Ибо дни лукавы

Итак, смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые, дорожа временем, потому что дни лукавы. Ефесянам 5:15,16.

Вы слышали слова апостола Павла о времени: «Дорожите временем, ибо дни лукавы». Так он коротко сказал… Дни лукавы, жизнь коротка, и поэтому об этом надо помнить, это надо чувствовать всем сердцем и понимать, как драгоценно то время, что нам отпущено. Некоторые люди думают, что размышлять о быстротечности времени — значит думать о печальном, о том, что нагоняет на нас тоску и мрачные мысли. Но это совсем не так. Наоборот, каждую минуту приближает нас время к вечности, каждую минуту оно с нас спрашивает: «Что ты сделал для нее?»

Ведь мы здесь гости в этом мире. Мы гости на короткое, на очень короткое время: пришедшие из тайны и уходящие в тайну. Но Господь открывает нам, что эта короткая жизнь имеет для нас огромное значение, потому что она есть школа вечности. Здесь наша душа, наша личность, наша совесть — все, что есть в нас божественного, все это здесь растет и воспитывается.

И как страшно человеку, который промотал свое время, потратил его на бездну пустяков, на вещи ничтожные и жалкие. Он оборачивается, и оказывается — жизнь уже прошла в мелочных заботах, в пустой, бесплодной болтовне, в каких-то вещах, о которых даже, может быть, не стоило и думать. Время проходит.

Время нельзя повернуть ни на одну секунду, и поэтому апостол умоляет нас: «Берегите время, не тратьте его зря, не Проводите его в праздных словах, ненужных делах. Помните, что драгоценна каждая минута. Каждый час может стоить человеку вечной жизни». Когда мы думаем об этом, мы иначе относимся к жизни, к своему долгу, и своим трудам, ко всему, что нас окружает. Относимся бережно, зная, что не сегодня-завтра нас могут призвать к ответу. Представьте себе, что сейчас, сегодня все мы можем погибнуть. Половина из нас уже идет к закату жизни, согнутые тяжелыми болезнями. Остальные так легко могут умереть в один миг.

Еще раз повторяю: это не повод для уныния — мысль о правильной жизни, об ответственности, — с чем мы придем и с чем предстанем, что мы успели и смогли сделать в этой жизни из того, что требовали от нас наша совесть, наш долг. Какой становится прекрасной жизнь, когда ты чувствуешь ответственность, какой она становится действительно насыщенной. Память о том, что за нами придут, должна быть ободряющей, укрепляющей нас, не дающей нам расслабиться, разболтаться, впасть в уныние, безделие, мелочность, ничтожество. Вот почему в старину был обычай у людей держать череп человеческий в доме, чтобы он напоминал о смерти, и даже надпись такую делали: «Memento mori!» — «Помни о смерти!» Помни для того, чтобы жить правильно, жить собранно, жить в познании, в любви, в трудах, понимая, что нам это дано ненадолго.

Сколько вокруг валяется камней! Миллионы, миллиарды, мы топчем их, проходя — не замечаем. А золото находят в малых крупицах. И один грамм его стоит огромных денег, потому что его мало. Так вот время — оно так же, как золото, драгоценно. Поэтому пусть у каждого из вас будет твердое правило — относиться к нему благоговейно. Если трудишься — трудись, если молишься — молись, если отдыхаешь — отдыхай. Но ничего не должно делать бессмысленно, бестолково.

Есть страшные слова: «Убить время». Правильные слова, но страшные. Потому что время — это наша жизнь. И если мы убиваем, напрасно тратим время, мы убиваем свою собственную жизнь. Проверяйте себя, думайте об этом, старайтесь, чтобы ничто не проходило напрасно, в праздности, в бесполезности, в бездарности.

И последнее: когда апостол говорит нам: «Поберегите время, ибо дни лукавы», — это нас учит отличать в жизни важнейшее, главное от менее важного. Главное — это то, что создает нас как людей. Главное — это то, что мы перенесем по ту сторону, те черты, которые останутся с нами, когда мы будем дряхлыми, старыми, ветхими — мертвыми телом, но вечными душой. Главное — это то, что каждый из нас, как сокровище, соберет в этой своей жизни. Все остальное служит этому. Мы питаемся, одеваемся, трудимся, чтобы поддержать свою жизнь для того, чтобы наш дух рос, ибо если этой цели нет, то чем мы отличаемся от любого зверя или дерева, которое тоже питается, растет и размножается?

Так берегите время и для души своей, и в жизни своей, и относитесь к нему, как к великому дару Божиему. Я знаю нескольких человек, которые были больны смертельно, и потом Господь дал им время. Как они ценили его, как они благодарили Бога, что им еще отпущены год, два, неизвестно сколько. Тогда-то они почувствовали остро — как это нужно — время. Так зачем же нам с вами дожидаться каких-то смертельных опасностей или болезней, когда лучше сегодня внять слову апостола: «Дорожите временем, ибо дни лукавы».

Аминь.

Толкования Священного Писания

искупующе время, яко дние лукави суть

Показывает способ, как исполнить предыдущую заповедь, как мудро и опасно ходить. Успеете, говорит, в этом, искупующе время. Но что значит искупать время? — Не тратить его попусту, а всячески стараться сделать из него что-нибудь, что может споспешествовать целям нашей жизни. Блаженный Феодорит говорит: «Искупайте время, употребляя его как должно». Блаженный Иероним пишет: «Когда иждиваем время на доброе дело, тогда искупаем его».— Цель времени в вечности; жизнь настоящая дана для приготовления к блаженной жизни в будущем. Кто все к этой цели направляет, не попуская и малым промежуткам своего времени проходить в пустых занятиях, тот все свое время искупает. Причина, почему надо спешить так искупить время, та, яко дние лукави суть. Лукавый означает злой, означает и хитрый. Хитрого человека думаешь, что вот-вот уловишь, а он ускользает из рук. Таково время: быстро течет, так скоро течет, что не уловишь. Апостол говорит как бы: спешите; в каждую минуту делайте что можно; не пропускайте его даром, — уйдет, не воротишь.

Или — дни лукавые — означает век нынешний лукавый, полный зла и прелестей. Он хочет у нас отнять все время, а нам надобно стараться не допускать до этого, стараться удержать за собою время, обращать его в свою пользу, для своих вечных целей. Время представляется предметом борьбы между нами и лукавым веком. Этот к себе тянет, а нам надлежит к себе тянуть. Блаженный Иероним пишет: «Делая добро, искупаем время и собственным его делаем, вместо того, чтобы продать его злу. Никто, снедаемый заботами житейскими и богатства ищущий, не искупает себе времени.— Если мы искупаем время как должно, то некоторым образом изменяем его: злые дни превращаем в добрые и делаем их из дней настоящего века днями века будущего. — Можно и иначе это место изъяснить: о, ефесяне, которым, по пробуждении от сна века сего, воссияло Солнце правды — Христос Господь! Опасно и мудро ходите, не поддаваясь изменчивости времени, а напротив, стараясь, при изменчивости его, себя выдержать всегда одинаково неизменными. Пусть наступает гонение за гонением, вы держите одно течение и об одном заботьтесь, чтоб не меняться подобно луне, как делают неразумные, но, что однажды начато, в том стойте неуклонно. Объясню мысль свою примером из Писания. Иосиф одно имел в цели — как угодить Богу. И это неизменным было у него при многократном изменении обстоятельств его жизни. Не изменили этого ни ненависть братьев, ни состояние рабства, ни обольщения госпожи, ни мрачность темницы, ни власть над всем Египтом. Всегда он был одинаков и, искупая себе время, дни злые превращал в добрые. Это же самое можно сказать и об Иове. Разным подвергался он искушениям; но ни богатство, ни бедность, ни раны, ни укоры друзей, ни заброшенность всеми, ни потом восстановление его благоденствия — ничто не изменяло его. Он искупал себе время и дни злые превращал в добрые».

Послание святого апостола Павла к Ефесянам, истолкованное святителем Феофаном.

Объяснение апостольских чтений на Литургии во все воскресные дни года

Еф. V, 8–19

8. Братия, поступайте, как чада света,

9. потому что плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине.

10. Испытывайте, что благоугодно Богу,

11. и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте.

12. Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить.

13. Все же обнаруживаемое делается явным от света, ибо все, делающееся явным, свет есть.

14. Посему сказано: «встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос».

15. Итак, смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые,

16. дорожа временем, потому что дни лукавы.

17. Итак, не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия.

18. И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом,

19. назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу.

В произнесенных ныне на Божественной литургии словах св. апостола говорится, чтобы мы, православные, были истинно верными Христу и по учению, и по жизни; чтобы мы не только сами были чадами света, но и другим светили, указывали путь к истине, честности, к небу. Вот это увещание: Поступайте, как чада света… во всякой благости… и истине; не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия.

Дорожите временем, потому что дни лукавы… и не упивайтесь вином, от которого бывает распутство… Встань, спящий (Еф. V, 9–18).

Как благовременно увещание св. апостола для нас, русских, именно в настоящие дни, когда весь мир устремил свои взоры и сердца на нас; одни смотрят на нас с радостью и надеждою; другие – со страхом и завистью; а третьи – с любопытством. Что же нам делать? Где наша защита и сила, в чем слава нам и страх от нас врагам? Во-первых, в той теплоте, любви и благости; во-вторых, в том свете истины, о котором напоминает нам св. апостол; в-третьих, в нашей бережливости временем и наблюдении над жизнью; в-четвертых, в воздержании от грубых страстей, например пьянства и его последствий.

Гл. V, 8. Братия, поступайте, как чада света. А свет, спасительно просвещающий всех, один; это – Господь наш Иисус Христос. От Него мы заимствуем или должны заимствовать те лучи Божественного света, которые просвещают нас, а чрез нас и других. Света не скроешь. Где появляется свет, оттуда тьма бежит. Есть ли в нас отблески света Христова? Присмотримся к нашей душе и к нашей жизни и тогда узнаем, чада ли мы света.

1. По словам св. апостола, чада света должны заявлять о своем христианском настроении прежде всего в делах любви, во всякой благости (Еф. V, 9). Потому что дело, пример, жизнь лучше всего удостоверяют в том или ином настроении человека. Проявляйте, как бы так говорит апостол, свое звание во всякой благости, т. е. будьте добрыми постоянно и сколько возможно ко всем, не только к ближним, сочувствующим нам, но и к чужим, даже к врагам. Делитесь всем, чем можете, и притом не ожидая себе ни благодарности от облагодетельствованного, ни славы от людей. Не опускайте ни одного случая быть полезными человеку, не обращая внимания ни на вероисповедание, ни на племя, ни на нравственные качества нуждающегося в нашей помощи. Свет солнца освещает не одни только великолепные горы, зеленые луга и чистые струп воды. Он проникает и в ущелья, и в мглу, и в низменные места. Бог сияет солнце Свое на злых и благих, посылает Свои дождь на праведных и неправедных. Так и мы, чада Божий по вере, сыны света, обязуемся светить и оживотворять своею любовью всех соприкасающихся с нами или сподручных нам. Так да светит же свет наш пред человека, чтобы они видели прежде всего наши добрые дела и прославили не нас, но Отца нашего Небесного (Мф. V, 16). Не будем любить только словом, но делом; тогда и некий невежда или неверующий (1Кор. XIV, 24), всмотревшись в нашу жизнь, восчувствует, что с нами и среди нас живет Бог – Бог мира (Мф. I, 23).

2. Такая благостынная жизнь есть плод веры во Христа, плод истины, охватившей и ум, и сердце человека. Эта истина – в Христовой вере. Ее изучить нетрудно. Она предлагается верующей душе туне – даром, в слове Божием, и разъяснена святою Православною Церковью. О ней напоминается в каждом богослужении: в чтении, поучениях, в пении, в св. обрядах и образах. От нас только зависит приклонить свое сердце и внимание к голосу истины; и сердце начнет жить другою – святою и радостною – жизнью. Тогда для нашей души становится ясно, где есть воля Божия, что благоугодно Богу.

Но пользуемся ли мы всеми, постоянно предлагаемыми нам, средствами к усвоению и уяснению в себе Христовой истины? Не часто ли уши наши не хотят слышать благовеста? Не удаляются ли многие из храма прежде времени; не бегут ли от поучений; не чуждаются ли многие чтения святых книг, даже и Нового Завета, и не ограничиваются ли многие исполнением одного только обряда? Где же тут истинная вера, где сыновняя преданность Христу, Спасителю нашему?

Человек, усвоивший Христову истину, не только светящую, но и оживляющую, естественно, не может скрывать ее в своем сердце. От избытка сердца уста говорят. И по мере любви к возвещению воли Божией, Христова учения, увеличивается и распространяется и просвещение христианское. Радостно видеть, как сочувственно отзываются христиане на нужды стремящихся к свету, но еще блуждающих.

Вот началось у нас распространение православной веры среди язычников, живущих в России в глубокой тьме и не знающих выхода к свету. Православные христиане, каждый по мере своих сил, должны бы сочувствовать этой цели и содействовать ей своими средствами, потому что обративший грешника от ложного пути его спасет душу свою и его и покроет множество грехов (Иак. V, 20). Россия велика. И если бы каждый по мере своих сил регулярно делал что-нибудь для пользы обращающихся ко Христу язычников, тогда бы свет Христов скоро озарил далекие, глубокие места.

Или вот еще другое благотворное религиозное учреждение. Это- общество распространения Священного Писания по России среди русских христиан. О распространении слова Божия заботится как само правительство, так и некоторые достопочтенные христиане, составившие особенное нарочитое общество. Но многие ли знают, что есть такое общество и оно – среди нас? Это доброе общество все меры употребляет на то, чтобы святое Евангелие, писания апостолов и вся Библия расходились как можно шире и дальше по православной земле русской, в больницах, тюрьмах, приютах, в глуши Сибири, Кавказа и Закавказья. Как быстро разошлось бы слово Божие по отечеству и усвоилось бы сердцем многих, если бы хотя десятая часть грамотных в России имела святое Евангелие и во дни воскресные и праздничные читала оное среди других членов своей семьи или среди чужих неграмотных. За границею святое Евангелие расходится миллионами книжек в год. Там составляются из мелких, но постоянных пожертвований огромные капиталы на раздачу книг Священного Писания. А у нас едва ли многие и сознают свою обязанность содействовать распространению Священного Писания. Если же мы по имени называемся чадами света – православными, то по имени нашему должно быть и житие наше.

Чада света не любят тьмы и стремятся к познанию истины. Но истина одна; она двоиться или троиться в разных враждебных одно другому направлениях не может. Поэтому и научное истинное знание, свет науки, если только в ней прочный свет, а не блуждающий огонек, не идут вразрез со светом Христова учения. Наука как смиренная служительница врожденному в нас светочу-уму есть или должна быть споспешницею христианскому знанию и постоянно содействовать прославлению премудрого Творца мира и всеблагого Промыслителя о жизни человеческой. Поэтому православный христианин должен всюду с жадностью познавать и устоять те светлые и добрые мысли, которые выработаны умом человеческим; не чуждаться и иноземных знаний и не утаивать своих родных сведений на прославление Бога и на пользу дорогого отечества. Чем шире любознательность, тем больше света, тем больше желания поделиться своими сведениями, тем больше чести и от своих, и от чужих. Область знаний широка; жажда к знанию в русском народе велика. Ведите же вы, чада света, более просвещенные, ведите наш добрый народ к истине; разъясняйте ему про самые первоначальные и честные отношения в жизни и говорите о труде как полезном для нас и спасительном для духа средстве, о бережливости во времени, о воздержании, об умеренности в пище и особенно в питии. И св. апостол в ныне прочтенном отделе послания напоминает нам про эту общую нашу обязанность.

Ст. 11. Не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте.

Ст. 15, 16. Смотрите, поступайте осторожно… дорожа временем, потому что дни лукавы. Это вот что значит: дни лукавы потому, что время не ждет нас, когда мы начнем добродетельную жизнь; оно течет безвозвратно, и за каждую минуту придется дать отчет; во-вторых, и потому дни лукавы, что люди, живущие и в наши дни, нам близкие, или народы соседственные лукавы в отношении к нам; нельзя на них полагаться; поэтому мы и должны дорожить каждым часом, каждую минуту быть на страже и каждым случаем пользоваться во благо нам и нашему отечеству, чтобы сосед наш не застал нас врасплох. Для этого мы должны быть постоянно в честном, напряженном труде, постоянно внимательны к себе и к своему положению в общечеловеческой семье; должны трезвиться и бодрствовать – следить за проявлениями Промысла Божия в судьбах людей нам близких, соседних народов и дальних царств.

Ст. 17. Познайте же, что есть, где и как проявляется, воля Божия.

Но, к прискорбию, самонаблюдению и наблюдению над окружающими людей событиями вредит весьма, весьма много невоздержание, притупляющее ум и вообще усыпляющее душу. Вот почему св. апостол, говоря о наблюдении над временем и жизнью, тотчас указывает и на следующее средство: не упивайтесь вином. Не упивайтеся вином! Как же? «Руси есть веселие пити», – сказал в свое время за нас еще язычествовавший князь Владимир. И в русском народе памятно это завещание. Пьет он и с радости, и с горя; пьет и без радости, и без горя, а так себе, без цели и смысла; и пропивает православный в один день свои трудовые, заработанные в течение недели гроши, оставляя свою семью, свою трудящуюся жену и малых детей без куска хлеба, без надежды на помощь. Пьянствует, безобразничает, навлекает на себя добровольно, хотя и бессознательно, болезни, подвергается нередко карам суда, и из-за чего, и зачем? Оттого, что нет сознания о своем христианском звании, о бережливости и об обязанностях семейных; нет должного в нем просвещения. Чрез пьянство унижается человеческое достоинство, тратятся непроизводительно для России большие капиталы, расстраивается хозяйство, семейное счастье и мир супружеский, подается дурной пример молодому поколению; пропадает даром при «веселых пирах» драгоценное время – этот великий дар Божий, усыпляются душевные силы, теряется любовь к труду честному и постоянному. Человек, иногда целый народ, под влиянием такой жизни – в дремоте. В вине не мужайтесь – вино многих погубило.

Востани же, православный, спяй, и воскресни от мертвых, и осветит тя Христос (Еф. V, 14), говорящий через Церковь, которая возбуждает в нас народное самосознание и вызывает нас к жизни полной, к труду самостоятельному.

Ст. 18. Не упивайтесь вином и не услаждайтесь спиртным запахом; но исполняйтеся духом религии Христовой, благонамеренным настроением добрых людей; дорожите их умными беседами, держитесь их. И помимо питейных услаждений есть в мире немало средств для довольства жизнью, для благородного развлечения, например пение и музыка. Вообще пение, правильно совершаемое, укрепляет грудь, развивает вкус, вдохновляет человека, разгоняет грусть-тоску лиходейку и успокаивает человека, переносит его в мир другой, заставляет его забыть на время заботы и скорби житейские. Кто поет и любит пение, тот, говорят, мягче бывает сердцем, чем нелюбитель пения. Тем более пение церковное, религиозное, служит не только благородным делом, но и благочестивым занятием. Оно возвышает нашу молитву, возбуждает других к молитве. Поэтому-то про церковное сознательное пение и сказал один подвижник: «Кто поет церковные молитвы, тот вдвойне молится: и сам молится, и на других влияет». Если кто пробовал петь, например, про себя псалмы Давида или погребальные стихиры и другие каноны, тот чувствовал, что дух его тотчас изменял настроение: он становился богобоязненнее.

Как жаль, что церковное и вообще религиозное пение еще доселе не вошло в дух и жизнь народных школ! А по местам желательно, чтобы было общее пение. Когда-то Русь едиными уста воспоет славу Господу Богу, так много благодеющему ей?

Ст. 19. Будем же назидать самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах наших, а не в устах только, хвалу и благодарение Господу, Творцу и Спасителю нашему.

LiveInternetLiveInternet

Цитата сообщения Единое_на_потребу «Дорожите временем, потому что дни лукавы…» (Еф.5:15)

…Не так давно в Послании апостола Павла мы слышали предупреждение и призыв дорожить временем, ибо дни лукавы… «Лукавы» в том смысле, что время обманчиво. Время как будто лежит перед нами без границ. Каждое мгновение нам кажется, что за ним последует иное мгновение, что времени впереди еще много. А вместе с этим, Христос нас ясно предупреждает: Безумный, разве ты не знаешь, что в эту самую ночь, в течение которой ты рассчитываешь на отдых, на забытье, твоя душа будет из тебя вырвана. Смерть придет, конец жизни придет, времени придет конец… И в другом месте Христос говорит, что надо творить дела света, пока еще есть свет, что придет время, когда света не будет для нас, и тогда наш путь будет темен… Надо творить дела света, пока есть жизнь и время, — то мгновение, в котором мы сейчас живем, не будущее мгновение, которое может никогда не настать, и пока еще говорит в нас совесть, пока мы еще можем вслушиваться в слова Спасителя, вглядываться в Его облик и, как Он Сам сказал, следовать тому примеру, который Он нам дал.
Есть детский рассказ, который, может быть, некоторые из вас уже слышали от меня. Мудрецу было поставлено три вопроса: кто самый значительный человек на свете? какой самый важный момент жизни? какой самый важный поступок человек может совершить? И как во всех детских сказках, этот мудрец, озадаченный поставленными пред ним вопросами, ходит и ищет ответа — у других мудрецов, в книгах; и не находит. Не находит ответа ни в себе, ни вне себя. На обратном пути в город, когда уже настает время суда над ним и его позора, он встречает в поле девочку, которая пасет гусей. И она его останавливает: «Почему у тебя такой печальный вид? что с тобой?» Мудрец ей отвечает: «Ты этого понять не можешь…» — «А ты скажи!» И он даже не с отчаяния, а из глубины своей окончательной побежденности ей говорит, какие ему поставлены вопросы. И она на него смотрит с изумлением, потому что земная мудрость не закрыла ей глаза на совершенную простоту вещей, и говорит: «А в чем трудность? Самое важное время — это теперешнее мгновение; ведь прошлого больше нет, а будущее еще не настало. У тебя, у меня — только вот это мгновенье, в котором мы живем. Самый важный человек — тот, с которым ты сейчас находишься, другого же нет. А самый важный поступок — сделать в это мгновенье для этого человека самое лучшее, что можешь». Это очень важная сказка, потому что действительно, никто из нас не знает, сколько он проживет, и еще меньше знает, в каком состоянии он будет в течение остающихся мгновений или годов своей жизни. В одно мгновение самый великий ум может пошатнуться от того, что в мозгу разорвался маленький сосуд. В любое мгновение человек может стать бесчувственным к горю, к нужде другого человека: вдруг, почему-то, что ему неведомо, непонятно, его сердце окаменело и не может отозваться на нужду, на которую он и хотел бы, может быть, отозваться. Апостол Павел с нами делится своим ужасом о том, что то добро, которое он любит, к которому стремится, ради которого хотел бы жить и умирать, он не творит, а злу, которое ненавидит, которое для него стало чужим через встречу со Христом, он поддается все время. Значит, ни на ум наш, ни на сердце, ни на решимость нашу, ни на силы наши, ни на волю нашу мы не можем до конца рассчитывать. Мы не можем отложить ни на мгновение то, что надо исполнить сейчас, потому что если оно не будет исполнено, оно, может быть, никогда не станет для нас спасительной, а для другого — преображающей возможностью жизни.
В «Дневнике» отца Александра Ельчанинова есть место, где он говорит, что добро надо творить спешно. В то мгновение, когда добрая мысль блеснула в нашем сознании, мы должны немедленно привести ее в исполнение, превратить мысль в дело, потому что, как он говорит, когда приходит благая мысль, когда рождается доброе побуждение в нашем сердце, когда дрогнет наша воля от желания творить добро, самым большим искушением является мысль: «Да, конечно, но не сейчас; сейчас я же занят другим, ценным, значительным, нужным, необходимым, приятным!» Если только мы дадим себе время отложить доброе дело, оно никогда не будет исполнено, потому что порыв нашего сердца уляжется, воля успокоится, мысль потускнеет, и, может быть, даже самая возможность совершить это дело пройдет. Вдруг мы почувствовали: мне надо навестить такого-то человека, мне надо такому-то человеку написать или позвонить по телефону или совершить то или другое дело, о котором он просил и которое мы откладывали… И мы отложим; и через самое короткое время увидим, что стало поздно: либо другой человек это сделал, и тогда делается больно; либо человек, которому мы должны были послужить, умер, и тогда горе наше делается безысходным: стало поздно, непоправимо поздно …
Еще другое искушение бывает: «А должен ли я это сделать? Ведь это дело может сделать кто угодно. Масса народа вокруг, которые знают об этой нужде, — почему мне это исполнять?» А порой бывает еще более просто и цинично: «Мне слишком сейчас хорошо, чтобы отрываться от той радости, того покоя, того счастья, того дела, того чтения, того отдыха, которому я сейчас предаюсь». И опять-таки, в каждом из этих случаев и в других случаях, которых я и перечислить сейчас не могу, мы пропускаем мгновение — и так часто бывает поздно: если бы ты это слово мне сказал раньше, если бы ты на мгновение раньше положил руку на мое плечо, если бы немножечко раньше посмотрел мне в глаза, я увидел бы, что ты меня жалеешь, или понимаешь, или не презираешь, как другие, или не стал мне чужим, остался, как прежде, моим другом!..
Слово «поздно» — очень страшное слово. Мы его употребляем легко, и это вполне естественно, потому что в нашей жизни большей частью то, что не сделано сейчас, удается сделать немного спустя; но в конечном итоге это слово грозно стоит перед нами. Есть у Достоевского размышления об аде, где он определяет ад словом «поздно». Жизнь прошла, время, когда ты мог отозваться сердцем, охватить и осознать умом, волю напрячь для того, чтобы сделать доброе дело — это время прошло. Время делания прошло, и теперь ты находишься перед лицом вечности, в которую уже невозможно внести то, чего ты не внес путем всей своей земной жизни. Стало поздно. Это очень страшное слово.
Можно ли сказать, что никакой надежды нет? В каком-то смысле на себя человек никаким образом надеяться не может. Став перед лицом Божиим с пустыми руками, с оскверненной жизнью, он стоит беззащитно перед судом вечности. Но кончается ли наша жизнь этим мгновением? Я скажу сейчас нечто, во что я глубоко верю, но на что надеяться никаким образом нельзя для того, чтобы себе дать «право» не творить добро спешно, немедленно, творчески. Наша жизнь — я об этом говорил не раз — не кончается в день нашей земной кончины. Наша жизнь продолжает иметь как бы отзвуки в жизни и в судьбе других людей, начиная с самых близких. Наша личность, каждое наше слово, наше обращение, открытость или замкнутость нашего сердца, сила наших убеждений, творческое исполнение нами добра или зла — кладет на них неизгладимый отпечаток. Печать всей нашей жизни несут не только наши ближние, но те, кто все расширяющимися кругами, как рябь на воде, с нами связан, которые, может быть, меньше наших близких ощутили свойства нашей личности. А порой люди были ранены нами глубже кого бы то ни было, потому что мы прошли через их жизнь, как нож врезается в человеческое сердце: в момент трагедии мы показали им безразличие, в момент нужды мы их обошли, а порой отнеслись к ним со злобой. Поэтому и дальние могут быть нами ранены, — ранены на жизнь. Но, и наоборот, и ближние, и дальние могут на себе, в своих глубинах нести отпечаток всего добра, которое мы, возможно, совершили перед ними, по отношению к ним, будучи примером, а порой даже будучи просто призывом.
Есть замечательное, утешительное слово в писаниях Иоанна Лествичника; мы никак не можем принять его за разрешение не творить то добро, к которому мы призваны, но оно открывает какую-то надежду для нас. Он говорит, что придет время, когда все станут перед судом Божиим, и мы с ужасом увидим, что на нас должны исполниться слова Спасителя: От слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься. То, что мы говорили, что мы проповедовали, в чем убеждали других, мы не исполнили. Каждое слово правды, которое мы произнесли, каждое истинное слово, которое мы изрекли, теперь встает перед нами, как бы осуждая нас: ты это знал, ты это другим говорил — а сам? ты не прикоснулся к тому, к чему призывал всех… Но в тот момент (Иоанн Лествичник говорит не столькими словами, более скупо, более сильно, чем я умею сказать) все те, которые получили через эти слова вдохновение, которые были этими словами научены, которые нашли свой путь в жизни благодаря сказанному тем, кто сам не исполнял того, что проповедовал, они встанут и скажут: «Господи, прости ему! Если бы он не говорил, я не знал бы пути, истины, правды и жизни!»
Но утешаться этим нам никак нельзя. Однако мы должны помнить, что всякий человек, кого мы встретим в течение нашей жизни, даже случайно, даже находясь в метро, в автобусе, на улице, на кого мы посмотрели с сочувствием, с серьезностью, с чистотой, даже не сказав ни слова, может в одно мгновение получить надежду и силу жить. Есть люди, которые проходят через годы, никем не опознанные, проходят через годы, будто они ни для кого не существуют. И вдруг они оказались перед лицом неизвестного им человека, который на них посмотрел с глубиной, для которого этот человек, отверженный, забытый, несуществующий — существует. И это начало новой жизни. Об этом мы должны помнить.

Дни лукавы

Fugerit invida aetas…

Hor.*

В конце декабря наступают дни, когда тема времени занимает в сознании большинства людей совершенно выдающееся место. Что принес уходящий год? Что было сделано за год? Что не удалось? Как получше встретить новый год? Что наметить? И это только самые крупные из множества проблем, вращающихся вокруг этой темы. Мысли о грядущем Рождестве — и те зачастую связываются с соображениями о том, как половчее устроить новогоднее меню, чтоб и постно, и вкусно.

Можно подумать, что мы — сплошь времяпоклонники, приверженцы культа Кроноса. Он же в римском пантеоне Сатурн. Славился в основном тем, что пожирал своих детей. И еще тем, что в Карфагене (к тому времени он был уже частью римской провинции Африка) уничтоженный было римлянами культ Молоха (Ваала), которому приносили в жертву детей, возродился в форме тайной секты, поклонявшейся Сатурну и вновь приносящей в жертву детей. С этими приверженцами традиций пришлось иметь дело отцу Тертуллиана**, римскому чиновнику в Карфагене. Заметим, что Карфаген пал в 146 году до Р. Х. Тертуллиан родился около 160 года, что дает представление о времени жизни и деятельности его отца. Три века культивировалось втайне это зверство! Впрочем, не нам удивляться, поскольку сейчас детей приносят в жертву миллионами еще до их рождения. Именно в жертву — ради спокойной и удобной жизни, как карфагеняне — ради успехов в торговле и в политике.

Из сказанного косвенным образом следует, что в античности к времени относились с опаской. И вполне возможно, что и в поздней античности слова апостола Павла, вынесенные в заголовок, могли быть встречены с пониманием. А о лукавых днях святой Апостол говорит в Послании к Ефесянам (Еф 5:15–16). Перед этим у него в стихе 14 со ссылкой на пророка Исайю сказано: встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос. О свете Христовом много говорится также в начале Евангелия от Иоанна, см. Ин 1:4–11: жизнь (в Господе) была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его… был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир… и мир Его не познал… и свои Его не приняли. Тема света продолжается и в (Ин 3:19–21): …свет пришел в мир, но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его… а поступающий по правде идет к свету.

Вернувшись к Посланию к Ефесянам, мы находим в интересующем нас месте (Еф 5:8, 11) сходную последовательность мыслей: Вы были некогда тьма, а теперь — свет в Господе: поступайте, как чада света… не участвуйте в бесплодных делах тьмы…

Сопоставив тексты святых апостолов Иоанна и Павла, можно усмотреть сходство в описании духовного движения человека: сон во тьме, подобный смерти, — восстание ото сна, свет Христов, который есть жизнь. А далее — ситуация свободного выбора: к источнику света еще нужно идти, а при ненависти к нему можно от этого и уклониться и опять погрузиться во тьму. И здесь нужно вновь обратиться к тем стихам Послания к Ефесянам, которые были упомянуты в начале: поступайте осторожно… как мудрые, дорожа временем, ибо дни лукавы.

Так возникает связь между описанием пути христианина (с недвусмысленным указанием, что тот, кто по этому пути не идет, пребывает во тьме) с характеристикой времени: дни лукавы.

Что же это значит? Может быть, это сказано из-за необратимости времени и из-за непредсказуемости событий во времени? Такую возможность следует рассмотреть.

Физик скажет, что необратимость (линейность) времени — это константа. Спору нет, но это константа падшего мира. Нам трудно представить себе отсутствие времени, но тем не менее в вечности времени нет вовсе, и об этом свидетельствует святой апостол и евангелист Иоанн Богослов (Откр 10:6: времени уже не будет).

Наверное, в связи с этим можно вспомнить доктора Фауста: Мефистофель соблазнил его обещанием создать для него такую распрекрасную жизнь, что Фауст поневоле захочет остановить мгновение, ибо оно достигнет совершенства. Но за долгую-долгую жизнь (бóльшая часть которой описана во второй части пьесы, с оперой уже не связанной), преисполненную множеством вроде бы прекрасных вещей, такого мгновения не нашлось, и только напоследок лукавому удалось обмануть слепого старика, внушив ему, что вокруг все замечательно. Однако Высший Судия решил, что бес все равно проиграл. Заметим себе, что гордый ученый счел, что задача остановить время — хотя бы с помощью темных сил — заманчива и его достойна. Каков замысел — изменить богоданный порядок вещей здесь и сейчас, не дожидаясь сроков осуществления Божественного замысла о мире! Ведь это тоже своего рода отмена времени, но извращенная. Масштабный соблазн: достичь такого величия, чтобы сказать: времени больше нет. Ведь это и было заветной целью Фауста, а вовсе не Гретхен и не Елена Спартанская, не царское могущество и не неслыханные богатства.

Но Бог поругаем не бывает (Гал 6:7), и пока мы не в вечности, время существует. Оно связывает нас, оно нам тяжко, и Мандельштам пишет о бремени времени. Это бремя можно понимать по-разному, хотя наиболее общее в человеческом восприятии времени — это то, что его поступательное движение у большинства вызывает сознательный или подсознательный психологический дискомфорт. Для кого-то непереносимо то, что оно необратимо, для кого-то — что движется медленно; кто-то в ужасе от того, что оно мчится так быстро. Легко догадаться, что дело тут не в физических характеристиках, а во внутреннем состоянии человека. И не надо осуждать (осуждать вообще нехорошо) тех, для кого время идет медленно, как говорится, тянется, тех, кто от этого страдает: ведь это могут быть и любящие, разлученные с любимыми, и праведники, взыскующие вечной жизни в Боге, и узники в одиночной камере, а не обязательно скучающие лентяи. Правда, отрицать наличие последних невозможно хотя бы потому, что это они породили слова о том, что нужно-де «как-то убить время».

Немало и тех, для кого время движется слишком быстро, и это снова совершенно разные случаи: замедлить время хотели бы и те, у кого срочная работа, а они боятся не успеть, и те, кто охвачен бурной страстью, и (скажем, забегая вперед) те, кто в сознании своего духовного несовершенства желает избавиться от грехов, но понимает, что это дело непростое и мгновенно не осуществляемое, — но и те, кто «вдруг» понял, что конец жизни неминуемо близок. К этому тоже относятся по-разному: кто-то считает, что уже все равно, машет на все рукой и, по глубокому замечанию Льюиса, еще при жизни погружается в ад. Кто-то осознает, что необходимо покаяться, достойно подготовиться к кончине. Успеть бы… А некоторые просто хотят «еще пожить». Окуджава в одной из поздних песен обращается к смерти: погоди… Может, и погодит, а может, и нет.

Давно замечено, что ложь врага рода человеческого отличается от беспардонного вранья, например, Хлестакова, который мало кого в состоянии обмануть, тем, что она (ложь) искусно переплетена с правдой. Слова Воланда о том, что дело не в том, что человек смертен, а в том, что иногда он внезапно смертен, потому и звучат так убийственно, что это правда… И древняя христианская мудрость сохраняет всю свою повседневную (можно даже сказать, ежеминутную) значимость: жить нужно так, как будто завтра — конец света и Страшный суд, то есть постоянно быть в готовности предстать перед Господом, а работать — так, как будто впереди вечность, а следовательно, никаких оснований для спешки нет, то есть тщательно доделывать все до конца — и как можно лучше.

Да, действительно получается, что необратимость и непредсказуемость времени могут сыграть с человеком страшноватую шутку, на которые вообще мастер тот, кого мы называем лукавым. Но это еще не вся правда о лукавых днях. В значительной степени дни лукавы оттого, что необратимость и конечность времени в падшем мире таят в себе почву для опасения: не успеешь, пропустишь, чего-то лишишься… И в этом — страшная ловушка: соблазн попытаться «ухватить свое» не там, где следует. Подробностей можно не приводить, их легко представит себе любой: погоня за славой, богатством, удовольствиями, столь распространенная ныне погоня за здоровьем, доводящая людей до полного умоисступления и потери сил. Эта спешка абсолютно безрадостна, потому что уж таков потребитель: он пытается дотянуться до всего, что может схватить, и затем скорбит о том, что до чего-то дотянуться не может. Но дни лукавы, и история человечества кишмя кишит страшными примерами того, к каким крушениям приводит эта погоня. Эти крушения часто напоминают аварии на автогонках, — и этим тоже ведает лукавый. Когда мы молимся об избавлении нас от него, зачастую имеются в виду какие-нибудь оккультные явления в стиле компьютерных кинотрюков. А ведь лукавство дней — оно, можно сказать, повседневно рядом и оттого еще более опасно.

Ахматова писала о том, что ужасы войн (их можно избежать) и чумы (ее можно искоренить, как искоренили оспу) бледнеют перед ужасом бега времени, и утверждала, что от этого ужаса нас никто не избавит, в чем была не совсем права, но об этом ниже. И она же в дневниковых записях пишет о том, что человечество может погибнуть от скорости: все больше авиа- и автокатастроф (можно добавить, что все больше смертей от инфарктов и инсультов, часто вызываемых перенапряжением жизненной погони), но это почему-то никого не заставляет задуматься. Именно в этом роковом ускорении жизни она усматривала ростки гибели человечества. Я знала человека, всецело захваченного своими жизненными планами и всегда бешено спешившего. Гнал машину, врезался в другую. Погибла жена, сам тяжело пострадал. Подлечился — и снова врезался, на этот раз насмерть. А ведь неглупый был человек и пост занимал немалый. Уже давно было проведено исследование, показавшее, что в больших городах на первом месте среди причин инфаркта — погоня за вот-вот уйдущим автобусом… Простая, наглядная, бытовая, а потому особенно страшная символика.

Все это так, — могут мне возразить, — но мы-то другие, мы христиане, а не то что иные прочие! Однако святой Апостол и пишет о днях лукавых не для тех, кто целиком захвачен суетой, а для тех, кому просиял свет Христов и кто, говоря современным языком, сделал свой выбор. И это предупреждение адресовано именно им. То есть нам. Это нам следует рассмотреть возможности преодоления лукавства дней, убедиться, что на путях мира сего их нет, и обратиться к миру духовному.

Когда мы говорим, что мы-де не такие, как остальные, то всегда имеем в виду, что мы лучше. Так чем же мы лучше? В чем наши «привилегии»? Ведь не сектанты же мы, считающие себя уже спасенными. На самом деле у нас есть всего одна привилегия — но величайшая, решающая, ослепительно прекрасная, и она состоит в том, что нам дарована возможность каяться и вместе с этим — благодатная помощь Божия в борьбе с грехом. И со временем тоже, хотя нас не освобождали здесь и сейчас от его необратимого бега в параметрах мира вещественного, как и от смертности телесной. Все совсем по-другому.


Можно даже ясно увидеть ту, условно говоря, точку, от которой отсчитывается дар преодоления если не времени вообще, то лукавства дней. И эта точка — опять-таки во времени: это Рождество, располагающееся в нашем календаре неподалеку от Нового года, но носящее принципиально иной временной характер. Рождество — это приход в мир воплотившегося Бога, что знаменует начало преодоления скорбей падшего человечества: победу над смертью и открытые врата Царства Небесного, куда может последовать любой из тех, кто верит в Сына Божия и верен Ему. А там, как нам уже известно, времени не будет.

Примем во внимание, что Рождество, как и всякий церковный праздник, — это не точка во времени, обозначающая наложение двух календарей, церковного и гражданского, а место пересечения двух систем отсчета времени. И не в том дело, что здесь наблюдается различие «стилей», а в том, что церковный год в некотором смысле не линеен, потому что недаром называется богослужебным кругом. И если я по какой-то досадной причине не смог быть в храме на любимый праздник — Бог даст, в следующем году смогу. Таким образом отчасти снимается необратимость времени. Год за годом мы не просто отмечаем, а переживаем вехи истории спасения, год за годом увеличивается, углубляется, обретает перспективы наш духовный опыт. Год за годом церковный корабль движется к вечности — и мы с ним. Если мы с ним.

Преподобный Зосима Верховский, опытнейший подвижник и старец-душепопечитель, сказал слова, смысл которых так просто не постигнешь, к ним нужно привыкать, в них нужно долго вдумываться: «Душа и время — одно». Да, милость Божия такова, что преображает лукавые дни, делает их условием возрастания души. Поэтому люди благочестивые не могут терять времени даром: как можно уставиться в телевизор, где бесконечно тянутся бессодержательные диалоги сериала (его бедноватый сюжет вполне можно было бы уложить минут в двадцать экранного времени, остальное — уловка, лукавство), когда при этом буквально чувствуешь, как из души вытекает ее благое наполнение? Как можно годами ходить в гости, заранее зная, кто будет (а будут те, кого год не видел и легко мог бы не видеть еще год), что будет на столе, кто о чем будет говорить?.. С точки зрения времени эти нудные гостевания — просто какой-то дурной сон, из которого никак не вырваться, а уж с точки зрения вечности… и говорить не о чем. Конечно, это не относится к посещению тех, кого мы искренне любим, с кем ведем задушевные разговоры, — но много ли таких случаев?

А Господь по великой Своей милости может даже изгладить последствия наших греховных поступков, то есть сделать их как бы не бывшими. Но такая великая милость Божия будет соразмерна не нашим заслугам (увы нам! какие уж там заслуги!), а искренности и силе нашего покаяния. Да и то, думается, речь здесь должна идти не о физике времени, а о духовных процессах. И даже при самом искреннем и глубоком покаянии без соработничества человека с Богом дело не обходится, и когда Господь ограждает нас от нашего греховного прошлого — это отнюдь не механический процесс.

Покаявшись и приняв Святые Дары, мы соединяемся с Господом — но кто может сказать, на сколько часов? минут? секунд, наконец? Ведь время идет, и дни лукавы, то есть время исполнено соблазна. Поэтому-то Апостол призывает к осмотрительности и мудрости. Поэтому-то и не следует ничего предпринимать без молитвы и рассуждения. Все мы знаем, насколько это на самом деле трудно — и как легко непроизвольно сорваться с избранного пути осмотрительности — и тем не менее возможность пребывать с Господом нам дана. И можно утверждать, что по милости Божией преодоление лукавства дней — в руках человеческих.

И лишние слова (а слова злобы и осуждения — лишние по определению) тоже, по сути, относятся к соблазну времени, их тоже не вернуть. А легко ли всегда руководствоваться неисчерпаемой мудростью святого апостола Иакова: всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев (Иак 1:19)? Вопрос риторический, но давайте еще раз убедимся (и удивимся), насколько мудро Апостолы — на этот раз Брат Господень — учат нас управлять временем, точнее — темпом своей жизни! Это еще один пример того, что бремя времени следует принимать со смирением, поскольку тяжесть его облегчается благодатью.

Правильно ли мы принимаем этот бесценный дар — благодатную способность использовать бег времени себе во спасение? Да не очень. В свое время митрополит Сурожский Антоний говорил, что мы живем, как черновик пишем, в надежде «когда-нибудь в удобное время» переписать его начисто***. Но удобного времени не будет. Сделанное сделано, и только Бог в силах отпускать нам грехи — если мы просим так, как подобает. Но если бы просили так, то не было бы бесчисленных пособий к исповеди, в разной степени удачных, не мыкались бы в толпе ожидающих исповеди несчастные фигуры, бормочущие: «А что говорить-то?».

Но это еще не все горе в нашем небрежном отношении к времени; представляется, что хуже того — глубокая убежденность в том, что я-де что-то сделал не так, я же и исправлю. А ведь и древние греки понимали природу времени (и опасались ее) настолько, что не только сделали бога времени пожирателем собственных детей, но и говорили: «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку», потому что вода течет, и река, строго говоря, будет уже другой. И если уж такое простое действие практически неповторимо, то что же сказать о более сложных!

Со временем происходит то же, что и с другими вещами в падшем мире: Господь по благодати дает нам силу и власть выводить время из сферы действия лукавого. И тогда каждое мгновение драгоценно, потому что таит в себе возможность приближения ко Христу. Один священник на отпевании сказал: «Мы были свидетелями возрастания души до последней секунды». Вот это возрастание души и есть то, что дарит нам благодатно преображенное время.

И если подумать, то понятно, почему Апостол призывает дорожить временем: это явление падшего мира — но и мира спасенного; спасительный подвиг Господа нашего позволяет нам видеть ростки спасения буквально повсюду. В мире падшем время — это одно из его проклятий, в мире спасенном — один из драгоценных даров Божиих, данных нам нашего ради спасения.

* Бежит необратимое время. Гораций.

** Тертуллиан — раннехристианский богослов, автор 40 трактатов, посвященных отношению христиан к язычеству, вопросам христианской морали и опровержению ересей. Первый выразил концепцию Троицы. Родился в семье проконсульского центуриона в Карфагене. Перешел в христианство и около 200 г. был рукоположен в пресвитеры, однако примерно через 10 лет ушел к сектантам-монтанистам. — Ред.

*** Удивительно, но то же самое писал Сергей Довлатов, многократно называвший себя неверующим.

«Дни лукавы…»

России везёт на постные периоды, когда случаются либо волнения, либо революции.
Ровно год назад в эти же декабрьские дни было волнение на Манежной площади. Успенским постом 1991 года случилась «Преображенская революция». В самый разгар Великого поста 1917-го, в Крестопоклонную седмицу, разразилась Февральская революция. Самим православным тут ничего не остается, как в очередной раз стать, так сказать, на своем собственном посту… А дальше что? Однозначного ответа нет. Но слова апостола Павла из завтрашнего литургического чтения как нельзя точно подходят под текущий момент. Приведу их на основе общеупотребительного Синодального текста с небольшой правкой, учитывая и другие варианты перевода:
Вы были некогда тьма, а теперь — свет в Господе: поступайте, как чада света,
потому что плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине.
Испытывайте, что благоугодно Богу,
и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но скорее обличайте.
Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить.
Все же обнаруживаемое делается явным от света, ибо все, делающееся явным, свет есть.
Посему сказано:
Спящий, проснись!
Восстань из мёртвых –
И тебя осияет Христос!
Итак, смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые,
дорожа временем, потому что дни лукавы.
Итак, не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия.
(Ефесянам 5, 7-17)
Один из французских переводов (Traduction oecuménique de la Bible) особенно выразительно передает слова древнего гимна, цитируемого апостолом Павлом (кто хоть немного читает, поймет и оценит):
Eveille-toi, toi qui dors,
lève-toi d’entre les morts,
et sur toi le Christ resplendira
Проблема нашей России, действительно, в продолжительной массовой спячке – это как бы привычное уже состояние одной шестой части планеты. Мы готовы объединяться и быть солидарными только в критических ситуациях, когда совсем прижмет. А когда отпустит, одни снова расходятся по углам спать, а другие занимаются междуусобными разборками. Кто православнее, к примеру, или кто демократичнее и т.д. Ну а в этой всеобщей атомизированности и разобщенности российского социума власть всегда будет делать то, что ей выгодно. Любая власть, независимо от ее идеологической приверженности. Притом, иллюзии по поводу того, что власть что-то должна сама делать для народа, а не народ призван эту власть постоянно контролировать, еще довольно сильны среди россиян. Что ж – солидарности и взаимовыручке придется еще долго учиться, из поколение в поколение. Народиться одному новому поколению – мало, поскольку по воспитанию дети так или иначе подсознательно могут воспроизводить прежде всего модель поведения только лишь своих родителей, не более. Вспомним, к примеру, Францию, которую лихорадило от революций большую часть всего XIX века, притом с интервалами приблизительно в 20-летний срок: 1830, 1848 и 1871 годы… Прежде чем в этой стране, да и во многих других, с ней сопредельных, установился определенный устойчивый общественный союз. Которого в России пока не наблюдается, ибо страна расколота. Расколота и господствующая Церковь. Кто, как не сами христиане, мог бы подать пример всем остальным «в единстве духа в союзе мира» (Еф. 4, 3)? Увы, пока не можем. Учиться этому, стремиться обнаружить, открыть и закрепить это единство друг с другом при разности жизненного опыта, политических, культурных и прочих предпочтений, – главная задача всех россиян без исключения, и русских прежде всего. Не сможем закрепить это единство – исчезнем как нация с лица Земли, рассеемся по миру или ассимилируемся с более сильными и энергичными народами. Китай с востока, Кавказ с юга постепенно заполнят российскую территорию.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *