Игумения Георгия щукина

Иерусалимский крест

Купола собора всех святых в земле Российской просиявших

В прошлом году (июль 2016) в журнале «Монастырский вестник» было опубликовано интервью с настоятельницей Горненского женского монастыря в Иерусалиме игуменией Георгией (Щукиной). Многие паломники, как из России, так и из других уголков мира, специально едут в обитель, чтобы испросить благословение матушки, побыть рядом с человеком, чье сердце и глаза исполнены любовью к Богу и людям. В настоящее время игумения Георгия находится в тяжелом состоянии в одной из больниц Иерусалима. Просим наших читателей помолиться о ней.

Игумения Георгия (Щукина)

Перед каждым богородичным праздником мы слышим в храме евангельские слова: «Воставше Мариам, иде в Горняя со тщанием во град Иудов». Божия Матерь, получив известие от архангела Гавриила, поспешила из Назарета в град Иудов, что недалеко от Иерусалима, где жила ее родственница, мать святого Иоанна Предтечи Елисавета. Сейчас на месте встречи Девы Марии и праведной Елисаветы находится русский Горненский женский монастырь. Последние годы в истории обители неразрывно связаны с именем игумении Георгии, которая вот уже 25 лет несет здесь крест игуменского служения. В ноябре 2016 года матушка отметила свой 85-летний юбилей. Корреспондент МВ посетила Горненскую обитель и побеседовала с его настоятельницей о жизни и миссии русских монахинь на Святой Земле.

Святой Свет

– Дорогая матушка Георгия, Христос Воскресе! Очень радостно приветствовать Вас этими словами на Святой Земле, где произошло Светлое Христово Воскресение.

– Воистину Воскресе! Да, мы здесь живем в совершенно особенном месте, ведь Святую Землю называют Пятым Евангелием.

– Наверное, каждый христианин мечтает о том, чтобы хоть раз в жизни пережить время Страстной седмицы и Пасхи Христовой в Иерусалиме. Если это произошло в жизни человека, все последующие годы он будет мысленно возвращаться в ту свою иерусалимскую Пасху. Как Вы думаете, почему побывать здесь столь важно для православного человека?

– Находясь в паломничестве по Святой Земле, христианин своими глазами видит места евангельских событий. После этого он и Евангелие по-другому читает, воспринимает слова глубже и постепенно меняет свою жизнь на более духовную. А если посчастливится быть в Израиле на Вербное Воскресенье, в дни Страстной седмицы и Пасхи, то намного сильнее, глубже переживаешь события этих дней.

Матушка Георгия на Литургии — Лазарева суббота

Например, вечером Лазаревой субботы мы с сестрами под звон колоколов с пальмовыми ветвями идем от того места, где Господь сел на ослика, до стен Старого города – то есть шествуем вместе со Христом в Иерусалим. В Великую Пятницу направляемся по Крестному пути Спасителя, а в Великую Субботу стремимся к Святому Гробу, чтобы увидеть и поклониться Его Святому Свету – так на Святой Земле называют Благодатный огонь. В этот день душа ликует и за все благодарит Господа.

Находясь в Иерусалиме в эти святые дни, можно особо прочувствовать, как много сделал и делает для нас Господь, и как мало мы отдаем Ему, как черство бывает наше сердце.

Вид на Горненский монастырь

– Попасть в храм Воскресения Христова на схождение Благодатного огня сейчас очень трудно. Но, даже получая Огонь, стоя в лабиринтах улиц Старого города, испытываешь настоящую пасхальную радость. Я бы даже сказала, что праздник Пасхи начинается в ту самую минуту, когда сходит Благодатный огонь. Поэтому время его схождения так ждет весь христианский мир.

– Да, попасть к Гробу Господню с каждым годом становится все сложнее. Я в этом году впервые за 25 лет не поехала, для меня это уже тяжело. Когда я приехала на Святую Землю в 1991 году, перед Вербным Воскресеньем паломников практически не было. В свою первую Великую Субботу в Иерусалиме я стояла прямо у Кувуклии, в храме были только местные христиане. Когда сошел Святой Свет, Патриарх Иерусалимский Диодор спокойно вышел из Кувуклии, и мы прямо от его свечи зажгли свои. Сейчас все совсем по-другому.

– Говорят, во время схождения Благодатного огня весь храм освящается яркими всполохами.

– Я помню, как раньше в храме Воскресения повсюду сверкали белые и розовые вспышки. Сейчас уже гораздо меньше этих всполохов. Еще на всю жизнь запомнилось, как в мою первую Пасху на Святой Земле, сразу после схождения Благодатного огня, отец Пантелеимон, который по сей день дежурит у Гроба Господня, провел меня прямо в Кувуклию. Ему сказали, что приехала новая игумения из Горненского монастыря.

И вот, я со страхом вхожу в Гроб и вижу, что вся плита – влажная, стоит благоухание (во время схождения Святого Света плита всегда становится влажной). Я счастливица, видела это чудо своими глазами, мне это очень много сил тогда придало.

Избранница Богородицы

– Вы упомянули, что приехали в Иерусалим перед Вербным Воскресеньем. Как это произошло и что этому предшествовало?

– Меня привез сюда Святейший Патриарх Алексей II. Мы прилетели 27 марта 1991 года. До меня пять с половиной лет игумении в Горненской обители не было. А я до этого восстанавливала Иоанновский монастырь на Карповке – обитель святого праведного Иоанна Кронштадтского. При мне, в 1990 году, в монастыре состоялось прославление дорогого батюшки (так мы называем отца Иоанна). Было огромное торжество, одних архиереев 20 человек – для тех времен это очень много. Служба проходила на улице.

На Карповке я игуменией не была, монастырь был восстановлен как Пюхтицкое подворье. Я была там старшей сестрой. Уже после прославления отца Иоанна Кронштадтского как-то звонит Святейший Патриарх Алексий II и говорит, что надо потрудиться в Горненской обители в Иерусалиме. Я стала возражать: «Святейший, я же языка не знаю, вообще ничего не знаю, как я буду?» А он отвечает: «Мать Георгия, на сегодня у меня только одна ваша кандидатура. Сколько сможете…»

– Это назначение было для Вас полной неожиданностью?

– Вы знаете, я часто ездила за советом к старцу Николаю Гурьянову. Когда в Пюхтицах жила, меня игумения Варвара к нему посылала. Если были какие-то вопросы, то все к батюшке. Однажды приехала, он, как всегда, с любовью встретил. Посидели, чайку попили, а потом отец Николай говорит: «Пойдем в храм, Матери Божией помолимся».

Заходим в храм, он берет меня за руку и ведет в алтарь. Недоумеваю про себя: зачем в алтарь-то? Сбросила туфли, захожу. Кладу один поклон, второй, а после третьего чувствую, что мне не встать. Не пойму, что же случилось.

В алтаре печь была, рядом с ней стоял большой железный крест. Этот крест мне батюшка на спину положил, поэтому я встать и не могла. Отец Николай меня поднимает вместе с крестом и говорит: «Георгиюшка, неси, это твой иерусалимский крест». Я крещусь, говорю: «Какой крест, батюшка?» «Да твой, игуменский иерусалимский крест», – отвечает. Это задолго до звонка Святейшего было.

– А после звонка Его Святейшества Вы делились со старцем Николаем своими волнениями?

– Да, приезжала к нему еще раз. «Батюшка, не знаю, как же я смогу?» «Не волнуйся, – отвечает, – Господь поможет, Матерь Божия тебя избрала». Говорю: «Святейший обещал, что я недолго там пробуду. Три-пять лет». «А я хочу, чтобы ты там и померла» – заключил отец Николай. И вот, уже 25 лет я на Святой Земле, не знаю, сколько Боженька еще отпустит…

Собор всех святых в земле Российской просиявших

– Матушка, дай Бог Вам многая лета! В Вашу обитель часто приезжают служить владыки, священники из России, Грузии, Европы. Все любят Вас и Горненский. В этом году на Пасху в Иерусалим приезжала Нижегородская делегация в составе 150 человек. В Лазареву субботу монастырь посетил митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий (Данилов). Владыка отметил, что с Вашим именем связано возрождение Горненской обители, укрепление ее монашеского духа и благоустроение, что все это очень многотрудно и одному Богу известно, сколько это требует Ваших слез и молитв. А глядя на Вас, можно подумать, что Вы освобождены от всяких забот, потому что всегда радостны, добры, утешительны. Как Вам это удается?

– Когда я жила в Пюхтицах, то еще застала старых монахинь, знавших отца Иоанна Кронштадского. Они рассказывали, что он всегда говорил: «Сестры! Безропотно несите послушание. Три шага до Царствия Небесного. Но только, безропотно!»

Я в монастыре за святое послушание. Действительно, когда Святейший Патриарх Алексий II меня привез на Святую Землю, я не знала, с чего начинать. Ни воды, ни света, ни отопления – ничего не было.

– Как же сестры тут жили?

– Топили печки веточками разными. Воду использовали дождевую, которая во время зимнего периода собиралась в каменные цистерны. Вообще, климат в Израиле жаркий, отопление нужно только несколько недель в году. До меня сюда назначали игумению, ей климат не подошел. А мне, наоборот, хорошо (улыбается).

– Я же блокадница, во время войны сильно обморозилась. Нас эвакуировали, везли по Ладожскому озеру. Потом в поезде ехали, я уже без сознания была. Когда прибыли в Орехово-Зуево, мама сдала нас в морг, как двух покойниц: меня и младшую сестричку Ниночку. Кто-то в морге заметил, что я очнулась, и отдал меня в больницу. Мне хотели ампутировать пальцы на руках и ногах. Господь помог, только на одной ноге пальцев нет. Мне 10 лет тогда было.

Игумения Георгия (Щукина) – Господь Вас хранил, матушка. А как Вам пришла мысль посвятить себя Богу?

– Мама во время войны умерла. Я же вернулась в Ленинград, к тете. Ходила в храмы разные. Помню, на рождественской службе в храме святого князя Владимира священник сказал: «Дорогие братья и сестры, Сам Бог пришел на землю, родился, крестился, ради нашего спасения пострадал и воскрес! А что мы ему принесем?» Я стою, плачу, думаю: ничего у меня нет, кроме меня самой. «Возьми меня, Господи!», – подумала. Вот такое у меня появилось желание.

Я молилась, чтобы Матерь Божия благословила меня на монашеский путь. А тетя ни в какую не хотела опускать. Тогда я поехала к преподобному Серафиму Вырицкому. Батюшка уже лежал, не выходил, мне сказали, что можно написать ему записочку. Я подумала: как так, мне батюшку очень надо видеть. И вдруг из кельи выходят и меня приглашают.

Вокруг люди возмутились: многие уже со вчерашнего дня ждали. Я зашла в келью, встала перед отцом Серафимом на колени. Он меня благословил и спросил, что случилось. Сказала, что очень хочу в монастырь, а тетя не пускает. Отец Серафим ответил: «С Богом гряди. Матерь Божия тебя избрала. А тетушка твоя пусть ко мне приедет».

Тетя приехала к отцу Серафиму только после его второго приглашения. Он помолился, и в ней произошла перемена – она меня отпустила в монастырь.

Иде в Горний

– Матушка, и преподобный Серафим Вырицкий, и старец Николай Гурьянов говорили Вам, что Вас избрала Сама Богородица. И это, действительно, так: Она привела Вас в Горняя, куда Сама пришла сразу после Благовещения. Расскажите, пожалуйста, как на этом месте появился монастырь?

– Участок земли, где располагается Горненская обитель, был приобретен начальником Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандритом Антонином (Капустиным), который внес огромный вклад в становление Русской Палестины. При нем было приобретено 13 участков, среди них и место, где находится Мамврийский дуб, и участок на горе Елеон в сотне шагов от места Вознесения Господа и многие другие.

Здесь, в современном Эйн-Кареме, был дом праведных Захарии и Елисаветы, здесь у них родился святой Иоанн Предтеча, тут же три месяца гостила Дева Мария. Наиболее важные владения в Эйн-Кареме давно были приобретены францисканцами. Отец Антонин очень об этом печалился. Но в итоге, с помощью Божией, был куплен большой участок земли и католический монастырь оказался окружен русскими владениями. Фактически православные и католики разделили место дома праведных Захарии и Елисаветы.

– А почему старейший храм обители назван в честь Казанской иконы Божией Матери и не связан с именами праведных Захарии и Елисаветы?

– Сначала это был единственный храм в честь посещения Богородицей своей родственницы. Впоследствии храм переименовали. Связано это с одним чудом. Во время Первой мировой войны в Иерусалиме была эпидемия холеры, 8 сестер монастыря умерли. Монахини читали акафист перед образом Казанской Богоматери. Когда читали акафист в 12-й раз, икона сошла со стены, и сама обошла храм. Сестры услышали голос, говоривший, что все беды в обители прекратятся. И болезнь, действительно, отошла.

Горненский монастырь-Казанский храм

С тех пор появилась традиция чтения акафиста 12 раз в летний престольный праздник, после всенощной. А еще каждый вечер одна из насельниц обходит монастырь с Казанской иконой в руках.

– Матушка, Горненская обитель отличается в богослужебном плане от монастырей России?

– У нас в Горненском все читается и поется согласно церковному уставу, как и в российских монастырях, мы ничего не опускаем. Но у нас есть праздник, который больше нигде не отмечается – это праздник Целования.

После того, как отец Антонин основал Горненскую общину, он вынашивал мысль об учреждении специального праздника в воспоминание встречи Божией Матери и праведной Елисаветы. В 1883 году Указом Синода для Горней был утвержден праздник «Целование Мариино». Отец Антонин сам составил службу празднику.

Ежегодно 12 апреля из Троицкого Собора Русской Миссии к нам привозят икону Благовещения (в случае, если праздник Целования выпадает на Страстную седмицу, то празднование переносится, по уставу, на пятницу Светлой седмицы). Образ мы встречаем у источника, на который ходила Богородица, когда жила здесь. Все сестры при этом стоят с букетиками цветов.

Потом по дорожке, выстланной травой и цветами, мы несем икону к Казанскому храму. Образ пребывает в монастыре до дня рождества святого Иоанна Предтечи. В эти три месяца игуменией в обители являюсь не я, а сама Матерь Божия. В подтверждение этого рядом с иконой, облаченной в мантию, стоит игуменский жезл.

А еще у нас есть свой особенный образ Богоматери «Шествие Пресвятой Богородицы в Горняя». На нем изображена Дева Мария, идущая по каменистой дороге в оливковой роще.

– Вы сказали, что архимандрит Антонин (Капустин) основал Горненскую общину. Так значит, раньше Горний не был монастырем? Как здесь была устроена жизнь?

– Отец Антонин не хотел делать в Горней общежительный монастырь, поэтому в обители нет монастырских корпусов. Он хотел, чтобы общину возглавляла Сама Богородица, чтобы не было ни игумении, ни казначеи, ни благочинной. Когда насельница поступала в общину, она должна была заплатить Миссии за участок земли, на свои средства и на свой вкус построить дом, хозяйственные постройки к нему, развести сад, обязательно посадить кипарис и миндаль. Горняя постепенно превратилась в огромный сад – как вещественный, так и духовный. Община была преобразована в монастырь только в 1924 году.

– Я правильно понимаю, что когда Вы приехали сюда, от былого великолепия мало что осталось? Однако сейчас в обители вновь цветущий оазис, обилие всевозможных вазонов с цветами, вымощенные камнем дорожки, лестницы. Невозможно налюбоваться на красоту этого места, надышаться здешним воздухом. А какой открывается вид из монастыря на холмы Иерусалима!

– По приезде я застала многие домики насельниц и Казанский храм в состоянии, требующем капитального ремонта. Крыши текли, полы ходуном ходили. Общей трапезы не было, монахини сами готовили себе еду (это еще со времен основания общины так повелось), а сейчас утром, после литургии, у нас есть общая трапеза.

Фото из Архива матушки Георгии -начало игуменства в Горненском

Территория была вся заросшая. Не было ни ограды, ни охраны, да много чего не было. Сестры зачастую жили в страхе и опасности. В начале 80-ых гг. в обители убили двух монахинь (мать и дочь) – это наши мученицы Варвара и Вероника. Их могилки на монастырском кладбище.

В общем, предстоял колоссальный объем работ. Через несколько месяцев после моего приезда Святейший Патриарх Алексий II прислал нам в помощь 20 семинаристов. Ребята начали расчищать территорию. Приходилось и местных арабов нанимать на работу, были помощники и из Пюхтиц.

– Ваш предыдущий опыт в Пюхтицах и на Карповке помог на Святой Земле?

– В Пюхтицах у нас натуральное хозяйство было. Все сами делали: и огород сажали, и дрова заготавливали (матушка Георгия показывает фото огромной пюхтицкой поленницы), а тут ничего этого не было.

Питерский опыт и тот факт, что я сама из Санкт-Петербурга, очень помог. Однажды к нам совершенно неожиданно приехал тогдашний мэр Петербурга Анатолий Собчак. Уже после своего визита в Иерусалим он прислал в обитель квалифицированных рабочих, электриков, строителей.

– Кажется невероятным, что удалось построить такой большой собор во имя всех святых, в земле Русской просиявших. Его золотые купола, горящие на солнце, – украшение Горнего. Они видны издалека, как маяк для паломника. У нас в паломнической группе был случай. Одна паломница очень устала в пути и решила, что хватит с нее поездок по святым местам. Так вот, мы уже выехали на автобусе в аэропорт, она обернулась, увидела купола монастыря и сказала: «Я сейчас подумала: если обернусь и увижу купола, то обязательно снова приеду».

– Слава Богу, что строительство собора началось еще до революции. Ведь новых храмов в Иерусалиме теперь строить нельзя, можно только достраивать то, что не было достроено. Стены собора без крыши простояли почти 90 лет. Внутри огромные деревья выросли. Когда мы начали расчистку территории, над нами вертолет кружил: власти смотрели, что это русские затеяли. Много раз приходилось объяснять, что нового ничего не строим. Милостью Божией, Патриарх совершил великое освящение собора в ноябре 2012 года.

– Помимо благоустройства построек и территории Вам пришлось и духовную жизнь в монастыре налаживать?

– Да, службы в то время проходили в обители время от времени, когда из Миссии присылали священника. Сейчас каждый день у нас служба: утром и вечером. Всегда, когда положена литургия, она совершается. Это очень важно.

У нас постоянно живут два служащих священника: один семейный, другой монах. Они очень контрастны по характеру, но вместе создают особенную, неповторимую гармонию: протоиерей Виктор – темпераментный, яркий, харизматичный, очень любит петь и поет красиво. Иеромонах Иннокентий – скромный, тихий, вдумчивый. Оба – духовные, внимательные, замечательные священники.

Крестный ход в Пасхальную ночь

– В Горненском очень проникновенные службы. Честно говоря, не хочется отсюда никуда на службу уезжать. У Гроба Господня богослужение совершается на греческом языке, а все-таки очень важно понимать, что поется и читается.

– Побывать на ночной литургии у Гроба Господня для паломника необходимо. Сестры стараются ездить туда практически каждую неделю. Раньше наших монахинь приглашали петь на литургии у Гроба. Теперь такого нет.

Языковой барьер присутствует, конечно. Сестры за долгие годы научились понимать греческое богослужение, а паломникам тяжело. Поэтому на большие праздники, а на Пасху особенно, наши паломники предпочитают быть на службе у нас, в русских храмах. Совершение богослужений – это важная часть нашей миссии на Святой Земле. После ночной литургии на Пасху мы все идем в трапезную. Угощение как в России: куличи, пасхи, крашеные яйца – все родное.

– Матушка, Вы сами долго несли клиросное послушание в Пюхтицах и знаете, что большую роль в богослужении играет хор. Что можете сказать о клиросе в Горненском? По-моему, пение тут замечательное.

– Сама я уже не пою на службах. Могу отметить, что часто нам не хватает певчих. Это связано с тем, что сестры, которые несут клиросное послушание, также ездят с паломниками в качестве гидов.

Послушание гида

Есть у нас в Горненском свои распевы, которые нигде больше не услышать. Хор сейчас состоит в основном из молодых насельниц. Но есть в монастыре одна очень трогательная традиция: наш старейший регент, монахиня Вера, которая здесь живет уже 38 лет, регентует бессменно каждую среду. По отзывам и батюшек, и паломников, она очень молитвенно поет. Конечно, возраст дает о себе знать. Но, несмотря ни на что, даже если в среду приезжает священноначалие, поет матушка Вера.

Главная миссия – паломники

– Есть какие-то особенности во времени совершения богослужений, связанные именно с тем, что монастырь находится на Святой Земле?

– В Горненском свое время, мы не переходим на летнее время, как весь Израиль. Это делается потому, что на летнее время не переходит храм Гроба Господня. Когда я сюда приехала, сестры просили меня оставить все как есть, не менять время. В этом есть свои неудобства, бесспорно, так как в программе у паломников указано израильское время.

Мы назначаем расписание богослужений так, чтобы сестры и паломники смогли участвовать в тех событиях, которые происходят в Иерусалиме. К примеру, литургию Великой Субботы мы служим ночью, чтобы сразу после ее окончания все могли поехать на сошествие Благодатного огня. Есть и другие примеры.

– Пополняется ли монастырь новыми сестрами?

– В 1991 году было около 50 сестер. Потом долгое время было 60, так как израильские власти не разрешали увеличивать число насельниц. Когда я была в Москве на торжествах по случаю интронизации Святейшего Патриарха Кирилла, попросила его прислать нам еще сестер. Теперь нас 85 человек. Но обители все равно нужны новые молодые силы. Для начала можно приехать к нам потрудиться (обычно на три месяца).

– Вы затронули тему послушаний в монастыре, а какое все-таки основное послушание русских монахинь на Святой Земле?

– Святейший Алексий II, когда назначал меня в Горненский, сказал: «Матушка, ваша миссия – принимать паломников». Поэтому все наши силы направлены на то, чтобы паломники не думали о том, где им спать и что есть. Все это мы им обеспечиваем, и у человека остается больше сил на поклонение святыням Святой Земли.

В тех корпусах, где когда-то были богадельни для пожилых монахинь, мы оборудовали гостиницы с 2-х и 3-х местными номерами, есть кухня, чтобы перекусить и выпить чаю, пообщаться. В трапезной наших паломников мы кормим завтраком и ужином, а на день даем паек, чтобы люди не тратили в обед время на дорогу туда-обратно и больше побыли у святых мест.

После воскресных и праздничных литургий угощение предлагается и всем нашим прихожанам, но для них мы накрываем столы под навесом рядом с трапезной.

– Послушание гида, наверное, тяжело для монахинь, ведь приходится постоянно быть на виду.

– Тут получается двояко. С одной стороны, эти сестры чаще других имеют возможность посещать святые места: Вифлеем, Фавор, а сейчас даже в Королевство Иордании ездят. Сестры молятся с паломниками, читают отрывки из Евангелия.

Вид из Горненского монастыря на Эйн-Карем

С другой стороны, нужно постоянно готовиться к рассказу для паломников, следить, чтобы все пришли в автобус, никого не забыть, плюс решать какие-то бытовые задачи. Все это рассеивает духовное внимание. Монахини устают. Но этот труд надо нести за святое послушание, это наша задача здесь. От сестры во многом зависит, какое впечатление останется у человека от поездки на Святую Землю, приедет ли он сюда вновь. Нужно быть чутким, внимательным, доброжелательным.

– В Израиле повсюду чувствуется напряжение, в Иерусалиме – особенно. Наверное, по-другому и не может быть на земле, где распяли Господа. Но как только попадаешь в Горний, и за тобой закрываются ворота монастыря, сразу чувствуешь покой, понимаешь, что ты дома. Спаси Вас Господь за то, что Вашими трудами русский паломник может ощущать себя как дома за тысячи километров от родины. В Горненскую обитель хочется возвращаться снова и снова.

– Спаси Вас Бог, приезжайте еще!

Игумения Георгия (Щукина): Три шага до Царства Небесного

Эта недолгая беседа, записанная в январе 2013 года Тбилиси в дни торжеств Святейшего Патриарха Илии II, перед самым возвращением матушки Георгии на Святую землю, вместила в себя очень многое: её детские воспоминания об ужасах блокады, рассказ о встречах со святым старцем Серафимом Вырицким, свидетельство о том, как происходило открытие Иоанновского монастыря в Ленинграде, мысли о вере, Церкви и промысле Божием в жизни.

Игумения Георгия (Щукина), настоятельница Горненского женского монастыря в Эйн-Кареме

Игумения Георгия, в миру Валентина Щукина, родилась 14 ноября 1931 года в Ленинграде. В Великую Отечественную войну пережила блокаду Ленинграда, потерю родителей. С 14 лет Валентина работала сначала в столовой у Финляндского вокзала, а затем – реставратором в Центральном историческом архиве.
В 1949 году поступила в Свято-Успенский Пюхтицкий монастырь. С 1955 по 1968 год насельница в Виленском монастыре в Литве. Монашеский постриг состоялся 7 апреля 1968 в Пюхтицах. С 1989 года назначена на восстановление монастыря Св. пр. Иоанна Кронштадтского на Карповке в Санкт-Петербурге.
24 марта 1991 года возведена в сан игумении.
В 1992 году Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II назначается настоятельницей Горненского женского монастыря в Иерусалиме.

— Матушка Георгия, Вы прожили долгую жизнь в Церкви. Каков залог счастливой, если так можно выразиться, христианской жизни?

— Главное то, что мы православные христиане, и у нас есть истинная, чистая православная вера. Мы ходим в храм, молимся, постимся, причащаемся. Господь пришёл на землю, чтобы спасти человека, и Он всё дал для человека. Только сам не ленись, не расслабляйся! К сожалению, не все идут верным путем. Многих увлекает светская жизнь. Но надо серьёзнее задумываться о том, что здесь — всё временное: и радости, и скорби, и болезни, — они пройдут. Там же — всё вечное: что заработаем, то получим.

В Пюхтицком Свято-Успенском монастыре

В монастыре главное — послушание, оно превыше поста и молитвы. Я пришла в Пюхтицу в 17 лет, в 1949 году. Там мы жили в одной келье вместе с матерью Аркадией из Кронштадта, духовной дочерью батюшки Иоанна Кронштадтского (по его благословению строился Пюхтицкий монастырь). Так вот он сёстрам говорил: «Сёстры, только безропотно несите послушание, и вам — три шага до Царствия Небесного».

А сейчас другое время, дух монашества другой, молодежь другая. Раньше в монастырь шли служить Господу, а сейчас некоторые идут устроить свою жизнь, решить проблему с жильём, то есть без призвания. Вот поэтому и «я не могу», и «это не моё послушание». Тот, кто с призванием идёт, всё делает безропотно.

Блокада: «Господь дал мне воскреснуть»

— А в Вашей жизни Матерь Божия показала чудо?

— Чудо?! Я не достойна… Чудом жива осталась, Господь мне помог и Матерь Божия. Я ведь в морге уже была, и все думали, что скончалась. Блокада — страшное время, такое вокруг происходило! Как-то пришла мамина подруга. А у нас на комодике лежали хлебные карточки (на каждую выдавали по 125 граммов хлеба). Она их забрала. Осталась одна карточка на всех. Это нас подкосило. Папа умер. Мама даже не могла подняться, и он почти неделю пролежал в прихожей — в квартире все вымерли, некому было его вынести.

Я, старшая из детей, ходила за водой и за хлебом. Один раз пока хлеб взвешивали, через меня взрослый мужчина его схватил, у него стали отщипывать по кусочку другие и так съели всё. А в нашем доме жили солдатики. Они увидели, что я возвращаюсь без хлеба, плачу. И один меня из подвальчика поманил: «Что ты плачешь?» Отвечаю: «У меня с весов хлеб отобрали!» И он дал мне несколько кусочков своего.

Потом нас эвакуировали по «дороге жизни» через Ладожское озеро. В Орехово-Зуево мамочка сдала меня и Ниночку, младшую сестру, врачам. Меня без сознания отвезли в морг. Очнулась я только в больнице. А Ниночка так и осталась там лежать в братских могилах.

— Кто заметил, что Вы живы?

— Врачи, наверное. В наш эшелон на каждой станции заходили санитары, потому что началась смертность больше, чем в Ленинграде. По дороге к поезду приходили местные жители, приносили еду, хотели помочь, изголодавшиеся люди набрасывались на хлеб, и организм не выдерживал. Людей выносили из вагонов полумертвыми и проверяли.

Господь дал мне «воскреснуть». На правой ноге мне ампутировали отмороженные пальчики. Я три месяца пролежала в Орехово-Зуеве. И вот как-то в наше отделение зашел главврач: «Завтра утром 40 человек выписываем». Я заплакала: куда повезут, неизвестно! А я к маме хочу, где она, не знаю. И вот промысел Божий: вечером дежурная принесла конверт на имя главврача от мамы. В письме она спрашивала, жива ли такая-то девочка, и был указан обратный адрес: Краснодарский край, Тихорецкая (то ли станица, то ли станция).

На следующий день меня отправили поездом, поручив проводнице, к маме. Свою станцию я проехала. Меня привезли в Краснодар и сдали в детскую комнату, накормили, уложили спать. Утром снова посадили на поезд, и снова я проехала станцию, представляете?

— Как маленький ребёнок мог всё это вынести?!

— А вот так. Уже май месяц, на улице тепло, а на мне вся одежда зимняя, жарко, ножка болит, я хромаю. И вот была третья попытка, уже удачная. Меня снова посадили в вагон, поручили проводнице. Ко мне все подходили, расспрашивали (нас, ленинградских, жалели, несли покушать). И вот одна женщина читает мою записку с адресом: «А я как раз туда еду! У меня там сестра живёт родная». Проводница так обрадовалась!

Мы вышли из вагона, на лошадке добрались до дома сестры моей попутчицы. Мне дали перекусить и постелили на полу. Я легла в полном изнеможении и задремала. Проснулась от шума, мне показалось, что на меня что-то падает. Открываю глаза, передо мной мама. Оказалось: маму поселили рядом с той женщиной. Вот как всё было промыслительно! Такая радость, такая встреча!

Но радость быстро кончилась — в Тихорецкую вошли немцы. Многие уезжали в Германию, где им сулили квартиру и «копеечку». Вскоре наши партизаны окружили станицу и зашли не с той стороны, откуда ждали немцы, а с другой. Немцы отступили. Но тут началась эпидемия сыпного тифа, во время которой мама заболела и скончалась в возрасте 35 лет. Мы с Лидочкой остались вдвоём. У мамы было 7 сестер. Сообщили им. Сперва нас привезли на Валдай к одной из тётушек. Но шла война, нас двоих содержать было тяжело, поэтому меня сдали в детский дом. Правда, пробыла я там недолго, и в 1944 году вернулась в Ленинград.

Снова в Ленинграде

И опять как всё промыслительно! Меня посадили в вагон одну. Просто даже удивительно: послать несовершеннолетнюю девочку, блокадницу, в изнеможении, и не дать сопровождающего! По какой-то причине меня высадили из поезда. Сижу плачу, ко мне подходит женщина, спрашивает, что случилось. Я ей объясняю, что сама не знаю, что должна ехать к маминой сестре… — «Куда?» Я назвала адрес тётушки в Ленинграде (она жила на улице Куйбышева). Женщина воскликнула: «Да? Так я на Куйбышева живу. Какой номер дома?» Я всё сказала. Она в Ленинграде разыскала тётю и всё ей передала. А меня вернули в детдом и второй раз уже отправили с сопровождающим, который меня и привёз к тётушке.

— У Вас не возникало обиды на Бога за испытания, которые постигли Вас и Вашу семью?

— Никогда не было такого, никогда.

— А когда возникло желание уйти в монастырь?

— В 1948 году. Когда я жила у тётушки Матрёны. Времена тогда были такие, что всё прятали: и Евангелие, и молитвословы. Но я читала у неё эти книги (все семеро сестёр мамы, мои тётушки, были верующие). И в храм ходила — в Никольский, к Матери Божией «Скоропослушнице» на Охту, хотя это было и небезопасно.

Церковь в советском Ленинграде

Очень я любила петь акафисты, как раз уже и голосёнок появился. Батюшка посмотрит вокруг и зовёт: «Валя, помоги петь».

А какие проповеди произносили батюшки! И Святейшего Патриарха Кирилла отец очень сильный проповедник был, отец Михаил. Потом отец Филофей, отец Александр. Помню на Рождество я пришла в только что открывшуюся тогда Ленинградскую семинарию, отец Александр проповедовал: «Дорогие братья и сёстры, какой сегодня радостный, спасительный, торжественный праздник! Волхвы принесли Христу ладан. А что мы принесём Боженьке?»

Я стою и думаю: «Боженька, а что же я Тебе принесу? У меня ничего нет, кроме грехов! Возьми меня саму!» Такие проповеди нам говорили, что у меня загорелось желание идти в монастырь. А тётушка пускать не хотела: «Никуда ты не пойдёшь, похоронишь меня, тогда и иди!» Но Господь сподобил раньше: в 1949 году я поступила в Пюхтицу.

Встреча со святым старцем Серафимом Вырицким

Два раза я была у батюшки святого Серафима Вырицкого. Тогда я часто ходила в Никольский собор и всех просила молиться, чтобы Господь смягчил сердце моей тёти Моти. Матушки-алтарницы посоветовали мне взять благословление у владыки Алексия (Симанского), тогдашнего настоятеля собора (впоследствии он стал митрополитом, затем Патриархом). Они меня провели к нему. Он принял, расспросил, кто я, с кем живу, сколько лет, чем занимаюсь. И я его попросила: «Владыка, дорогой, помолитесь, чтобы Господь смягчил сердце моей тётушки, она не отпускает меня в монастырь и говорит, что я ещё ребёнок и что не могу бросить её и свою младшую сестру». Он посоветовал: «Ты съезди в Вырицу, к отцу Серафиму».

Про него мне и матушки уже говорили, что это человек непростой и очень всем помогает. Я разузнала дорогу и поехала. Это была осенью 1949 года. Денёк выдался погожий, на травке сидели ожидавшие батюшку люди: кто на стульчике, кто так. Все писали записочки. Батюшка уже никого не принимал. Его келейница матушка Серафима выходила, собирала записки и передавала их батюшке.

Святой старец Серафим Вырицкий

Мне тоже велели батюшке писать. Тут выходит матушка Серафима, приняла у некоторых записочки, а меня взяла за руку и повела внутрь. Все как поднялись: «Матушка, мы уже сколько часов ждем!» Одна даже сказала, что ночевала здесь, потому что ей очень нужно получить батюшкино благословление. Матушка Серафима ответила: «Миленькие, молитесь». Захожу, Господи помилуй, отец Серафим лежит на кроватке (вот прямо, как изображают преподобного Амвросия Оптинского).

Я перекрестилась, упала на колени, плачу, ничего не могу произнести. Он меня гладит, благословляет, спрашивает, как меня звать. — «Грешная Валентина». Читала ведь, знаю, какие подвижники были, а я, кто такая! Он спросил, с кем я живу. — «Батюшка, — говорю, — помолитесь, я так хочу в монастырь!» А он: «Оглянись, посмотри на стеночку». Я оглянулась, там фотография, на ней горка, храм, Пюхтица. «С Богом гряди», — продолжил он. — «Батюшка, меня тётушка не пускает». — «Пускай ко мне приедет». Я вернулась домой, рассказываю, тётушка слушать не хочет: «Ни к какому Серафиму не поеду! Пока меня не похоронишь, никуда!»

Валентина Щукина

Я опять матушек по храмам прошу молиться. И как-то приезжаю в Свято-Владимирский собор на акафист. А матушки-алтарницы меня зовут: «Матушка Рафаила из Пюхтицы приехала, будет у нас ночевать. Акафист закончится, ты к ней подойти, поклонись в ножки и просись. Чаёк хочешь, чайку попей, и просись, как следует». После акафиста я подошла: «Матушка, примите меня». Она расспросила обо всём и согласилась. Я домой к тёте Моте, та опять в слёзы. Стала её снова упрашивать: «Тётя Мотя, ну съезди ты к отцу Серафиму!» И тут она уже поехала. Вернулась от него совершенно другая. Только плакала, но отпустила. А после летом приехала в Пюхтицу, и ей так там понравилось, что она и вовсе успокоилась.

Пюхтица

— Сколько сестёр было в Пюхтице, когда Вы поступили в 1949 году?

— Около пятидесяти. Все старенькие. Я младшей келейницей была у матушки Рафаилы (а старшей была её племянница).

Монахиня Георгия (Щукина)

Сестры тогда всё делали вручную: косили, бороновали, пахали, заготавливали дрова на зиму (и на кухню, и в хлебную, и в игуменскую, и в храм, и в богадельню, и в кельи). Из леса возвращались с «шабашками», которые тащили на себе. А иногда нам давали лошадку вывозить дрова для казенных мест, и тогда свою шабашку можно было положить на лошадку. Это знаете, как хорошо было!

Уполномоченные командовали, как хотели. Однажды постановили нам не помню сколько кубов, но очень много, заготовить для государства. Представляете?! Ели, сосны пилили вручную. И вот, помню, как огромное дерево стало на меня падать. Сёстры разбежались, кричат: «Валентина осталась под деревом!» Я ещё Валентиной была, как раз на другой день меня должны были в рясофор постригать, вот какое искушение! Бегут, я в снегу, встаю, слава Богу! Они испугались, что меня придавило.

Прихожу домой, у игуменского стоит машина, хотя мы никого не ждали! А это приехал наместник отец Пимен (будущий Патриарх, очень талантливый человек, поэт!). И матушкина племянница говорит: «Валя, быстренько иди, отец Пимен приехал, надо подавать обед». Я вбежала с мороза, раскрасневшаяся, вхожу в столовую, подхожу за благословением. Он: «Что ты, Валентина, такая розовенькая?» А матушка и говорит: «Отец Пимен, помолитесь! Благодарим Матерь Божию, в казённые места дров напилили. А уполномоченный наказал ещё столько-то кубов государству сдать». Отец Пимен удивился: государству столько кубов?! Пообедали, он говорит: «Я ненадолго отлучусь». И уехал в Таллин. Там он встретился с уполномоченным, всё ему рассказал, какие труды несут сестры в Пюхтице.

Пюхтица

Возвращается: «Матушка, благословите, чтобы все сёстры завтра стояли на литургии. Надо поблагодарить Царицу Небесную». Обедня закончилась, все подошли к чудотворной иконе, и он обратился к нам: «Сёстры, благодарите Царицу Небесную, все нормы с вас сняты!» Мы упали перед Божией Матерью на колени.

Возрождение обители на Карповке

В 1988 году праздновали тысячелетие Крещения Руси. И наш покойный Патриарх Алексий, тогда митрополит Ленинградский и Новгородский, мой духовный отец, меня и матушку Варвару благословил участвовать в этих торжествах. И в один из дней он пригласил нас на свою квартиру в Москве и говорит: «Матушки, у меня к вам есть очень серьёзный разговор, деловой, нам надо побеседовать». Мы к нему приехали, и он спросил: «Вы не хотите иметь Пюхтицкое подворье?» — «Владыка, как, где, какое подворье?»

В Таллине, в 1960 году у нас было хорошее подворье, но пришли коммунисты и взорвали его (хиротония владыки во епископа состоялась в 1961 году, если б на полгода пораньше, он бы не допустил!). В Питере, я слышала, раньше в гавани находилось Пюхтицкое подворье, но там устроили универмаг. Кто же отдаст универмаг! Тут владыка достаёт из кармана ключи, и передаёт их нам: «Вот вам ключи, матушки, от Иоанновского монастыря на Карповке, где покоится дорогой наш батюшка Иоанн. Через две с половиной недели, 1 ноября, память Иоанна Рыльского, постарайтесь восстановить. Будем освящать». Мы удивились: «Как за две недели?!» А он: «Матушки, постарайтесь».

Святой праведный Иоанн Кронштадтский

Вечером должен был быть по программе концерт, но мы попросили благословения в тот же день выехать в Ленинград. И вечером с матушкой Варварой поехали. Я позвонила своим родственникам, сестре, нас встретили на вокзале. И мы сразу отправились на Карповку. Ключи у нас были. А храм найти не можем. Знаете, что там творилось! Всё было заброшено на протяжении нескольких десятилетий. Жили бомжи, валялись бутылки, повсюду был устроен туалет: запах, грязь, папиросы… Одну дверь откроем, другую, найти не можем! Потом открыли, видим — сарай. Столько помёта, невозможно! Стёкол нет, голуби летают. Это был храм Иоанна Рыльского.

— Что же делать?!

— Мы сразу вызвали сестер из Пюхтицы, они приехали на своей машине. Я позвонила в духовную семинарию, я знала ректора отца Владимира Сорокина: «Батюшка помогите, пожалуйста!» — «Мать, откуда ты?» — «С Карповки» -«С какой Карповки?» Я говорю: «Из Иоанновского монастыря». — «Как из Иоанновского?» — «Батюшка, дорогой, владыка передал ключи, 1 ноября в день памяти Иоанна Рыльского будет освящение, помогите нам, пришлите ребят». И вот ребята, семинаристы, утром позавтракают, и их на машине привозили. У них были свои топорики, инструменты, пилы, вёдра. Еще приходили мои родственники, знакомые.

— А живы были старые прихожане Кронштадтского монастыря?

— Нет, за два месяца до этого в Пюхтицу приехала моя близкая знакомая Полина Васильевна Малиновская. Она жила как раз напротив монастыря. Сейчас её внуки и правнуки остались, она сама уже давно умерла. Она приехала в Пюхтицу. Мы обедали, и тут она говорит: «Матушки, я в последний раз приезжаю, очень слабо себя чувствую и, может, больше вас не увижу, но хочу вам сказать про дорого батюшку отца Иоанна Кронштадтского».

И она нам открыла следующее: близкий ей человек был свидетелем того, как коммунисты спустились в усыпальницу Иоанновского монастыря и хотели вскрыть мощи батюшки Иоанна Кронштадтского. Когда они открыли гроб, то один сразу тронулся умом, а другой упал замертво. Они так испугались, что тотчас покинули усыпальницу.

— Удивительно: как раз накануне прославления состоялся этот Ваш разговор с П. В. Малиновской! И спустя две недели после её слов Святейший Патриарх благословил Вас восстанавливать Иоанновский монастырь!

— Да. Без воли Божией волос с головы не упадёт. Через две недели по благословению Святейшего мы начали восстанавливать обитель в преддверии прославления батюшки. Я многих обзванивала и просила: «Ради Бога помогите!» И вот мы за две недели восстановили храм Иоанна Рыльского. Все помогали нам день и ночь!

Свято-Иоанновский монастырь в Санкт-Петербурге

Что творилось в усыпальнице! Туалеты текут, вонища, жутко! 300 противогазов вынесли, парты… Когда мы уже полностью освободили усыпальницу, всё расчистили, смотрю — забетонированное место. Всё ясно: под ним захоронение. Святейший почти каждый день звонил мне, спрашивал, как идут дела. А тут я, не дождалась его звонка, первая ему позвонила сообщить, что мы обрели место, где покоится дорогой батюшка. Святейший обещал быть у нас через два дня. А вскоре пришла помощь из Финляндии, и мы смогли устроить скромное надгробье, подсветку, иконостас, написали иконы. А потом праздновали прославление дорогого батюшки. Его мощи до сего дня не открыты, как дальше будет неизвестно. Господь управит всё по воле Своей святой.

Святая Иверия и Святой Иерусалим

— Вы много лет живёте на Святой Земле. Как-то особо переживается здесь присутствие Бога?

— Конечно! Особенно когда мы идем по святым местам: в Гефсиманию, где Матерь Божия погребена, в Вифлеем, где ясельки Христовы. На Крещение окунаемся в Иордане… Никогда не думала, что Господь сподобит! Приехать, помолиться, поклониться святым местам — одно, а быть игуменией на Святой земле — это очень ответственно. Меня назначил сюда покойный Патриарх Алексий II. Он меня посвятил в сан игумении (как раз в Елоховском соборе, где теперь лежит) и привёз сюда. «Ваша миссия, матушка, будет принимать паломников и восстанавливать монастырь», — говорит. А я ему: «Святейшенький, да как же? Это ведь не Россия…». Но слава Богу за все!

— Божия Матерь — покровительница и Вашей обители в Иерусалиме, и этой благословенной иверской земли, где Господь сподобил нам встретиться в дни торжества Святейшего Патриарха Илии II!

— Это милость Божия для меня быть в уделе Царицы Небесной. Я благодарю Господа, Пречистую Его Матерь, особенно Иверскую Божию Матерь, Которую очень-очень люблю и почитаю, Иверскую Царицу Небесную. Знаю, что придет Она, вернется в свой удел, в святую Иверию.

Троицкий кафедральный собор в Тбилиси

Почему я говорю святую? Я живу уже 21 год в святом граде Иерусалиме, на Святой Земле. И я не различаю святой град Иерусалим, Гроб Господень, Святую Землю, и святую Иверию. Для меня — это единое. Там Господь родился, Матерь Божия родилась. А здесь — удел Царицы Небесной!

Господь сподобил нас съездить и на ту горку, где строится Иверский храм, собор для Царицы Небесной Иверской, куда Она придет. Как придет? На Афон Она плыла, сюда Она, может быть, по воздуху придет… — это уже воля Божия и Её святая воля.

— Когда Вы познакомились со Святейшим Патриархом Илией?

— Уже давненько. Еще был жив покойный Патриарх Алексий II, и с его благословения я сюда приезжала к Святейшему и Блаженнейшему Илии. Я очень рада и благодарю все время Господа и Пречистую Матерь, что уже, даже не помню, восьмой или девятый раз я здесь, на святой земле Иверии. И Блаженнейший Илия, спаси его, Господи, как родной отец снова и снова меня приглашает. Как только уезжаю, прощаемся, он: «Матушка, приезжайте, чтобы Вы были обязательно здесь».

И теперь Господь сподобил меня присутствовать на юбилее Святейшего Патриарха. Дай Господи, чтобы он еще столько прожил. Каждая душа — в руках Божиих, кому сколько назначено, но он очень-очень нужен для всех здесь — для святой Иверии. Как тут его все любят — как родного отца! И он любит всех как родной отец! Такое у него необыкновенное отношение к каждому человеку!

Святейший Католикос-Патриарх Илия II

В прошлый раз, когда мы приезжали, он при нас покрестил 650 младенцев. Вернее, крестило духовенство, батюшки, а потом уже к вечеру, Святейший встал на патриарший трон, позвал меня и рядом с собой поставил. Я удивилась: «Святейшенький, я-то причем?» Мамы, бабушки несли младенцев, а он всех их помазывал, благословлял. И я рядышком стояла. Знаете, какие все счастливые! У него 15 или 16 тысяч крестников уже! Какие мамочки счастливые: где это такое бывало, чтобы крестным папой становился сам Патриарх?! Это чудо и великая милость Божия!

Он не жалеет своих сил. Вот под старый Новый год, уже одиннадцатый час, а он к себе приглашает. Я переживаю, матери Михаиле говорю: «Как-то прямо жалко Святейшенького, уже столько времени, целый день у него приемы, а он уже в ночное время всех зовет к себе». Мы пришли, были там еще другие делегации. Вы представляете! Сколько надо душевных и телесных сил, энергии?! И в таком возрасте… Господь даёт ему разум, ум, духовность. Когда мы к нему подошли, он как родной отец обнимает, обо всем расспрашивает. А я говорю: «Святейшенький, я то, слава Богу, как Вы? Помоги Вам, Господи!» И вот мы сидели у Святейшего и начали петь «Аллилуия». Сколько же талантов даровал ему Господь! И музыку составляет, и сам поет, и проповеди произносит прекрасные, и стихи сочиняет! Одаренный Богом человек!

Русский Горненский женский монастырь на Святой Земле

Помогай ему, Господи, сохрани на многая и благая лета! Чтобы Господь продлил дни его жизни еще для святой Иверии! Когда мы приходим к Гробу Господню, прикладываемся, то первый поклон и молитва идет за нашего Патриарха всея Руси Кирилла и за Блаженнейшего Патриарха Илию!

— Спасибо, дорогая матушка, за утешение, которое Вы нам подарили! Просим Ваших молитв о нас на Святой Земле!

ГЕОРГИЯ (ЩУКИНА)

Игумения Георгия (Щукина). Фото с официального сайта Русской духовной миссии в Иерусалиме Московского Патриархата

Георгия (Щукина) (род. 1931), игумения, настоятельница Горненского Казанского монастыря в Иерусалиме

В миру Валентина Щукина, родилась 14 ноября 1931 года в Ленинграде. Во время её младенчества отец пропал без вести — мать долго и безуспешно его разыскивала, а в 1936 году вторично вышла замуж. Отчим работал в Эрмитаже. Была старшей из трёх дочерей в семье.

В Великую Отечественную войну пережила блокаду Ленинграда. В это время отчим скончался от болезни. В 1942 году мать и трёх дочерей эвакуировали. Все они были крайне ослаблены и по дороге, в Орехово-Зуеве, мать сдала Валентину и Нину, младшую дочь, медикам, т.к. казалось что обе скончались в дороге — они лежа без сознания, сильно обмороженными. Нина умерла, а Валентину выходили, хотя из-за отморожения ей пришлось ампутировать пальцы на правой ноге. Провела в больнице около трех месяцев, после чего была выписана и через несколько недель переездов и поисков, нашла мать которая эвакуировалась в Краснодарский край, на Кубань. Здесь семье пришлось пережить фашистскую оккупацию, а затем — эпидемию сыпного тифа, от которого скончалась мать.

После пребывания в детском доме, поиск родственников привёл обратно в Ленинград, к сестре матери — Матрене Степановне, которая приютила осиротевших Валентину и Лидию.

С 14 лет работала сначала в столовой у Финляндского вокзала, где её заставляли обвешивать людей, из-за чего она быстро оставила эту работу. Затем устроилась реставратором в Центральном историческом архиве, где труд был по силе и удавался.

Вся большая семья была верующей. Тётя имела дома Библию и Жития святых святителя Димитрия Ростовского, которые Валентина читала вслух; посещала городские храмы где особенно полюбила петь акафисты. После проникновенных проповедей священников в храмах в 15-летнем возрасте решилась вступить на монашеский путь спасения. Когда в Ленинград приехала игумения Рафаила из Пюхтицкого Успенского монастыря, Валентина обратилась к ней с прошением поступить в монастырь, и получила приглашение приехать. В 1948 и 1949 годах дважды побывала у преподобного Серафима Вырицкого, который благословил её на монашество. Тётя Матрена поначалу противилась, но, после того как также повстречалась со святым Серафимом, отпустила её. С трудом выписалась с работы.

Монахиня Георгия (Щукина). Фото с официального сайта Русской духовной миссии в Иерусалиме Московского Патриархата

Монашеский путь в СССР

Весной 1949 года приехала в Пюхтицкий Успенский монастырь вместе с двоюродной сестрой Ниной, которая впоследствии стала там монахиней Арсенией. В Пюхтицкой обители исполняла послушания казначеи и регента хора, помогала игумении Варваре и келейничала.

С 1955 по 1968 год — насельница Виленского монастыря.

7 апреля 1968 года приняла монашеский постриг в Пюхтицах, где продолжала подвизаться до 1989 года.

В 1989 году была назначена на новоучрежденное Иоанновское подворье Пюхтицкого монастыря в Ленинграде — возрождаемый Иоанновский монастырь на Карповке. Будучи старшей сестрой, трудилась над реставрацией монастырского храма — была отремонтирована крыша, установлены купола и кресты, началось восстановление верхнего храма и реставрация покоев святого Иоанна Кронштадтского. Была обретена и могила праведного батюшки.

Игуменство в Святой Земле

30 января 1991 года была назначена настоятельницей Горненского монастыря в Иерусалиме . До этого игуменство в Иерусалиме ей не раз предсказывал отец Николай Гурьянов. При призвании на новое служение, патриарх Московский и всея Руси Алексий II указал ей принимать паломников, ремонтировать и восстанавливать обитель, а также подготовить себе там замену. 24 марта того же года была возведена в сан игумении в Московском Елоховском соборе, а 27 марта вылетела на Святую Землю.

Когда прибыла в Горненский монастырь, в нем уже пять лет не было игумении, обитель давно не ремонтировалась. Домики-кельи были старыми и плохо обустроенными, не было ни ограды вокруг территории монастыря, ни водопровода, ни телефонов, ни хороших гостиниц для паломников. При игумении Георгии монастырь вступил в новый период, став отныне важным центром приёма паломников. В 2003-2007 годах был наконец достроен начатый век назад главный собор обители.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *