Как стать священником

Священник иначе называется «священнослужителем». Само название говорит о том, что речь идет не просто о профессии, о работе, а о служении. Богу служит любой христианин, но особенность служения священника в том, что он является посредником между Богом и другими христианами.
Путь к деятельности священника, как и к любой профессии, начинается со специального образования. Чтобы стать священником, необходимо окончить духовную семинарию. Поступить туда может мужчина в возрасте 18-35 лет, имеющий полное среднее образование, холостой или состоящий в первом браке (разведенным или женатым вторично путь в семинарию закрыт). Кроме обычных документов, какие предъявляют во всех учебных заведениях, абитуриент должен представить рекомендацию православного священнослужителя, письменное благословение епископа, свидетельство о крещении, а если абитуриент женат – о венчании.

Представление всех необходимых документов не гарантирует допуска к вступительным экзаменам. Абитуриент должен пройти собеседование, в котором проверяются его убеждения и мотивы поступления в семинарию.

Главный вступительный экзамен – Закон Божий. Здесь нужно продемонстрировать знание православного учения, священной истории и богослужебного устава. Другие экзамены – церковная история и церковное пение. Сдают будущие семинаристы и экзамен по русскому языку в форме сочинения, но круг тем особый – церковно-исторический. Кроме того, абитуриент должен знать наизусть множество молитв и свободно читать по-церковнославянски.

Учатся в семинарии 5 лет. Будущие священники изучают не только богословие, богослужебные дисциплины и церковное пение, но и философию, логику, риторику, литературу и другие гуманитарные предметы. Выпускник семинарии должен определиться, будет ли он монахом или приходским священником. Во втором случае он обязан жениться.

Но получение специального образования еще не означает, что человек стал священником, ведь священство – это одно из таинств.

Священнослужителем человек становится в таинстве хиротонии – рукоположения. При этом на него нисходит Святой Дух, и благодаря этому священник становится не просто духовным наставником для мирян, но и носителем Благодати. Совершить хиротонию может только епископ, это происходит в алтаре во время литургии.

Хиротонии должна предшествовать хиротесия – рукоположение в иподиаконы. Это не священнослужитель, а церковнослужитель. На момент хиротесии не обязательно быть женатым, но если не женился до рукоположения, позднее вступать в брак уже нельзя.

Иподиакон может быть рукоположен в диаконы – это первая ступень церковной иерархии. Диакон участвует в совершении таинств, но не совершает их самостоятельно – за исключением Крещения.

Следующая ступень – рукоположение в священники. Священник, в отличие от диакона, имеет право совершать таинства, за исключением хиротонии.

Если речь не идет о монахе, от рукополагаемого требуется абсолютная моногамность. Не допускается не только развод и повторный брак самого посвящаемого (даже в случае смерти первой жены) – он не должен быть женат на вдове или разведенной женщине. Человек не должен состоять под церковным или светским судом или быть связан государственными обязанностями, способными помешать священническому служению. И, конечно, от будущего священника требуются особые нравственные и духовные качества. Это выявляется на особой ставленнической исповеди.

Третья ступень иерархии – архиерей. Такое рукоположение совершает собор архиереев. Не всякий священник может стать архиереем, это доступно только иеромонахам – священникам-монахам. Архиерей имеет право совершать все таинства, включая рукоположение, и освящать храмы по полному чину.

Содержание

Как стать священником? Что для этого нужно?

Решение стать священником – ответственный шаг, ведь само понятие «священнослужитель» подразумевает не просто профессию или работу, а жизненный путь, связанный с постоянным служением Богу и людям.

Такой человек должен иметь стремление к духовной жизни и полностью посвятить себя религии. Как же получить священнический сан?

Как стать православным священником?
Как стать католическим священником?
Как стать священником без семинарии?
Как стать священником в 40 лет?
Как стать священником в 50 лет?

Как стать православным священником?

Путь к богослужению начинается с получения необходимых знаний. Обучение православных священнослужителей проводится в духовных семинариях, куда зачисляют мужчин в возрасте от 18 до 35 лет с законченным средним образованием.

Для того, чтобы быть допущенным к вступительным экзаменам, помимо основных документов, следует предоставить благословение епископа в письменном виде, свидетельство о прохождении таинства крещения, а также рекомендацию одного из священнослужителей. Женатые абитуриенты дополнительно прилагают свидетельство о венчании.

Учение в семинарии длится 5 лет. В течение этого времени студенты изучают не только богословские науки, но и много других предметов, таких как литература, философия. После окончания семинарии будущий священнослужитель проходит таинство рукоположения в иподиаконы и приступает к церковной службе.

В дальнейшем он может быть рукоположен в диаконы, затем – в священники и архиереи. Возможность стать епископом или митрополитом существует только у тех выпускников семинарии, которые приняли решение сохранить безбрачие.

Как стать католическим священником?

Путь к католическому служению более трудный, чем в православной церкви. Принимая решение посвятить себя Богу, человек должен осознавать, что в католицизме не допускается возможность создания семьи. Обучение тоже проходит в семинариях, но поступить в них можно только после окончания гимназии или получения высшего образования в других учебных заведениях.

Важное условие для допуска к экзаменам – активное участие в церковных службах не менее 2 лет перед поступлением. После окончания обучения выпускники семинарий на протяжении полугода служат в чине диакона и только после этого рукополагаются.

Как стать священником без семинарии?

Согласно Определению Архиерейского Собора от 2011 года, рукоположение в диаконы допускается для тех людей, которые окончили не менее двух курсов семинарии, в священнический сан – после получения полного высшего образования.

По этому же Собору всем действующим священнослужителям, которые не получили образования ранее, рекомендуется пройти полный курс обучения в семинарии. Если у вас по каким-либо причинам нет возможности поступить в учебное заведение, стоит попробовать стать священником без обучения.

Для этого необходимо, чтобы глава прихода самолично провел обряд посвящения. Следует заметить, что подобная практика применяется в редких храмах, поэтому в большинстве случаев без образования не обойтись.

Как стать священником в 40 лет?

Как говорилось выше, в семинарию принимают лиц до 35 лет, а это значит, что после окончания обучения священнослужитель достигнет возраста не более 40 лет. Некоторые мужчины начинают испытывать тяготение к духовной жизни намного позже представленных сроков.

В таком случае можно поступить на заочное обучение в семинарию – возрастной предел здесь достигает 55 лет. Непременным условием учебы заочно выступает параллельное духовно-приходское послушание в одном из храмов, которое ежегодно следует подтверждать характеристикой, заверенной у правящего архиерея.

Как стать священником в 50 лет?

С одной стороны – чем старше человек, тем он мудрее, а с другой – тем сложнее ему стать священником. Получить сан в 50 лет можно только после заочного обучения в семинарии или личного рукоположения главой прихода.

В любом случае, решение о посвящении в священнослужители после установленного срока принимается индивидуально в отношении каждого человека.

Почему Вы стали православным священником?

Как становятся священниками? Атеистическая пропаганда рисовала батюшек алчными людьми, которые расчетливо наживаются на чужих заблуждениях. Время господства атеизма прошло, но и сегодня мало кто всерьез интересуется вопросом: как случается, что обычные люди вдруг начинают служить у престола Божьего, подчиняя этому всю свою жизнь? Как эти люди приходят к вере, и не просто приходят, а заполняют ею всё, посвящая себя Богу? Об этом мы решили рассказать. И задали батюшкам из России, Украины, Белоруссии, Пакистана, Кении, Германии один простой вопрос: «Почему Вы стали православным священником?».

Протоиерей Александр Авдюгин, г. Луганск, Украина

Я был советским школьником

Наверное, большинство из нас, в священном сане находящихся, на вопрос: «Как ты стал священником?» ответят неопределенным «Господь привел». Вот только неопределенность эта лишь у вопрошающего, а для нас это абсолютная уверенность. Ведь случайностей априори не бывает, и когда начинаешь составлять лесенку событий, по ступенькам которых взбирался к удивительным и непередаваемым минутам рукоположения, становится абсолютно понятным, что тебя вели к нынешнему служению…

Поэтому и ответ такой: «Господь привел».

Ступеньки эти вспомнить можно, но не все. Были такие, которые, казалось бы, без твоей воли преодолевались и не очень обязательны были, но сегодня, с опытом прожитых лет, ясно становится, что все в единстве и четкой последовательности происходило.

Первый религиозный опыт, вернее, апологетический спор, у меня с бабушкой был, матерью отца.

— Ба, — допытывался я, — почему у тебя на кухне Бог злой, в зале добрый?

— Нельзя так говорить! — сердилась бабушка. — Ишь чего надумал!

— Сама посмотри! — указывал я на иконы.

В кухне образ Спасителя был старым, темным, одни глаза и лоб видны. Ночью проснешься, и если лампадка не затухла, то глаза на тебя смотрят из темноты. Страшно.

В зале же, в самом светлом углу, между маленькими окнами, Бог, обрамленный рушником, добрый и радостный. В блестящей одежде с цветами. Да и не один Он там находился, с Богородицей вместе и еще с какими-то святыми.

Второй яркий «религиозный опыт» с Пасхой связан. Вернее, с милицейской дубинкой. В девятом классе, после урока литературы, на котором наша учительница на свой страх и риск нам о Церкви и вере рассказала, решили мы в ночь Пасхальную в собор Ростовский сходить.

Вокруг входа в собор подковой, в полуметре друг от друга, стояли курсанты речного училища, а за ними, по тротуарам и трамвайным рельсам, группы молодых милиционеров. Курсанты пропускали только старушек. Все остальные должны были объясняться с милицией, которая, как правило, отправляла обратно, за оцепление.

Ростовский кафедральный собор находится на рыночной площади города. Центр с парками и развлечениями — рядом. Ясно, что у оцепления собралась внушительная толпа молодежи, оживленно обсуждающая не столь часто встречающееся действо.

Нет, о Пасхе и Воскресении Христовом не говорили, просто тихонько (громко в те года было не принято, да и боязно) обсуждали сам факт: почему не пускают. И, естественно, тут же вырабатывали планы, как «прорваться» в церковь. Зачем «прорываться», было не так уж важно…

Придумали грандиозный план и мы. Недалеко от собора есть остановка, от которой отправляются трамваи, проходящие сквозь оцепление как раз мимо ворот храма. Открыть двери движущегося трамвая в те годы было элементарно, поэтому мы и решили выскочить из вагона как раз напротив церковной калитки и… бегом в храм.

Так и сделали. Но не рассчитали. Милиционеры оказались проворней. Тут-то мне дубинкой по шее и спине досталось…

Наверное, именно эта дубинка и стала причиной того, что начал я искать книги, с Православием связанные. Не просто это в советские годы было, но Ростов-на-Дону город особенный, в нем всегда можно было найти даже то, что запрещено и не поощрялось. Да и любовь к книгам, с детства мне родителями привитая, помогла. Даже в официальных изданиях, особенно у отечественных классиков, можно было отыскать повествования о Христе и вере.

В годы студенческие появилась возможность читать христианские издания «из-за бугра», моряками нашими привозимые, да и православные передачи Би-би-си и «Голоса Америки» свою роль сыграли.

Уже в зрелые годы встретился мне в небольшом белгородском поселке священник. Мой ровесник. Обладатель удивительно разнообразной и богатой библиотеки, для которого вера, служение и увлечение литературой были естественной повседневностью. Он иначе и жизнь свою не представлял.

Наша дружба имела логическое завершение. Повез меня батюшка в возрождающуюся Оптину пустынь, где я и «задержался» на целый год.

О последних ступеньках до рукоположения нужно уже не у меня, а у отца Мелхиседека (Артюхина) спрашивать, нынешнего настоятеля подворья Оптинского, что в Ясеневе. Он учил, он благословил и рекомендацию на рукоположение написал. На мой вопрос, почему это он меня в Оптиной под свое, тогда благочинническое, крыло взял и на послушание в издательский отдел определил, отец Мелхиседек шуткой ответил: «Оттого, батюшка, взял, что ты Авдюгин, а я Артюхин».

Шутка шуткой, но именно так Господь и управил.

Протоиерей Максим Первозванский, г. Москва

Я был студентом-физиком

Обучаясь на пятом курсе факультета экспериментальной физики МИФИ, я всерьез, по-настоящему уверовал в Бога. Я стал искать возможности служить Ему в церковной ограде — все равно кем, но в церковной ограде. После вуза пошел работать в один из закрытых проектных институтов и одновременно начал ходить в Новоспасский монастырь. Архимандрит Алексий (Фролов) предложил мне создать и возглавить церковноприходскую школу при монастыре.

А параллельно с этим я попросился читать на службе, стал алтарником и чтецом. Поскольку в то время в Новоспасском было всего три монаха, один протодиакон и несколько послушников, моя помощь оказалась востребованной. Я ходил на службу каждый день, утром и вечером, читал…

И через несколько лет, видимо, наблюдая за моей работой и сделав какие-то выводы для себя, владыка предложил рукоположить меня.

Я любил физику. Но решение уйти с работы принял достаточно легко. Страна переживала не лучшие времена. Я не видел возможности приложения усилий в занимавшей меня области — военной физике. Произошла потеря смысла. И она совпала с серьезным внутренним обращением к Богу, с поиском служения.

В 1994 году я стал диаконом, а потом и священником. Я сам никогда к этому не стремился. Мне казалось, что священники — это какой-то особый сорт людей, что они неземные, ангелы. Особенно высокий пример монастырских священников меня в этом убеждал — такой идеал казался недосягаемым. Но есть в Библии слова: Не вы Меня избрали, а Я вас избрал — я всегда помнил эти строки и воспринимал их как обращенные к себе лично.

Священство стало для меня точкой сборки всей жизни. От него и через него строится моя семейная, профессиональная жизнь, труд главного редактора журнала, работа с молодежью. Священническое служение придает смысл всему, что я делаю.

Иерей Филипп Гатари (Philip Gathari), г. Ньери, Кения

Я был кенийским мальчишкой

Слова «православный» и «православие» пришли в мою жизнь еще в детстве. Мы были знакомы со всеми действовавшими в Кении христианскими конфессиями, основной из которых был католицизм. Но меня он не привлекал.

Потом появилась Независимая церковь, которую поддерживали борцы за политические свободы Кении. Православие пришло вместе с ними. Белые миссионеры из Греции привлекли к православной вере нас, детей.

Мы стали стекаться на богослужения в местный храм. Больше всего нас поражал стиль чтения псалмов и другое богослужебное чтение. Нас завораживало Причастие. И еще нам нравились хлебные просфоры, которые выносили из алтаря. Хлеб был редкостью, а хождение в церковь было верным способом его отведать. Детьми мы не понимали значения всех этих обрядов. Но не любили пропускать богослужения. Каждый раз, когда священник куда-нибудь отлучался, мы чувствовали себя очень плохо.

Я стал петь в молодежном хоре, а позже сделался алтарником. Это считалось честью, потому что, когда священник бывал в отлучке, алтарники наделялись привилегией помогать служить заутреню. Большинство престарелых прихожан не умели читать, поэтому мы, молодежь, были их глазами и их устами.

Свое начальное образование я получил, когда уже полноценно жил церковной жизнью. Помню, однажды молился: «Господь, когда я вырасту, сделай меня священником, таким, как наш местный батюшка». В детстве мне очень нравились облачения священников. Они меня завораживали. Меня привлекало и то, что священники играют центральную роль в жизни нашей христианской общины.

К моменту, как я поступил в среднюю школу в Найроби, я уже был крещен с именем Филипп — так звали одного независимого проповедника, благодаря которому в Кению пришло православие.

После окончания школы, когда я уже работал секретарем в приемной Министерства внутренних дел, священник местной сельской церкви послал меня учиться за границу, в университет в Сибиу (Румыния). У меня не было намерения изучать именно богословие, но так сложилось.

В 1983 году я вернулся в свою страну. Начались мои скитания: 15 лет я работал учителем в разных школах, преподавал в семинарии. Когда потерял последнее место, то со своим богословским дипломом не мог найти работу. Чтобы прокормиться, я два года занимался частным бизнесом.

А потом меня призвал к служению владыка Серафим, архиепископ Найроби. Он почувствовал, что я могу стать священником: как мирянин-богослов, я внес большой вклад в подготовку священников в семинарии; большинство наших прихожан и священников очень полагались на меня и доверяли мне. Мне всегда очень хотелось помочь моему народу узнать и понять православие. Ведь большинство наших местных батюшек не имеют высшего образования, а некоторые литургические книги были переведены некорректно. Этих ошибок наша паства просто не видела… Поскольку я выучился на богослова, то чувствовал, что мой долг — послужить Православной Церкви…

В 1999 году, сразу после рукоположения, владыка отправил меня в местность, где не было православной общины. Там я основал церковь во имя Святого Филиппа в Карунду.

А в 2005 году новый архиепископ, владыка Макарий (Андреа Тиридес), с которым мы вместе преподавали в семинарии, послал меня в церковь Святого Антония в Ичамаре. Где я и служу сегодня. Трудностей очень много, приходится жертвовать своим личным комфортом, своими ресурсами, чтобы поддерживать на плаву миссионерскую школу, которую мы создали при храме. Это чрезвычайно трудная задача. Но мы всё преодолеваем.

Иерей Фома Диц (Thomas Ditz), г. Москва

Я был немецким протестантом

Внутренний зов к священству я почувствовал, когда мне было 18-19 лет. Но потом этот призыв был забыт: совсем другие планы на жизнь, учеба на архитектора… К тому же я принадлежал к протестантизму (мои родители лютеране, это наравне с католичеством традиционная для немцев вера), а у протестантов нет священства.

Когда я в молодости решил перейти в католичество, там меня отвращал от идеи священства целибат: я всегда чувствовал, что мой путь — путь семейный.

Тем не менее призвание к священству обновилось, и я поступил в католическую семинарию. Но уверенность, что я смогу завершить начатое, длилась недолго: всего год или два. Потом наступил внутренний кризис. Мне стало ясно, что это не мой путь, что это будет в ущерб моему духовному состоянию, и, будем говорить прямо, приведет меня к тяжелому душевному расстройству — настолько я был не в ладу с самим собой. Я доучивался, не зная, что меня ждет. Остался из тех соображений, что руководство семинарии понимает, что для меня лучше. Духовник меня вел, но внутри зрел очень серьезный конфликт.

Священство — призвание от Бога, оно действительно неотвратимо, если человек молится, живет духовной жизнью, настраивает свои органы чувств, чтобы слышать волю Божью.

Учась в католической семинарии, я стал углубляться в православие, и чем больше узнавал о нем, тем больше понимал его истинность и его отличие от католицизма, хотя католики считают, что нет никакой существенной разницы между нами. А когда я окончательно принял православие, то почувствовал, что мое желание стать священником никуда не исчезло, а наоборот, вдруг стало возможным. Когда я узнал о жизни Православной Церкви в Советском Союзе в условиях гонений, стал интересоваться всем, что связано с Россией. И так решил ехать сюда изучать богословие. Преградой был только язык моей Церкви — русский язык, неродной для меня. И возраст: в 40 лет уже не так просто учиться, постигать и сложную византийскую Литургию, мир славянских языков.

Бог ввел меня в такие условия и обстоятельства, что стало возможным осуществление моего давнего призвания. Я почувствовал, что теперь, став православным священником, я нашел свой путь. И это обязывает меня трудиться для единой святой апостольской Церкви, реально существующей в Православии.

Иерей Глеб Грозовский, д. Малое Верево, Ленинградская область

Я был футболистом «Зенита»

Я родился и воспитывался в семье священника Виктора Грозовского, и почти все мои братья были расположены к священству. А я, спортсмен, футболист, и не мог предположить для себя такого будущего! Ну, в крайнем случае, не стану игроком, так буду тренером, — думал я.

После школы я пошел учиться в Государственную Академию физической культуры им. П. Ф. Лесгафта. Естественно, о семинарии тогда и не думал.

Мои мечты сбылись: я, хоть и недолго, побывал и игроком национальной юношеской сборной, и тренером-практикантом футбольной школы «Зенит», которую сам когда-то окончил. Тем не менее мне суждено было пойти по стопам отца. К двадцати годам Господь призвал меня быть Его священнослужителем. Я четко помню тот зов, мысли и чувства, которые испытал, стоя в Александро-Невской лавре, где служил мой отец. Думаю, у всех это происходит по-разному. Скажу лишь, что меня посетила мысль о том, что я могу быть полезен не просто как «зритель», а как помощник при богослужении.

Я попросил тогда архимандрита, а сегодня епископа Выборгского Назария, благословения помогать в алтаре в свободное от тренировок и соревнований время. Он дал добро. Это было восхитительно! В детские годы я уже алтарничал, но не оценил этого тогда. Уже через полгода, вслед за младшими братьями, меня взяли в иподиаконы к митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Владимиру. Я не мог и мечтать, что именно он, принявший благодать епископа от самого святителя Николая (Могилевского), рукоположит меня в сан диакона, а через два года — и пресвитера!

Ну, а что касается футбола, то он не ушел из моей жизни. В нашей епархии создан отдел по спорту, проводятся турниры между приходами, совместно с детскими домами, с другими епархиями. Студенты Духовной академии, которых я тренирую, получают футбольную экипировку из рук футболистов «Зенита» и поддерживают свою физическую форму. Питерский «Зенит» также не остается без моей поддержки во всех домашних и выездных матчах. Кстати, храм, который мне доверили строить, планируется возвести именно на пожертвования футболистов.

Нет более восхитительного состояния души на земле и большей ответственности перед Богом, чем священство, этот переданный залог, который необходимо соблюсти целым и невредимым до последнего своего издыхания.

Протоиерей Димитрий Лукьянов, г. Белгород

Я был учителем физкультуры

Сейчас, будучи священником, я получаю высшее светское образование: учусь на геолого-географическом факультете Белгородского государственного университета. Буду защищать диплом учителя географии. И мне это очень интересно. Ведь я каждый год уезжаю на несколько месяцев в экспедицию по Арктике на судне «Михаил Сомов». Мы идем от Архангельска до Чукотки. Для меня эти экспедиции — миссионерские. Приезд священника в арктический поселок раз в год — едва ли не единственная для его жителей возможность причаститься Святых Христовых Таин.

Однако сам я никогда не предполагал, что стану священником или миссионером. Не мечтал об этом с детства, даже мыслей таких не приходило. По специальности я был учителем физкультуры, работал. Помогал в храме. И постепенно пришел к решению рукополагаться. Это случилось в 1997 году, еще в «лихие 90-е»…

Но отчего-то у меня совершенно не было страха, что я окончательно и на всю жизнь сворачиваю на этот путь. Священник в этом смысле — счастливый человек. Финансовые проблемы, которые часто возникают — особенно у сельского духовенства, — решаются как-то сами собой. В самый трудный момент откуда-то обязательно приходит помощь. Я знаю, что моя семья никогда не будет богатой, но мы никогда не умрем от голода. Кроме того, мне повезло: я с юности был довольно аскетичным молодым человеком — мог совершенно спокойно вместо красивых мужских туфель купить себе обычные простые сапоги.

Священник — это, конечно, не профессия. Это служение. И если уж про хорошего школьного учителя можно сказать: «Он несет свое служение», то про священника — тем более. С работы можно уйти, на работе бывают выходные. Рабочий день ограничен: вышел из конторы, пришел домой, переоделся, и до утра можешь забыть о том, что ты инженер. В священстве так не бывает. Ты и дома, и на улице священник. Служение отличается от работы готовностью быть «на службе» в любой момент. Поэтому я никогда не выхожу на улицу без подрясника. Мне кажется, это очень важно.

И в экспедиции я прежде всего — священник. Надеюсь, что эти поездки будут интересны и нашей кафедре географии. Благодаря мне «география» работы самой кафедры расширяется. Кроме того, это для меня еще и миссионерский прием. Ведь в экспедиции встречаешь много ученых. Для многих из них становится настоящим открытием то, что священник — не «темный и дремучий», а разбирается в географии и геологии. Они очень любят свою работу, свою науку, и оттого всегда очень ценят, когда собеседник может поддержать беседу и задает им правильные, грамотные, глубокие вопросы. Теперь мне будет проще наладить контакты, проще говорить с ними на одном языке.

Иерей Джон Танвир (John Tanveer), г. Лахор, Пакистан

Я был католическим священником

Я ждал возможности перейти в православие пятнадцать лет, а возможности стать православным священником — еще три года. Господь испытывал мое желание.

Я принадлежал к католической общине и в 1974 году поступил в семинарию, а через четыре года продолжил обучение в другом институте, еще шесть лет изучал Священное Писание, церковное и гражданское право, историю Церкви и этику. Помню, как молился: «Господи, ты мой Отец, если я достоин быть священником, Твоим слугой, пожалуйста, даруй мне мужество, чтобы служить Тебе и Твоему народу».

Мое путешествие к православию началось в 1990 году. Однажды ранним утром, когда я вышел из собора после мессы, ко мне подошел высокий, статный человек и спросил, может ли он зайти в собор помолиться. «Конечно!» — ответил я. Он зашел. И не знаю, что заставило меня его дождаться. Этот человек вышел и сказал мне: «Я думал, что это православный храм. Но ничего! Мне нужно было помолиться, и я это сделал». Мы познакомились, он оказался православным, это был генерал из Греции, приехавший с официальным визитом в Пакистан. Он оставил мне свою визитку.

Не могу объяснить почему, но с этого времени меня стало неудержимо тянуть к православию. В мае 1993 года мне удалось попасть на богослужение в православный храм в Австралии. Разлитое в воздухе ощущение святости меня заворожило. Я стоял там, и у меня вдруг появилась уверенность в том, что я нашел свой настоящий дом. После Литургии, несмотря на сильное желание встретиться с епископом или священником прихода, мне это не удалось.

Я вернулся в свою страну. И стал с еще большим энтузиазмом рассказывать о святости Православной Церкви моим братьям-священникам и друзьям. В 1996 году я оставил католицизм.

В октябре 1998 года через моего знакомого из Греции мне удалось связаться с митрополитом Гонконга и Юго-Восточной Азии Никитой (Лулиасом). Но дело шло очень медленно, ответы на мои письма не приходили годами. Бог испытывал мою верность. И только благодаря поддержке семьи, особенно моей жены Розы, я сумел это испытание вынести.

Наконец, в марте 2005 года в Лахор приехал митрополит Никита: я, моя жена и еще 350 пакистанцев были приняты в православие через миропомазание.

Тогда же владыка посоветовал мне продолжать свой путь к Святому Кресту, и я принял его совет, потому что очень хотел быть богобоязненным и верным христианином. Я был неимоверно счастлив.

Мое рукоположение тоже откладывалось, но, наконец, состоялось в Греции в ноябре 2008 года. Пока я единственный православный священник-пакистанец в нашей стране.

Быть священником в Пакистане очень непросто. Мы вынуждены быть очень внимательными к тому, что говорим. Вокруг столько предубеждения и несправедливости, тебя могут подловить на слове, обвинить, посадить за решетку и даже убить.

В тот период, когда я был священником Католической Церкви, самыми болезненным вопросом для меня было позиционирование священника как некоего босса, хозяина и учителя жизни для народа Божьего, который и так здесь, в Пакистане — в положении меньшинства. Я понял, что священник — это пастырь. Там, где нет моста, он должен стать таким мостом, чтобы стадо могло перейти через реку. Он должен быть голосом безответных. Я стараюсь быть как открытая книга для моих верных, потому что я очень люблю их. Они знают, есть ли у меня что-то в кармане или нет, это делает нас близкими людьми. Несмотря на то, что боль и печаль — часть моей жизни, они делают мое священство еще более значимым.

Иерей Святослав Шевченко, г. Благовещенск

Я был начинающим журналистом

Мне никогда не приходилось задавать себе вопрос: почему я стал священником? Просто потому что сам не заметил, как это случилось. Разумеется, как и у всякого православного мужчины, в моем сознании возникали мысли о священстве. Но эти мысли были подобны детским мечтам стать космонавтом. Поэтому логичнее ставить вопрос таким образом: почему Бог захотел, чтобы я стал священником? И в этом направлении у меня имеются кое-какие предположения.

Когда перебираю в памяти дела минувших лет, то вижу явный Промысл Божий. В Церковь я вошел определенно через журналистику. Я даже сподобился постоять на развилке дорог, одна из которых вела на работу в элитный ресторан родного города, а другая — в редакцию газеты. Мимо меня проехали две битком набитые пассажирами маршрутки, а после третьей — мои стопы направились в газетный комплекс, где требовались журналисты. Как-то органично мне поручили вести в областном еженедельнике «Самовар» религиозную тематику, затем появилось православное приложение к газете «Златоуст», и после этого пошло-поехало.

Однажды я зашел в храм перед Пасхой — внутри мыли, терли, начищали, подкрашивали. У меня появилось сильное ощущение присутствия в родной семье, куда меня нестерпимо влекло. Поэтому спустя время на вопрос правящего архиерея: «Ну, ты с кем?» — ответил не задумываясь: «С вами»…

Сегодня имею честь быть священником и заниматься любимым делом — работать с прессой. Бог дал мне все, о чем только мог мечтать: служение перед Престолом, православную семью — любимую жену и не менее любимых сыновей, возможность рассказывать о Церкви в СМИ. Сегодня мне совершенно ясно, чего хочет от меня Господь. Ему нужен рабочий инструмент — и я им буду, насколько хватит сил.

Протоиерей Сергий Лепин, г. Минск, Белоруссия

Я был комсомольцем и рокером

Я рос в семье коммунистов. Однажды, классе в пятом, учительница географии рассказывала нам о своей поездке в Троице-Сергиеву лавру, после чего я заявил всем: «А я тоже пойду в семинарию!» И постоянно в своей жизни возвращался к этому утверждению. Когда меня спрашивали: «Мальчик, кем ты хочешь быть?», я всегда отвечал: «Пойду в семинарию»… Почему я так говорил? Этот вопрос мне кажется неуместным, как и всякий вопрос, который выясняет мотивы поступков, которые мы совершаем во сне. Не знаю. Говорил — и все тут!

Я очень рано начал интересоваться вопросами справедливости, смысла жизни, счастья, блага и другими философскими проблемами. А идеология, которая тогда царила в советских школах, предлагала некие готовые образцы рассуждений в этом направлении. Так я стал комсомольцем. Я отталкивался в своем поиске от предлагаемых решений и достаточно быстро их перерос.

Позже я начал искать в среде неформалов: рок-музыка, своя группа и все такое… Все это было в моей жизни, и с этого все началось! Ну, было еще увлечение поэзией, еще кое-что… Мне кажется, если человек последовательно ищет истину, то даже в границах своих заблуждений он может кое-чего достичь, поскольку отрицательный результат — тоже результат. Последовательность разоблачает неправду, иначе быть не может!

Однажды все же я собрался и пошел в церковь — как птицы, которые однажды просто собираются и улетают на юг. Мне было четырнадцать, я еще не научился быть последовательным и во всем видеть причинно-следственные связи, и вопрос «Верю я в Бога или нет?» для меня тогда просто не существовал. А когда я впервые открыл его для себя, то обнаружил, что верю и уже не могу иначе. Это было пробуждение. Я помню этот день…

Я поступил в семинарию, а потом закончил философский факультет, затем — Духовную академию и аспирантуру. Философский факультет не был для меня альтернативой духовному образованию, я пошел туда за определенными навыками, которые мне необходимы были для понимания некоторых вещей в богословии.

Меня рукоположили во время учебы в Академии. Часто же бывает, что в воскресенье женятся, а в следующее — рукополагаются, а я три года после женитьбы откладывал вопрос о рукоположении. Страшно ведь! «Благодать немощная врачует и оскудевающая исполняет» — аминь! Но как почувствовать себя сильным и способным понести этот крест, пока на тебе нет этой благодати? Это как прыгнуть с парашютом: знаешь, что летать не умеешь, и чуть что — шансов никаких. Так и здесь — если не Господь… Но нужно решиться и «прыгнуть». С этим мне помогли мои старшие товарищи. Они просто взяли меня и «вытолкнули за борт»: распечатали прошение на рукоположение, убедили меня подписать его…

И вот я лечу. С одной стороны, я представить себе не могу, что все могло бы быть иначе, а с другой — не могу понять, как такое могло получиться…

Протоиерей Виктор Тарасов, благочинный приходов Собинского округа Владимирской епархии

Я был поэтом и музыкантом

Помню, когда меня крестили, уже в сознательном возрасте, я ни от кого не мог добиться ответа на вопрос: «А для чего? Как крещение повлияет на мою жизнь?» По правде сказать, все ответы меня нисколько не убеждали, а наоборот, отвращали от мысли стать верующим человеком. Но бабушка подталкивала, а отец и близкие родственники убеждали: «Русский — значит обязательно крещеный и православный».

И вдруг спустя несколько лет в душе возникла жажда духовного поиска. Беспочвенно, на пустом месте! Я учился в старших классах, и все заметили, что Витя Тарасов как-то сильно переменился. Известный «музыкант», немного «поэт» стал в одночасье другим. Не лучше, не хуже, а просто другим…

А вот средств для утоления этой духовной жажды было не так уж и много: походы в храм со знакомыми старушками, пожелтевшие страницы московского «Церковного вестника» прошлогодней давности и изумительная книга, найденная в фабричной библиотеке: «Двести ответов атеиста верующему брату». То обилие грязи, критики, насмешек и издевательств, какое обрушивал атеист на веру «брата», возымело обратный эффект: чрезмерные усердия в борьбе с верой стали для меня убедительным свидетельством того, что Бог есть.

Потом появилась внезапная и неудержимая жажда молитвы. Богослужение, и в особенности служение Литургии, стали истинным желанием и любовью всей моей жизни. А полюбив богослужение и молитву, уже невозможно представить свою жизнь вне самой сердцевины христианства — священнодействия.

Священство для меня — осуществление евангельских слов Не вы меня избрали, но Я вас избрал. Это плод того первого юношеского богопознания, которое удивляло моих педагогов, приводило в смущение или вызывало насмешки сверстников. То, в чем не столько я познал Бога, сколько Бог познал меня.

>Я больше не могу быть священником

Батюшка растет

Много раз мы встречались с этим юношей. По большей части в приходской трапезной. Скромный, светлый паренек, любимец и надежда прихода. Люди громко шептались: «Батюшка растет». Долгое время потом мы не виделись.

Лет через пять повстречались в совсем неожиданном месте: в такси. Мы с семьей ехали в храм, мороз стоял жуткий, и, чтобы не морозить детей, махнули таксисту. Подъехал стремительно. Необычно предупредительно повел себя: вышел из машины, открыл двери. Мы вгляделись:

– Да ты ли это?..
– Вы садитесь, садитесь. Куда едем? – спросил уже по-шоферски бодро, немного с вызовом даже.
– В храм. Сегодня же воскресенье – как иначе?
– Как иначе? – вздохнул. – Как я, например.

Мы ему в душу не полезли. Ехали молча. Выходя из машины у храма, я попросил его дать телефон. Позвонил, договорились о встрече. Так я узнал его историю.

Водка уже не помогала

Уныние врезалось в душу, ощущалось даже телесно – шипами въедалось в позвоночник, сгорбило, согнуло тело. Пытался вставать, но тут же приходилось садиться на место: начинало швырять из стороны в сторону. Из горла доносился то ли звериный вой, то ли пронзительный крик, похожий на издыхающую шотландскую волынку. Жена, забрав ребенка, уже пару недель жила у матери – не могла вынести кричащего ужаса и пустых глаз.

Жена. Хм. Такая же жена, как и сам – муж и отец. Всё надо писать в кавычках, всё – и «жену», и «мужа», и «отца». И штамп есть в паспорте, и свидетельство о рождении, но никуда ты эти кавычки, если уж честно, не денешь. «Отец», тоже мне…

Водка уже не помогала, да не особо-то на нее и рассчитывал: с детства питал отвращение к пьяным, в юности тоже не злоупотреблял. Вот и сейчас убедился: напиться и забыться – это только на несколько часов, а потом – снова эта разрывающая душу и позвоночник боль, снова этот вопль, рев, пустые глаза.

Взглядывал на икону в углу комнаты, смотрел и спрашивал – себя и Бога: «Зачем?!» Не «За что?», а именно – «Зачем?», потому что за что – уж понимал прекрасно, как ни старался отговориться от назойливой совести. «Отец»…

Уж с матушкой-то проблем не было

Как здорово все начиналось. Духовное училище, семинария, внимание настоятеля, перешедшее в дружбу, настоятельное введение в алтарь, тогда еще светлый и загадочный, пономарство. Свой человек в «системе» – друг-настоятель очень любил это слово: «система».

Пока на невысоком уровне, но ты давай, решай, собирайся, подрясничек уж тебе владыка благословит, а там и матушка недалеко, и диаконский сан, и священнический.

Фото: logoslovo.ru

Уж с матушкой-то проблем не было: посоветовал друг-настоятель молоденькую кандидатку, красавицу с клироса, да и ей, видать, шепнул насчет светлого и достойного будущего. И женихались-то не слишком – пару месяцев по парку походили, а потом мам в известность поставили, мол, женимся. Отцам ничего не сказали – не было отцов. Точнее, были, но были «как бы». Как бы папы жили в других городах. Но о детях своих знали. Имели представление.

Стремительное диаконство, мелкие бытовые трудности, куда ж без них, грандиозные планы на «после армии». Год всего отслужить, а там – и священство. Синий ладан, возгласы, может быть, дети, достаток и спокойствие. Квартиру настоятель пообещал за счет прихода.

Вернувшись из армии, вдруг увидел, что у жены другие планы. Разлад. Скандал. Заговорила о разводе. Как так. Не привык, чтобы перечили, тем более женщины. Владыка может перечить, но уж никак не женщина.

Исповеди и пригнули к земле

Владыка, по словам подталкивающего настоятеля, уже находился в нетерпении: священников в митрополии мало. С семейными трудностями по ходу дела разберешься, да и у кого их не бывает – чтоб в воскресенье был готов к хиротонии. Жена на хиротонию не пришла.

Первые дни священства, несмотря на отсутствие жены, просто летал. Взгляд светлый, даже чуток неотмирный. Попытался даже как-то сказать проповедь после литургии, но друг намекнул, что лучше пока воздержаться, ты пока лучше книжки почитай. А главное – не забывай заполнять алтарный журнал о количестве причастников, крещаемых, проведенных службах.

От проповедей воздерживался, но, как ни упирался, даже протестовал, не мог отговориться от исповеди: «Отец настоятель, мне всего 20! Что я людям скажу? Не съел ли сосиску?» – «Иди, исповедуй. А я служить должен. Давно не служил».

Шел. Исповеди и пригнули к земле – такого наслушался за несколько лет. Кто-то спрашивал совета – советовал что мог. Очень любили приходить на исповедь девушки. Жена пела на клиросе, но с ним не общалась демонстративно.

Фото: tatarstan-mitropolia.ru

Совесть заговорила громко: «Недостоин»

Семейная жизнь разладилась вконец, несмотря на предоставленную за счет прихода квартиру, где жена не появлялась вообще. Что делала, где была, знал настоятель, наверное, и вздыхал. За духовным советом девушки приходили и в одинокий дом, там и пришел конец давно уже ставшим призрачными мечтам, надеждам и планам.

Совесть заговорила громко: «Недостоин». Пошел к другу, поставил перед фактом: «Не могу больше врать – ни себе, ни людям, ни Богу. Священник из меня никакой, и я не хочу оправдываться юностью, зовом плоти. Просто говорю: я не могу быть священником».

Настоятель пытался утешить, говорил, что Бог простит, ты же Церкви служишь, на войне случаются падения, тут важно вставать, если упал, и прочие укрепляющие слова. Отвечал ему, что в его положении встать может, только сняв сан. «Да ты пойми: у нас в митрополии священников мало! Кто будет служить?»

Я не хочу жить в кавычках

Тут никакой гомилетики не потребовалось, выдал прямо из сердца, сам удивившись наконец-то четкой, разборчивой речи: «Тот, кто достоин. Пусть таких мало, но, по мне, так лучше один Иоанн Кронштадтский, чем двести мальчиков в рясах. Я – мальчик в рясе. Я не хочу больше врать: я недостоин. Я не хочу жить в кавычках и служить непонятной системе».

И – глядя в глаза настоятелю, понимая, что и дружбе пришел конец: «От сердца скажу. Не торопи молодежь в алтарь, не очаровывай саном. Я там был. Не всем по силам, поверь. Людей пожалей».

Владыка с гневом удовлетворил просьбу о запрещении в служении, но сан приказал оставить. Может, говорит, все образуется.

Пересидел какое-то время в снятой наспех комнате, уже не в приходской квартире, в которую въехал новый ставленник, поперспективнее, амбициозней. Понял, что водка – не помощник.

Извинился перед бывшей женой. Вернулся к новой жене и ребенку. Устроился водителем – мама помогла. Деньги домой приносит. Иногда улыбается: «Больно, да. Но не в кавычках».

Петр Давыдов

В Евангелии от Иоанна 15:16 Иисус говорит о том, что не люди Его выбирают, а Он выбирает служителей для приношения плода.

Стать священником — это выбор жизни, который делается по Божьему призванию и добровольным отречением от земных радостей. Им может стать мужчина, который имеет богословское образование и рукоположенный в сан священнослужителя.

Что означает служение Богу

Священник — это не профессия или работа, которая длится 8 часов и далее жить личной жизнью. Служение Богу — полное посвящение себя людям в качестве верного Божьего слуги, готового в нужный момент стать помощником, посредником, духовным наставником, пастырем.

Читайте о священстве:

  • Рукоположение во священника
  • Батюшка, священник и поп — в чем разница

Посвятить свою жизнь служению церкви может каждый желающий мужчина

Возможно, кто-то мечтает стать батюшкой из-за достатка, так обилие приходит со временем, и не всякий приход может обеспечить священнику достойное содержание.

Батюшкам в быту приходится заниматься теми же делами, что и обычным людям, при этом у них постоянные форс-мажорные обстоятельства:

  • кто-то умер и надо хоронить;
  • другой зовет помолиться у постели тяжелобольного;
  • там крестины;
  • третьего надо соборовать.

Никого не волнует, как в это время обстоят домашние дела в семье священнослужителя.

Главное, священничество — великая ответственность перед Богом, Который доверяет пастырство определенному человеку, с него потом спросится, с него и его потомков.

Кто может стать священником

Желание стать батюшкой рождается в сердце, наполненном познанием Бога и миссии на земле, как христианина.

Истинное понимание глубины посвящения Богу и людям свойственно мужчинам, которые обладают определенными моральными качествами:

  • крепкой верой;
  • смирением;
  • умением слышать Бога;
  • силой духа;
  • терпением;
  • любовью к людям и желанием служить им.

Глубокое понимание священнического служения доступно воцерковленным христианам, они согласны отказаться от многих, пусть земных радостей, чтобы во всей полноте принять счастье общения с Богом.

Будущий священник должен воспитывать в себе высокие моральные качества с ранней юности

В первую очередь, желающие стать батюшкой должны понять, что жизнь служителя Божьего посвящена людям, в ней нет часовых ограничений, но есть строгие правила и распорядок. В пасторском служении нет отпуска по желанию или за свой счет, с этой должности нельзя уволиться по собственному желанию или поменять место работы.

Священник — подвластный человек, над которым есть вышестоящие служители, послушание является беспрекословным. Это называется смирением, что для Бога является самой высокой жертвой. Немногие христиане могут стать священниками не из-за отсутствия каких-то глубоких знаний, а от неимения христианской зрелости и умения принимать ответственность.

До получения образования богослова, мужчины должны проявить себя в служении, это должно быть потребностью и наслаждением, приоритетом в жизни. Невозможно представить в роли священнослужителя человека не воцерковленного, не живущего интересами церкви, не соблюдающего посты и молитвенные правила. Батюшкой не может стать человек, обладающий низкими моральными качествами, не умеющий укрощать свои греховные мысли.

Важно! Священнослужителем может стать христианин, познавший все каноны церкви через обучение в семинарии.

Как получить семинарское образование

Богословское образование открывает двери к получению сана священника.

Основные требования ко всем желающим:

  • возраст — 18-35 лет;
  • семейное положение — холост или единожды женат;
  • среднее образование;
  • психически здоров;
  • рекомендации от православного священника.

Обучение в духовной семинарии

При поступлении в семинарию желающие стать священнослужителями должны ориентироваться в Библии, Старом и Новом Завете, знать Катехизис и историю Церкви, что проверяется во время экзамена.

Перед допуском к сдаче экзамена следует пройти тестирование на знания молитв, песнопений и обладание основами вокала. Обязательным условием является умение владеть церковнославянским языком и чтение на нем псалмы.

Человек, не сумевший на собеседовании ясно изложить свои намерения, мотивы, доказать искренность и желание служить Господу и людям, может быть не допущен к сдаче экзаменов.

На заметку! Август — время сдачи экзаменов, поступившие приступают к обучению с 1 сентября.

Абитуриентами следует быть готовым к жесткой проверке веры и соблюдению строгой дисциплины. Сразу хочется предупредить, что до конца доходят самые верные и избранные Богом.

Живущим в других городах в семинарии предоставляется общежитие, в котором также жесткие правила, нарушение их может грозить исключением из семинарии.

Все семинаристы обеспечиваются стипендией. По окончании семинарии сдаются выпускные экзамены, проходит исповедь, и после чего самые достойные могут быть рукоположены, станут батюшками, но это не есть обязательная гарантия после окончания духовного заведения.

Монах или священник

Находясь в звании семинариста, будущие священнослужители должны определиться с важной задачей, накладывающей печать на всю жизнь.

Выпускники до окончания семинарии, должны определиться, какой путь они выбирают, монашества или священства, черное или белое братство.

При решении быть женатым человеком, иметь семью, детей, дорога одна — стать батюшкой, вступив в брак до посвящения. При этом выдвигаются строгие правила как к будущему супругу, так и его жене.

Батюшка может иметь только одну жену

Будущая матушка до вступления в брак не должна иметь предыдущих семейных связей. Она не может быть вдовой или разведенной. Батюшка может иметь только одну жену. Даже если останется вдовцом, ему запрещено вступать в повторный брак.

Выбирая себе в жену девушку, будущий священник должен объяснить ей все индивидуальные особенности в роли матушки, а это запрет на вечеринки, определенные требования к одежде, поведению. Как правило, девушки-христианки, готовящиеся стать матушками, воспитываются в православных христианских семьях, знакомых с канонами церкви.

Внимание! Без разрешения ректора богословского учреждения семинарист не может жениться.

Невеста будущего священнослужителя должна осознавать всю ответственность своего звания, быть готовой:

  • следовать за мужем в самую глубинку;
  • находиться всегда на виду;
  • стать примером для других христианок в качестве жены;
  • принять то, что супруг будет постоянно занят церковными проблемами и другими людьми.

Другой путь — монашество, при котором жениться запрещено, молодой человек добровольно отказывается от радости главы семейства, отцовства, вверяя жизнь в Божьи руки.

Атрибуты священников:

  • Что такое священническая епитрахиль и зачем она нужна
  • Священнические поручи

После окончания духовного заведения

Получив распределение в приход, выпускники должны пройти определенные ступени иерархической лестницы.

Выбравшие путь священнослужителя вначале служат дьяконами, после чего их рукополагают на батюшек, высшая ступень — епископство, протоиерейство, настоятель.

В Таинстве Хиротонии — рукоположении участвует Святой Дух, который наполняет сердце будущего наставника мирян особой любовью к ним и делает батюшку носителем Божьей благодати.

Таинство хиротонии

Хиротония совершается епископом в алтаре во время Литургии.

Внимание! Члены черного братства, монахи, могут стать епископами, митрополитами и главами епархий. Патриарх выбирается из монашеской братии, для священников этот путь закрыт.

Богословское образование является обязательным условием при получении сана, хотя, глава прихода может взять на себя ответственность и произвести обряд посвящения в священники без специального образования.

Эта практика присуща немногим церквям, и опыт показывает, что батюшке без богословского образования обойтись трудно.

Где можно получить духовное образование

Помимо России, духовное образование можно получить в Беларуси. Минск — столица, в которой есть не только училище, семинария, но и академия.

Белорусский государственный университет один из немногих вузов бывших стран СНГ, открывший институт теологии. Витебск, Слоним готовы принять желающих получить среднее богословское образование в специальном училище. Стать слушателями училищ могут и девушки.

Шанс стать священником в зрелом возрасте

История Церкви хранит случаев, когда мужчины, живущие в миру, как обычные христиане, обнаруживали в себе дар служения людям. Они вначале помогают, потом начинают прислуживать в храме, а затем принимают решение стать батюшкой.

При богословских заведениях предлагается заочное обучение, возрастной ценз в котором увеличивается до 55 лет.

На заметку! На заочное обучение принимаются абитуриенты, уже несущие церковное служение, имеющие рекомендации священника и благочинного, документально заверенные у архиерея бумаги.

Каждый вопрос рукоположения в сан священника рассматривается индивидуально.

Как стать священником

«Прежде чем стать священником, нужно испытать свое сердце»

Кто может быть священником? Как возник институт священства? Насколько реалии современной приходской жизни влияют на систему обучения в духовной семинарии? На эти и другие вопросы отвечает владыка Антоний — митрополит Бориспольский и Броварской, Управляющий делами Украинской Православной Церкви.

Кто посредник?

— Владыка, для чего существует священство? Почему нужны посредники в общении между человеком и Богом?

— Представление о том, что священник – это посредник в общении между Богом и человеком, в корне ошибочно. Кого мы называем посредником в обычной жизни? Того, кто находится посередине. Посредник – тот, через кого передается что-то. Если два человека общаются через посредника, то между ними отсутствует личный контакт. И если считать священника «посредником», это будет означать, что лично с Богом мы не общаемся. А ведь Новый Завет проникнут обратным ощущением, порой просто непостижимой близостью Господа к людям. Это книга о теснейшем общении Бога с человеком, книга о Богочеловечестве!

— Что же тогда священство?

— Давайте откроем Новый Завет. Мы видим, что для несения особой миссии Господь Иисус Христос избрал только 12 апостолов (в переводе с греческого — «посланников»). Они несут всему человечеству весть о том, что мир спасен во Христе, проповедуют Царство Божие, пришедшее в силе. Они вначале распространяли веру, а затем укрепляли ее среди новообращенных христиан. Без этой миссии христианство было бы просто невозможно. В Послании к Римлянам апостол Павел пишет: как призывать Того, в Кого не уверовали? как веровать в Того, о Ком не слыхали? как слышать без проповедующего? И как проповедывать, если не будут посланы? (Рим. 10: 14–15). Эти слова как раз и говорят о рождении Церкви: Господь посылает апостолов, они проповедуют всему миру, и в результате люди принимают Христа как своего Спасителя. Таким образом, с самого начала христианства Господь Иисус Христос установил среди Своих последователей особый институт — институт апостолов.

— А как возник институт священства?

— В Новом Завете ясно зафиксированы моменты, когда апостолы начинают назначать для руководства общинами епископов и пресвитеров. Так, в Книге Деяний говорится, что апостолы Павел и Варнава рукоположили пресвитеров к каждой церкви (Деян. 14: 23). Несколькими главами раньше повествуется об избрании семи диаконов для поддержания порядка и справедливости при ежедневном раздаянии потребностей (см.: Деян. 6: 1–6). Эти священнические степени существуют до сего дня. Задача епископа и священника, как мы ясно видим в Писании, состоит в том, чтобы руководить общинами, учить христиан истинам веры и помогать им идти по пути духовного совершенствования. Обычно священника называют пастырем. Это означает, что он и возглавляемая им паства идут в одном направлении. Поэтому на него возлагается особая ответственность за общину.

— При знакомстве с церковной иерархией становится очевидно, что по своей сложности она не уступает «табели о рангах» в армии. Как с этим разобраться непосвященному?

— На самом деле, как я уже сказал, существует лишь три степени священства: диакон, священник и епископ. Диакон (в переводе с греческого — «служитель») лишь помогает при совершении богослужений, но самостоятельно не имеет права совершать таинства. Если он состоит в монашеском чине, его называют иеродиаконом, а принявший постриг в схиму именуется схииеродиаконом. Старший диакон в женатом духовенстве называется протодиаконом (первым диаконом), а в монашестве – архидиаконом (старшим диаконом).

Вторая степень священства – пресвитер (в переводе с греческого — «старейшина»). Его еще называют священником, или иереем. Он может совершать все таинства, кроме рукоположения. Пресвитер, состоящий в монашестве, именуется иеромонахом, а принявший схиму – схииеромонахом. Старшие из пресвитеров белого духовенства называются протоиереями и протопресвитерами (первыми священниками). Старшие из монахов-священников именуются игуменами и архимандритами. Игумены и архимандриты обычно руководят монастырями.

Третья (высшая) степень священства – епископ (в переводе с греческого — «надзиратель»). Он имеет право совершать все семь таинств. Епископов еще называют архиереями или иерархами. Они возглавляют большие церковные округа (епархии). В состав епархии может входить от нескольких десятков до нескольких сотен храмов. Епископы могут управлять и объединениями епархий, которые обычно именуются митрополичьими округами. Соответственно, такой епископ именуется митрополитом. Епископ, возглавляющий Поместную Церковь, может носить титул архиепископа, митрополита или патриарха.

«После принятия сана вступать в брак запрещено»

— Многие думают, что выпускник семинарии становится священником автоматически. Как совершается Таинство Священства?

— Рукоположение во все три степени священства совершается только во время Божественной литургии. Священника и диакона рукополагает епископ. А рукоположение епископа могут совершить не менее двух епископов. Единолично один епископ не может рукоположить другого — это запрещено каноническими правилами.

— С чем связан этот запрет?

— Прежде всего, с соборной природой Церкви. Священник и диакон получают свои полномочия от епископа. Рукополагая диакона или священника, епископ делегирует ему часть своих полномочий в сфере богослужения и совершения таинств. Диакон и священник подчинены власти епископа, в епархии которого они служат. Но между епископами каноны устанавливают совсем иные отношения. Епископы равны между собой. Высшая власть в Церкви — Собор епископов, который является наследником апостольского Собора. Поэтому избрание и рукоположение нового епископа должно совершаться только Собором епископов. В практике Украинской Православной Церкви избрание нового епископа осуществляется Священным Синодом. Рукоположения новых епископов происходят в торжественной обстановке, на Литургии.

— Как происходит само Таинство? Что в нем является главным?

— Главный момент Таинства – возложение рук, во время которого читается особая молитва. Когда происходит рукоположение диакона и пресвитера, то руки на него возлагает епископ, в епархии которого он будет служить. Когда же рукополагают епископа, то ему на главу возлагают раскрытую книгу Евангелия, а руки на него возлагают все епископы, которые присутствуют на богослужении.

— А кто вообще может быть рукоположен в священный сан? Какие требования предъявляются к будущему священнику?

— В Православной Церкви к священству могут быть допущены только лица мужского пола, исповедующие Православную веру и имеющие опыт церковной жизни. Степени священства можно проходить только последовательно. Нельзя быть рукоположенным сразу в пресвитера, миновав степень диакона. И, соответственно, нельзя стать епископом, если ты до этого не был пресвитером. В диаконы или в священники могут быть рукоположены как женатые, так и безбрачные кандидаты. Однако в брак они должны вступить еще до рукоположения.

После принятия сана вступать в брак запрещено. А вот в епископы могут быть рукоположены кандидаты только из числа монашествующих. Существует и возрастной ценз. В священники обычно рукополагают не ранее 25-летнего возраста, а в епископы — не ранее 30-летнего.

Очень важно, чтобы кандидат в священство был укоренен в традиции церковной жизни. Канонические правила не разрешают рукополагать новообращенных. Ведь священник должен помогать своим прихожанам войти в полноту церковной жизни. Едва ли такую задачу сможет выполнить тот, кто сам еще не вполне усвоил церковную традицию. Также нужно иметь необходимые знания и высокие нравственные качества.

Быть образцом

— Светское общество тоже предъявляет к священникам высокие требования в области морали. Почему же их поведение порой разочаровывает людей?

— Прискорбно слышать о таком недостойном поведении. Мы живем в информационном обществе. И поэтому проступок священника практически моментально может стать достоянием гласности. Но самое печальное, что в таких случаях пятно позора ложится не только на самого нерадивого пастыря, но и на всю Церковь. Такова закономерность общественного сознания. Недостатки священника автоматически переносятся на всю Церковь.

Каждый священник должен помнить о том, какая ответственность на него возложена. Ведь ему вручается крест, на обратной стороне которого написаны важные слова: будь образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте (1 Тим. 4: 12). В этих словах как раз и выражено главное нравственное требование, предъявляемое священнику. Он должен быть, в первую очередь, образцом для своих прихожан. Те нравственные требования, которые в Новом Завете предписаны всем христианам, священник должен соблюдать с особой тщательностью, чтобы в нем всегда можно было видеть именно образец. Христос в Нагорной проповеди называет своих учеников светом мира: так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного (Мф. 5: 16). Всякий христианин должен светить миру своей добродетельной жизнью. Но для пастыря Церкви это требование актуально вдвойне.

При этом мы должны понимать: и диакон, и священник, и епископ – тоже люди, которые борются с грехом. В этой борьбе не всегда удается одерживать победу. И если мы сталкиваемся с недостойным поведением священника, прежде всего, не должны его осуждать. Лучше помолиться Богу об этом человеке, чтобы Господь дал ему силы исправиться и достойно нести свое служение.

— А есть ли такие виды деятельности, которые не рекомендованы или запрещены священникам?

— Каноны запрещают те виды деятельности, которые не совместимы с высоким служением. Священник не может предаваться пьянству и участвовать в азартных играх. Ему нельзя устраивать алкогольный пир и посещать места, в которых распивают спиртное. В постановлениях древних церковных Соборов также встречаются запреты для священников на участие в празднествах, связанных с языческими обрядами, переодеванием мужчин в женские одежды, использованием масок. В Византии священнику запрещалось посещать ипподром или присутствовать на других подобных общественных увеселениях. Также нельзя посещать общественные бани, поскольку в них еще с языческих времен мужчины и женщины мылись вместе. Могут быть ограничения и по участию в свадьбе: если там происходят непристойные игры, оттуда следует удалиться. Также священнику строго запрещено поднимать руку на человека, даже на провинившегося. Не разрешаются любые занятия, связанные с пролитием крови (не только человека, но и животного). Это касается не только охоты, но и врачебной практики, особенно хирургии. Ведь в случае смертельного исхода (во время операции) хирурга могут обвинить в невольном убийстве, а это влечет за собой извержение из сана. Со священнослужением несовместимы и другие занятия (профессии): исполнение общественных и государственных должностей, пребывание на военной службе, ростовщичество и торговля (особенно винная). Что касается внешнего вида, то нельзя носить щегольскую и пышную одежду: она должна быть скромной и пристойной. Главная цель таких требований — оградить священника от всего, что может послужить соблазном для окружающих.

Отвечать не только за себя

— Наличие семинарского образования – обязательное условие для принятия сана?

— От кандидата в степень пресвитера и особенно епископа требуется и наличие основательных знаний, и умение передавать эти знания другим. Еще апостол Павел писал, что епископ должен быть силен и наставлять в здравом учении и противящихся обличать (Тит. 1: 9). Поэтому в Церкви существует специальная система подготовки кандидатов в священство. До революции для рукоположения необходимо было успешно пройти курс обучения в духовной семинарии, а для епископа считалось обязательным окончание духовной академии. Хотя бывали случаи, когда высоких иерархических степеней достигали и без духовного образования. Яркий пример — духовный писатель XIX в. святитель Игнатий (Брянчанинов), сочинения которого вошли в золотой фонд православной аскетической литературы.

После революции система духовного образования была разрушена. В условиях жестоких гонений на Церковь получить духовное образование было просто невозможно. Потому к рукоположению допускали и тех, кто не имел образования. Но сегодня мы имеем достаточное количество учебных заведений для подготовки пастырей. Поэтому рукоположение кандидатов, не обучавшихся в семинарии, допускается лишь в виде исключения.
Те, кто обучается на дневном отделении духовных семинарий, могут принимать сан диакона, начиная с третьего курса. А к принятию пресвитерского сана мы обычно допускаем тех, кто учится на последнем (четвертом) курсе семинарии.

— Вам часто приходится совершать рукоположение своих студентов. Интересуетесь ли дальнейшей судьбой бывших воспитанников?

— Наши выпускники, как правило, возвращаются для служения в те епархии, откуда они были направлены на учебу. Мы стараемся поддерживать их в пастырском служении. Однако отследить судьбы всех выпускников едва ли возможно… В связи с этим хотел бы напомнить: еще до революции, когда Киевская духовная академия готовилась отметить свой 300-летний юбилей (в 1915 г.), профессор протоиерей Федор Титов решил собрать сведения о всех выпускниках, окончивших академию в течение XIX – начала ХХ вв. Он трудился несколько лет, собрал массу материала, но так и не смог решить столь масштабную задачу. Сейчас мы тоже занимаемся изданием материалов, собранных отцом Федором. Работая над ними, мы видим сколь неожиданно порой складывались судьбы наших выпускников…

— Насколько реалии современной приходской жизни влияют на систему обучения в духовной семинарии?

— Разумеется, в духовной школе нужно получить всестороннюю подготовку: и теоретическую, и практическую, и общегуманитарную. Поэтому создать сбалансированный учебный план очень непросто. Мы регулярно корректируем учебные программы, исходя именно из современных нужд Церкви. Для нас крайне важны и обратная связь с выпускниками, и постоянное общение с правящими архиереями, которые прекрасно знают нужды своих епархий.

— Сколько священников служат в Украинской Православной Церкви?

— Более 11 тысяч. Они несут служение на приходах, количество которых превышает 12 тысяч. В разных регионах — разная ситуация. В одних епархиях практически нет священнических вакансий, а в других — ощущается нехватка духовенства. Как показывает статистика, количественный рост священнослужителей Церкви (который начался еще после падения атеистического советского государства) продолжается и по сей день: создаются новые общины, возводятся новые храмы и монастыри.

— О чем должен думать человек, которому впервые пришла мысль о священстве? Какой мотив должен присутствовать в таком желании?

— Желание стать священником обязательно должно быть связано с решимостью отдать всего себя на служение Богу и людям. Стремление к священству – это стремление к самоотвержению, а не к власти, карьерному росту или материальному обогащению. Принятие священства – принятие добровольного бремени. Ведь на Страшном суде священник будет отвечать не только за себя, но и за тех людей, которых ему вверил Господь. Прежде чем стать священником, нужно испытать свое сердце…

Записал протоиерей Владислав Софийчук

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *