Как надо исповедоваться

Исповедь — насколько часто следует исповедоваться?

Исповедь — насколько часто следует исповедоваться?

Исповедь. У нас, к сожалению, действительно в голове очень много всего перемешано, и нам кажется, что, если человек не может не грешить, он должен исповедоваться чуть ли не каждый день.

Частая исповедь бывает очень полезной на определенном этапе нашей жизни, особенно, когда человек только-только делает первые шаги в вере, только-только начинает переступать порог храма, и для него открывается пространство новой жизни, почти неизвестное. Он не знает, как ему правильно молиться, как ему выстроить свои отношения с ближними, как ему вообще ориентироваться в этой своей новой жизни, поэтому он все время ошибается, все время, кажется ему (и не только ему), делает что-то не то.

Так, частая исповедь для тех людей, которых мы называем неофиты, — очень важный и серьезный этап их узнавания Церкви, понимания всех основ духовной жизни. Такие люди входят в жизнь Церкви в том числе через исповедь, через разговор со священником. Где еще так близко поговоришь со священником, как не на исповеди? Главное, они получают здесь свой основной первый христианский опыт понимания своих ошибок, понимания, как строить отношения с другими людьми, с самим собой. Такая исповедь очень часто бывает духовническим, исповедальным разговором больше, чем покаянием в грехах. Можно сказать — катехизаторской исповедью.

Но со временем, когда человек уже понимает многое, знает многое, приобрел некий опыт через пробы и ошибки, для него очень частая и подробная исповедь может стать препятствием. Не обязательно для всех: кто-то вполне нормально себя чувствует при частой исповеди. Но для кого-то может стать именно барьером, потому что человек вдруг приучается думать примерно так: «Если я все время живу, значит, я все время грешу. Если я все время грешу, значит, я все время должен исповедоваться. Если я не буду исповедоваться, как же я с грехами подойду к причастию?» Здесь существует такой, я бы сказал, синдром недоверия Богу, когда человек думает, что за исповеданные грехи он удостоился чести получить Таинство Тела и Крови Христовой.

Конечно же, это не так. Сокрушенный дух, с которым мы приходим к причащению Святых Христовых Тайн, не отменяет нашей исповеди. А исповедь не отменяет сокрушенного духа.

Дело в том, что человек не может на исповеди так поисповедоваться, чтобы все-все свои грехи взять и изложить. Невозможно. Даже если он возьмет и просто перепишет книгу с перечислением всех всевозможных грехов и извращений, которые только существуют на Земле. Это не будет исповедью. Это не будет ровно ничем, кроме формального акта недоверия Богу, что само по себе, конечно, не очень хорошо.
Самая страшная духовная болезнь

Люди, бывает, придут вечером на исповедь, потом с утра идут в храм, и тут — ах! — у самой Чаши вспоминают: «Забыл этот грех исповедовать!», — и чуть ли не из очереди к причастию убегают к священнику, который продолжает исповедь, с тем, чтобы сказать то, что он забыл сказать на исповеди. Это, конечно, беда.

Или начинают вдруг у Чаши лепетать: «Батюшка, я забыл сказать на исповеди то-то и то-то». С чем человек приходит к причастию? С любовью или с недоверием? Если человек знает и доверяет Богу, то он знает, что Бог пришел в этот мир грешников спасти. «От них же первый есмь аз», — эти слова говорит священник, и говорит каждый из нас, когда приходит к исповеди. Не праведные причащаются Святых Христовых Таин, а грешные, из которых каждый, приходящий к Чаше, первый, потому что он грешный. Значит, он даже с грехами причащаться идет.

Он кается в этих грехах, сокрушается о них; это сокрушение — самое главное, что дает человеку возможность причаститься Святых Христовых Таин. Иначе, если человек исповедался перед причастием и почувствовал себя уверенным в том, что теперь-то он достойно причастится, теперь у него есть право принятия Святых Христовых Таин, то, думаю, что хуже и страшнее этого ничего быть не может.

Как только человек почувствует себя достойным, как только человек почувствует себя вправе причащаться, — наступит самая страшная духовная болезнь, которая только может постигнуть христианина. Посему во многих странах причастие и исповедь не являются обязательной сцепкой. Исповедь совершается в свое время и в своем месте, причастие совершается во время Божественной литургии.

Поэтому те, кто исповедовались, скажем, неделю назад, две недели назад, а совесть их мирна, отношения с ближними у них хорошие, и совесть не обличает человека в каких-то таких грехах, которые бы как страшное и неприятное пятно тяготели на его душе, он может, сокрушаясь, подходить к Чаше… Понятно, каждый из нас во многом грешен, каждый — несовершенен. Мы осознаем, что без помощи Божией, без милости Божией не станем другими.

Перечислять те грехи, которые Бог знает о нас, — для чего делать то, что и так ясно? Я каюсь в том, что я гордый человек, но я не могу в этом каяться каждые 15 минут, хотя каждую минуту я остаюсь таким же гордецом. Когда я прихожу на исповедь каяться в грехе гордости, я искренне в этом грехе каюсь, но понимаю, что, отойдя от исповеди, я не стал смиренным, не исчерпал этот грех до конца. Поэтому было бы бессмысленно мне каждые 5 минут приходить и снова говорить: «Грешен, грешен, грешен».

Мой грех — это мой труд, мой грех — это моя работа над этим грехом. Мой грех — это всегдашнее самоукорение, ежедневное внимание к тому, что я принес Богу на исповедь. Но я не могу об этом говорить Богу каждый раз, Он и так это знает. Я скажу это в следующий раз, когда этот грех снова сделает мне подножку и снова покажет мне всю мою ничтожность и всю мою оторванность от Бога. Я еще раз несу искреннее покаяние в этом грехе, но пока знаю, что я этим грехом заражен, пока этот грех не принудил меня отвернуться от Бога настолько, что я почувствовал, насколько сильно это отдаление, этот грех может не быть предметом моей всегдашней исповеди, но должен быть предметом моей всегдашней борьбы.

То же самое касается и повседневных грехов. Скажем, очень трудно человеку бывает прожить целый день, никого не осудив. Или прожить целый день, не сказав ни одного лишнего, праздного слова. От того, что мы эти грехи будем постоянно называть на исповеди, ровным счетом ничего не поменяется. Если каждый день вечером, отходя ко сну, мы будем проверять свою совесть, не просто читать вот эту заученную молитву, последнюю в вечернем правиле, где там мшелоимство, лихоимство и всякое другое непонятное «-имство» вменяется нам в грех, а просто по-настоящему проверим свою совесть и поймём, что сегодня опять было подножкой в нашей жизни, что сегодня опять мы не удержали на высоте нашего христианского призвания, тогда мы принесем покаяние к Богу, это будет наш духовный труд, это будет именно то делание, которого от нас ожидает Господь.

Но, если мы будем этот грех перечислять каждый раз, когда приходим на исповедь, но при этом ровно ничего не делать, то эта исповедь оказывается очень даже сомнительной.
Небесной бухгалтерии не существует

К частоте исповеди каждый христианин может относиться, исходя из реалий своей духовной жизни. Но странно думать о Боге как о прокуроре, считать, что есть некая небесная бухгалтерия, которая зачетом принимает все наши исповеданные грехи и ластиком стирает их из какого-то гроссбуха, когда мы пришли на исповедь. Поэтому мы боимся, а вдруг что забыли, вдруг не сказали, и ластиком не сотрется?

Ну, забыли и забыли. Ничего страшного. Мы вообще своих грехов почти не знаем. Всякий раз, когда мы духовно оживаем, мы вдруг видим себя такими, какими мы не видели себя раньше. Иногда человек, прожив много лет в Церкви, говорит священнику: «Батюшка, мне кажется, что раньше я был лучше, я никогда таких грехов, как сейчас, не совершал».

Значит ли это, что он был лучше? Нет, конечно. Просто тогда, много лет назад он себя совсем не видел, не знал, кто он такой. А со временем Господь человеку открыл его сущность, и то не до конца, а только в той самой степени, в которой человек к этому способен. Потому что, если бы в начале нашей духовной жизни Господь нам показал всю нашу неспособность к этой жизни, всю нашу немощь, всю нашу внутреннюю некрасивость, то, может быть, мы так бы отчаялись от этого, что и не захотели бы никуда дальше идти. Поэтому Господь по милости Своей даже грехи наши открывает постепенно, зная, какие мы грешные. Но при этом допускает нас до причастия.
Исповедь — не тренировка

Я не думаю, что исповедь — это то, в чем человек себя тренирует. У нас есть духовные упражнения, в которых мы в некотором смысле себя тренируем, настраиваем — это, например, пост. Регулярность его утверждается в том, что человек во время поста старается упорядочить свою жизнь. Еще к духовным «тренировкам» можно отнести молитвенное правило, которое тоже действительно помогает человеку упорядочить его жизнь.

Но если причастие рассматривать с этой точки зрения, то это — катастрофа. Нельзя причащаться регулярно ради регулярности причастия. Регулярное причастие — это не зарядка, не физкультура. Это не значит, что раз я не причастился, то чего-то я утерял и должен причащаться, для того чтобы накапливать какой-то духовный потенциал. Все совсем не так.

Человек причащается, потому что он без этого не может жить. У него есть жажда причащаться, у него есть стремление быть с Богом, у него истинное и искренне желание открывать себя для Бога и становиться иным, соединяясь с Богом… И таинства Церкви не могут стать для нас какой-то такой физкультурой. Они не для этого даны, они все-таки не упражнения, а — жизнь.

Встреча друзей и близких происходит не потому, что друзья должны встречаться регулярно, иначе они не будут дружить. Друзья встречаются, потому что их очень тянет друг к другу. Вряд ли будет полезно дружбе, если скажем, люди поставят себе задачу: «Мы друзья, поэтому для того, чтобы наша дружба крепла, мы должны встречаться каждое воскресенье». Это абсурд.

То же самое можно сказать и о таинствах. «Если я хочу правильно исповедоваться и выработать в себе настоящее покаянное чувство, я должен исповедоваться каждую неделю», — звучит абсурдно. Как и вот это: «Если я хочу стать святым и быть с Богом всегда, я должен причащаться каждое воскресенье». Просто нелепость.

Более того, мне кажется, есть в этом некая подмена, потому что все стоит не на своих местах. Человек исповедуется, потому что у него сердце болит, потому что душа у него страдает от боли, потому что он нагрешил, и ему стыдно, ему хочется очистить свое сердце. Человек причащается не потому, что регулярность причастия делает его христианином, а потому что он стремится быть с Богом, потому что он не может не причащаться.
Качество и частота исповеди

Качество исповеди не зависит от частоты исповеди. Конечно, есть люди, которые раз в год исповедуются, раз в год причащаются — и делают это, сами не понимая, для чего. Потому что так положено и уж как-то надо бы, время подошло. Поэтому у них, конечно, нет некоторого навыка к исповеди, понимания ее сути. Поэтому, как я уже сказал, для того чтобы войти в церковную жизнь, научиться чему-то, конечно, на первых порах нужна регулярная исповедь.

Но регулярность исповеди — это не значит раз в неделю. Регулярность исповеди может быть разной: 10 раз в год, раз в месяц… Когда человек свою жизнь духовно выстраивает, он чувствует, что ему надо исповедоваться.

Вот как священники: они же каждый для себя ставят определенную регулярность своей исповеди. Я даже думаю, что тут даже нет какой-то регулярности, кроме того, что сам священник чувствует момент, когда ему необходимо уже исповедоваться. Есть некое внутренне препятствие к причастию, есть внутреннее препятствие к молитве, приходит понимание, что жизнь начинает рассыпаться, и нужно идти на исповедь.

Вообще, человек должен так жить, чтобы чувствовать это. Когда у человека нет чувства жизни, когда человек все измеряет определенным внешним элементом, внешними действиями, тогда, конечно, он будет удивляться: «Как же так можно причащаться без исповеди? Как это? Это какой-то ужас!»

о. Алексий Умнинский

Как правильно выстроить исповедь? С чего начать, в первую очередь?

Слушать: http://radonezh.ru/radio/2017/03/08/21-00.html

Иеродиакон Елеазар (Титов):

— Великий пост — благодатное время, когда особый ход богослужения, тематика богослужебных текстов, а также воздержание от скоромной пищи настраивают человека на покаяние, тормошат спящую душу, чтобы она проснулась и посмотрела на себя, осознала в каких грехах и опасности находится. В этот момент человека начинает посещать покаянное чувство. Но зачастую люди путают исповедь и покаяние, в то время как святые отцы называют четкие различия между этими таинствами. Поэтому сегодня хотелось бы поговорить именно об этом. Что такое исповедь и что такое покаяние?

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Самое главное в нашей жизни — это спасение. Господь говорит: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Божие!» (Мф.4, 17). Святой Пророк Иоанн Предтеча также призывает нас в своей проповеди: «…покайтесь… (Мф.3, 2)» и «сотворите же достойный плод покаяния…» (Мф.8, 9).

Когда человек живет в миру, он совершает много грехов. Кто-то, например, пьет, курит, матом ругается, раздражается, гневается, злится и все это входит у него в привычку, грехи становятся обыденными, и в человеке нет покаяния. Когда же человек приходит к Богу, он начинает ощущать, что грехи тяготят его душу, и тогда он говорит пред Богом: «Господи! Я больше матом ругаться не буду! Пить не буду! Курить не буду! Буду стараться не раздражаться!» — вот это и есть покаяние – изменение жизни.

Когда человек приходит к священнику на исповедь, он может сказать: «Батюшка, я в Церковь не ходил. Богу не молился, постов не соблюдал. Матом ругался, пьяным напивался, раздражался. В этом я исповедуюсь и каюсь. Прощу у Бога прощения». Если человек произнес это и дал Господу обещание исправиться, то благодать Божья даст ему силы, и он от исповеди отходит с легким сердцем, т.к. снял со своей души тяжелую ношу, которую все это время нёс.

Когда люди говорят: «Я хочу жить свободно, пить, гулять, блудить, курить, матом ругаться», — это болезнь души. Если человек избавился от гнева, зла, алкоголя, курения и мата, то он стал свободным. Если же эти страсти его мучают — значит, он в плену. Бесы держат человека в этих страстях.

Святые отцы говорят, что начало духовной жизни, когда у человека открываются духовные глаза и он видит в себе бездну грехов — это и есть начало покаяния. Если человек не видит своих грехов — значит, он пока ещё духовно слеп. Тогда человеку помогаешь, напоминаешь о его грехах. Многие не думают о том, что пропускать службы — это грех. Существуют апостольские правила, в которых говорится, что если кто-то не был в храме три воскресных дня без уважительной причины, то он отлучается от Церкви. Я обычно спрашиваю: «Ты посты соблюдал?» и слышу в ответ: «Не соблюдал никогда». Об этом тоже говорится в апостольских правилах: если человек не соблюдает посты в среду и пятницу, то он отлучается от Церкви. Священник напоминает на исповеди о том, что это тяжкие грехи. Я спрашиваю: «Ты не молился?» и человек признается: «Да, не молился. Только принял Крещение. Даже молитв не знаю». Это тоже грех, в котором надо покаяться.

Священник помогает человеку на исповеди, напоминает ему грехи, объясняет, что гордыня — самый тяжкий грех. Когда человек находится в гордыне, он всегда раздражается. Почему так происходит? Потому что человек о себе высокого мнения, обижается, всегда недоволен, стремится быть на высоте, хочет, чтобы о нем говорили только хорошее, а это Господу неугодно. Афонский старец Паисий Святогорец, когда был маленьким, бегал наперегонки со своими друзьями и прибегал первым. Родители Паисия говорили, что так делать нельзя, потому что в этом скрывается гордыня. Лучше уступить место другому, пусть он прибежит первым. Так и когда в школе учишься – хочешь быть первым. Такого быть не должно. Надо всегда уступать место другому. Нужно уметь смиряться. Это полезно для нас. Порой бывает так, что Господь попускает нам для нашего смирения стать вторыми, а то даже и последними. Все это полезно для нас.

Когда человек покаялся первый раз в жизни, искренне исповедовался, ему кажется, что он всё сказал. Я обычно говорю, что это только начало. На самом деле, вы будете вспоминать свои грехи ещё года два — три. Возьмите бумажку, если вдруг что-то вспомните — запишите, чтобы не забыть, потому что у карандаша или у ручки память лучше, чем у нас. Если вы ещё что-то вспомните, нужно опять все записать, а потом на исповеди покаяться в этом. Всё, что мы делаем, говорим, о чём мыслим, запечатлевается в вечности на все времена. Сколько нами было сказано нехорошего! Сколько ложных тщеславных слов! Сколько всего мы сказали с гордостью! Порой мы забываем об этом, а злые духи не забывают и всё сохраняют.

Расскажу одну историю. Мой брат Николай работал кондуктором. Однажды он ждал поезд, и так как в запасе было время, он надел тулуп, чтобы не замерзнуть и прилег на диване. Николай ещё не успел заснуть и вдруг увидел, что входит прекрасный юноша и говорит: «Николай, вставай! Пойдем со мной». Он встал, оглянулся и увидел своё тело со стороны. Они пошли по коридору и вдруг оказались в одной из комнат, где стоял стол, покрытый красной тканью, и на нем лежали толстые книги. Там же находились два рогатых беса. Как только Николай вошел, они взглянули на него и говорят: «А, Николай! Давай посмотрим!». Один бес открыл книгу и начал перечислять все его грехи с юности, даже те, о которых он и не помнил. Затем другой бес сделал то же самое. Николай взял эту книгу и кинул её в бесов. Они бросились из-за стола и стали его бить. Но юноша сказал: «Не трогайте его». После этого Николай очнулся опять на диване. Господь открыл ему, что примерно с семи лет, когда человек осознает, что такое грехи, бесы уже контролируют наши слова, дела и мысли.

Бывают такие случаи, когда приходят на исповедь и говорят: «Батюшка! Я во всем грешна!», тогда я начинаю спрашивать:

— Народ расстреливала?

— Нет.

— Дома поджигала?

— Нет.

— На луну летала?

— Нет.

— Надо сказать то, что ты делала в своей жизни.

Совесть часто обличает нас — мы слышим голос Божий. Некоторые пытаются «заглушить» свою совесть. Так поступать нельзя. Когда мы искренне покаемся, тогда душа освободится и Господь даст благодатную силу. После этого человек не грешит, он имеет страх Божий. Бывает, человек подходит и говорит: «Батюшка, я грешен в этом, в этом и в этом, но не дает обещания исправиться, остается таким же, каким и был. Если же человек спрашивает, как избавиться от определенного греха, то батюшка всегда посоветует как поступить и тогда надо его послушаться. Если мы говорим о плотском грехе, то следует мяса и сладкого не вкушать, никого не осуждать, не гордиться, не раздражаться, никого не обижать, досыта не есть. Если страсти будут беспокоить, то можно в пятницу не кушать. Если и этого будет мало, то и в среду и в понедельник. Таким путем мы можем достигнуть того, что все страсти у нас прекратятся. Конечно, всё начинается с помыслов, от нашего невоздержания. Не надо лезть туда, где огонь, сидеть в интернете, искать по телевизору всякую грязь. А если туда окунулись, о чем это говорит? О том, что мы нечистоплотны, а это Господу неугодно. Поэтому надо жить в чистоте.

Иеродиакон Елеазар (Титов):

— Батюшка, человек созрел для покаяния, решил написать исповедь. Как ему правильно выстроить исповедь? С чего начать, в первую очередь?

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Следует начать с самых тяжких грехов — убийства, блуда. Как только вы назовете их, вам станет легче исповедоваться дальше.

Иеродиакон Елеазар (Титов):

— Насколько подробно нужно рассказывать о таких грехах?

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— На исповеди не нужно говорить о том, как грех совершался.

Иеродиакон Елеазар (Титов):

— Нужно ли говорить о том, сколько раз совершали какой-то грех?

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Если человек пришел на исповедь в первый раз и покаялся, то ему не нужно повторять этого. Господь ему грех простил.

Телефонный звонок:

— Я была на вечерней службе на исповеди и попросила у священника благословления на пост. Так как у меня вторая группа инвалидности, то врач категорически запретил мне поститься. Священник же не дает послабления и говорит идти к другому врачу, который не запретит. Скажите, пожалуйста, как быть дальше? Я просила в субботу и воскресенье немножко творога и рыбы.

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Я исповедовал десять лет в Троице — Сергиевой лавре и пять лет в Почаевской. У духовников обычно было заведено так, что болящим разрешается рыба, но не молочные продукты. Когда мать святого праведного Иоанна Кронштадтского заболела и была при смерти, врач сказал ей съесть куриный бульон, на что она ответила: «Я никогда в жизни не нарушала поста и никогда не нарушу. Господь меня исцелит». И Господь исцелил ее. В Библии сказано: «Если хочешь быть здоров — не греши». Согрешишь — пойдешь к врачу, врач тебе выпишет лекарство, а Бог лечит (см.: Сир. 38, 1-15).

Иеродиакон Елеазар (Титов):

— Батюшка, нам задали такой вопрос: «Я болею уже 30 лет, сейчас мне 40. Не хожу, испытываю слабость всего тела. Воцерковлена с самого начала болезни, соблюдаю все посты, молюсь. На дому надо мной совершают все таинства. Что мне полезно будет сделать ещё, чтобы Господь меня услышал? Может, моя вера слаба?»

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Самое главное — благодарить Бога. Как-то один духовник на святой горе Афон склонил голову. К нему подошел другой старец и говорит: «Батюшка, что с вами?» Тот отвечает:

— Господь меня оставил.

— Как оставил?

— День прошел, и никаких искушений не было. Все было хорошо.

Если есть болезни — значит, Господь мимо не прошел, посетил. За это надо благодарить Бога. Это очень ценно. Нужно просить молитв близких людей, чтобы они помолились за нас. Вот это — самое главное. Не нужно роптать, отчаиваться, обвинять кого-то – Бога или ближних. Нужно винить только себя. Лучше здесь временно всё пережить, претерпеть, чтобы душа вышл свободной, чистой в духовный мир. Конечно, страшно и ужасно, когда человек грешит на земле и не осознает этого, а постоянно пребывает в грехе. Бесы связывают человека по рукам и ногам и не дают ему духовно возрастать. Вот это страшно. Так что надо Бога благодарить за болезни.

Иеродиакон Елеазар (Титов):

— Батюшка, ещё очень важной составляющей частью правильного покаяния и исповеди является духовный отец. Как правильно выбрать себе духовника?

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Об этом надо попросить Господа. Когда я учился на первом курсе семинарии, пошел под Успенский Собор и дорогой думал так: «Сейчас я войду в храм на исповедь, и первый священник, который выйдет, станет моим духовником». В этот момент выходит из алтаря архимандрит и у меня появляется мысль: «Вот твой духовный отец». Так это до сегодняшнего дня, уже 50 лет. Сам Бог пошлет того, кому ты сможешь раскрыться. Конечно, этот вопрос очень сложный.

Надо хоть раз в жизни по- настоящему покаяться от юности, найти кому сможешь довериться. В приходских храмах немного священников, а народу много и батюшка не может одного человека подробно исповедовать. Надо пойти в монастырь и исповедаться там полностью у какого-то духовника. Необходимо, чтобы на совести ничего не оставалось. Это самое главное.

Иеродиакон Елеазар (Титов):

— Батюшка, порой человек встречается с внутренним препятствием. Он хочет покаяться, но пытается подбирать слова на исповеди. Ему кажется некрасивым и постыдным назвать все свои грехи. Надо подобрать такие слова, чтобы и о грехе сказать и не испытать сильного стыда. Но тогда человек сталкивается с тем, что когда он отходит от исповеди, то не испытывает на душе мира. Совесть обличает его. Из-за чего это происходит?

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Такое бывает, когда человек не полностью раскрыл грех. У священника бывает много народу на исповеди. Не нужно стесняться говорить грехи, потому что злой дух, который неотступен от нас, всегда внушает нам это. Не надо бояться того, что священник о тебе подумает. Надо смело говорить, тогда Господь принимает такую кающуюся душу в свои объятия. Нет такого греха, который бы Господь не простил. Нет такой болезни, которую бы Бог не исцелил.

Телефонный звонок:

— Существуют разные мнения о порядке исповеди и соборования. Разъясните, пожалуйста, этот вопрос?

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Апостол Иаков говорит: «Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне» (Иак.5, 14). «И если он соделал грехи, простятся ему» (Иак.5, 15). Прежде чем собороваться, человек должен пойти на исповедь, покаяться во всех грехах, чтобы на совести у него ничего не оставалось. В Таинстве Соборования прощаются те грехи, которые человек по немощи своей уже не помнит.

Иеродиакон Елеазар (Титов):

— Что значит «прощеный грех»? Я прочитал у святых отцов, о том, что прошеный грех — буквально значит «небывший грех», т.е. если человек совершил грех и покаялся в нем, то в очах Божьих этого греха и не было. Вот какую великую силу имеет покаяние!

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Да. В греческом языке слово «грех» означает промах. Когда человек целится «в десятку», а попадает в «молоко», то это – промах. Так же происходит и когда человек грешит, но думает так: «Сейчас я напьюсь или покурю и получу от этого удовольствие». Оказывается, человек ошибается. Это принесет ему большое зло. Уходит благодать Божья, наступает унынье, отчаянье, тревога и нет радости. А апостол Павел говорит: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за всё благодарите» (1 Фес.5, 16-18).

Телефонный звонок:

— Во что верят иудеи? Можно ли их считать врагами нашей Церкви? Не могли бы разъяснить этот вопрос?

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Врагов у нас нет. У нас только один враг – дьявол и грехи, которые мы совершаем. Я был в Иерусалиме. Там живут иудеи, мусульмане, протестанты и православные. Многие живут дружно. У нас не должно быть врагов. Мы должны примером своей жизни показывать другим, что наша вера православная — правильно славящая Бога. Вражда не приводит к хорошему. Она ведет к кровопролитию и разрушению. Представьте себе, что вы родились в другой вере и в день Страшного суда Господня откроются наши дела. По делам нашим мы получим наказание или награду.

Телефонный звонок:

— В 28 лет у меня уже было Евангелие, тогда ещё нельзя было ходить в храм. Я работала учительницей и везде в дороге рассказывала о Боге. Если я ехала до Симферополя, а сама в то время жила в Крыму, то три часа рассказывала водителю о Евангелии — я его уже выучила наизусть. Слава Богу, почти все выслушивали и только некоторые водители морщились и говорили, что мне не надо платить 4 рубля, лишь бы я вышла из машины. Остальные реагировали по-другому. Однажды мне надо было заплатить 3 рубля, а у меня было только 2, и водитель сказал: «Я бы ехал с вами всю жизнь, лишь бы вы только про Бога рассказывали». Правильно ли я делала, ведь сказано: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями?» (Мф.7, 6).

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Если человек сыт, а вы будете его заставлять кушать, то он скажет: «Я сыт. Мне больше не надо». И, наоборот, если человек голоден и нуждается в пище, то надо его накормить — т.е. поговорить с ним о Боге. Поэтому тот водитель так и сказал вам. Он был доволен и напитался духовной пищей. А тот человек, который душой мертв, не нуждается в этом. Если же человек другой веры и слушать тебя не захочет, значит, не надо говорить. Когда я еду в подряснике в поезде, то никому ничего не говорю. Люди сами спрашивают: «Где Вы служите? Где живете? Вы что, верите в Бога?» Я отвечаю: «Да, верю. Потому что неверующих людей на земле нет. Одни верят, что Бог есть, другие — что нет». И начинается разговор. Я о Боге ничего не говорю. При советской власти, когда я ехал в поезде, порой бывало, что купе полностью набивалось людьми: одни послушали, потом вошли вторые, а за ними и третьи. Все постоянно слушали. Я им рассказывал про птичку, про самолет, про природу. Даже если и власти будут слушать — я ничего крамольного не говорил, не было никакой агитации. Я просто отвечал на вопросы. Однажды я вышел на остановке в 4 часа утра, оглянулся — оказывается в том вагоне, где я ехал, почти в каждом окне по 2-3 человека махали мне рукой!

Иеродиакон Елеазар (Титов):

— Это было в советское время?

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— В советское время. Говорить надо, потому что вера от слышания, а слышание — от слова Божия, по Священному писанию.

Иеродиакон Елеазар (Титов):

— Священное писание приводит примеры этого. Первомученик Стефан говорил проповедь иудеям, врагам Христовым. Как они реагировали? Они не просто говорили: «Нам не надо», они скрежетали зубами, раздирали на себе одежду, потому что эта речь обличала их. Она жгла их, как огонь, но он всё равно говорил. Мы же не знаем, может, кто-то из этих иудеев потом покаялся.

Иеродиакон Елеазар (Титов):

— Вопрос: Уместно ли задавать вопросы монашествующим священникам и подробно советоваться по устройству личной жизни? Или лучше обращаться с такими вопросами к белому духовенству?

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Если священник опытный, то можно к нему обращаться.

Телефонный звонок:

— У меня не состоялся брак. После венчания я не познал свою жену. Она боялась, что у нас будут больные дети, потому что я от армии освобожден по статье, а она состояла на учете, так как тоже была больной. Я ушел от неё. Мы развелись, и через три года она родила нормального ребенка в другом браке. Бес меня подзуживает: как бы ей отмстить, лукавый не дает покоя. Надо её простить, оставить на суд Божий?

Архимандрит Амвросий (Юрасов):

— Надо сказать, что случаев больших и малых, до мелочей не бывает. Это промысел Божий. Вам надо молиться за неё. Если у нас есть враги, которые против нас, то бесы через них действуют на нас. И когда мы молимся, то этот человек уже не является для нас врагом. Он — создание Божье и Господь не вменяет нам во грех, если мы молимся за этого человека. Надо пережить это искушение, оно не без промысла Божьего. Это всё пройдет. Значит, так надо. Бог это попустил, скажите: «Слава Богу за всё!» Если мы будем Бога благодарить за всё, что с нами в жизни бывает, даже если, например, у вас вырвали сумку, а там было много денег — значит, это не без воли Божьей. Слава Богу за всё! Нужно благодарить Господа. Как-то у меня были посетители, которые спросили меня: «Батюшка! Дайте нам наставление, как правильно жить в этой жизни?» Я ответил: «Сейчас вы едете в Москву, приезжаете к своему дому, а там много пожарных машин, машины скорой помощи, и вы на 100% убедились, что ваша квартира и все вещи в ней сгорели. Не надо поднимать панику. Нужно поступить как Иов Многострадальный и сказать: «Бог дал, Бог взял. Слава Богу за всё!» Это будет пред Богом как подвиг. Вы сели в машину, поехали к знакомым, вашу машину занесло и вы врезались в столб. Не надо расстраиваться, надо выйти и сказать: «Слава Богу, все живы. Если б не билось, не ломалось — то куда бы всё девалось? Слава Богу! Значит, так надо». Это Господу будет угодно. Вы приехали к знакомым, сели за стол чай пить — и вдруг с вами случился приступ. Вызвали скорую помощь, и вы оказались на операционном столе. И здесь надо сказать: «Слава Богу за всё!» Всё, что Господь не делает — всё к лучшему, потому что Бог — это Любовь. Он больше беспокоится о нашем здоровье, о нашем спасении, нежели мы сами. Вот так мы должны правильно жить.

Есть народная пословица: «Потерял богатство — ничего не потерял. Потерял здоровье — половину потерял. Потерял веру в Бога — всё потерял». Сто лет назад в России было сто пятьдесят миллионов населения, и большинство были верующими. А потом пришли люди и сказали, что Бога нет, и некоторые приняли это за истину, пошли против Бога и разрушили страну. Без Бога все разрушается…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *