Иконы Ильи пророка

Житие Ильи пророка

История пророка Ильи уходит глубоко в древние времена. Святой Илья пророк родился в Фесвии Галаадской. Это было за 900 лет до Рождества Христового. В переводе его имя означает – Бог мой Господь. Нужно отметить, что Илья на самом деле был очень ревностным исповедником. Он додерживался всех постов, регулярно молился. Период его пророчеств попал н царствие израильского царя Ахава. В период его царствования люди сильно бедствовали и голодали. Все это происходило от нестерпимого зноя.

Предание говорит о том, что Господь, видя страдания людей, хотел смиловаться и послать дождь на землю, но он не мог этого сделать, дабы не нарушить слова пророка. Илья же старался со всех сил обратить всех израильтян к покаянию и возвратить их к Богопочитанию.

Прошло немного времени и поток весь высох. Пророк Илья отправился к бедной вдове. Она не пожалела для Ильи горстка муки и масла. За это по его же молитве ее дом никогда не истощался от муки и масла. В этом же месте он совершил необъяснимое чудо.

Он оживил внезапно заболевшего и умершего человека. Однако несмотря на все сотворенные им чудеса, он все подвергся преследованиям и гонениям. Говорят, что пророк не умер, он, будучи еще живым уехал на Небесной Колеснице.

О чем молятся Пророку Божьему

Перед иконой Пророка Ильи молятся много людей, которых святой обратил в свою веру. Святому возносят молитвы земледельцы с просьбой о:

  • Хорошей погоде для эффективного выращивания урожая,
  • Высокой урожайности

Кроме того, святому молятся и просят защиты для семьи от ссор и телесных недугов. Также стоит отметить, что икона Пророка помогает людям во всех начинаниях. А холостые девушки еще из древне просили у Ильи хорошего и достойного мужа.

Не стесняйтесь дарить иконы. Икона Пророка Ильи станет отличным подарком абсолютно для любого человека. Помолившись перед ней вознеся искреннюю молитву на человека взойдет Божья благодать.

Молитва Илье Пророку звучит так:

О святый пророче Божий Илие, моли о нас Человеколюбца Бога, да подаст нам, рабам Божиим (имена), дух покаяния и сокрушения о гресех наших, и всесильною Своею благодатию да поможет нам пути нечестия оставити, преспевати же во всяком деле блазе, и в борьбе со страстьми и похотьми нашими да укрепит нас; да всадит в сердца наши дух смирения и кротости, дух братолюбия и незлобия, дух терпения и целомудрия, дух ревности ко славе Божией и о спасении своем и ближних доброе попечение. Отврати от нас предстательством твоим праведный гнев Божий, да тако в мире и благочестии поживше в сем веце, сподобимся причастия вечных благ во Царствии Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, Ему же подобает честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем и Пресвятым Духом, во веки веков. Аминь.

Господь всегда с Вами!

Смотрите видео о пророке Господнем Илии:

Огненное восхождение пророка Илии

ОГНЕННОЕ ВОСХОЖДЕНИЕ пророка Ильи на небо
Вторая четверть XVI века (1530-е годы). Новгород, мастерская архиепископа Макария. Дерево, левкас, темпера, 72,5 × 58,4

Вознесение Ильи на небеса в огненной колеснице представляет собой один из самых распространенных на Руси сюжетов жития пророка Ильи, основанный на библейском рассказе IV Книги Царств (4 Цар. 2 : 1–14). Его композиционная схема, восходящая к античным изображениям Гелиоса (Бога Солнца), движущегося по небу на своей колеснице, запряженной огненной четверкой коней, сложилась еще в памятниках раннехристианского искусства и унаследовала от своего прототипа триумфальный характер. В византийский период сцена известна как среди иллюстраций ветхозаветных текстов, так и среди цикла новозаветных праздников. По сравнению с ними, в русских произведениях появляется ряд устойчивых черт, редких или вообще неизвестных ранней иконографии. Так необходимой становится фигура Архангела Михаила, поднимающего огненное облако на небо и не упоминаемого ни одним из соответствующих текстов. Возможно, он представлен здесь как проводник душ в загробном мире, — именно так воспринимали на Руси и образ самого Ильи — спасителя-заступника: «Илия, добри вьводникь вьсемь в вечьную жизьнь…» («Похвала» Климента Охридского). Популярность икон «Огненного вознесения пророка Ильи», в такой степени не известная ни одной другой православной стране, была связана не только с прообразовательным значением сюжета — его символику рассматривали как ветхозаветный прообраз Вознесения Христа и Богородицы, но и с нарастанием эсхатологических настроений: содержание композиции соотносили с идеей Второго пришествия, Страшного суда, спасения праведников и грядущего их воскресения во плоти.

Если византийские памятники точно следовали библейскому тексту, изображая «огненных» — киноварных «колесницу и коней», а сам «вихрь» передавали редко и лишь тоненькими языками пламени, то для древнерусских сцен обязательным элементом становится огненный ореол вокруг колесницы Ильи. Правильная геометрическая форма нередко придавалась и киноварному ореолу вокруг колесницы, и рисунку колес со спицами, которые, таким образом, уподоблялись солярным знакам, (хорошо известным по памятникам фольклорного искусства), а вся сцена получала подчеркнуто сотериологическое значение. Хотя столь же часто встречается и неправильная — овальная, каплевидная или иная — форма огненного «вихря», подчас с ярко выраженными языками пламени. Отметим, что идеально круглая форма огненного «облака», небольшая фигура вытянувшегося во весь рост Ильи, поднявшего руку к небесному сегменту, массивная фигура ангела, «направляющего» ореол в сторону небесного сегмента, поза Елисея, схватившегося за полы милоти, его плащ, упавший и сложенный копной у его ног — представляют здесь уже сложившийся извод, характерный и для «Вознесения пророка Ильи» из собрания В. А. Бондаренко. Как и на других иконах первой половины — середины XVI века, центральный сюжет здесь дополнен двумя «житийными» сценами, предшествующими вознесению Ильи. Композиция «Явления ангела спящему в пустыне пророку Илье» представлена слева у входа в пещеру. Согласно библейскому тексту, удрученный скорбью и молитвой к Богу о смерти (3 Цар. 19 : 4–5), пророк Илья заснул под можжевеловым кустом. Явившийся во сне ангел коснулся спящего пророка и, указав на еду и воду в кувшине у изголовья, сказал: «Встань, ешь и пей, ибо дальняя дорога перед тобою» (3 Цар. 19 : 5–7). Уникален для извода «Вознесение пророка Ильи» XVI в. представленный рядом эпизод «Илья разделяет воды Иордана милотью». Согласно тексту (4 Цар. 2 : 1, 7–8), Илья, прежде чем «Господь восхотел вознести его в вихре на небо», оказался со своим учеником Елисеем у реки Иордан, и «взял Илия милоть свою, и свернул, и ударил ею по воде, и разступилась она туда и сюда, и перешли оба посуху». Иордан изображен на иконе не как обычный речной поток, но как закрытый водоем, вступая в который, Илья опускает свою милоть. Конфигурация сложенной пророческой мантии повторена плащом, упавшим с Елисея в тот момент, когда он дотянулся до милоти возносимого на колеснице Ильи. Это зримый образ библейских слов о «раздрании учеником» — в момент получения милоти как пророческого дара — «своих одежд надвое» (4 Цар. 2 : 12). Двойная параллель священных одежд в данном случае получает еще один смысловой уровень. Прежде всего, подчеркивается чудодейственная и спасительная сила одной из важнейших реликвий христианского мира — милоти пророка Ильи. Подобно ризе и поясу Богоматери, — единственному, что осталось на земле после ее вознесения во плоти, мантия пророка также стала зримым свидетельством его телесного восхождения на небо. Не случайно эти реликвии с благоговением были собраны в Константинополе: риза и пояс Богоматери хранились в дворцовых комплексах во Влахернах и Халкопратии, а милоть и пояс Ильи — в Фаросской церкви Большого императорского дворца, сокровищнице византийских царей. В Новгороде о реликвиях хорошо знали благодаря паломникам: о них сообщает, например, Антоний Новгородец, посетивший столицу ок. 1200 г. Погружение на рассматриваемой иконе Ильей своей милоти в воду ясно напоминает о мафории (плаще) Богородицы, спасшем Константинополь от аваров в 626 году именно в тот момент, когда его погрузили в море. Распространенная иконография этого сюжета была хорошо известна по изображениям Акафиста. Для Новгорода, изобилующего Покровскими храмами и особенно почитавшего иконы со сценой «Покров Богоматери», подобная аллюзия должна была быть особенно значимой. Возможно, и иконографическая параллель была не случайной, вызванной назначением рассматриваемой иконы. Наряду с образами «Покров Богоматери» и сюжетами, прославляющими реликвии, например, «Воздвижение Креста», она могла входить в состав праздничного ряда иконостаса.


Икона «Рождество Иоанна Предтечи», Новгородская школа, первая половина XVI в., Новгородский музей.

Художественные особенности памятника позволяют рассматривать его среди икон, созданных в Новгороде во второй четверти XVI в. Об этом свидетельствуют уравновешенная, вытянутая вверх композиция с ясным распределением сцен по иконной поверхности, равномерно заполняющих всю высоту средника, стремление к минимальному пространству, в котором плоскостные силуэты фигур образуют выразительные мизансцены, характерный колорит, построенный на сочетании чистых и интенсивных цветов: киновари, охристых и сине-зеленых. Определяющим приемом мастера является точная и гибкая линия, очерчивающая силуэты весомых и хорошо сложенных фигур, складки одежд, лещадки горок, деревьев, геометрически правильные формы колесницы и огненного ореола. Ближайшие аналогии иконе находим среди произведений новгородской живописи, написанных в 1530–40-е годы, когда архиепископскую кафедру занимал владыка Макарий (1526–1542). Именно в это время появляются несвойственные новгородской культуре утонченность и элегантность образов, отстраненная идеализация пространства, уплощение объема и удлинение силуэтов фигур, словно наложенных на причудливые горки с лещадками, потерявшими обычную для Новгорода кристаллическую структуру. Но в целом, икона «Огненное восхождение пророка Ильи» принадлежит иному, менее графическому и более сдержанному направлению этого стиля, представленному большой храмовой иконой «Рождество Иоанна Предтечи» из Новгородского музея, возможно, заказанной в честь рождения Иоанна Грозного (1532). Ее художественный мир еще полон гармонии и спокойствия, полупрозрачные краски и неторопливые движения сохраняют идеализированное состояние, а образы воскрешают классические традиции предшествующей поры. Все это позволяет датировать рассматриваемый памятник ранним периодом деятельности Макарьевской мастерской и связывать ее с работой одного из ведущих иконописцев этой артели.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *