Игнатий брянчанинов жизнеописание

Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского

Аннотация

Предисловие издателей

От редакции

Вступление

Глава I Глава II Глава III Глава IV Глава V Глава VI Глава VII Глава VIII Глава IX Глава Х Глава XI Глава XII Глава XIII Глава XIV Глава XV Глава XVI Глава XVII

Аннотация

Перед Вами книга, которая волею человеков почти полтора века пролежала под спудом. Но не в силах человеков что-либо делать без участия воли Божией. Книга содержит полный текст рукописи жития святителя Игнатия (Брянчанинова), епископа Кавказского и Черноморского, составленного его близкими учениками. Жизнеописание святителя было издано в I томе его творений в настолько сокращенном и отредактированном цензурой виде, что настоящее издание – книга совершенно другая. Ныне волей Божией мы получили возможность, прочитав полностью это глубоко назидательное повествование, открыть для себя многие ранее неизвестные черты жизни и духовного облика святителя Игнатия.

Предисловие издателей

Перед Вами книга, которая волею человеков почти полтора века пролежала под спудом. Но не в силах человеков что-либо делать без участия воли Божией. Потому ныне, во время благопотребное, непостижимыми судьбами Господними доселе сокровенная книга является на свет.

Книга содержит полный текст рукописи жития святителя Игнатия (Брянчанинова), епископа Кавказского и Черноморского, составленного его близкими учениками. Жизнеописание святителя было издано в I томе его творений в настолько сокращенном и отредактированном цензурой виде, что настоящее издание – книга совершенно другая. Ныне волей Божией мы получили возможность, прочитав полностью это глубоко назидательное повествование, открыть для себя многие ранее неизвестные черты жизни и духовного облика святителя Игнатия.

Человеческая цензура на основании лжеименного разума сократила все то, что не могла вместить. Это хорошо становится видно при сравнении того, что было в житии изначально и что осталось. Были сокращены даже некоторые эпизоды детских лет святителя, не говоря уже о непростых моментах его взаимоотношений с оптинскими старцами и некоторыми известными иерархами, например, святителем Московским Филаретом (Дроздовым). Деятельность же епископа Игнатия на Кавказской кафедре настолько не вмещалась в понятия цензоров, что эти назидательнейшие в духовном и историческом отношении главы были выброшены целиком.

Личность святителя Игнатия оказалась настолько неординарной, что никак не могла вписаться в современную ему эпоху. Проще оказалось сократить все самое яркое в его характере, вычеркнуть из жития все то, что не соответствовало понятиям «человеков в футлярах», заботившихся о том, «как бы чего не вышло» (А. П. Чехов). Таким образом, изданное житие оказалось сокращенным по сравнению с рукописью в несколько раз! На бумаге остался выхолощенный, лубочный образ святителя. Но даже там, где осталось лишь «дозволенное цензурой», образ святителя удивляет, поражает, покоряет всякого, соприкоснувшегося с ним, как покоряет и само его слово.

Святитель Игнатий не был воспитан в семинарской бурсе в духе мертвящей схоластики, как он сам говорит о себе: «Об епархии думать мне невозможно… по отдельному совершенно характеру от всех архиереев. Они – воспитанники Академий, а я – воспитанник монастыря, следовательно, персона решительно отсталая, нисколько не подходящая к целому составу».1 Слово святителя – его живой опыт. Это крестное слово реет как победоносное знамя на поле битвы со страстями, собирая под своей живоносной сенью сонмы ищущих спасения. Это живое слово острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные (Евр. 4; 12). Его не вмещают, не могут вместить сыны века сего.

В XIX веке тщательно цензурировались, вымарывались, подчищались даже тексты святых отцов Православной Церкви, которые писались много веков назад. Везде выискивалась крамола. Из переписки святителя Игнатия с Оптинскими старцами2 известно, сколько трудов нужно было положить, чтобы какой-либо перевод святоотеческой книги или житие подвижника благочестия увидели свет, хотя бы и в сильно отцензурированном и сокращенном виде. Годами рукопись передавалась от инстанции к инстанции, от одного бюрократа к другому. Везде боялись взять на себя ответственность за публикацию. Рукописи пылились годами, многое пропало безвозвратно.

Святитель Игнатий пишет о книге писем Георгия, Затворника Задонского, которую предполагалось представить на конференцию Академии на получение Демидовской премии: «Если же Вам угодно знать мое мнение о том, может ли книга писем святого Затворника получить премию, то Вам говорю мое мнение: не может, имея значительное достоинство духовное и не имея плотского, ибо письма произнесены благодатию, не имея благоустройства человеческого слова. Слово же благодатное не может быть познано плотским человеком, который зрит только на внешность слова, и если сие внешнее слово не имеет внешнего устройства, то он всему ругается: юродство бо ему есть».3

Многие книги были изданы только благодаря вмешательству самого святителя Игнатия и других просвещенных иерархов, которые понимали значение святоотеческого слова. Святые отцы издавались вопреки цензуре, с невероятными трудностями. Творения самого свт. Игнатия были запрещены к изданию (см. настоящее издание, с. 166).

С тех пор минуло много лет. Тяжкие очистительные бури пронеслись над нашим Отечеством. Ныне мы живем совсем в другой стране. Но, как писал святитель Игнатий, «Будущее России – в руках Божественного Промысла. . России предназначено огромное значение».4 Сегодняшняя Россия отличается очень во многом, почти во всем, от России времен святителя Игнатия. Многое ушло безвозвратно. Многое, но не все. Не надо предаваться печали о той «России, которую мы потеряли». В огненных испытаниях приобретено большее. Прежде всего, сонмы новомучеников и исповедников Российских – тысячи тысяч новых святых молитвенников за Русь. За ними придут другие. Возможно, среди них будут те, кто сегодня самоотверженно возрождает святые храмы, восстанавливает обители. Прежняя Святая Русь, сегодняшняя и будущая Россия скованы, как звенья единой неразрывной златой цепи, сонмами святых. Нас и наших предков объединяют прежде всего духовные идеалы. И пока это будут идеалы Евангелия и Православия, мы останемся тем же русским народом, не столько теряющим в испытаниях и оскудевающим, сколько приобретающим и обогащающимся.

Одно из прекраснейших звеньев этой златой цепи русской святости – святитель Игнатий Ставропольский. Этот святой – величайший дар Божий России и Русской Церкви, в особенности же – российскому монашеству. Он не был понят и по достоинству оценен современниками. Время же, этот лучший судья, показало величие святителя, его мудрость, прозорливость, дар глубочайшего пророчества, простиравшегося вперед на многие века. Значение личности и письменных творений святителя Игнатия раскрывается не сразу, постепенно понимается его потомками. Вероятно, и ныне святитель еще не раскрыт и не понят до конца.

Некогда один из современников святителя Василия Великого сказал: «Если где-то встретишь изречение святого Василия и тебе будет негде его записать, запиши на своей одежде». С полным правом то же можно сказать о святителе Игнатии. Не будет никакого преувеличения, если мы назовем его Василием Великим нашего времени. После святителя Игнатия не было в нашей Церкви ни одного святого, который оказал бы такое влияние на судьбы монашества, Церкви, Православия, а значит и России в целом, т. к. Россия – это прежде всего ее Церковь.

Книги святителя Игнатия – это не только духовные, аскетические писания. Святитель – величайший художник слова, соединивший в себе лучшие черты великой русской литературы, блестящее светское образование и святость жизни, доставившую ему обширнейшие духовные познания. Слову святителя Игнатия присуща тонкая высокая поэзия. Одновременно он аскет, художник и философ. Ныне в возрождающейся России книги святителя Игнатия занимают достойное место в лучших библиотеках страны. Придет время, и они будут изучаться в учебных заведениях наряду с произведениями великих русских классиков.

В предлагаемом ныне благочестивому читателю житии святителя Игнатия (Брянчанинова), составленном ближайшими его учениками и сподвижниками, раскрываются сокровенные черты личности великого святителя, становятся явными прежде неизвестные факты его жизни. Надеемся, что святитель сделается ближе для его многочисленных почитателей, а для тех, кто знает его поверхностно или совсем не знает, благодаря этой книге произойдет первая встреча со святым, и читателю откроется богатый, неведомый доселе мир его творений. В любом случае книга никого не оставит равнодушным.

Просим читателей помолиться за тех людей, которые сохранили для нас эту рукопись, сделали возможным ее издание: прежде всего за директора Российской национальной библиотеки Владимира Николаевича Зайцева, зав. Рукописным отделом Людмилу Игоревну Бучину и библиографов Татьяну Николаевну Семенову и Юлию Робертовну Редькину, подготовивших текст к изданию.

От редакции

Рукопись «Жизнеописание епископа Игнатия Брянчанинова» хранится в фондах Российской национальной библиотеки (С. – Петербург) в собрании отдельных поступлений (РО РНБ. Ф. 1000, оп. 2, №531). Она поступила в РНБ в 1924 году из библиотеки Центрального района.5 Написана писарской рукой, в переплете, объем рукописи – 451 лист, включает в себя: вступление, 17 глав текста и приложения.

Этот обширный труд совпадает в основной канве повествования с известным «Жизнеописанием епископа Игнатия Брянчанинова, составленным его ближайшими учениками». Впервые оно вышло в Петербурге в 1881 году6 и неоднократно переиздавалось в составе 1-го тома собрания сочинений. Рукопись содержит много дополнительных материалов, не вошедших в опубликованный ранее вариант. Частично материалы эти были исключены, по-видимому, по цензурным соображениям (это касается взаимоотношений святителя с высшим обществом, духовными властями и проч.). Они раскрывают тот путь внутреннего мученичества, которым шел подвижник. Другие были опущены, возможно, ради сохранения непрерывности рассказа (это относится к сочинениям самого святителя, включенным в канву его жизнеописания). Еще часть материалов была собрана после публикации первого варианта жизнеописания. Сегодня у нас есть возможность ознакомить вас с полным текстом рукописи, существенной, отличительной чертой которой является наличие в ней большого числа творений самого епископа Игнатия (помещенных полностью или в отрывках). В них отражается внутренняя жизнь автора, его духовная «автобиография», запечатленная глаголами неизреченной глубины и красоты.

Среди них: Рапорт высокопреосвященному митрополиту Серафиму о Валаамском монастыре (1838 г.) (известен под названием «Описание Валаамского монастыря и смут, бывших в нем»); Благополучный день (по случаю служения молебна архимандритом Игнатием в Ново-Сергиевском дворце вел. кн. Марии Николаевны 15 июня 1848 г.); Речь при отпевании капитана флота И-го ранга К. Г. Попандопуло (4 марта 1858 г.); Записка о чудотворной иконе Иверской Божией Матери в моздокской Успенской церкви (1 янв. 1860 г.), многочисленные предложения, резолюции, рапорты, деловые письма и другие материалы, относящиеся к наименее освещенному в печати периоду жизни в сане епископа Кавказского и Черноморского (1858–1861 гг.) и раскрывающие православно-церковный взгляд святителя на важные вопросы духовной и общественной жизни.

Рукопись не имеет авторской подписи, но в процессе работы над подготовкой текста к печати сложилось несомненное убеждение, что главным ее автором является родной брат святителя Петр Александрович Брянчанинов (в монашестве Павел). Это подтверждается воспоминаниями племянницы братьев Брянчаниновых А. Купреяновой, которая упоминает о жизнеописании святителя, «составленном Петром Александровичем» (Богосл. вестн. 1914. № 6. Июнь. С. 265). Обильно цитируются в рукописи неизданные «Записки» присного друга святителя Игнатия схимонаха Михаила (Чихачева), скончавшегося в 1873 году, задолго до завершения работы над книгой. Известно, что «Жизнеописание», вышедшее в 1881 году, составлено под редакцией и при непосредственном участии ученика святителя, сменившего его на посту настоятеля Сергиевой пустыни, архимандрита Игнатия Малышева7.

Принимал участие в составлении жизнеописания и архимандрит Апполос, духовный сын святителя Игнатия, с 1841 г. – наместник Троице-Сергиевой пустыни, с 1846 г. – строитель Старо-Ладожского Николаевского монастыря, «образцовый монах нашего времени», по слову самого епископа. Сохранилось письмо схимонаха Михаила к о. Аполлосу от 6 апреля 1866 г., где о. Михаил пишет: «Петр Александрович Брянчанинов был здесь (т. е. в Троице-Сергиевой пустыни – ред.), взял Ваше описание жизни преосвященного. Может быть, мы из всего, говорит, составим нечто полное…»8. Из этого письма мы узнаем, что желание Петра Александровича составить жизнеописание возникло еще при жизни владыки. Рассказ о последнем периоде содержит воспоминания многих учеников, живших со святителем на Бабайках. Петр Александрович Брянчанинов в 1870-е годы обращался с просьбой написать биографию брата к известному духовному сочинителю и составителю акафистов Андрею Федоровичу Ковалевскому9. Хотя тогда тот отказался, но мог впоследствии принять участие в редактировании, т. к. был весьма близок святителю в последние годы жизни.

Исследователь О. Шафранова автором жизнеописания предполагает П. П. Яковлева – старинного знакомого святителя Игнатия, делопроизводителя Троице-Сергиевой пустыни (см. примеч. № 48). Эта версия представляется не вполне обоснованной. Хотя П. П. Яковлев мог принимать участие в собирании и обработке материалов, но вряд ли именно ему, как светскому лицу, более занимавшемуся внешними делами, принадлежит описание внутренней жизни подвижника. Таким образом, жизнеописание, основанное на личных воспоминаниях, стало результатом совместного труда и любви многих духовно преданных святителю Игнатию людей, прежде всего его созданием мы обязаны П. А. Бранчанинову.

Сохранив последовательность текстов и полный объем рукописи (за исключением приложений), редакторы стремились приблизить пунктуацию и орфографию к нормам современного русского языка. Написания строчных и прописных букв большей частью унифицированы. Указания на источники текстов Священного Писания и святых отцов принадлежат самому святителю Игнатию. Цитаты из его произведений и ссылки на тексты его сочинений даются по изданию: Святитель Игнатий Брянчанинов: В 7 т. «Моск. Дон. монастырь. М., 1993; цитаты из писем – по изданию: Собрание писем святителя Игнатия Брянчанинова, епископа Кавказского и Черноморского/Сост. игум. Марк (Лозинский). М.; СПб., 1995. Книга снабжена краткими примечаниями, касающимися лиц, духовно близких владыке, или мест, связанных с его жизнью, а также именным указателем. Краткое содержание глав введено издательством.

В конце текста рукописи следуют приложения (лл. 439451). Они написаны рукой другого переписчика и не помещены в данное издание «Жизнеописания», т. к. не являются его неотъемлемой частью, кроме того, все они неоднократно переиздавались:

1. Письмо преосвященного Феофана, бывшего епископа Владимирского и Суздальского к преосвященному Игнатию и ответ последнего на вопросы Феофана: чем убедился преосвященный Игнатий в истинности учения, излагаемого в его сочинениях, о вещественности сотворенных существ невидимого мира и почему он называет человеческую душу эфирной? (Собрание писем. 1995. С. 66–68, 842–843).

2. Отношение христианина к страстям его – статья, не вошедшая в первое издание сочинений святителя Игнатия (СПб.,1865–1867), во всех последующих изданиях включена в 1-й том (СПб., 1886; 1905; М., 1993; 1996; 1998).

3. Воспоминание о Бородинском монастыре – (Игнатий (Брянчанинов). Странник. М.; СПб., 1998. С. 273–276 и др. изд.: см. примеч. № 83).

Едва выйдя в свет, первый вариант жизнеописания сразу привлек внимание читателей. Журнал «Странник» поместил на своих страницах рецензию: “.Перед нами живой и сияющий лик подвижника, недавно умершего, жизнь и учение которого неопровержимо доказывают, что «иночество русское» еще не вымерло». Заканчивается она словами: «И счастлив тот народ, у которого есть такие люди, – неведомы они миру, но их строго подвижническая жизнь, их пламенная святая вера в Верховную Правду и Высшее благо. открывают путь к их уединению.»10.

Игумения Усть-Медведицкого монастыря Арсения писала П. А. Брянчанинову: «Жизнеописание владыки нашего я получила и читала. Читала с большим удовольствием, с душевным утешением и назиданием. Дороги слова самого владыки, его собственное свидетельство о себе. Сказать о нем слово может только тот, кто возвысился до понимания всех его деяний… По-моему, очень довольно сказано и для настоящих, и для будущих почитателей и учеников владыки. Пусть бы еще и еще печаталось это издание.»11.

И сегодня, когда святитель Игнатий Брянчанинов признан одним из лучших, если не самым лучшим, аскетическим писателем последнего времени, когда он прославлен в лике святых Русской Православной Церкви, Российская национальная библиотека и Издательство имени святителя Игнатия Ставропольского рады предложить вам новый, более полный вариант его жития. Рукопись публикуется впервые.

Вступление

Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их.

(Евр. 13; 7)

Истекло 12 лет со дня мирной кончины приснопамятного святителя-инока Церкви Русской XIX века преосвященного епископа Игнатия Брянчанинова12. Близко еще время его к нам, живы еще многие его современники, спостники, ученики, а между тем светлая личность святопочившего святителя Божия высоко уже стоит над нами, светло светит нам светом христианских его добродетелей, подвигами строго-иноческого его жития и аскетическими его писаниями. Краса иночества нашего века, святитель является деятельным учителем иноков и не только в писаниях своих, но и во всей жизни своей представляет дивную картину самоотвержения, близкого к исповедничеству, борьбы человека со страстями, скорбями, болезнями; картину жизни, которая при помощи и действии обильной благодати Божией увенчалась победой, привлекла к подвижнику многие редкие дары Св. Духа.

С благоговением следя за этим многострадальным и многоскорбным шествием подвижника к преуспеянию духовному и ясно созерцая при этом особое водительство Промысла Божия во всей его жизни, невольно ощущаешь живое познание веры в отеческое попечение о нас Бога, Творца и Спасителя нашего, и проникаешься желанием подражать по мере сил этому современному нам образцу совершенства христианского. В настоящее время мы решились предложить возможно полное собрание данных13, совокупность которых самим поведанием их может дать возможно верное понятие о духовно-нравственной стороне и о всежизненном характере деятельности в Бозе почившего преосвященного Игнатия.

При составлении этого жизнеописания мы пользовались: а) записками родного брата его Петра Александровича Брянчанинова14, глубоко преданного ему в отношении духовном, разделявшего с ним уединение последних лет жизни его на покое в Николо-Бабаевском монастыре15 и пользовавшегося полным доверием и любовью блаженного святителя; б) записками сподвижника и духовного друга его от ранних лет юности и до глубокой старости, Сергиевской пустыни схимонаха Михаила Чихачева16, с которым он начал свой подвиг иноческий и вместе с ним проходил его до самого епископства, – друга, перед которым святитель не таил многих дивных событий своей жизни; в) оставшимися по смерти епископа рукописными данными и, наконец, главное: г) собственными повествованиями святопочившего о своих немощах, борениях, скорбях, чувствах и благодатных ощущениях, которые изложены им в его творениях. Все сочинения вообще, а духовно-нравственные преимущественно обладают тем свойством, что в них вполне точно выражается внутренняя жизнь их авторов.

Таким образом, сочинения дают обильный материал биографу для начертания характеристики лица, этой существенной части жизнеописания; но чтобы в возможно верных чертах изобразить жизнь преосвященного Игнатия, надлежит самому изучить иноческую жизнь, как изучал ее он, и собственным опытом приблизиться к его духовно-опытным познаниям. Изучение же здесь так мало доступно, опыты столь исключительны, что всего менее зависят от собственных усилий и воли человека. Кто Промыслом Божиим поставлен на подобную дорогу и отчасти введен в горнило подобных испытаний, лишь тот может знать всю особенность таких опытов и с этой стороны правильнее оценить деятельность представителя их.

Жизнеописания особенно замечательных или передовых людей отличаются тем признаком, что в них преимущественно выказывается какая-нибудь одна сторона, с которой деятельность этих лиц особенно проявляется, которая отличает их резкими, характеристическими чертами и сосредоточивает на себе все внимание. Это как бы лицевая сторона всей их деятельности, скрывающая за собой все прочие. В жизнеописаниях таких личностей необходимо схватывать этот признак и проводить его вполне от начала до конца жизнеописания – тогда оно будет иметь надлежащую выдержку. В этом отношении жизнь преосвященного Игнатия имеет особенное преимущество: она представляет такую отличительную сторону, которая совершенно выделяет его личность из ряда прочих современных ему духовных деятелей. Такую сторону его жизни составляет полное самоотвержение ради точного исполнения Евангельских заповедей в потаенном иноческом духовном подвиге, послужившем предметом нового аскетически-богословского учения в нашей духовной литературе – учения о внутреннем совершенствовании человека в быту монашеском и отношениях его к другим духовным существам, влияющим на него как по внутреннему человеку, так и с внешней, или физической, стороны! Вот та особенность, которая отличает преосвященного Игнатия в ряду прочих духовных писателей нашего времени, особенность резкая, однако не всеми точно усматриваемая и верно различаемая.

>Православная электронная библиотека

Главная / Все авторы

святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский

27 октября 1857 г. святой Игнатий был хиротонисан во епископа Кавказского и Черноморского. В следующем году Владыка прибыл в Ставрополь. где ему предстояли новые большие труды, но постигшая его тяжелая болезнь, оспа, воспрепятствовала им. Преосвященный решил проситься на покой и в 1861 г. поселился в Николо-Бабаевском монастыре. Здесь, свободный от служебных обязанностей, все свое время до конца жизни (30 апреля 1867) он отдал работе над духовными сочинениями.

Епископ Игнатий (в миру — Дмитрий Александрович Брянчанинов; 5 (17) февраля 1807 — 30 апреля (11 мая) 1867) — епископ Православной Российской Церкви. Богослов, ученый и проповедник.

Святитель Игнатий (в миру Дмитрий Александрович Брянчанинов) родился 6 февраля 1807 г. в родовом имении отца, селе Покровском Вологодской губернии. Мать родила Дмитрия после продолжительного бесплодия, по горячей молитве и путешествии по окрестным святым местам. Детство мальчик провел в уединении сельской жизни; с ранних лет безотчетно влекся он к жизни иноческой. С возрастом его религиозное настроение обнаруживалось все заметнее: оно проявлялось в особенной расположенности к молитве и чтению духовных книг.

Учился Дмитрий превосходно и до самого выхода из училища оставался первым учеником в своем классе. Его способности были самые разносторонние — не только в науках, но и в рисовании, и музыке. Родственные связи ввели его в дом президента Академии художеств А. Н. Оленина; здесь, на литературных вечерах он сделался любимым чтецом и вскоре познакомился с А. Пушкиным, К. Батюшковым, Н. Гнедичем, И. Крыловым. Но в шуме и суете столичной жизни Дмитрий не изменял своим душевным стремлениям. В поисках «вечной собственности для вечного человека» он постепенно пришел к малоутешительному выводу: значение науки ограничивается земными потребностями человека и пределами его жизни.

Столь же ревностно, как занимался наукой, принимается Дмитрий за изучение древней и новой философии, пытаясь успокоить свое духовное томление, но и на этот раз не находит решения главнейшего вопроса об Истине и смысле жизни. Изучение Священного Писания было следующей ступенью, и оно убедило его в том, что, предоставленное произвольному толкованию отдельного человека, Писание не может быть достаточным критерием истинной веры и прельщает лжеучениями. И тогда Дмитрий обратился к изучению Православной веры по писаниям святых отцов, святость которых, как и чудное и величественное согласие, стали для него ручательством их верности.

Дмитрий Брянчанинов посещает богослужения в Александро-Невской лавре и там находит истинных наставников, понимающих его духовные нужды. Окончательный переворот в жизни произвело знакомство со старцем Леонидом (впоследствии оптинский иеромонах Лев). Дмитрий Брянчанинов оставляет блеск и богатство аристократической жизни и, вызывая глубочайшее недоумение «света» и недовольство своих родителей, в 1827 г. уходит в отставку. Пробыв послушником в нескольких монастырях, он принимает иноческий постриг с именем Игнатий в уединенном Глушицком Дионисиевом монастыре.

В январе 1832 г. иеромонах Игнатий был назначен строителем Пельшемского Лопотова монастыря в Вологодской губернии, а в 1833 г. возведен в сан игумена этого монастыря. Вскоре император Николай I вызывает Игнатия в Петербург; по Высочайшей рекомендации и по распоряжению Священного Синода его рукополагают в архимандрита и назначают настоятелем Сергиевой пустыни.

Прожив в Сергиевой пустыни 24 года, архимандрит Игнатий привел ее в цветущее состояние. 27 октября 1857 г. он был хиротонисан во епископа Кавказского и Черноморского. В следующем году Владыка прибыл в Ставрополь. где ему предстояли новые большие труды, но постигшая его тяжелая болезнь, оспа, воспрепятствовала им. Преосвященный решил проситься на покой и в 1861 г. поселился в Николо-Бабаевском монастыре. Здесь, свободный от служебных обязанностей, все свое время до конца жизни (30 апреля 1867) он отдал работе над духовными сочинениями.

Епископ Игнатий канонизован Поместным Собором Русской Православной Церкви (Троице-Сергиева Лавра, 6-9 июня 1988). Память — 30 апреля по юлианскому календарю.

Его святые мощи покоятся в Свято-Введенском Толгском монастыре Ярославской Епархии. Частица их была принесена в Ставрополь Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II во время первого визита Предстоятеля Русской Православной Церкви на Кавказ в августе 1994 года.

Книги автора:

святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский

Аскетическая проповедь

Произношу это приветствие, возлюбленные братия, по завещанию Господа…

святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский

Аскетические опыты. Том 1

Аще кто мне служит, Мне да последствует , сказал Господь. Каждый христианин,…

святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский

Аскетические опыты. Том 2.

Поет вдохновенный Божественный певец, ударяет в звучные струны.

святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский

Иосиф, Священная повесть, заимствованная из книги Бытия

Чудно приходит к праведникам посреди их бедствий мысль благодарения…

святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский

Лютеранизм

Лютер в одном из писем своих говорит: «Душа совершенно не участвует…

святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский

Отечник

Внимательное чтение этих изречений и повестей навевает на читателя…

святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский

Понятие о ереси и расколе

Ересь — слово греческое (αίρεσις) — значит вообще какое-либо отдельное…

святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский

Правильное состояние духа (смирение, внимание, молитва)

Этот сборник является попыткой донести учение Святой Церкви по одному…

святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский

Приношение современному монашеству

Приближаясь к концу земного странствования, я счел долгом моим составить…

святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский

Слово о смерти

Смерть — великое таинство. Она — рождение человека из земной временной…

Игнатий (Брянчанинов)

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Брянчанинов.

Епископ Игнатий

Епископ Кавказский и Черноморский

27 октября 1857 — 5 августа 1861

Предшественник

Иоанникий (Образцов)

Преемник

Феофилакт (Губин)

Имя при рождении

Дмитрий Александрович Брянчанинов

Рождение

5 (17) февраля 1807
с. Покровское, Грязовецкий уезд, Вологодская губерния

Смерть

30 апреля (12 мая) 1867 (60 лет)
Николо-Бабаевский монастырь, Соль Великая, Костромской уезд, Костромская губерния

Похоронен

  • Толгский монастырь

Династия

Брянчаниновы

Отец

Александр Семёнович Брянчанинов (1784—1875)

Мать

София Афанасьевна Брянчанинова (1786—1832)

Принятие священного сана

20 июля 1831

Принятие монашества

28 июня 1831

Епископская хиротония

27 октября 1857

Канонизирован

6 июня 1988 года на Поместном соборе Русской православной церкви

День памяти

30 апреля

Автограф

Медиафайлы на Викискладе

Епи́скоп Игна́тий (в миру Дми́трий Алекса́ндрович Брянчани́нов; 5 февраля 1807, село Покровское, Грязовецкий уезд, Вологодская губерния — 30 апреля 1867, Николо-Бабаевский монастырь, Костромской уезд, Костромская губерния) — епископ Русской православной церкви. Богослов и проповедник.

Прославлен Русской православной церковью в лике святителей на Поместном соборе 1988 года.

Память — 30 апреля (13 мая).

Биография

Родился 5 (17) февраля 1807 года в селе Покровском Грязовецкого уезда Вологодской губернии (сейчас входит в Юровское муниципальное образование Грязовецкого района Вологодской области); принадлежал к старинной дворянской фамилии Брянчаниновых.

Военная карьера

В 1822 году по настоянию отца Димитрий поступил юнкером в Военное инженерное училище (Санкт-Петербург), которое закончил в 1826 году в чине поручика. В годы учения он познакомился с монахами Валаамского подворья и Александро-Невской лавры. Определяющей в принятом решении была встреча с иеромонахом Леонидом, будущим оптинским старцем:47. Димитрий Александрович направился на службу в Динабургскую крепость, где тяжело заболел и 6 ноября 1827 года получил отставку.

Послушничество

В возрасте двадцати лет он поступил послушником в Александро-Свирский монастырь — под духовное руководство отца Леонида. Спустя год он последовал за своим руководителем вместе с другими его учениками в Площанскую пустынь. Своё духовное состояние в это время Дмитрий Брянчанинов позже отразил в миниатюрах «Древо зимою пред окнами келлии» и «Сад во время зимы». В это время некоторые поступки его учителя стали казаться ему несогласными с учением святых отцов, не все недоумения мог разрешить отец Леонид:60.

Когда в апреле 1829 года отец Леонид с учениками отправился в Оптину пустынь, Димитрий Брянчанинов со своим другом Михалом Чихачёвым направили свой путь через Свенский монастырь к Белобережской пустыни, где встретился с делателем умной молитвы иеросхимонахом Афанасием, учеником преподобного Паисия Величковского. Отсюда они отправились в Оптину пустынь, где пробыли недолго: в конце 1829 года Брянчанинов с другом оказался под кровом родительского дома, в Покровском.

Конец 1830 — начало 1831 года Дмитрий Брянчанинов провёл в Семигородней Успенской пустыни, где написал «Плач инока», о котором его современник писал: «Едва ли кто поверит, что эта книга написана почти несовершеннолетним юношей»:90.

Усадьба Брянчаниновых в селе Покровском

Монашеский постриг

28 июня 1831 года епископом Вологодским Стефаном Брянчанинов был пострижен в монашество с именем Игнатий в честь священномученика Игнатия Богоносца; 5 июля был рукоположён в иеродиакона, а 20 июля — в иеромонаха.

Настоятель монастырей

В самом конце 1831 года был определён настоятелем Пельшемского Лопотова монастыря (на Вологодчине). 28 мая 1833 года был возведён в сан игумена.

В ноябре 1833 года император Николай I поручил игумену Игнатию управление пришедшей в запустение Троице-Сергиевой пустынью под Петербургом (Стрельна), где тот начал страдать от болезни, зависти и клеветы. 1 января 1834 года в Казанском соборе игумен Игнатий был возведён в сан архимандрита, а 1838 году он получил звание благочинного всех монастырей Петербургской епархии. Здесь был образован хор, советы которому давал Михаил Глинка. Весной 1847 года после приступа ревматизма 40-летний архимандрит Игнатий подал прошение об увольнении на покой в Николо-Бабаевский монастырь. Ему был разрешён лишь отпуск на 11 месяцев, который он и провёл в этом монастыре. Здесь он написал несколько очерков. В 1848 году он возвратился в Троице-Сергиеву пустынь.

В 1847 году впервые появились в печати его литературные произведения: в журнале «Библиотека для чтения» были опубликованы статьи «Валаамский монастырь» (1847. — Т. 82. — С. 66—90) с подписью «И. И. И.» и «Воспоминание о Бородинском монастыре» (Т. 85. — С. 121—122.) с подписью «И».

Игнатий Брянчанинов

21 апреля 1851 года архимандрит Игнатий был награждён орденом Святого Владимира 3-й степени:199.

В годы Крымской войны имел переписку с Николаем Муравьевым-Карским, в которой называл англичан «врагами человечества».

Епископство

27 октября 1857 года в петербургском Казанском соборе был хиротонисан во епископа Кавказского и Черноморского; 4 января 1858 года он прибыл в Ставрополь.

Вслед за пленением имама Шамиля в 1859 году началось покорение Западного Кавказа. Недовольные этим горцы переселялись в пределы Турции. В местах их жительства селились десятки новых казачьих станиц, каждая из которых испытывала нужду в храме Божием и священнике. В 1860 году были образованы Терское и Кубанское казачьи войска, а правое и левое крылья Кавказской линии стали именоваться соответственно — областями войска Кубанского и войска Терского. Новое территориальное устроение также вносило коррективы и в структуру церковного управления. Обустройство епархии потребовало больших трудов, у архиерея не было своего дома, половина населения епархии (линейные казаки) была выведена из ведения епископа, Святейший Синод не выделял необходимых средств, значительное число старообрядцев, число которых было значительно, проявляло враждебность по отношению к епископу.

Активным помощником стал его брат П. А. Брянчанинов (1809—1891), занимавший должность ставропольского вице-губернатора. За четыре года управления епархией святителю удалось наладить её жизнь. В 1860 году в письмах Муравьеву-Карскому епископ Игнатий жаловался на золотуху и потерю десятка зубов.

Занятия по управлению епархией не отвлекли его от иноческого делания: он продолжал внимательно изучать монашество как науку жизни, ведущую к христианскому совершенству. Здесь он написал книгу «Приношение современному монашеству», составившую 4-й том его творений, изданных в 1867 году. Здесь написаны: «О различных состояниях естества человеческого по отношению к добру и злу», «О чувственном и духовном видении духов», «О спасении и христианском совершенстве», «Учение Православной Церкви о Божией Матери» (написано в связи со введённым в католицизме догматом о Непорочном зачатии Богородицы).

За заслуги перед Отечеством архимандрит Игнатий был награждён орденом Святой Анны 1-й степени.

Последние годы жизни

Болезнь заставила просить епископа Игнатия об увольнении на покой. В 1861 году прошение было удовлетворено, и он 13 октября 1861 года приехал в Николо-Бабаевский монастырь Костромской епархии, где вёл уединённую молитвенную жизнь. В это время были созданы и изданы многие известные сочинения: «Слово о смерти» (1862), «Отечник» (издан после смерти святителя — в 1870 году); как и раньше, он продолжал переписку с духовными детьми. Здесь, в усиленное занятие пересмотром, исправлением, приведением в одно целое всех статей, написанных ранее, епископа Игнатия ввёл книгопродавец и издатель Иван Глазунов. Первые два тома сочинений под названием «Аскетические опыты» были изданы в 1865 году:515.

16 апреля 1867 года в день Пасхи он отслужил свою последнюю литургию; 21 апреля были получены только что вышедшие из печати 3-й и 4-й тома его сочинений; 30 апреля 1867 года в праздник Жён-мироносиц он скончался.

Епископ Игнатий Брянчанинов причислен к лику святых 6 июня 1988 года. Перед канонизацией, 26 мая 1988 года, его мощи были торжественно перенесены в Свято-Введенский Толгский монастырь в Ярославле.

Богословие

Эсхатология

Игнатий в 29 письме Н. Н. Муравьеву-Карскому предрекал, что России «предназначено огромное значение», что она «будет преобладать над вселенной», при этом он ссылался на 38-ю главу книги Иезекииля (см. Рош) и 20-ю главу Апокалипсиса.

Учение о духовной прелести

Игнатий разработал учение о «прелести», когда бесы, принимая образ святых, приходят к подвижникам и начинают льстить их самолюбию и очаровывают различными видениями. Иных прельщённых, по мысли Игнатия, надлежало передавать в дома умалишённых. При этом прелесть, в отличие от одержимости, опирается на согласие прельщаемого. Прелесть нередко сопровождается чувствами благоухания, света и сладости во рту, но есть и чисто умственная прелесть, именуемая «мнением». Терезу Авильскую и Франциска Ассизского он называл «западными сумасшедшими», коих «их еретическая Церковь выдает за святых». Среди грехов своего времени он особенно выделял «парадерство» (человекоугодие).

Ангелология

В учении об ангелах Игнатий утверждает, что они — сотворенные существа, а значит, ограничены в пространстве и времени. Он полагал, что ангелы подобны людям, однако тела имеют «газообразные». Перечисляются имена семерых архангелов: Михаил («Вождь Небесного Воинства»), Гавриил, Рафаил, Салафиил, Уриил, Иегудиил и Варахиил. Вслед за Дионисием Ареопагитом Игнатий признает девять чинов ангельских. Первую иерархию составляют «шестокрылые» Серафимы, «многоочитые» Херувимы и Престолы; вторую — «Господствия, Силы и Власти»; третью — Начала, Архангелы и Ангелы.

«Падшие ангелы» (они же демоны и бесы) обитают в «поднебесной» или «воздухе», «пространстве между небом и землёй», в «лазуревой бездне». Демонов он описывал в виде «муринов» или «безобразных эфиопов». Ад как место мучений грешников он помещал «во внутренности земли», отмечая тартар в качестве холодного отделения ада. Не отрицал Игнатий и мытарства: «Учение о мытарствах есть учение Церкви». Херувим «со своим вращающимся пламенным оружием» (Быт. 3:24), заграждающий людям путь в рай, — это «воздушный князь» и дьявол

Апологетика

Игнатий критиковал «лютеранизм» за сохранение Filioque, отказ от идеи пресуществления хлебов на престоле, отказ от епископской преемственности, добрых дел, иконопочитания, почитания Богородицы и святых, редукцию таинств к двум.

В числе основных ересей Игнатий называет арианство («отречение от Христа»), несторианство («отвержение вочеловечения Бога Слова»), монофелитов («отвергают и искупление человечества страданиями и смертью Господа»), иконоборцев («косвенно отвергают пришествие Сына Божия в плоти человеческой»), папистов («Папа есть идол папистов») и протестантов («они отвергли все таинства»).

Экклезиология

Церковь Игнатий именует «кафолической», «восточно-кафолической» или «кафолической апостольской». Также он противопоставлял Церковь торжествующую Церкви воинственной, а Новозаветную Церковь Ветхозаветной.

Избранная библиография

Портрет из 1-го тома «Аскетических опытов», 1886

  • Валаамский монастырь . — CПб., 1847, 1856.
  • Чаша христова. — CПб., 1862
  • Слово о смерти, составленное Игнатием, бывшим епископом Кавказским и Черноморским, ныне пребывающим на покое в Николаевском Бабаевском общежительном монастыре, Костромской епархии. — CПб., 1862
  • Слово о спасении и о христианском совершенстве, составленное Игнатием, епископом, бывшим Кавказским и Черноморским, ныне жительствующем на покое в Николо-Бабаевском монастыре, Костромской епархии. — CПб., 1863
  • Поучения Игнатия епископа, бывшего Кавказского и Черноморского, ныне жительствующего на покое в Николо-Бабаевском монастыре, Костромской епархии. — CПб., 1863
  • Слово о чувственном и о духовном видении духов и совещание души с умом. — CПб., 1863
  • Прибавление к Слову о смерти : взгляд на мнение западных о духах, аде и рае, и особо доп. свидетельства (цитаты) о местонахождении ада и рая. — CПб., 1864
  • Судьбы Божии: Предсмертное творение еп. Игнатия (Брянчанинова). — CПб., 1867
  • О молитве Иисусовой: Беседа между старцем и учеником его. — CПб., 1867
  • О монашестве : разговор между православ. христианами, мирянином и монахом. — Ярославль, 1869
  • Избранные изречения святых иноков и повести из жизни их, собранные епископом Игнатием: «Предисловие» к первому тому аскет. опытов. — CПб., 1870
  • О чудесах и знамениях : из соч. еп. Игнатия (Брянчанинова). — Ярославль, 1870
  • Плач инока о брате его, впадшем в искушение греховное: Соч. другом для друга и для брата братом, к взаим. пользе и сочинителя и читателя. — Ярославль, 1870
  • Три статьи, не бывшие в печати, епископа Игнатия (Брянчанинова). — Ярославль, 1870
  • Отечник (Избранныя изречения святых иноков и повести из жизни их). — Ярославль, 1870; Санкт-Петербург, 1891
  • О кончине мира: три поучения из соч. еп. Игнатия (Брянчанинова). — Ярославль, 1870, 1882, 1891, 1899
  • Письма Игнатия Брянчанинова, епископа Кавказского и Черноморского, к Антонию Бочкову, игумену Череменецкому. — М., 1875
  • Приготовление к таинствам исповеди и святого причастия. Из соч. еп. Игнатия (Брянчанинова). — CПб., 1883, 1900
  • Сочинения Епископа Игнатия (Брянчанинова). — Т. 1—3. Аскетические опыты. — CПб., 1886: Т. 1, Т. 2, Т. 3 (Викисклад), Т. 4. Аскетическая проповедь и письма к мирянам, CПб., 1886 (Викисклад). Т. 5. Приношение современному монашеству, CПб., 1886 (Викисклад)
  • О волхвах и волхвованиях древних и новых. — CПб., 1887
  • Правила наружного поведения для новоначальных иноков. — CПб., 1894, 1903
  • О терпении скорбей, учение святых отцов. Собр. еп. Игнатием Брянчаниновым. — CПб., 1904
  • Поучение в неделю о самарянине. — Сергиев Посад, 1914

Собрание его писем были составлены игуменом Марком (Лозинским)

Цитаты

  • «Сила покаяния основана на силе Божией: Врач всемогущ, и врачевство, подаваемое Им, всемогуще.»
  • «Одна, одна исповедь искренняя и частая может освободить от греховных навыков, соделать покаяние плодоносным, исправление прочным и истинным.»
  • «Если ты думаешь, что любишь Бога, а в сердце твоем живёт неприятное расположение хотя к одному человеку: то ты — в горестном самообольщении».
  • «Братия! Не проводите жизни вашей в пустых занятиях, не промотайте жизни земной, краткой, данной нам для приобретений вечных. Она пробежит, промчится и не возвратится; потеря её — невознаградима; проводящие её в суетах и играниях лишают сами себя блаженной вечности, уготованной нам Богом.»
  • «Смирение не видит себя смиренным. Напротив того, оно видит в себе множество гордости. Оно заботится о том, чтоб отыскать все её ветви; отыскивая их, усматривает, что и ещё надо искать очень много.»
  • «Тотчас по вкушению плода запрещенного, праотцы почувствовали вечную смерть; во взорах их явилось ощущение плотское; они увидели, что они наги. В познании наготы тела отразилось обнажение души, потерявшей красоту непорочности, на которой почивал Дух Святый. Действует в глазах плотское ощущение, а в душе стыд, в котором совокупление всех греховных и всех постыдных ощущений: и гордости, и нечистоты, и печали, и уныния, и отчаяния. Великая язва — смерть душевная; неисправима ветхость, происшедшая после потери Божественного подобия!»
  • «Извергни грех, вступи во вражду со грехом искреннею исповедью греха. Это врачевание должно предварять все прочие; без него врачевание молитвою, слезами, постом и всеми другими средствами будет недостаточным, неудовлетворительным, непрочным. Поди, горделивый, к духовному отцу твоему, у ног его найди милосердие Отца Небесного!»
  • «Учёность, предоставленная самой себе, есть самообольщение, есть бесовский обман, есть знание, преисполненное лжи и поставляющее в ложное отношение ученого и к себе и ко всему.»
  • «Только христианин может стяжать правильное познание, доступное человеку, о человеке, о духах святых и отверженных, о мире, невидимом телесными очами. Из просвещения, доставляемого христианством, образуется то воззрение на ученость человеческую, которое имеет на неё Бог.»

Семья

  • Отец — Александр Семёнович Брянчанинов (07.05.1784—19.04.1875).
  • Мать — София Афанасьевна Брянчанинова (1786—25.07.1832).

До него в семье родилось двое детей, умерших на первых днях младенчества. После Дмитрия родились:

  • Александра (1808—18.05.1858), в замужестве Жандр;
  • Пётр (1809—25.06.1891), самый близкий по духу старшему брату;
  • Софья (1810—21.12.1833), в замужестве Боборыкина, умерла во время родов;
  • Михаил (23.08.1811—17.01.1887), в конце жизни — монах Оптиной пустыни, Павел;
  • Елизавета (род. в 1813 г.), в замужестве Паренсова;
  • Александр (01.05.1814—07.04.1835), перед смертью пострижен в монахи старшим братом;
  • Семён (03.12.1815—07.12.1863) и Мария (род. в 1817 г.), в замужестве Купреянова;
  • Георгий Брянчанинов MIC (08.06.1919—05.04.2018), приходится правнучатым племянником.

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 Ищите всюду Духа, а не буквы. Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского. — М.: Сестричество во имя святителя Игнатия Ставропольского, 2010. — 544 с.
  2. Святитель Игнатий Брянчанинов. Плач инока Архивная копия от 17 мая 2012 на Wayback Machine / Приношение современному монашеству.
  3. Святитель в письме от 17 апреля 1834 года писал, что игуменом стал в мае, хотя некоторые источники приводят дату 28 января.
  4. 1 2 Будущее России в руках Божественного Промысла. Азбука веры.
  5. В Летописи Оптинского скита (Т. 1. — С. 393.) отмечено, что первоначально он был назначен к посвящению в епископа Новгородского.
  6. В Ставрополе проводят экспертизу останков архипастыря Феофилакта
  7. О прелести.
  8. О невозможности спасения иноверцев и еретиков.
  9. Будущее России в руках Божественного Промысла, Письмо 11
  10. 1 2 3 4 Слово о смерти.
  11. Слово об ангелах.
  12. святитель Игнатий (Брянчанинов). Лютеранизм. 1 марта 1844. / Агиографические и апологетические сочинения.
  13. святитель Игнатий (Брянчанинов). Понятие о ереси и расколе / Агиографические и апологетические сочинения.
  14. Игнатій Брянчанинов. Творения: Аскетические опыты. Лепта, 2001.
  15. Свт. Игнатий Брянчанинов. В помощь кающимся.
  16. «О любви к ближнему». Ср.: «Кто ненавидит своего гонителя, клеветника, предателя, убийцу, памятозлобствует на них, мстит им, того грех очень близок к их греху. Всуе себе и другим представляется он праведником» («Чаша Христова»).
  17. Свт. Игнатий Брянчанинов. Слово о человеке.
  18. Свт. Игнатий Брянчанинов. Аскетическая проповедь. Глава 24
  19. Соколова Л. Иностранные потомки дворян Брянчаниновых.

Литература

  • Барсов Н. И. Игнатий (Брянчанинов) // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Здравомыслов К. Я. Игнатий Брянчанинов // Православная богословская энциклопедия. Том 5. Издание Петроград. Приложение к духовному журналу «Странник» за 1904 г.
  • Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского / . — М.; СПб.: Изд-во им. Св. Игнатия Ставропольского, Российская Национальная библиотека, 2002. — 512 с. — 4000 экз. — ISBN 5-88904-028-8.
  • Хондзинский П. В. свящ., Бежанидзе Г. В., Сухова Н. Ю., Яковлев А. И., Большакова С. Е. Игнатий (Брянчанинов) // Православная энциклопедия. — М. : Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2009. — Т. XXI. — С. 74—89. — 752 с. — 39 000 экз. — ISBN 978-5-89572-038-7.
  • Игнатий (Брянчанинов) / Чинякова Г. П. // Железное дерево — Излучение. — М. : Большая российская энциклопедия, 2008. — С. 676—677. — (Большая российская энциклопедия : / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 10). — ISBN 978-5-85270-341-5.

Ссылки

Игнатий (Брянчанинов):

  • Цитаты в Викицитатнике
  • Тексты в Викитеке
  • Медиафайлы на Викискладе
  • Святитель Игнатий Брянчанинов
  • Усадьба Брянчаниновых Покровское
  • ;
  • Труды свт. Игнатия на pravbeseda.ru
  • Святитель Игнатий Брянчанинов. Православный календарь
  • Игнатий Ставропольский, святитель на сайте Русское православие
  • В Толгском монастыре прошли торжества в честь святителя Игнатия Брянчанинова…
  • Во Христе Сапер. К столкновению А. И. Герцена и Преосвященного Игнатия Брянчанинова, 1913.
  • Благодарность современного монашества святителю Игнатию (видео) Архимандрит Тихон (Шевкунов)
  • Андрей Кураев об Игнатии Брянчанинове.
  • Аудиокниги Игнатия Брянчанинова
  • Труды Игнатия Брянчанинова на сайте Тверской епархии
  • «Учитель покаяния». Фильм о святителе Игнатии Брянчанинове (2009)
  • «Учитель покаяния»: Протоиерей Андрей Ткачев о святом Игнатии Брянчанинове и христианской проповеди
  • «Ангельский ум» (Игнатьевские чтения, г.Ставрополь, 2017.05.12) — Осипов А.И.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) о подлинном лице протестантизма

Святитель Игнатий (Брянчанинов) Когда некоторые церковные люди увлекаются либерализмом и реформаторством, высказывая недовольство традициями Церкви, не лишним будет напомнить, что точно так же в свое время зарождался протестантизм. К чему приводит протестантизм и в чем его глубинная суть, наиболее точно нам раскрывают святые отцы. Среди отцов Церкви, чья духовная интуиция всегда четко свидетельствовала о тончайших подменах, особенно значим святитель Игнатий (Брянчанинов).

Находясь в обществе, уже испытывавшем влияние со стороны протестантского Запада, святитель Игнатий неоднократно высказывался по этому поводу. В настоящее время, имея полное собрание трудов святителя Игнатия, мы можем составить достаточно ясную картину его отношения к протестантизму.

Отзываясь о характере протестантизма, родившего множество профессоров-теологов, но не родившего ни одного святого, святитель Игнатий давал следующую оценку: «протестант холодно-умен», это «земной характер», не имеющий никакого отношения к Небу. Рационализм протестантизма, мелочно исследующего букву Писания и не замечающего его глубинную суть, всегда препятствовал серьезной духовной жизни. Рассуждая о карелах на Ладожском озере в статье «Посещение Валаамского монастыря», святитель следующим образом говорит о прозелитизме лютеранства среди местного населения, в результате чего Православие на финляндском побережье оказалось вытеснено: «Ныне стоят лютеранские кирхи, оглашаемые лишь тощею проповедию холодного пастора. Он, говоря народу в проповеди своей одно поверхностное, ученое сведение об Искупителе и Его нравоучении, говорит каждый раз как бы надгробное слово над утраченною истинною живою верою и Церковию этими людьми и местами». Таким образом, в протестантизме нет подлинной жизни и веры, а только рассудочная ученость с поверхностным нравоучением. Поэтому в протестантизме не могло появиться какой-либо серьезной аскезы, глубокого духовного опыта.

Более того, рационализм, отсутствие глубины духовной жизни привели протестантизм к отвержению аскетических принципов, свойственных традиционному христианству на протяжении полутора тысяч лет. В частности, протестанты, как и атеисты-безбожники, произносят хулы на монашество, отвергая его богоустановленность. Подобное отвержение нашло прямое воплощение в жизни родоначальника протестантизма – Мартина Лютера, а затем выразилось в отвержении протестантами соответствующих догматических утверждений Церкви относительно Приснодевства Божией Матери: «Протестанты, заклятые враги Новозаветного девства, утверждают, что Святейший Сосуд и Храм Божий, Богоматерь, по рождении Ею Богочеловека, нарушила девство Свое, соделалась сосудом похоти человеческой, вступила с Иосифом в отношения жены, имела других детей. Мысль ужасная! мысль вместе и скотская и демонская! мысль богохульная! Она могла родиться только в недре глубокого разврата! Ее мог произнести и может произносить только отчаянный и отверженный прелюбодей! Ее могут принять и усвоить себе одни те, которые столько низошли от образа и подобия Божиих к подобию скотов, что имеют и могут иметь понятие о естестве человеческом единственно в его униженном, скотоподобном состоянии… Лютер, свергший с себя монашество и взявший себе в наложницу монахиню, свергшую монашество, – союз Лютера с Екатериною де Борре иначе не может быть понимаем, так как не видно, чтоб обеты девства, данные ими Богу, были им возвращены, – вопиет против христианского девства. Вопиют против него вместе с Лютером все протестанты. Они называют девство противоестественным, противным воле, благословению, повелению Бога».

Святитель Игнатий (Брянчанинов) не мыслил пути к христианскому совершенству вне девства, целомудрия, монашества. Это тот путь, который был явлен в жизни Самого Христа и находил воплощение уже в первом поколении христиан. Протестантизм, отвергая эти основы православной аскетики, естественно воспринимался святителем как ниспадение с духовно-нравственной высоты к уровню жизни по подобию скотов. «Сочинения Лютера нестерпимы не только для благочестивого, но даже для благопристойного читателя. Они дышат самым грубым развратом и исступленным богохульством… Лютеранизм доставляет большие удобства человеку, желающему как можно меньше обращаться к Богу и как можно меньше ограничивать себя в плотских своих пожеланиях».

В полном собрании трудов святителя Игнатия опубликовано небольшое сочинение «Лютеранизм», составленное из ответов на вопросы. Зарождение протестантизма в лице Лютера святитель рассматривает как абсолютно не нужное для спасения людей явление: «Если Христово учение достаточно было для спасения человеков в продолжение 15 столетий, то к чему лютеранизм? Если же признать лютеранизм учением нужным, то сим самым по необходимости должно признать, что первоначальное учение Христовой Церкви было недостаточным для спасения, что явная нелепость, богохульство».

Хотя выступление Лютера было направлено против ряда заблуждений Римской церкви, однако у самого Лютера святитель Игнатий находит три вида заблуждений. Во-первых, Лютер вместо заблуждений римских привнес собственные заблуждения; во-вторых, некоторые из заблуждений католичества сохранил, а в-третьих, отдельные заблуждения римо-католиков даже усилил.

Среди сохраненных заблуждений католичества святитель Игнатий выделяет: учение «филиокве» (что, по мысли святителя, было главной причиной отторжения Запада от Церкви Христовой) и совершение таинства Крещения через обливание.

Среди усиленных заблуждений латинян святитель обращает внимание на отношение к Евхаристии: если католики утратили таинство Евхаристии через отмену призывания Святого Духа и молитвы о пресуществлении, то «Лютер отверг вовсе Литургию, говорит: “Хлеб пресуществляется во рту у причащающегося верою!”».

Мартин Лютер Собственные заблуждения Лютера святитель видит в следующем. Отвергнув беззаконную власть Римских пап, Лютер отверг и законную, сан епископский и самую хиротонию, тем самым нарушив установление Апостолов. Отвергнув индульгенцию, он отверг и таинство Исповеди. Святитель указывает на одно из ключевых заблуждений Лютера: предпочтение веры с отвержением добрых дел, якобы «для спасения достаточна одна вера, хотя б дела ей не соответствовали».

Перечисляя известные заблуждения Лютера: отвержение икон, святых мощей, молитв небожителям, большинства Таинств, самого Предания с ложным толкованием Священного Писания по собственному произволу, – святитель заключает: «Все сии заблуждения, будучи все вместе взяты, не только противны единой истинной Святой Церкви, но и содержат в себе многие тяжкие хуления на Духа Святого». То есть это не просто личные мнения, с которыми можно толерантно соглашаться, а тяжкая хула на Духа Святого.

Таким образом, мы не встретим у святителя Игнатия даже каких-либо намеков на остаточную благодать вне Православия. Святитель не видит возможности спасения внутри лютеранства. Для святого Игнатия (Брянчанинова) границы истинного учения всецело совпадают с границами православного исповедания, а благодать Святого Духа обитает только там, где истина, – в Православной Церкви. Вопреки современным экуменическим идеям, святитель Игнатий не боялся называть протестантизм душепагубным еретическим сонмищем: «Самое Божественное Евангелие употребили и доселе употребляют во зло, для погибели своей, многие миллионы протестантов, толкуя его неправильно и неблагочестно, по поводу будто бы его, удаляясь от единения со Вселенскою Церковию, составляя отдельное душепагубное еретическое сонмище, которое они дерзают называть Церковию Евангельскою».

Ересь ведет только к погибели. Поэтому протестантизм всегда упоминается святителем в контексте общего упадка и растления, пропагандируемых в Российской империи:

  • «Неведение православной веры, взгляды на нее и на Церковь из идей, доставленных развратом, протестантизмом и атеизмом, были причиною, что вкрались и насильно внесены в Православную Церковь посторонние, чуждые и враждебные духу Церкви постановления, противные правилам и учению Православной Церкви».
  • «Монастыри испорчены гордынею и невежеством разных умствователей, умствовавших и действовавших по стихиям западного протестантизма и атеизма».
  • «Очевидно, что отступление от веры православной всеобщее в народе. Кто открытый безбожник, кто деист, кто протестант, кто индифферентист, кто раскольник. Этой язве нет ни врачевания, ни исцеления. Спасаяй, да спасает свою душу!».

Что показательно, святитель Игнатий ставит протестантизм в непосредственной близости с атеизмом как своего рода предваряющую ступень на пути во всё большем отступлении от Бога.

Протестанты, выступив против Римской церкви, «заменили зло злом, заблуждения заблуждением, злоупотребления злоупотреблением», попрали, отвергли, исказили Божественные установления.

Соответственно, святитель задавался вопросом касательно сложившейся практики чиноприема, согласно которой приходивших из протестантизма в Православие не было принято крестить. В декабре 1838 года святитель Игнатий написал преподобному Леониду (Наголкину), старцу Оптинскому, письмо, в котором среди прочего писал: «Имею к Вам покорнейшую просьбу: известите меня, в Молдавии и Валахии перекрещивают ли лютеран и прочих протестантов и почему. Здесь об этих предметах ныне очень много рассуждают; в особенности обер-прокурор очень ревнует по Православию, издает ныне правила Вселенских и Поместных соборов, ибо наша Кормчая содержит наиболее не самые правила, а толкования под именем правил и на сии краткие толкования другие пространнейшие. Дай, Господи, чтоб мы, получив настоящие правила в печати, сколько-нибудь приподняли и расслабленные руки к деланию».

Как можно полагать, поиск святителем прецедентов совершения Крещения над бывшими лютеранами исходил из его размышлений о существовавшей в Русской Церкви практике принятия лютеран только через Миропомазание. Сам святитель, имея представление о полной утрате Духа Святого в протестантских общинах, вероятно, подходил к выводу о невозможности у них каких-либо таинств, в том числе и Крещения (впрочем, размышлений святителя на эту тему не сохранилось).

В нашем распоряжении имеется ответ преподобного Леонида Оптинского: «На вопрос Ваш в Молдавии и Валахии о перекрещивании лютеран и прочих протестантов могу только то сказать, что слыхал от жившего там довольное время покойного старца отца Феодора, что перекрещивают, а почему именно – о сем не могу Вам изъявить, ибо не случалось иметь в подробности о сем с ним собеседования. А так как рассуждения, возникшие ныне о сем предмете, относятся к догматическим, и ежели есть недоумение, то нельзя ли употребить средств в изданной в сем году книжице Царских и Патриарших грамот, на 4-й странице показанных. Впрочем, должно отнести сие к главе Церкви Господу нашему Иисусу Христу и молить Его о сем, да сохранит Церковь Свою чисту во всей красоте Ее православного исповедания и внушит держащим кормило Ее пастырям оградить к безопасности твердым оплотом – изданием яснейших и достоверных соборных правил, да подаст нам произволение и силу к исполнению по ним и к достижению в меру духовного возраста исполнения Христова».

Сравнительно с католицизмом протестантизм оценивается святителем Игнатием как большее падение. Если у католиков таинство Покаяния было изменено, то протестантами оно совсем отвергнуто. Если католики из Литургии исключили призывание Святого Духа, то «протестанты вовсе отвергли Литургию». В католицизме еще присутствует аскеза, хотя и прелестная, в протестантизме же – полная утрата аскетической жизни, бездушность и холодный рационализм. Как известно, святитель Игнатий полагал в аскезе, основанной на святых отцах, всю свою духовную жизнь, в ней видел чистый и ясный путь ко спасению. Поэтому он особенно остро воспринимал имевшееся в протестантизме отвращение к святоотеческой аскезе. Таким образом, протестантизм оценивается святителем как утрата ключевых установлений христианства, своего рода предвестие окончательных утрат в атеизме и безбожии.

Тем не менее, нельзя утверждать, будто святитель презирал самих протестантов. Жесткость и категоричность его высказываний всегда объяснялась тем очевидным фактом, что уклонение от истины во Христе, явленной в Православии, является уклонением от спасения, причем уклонением незаметным и потому более опасным. Горечь святителя о распространении неправославных учений была горечью о распространении заманчивой лжи, закрывающей собой Истину. Вместе с тем, к самим протестантам святитель никогда не выказывал презрения.

Так, он поддерживал весьма теплые отношения с известным художником, протестантом по исповеданию, Карлом Павловичем Брюлловым (1799–1852). Несмотря на светский характер своих основных работ, Брюллов нередко выполнял церковные заказы. В частности, для Сергиевой пустыни близ Петербурга, где святитель Игнатий был архимандритом, Брюллов написал образ Пресвятой Троицы. Сохранилось письмо святителя Игнатия к Брюллову, которое показывает, с каким сердечным теплом святитель относился к художнику: «…Всегда я принимал в Вас сердечное участие. Душа Ваша представлялась мне одиноко странствующею в мире. Так странствую и я, окруженный с младенчества бедствиями…». Святитель старался не ранить душу художника, высказываясь о его творчестве: «Давно видел я, что душа Ваша в земном хаосе искала красоты, которая бы ее удовлетворила. Ваши картины – это выражения сильно жаждущей души». Однако святитель вежливо и тактично делал намеки на необходимость искать подлинную, вечную красоту: «Картина, которая бы решительно удовлетворила Вас, должна бы быть картиною из вечности. Таково требование истинного вдохновения. Всякая красота – и видимая, и невидимая – должна быть помазана Духом, без этого помазания на ней печать тления; она (красота) помогает удовлетворить человека, водимого истинным вдохновением. Ему надо, чтобы красота отзывалась жизнию, вечною жизнию. Когда ж из красоты дышит смерть, он отвращает от такой красоты свои взоры». Как можно полагать, в последующих строках проявляется сердечное желание святителя, чтобы Брюллов принял Православие: «Желаю по приезде моем увидеть Вас здоровым, укрепившимся. Еще надо бы Вам пожить, пожить для того, чтоб ближе ознакомиться с вечностию, чтоб пред вступлением в нее стяжать для души Вашей красоту небесную; в душе Вашей всегда было это высокое стремление. Объятия Отца Небесного всегда отверсты для принятия всякого, кто только захочет прибегнуть в эти святые, спасительные объятия». К сожалению, Брюллов, имея общение со святым человеком, так и окончил свой жизненный путь вне лона Православия.

В целом, оценки, данные протестантизму святым Игнатием, кому-то могут показаться слишком категоричными, строгими. Однако есть смысл прислушаться к духовной интуиции святителя: путь рационального осмысления истин веры с утратой Священного Предания Церкви влечет за собой охлаждение духовной жизни и непременно повлечет утрату догматической чистоты, что зачастую мы и видим в среде современных либералов-реформаторов.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) об опасности мнимодуховных состояний

Духовный мир являет собой неизмеримую глубину пред теми, кто вступает в него. На нашем пути к Богу имеется множество препятствий, не распознав которые с самого начала, можно направить свою душу в иную сторону и вместо богообщения достичь прелести – самообольщения, бесовского обмана. И значит, необходимо заранее знать, какие ошибки нас могут поджидать при прохождении духовного пути. В этом отношении творения святителя Игнатия (Брянчанинова) являются прекрасным руководством, которое убережет христианина от вероятных преткновений, обнаружит подводные камни, скрывающиеся на нашем личном пути к Богу.

Вообще в аскетической традиции началом всех зол и началом самообольщения единогласно признается принятая ложная мысль, доверие всем помыслам и ощущениям, рождающимся в нашем испорченном естестве. Святитель Игнатий разъясняет это, опираясь на антропологию: «Ум наш имеет способность мышления и способность воображения; посредством первой он усваивает понятия о предметах, посредством второй усваивает себе образы предметов. Диавол, основываясь на первой способности, старается сообщить нам греховные помыслы, а основываясь на второй способности, старается запечатлеть соблазнительными изображениями».

Итак, мир падших духов, хотя и невидим, реально воздействует на нас чрез приносимые нам помыслы, образы и сердечные ощущения. И очень часто падшие ангелы вкладывают в нас помыслы, мечтания и ощущения таким образом, что мы воспринимаем их как собственные. Будучи же приняты и усвоены душой, вражьи внушения постепенно лишают человека духовной свободы, оставляя душу без подлинного богообщения (и значит, напрасно думать, что можно быть христианином и не обращать внимания на то, что происходит внутри нас). «Греховные и суетные помыслы, мечтания и ощущения, – учит святитель, – тогда могут несомненно повредить нам, когда мы не боремся с ними, когда услаждаемся ими и насаждаем их в себя. От произвольного содружества с грехом и от произвольного общения с духами отверженными зарождаются и укрепляются страсти, может вкрасться в душу неприметным образом прелесть».

В учении святителя Игнатия можно заметить такую последовательность воздействия на нас греховных обольщений. Вначале грех, прелесть укореняются в образе мыслей человека, извращают его, а затем распространяются и на сердечные ощущения. Впрочем, внимательный христианин может с самого начала распознать приносимые врагом помыслы и ощущения, поскольку с собой они всегда приносят смущение, недоумение или же высокоумие, тщеславную радость, самодовольство, мнимовысокие разумения. Эти внушения всегда отвлекают от внимательной молитвы, лишают душу покаяния. Легкомысленное отношение к помыслам и чувствам способно привести к серьезным ошибкам и связанным с ними глубоким проблемам в личной духовной жизни.

Первая серьезная ошибка, которая может случиться, например, с молящимся человеком, есть доверие своему воображению. Конечно, нашему уму, как постоянно находящемуся среди предметов видимого мира, свойственно воображение. Предметы внешнего мира, все предлежащее телесному чувству зрения запечатлевается в уме посредством образов. И когда мы думаем о чем-либо земном, вспоминаем что-либо из когда-то увиденного нами, в уме естественно возникают образы. Но в том-то все и дело, что в жизни духовной, когда мы душой устремляемся в область нематериальную, в мир духовный, действие воображения бывает крайне опасным.

«Самый опасный неправильный образ молитвы, – пишет святитель, – заключается в том, когда молящийся сочиняет силою воображения своего мечты или картины, заимствуя их по видимому из Священного Писания, в сущности же из своего собственного состояния, из своего падения, из своей греховности, из своего самообольщения; этими картинами льстит своему самомнению, своему тщеславию, своему высокоумию, своей гордости, обманывает себя. Очевидно, что все сочиняемое мечтательностию нашей падшей природы, извращенной падением природы, не существует на самом деле – есть вымысел и ложь, столько свойственные, столько возлюбленные падшему ангелу. Мечтатель с первого шагу вступает в область лжи, в область сатаны, подчиняется произвольно влиянию сатаны».

Итак, воображаемые и принимаемые в уме образы Спасителя, Божией Матери, ангелов, святых, всего, что относится к миру духовному, не есть на самом деле принадлежность духовного мира, а лишь наша субъективная мечта и иллюзия, не истина, а только личина истины. Более того, эти образы, впечатления становятся стеной между нашей душой и подлинным духовным миром, препятствуя уму молитвенно восходить к Богу.

Святитель поясняет, что сочиняемые изображения мира невидимого делают ум как бы вещественным, низводя его от истинного и духовного к лживому и вещественному. При этом сердце оказывается неспособным к покаянию, поскольку оно начинает услаждаться образами мнимодуховного мира. Если же человек укосневает в таком состоянии, «то являющиеся ему образы получают чрезвычайную живость и привлекательность. Сердце при явлении их начинает разгорячаться и наслаждаться беззаконно, или, по определению Священного Писания, прелюбодействовать (см.: Пс. 72, 27). Ум признает такое состояние благодатным, божественным: тогда – близок переход к явной прелести бесовской, при которой человек теряет самовластие, делается игралищем и посмешищем лукавого духа».

В пример подобной прелести святой угодник приводит «духовные упражнения» Игнатия Лойолы, учредителя католического ордена иезуитов. Лойола, по собственному признанию, мог только захотеть и употребить некоторое усилие, как его взору тут же являлись ад или рай. Святитель Игнатий (Брянчанинов) утверждает, что «истинным святым Божиим видения даруются единственно по благоволению Божию и действием Божиим, а не по воле человека и не по его собственному усилию, – даруются неожиданно, весьма редко, при случаях особенной нужды, по дивному смотрению Божию, а не как бы случилось». К сожалению, в духовной жизни не бывает безобидных оплошностей: неправильному действию ума всегда сопутствует действие падших ангелов, которые и сообщают человеческому воображению особую красочность. Такой вид самообмана, если человек в нем закосневает, может завершиться умалишением, крайним повреждением души, поскольку с самого же начала воображательная молитва не возводит человека к Богу, а погружает его в призраки, лжеобразы истины.

Другой ошибкой, малоприметной, но, пожалуй, самой опасной, является, по выражению святителя, мнение сердца. Нашему сердцу свойственно чувствовать, ощущать, и если, допустим, чувства сердца в молитве примут неправильный порядок и строй, то это повлечет за собой гибель души.

Подобная ошибка возникает тогда, когда человек стремится к высоким духовным ощущениям, намеренно настраивается и ищет в сердце ощущений святых, благодатных, божественных. Стремление насладиться этими чувствами когда-нибудь легко произведет в душе мнение, что благодатные ощущения уже достигнуты. Под видом благодатного чувства является тончайшее тщеславие, которое несет сердцу кажущееся утешение в наслаждении самим собой. Здесь действует наслаждение именно самим собой, поскольку мнимодуховное чувство создано самим неочищенным сердцем. Отсюда неправильное действие сердца и называется мнением, что «одержимый этою прелестию мнит о себе, сочинил о себе «мнение», что он имеет многие добродетели и достоинства, даже что обилует дарами Святаго Духа. Мнение составляется из ложных понятий и ложных ощущений; по этому свойству своему оно вполне принадлежит к области отца и представителя лжи – диавола. Молящийся, стремясь раскрыть в сердце ощущения нового человека и не имея на это никакой возможности, заменяет их ощущениями своего сочинения, поддельными, к которым не замедляет присоединиться действие падших духов».

Святитель Игнатий постоянно акцентирует внимание на том, что в нашем состоянии падения и удаленности от Бога единственно дозволенным сердцу чувством и должно быть чувство нашей падшести, то есть чувство покаяния, печали о грехах. Ошибочно отнимать «у сердца заповеданное ему Самим Богом, существенно и логически необходимое для сердца чувство покаяния и усиливаться раскрыть в сердце, в противность порядку, в противность установлению Божию, те чувствования, которые сами собою должны явиться в нем по очищении покаянием, но совершенно в ином характере». Да, сердце создано для чувств духовных, для того чтобы быть обителью Бога, иметь к Нему непрестанную любовь. Но пока в нашем сердце живет грех, пока нашего сердца касаются хотя бы малейшие нечистые чувства, оно, как знакомое лишь с плотскими и душевными ощущениями, не имеет никакого понятия о чувствах духовных, благодатных. Поэтому «сердце, усиливаясь вкусить божественную сладость и другие божественные ощущения и не находя их в себе, сочиняет их из себя, ими льстит себе, обольщает, обманывает, губит себя, входя в область лжи, в общение с бесами».

Зная окружающую действительность, святитель Игнатий свидетельствует: «Зараженные прелестию «мнения» встречаются очень часто. Всякий не имеющий сокрушенного духа, признающий за собою какие бы то ни было достоинства и заслуги, всякий не держащийся неуклонно учения Православной Церкви, но рассуждающий о каком-либо догмате или предании произвольно, по своему усмотрению или по учению инославному, находится в этой прелести». Поэтому святитель особенно много предостерегал от ложного действия сердца – мнения – как более распространенного и менее приметного. Этот вид прелести может обойтись без действия воображения, мнение «довольствуется сочинением поддельных благодатных ощущений и состояний, из которых рождается ложное, превратное понятие о всем вообще духовном подвиге». Мнение выражает себя в том, что человек, часто незаметно для самого себя, уверен в своем духовном достоинстве, мечтает о присутствии в себе добродетелей. Просто в человеке живет ложное ощущение себя добродетельным. «Насыщение самим собою и наслаждение своим мнимодуховным состоянием обличают гордость сердца». И наиболее удивительно, наиболее пагубно бывает то, что одержимый гордостью порой даже мнит себя смиренным, «ложное смирение видит себя смиренным: смешно и жалостно утешается этим обманчивым, душепагубным зрелищем».

Мнение часто выражает себя в чувстве мнимодуховной любви к Богу. Нам дана заповедь о любви к Богу, к достижению ее направлена жизнь христианина. Но любовь есть венец, вершина всех добродетелей, она достигается после долгого пути очищения сердца покаянием, и Бога можно любить только сердцем очищенным, готовым к освящению Божественной благодатью. «Ощущение любви, которое приписывает себе грешник, не престающий утопать во грехах, которое приписывает он себе неестественно и гордо, есть не что иное, как одна обманчивая, принужденная игра чувств, безотчетливое создание мечтательности и самомнения». Поэтому святитель Игнатий предостерегает от усилия при своих молитвах и богомыслии искусственно развивать в себе особое чувство любви – нам никогда не достичь этого, покуда мы еще плотские или душевные, любовь – достояние святых, она – дар Божий, является не от наших усилий. «Напротив того, та любовь, которая принадлежит к числу наших естественных свойств, находится в греховном повреждении, объемлющем весь род человеческий, все существо каждого человека, все свойства каждого человека». «Единый истинный признак достижения любви, данный нам Самим Святым Духом, есть явное присутствие в нас Святаго Духа. Тот, кто не соделался храмом Святаго Духа, да не льстит себе, да не обманывает себя: он не может быть обителию любви, он чужд ее». Это значит, что недопустимо разгорячать в себе пламя вещественной любви к Богу, приводить в движение нервы, сочинять восторги. По наблюдению святителя Игнатия, многие, в особенности же подвижники католические, приняв естественную любовь за божественную, развили ее до состояния исступления и приняли это состояние за действие благодати и святости.

Подвижник, подверженный мнению, «постоянно сочиняет мнимодуховные состояния, тесное дружество со Иисусом, внутреннюю беседу с Ним, таинственные откровения, гласы, наслаждения, зиждет на них ложное понятие о себе и о христианском подвиге, зиждет вообще ложный образ мыслей и ложное настроение сердца, приходит то в упоение собою, то в разгорячение и восторженность». В этой связи святитель Игнатий подвергает строгой критике распространенную в его время в обществе латинскую книгу Фомы Кемпийского «О подражании Христу» именно за предложенное в ней мнение, будто бы истина может вещать в нас и наставлять нас сама собою, каким-то неопределенным и неясным действием. Здесь есть гордое нежелание признать, что мы глубоко повреждены грехом, что в нас нет истины. Истина тогда лишь будет вещать внутри человека, когда он после долгого пути очищения соделается обителью Духа Святого. До наступления же этого состояния всякое внутреннее вещание, тем более неясное, неопределенное, есть лишь действие утонченных тщеславия и сладострастия, сообщающих человеку наслаждение самим собой, и действие невидимого обольстителя. «Ложь, хотя бы и облеклась в личину добра, познается по производимому ею смущению, мраку, неопределительности, переменчивости, развлечению, мечтательности; или же она только обольщает сердце – льстиво приносит ему довольство, упитательство собою, какое-то неясное, мутное наслаждение. И это наслаждение обольщенного сердца похоже на притворную тишину, которою прикрыта поверхность глубокого, темного омута – жилища чудовищ… Обольстительное наслаждение питается самомнением, которое рождается от тонко действующего тщеславия, ослепляющего ум и сердце».

Святитель Игнатий видел особую вредоносность мнения в том, что мечтающий о себе как о достигшем духовных достоинств и благодатных даров тем самым полностью закрыл себе доступ к стяжанию действительных добродетелей и благодати Божией. Прельщенный считает, что уже все приобрел, он уже услаждается своим состоянием, чего ему еще искать? «Мнение не допускает быть мнимому», – приводит святитель слова преподобного Симеона Нового Богослова. «Мнение» состоит в присвоении себе достоинств, данных Богом, и в сочинении для себя достоинств несуществующих. Оно соединено с надеждою на себя, с хладным, поверхностным исповеданием Искупителя. Бог прославляется для прославления себя, как был прославлен фарисеем (см. Лк. 18:11). Одержимые «мнением» по большей части преданы сладострастию, несмотря на то, что приписывают себе возвышеннейшие духовные состояния, беспримерные в правильном православном подвижничестве; не многие из них воздерживаются от грубого порабощения сладострастию, воздерживаются единственно по преобладанию в них греха из грехов – гордости».

Есть еще одна ошибка, о которой имеют представление очень немногие. Святитель Игнатий обращает внимание на то, как некоторые, ощутив расположение к духовной жизни, доброделанию, молитве, безрассудно предаются этому со всей ревностью и разгорячением, тогда как это, по выражению святителя, наиболее плотские и кровяные разгорячение и ревность. Речь идет о так называемой ревности не по разуму, которая производит в душе человека свои определенные чувства. Как усиленные умственные занятия, так и чрезмерно усиленная молитва способна производить телесный жар, разгорячение. Разгорячает кровь и совершение поклонов ради числа, вообще телесный подвиг, если все усердие обращено только к нему. Разгоряченная кровь производит внутри тела вещественное тепло, которое почти всегда представляется человеку приятным, утешительным, сладостным. Такое разгорячение возбуждает к деятельности ревностной, но беспокойной, которой непременно сопутствует тайное превозношение.

«Всякое разгоряченное чувство, – пишет святитель, – кровяное! Не сочти его усердием, ревностию по благочестию, любовию к Богу и ближним. Нет, это движение души, произведенное в ней нервами, кровию. А кровь приводится в движение душевными страстями, которые – орудия и цепи миродержца, его скипетр, держава. Храни себя в глубоком мире и отвергай все нарушающее мир как неправильное, хотя бы оно имело наружность правильную и праведную». Дело в том, что все греховные страсти, согласно учению святителя, оказывают определенное влияние и действие на кровь, а посредством страстей на кровь действуют падшие духи. И гнев, и блудное разжжение, и печаль, и уныние, и сребролюбие, и прочие страсти, каждая по-своему, действуют на кровь, создают тем самым определенное греховное состояние внутри человека. В особенности же тонко действует страсть тщеславия, являющаяся всегда с потерей сердцем духа покаяния, с потерей сознания своей глубокой падшести. «Тщеславие почти всегда действует вместе с утонченным сладострастием и доставляет человеку самое тонкое греховное наслаждение. Яд этого наслаждения так тонок, что многие признают наслаждение тщеславием и сладострастием за утешение совести, даже за действие Божественной благодати. Обольщаемый этим наслаждением, подвижник мало-помалу приходит в состояние самообольщения; признавая самообольщение состоянием благодатным, он постепенно поступает в полную власть падшего ангела, постоянно принимающего вид ангела светлого». Тщеславный замысел достичь каких-то особых, благодатных дарований (с потерей покаяния) произведет определенное движение крови, которое представится как тепло Божественной благодати.

Святитель предлагает такой совет: «Должно держать себя в состоянии ровности, тишины, спокойствия, нищеты духа, удаляясь тщательно от всех состояний, производимых разгорячением крови и нерв. Не ударяй себя ни в грудь, ни в голову для исторжения слез: такие слезы – от потрясения нервов, кровяные, не просвещающие ума, не смягчающие сердца. Ожидай с покорностью слез от Бога. Какой-то святый, невидимый перст, какой-то тончайший помысл смирения коснется сердца – и придет слеза тихая, слеза чистая, изменит душу, не изменит лица; от нее не покраснеют глаза – кроткое спокойствие пролиется в выражение лица, соделает его ангелоподобным».

Поэтому в молитве важно всячески остерегаться душевных порывов, возбуждения нервов, которые произведут лишь состояние плотского разгорячения, внесут в душу темноту и неясность. Это состояние, хотя и может дать вещественное тепло сердцу, но не несет сердцу познания истины, а потому не может сообщить душе мира помыслов. «Разнообразные движения крови непременно сопряжены с рассеянностью, мечтательностью, обильным нашествием помыслов и ласкательствующих самолюбию картин… Замечай при появлении обильных, вне обыкновенного порядка, помыслов и мечтаний то состояние, в которое придет тогда кровь твоя, и научишься понимать ее греховное движение и охраняться от него».

Упомянем и еще одну возможную ошибку, может быть, и не так распространенную в среде православных христиан, но все же вполне реальную. Это желание достичь духовных видений и излишнее доверие всему чувственно являемому из мира невидимого.

Само ожидание каких-либо явлений из мира невидимого, равно как и попытка удостоить себя какого-либо духовного дара, есть уже самообольщение. «Если в тебе кроется ожидание благодати, – говорит святитель, – остерегись: ты в опасном положении! Такое ожидание свидетельствует о скрытном удостоении себя, а удостоение свидетельствует о таящемся самомнении, в котором гордость. За гордостью удобно последует, к ней удобно прилепляется прелесть». Всегда важно помнить, что нам, во грехе родившимся и во грехе живущим, не свойственно общение со святыми ангелами – по состоянию своих душ мы куда как ближе к ангелам падшим, и поэтому чувственно являться нам могут прежде всего они. Все видения, «откровения» со стороны падших ангелов льстят самолюбию, тешат любопытство и тщеславие, приносят с собой высокоумие, самомнение, нечистую радость.

Если Святой Дух, как Бог, действует самовластно, внезапно и незримо изменяет ум и сердце смирившегося человека, просвещает их истиной, то падший дух, под каким бы видом он ни явился, всегда действует как именно обольститель, пытается заручиться согласием человека на предлагаемую прелесть. Действие это так описывает святитель Игнатий: «Прелесть, когда приступает к человеку, мыслию ли, или мечтанием, или тонким мнением, или каким явлением, зримым чувственными очами, или гласом из поднебесной, слышимым чувственными ушами, – приступает всегда не как неограниченная властительница, но как обольстительница, ищущая в человеке согласия, от согласия его приемлющая власть над ним. Всегда действие ее, внутри ли оно, или снаружи человека, есть действие извне; человек может отвергнуть его. Всегда встречается прелесть первоначально некоторым сомнением сердца; не сомневаются о ней те, которыми она решительно возобладала. Никогда не соединяет прелесть рассеченного грехом человека, не останавливает движений крови, не наставляет подвижника на покаяние, не умаляет его пред ним самим; напротив того, возбуждает в нем мечтательность, приводит в движение кровь, приносит ему какое-то безвкусное, ядовитое наслаждение, тонко льстит ему, внушает самомнение, устанавливает в душе идол «я». При этом сердце иногда лишь через значительное время распознает являвшееся ему обольщение.

Святитель Игнатий рекомендовал ко всем чувственным видениям сохранять равнодушие. Нам ни к чему видения чувственные, доколе наши ум и сердце не приучились долгим временем и опытом к отличию добра от зла. Для нас большее значение имеют видения и ощущения духовные, невещественные, являющиеся в просвещении ума и сердца истиной Евангелия, видения, из которых важнейшее есть зрение глубины падения человека и таинства искупления человека Богом.

Хочется надеяться, что все многообразные соблазны и невидимые искушения минуют христиан, искренне желающих достичь в своей духовной жизни обителей Небесного Царства!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *