Какой был Пушкин в детстве

Детство Пушкина

Детство Пушкина, исследованиям которого уделяется довольно мало внимания, важно для понимания творческого пути величайшего поэта и писателя. Данное сообщение демонстрирует то, как происходило воспитание и образование маленького Александра Сергеевича, когда поэт начал свою творческую деятельность, какие для этого были предпосылки.

Краткие сведения

А. С. Пушкин родился 26 мая (6 июня) 1799 года в дворянской семье. Будущий писатель принадлежал к знаменитому и древнему роду. Детский период жизни А. С. Пушкина включает следующие годы: 1799-1811 гг.

Воспитание и образование

Детство Александра Сергеевича Пушкина отличалось холодностью и отсутствием родительской ласки. Родители А. С. Пушкина, хоть и по-особому любили старшего сына, не обращали особого внимания на воспитание своих детей. Мальчик был близок со своей сестрой Ольгой и бабушкой, отношения с родителями же всегда были довольно прохладными. Строгость матери и бережливость отца отделяли А. С. Пушкина от своих родителей.

Александр быстро научился читать, поэтому принимался за все, что находил в библиотеке отца, который был тесно связан с литературными кругами того времени. В основном А. С. Пушкин читал французские книги, что повлияло и на первые творческие работы мальчика. Уже к одиннадцати годам А. С. Пушкин знал почти все книги из отцовской библиотеки наизусть, так как память у писателя с рождения была феноменальной. Это позволяло мальчику почти не готовиться к изучаемым предметам, А. С. Пушкину достаточно было прочитать материал один раз.

А. С. Пушкин в детстве был любознательным ребенком. Он изучал русский, французский, немецкий и английский языки. Одним из его преподавателей был священник А. И. Беликов, который являлся литератором и переводчиком. Занимался с А. С. Пушкиным и его дядя Василий Львович.

Когда мальчику было двенадцать лет (1811 г.), А. С. Пушкин, показав достойные знания на вступительных экзаменах, поступил в Царскосельский лицей, который он закончил в 1817 году.

Бабушка и няня

Так как родители не особо тепло относились к А. С. Пушкину, будущий поэт любил проводить свое время с бабушкой и няней.

Бабушка Мария Алексеевна Ганнибал, которая обладала мягкостью характера, не только нанимала для будущего писателя учителей и гувернеров, но и сама обучала Александра русской грамоте и письму. Бабушку А. С. Пушкина можно назвать его первым учителем, которому поэт позже посвятит несколько стихотворений.

Особую роль в жизни А. С. Пушкина играла няня Арина Родионовна Яковлева, которая делилась с мальчиком фольклорными сведениями: народными поверьями, сказками, поговорками и пословицами. Это сказалось в дальнейшем на творчестве А. С. Пушкина, который не только посвятил своей няне несколько произведений, но и воспользовался сюжетами рассказанных ею сказок для написания своих работ.

Первые попытки творчества

Уже в детские годы А. С. Пушкин начинает свое творчество. На это повлияла не только любовь мальчика к чтению, но и частые встречи Сергея Львовича со знаменитыми писателями и поэтами того времени: Н. М. Карамзиным, В. А. Жуковским, Д. И. Фонвизиным, И. И. Дмитриевым и другими. В раннем возрасте А. С. Пушкин слушал те произведения, которые авторы читали в его доме. Постоянные разговоры о литературе, свидетелем которых был А. С. Пушкин, влияли на его мировоззрение. Вдобавок дядя будущего писателя Василий Львович Пушкин был известным поэтом того времени. С самого детства Александр Сергеевич имел огромные возможности для пробуждения поэтических способностей и предпосылки для того, чтобы стать настоящим писателем.

Когда мальчику было 6 лет, он уже писал стихотворения на французском языке. По словам сестры поэта Ольги, А. С. Пушкин часто пренебрегал уроками для сочинения стихов. Именно перед своей сестрой Александр Сергеевич, которому было семь-восемь лет, разыгрывал пьесы.

В десять лет А. С. Пушкин попробовал писать басни. В этом же возрасте произошло событие, глубоко задевшее мальчика: после того как один из гувернеров посмеялся над «вздором», написанным А. С. Пушкиным (поэма «Толиада»), будущий писатель сжег свое произведение в печи, однако помнил его наизусть.

Данная статья, которая поможет написать сочинение «Детство Пушкина», рассмотрит воспитание и образование, которое давалось Александру Сергеевичу, роль бабушки и няни в его жизни и творческой карьере, а также продемонстрирует первые попытки А. С. Пушкина к созданию литературных произведений.>Краткая биография детства Пушкина (1799-1811): самое главное

Здесь представлен доклад о первых годах жизни Пушкина в кратком содержании.

Рождение

Александр Сергеевич Пушкин родился в Москве в 1799 году 6 июня.

Отец — Сергей Львович Пушкин, мать — Надежда Осиповна.

Александр был не единственным ребенком в семье: всего у Пушкиных родилось 8 детей, однако до взрослых лет дожили трое (Ольга, Александр и Лев).

Ближайшее окружение поэта

Его семья относилась к древнему дворянскому роду. Все ближайшие родственники и предшественники, окружавшие Александра в первые годы жизни, имели прекрасное образование:

  • отец (Сергей Львович) увлекался поэзией,
  • мать (Надежда Осиповна) великолепно говорила по-французски,
  • дядя по отцу (Василий Львович) был поэтом,
  • бабушка Пушкина по матери (Мария Алексеевна) блестяще использовала в повседневной жизни все великолепие русского языка.

Семья великого поэта активно участвовала в светской жизни. К ним домой часто приглашались известные поэты, писатели, художники, музыканты, среди которых были такие выдающие литераторы как Карамзин, Батюшков, Жуковский.

В доме Пушкиных часто говорили по-французски. Подросшим детям старались дать соответствующее образование.

Подобное окружение имело неоценимое влияние на дальнейшую жизнь Александра и развитие его поэтического таланта.

Внешность поэта

Александру достались черты как прадеда Ганнибала (знаменитого арапа Петра I) так и Пушкиных.

Его кожа имела легкий смуглый оттенок, голову покрывали темно-русые кудри. Глаза были светло-голубого цвета, губы пухлыми, но не слишком широкими.

В раннем детстве он был чуть полноватым и неуклюжим, но с возрастом вытянулся, а вся былая тучность сошла на нет.

Характер и детские увлечения

Будущий поэт рос очень спокойным и наблюдательным ребенком. Любимым его занятием было чтение. Он настолько был увлечен книгами (в том числе на французском), что мог легко отказаться от игр с детьми в пользу литературы.

Первое стихотворение

Известно, что уже в 8 лет Пушкин написал свое первое стихотворение на французском языке. Это не удивительно, ведь на нем часто говорили в доме, кроме того для Александра был специально нанят учитель французского.

Бабушка

С бабушкой у Пушкина были очень теплые отношения. Она много времени проводила с маленьким Александром.

Мария Алексеевна блестяще владела русским языком. Она научила внука не только писать и читать. Она показала, как это делать красиво и правильно.

Можно сказать, что именно бабушка заложила любовь к русскому слову.

Няня

В детстве за Александром присматривала няня — Арина Родионовна.

Она была очень доброй и мягкой женщиной.

Няня знала бесчисленное количество сказок, песен и небылиц, которые рассказывала будущему поэту перед сном. Возможно, именно она привила поэту любовь к сказкам, из чего появятся на свет детские произведения («Лукоморье», «Сказка о рыбаке и рыбке» и другие).

Пушкин очень сильно привязался к ней. После он напишет несколько стихотворений, в которых будет с большой любовью вспоминать о своей няне («Зимний вечер», «Няне», «Наперсница волшебной старины…»). Кроме того, Арина Родионовна стала прототипом няни Татьяны в произведении «Евгений Онегин».

Отношение с родителями

Отношения между Александром и его родителями всегда были немного прохладными. Однако это совсем не означает, что поэт не был любим ими.

Всех детей в семье Пушкиных старались держать в строгости и послушании. А за талант старшего сына родители испытывали огромную гордость.

Встреча с царем

Существует история, согласно которой Пушкин в возрасте 1 года встретился с императором Павлом I.

Это произошло случайно в Петербурге во время прогулки по парку с няней Ариной Родионовной.

Сам Пушкин этой встречи не запомнил, так как был слишком мал. Однако няня позднее передала ему эту историю.

Вторая встреча с царем

Уже в более взрослом возрасте, когда Александру было 10 лет, произошла его встреча с императором Александром I. Это случилось в Москве во время прогулки по городу.

Где провел детство по годам

Дата Событие Подробности
26 мая 1799 Рождение поэта Александр Сергеевич Пушкин родился в Москве в 1799 году.
Осень 1799 Михайловское Через несколько месяцев после его рождения (осенью 1799) Пушкины всей семьей отправились в село Михайловское, в имение деда Ганнибала, где прожили почти всю осень.
Зима 1799 — осень 1800 Петербург После этого семейство перебралось в Петербург — на тот момент столицу. Там они пробыли почти целый год.
Осень 1800 — весна 1805 Москва А осенью 1800 года семья Пушкиных вернулась в Москву.
Каждое лето с 1805 — 1810 Захарово Когда Александру исполнилось 6 лет (1805), вместе с другими детьми его впервые отправили в село Захарово, в имение бабушки на все лето.

Осенью этого же года они вернулись обратно в Москву, чтобы начать учебу.

С 1805 по 1810 год каждое лето Александр проводил в Захарово в компании братьев, сестер, деревенских детей, няни и бабушки.

1811 год Царскосельский лицей Весной 1811 года будущий поэт поступил в Царскосельский лицей под Петербургом, и следующие 6 лет своей жизни провел там.

КАКИМ БЫЛО САМОЕ ПЕРВОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ АЛЕКСАНДРА ПУШКИНА?

К сожалению, ни один документальный источник не сохранил тексты первых сочинений маленького Александра. Его младший брат и литературный секретарь Лев Пушкин вспоминал: «Страсть к поэзии проявилась в нем с первыми понятиями: на восьмом году (то есть примерно в 1807 году. — Прим. ред.), умея уже читать и писать, он сочинял на французском языке маленькие комедии». Эти пьески юный Пушкин обожал разыгрывать для старшей сестры Ольги.
Самые ранние из сохранившихся стихотворений поэта, датированные периодом между 1809 и 1811 годом, известны сегодня как раз благодаря Ольге Пушкиной (в замужестве — Павлищевой). Их записал с ее слов, а позже опубликовал в «Материалах для биографии А.С. Пушкина» историк литературы и литературный критик Павел Анненков:
«Первые попытки авторства, вообще рано проявляющиеся у детей, пристрастившихся к чтению, обнаружились у Пушкина, разумеется, на французском языке и отзывались влиянием знаменитого комического писателя Франции . Пушкин любил импровизировать комедийки и, по общему согласию с сестрой, устроил нечто вроде театра, где автором и актером был брат, а публикой — сестра. Раз как-то публика освистала его пьесу «L’Escamoteur» . Автор отделался от оскорбления эпиграммой, сохранившейся доселе в памяти тогдашнего судьи:»
Dis moi, pourquoi l’Escamoteur
Est-il sifflé par le parterre?
Hélas! c’est que le pauvre auteur
L’escamota de Molière.
Скажите мне, почему «Похититель»
Освистан партером?
Увы, потому что бедный автор
Похитил его у Мольера. (Пер. с франц.)
Известно еще одно маленькое стихотворение, которое Пушкин сочинил до поступления в лицей. Его также опубликовал Павел Анненков:
Je chante ce combat, que
Toly remporta,
Où maint guerrier périt, où Paul se signala,
Nicolas Maturin et la belle Nitouche,
Dont la main fut le prix d’une horrible escarmouche.
Пою сей бой, в котором
Толи одолел,
Где погиб не один воин, где Поль отличился,
Никола Матюрин и прекрасная Нитуш,
Рука которой была трофеем ужасной стычки.
(Пер. с франц.)
«Стишки гладенькие и легкие. Они были предшественниками таких же русских стихов, которые Пушкин начал писать уже в лицее, — писал Анненков. — Авторство шло параллельно с его чтением. Ознакомившись с Лафонтеном, Пушкин стал писать басни. Начитавшись «Генриады», он задумал поэму в шести песнях, но здесь останавливает нас одна характеристическая особенность. Это была не героическая поэма, как следовало бы ожидать, а шуточная. Содержанием послужила война между карлами и карлицами во времена Дагоберта. Карло последнего, по имени Толи, был героем ее, почему и вся поэма называется «La Tolyade» («Толиада»). Начиналась она вышеуказанным четверостишием. Все это было во вкусе того, что слышал Пушкин вокруг себя и чему он довольно долго подражал, как увидим после. Гувернантка похитила тетрадку поэта и отдала мосье Шеделю, жалуясь, что «мосье Александр» за подобными вздорами забывает о своих уроках. Шедель расхохотался при первых стихах. Раздраженный автор тут же бросил в печку свое произведение».

www.tchaikov.ru/images/pushkin1.jpg>
Александр Сергеевич Пушкин (06.06.1799 года — 10.02.1837 года) — величайший русский поэт и писатель, родоначальник новой русской литературы.
Родился 26 мая (6 июня н.с.) в Москве, в Немецкой слободе. Отец, Сергей Львович, принадлежал к старинному дворянскому роду; мать, Надежда Осиповна, урожденная Ганнибал, была внучкой Абрама Петровича Ганнибала — «арапа Петра Великого».
Воспитанный французскими гувернерами, из домашнего обучения вынес только прекрасное знание французского и любовь к чтению. Еще в детстве Пушкин познакомился с русской поэзией от Ломоносова до Жуковского, с комедиями Мольера и Бомарше, сочинениями Вольтера и других просветителей XVIII века. Любовь к родному языку ему привили бабушка, Мария Алексеевна Ганнибал, превосходно говорившая и писавшая по-русски (явление редкое в дворянских семьях того времени), и няня Арина Родионовна. Раннему развитию литературных склонностей Пушкина способствовали литературные вечера в доме Пушкиных, где собирались видные писатели.
В 1811 году Пушкин поступил в только что открытый Царскосельский лицей — привилегированное учебное заведение, предназначенное для подготовки по специальной программе высших государственных чиновников из детей дворянского сословия. Здесь Пушкин впервые почувствовал себя Поэтом: талант его был признан товарищами по лицею, среди которых были Дельвиг, Кюхельбекер, Пущин, наставниками лицея, а также такими корифеями русской литературы, как Державин, Жуковский, Батюшков, Карамзин.
После окончания лицея в июне 1817 в чине коллежского секретаря был определен на службу в Коллегию иностранных дел, где не работал и дня, всецело отдавшись творчеству. К этому периоду относятся стихотворения «Вольность» (1817), «К Чаадаеву», «Деревня» (1819), «На Аракчеева» (1817 — 1820), которые, хоть и не публиковались, были настолько известны, что, по свидетельству И.Якушкина, «в то время не было сколько-нибудь грамотного прапорщика, который не знал их наизусть». Еще до окончания лицея, в 1817, начал писать поэму «Руслан и Людмила», которую закончил в марте 1820.
В мае был сослан на юг России за то, что «наводнил Россию возмутительными стихами». Он едет в Екатеринослав, где знакомится с семьей Раевских, затем вместе с ними — на Кавказ, оттуда — в Крым и в сентябре — в Кишинев, где живет в доме генерала Инзова, наместника Бессарабского края. В Кишиневе Пушкин знакомится и общается с будущими декабристами, много работает. За три года ссылки написаны «Кавказский пленник» (1821), «Бахчисарайский фонтан» (1823), а также «Узник», «Песнь о вещем Олеге» (1822) — образцы романтической и гражданской лирики — и многие другие стихотворения; начат роман в стихах «Евгений Онегин».
В июле 1823 Пушкина переводят под начало графа Воронцова, и он переезжает в Одессу. Сложные отношения с графом привели к тому, что он по просьбе Воронцова был удален из Одессы, уволен с государственной службы и выслан в имение матери «под надзор местного начальства». Здесь поэт вел уединенный образ жизни, однообразие которой скрашивало лишь общение с соседями — семьей Осиповых-Вульф — и няней, рассказывавшей ему сказки по вечерам. В Михайловской ссылке Пушкин формируется как художник-реалист: продолжает писать «Евгения Онегина», начал «Бориса Годунова», написал стихи «Давыдову», «На Воронцова», «На Александра 1» и другие.
17 декабря 1825 узнает о восстании декабристов и аресте многих своих друзей. Опасаясь обыска, уничтожает автобиографические записки, которые, по его словам, «могли замешать многих и, может быть, умножить число жертв». С глубоким волнением ждет вестей из столицы, в письмах просит друзей «не отвечать и не ручаться» за него, оставляя за собой свободу действий и убеждений. Дни томительного ожидания заканчиваются в сентябре 1826, когда Пушкин получает с фельдъегерем приказ Николая 1 немедленно прибыть к нему в Москву (император был коронован в Кремле).
Напуганный всеобщим неодобрением, казнью и ссылкой дворян-офицеров, Николай 1 искал пути примирения с обществом. Возвращение поэта из ссылки могло способствовать этому. Кроме того, император надеялся привлечь Пушкина на свою сторону, сделать его придворным поэтом. Как о великой милости объявил Пушкину, что сам будет его цензором.
Цензорство царя обернулось полицейским надзором: «Борис Годунов» был несколько лет под запретом; поэту было запрещено не только издавать, но и читать где бы то ни было свои произведения, не просмотренные царем. Тяжелые раздумья поэта отражены в стихах этого периода: «Воспоминание», «Дар напрасный, дар случайный», «Предчувствие» (1828).
В мае 1828 Пушкин безуспешно просит разрешения поехать на Кавказ или за границу. В то же самое время сватается к Н.Гончаровой, первой красавице Москвы, и, не получив определенного ответа, самовольно уезжает на Кавказ. Впечатления от этой поездки переданы в его очерках «Путешествие в Арзрум», в стихотворениях «Кавказ», «Обвал», «На холмах Грузии…». Возвратившись в Петербург, поэт получает от шефа жандармов Бенкендорфа письмо с резким выговором от императора за поездку без разрешения, раскрывшее со всей ясностью враждебное отношение Николая 1 к Пушкину.
В апреле 1830 Пушкин вновь сделал Н.Гончаровой предложение, которое на этот раз было принято, и в сентябре уехал в свое имение Болдино, чтобы устроить дела и подготовиться к свадьбе. Эпидемия холеры вынудила его задержаться здесь на несколько месяцев. Этот период творчества поэта известен как «Болдинская осень». Испытывая большой творческий подъем, Пушкин пишет своему другу и издателю П.Плетневу: «Уж я тебе наготовлю всячины, и прозы, и стихов», — и держит свое слово: в Болдине написаны такие произведения, как «Повести Белкина», «Маленькие трагедии», «Домик в Коломне», «Сказка о попе и работнике его Балде», стихотворения «Элегия», «Бесы», «Прощение» и множество других, закончен «Евгений Онегин».
18 февраля 1831 в Москве Пушкин обвенчался с Н.Гончаровой. Летом 1831 вновь поступил на государственную службу в Иностранную коллегию с правом доступа в государственный архив. Пишет «Историю Пугачева» (1833), историческое исследование «История Петра».
Последние годы жизни Пушкина прошли в тяжелой обстановке все обострявшихся отношений с царем и вражды к поэту со стороны влиятельных кругов придворной и чиновничьей аристократии. Чтобы не лишиться доступа в архив, Пушкин был вынужден смириться с назначением его камер-юнкером двора, оскорбительным для поэта, т.к. это придворное звание обычно «жаловалось» молодым людям. За поэтом следили, перлюстрировали его письма, все более ухудшались материальные дела семьи (у Пушкина было четверо детей — Маша, Наташа, Александр и Григорий), росли долги. Но, хотя в таких тяжелых условиях творческая работа не могла быть интенсивной, именно в последние годы написаны «Пиковая дама» (1833), «Египетские ночи», «Капитанская дочка»(1836), поэма «Медный всадник», сказки.
В конце 1835 Пушкин получил разрешение на издание своего журнала, названного им «Современник». Он надеялся, что журнал будет способствовать развитию русской словесности, и делал все для достижения этой цели — художественный уровень журнала был необычайно высок: такого собрания блистательных талантов не знала еще русская периодика (Жуковский, Баратынский, Вяземский, Д.Давыдов, Гоголь, Тютчев, Кольцов).
Зимой 1836 завистники и враги Пушкина из высшей петербургской аристократии пустили в ход подлую клевету на его жену, связывая ее имя с именем царя, а затем и с именем пользующегося расположением Николая 1 барона Дантеса, нагло ухаживавшего за Натальей Николаевной. Чтобы защитить свою честь, Пушкин вызвал Дантеса на дуэль, которая состоялась 27 января (8 февраля н.с.) 1837 на Черной речке. Поэт был смертельно ранен и через два дня скончался. «Солнце русской поэзии закатилось», — написал В.Жуковский.
Опасаясь демонстраций, царь приказал тайно вывезти тело Пушкина из Петербурга. Гроб сопровождали жандарм и старый друг семьи поэта, А.Тургенев. Похоронен Пушкин на кладбище Святогорского монастыря, в пяти верстах от села Михайловское.
материалы сайта: http://www.aleksandrpushkin.net.ru
СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ
ДО ПОСТУПЛЕНИЯ В ЛИЦЕЙ
1809-1811
Dis moi, pourquoi l’Escamoteur
fist-il sifflé par le parterre?
Hélas! c’est que le pauvre auteur
L’escamota de Moliére.
Скажите мне, почему «Похититель»
Освистан партером?
Увы, потому что бедный автор
Похитил его у Мольера.
* * *
Je chante ce combat, que Toly remporta,
Où inaint guerrier périt, où Paul se signala,
Nicolas Maturin et la belle Nitouche,
Dont la main fut ie prix d’une horrible escarmouche.
Пою сей бой, в котором Толи одолел,
Где погиб не один воин, где Поль отличился,
Николая Матюрена и прекрасную Нитуш,
Рука которой была трофеем ужасной стычки.
СТИХОТВОРЕНИЯ НЕИЗВЕСТНЫХ
ГОДОВ (1813-1817)
СТАРИК.
(ИЗ МАРОТА).
Уж я не тот Философ страстный,
Что прежде так любить умел,
Моя весна и лето красно
Ушли — за тридевять земель!
Амур, свет возраста златого!
Богов тебя всех боле чтил:
Ах! естьли б я родился снова,
Уж так ли бы тебе служил.
К ДЕЛИИ.
О Делия драгая!
Спеши, моя краса;
Звезда любви златая
Взошла на небеса;
Безмолвно месяц покатился;
Спеши, твой Аргус удалился,
И сон сомкнул его глаза.
Под сенью потаенной
Дубравной тишины,
Где ток уединенный
Сребристыя волны
Журчит с унылой Филомелой,
Готов приют любви веселый
И блеском освещен луны.
Накинут тени ночи
Покровы нам свои,
И дремлют сени рощи,
И быстро миг любви
Летит, — я весь горю желаньем,
Спеши, о Делия! свиданьем,
Спеши в объятия мои.
ДЕЛИЯ.
Ты ль передо мною,
Делия моя!
Разлучен с тобою —
Сколько плакал я!
Ты ль передо мною,
Или сон мечтою
Обольстил меня?
Ты узнала ль друга?
Он не то, что был:
Но тебя, подруга!
Всё ж не позабыл —
И твердит унылый:
«Я любим ли милой,
Как бывало был?»
Что теперь сравнится
С долею моей!
Вот слеза катится
По щеке твоей —
Делия стыдится?…
Что теперь сравнится
С долею моей!
ФАВН И ПАСТУШКА.
КАРТИНЫ.
С пятнадцатой весною,
Как лилия с зарею,
Красавица цветет;
И томное дыханье,
И взоров томный свет,
И груди трепетанье,
И розы нежный цвет —
Всё юность изменяет.
Уж Лилу не пленяет
Веселый хоровод:
Одна у сонных вод,
В лесах она таится,
Вздыхает и томится,
И с нею там Эрот.
Когда же ночью темной
Ее в постеле скромной
Застанет тихий сон,
С волшебницей мечтою;
И тихою тоскою
Исполнит сердце он —
И Лила в сновиденьи
Вкушает наслажденье
И шепчет «О Филон!»
II.
Кто там, в пещере темной,
Вечернею порой,
Окован ленью томной
Покоится с тобой?
Итак, уж ты вкусила
Все радости любви;
Ты чувствуешь, о Лила,
Волнение в крови,
И с трепетом, смятеньем,
С пылающим лицом,
Ты дышешь упоеньем
Амура под крылом.
О жертва страсти нежной,
В безмолвии гори!
Покойтесь безмятежно
До пламенной зари.
Для вас поток игривый
Угрюмой тьмой одет,
И месяц молчаливый
Туманный свет лиет;
Здесь розы наклонились
Над вами в темный кров;
И ветры притаились,
Где царствует любовь…
III.
Но кто там, близ пещеры
В густой траве лежит?
На жертвенник Венеры
С досадой он глядит;
Нагнулась меж цветами
Косматая нога;
Над грустными очами
Нависли два рога.
То Фавн, угрюмый житель
Лесов и гор крутых,
Докучливый гонитель
Пастушек молодых.
Любимца Купидона —
Прекрасного Филона
Давно соперник он….
В приюте сладострастья
Он слышит вздохи счастья
И неги томный стон.
В безмолвии несчастный
Страданья чашу пьет,
И в ревности напрасной
Горючи слезы льет.
Но вот ночей царица
Скатилась за леса,
И тихая денница
Румянит небеса;
Зефиры прошептали —
И фавн в дремучий бор
Бежит сокрыть печали
В ущельях диких гор.
IV.
Одна поутру Лила
Нетвердою ногой
Средь рощицы густой
Задумчиво ходила.
«О, скоро ль, мрак ночной,
С прекрасною луной
Ты небом овладеешь?
О, скоро ль, темный лес,
В туманах засинеешь
На западе небес?»
Но шорох за кустами
Ей слышится глухой,
И вдруг — сверкнул очами
Пред нею бог лесной!
Как вешний ветерочек,
Летит она в лесочек:
Он гонится за ней.
И трепетная Лила
Все тайны обнажила
Младой красы своей;
И нежна грудь открылась
Лобзаньям ветерка,
И стройная нога
Невольно обнажилась.
Порхая над травой,
Пастушка робко дышет;
И Фавна за собой
Всё ближе, ближе слышит.
Уж чувствует она
Огонь его дыханья…
Напрасны все старанья:
Ты Фавну суждена!
Но шумная волна
Красавицу сокрыла:
Река — ее могила…
Нет! Лила спасена.
V.
Эроты златокрылы
И нежный Купидон
На помощь юной Лилы
Летят со всех сторон;
Все бросили Цитеру,
И мирных сёл Венеру
По трепетным волнам
Несут они в пещеру —
Любви пустынный храм.
Счастливец был уж там.
И вот уже с Филоном
Веселье пьет она,
И страсти легким стоном
Прервалась тишина…
Спокойно дремлет Лила
На розах нег и сна,
И луч свой угасила
За облаком луна.
VI.
Поникнув головою,
Несчастный бог лесов
Один с вечерней тьмою
Бродил у берегов:
«Прости, любовь и радость! —
Со вздохом молвил он: —
В печали тратить младость
Я роком осужден!»
Вдруг из лесу румяный,
Шатаясь, перед ним
Сатир явился пьяный
С кувшином круговым;
Он смутными глазами
Пути домой искал
И козьими ногами
Едва переступал;
Шел, шел и натолкнулся
На Фавна моего,
Со смехом отшатнулся,
Склонился на него….
«Ты ль это, брат любезный? —
Вскричал Сатир седой: —
В какой стране безвестной
Я встретился с тобой?»
«Ах! — молвил Фавн уныло:
Завяли дни мои!
Всё, всё мне изменило,
Несчастен я в любви».
«Что слышу? От Амура
Ты страждешь и грустишь,
Малютку-бедокура
И ты боготворишь?
Возможно ль? Так забвенье
В кувшине почерпай,
И чашу в утешенье
Наполни через край!»
И пена засверкала
И на краях шипит,
И с первого фиала
Амур уже забыт.
VII.
Кто ж, дерзостный, владеет
Твоею красотой?
Неверная, кто смеет
Пылающей рукой
Бродить по груди страстной,
Томиться, воздыхать
И с Лилою прекрасной
В восторгах умирать?
Итак, ты изменила?
Красавица, пленяй,
Спеши любить, о Лила!
И снова изменяй.
VIII.
Прошли восторги, счастье,
Как с утром легкий сон;
Где тайны сладострастья?
Где нежный Палемон?
О Лила! вянут розы
Минутныя любви:
Познай же грусть и слезы,
И ныне терны рви.
В губительном стремленьи
За годом год летит,
И старость в отдаленьи
Красавице грозит.
Амур уже с поклоном
Расстался с красотой,
И вслед за Купидоном
Веселья скрылся рой.
В лесу пастушка бродит
Печальна и одна:
Кого же там находит?
Вдруг Фавна зрит она.
Философ козлоногий
Под липою лежал
И пенистый фиал,
Венком украсив роги,
Лениво осушал.
Хоть Фавн и не находка
Для Лилы прежних дет,
Но вздумала красотка
Любви раскинуть сеть:
Подкралась, устремила
На Фавна томный взор
И, слышал я, клонила
К развязке разговор.
Но Фавн с улыбкой злою,
Напеня свой фиал,
Качая головою,
Красавице сказал:
«Нет, Лила! я в покое —
Других, мой друг, лови;
Есть время для любви,
Для мудрости — другое.
Бывало я тобой
В безумии пленялся,
Бывало восхищался
Коварной красотой.
И сердце, тлея страстью,
К тебе меня влекло.
Бывало…. но, по счастью,
Что было — то прошло».
ПОГРЕБ.
О сжальтесь надо мною,
Товарищи друзья!
Красоткой удалою
В конец измучен я.
Всечасно я тоскую,
Горька моя судьба,
Несите ж круговую,
Откройте погреба.
Там, там во льду хранится
Бутылок гордый строй,
И портера таится
Боченок выписной.
Нам Либер, заикаясь,
К нему покажет путь, —
Пойдемте все, шатаясь,
Под бочками заснуть!
В них сердца утешенье,
Награда для певцов,
И мук любви забвенье,
И жар моих стихов.
* * *
И останешься с вопросом
На брегу замерзлых вод:
«Мамзель Шредер с красным носом
Милых Вельо не ведет?»
* * *
От всенощной вечор идя домой,
Антипьевна с Марфушкою бранилась;
Антипьевна отменно горячилась.
«Постой, — кричит, — управлюсь я с тобой;
Ты думаешь, что я уж позабыла
Ту ночь, когда, забравшись в уголок,
Ты с крестником Ванюшкою шалила?
Постой, о всем узнает муженек!»
— Тебе ль грозить! — Марфушка отвечает:
Ванюша — что? Ведь он еще дитя;
А сват Трофим, который у тебя
И день, и ночь? Весь город это знает.
Молчи ж, кума: и ты, как я, грешна,
А всякого словами разобидишь;
В чужой…. соломинку ты видишь,
А у себя не видишь и бревна.
* * *
Я сам в себе уверен,
Я умник из глупцов,
Я маленькой Каверин,
Лицейской Молоствов.
* * *
COUPLETS.
Quand un poète en son extase
Vous lit son ode ou son bouquet,
Quand un conteur traîne sa phrase,
Quand on écoute un perroquet,
Ne trouvant pas le mot pour rire,
On dort, on baille en son mouchoir,
On attend le moment de dire:
Jusqu’au plaisir de nous revoir.
Mais tête-а-tête avec sa belle,
Ou bien avec des gens d’esprit,
Le vrai bonheur se renouvelle,
On est content, l’on chante, on rit.
Prolongez vos paisibles veilles,
Et chantez vers la fin du soir
A vos amis, а vos bouteilles:
Jusqu’au plaisir de nous revoir.
Amis, la vie est un passage
Et tout s’écoule avec le temps,
L’amour aussi n’est qu’un volage,
Un oiseau de notre printemps;
Trop tôt il fuit, riant sous cape —
C’est pour toujours, adieu l’Espoir!
On ne dit pas dès qu’il s’échappe:
Jusqu’au plaisir de nous revoir.
Le temps s’enfuit triste et barbare
Et tôt ou tard on va là-hout.
Souvent — le cas n’est pas si rare —
Hasard nous sauve du tombeau.
Des maux s’éloignent les cohortes
Et le squelette horrible et noir
S’en va frappant а d’autres portes:
Jusqu’au plaisir de nous revoir.
Mais quoi? je sens que je me lasse
En lassant mes chers auditeurs,
Allons, je descends du Parnasse —
Il n’est pas fait pour les chanteurs,
Pour des couplets mon feu s’allume,
Sur un refrain j’ai du pouvoir,
C’est bien assez — adieu, ma plume!
Jusqu’au plaisir de nous revoir.
Куплеты
Когда поэт в восторге
Читает вам свою оду или поздравительные стихи,
Когда рассказчик тянет фразу,
Когда слушаешь попугая,
Не находя, чему посмеяться, —
Засыпаешь, зеваешь в платок,
Ждешь минуты, когда можно сказать:
«До приятного свидания».
Но наедине со своей красавицей,
Или среди умных людей,
Истинное счастие оживает,
Бываешь довольным, смеешься, поешь.
Длите ваши мирные бдения
И пойте на исходе вечера
Вашим друзьям, вашим бутылкам:
«До приятного свидания».
Друзья, жизнь мимолетна,
И всё уплывает вместе с временем.
Любовь тоже летун,
Птица нашей весны.
Слишком рано она исчезает, смеясь украдкой,
И навсегда — прощай Надежда,
Когда она упорхнет, не скажешь более:
«До приятного свидания».
Время бежит, печальное и жестокое, —
И рано или поздно отправляешься на тот свет.
Иногда — это бывает не так уж редко —
Случай спасает нас от могилы,
Удаляются полчища страданий,
И черный ужасный скелет
Уходит стучаться в другие двери:
«До приятного свидания».
Но что? я чувствую, что утомился,
Утомляя моих дорогих слушателей.
Хорошо, я спускаюсь с Парнаса,
Он создан не для певцов.
Меня вдохновляют куплеты.
У меня власть над припевом.
Довольно — прощай, перо!
«До приятного свидания».
ЭПИГРАММА.
«Скажи, что нового». — Ни слова.
«Не знаешь ли, где, как и кто?»
— О братец, отвяжись — я знаю только то,
Что ты дурак… но это уж не ново.
* * *
«Больны вы, дядюшка? Нет мочи,
Как беспокоюсь я! три ночи,
Поверьте, глаз я не смыкал». —
«Да, слышал, слышал: в банк играл.
НАДПИСЬ К БЕСЕДКЕ.
С благоговейною душой
Приближься, путник молодой,
Любви к пустынному приюту.
Здесь ею счастлив был я раз —
В восторге пламенном погас.
И время самое для нас
Остановилось на минуту.
* * *
Вот Виля — он любовью дышет,
Он песни пишет зло,
Как Геркулес, сатиры пишет,
Влюблен, как Буало.
НА ГР. А. К. РАЗУМОВСКОГО.
Ах! боже мой, какую
Я слышал весть смешную:
Разумник получил ведь ленту голубую.
— Бог с ним! я недруг никому:
Дай бог и царствие небесное ему.
НА БАБОЛОВСКИЙ ДВОРЕЦ.
Прекрасная! пускай восторгом насладится
В объятиях твоих российский полубог.
Что с участью твоей сравнится?
Весь мир у ног его — здесь у твоих он ног.
* * *
Пожарский, Минин, Гермоген,
или Спасенная Россия.
Слог дурен, темен, напыщен —
И тяжки словеса пустые.
ЭПИГРАММА НА СМЕРТЬ СТИХОТВОРЦА.
Покойник Клит в раю не будет:
Творил он тяжкие грехи. —
Пусть бог дела его забудет,
Как свет забыл его стихи!
ПОРТРЕТ.
Вот карапузик наш, монах,
Поэт, писец и воин.
Всегда, за всё, во всех местах,
Крапивы он достоин:
С Мартыном поп он записной,
С Фроловым математик;
Вступает Энгельгардт-герой —
И вмиг он дипломатик.
СРАВНЕНИЕ.
Не хочешь ли узнать, моя драгая,
Какая разница меж Буало и мной?
НА ПУЧКОВУ.
Пучкова, право, не смешна:
Пером содействует она
Благотворительным газет недельных видам,
Хоть в смех читателям, да в пользу инвалидам.
ТВОЙ И МОЙ.
Бог весть, за что философы, пииты
На твой и мой давным-давно сердиты.
Не спорю я с ученой их толпой,
Но и бранить причины не имею
То. что дарит мне радость и покой.
Что, ежели б ты не была моею?
Что, ежели б я не был, Ниса, твой?
* * *
Тошней идиллии и холодней чем ода,
От злости мизантроп, от глупости поэт —
Как страшно над тобой забавилась природа,
Когда готовила на свет.
Боишься ты людей, как черного недуга,
О жалкой образец уродливой мечты!
Утешься, злой глупец! иметь не будешь ты
Ввек ни любовницы ни друга.
ОТРЫВКИ
1814
***
Мы недавно от печали,
Пущин, Пушкин, я, барон,
По бокалу осушали
И Фому прогнали вон.
1816.
НОЭЛЬ НА ЛЕЙБ-ГУСАРСКИЙ ПОЛК. (1)
В конюшнях Левашова
Рождается Христос.
Звезда сияет снова,
Всё с шумом понеслось.
……………………………….
Иосиф отпер ворота:
«…….. потише, господа,
Ведь вы здесь не в харчевне».
Христос спросил косого:
«………………………»
……………………….
«Из Голубцовых я!»
…… вскричал Спаситель удивленный:
«…….. его обнять готов.
Он мне сказал: «я из глупцов»,
Вот малый откровенный».
……………………….
……………………….
Изрек хлыстом махая
Полковник филантроп.
……………………….
Я славной Пукаловой друг
………….. — хоть тысячи услуг.
…………………………….
Вдруг сабля застучала,
Сияет аксельбант,
Лихого генерала
Вбегает адъютант.
«………….. — мой генерал доволен,
Что, здесь………..Христос живет?
…………….а сам он не придет,
От дев немного болен».
Примечания
(1)многоточиями обозначен
несохранившийся текст
ДВУМ АЛЕКСАНДРАМ ПАВЛОВИЧАМ.
Романов и Зернов лихой,
Вы сходны меж собою:
Зернов! хромаешь ты ногой,
Романов головою.
Но что, найду ль довольно сил
Сравненье кончить шпицом?
Тот в кухне нос переломил,
А тот под Австерлицом.
ГАРАЛЬ И ГАЛЬВИНА.
Взошла луна над дремлющим заливом,
В глухой туман окрестности легли;
Полночный ветр качает корабли
И в парусе шумит нетерпеливом.
Взойдет заря — далек их будет строй.
Остри свой меч, воитель молодой!
Где ты, Гараль? Печальная Гальвина
Ждет милого в пещерной темноте.
Спеши, Гараль, к унылой красоте!
Заря блеснет, — и гордая дружина
Умчится вдаль, грозящая войной.
Где ты, где ты, воитель молодой?
Гальвина с ним. О, сколько слез печали,
И сколько слез восторгов и любви!
Но край небес бледнеет, и в дали
Редеет тень. Уж латы зазвучали;
Близка заря; несется шум глухой…
Что медлишь ты, воитель молодой?
Призывному Гальвина клику внемлет,
Тоски, надежд и робости полна,
Едва дыша, разлуки ждет она:
Но юноша на персях девы дремлет.
Призывы битв умолкли за горой, —
Не слышал их воитель молодой.
Уже суда покинуть брег готовы,
К ним юноши с веселием бегут;
Прощальну длань подругам подают;
Златой зари раскинулись покровы;
Но, утомлен любовью и тоской,
Покоится воитель молодой.
Пылает день. Он открывает очи
Гальвина мнит ласкающей рукой
Сокрыть от глаз досадный свет дневной.
«Прости, пора! сокрылись тени ночи;
Спешу к мечам!» воскликнул — и стрелой
Летит на брег воитель молодой.
Но тихо всё, лишь у пустого брега
Подъемлется шумящая волна;
Лишь дева там, печальна и бледна,
И вдалеке плывут ладьи набега.
О, для чего печальной красотой
Пленялся ты, воитель молодой?
Она в слезах; в немой воитель думе.
«О милый друг! о жизнь души моей!
Что слава нам? что делать средь мечей?
Пускай другой несется в бранном шуме;
Но я твоя, ты вечно, вечно мой!…
Забудь войну, воитель молодой!»
Гараль молчал. Надменное ветрило
Его звало к брегам чужой земли;
Но с бурею так быстро корабли
Летели вдаль, и дева так уныло
Его влекла трепещущей рукой…
Всё, всё забыл воитель молодой!
И он у ног своей подруги нежной
Сказал: «Пускай гремят набег и брань:
Забыла меч ослабленная длань!»
Их дни слились в отраде безмятежной;
Лишь у брегов терзаемых волной
Дрожа, краснел воитель молодой.
Но быстро дни восторгов пролетели.
Бойцы плывут к брегам родной земли;
Сыны побед с добычей притекли,
И скальды им хваленья песнь воспели.
Тогда поник бесславною главой
На пиршествах воитель молодой.
Могучие наперсники судьбины
К ногам невест повергли меч и щит;
Кровавый меч героев не лежит
У ног одной оставленной Гальвины.
Красавица вздохнула, — и другой
Ее пленил воитель молодой.
С тех пор один бродил Гараль унылый;
Умолк его веселый прежде глас,
Лишь иногда в безмолвный ночи час
Уединен шептал он имя милой.
Война зажглась, — и встречи роковой
Пошел искать воитель молодой.
ИСПОВЕДЬ БЕДНОГО СТИХОТВОРЦА.
Священник.
Кто ты, мой сын?
Стихотворец.
Отец, я бедный однодворец,
Сперва подьячий был, а ныне стихотворец.
Довольно в целый год бумаги исчертил;
Пришел покаяться — я много нагрешил.
Священник.
Поближе; наперед скажи мне откровенно,
Намерен ли себя исправить непременно?
Стихотворец.
Отец, я духом слаб, не смею слова дать.
Священник.
Старался ль ты закон господний соблюдать
И кроме Вышнего не чтить другого бога?
Стихотворец.
Ах, с этой стороны я грешен очень много;
Мне богом было — я, любви предметом — я,
я заключалися и братья и друзья,
Лишь я был мой и царь и демон обладатель;
А что всего тошней, лишь я был мой читатель.
Священник.
Вторую заповедь исполнил ли, мой сын?
Стихотворец.
Кумиров у меня бывало не один:
Любил я золото и знатным поклонялся,
Во всякой песенке Глафирами пленялся,
Которых от роду хотя и не видал,
Но тем не менее безбожно обожал.
Священник.
А имя божие?
Стихотворец.
Когда не доставало
Иль рифмы иль стопы, то, признаюсь, бывало
И имя божие вклею в упрямый стих.
Священник.
А часто ль?
Стихотворец.
Да во всех элегиях моих:
Там можешь, батюшка, прочесть на каждой строчке
«Увы!» и «се», и «ах», «мой бог!», тире да точки.
Священник.
Нехорошо, мой сын! А чтишь ли ты родных?
Стихотворец.
Не много; да к тому ж не знаю вовсе их,
Зато своих я чад люблю и чту душою.
Священник.
Как время проводил?
Стихотворец.
Я летом и зимою
Пять дней пишу, пишу, печатаю в шестой,
Чтоб с горем пополам насытиться в седьмой.
А в церковь некогда: в передней Глазунова
Я по три жду часа с лакеями Графова.
Священник.
Убийцей не был ли?
Стихотворец.
Ах, этому греху,
Отец, причастен я, покаюсь на духу.
Приятель мой Дамон лежал при смерти болен.
Я навестил его; он очень был доволен;
Желая бедному страдальцу угодить,
Я оду стал ему торжественно твердить.
И что же? Бедный друг! Он со строфы начальной
Поморщился, кряхтел… и умер.
Священник.
Не похвально!
Но вот уж грех прямой: да ты ж прелюбодей!
Твои стихи…
Стихотворец.
Все лгут, а на душе моей,
Ей-богу, я греха такого не имею;
По моде лишний грех взвалил себе на шею
А правду вымолвить — я сущий Эпиктет,
Воды не замутить, предобренький поэт.
Священник.
Да, лгать нехорошо. Скажи мне, бога ради,
Соблюл ли заповедь хоть эту: не укради?
Стихотворец.
Ах, батюшка, грешон! Я краду иногда!
(К тому приучены все наши господа),
Словцо из Коцебу, стих целый из Вольтера,
И даже у своих; не надобно примера.
Да как же без того бедняжкам нам писать?
Как мало своего — придется занимать.
Священник.
Нехорошо, мой сын, на счет чужой лениться,
Советую тебе скорее отучиться
От этого греха. На друга своего
Не доносил ли ты и ложного чего?
Стихотворец.
Лукавый соблазнил. Я малый не богатый —
За деньги написал посланье длинновато,
В котором Мевия усердно утешал —
Он, батюшка, жену недавно потерял.
Я публике донес что бедный горько тужит,
А он от радости молебны богу служит.
Священник.
Вперед не затевай, мой сын, таких проказ.
Завидовал ли ты?
Стихотворец.
Завидовал не раз,
Греха не утаю, — богатому соседу.
Хоть не ослу его, но жирному обеду
И бронзе, деревням и рыжей четверне,
Которых не иметь мне даже и во сне.
Завидовал купцу, беспечному монаху,
Глупцу, заснувшему без мыслей и без страху,
И, словом, всякому, кто только не поэт.
Священник.
Худого за собой не знаешь больше?
Стихотворец.
Нет.
Во всем покаялся; греха не вспомню боле,
Я вечно трезво жил, постился поневоле,
И ближним выгоду не раз я доставлял:
Частенько одами несчастных усыплял.
Священник.
Послушай же теперь полезного совета:
Будь добрый человек из грешного поэта.
ВИШНЯ.
Румяной зарею
Покрылся восток,
В селе за рекою
Потух огонек.
Росой окропились
Цветы на полях,
Стада пробудились
На мягких лугах.
Туманы седые
Плывут к облакам,
Пастушки младые
Спешат к пастухам.
С журчаньем стремится
Источник меж гор,
Вдали золотится
Во тьме синий бор.
Пастушка младая
На рынок спешит
И вдаль, припевая,
Прилежно глядит.
Румянец играет
На полных щеках,
Невинность блистает
На робких глазах.
Искусной рукою
Коса убрана,
И ножка собою
Прельщать создана.
Корсетом покрыта
Вся прелесть грудей,
Под фартуком скрыта
Приманка людей.
Пастушка приходит
В вишенник густой
И много находит
Плодов пред собой.
Хоть вид их прекрасен
Красотку манит,
Но путь к ним опасен —
Бедняжку страшит.
Подумав, решилась
Сих вишен поесть,
За ветвь ухватилась
На дерево взлезть.
Уже достигает
Награды своей
И робко ступает
Ногой меж ветвей.
Бери плод рукою —
И вишня твоя,
Но, ах! что с тобою,
Пастушка моя?
Вдали усмотрела, —
Спешит пастушок;
Нога ослабела,
Скользит башмачок.
И ветвь затрещала —
Беда, смерть грозит!
Пастушка упала,
Но, ах, какой вид.
Сучек преломленный
За платье задел;
Пастух удивленный
Всю прелесть узрел.
Среди двух прелестных
Белей снегу ног,
На сгибах чудесных
Пастух то зреть мог,
Что скрыто до время
У всех милых дам,
За что из эдема
Был выгнан Адам.
Пастушку несчастну
С сучка тихо снял
И грудь свою страстну
К красотке прижал.
Вся кровь закипела
В двух пылких сердцах,
Любовь прилетела
На быстрых крылах.
Утеха страданий
Двух юных сердец,
В любви ожиданий
Супругам венец.
Прельщенный красою
Младой пастушек
Горячей рукою
Коснулся до ног.
И вмиг зарезвился
Амур в их ногах;
Пастух очутился
На полных грудях.
И вишню румяну
В соку раздавил,
И соком багряным
Траву окропил.
ЗАВЕЩАНИЕ К.
Друзья, простите! Завещаю
Вам всё, чем рад и чем богат;
Обиды, песни — всё прощаю,
А мне пускай долги простят.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *