапно водворяющейся тишине… И трепетно благодарил я Бога поющим сердцем…

Однажды мне довелось созерцать любовный танец белого павлина; я стоял и дивился на его тончайший кружевной веер, грациозно раскинутый и напряженно трепещущий, на это сочетание горделивого изящества и любовного преклонения, на играющую серьезность его легких и энергичных движений; я увидел чистоту, красоту и безгрешность природной любви – и сердце мое раскрылось в радости и благодарности…

На восходе солнца, в нежном сиянии и глубокой полусонной тишине вошел наш корабль в Коринфский канал. В розовом свете спали далекие цепи гор; крутые берега канала высились, как суровая стража; благоговейно молчали и люди, и птицы, ожидая и надеясь… И вдруг берега впереди расступились, и зелено-млечные адриатические воды, несшие нас, хлынули в темно-синие недра Эгейского моря – и солнце и вода встретили нас ликованием света. Могу ли я забыть это счастье, когда сердце мое всегда отвечает на него ликующим пением?..

У каждого из нас сердце раскрывается и поет при виде доверчивой, ласковой и беспомощной улыбки ребенка. И может ли быть иначе?

Каждый из нас чувствует навертывающуюся слезу в оке своего сердца, когда видит настоящую человеческую доброту или слышит робкое и нежное пение чужой любви.

Каждый из нас приобщается высшему, сверхземному счастью, когда повинуется голосу своей совести и предается ее потоку, ибо этот поток уже поет ликующую мелодию состоявшегося преодоления и потустороннего мира.

Сердце наше поет, когда мы предаем погребению героя, служившего на земле Божьему делу.

Сердце наше поет, когда мы созерцаем в живописи подлинную святыню, когда мы сквозь мелодию земной музыки воспринимаем духовный свет и слышим голоса поющих и пророчествующих ангелов.

Сердце наше поет при виде тайн, чудес и красот Божьего мира; когда мы созерцаем звездное небо и воспринимаем вселенную как гармоническую совокупность; когда человеческая история являет нам сокровенную тайну Провидения и мы зрим шествие Господа через века испытаний, труда, страданий и вдохновения; когда мы присутствуем при победе великого и правого дела…

Сердце наше всегда поет во время цельной и вдохновенной молитвы…

А если нам сверх того дается возможность в меру любви участвовать в событиях мира и воздействовать на них, то счастье нашей жизни может стать полным. Ибо поистине мы можем быть уверены, что в развитии этого мира ничто не проходит бесследно, ничто не теряется и не исчезает: ни одно слово, ни одна улыбка, ни один вздох… Кто хоть раз доставил другому радость сердца, тот улучшил тем самым весь мир; а кто умеет любить и радовать людей, тот становится художником жизни. Каждый божественный миг жизни, каждый звук поющего сердца влияет на мировую историю больше, чем те «великие» события хозяйства и политики, которые совершаются в плоском и жестоком плане земного существования и назначение которых нередко состоит в том, чтобы люди поняли их пошлость и обреченность…

Нам надо увидеть, и признать, и убедиться в том, что именно божественные мгновения жизни составляют истинную субстанцию мира и что человек с поющим сердцем есть остров Божий – Его маяк, Его посредник.

Итак, на земле есть только одно истинное счастье, и это счастье есть блаженство любящего и поющего сердца, ибо оно уже прижизненно врастает в духовную субстанцию мира и участвует в Царстве Божием.

Ильин, Александр Михайлович (историк)

В этой статье не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 12 октября 2018 года.

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Ильин; Ильин, Александр; Ильин, Александр Михайлович.

Александр Ильин

Дата рождения

Место рождения

Керчь, Российская империя

Дата смерти

27 марта 1937

Место смерти

Ростов-на-Дону

Страна

Российская империя Российская империя
СССР СССР

Научная сфера

археология, история, музейное дело

Место работы

Донской университет, Общества истории, древностей и природы

Альма-матер

Санкт-Петербургский учительский институт
Санкт-Петербургский археологический институт

Учёное звание

профессор

Известен как

археолог, историк, один из основателей Ростовского городского музея

Алекса́ндр Миха́йлович Ильи́н (1870, Керчь — 27 марта 1937 года, Ростов-на-Дону) — ростовский археолог, историк, преподаватель, один из основателей Ростовского городского музея.

Биография

Александр Михайлович Ильин родился в 1870 году в Керчи в семье инженера, там же окончил гимназию; продолжил образование в Санкт-Петербургском учительском институте. Впоследствии он окончил ещё один институт — археологический.

В 1898 году A. M. Ильин переехал в Ростов-на-Дону, где преподавал историю в различных гимназиях и училищах, за что в предреволюционные годы получил чин надворного советника.

В 1909 году он поддержал начинания собирателя обширной геологической коллекции, краеведа М. Б. Краснянского по созданию Общества истории, древностей и природы. На первом организационном заседании Общества A. M. Ильин избирается в состав Правления, ему поручается должность секретаря и председателя отдела археологии.

Изучая и собирая сведения об археологических памятниках в низовьях Дона, он объезжает близлежащие к Ростову города, хутора, станицы и начинает готовить курс лекций по истории и археологии донского края. В 1910 году A. M. Ильиным в дар открывающемуся городскому музею была принесена коллекция, включавшая древние монеты и предметы археологии.

В 1911 году, получив разрешение на ведение археологических раскопок Олимпиадовского кургана, расположенного в трёх верстах от Ростова от Императорской археологической комиссии и войскового атамана, он возглавляет эти исследования. В 1912 году под его руководством проводятся исследования Братского кургана, находящегося на выгонной земле Ростова. Одновременно он продолжает изучение каменных стел с греческими надписями, найденных на территории Недвиговского городища (ныне территория музея-заповедника Танаис). С неослабевающим вниманием изучает археологические находки на территории активно перестраивающегося и расширяющего свои территории Ростова-на-Дону.

В 1914 году Общество уже вело раскопки в Черкасском, Ростовском, Донецком округах. Археологические находки становились экспонатами городского музея.

Результатами изысканий A. M. Ильина стали его многочисленные работы по проблемам археологии.

На протяжении многих лет A. M. Ильин являлся бессменным секретарём Общества истории, древностей и природы. В 1912 году он был утверждён редактором «Записок общества». Благодаря его усилиям увидели свет два тома, которые ныне хранятся в редком фонде Донской государственной публичной библиотеки.

Результаты многолетних исследований древней истории Ростова, работа во Владикавказе с архивом крепости Св. Анны и Св. Димитрия Ростовского, контакты с Воронежской архивной комиссией сформировали основу его книги «История Ростова-на-Дону», которая была написана в преддверии негромкого юбилея — 160-летия города. К достоинствам этой книги современники относили вполне обстоятельное изложение исторического бытия города, отмечали её как живо написанную и полную интереса книгу. Положительные отзывы о ней появлялись в местных и петербургских изданиях.

Знаковым событием в истории донского края было учреждение 1 мая 1918 года в Ростове археологического института. Это частное высшее учебное заведение объединило крупных учёных с целью подготовки нового поколения молодых исследователей. Курс археологии, за все четыре года существования института, читал A. M. Ильин. Его талантливый ученик С. А. Визягин впоследствии возглавил городской музей, получивший после национализации в 1920 году название Первый Донской музей искусств и древностей. В 1920-е годы A. M. Ильин продолжает научно-исследовательскую и преподавательскую деятельность: работает в музее, читает курс лекций по истории в Донском университете, ведёт археологические исследования, активно участвует в работе созданного Общества, которое в 1925 году, после образования Северо-Кавказского края, стало называться «Северо-Кавказским краеведческим обществом истории, природы и этнографии». За обширную научно-исследовательскую деятельность по совокупности работ A. M. Ильину было присвоено звание профессора.

Однако в 1931 году, вследствие поворота в идеологическом бытии страны, когда торжествовала борьба на религиозном фронте, с представителями «лженауки», чуждыми направлениями в искусстве — был нанесён удар и по краеведению. А. Ильин, как и другие его коллеги, был снят с работы. Впоследствии он остался без пенсии, имея трудовой стаж более 41 года. Духовную и материальную поддержку в это время он получал только от детей, проживающих в Москве. В письме к дочери в эти годы он писал: «Я со стоическим упорством переношу все невзгоды, холод, ненависть, темноту…». Недоедание, нищета, недуги были его спутниками в середине 1930-х. Но едва ослабевали приступы болезни, он продолжал работать. «Утешение моё — это мои научные работы», — писал Ильин.

Жизнь учёного, просветителя, археолога оборвалась 27 марта 1937 года. Строки некролога, опубликованного в газете «Молот», были сухи и кратки: «Родные извещают о смерти педагога, профессора Ильина Александра Михайловича. Вынос тела 30 марта в 12 ч. дня из кв. Мало-Садовая № 6». Похоронен А. М. Ильин на Братском кладбище Ростова-на-Дону. Впоследствии его неоконченные работы и архив были перевезены детьми в Москву, где и ныне хранятся у его внука.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *