Иконы кирилло белозерского монастыря

Иконостас Кирилло-Белозерского монастыря – 58 икон (+ 60 ФОТО)

В Московском Кремле проходит экспозиция иконостаса Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря. 58 икон из 4 музеев – Третьяковки, Русского музея, музея Андрея Рублёва и музея Кирилло-Белозерского монастыря собраны в иконостас и выставлены в Кремле.

«Русская иконопись XIV-XV веков есть достигнутое совершенство изобразительности, равного которому или даже подобного не знает история всемирного искусства», – писал отец Павел Флоренский в своей книге «Иконостас».

Найти подтверждение словам русского мыслителя сможет каждый, посетив Выставочный зал Успенской звонницы Московского Кремля, где до 26 августа будет находиться шедевр древнерусского искусства – иконостас Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря.

Почему экспозиции одного-единственного произведения придаётся такое большое значение? В чём уникальность иконостаса? Почему на протяжении десятков и даже сотен лет широкая публика не могла лицезреть шедевр во всём его величии? На пресс-конференции, посвящённой открытию выставки, прозвучали ответы на эти, а также на многие другие вопросы.

В атмосфере духовной свободы

Кирилло-Белозерская обитель, основанная в конце XIV столетия Преподобным Кириллом, учеником Сергия Радонежского, была настоящим духовным центром древнерусской культуры. Сюда стекались лучшие умы своего времени – книжники, богословы, люди искусства.

Здесь, вдали от больших городов, на лоне задумчивой северной природы, первые наши интеллигенты ощущали атмосферу удивительной творческой и духовной свободы. Иконостас, украсивший 1497 году Успенский собор монастыря, в полной мере отражает эту атмосферу, а главное – передаёт её сегодняшнему зрителю.

Елена Анатольевна Моршакова, заведующая отделом Оружейной палаты Московского Кремля, считает большим достоинством экспозиции то, что она посвящена одному шедевру и не вмещает в себя других произведений.

– Мы имеем уникальную возможность увидеть иконостас так, как его видели наши предки с XV по XVII век, ведь настенная роспись в Успенском соборе появилась только в XVII веке; то есть этот иконостас был некогда единственным элементом храмового убранства.

В XVIII веке иконостас был разобран и заменён витиеватой конструкцией, выполненной согласно художественным веяниям того времени. О бесценных сокровищах надолго забыли.

От зрителя требуется работа

Сегодняшний главный хранитель большинства икон, составлявших великий иконостас, – Михаил Николаевич Шаромазов, директор Кирилло-Белозерского музея-заповедника. Он рассказал, что в настолько полном виде (из почти 60 икон мы недосчитываемся только двух) иконостас, иконы которого «рассеяны» по нескольким музеям страны, ещё не представал перед зрителем ни разу.

– В опубликованных в советское время изданиях по истории русского искусства о нём практически не пишут. В то время он ещё не был отреставрирован, не был собран, поэтому студенты моего поколения об этом уникальном комплексе ничего не знали. И сейчас важно вернуть его нашей культуре.

Попытка собрать иконостас была предпринята во время Олимпиаы 1980, однако тогда выставка прошла незамеченной. Это вторая выставка, и теперь иконы можно увидеть отреставрированными

Каждого, кто видит иконостас впервые, поражает глубина небесной лазури на некоторых иконах. Кажется, краска была наложена только вчера современным мастером. Не верится, что в «тёмном» средневековье уже умели добывать такой яркий, насыщенный цвет.

Шаромазов поясняет:

– Реставраторам удалось сохранить лазурит, который под слоем олифы и пыли утратил звучание и стал блекло-зелёным. И вот представьте себе, этот невероятный цвет когда-то встречал каждого входящего в храм!

Директор Кирилло-Белозерского музея-заповедника признаёт, что экспозиция древней церковной живописи требует большой «отдачи» от зрителя. – В последнее время зритель привык, чтобы за него «жевали», «клали в рот» и даже «проглатывали». Если ты не хочешь работать над собой, внутренне расти, выставка ничего не даст.

Темперамент в темпере

Имена многих наших великих иконописцев, как сказал Михаил Николаевич, «Один Господь знает». Причина тут ясна, и в ней кроется ещё одна уникальная черта древнерусской живописи. Художник не заботился о славе и даже избегал её. «Не от меня, а от Бога», – так мыслили наши иконописцы и никогда не подписывали своих произведений.

Авторы Кирилло-Белозерского шедевра не стали исключением, и поэтому одно время специалисты считали, что иконы написаны прп. Андреем Рублевым. Иконописцев было трое, и писали они по строгим канонам своего искусства. Однако в представленных иконах явно различим почерк каждого из них.

Куратор выставки, кандидат искусствоведения Татьяна Евгеньевна Самойлова отзывается о мастерах с нежной улыбкой, почти как о людях, лично ей знакомых.

– Вот икона «Явление ангела женам-мироносицам».

Смотрите, какие нежные сочетания цветов, плавность и нечёткость линий. Это писал настоящий лирик. Его иконам свойственны «напевность», «музыкальность звучания».

А вот, смотрите, «математик». Академичен, по-византийски строг.

Философия иконостаса

Татьяна Самойлова рассказала о роли иконостаса в православном храме. Почти в любой энциклопедии мы в первую очередь прочтём, что функция иконостаса – РАЗДЕЛЯТЬ молящихся (мир видимый) и алтарную часть (мир невидимый, горний). Но если бы этим его значение исчерпывалось, эту «стену» можно было бы построить из досок и кирпичей.

– В восточном христианстве, – говорит куратор выставки, – иконостас понимается гораздо глубже. Это прозрачное окно, открывающее верующим доступ к тайнам алтаря.

«Если бы все молящиеся в храме были достаточно одухотворены, если бы зрение всех молящихся всегда было видящим, то никакого другого иконостаса, кроме предстоящих Самому Богу свидетелей Его, своими ликами и своими словами возвещающих Его страшное и славное присутствие, в храме и не было бы». (Священник Павел Флоренский)

Христос перед Пилатом. Икона из праздничного ряда иконостаса Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря.

Вознесение Господне

Воскресение Христово

Деисусный чин иконостаса

Св. пророк Иоанн Предтеча. Деисусный чин иконостаса

Митрополит Петр. Деисусный чин иконостаса

Воскрешение Лазаря Четверодневного

Преображение Господне

Рождество Христово

Сретение Господне

Архангел Михаил

Пресвятая Богородица

Святитель Петр, митрополит Московский

Вознесение Господне

Пятидесятница

Вход Господень в Иерусалим

Пятидесятница. Фрагмент

Успение Богородицы

Успение Богородицы

Воскрешение праведного Лазаря. Фрагмент

Святитель Григорий Богослов

Благовещение

Введение во храм

Крещение Господне

Изображения преподобного Кирилла

В собрании Кирилло-Белозерского музея-заповедника представлены как единоличные образы святого, так и его изображения в составе парных и многофигурных композиций. Предположительно, иконография святого сложилась в начале XV века. Древнейший памятник с его изображением – небольшой чудотворный образ, по легенде, написанный в 1424 году «с живу сущу чюдотворцу Кирилу» вологодским святым Дионисием Глушицким (ок. 1362‒1437), основателем нескольких монастырей близ Вологды. Икона хранится в Третьяковской галерее. В настоящее время в Трапезной палате (Кирилло-Белозерский музей-заповедник) экспонируется деревянный резной позолоченный киот иконы с изображением основателя монастыря, выполненный в 1614 году монастырскими ремесленниками и расписанный белозерским мастером Никитой Ермоловым. В киот помещена копия иконы работы современного художника. Житие святого, составленное в 1461–1462 году Пахомием Сербом по поручению великого князя Василия II, стало литературным источником возникновения иконографических сюжетов, отразивших события из жизни святого. Одним из самых излюбленных сюжетов является «Явление Богоматери преподобному Кириллу Белозерскому». С такой композицией в собрании Кирилло-Белозерского музея-заповедника хранится икона, созданная в конце XVII – начале XVIII века, и два шитых произведения XVII и XVIII веков. На некоторых иконописных памятниках преподобный изображен вместе со своим духовным учителем – великим русским святым Сергием Радонежским, другими наиболее почитаемыми святыми, а также со своими духовными учениками и наследниками, основателями северных монастырей и пустыней. Например, это иконы: «Богоматерь Одигитрия. Святитель Леонтий Ростовский, преподобный Кирилл Белозерский, святитель Николай» XVI века, «Преподобные Сергий Радонежский и Кирилл Белозерский» XVII века, «Преподобные Кирилл Новоезерский и Кирилл Белозерский», икона-крест с избранными святыми (преподобными Сергием Радонежским, Кириллом Белозерским, Нилом Сорским, Кириллом Новоезерским, Пафнутием Боровским, Филиппом Ирапским, Зосимой и Савватием Соловецкими, Антонием и Феодосием Печерскими, Ферапонтом и Мартинианом Белозерскими, Зосимой и Иродионом)» XIX столетия. Образ Спаса Смоленского с преподобными Сергием и Кириллом был особенно распространен в храмах белозерских монастырей. Этот иконографический сюжет повторен на нескольких памятниках XVII–XVIII веков, поступивших в собрание музея из разных мест. На иконе «Спас Смоленский» XVIII столетия из Горицкого монастыря, помимо изображений преподобных Сергия Радонежского и Кирилла Белозерского, представлены образы других известных русских святых – Ферапонта и Мартиниана.

Образ Кирилла Белозерского неоднократно воспроизведён и на произведениях декоративно-прикладного искусства. Его изображение вырезано на напрестольном кресте начала XVI века, уникальном памятнике русского искусства, отражающем стилистические особенности круга произведений, связанных с мастерской Дионисия. Безусловный интерес представляют два запрестольных креста, происхождение которых связано с Успенским собором и церковью Кирилла Кирилло-Белозерского монастыря. Один из них – вклад царского стольника Ивана Васильевича Олферьева, он изготовлен выдающимися московскими ювелирами середины XVII века. Запрестольный крест с обеих сторон обложен листовым серебром и украшен накладными килевидными дробницами с резными изображениями святых. Второй запрестольный крест с живописными клеймами в серебряной оправе выполнен местными мастерами в 1773–1774 годах. На этом кресте представлены только знаменитые белозерские чудотворцы XIV–XVI веков, подвижники, основавшие на обширной северной территории монастыри. Некоторые из них потом сыграли заметную роль в истории страны. Кроме клейма с образом Кирилла Белозерского, здесь изображены преподобные Димитрий и Игнатий Прилуцкие, Кирилл Новоезерский, Иоасаф Каменский, Арсений Вологодский, Григорий Пельшемский, Корнилий Комельский, Дионисий Глушицкий, Амфилохия Глушицкий, Павел Обнорский, Сергий Нуромский, Иннокентий Комельский (Обнорский), Евфимий Сяжемский, Александр Куштский.

В сюжетную программу стенного письма XVII–XIX веков кирилловских архитектурных памятников – Святых врат, Успенского собора, вестибюля Архимандричьих келий – мастера неизменно включали образ преподобного Кирилла Белозерского. Так, в системе росписи малого пролета Святых врат, созданной старцем Александром и его учениками в 1585 году, основатель монастыря изображен в четырех композициях. Образ святого несколько раз повторен на стенописи Успенского собора, в том числе, на западной паперти, в нижнем ярусе, представлен развернутый цикл – десять сцен, созданных в XIX веке, иллюстрирующих текст «Жития преподобного Кирилла Белозерского». На втором этаже Архимандричьих келий – живописные изображения монастырей, первоначально выполненные в клеевой технике в 1838–1840-е годы. На их западной стене воспроизведен известный иконографический сюжет – «Преподобный Кирилл Белозерский и основанная им обитель».

Вашему вниманию представляем обзор памятников с изображением преподобного Кирилла из музейных и частных собраний.

Кириллов. Кирилло-Белозерский монастырь. Собор Успения Пресвятой Богородицы.

Успенский собор Кирилло-Белозерского монастыря

Вторая деревянная Успенская церковь, «украшенная иконами и инеми красотами», просуществовала, недолго. Как сообщает предание, она сгорела во время сильного пожара, разразившегося где-то между 1462 — 1497 годами. В 1462 году ее еще видел Пахомий Серб, автор жития Кирилла.

Успенский собор, построенный в 1497 году — первый каменный храм Кирилло-Белозерского монастыря, третий на Русском Севере (после соборов Спасо-Каменного — 1481 г. и Ферапонтова — 1490 г. монастырей). Ему предшествовали два деревянных Успенских храма. Собор расписан в 1641 иконописцем Любимом Агеевым, который, вернувшись в 1643 году из Кириллова, расписывал Успенский собор Московского кремля. Отсутствие местных строительных кадров — зодчих, каменщиков и прочих мастеров — заставило богатый монастырь обратиться за помощью в сооружении нового, монументального собора в центр своей епархии — Ростов Великий. Согласно летописным данным, прибывшие в Кириллов в 1497 году ростовские мастера — 20 каменщиков и «стенщиков» во главе с Прохором Ростовским — в течение одного летнего сезона (5 месяцев) возвели каменный соборный храм.

Новый Успенский собор летописи именовали «церковью великой». И действительно, для своего времени он был очень значительным, превышая по размерам многие постройки тех лет в Москве и других городах. Даже сегодня, несмотря на все последующие переделки, здание не утратило своего величественного и торжественного облика. Его компактный кубический объем с тремя широкими и несколько уплощенными полукруглыми апсидами увенчан мощной, крепко посаженной главой. Подобный тип храма принадлежит к наиболее распространенным в Северо-Восточной Руси во второй половине XV века, в эпоху формирования под главенством Москвы общерусского зодчества. Однако трактован он очень индивидуально, отличаясь массивностью и простотой. Лишенный подклета и сначала свободный от тесно окружающих его сейчас пристроек, собор как бы вырастает прямо из земли, производя внушительное впечатление монументальностью и собранностью своих форм.

Из композиционных особенностей собора отметим сильный сдвиг главы к восточной стороне куба. Барабан возведен не над серединой основного объема, а над центром всего здания, включая апсиды. Этот прием обусловлен стремлением к гармоничности и уравновешенности объемно-композиционного построения; он ведет свое происхождение также от раннемосковских храмов. Восточная пара столбов поставлена близко к межапсидным стенкам, почти сливается с ними, подготавливая во многом позднейший переход к двухстолпию. В результате внешние деления пилястрами северного и южного фасадов не совпадают с внутренними пространственными членениями интерьера столбами, что ведет к декоративности фасадных форм. Успенский собор оказал большое влияние на сложение и развитие местной каменной культовой архитектуры, во многом предопределив разработку ее планировочных и объемно-композиционных форм, а также характер убранства. Одноэтажная сводчатая паперть собора с западной и северной сторон относится к 1595-1596 годам. На наружных стенах паперти хорошо заметны первоначальные широкие арочные проемы, в XVII веке заложенные и превращенные в небольшие окна. Высокий притвор с главой и низким полукруглым тамбуром входа, возведенный в 1791 году, значительно искажает внешний облик собора.

О внутреннем убранстве первых двух деревянных храмов Кирилловской обители почти ничего не известно. Скудные летописные источники лишь упоминают о том, что вторая деревянная церковь Успения украшена была «благолепными» иконами. Существует предположение, что из этого храма происходит икона «Богоматерь Одигитрия» московской школы второй четверти XV века. Фигура богоматери трактована в обобщенно-монументальных формах. Строгое, спокойное лицо ее слегка повернуто к младенцу. В верхних углах иконы изображены склонившиеся к Марии ангелы. Внутреннее убранство каменного Успенского собора, известное по различным источникам, было довольно нарядным и богатым. Идеи нестяжателей, очевидно, не оказали существенного влияния на его оформление.

Главную «красоту» храма составляли иконы и стенопись. Собор был расписан в 1641 году на вклад царского дьяка Никифора Шипулина. Сохранившаяся на северной стене летопись-надпись донесла имя основного автора фресок: «Подписывали иконное стенное письмо иконописцы Любим Агеев со товарищи». Любим Агеев хорошо известен по росписям Николо-Надеинской церкви в Ярославле и московского Успенского собора. Однако судить о его почерке весьма трудно, так как эти фрески в XVIII-XIX веках были записаны и обновлены, а стенопись собора Кирилло-Белозерского монастыря покрыта в 1838 году грубой масляной живописью. Расчищенные отдельные незначительные фрагменты говорят о том, что в творчестве Любима Агеева были еще необычайно сильны старые монументальные черты.

В XVII веке были расписаны также своды и стены западной паперти Успенского собора. От этих фресок сохранились лишь две композиции внутри двух маленьких помещений по сторонам входной пристройки. Точно определить дату росписи и мастера весьма сложно, однако есть основания отнести ее к 50-м годам XVII века и по аналогии с живописью московской церкви Троицы в Никитниках и костромской церкви Воскресения «на Дебре» приписать ее стенописцу, старшему знаменщику артели костромичей Василию Ильину Запокровскому. Для фресок Запокровского характерна удивительная любовь к реальной жизни, чувство меры в композициях. Ему свойственна необычайная лиричность, изящество в изображении человеческих фигур, свободно расположенных в пространстве, необыкновенная легкость, уверенность и точность рисунка. Среди художников костромской школы стенописцев XVII века Василий Запокровский с его ярко выраженным стремлением к реализму, светскости, поэтичности и лиричности занимает одно из первых мест.

Связанный с символикой самого храма, иконостас имел четыре яруса икон: первый снизу — местный, затем — деисусный, праздничный и пророческий ряды. Во всех ярусах иконы стояли как на полках на простых, без всякой резьбы тяблах, лишенные каких-либо разделяющих колонок. В местном ряду находились наиболее древние чудотворные и местночтимые иконы, непосредственно связанные с историей храма. Деисусный ряд в XV веке был одним из самых больших, насчитывая двадцать одну икону.

В XVII веке иконостас Успенского собора претерпел существенные изменения. Из ранних памятников в местном ряду остались лишь «Успение», «Одигитрия», «Кирилл Белозерский в житии» конца XV века и др. К четырем основным ярусам добавили пятый — праотеческий; были сделаны новые царские врата с великолепным серебряным чеканным окладом. Они были пожалованы царем Алексеем Михайловичем в 1645 году. В XIX веке простые тябла иконостаса заменили существующими и доныне резными, золочеными, с колонками между иконами. При этом иконы пришлось раздвинуть, а некоторые вообще не поместились в новый иконостас.

Обилие небольших икон в храме, особенно пядниц, объясняется необходимостью определенного гармоничного «комплектования» местного ряда иконостаса. Обычно иконы нижнего яруса различались по размерам: наряду с огромными были и небольшие; над последними и помещали пядницы, чтобы придать всему ярусу более или менее одинаковую высоту. Наиболее чтимой иконой местного ряда было «Успение» (первая четверть XV века). Во всех описях монастыря она приписывалась кисти Андрея Рублева. По совершенству композиции, по легкой просветленности ликов, по изысканности гармоничных цветовых соотношений эту икону можно отнести к работе Рублева. Однако некоторая архаичность форм и почти новгородская грузность образов противоречат такой атрибуции. Скорее всего, это произведение ближайшего ученика Рублева. Возможно, что сам мастер написал лишь одну-две основные фигуры. В местном ряду иконостаса Успенского собора находилась и икона «Кирилл Белозерский», выполненная известным художником Дионисием Глушицким в 1424 году.

Дионисий Глушицкий как личность весьма характерен для русского средневековья. Он родился в 1362 году близ Вологды, а умер в 1437 году, уже будучи игуменом основанного им же Сосновецкого монастыря на берегу реки Глушицы (отсюда и его прозвище). Круг интересов Дионисия был чрезвычайно обширен. Еще пребывая в иноках Кирилло-Белозерского монастыря, он не только писал иконы, но был и резчиком по дереву, и книгописцем, и плотником, и кузнецом, и плел корзины, Этому «мастеру на все руки» приписывалось множество икон. Однако после их расчистки в 1919-1920 годах выяснилось, что все они стилистически различны. Единственно достоверным произведением Дионисия Глушицкого в настоящее время является икона «Кирилл Белоэерский». На ней изображен кряжистый, вросший в землю, сутуловатый старик с окладистой бородой, с добрым, приветливым и умным лицом. В образе Кирилла воплощен идеал нравственно сильного и деятельного человека.

В 1614 году для иконы был специально сделан деревянный резной позолоченный киот. Позднее киот вместе с иконой был перенесен в придельную церковь Кирилла. Он створчатый, с килевидным верхом; в тимпане его изображен Спас Нерукотворный и два ангела. Створки с внешней стороны обложены басмой с характерным для XVII века растительным узором. Вверху и внизу киота резная надпись, выполненная красивой по начертанию вязью: «Образ чудотворца Кирилла списан преподобным Дионисием Глушицким еще живу сущу чюдотворцу Кириллу в лето 6932 (1424). Зделан сии киот в дом пречистые чюдотворца Кирилла в лето 7122 (1614) по благословлению игумена Матфея слава богу а(минь)». Низ киота украшен резными деревянными шашечками, типичными для памятников народного искусства. Любопытны расписные створки изделия с изображением событий из жизни Кирилла — рождения, явления Кириллу богоматери, водружения Кириллом креста при основании обители и, наконец, Дионисия пишущего образ Кирилла. В описях монастыря есть короткая запись о художнике Никите Ермолове из «Белозеры», написавшем в августе 1614 года «у чудотворцева образа два затвора (створки)».

Нет сомнения, что речь идет именно об этом киоте. Наиболее интересна сцена, где представлен Дионисий, сидящий возле стола, на котором лежит икона. С другой стороны стола стоит Кирилл, как бы позируя художнику. Фоном служат монастырские строения. Образ на иконе точно воспроизводит стоящего перед художником человека — черты лица, одеяние, позу. Это подтверждает и надпись, помещенная вверху композиции; «Преподобный Дионис(ий) напис(аша) святого Кирилла зря на святого». Упоминания о создании Дионисием Глушицким образа с живого Кирилла встречаются в документах и описях монастыря 1565-1601 и 1614 годов. Древнерусский живописец при написании образа пользовался не только методом, аналогичным созданию жития (рассказы очевидцев событий, людей, хорошо знавших человека), но и непосредственно работал с натуры.

С восточной стороны паперть Успенского собора заканчивается небольшой придельной церковью Владимира, усыпальницей Воротынских, сооруженной в 1554 году. Это — маленький одноглавый, бесстолпного типа храмик, квадратный в плане, с широкой полукруглой апсидой. Перекрытие его имеет форму двух коробовых сводов, между которыми в середине расположены ступенчатые сводики, создающие переход к световой главе. Подобная форма свода характерна для Пскова XV- XVI веков, но выполнена она несколько неумело, что вызывает предположение о постройке храма местными мастерами. Наружный облик храма во многом подражает Успенскому собору. Об этом свидетельствуют килевидные кокошники прежнего завершения (покрытие изменено), украшающие фасады пилястры и перспективный портал внутри паперти, а также широкие ленты кирпичного декора под кокошниками и на барабане. Хороша луковичная главка, крытая деревянным лемехом. Она относится ко времени обновления здания — к 1631 году. Нижнюю часть ее обегает великолепный ажурный подзор из золоченого железа с надписью о возведении и возобновлении храма. Сооружение вблизи собора церквей-усыпальниц не ограничилось Владимирским приделом. В 1645 году к нему с севера примкнул храм Епифания, возведенный над могилой князя Ф. Телятевского, в честь святого, имя которого он носил в монастыре после пострижения. Небольшое здание почти полностью повторяет формы стоящей рядом церкви. Это наглядно показывает, какую огромную роль играли «освященные древностью» традиции в монастырском строительстве в Кириллове.

С противоположной, южной стороны Успенского собора над гробницей Кирилла возвышается еще один, но более обширный придельный храм. Он был сооружен в 1785 году вместо прежней церкви 1585-1587 годов, разобранной «за ветхостью». Архитектурные формы его с высоким двухъярусным алтарем, увенчанным куполом, выдержаны в стиле провинциального, запоздалого барокко.

Храм перестраивался: позакомарное покрытие храма было заменено четырехскатной кровлей, строгую шлемовидную главу сменила вычурная барочная. Сегодня составить целостное впечатление об этом храме практически невозможно: с годами он оброс более поздними постройками, вплотную обступившими его. В оформлении его фасадов проявились в полной мере приемы раннемосковского зодчества: членение стен на прясла, пояса узорной кладки с применением изразцов, перспективные порталы с килевидными завершениями.

Сейчас в Успенском соборе обстановка пока убогая, белые пустые стены, небольшой временный иконостас из литографий Софрино — и это при том, что в экспозициях и запасниках музея находятся старинные монастырские иконы, намоленные на протяжении столетий.

Литература: Бочаров Г.Н., Выголов В.П. Вологда, Кириллов, Ферапонтово, Белозерск. М., 1979. Кириллов. Историко-краеведческий альманах, вып. 1–2. Вологда, 1994–1997. Никольский Н.К. Кирилло-Белозерский монастырь и его устройство до второй четверти XVII в. (1397–1625), т. 1, вып. 1–2. СПб, 1897–1910

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *