Кант к вечному миру

Журнал «KANT»

«KANT» – научный рецензируемый мультидисциплинарный журнал открытого доступа. Публикуются научные статьи по следующим отраслям:

08.00.01, 08.00.05, 08.00.10, 08.00.12, 08.00.13, 08.00.14 Экономические науки (ВАК), 09.00.03, 09.00.11, 09.00.13, 09.00.14 Философские науки (ВАК), 13.00.01, 13.00.02, 13.00.04, 13.00.05, 13.00.08 Педагогические науки (ВАК).

Выходит с апреля 2011 года. Периодичность выхода – четыре раза в год (март, июнь, сентябрь, декабрь). Издание предназначено для ученых, докторантов и аспирантов, магистрантов.

Рекомендован ВАК для опубликования основных научных результатов диссертаций на соискание ученых степеней. В Перечне ВАК под номером 29.

Индексируется в РИНЦ (Российский индекс научного цитирования). Доступны показатели публикационной активности журнала.

Проиндексирован Google Scholar. «Академия Google» – поисковая система по полным текстам научных публикаций всех форматов и дисциплин.

Опубликованным статьям присваиваются DOI (digital object identifier) – цифровой идентификатор объекта, международный стандарт обозначения представленной в сети информации об объекте (ГОСТ Р ИСО 26324-2015); принят в научной среде для обмена данными между учёными.

Журнал открытого доступа. Содержание выпусков журнала и тексты статей представлены в свободном доступе в разделе «Архив научных статей

ISSN 2222-243X (print).

Зарегистрирован в установленном законодательством РФ порядке. Свидетельство о регистрации СМИ ПИ № ФС77-46325 от 26 августа 2011 года.

Подписной индекс по каталогу «Издания органов научно-технической информации» Агентства «РОСПЕЧАТЬ» – 62200.

Правила направления, рецензирования и опубликования научных статей

Условия приема и опубликования научных статей

Стоимость публикации – 600 р./страница

Авторский экземпляр номера – бесплатно.

Минимальный объем статьи – 10 полных страниц.

Не более 3-х авторов в статье.

Стоимость дополнительного авторского экземпляра – 400 руб..

Стоимость пересылки по территории РФ – 400 руб., за пределы РФ – 1400 руб.

Срок рассмотрения статьи – в течение пяти рабочих дней.

Заявки на публикацию и вопросы по порядку опубликования статей, оформлению документов и др. следует отправлять по электронной почте шеф-редактору журнала Григорьевой Марине Анатольевне на адрес: info@stavrolit.ru ; igla_fatal@mail.ru с пометкой в теме письма «Статья на рассмотрение»

Вам нужна публикация в научном журнале срочно?
Прием статей в ближайший мартовский выпуск до 27 февраля 2020 года!
Звоните, присылайте свои исследования:
8-928-339-43-12
info@stavrolit.ru

Принципы редакционной политики

Поступающие в журнал материалы проходят первичный отбор на соответствие:

  • общим содержательным требованиям и требованиям к оформлению библиографических ссылок;
  • заявленным научным направлениям издания;
  • проверяются системой Antiplagiat. К публикации принимаются тексты, новизна которых составляет не менее 85%. В том числе недопустима фальсификация данных (перефразирование существенных частей чужой работы (без ссылки на источник), искусственное повышение уровня уникальности текста).

Научный журнал принимает к публикации ранее не издававшиеся статьи по различным областям экономической и социально-гуманитарной сфер жизнедеятельности общества, а также рецензии на научные и библиографические издания. При отправке рукописи в Редакцию журнала автор автоматически принимает на себя обязательство не публиковать её ни полностью, ни частично в каком-либо издании без согласия Редакции.

Редакция журнала не взимает оплату за публикацию статей в плановом порядке, однако оказывает издательские услуги по подготовке статьи к опубликованию (такие, как подготовка текста к верстке, корректура, перевод аннотаций и рефератов и др.).

Миссия журнала

Научный журнал «Kant» ориентирован на междисциплинарный диалог с последующей публикацией исследований, в фокусе которых находятся проблемы образовательного пространства, экономические тенденции и их неэкономические следствия, в том числе в свете философского осмысления.

Построенная на традиционных этических принципах научной периодики, разработанных COPE, и полагающаяся на стандарты Международной социологической ассоциации редакционная политика журнала направлена на создание открытой площадки обмена научной информацией, результатами фундаментальных и прикладных исследований специалистов академического и экспертно-аналитического профиля.

В своей деятельности редакция журнала руководствуется принципами научности, профессионализма и объективности. Журнал нацелен на создание и поддержку единого пространства научной коммуникации в стремлении преодолеть информационную пропасть между изданиями регионального, федерального и международного уровня. Критериями статей служат актуальность, научная новизна и научная достоверность представленных материалов, практическая значимость, уровень оригинальности представленного материала, а также качество его изложения.

Решение о публикации статьи принимается редакционной коллегией на основе мнений ведущих ученых, привлекаемых в качестве рецензентов и экспертов. При вынесении оценки уровня предоставляемого материала редакция действует сообразно задачам журнала:

  • способствовать сближению науки и практики, поиску возможностей для применения результатов научных исследований в области экономики и образовательной сфере;
  • знакомить с передовыми зарубежными теориями и разработками в педагогике, экономике и философии;
  • обеспечивать максимально широкую представленность экспертов и авторов из разных регионов РФ, тем самым предоставляя возможность профессионального общения широкому кругу исследователей.

Международная редакционная коллегия научного журнала

Главный редактор

Григорьев Анатолий Федорович, д-р культурологии, проф. МАН, академик РАЕ, Ставропольский государственный педагогический институт (Ставрополь, Россия)

Редколлегия

  • Агаркова Любовь Васильевна, д-р э. н., проф., Ставропольский государственный аграрный университет (Ставрополь, Россия)
  • Акбиев Арсен Солтанмурадович, д-р ист. н., проф., Дагестанский государственный педагогический университет (Махачкала, Дагестан)
  • Алиев Багомед Гадаевич, д-р ист. н., проф., Институт истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН (Махачкала, Дагестан)
  • Бабаян Анжела Владиславовна, д-р пед. н., проф., Пятигорский государственный университет (Пятигорск, Россия)
  • Бакаева Эльза Петровна, д-р ист. н., доц., Калмыцкий научный центр РАН (Элиста, Калмыкия)
  • Билалов Мустафа Исаевич, д-р филос. н., проф., Дагестанский государственный университет (Махачкала, Дагестан)
  • Бичеев Баазр Александрович, д-р филос. н., Калмыцкий институт гуманитарных исследований РАН (Элиста, Калмыкия)
  • Бобрышов Сергей Викторович, д-р пед. н., проф., Ставропольский государственный педагогический институт (Ставрополь, Россия)
  • Великая Наталья Николаевна, д-р ист. н., проф., Армавирский государственный педагогический университет (Армавир, Россия)
  • Грачев Сергей Иванович, д-р полит. н., проф., Нижегородский государственный университет имени Н.И. Лобачевского (Н. Новгород, Россия)
  • Гурнович Татьяна Генриховна, д-р э. н., проф., Кубанский государственный аграрный университет (Краснодар, Россия)
  • Давыдянц Давид Ервандович, д-р э. н., проф., Технологический институт сервиса (филиал) ДГТУ (Ставрополь, Россия)
  • Джахиева Эльмира Гаджиабдуллаевна, д-р ист. н., проф., Дагестанский государственный университет (Махачкала, Дагестан)
  • Жидков Владимир Евдокимович, д-р т. н., проф., Технологический институт сервиса (филиал) ДГТУ (Ставрополь, Россия)
  • Захарова Елена Николаевна, д-р э. н., проф., Адыгейский государственный университет (Майкоп, Россия)
  • Клочков Виктор Николаевич, д-р э. н., проф., Саратовский государственный технический университет имени Ю.А. Гагарина (Саратов, Россия)
  • Клычников Юрий Юрьевич, д-р ист. н., проф., Пятигорский государственный лингвистический университет (Пятигорск, Россия)
  • Косов Геннадий Владимирович, д-р полит. н., проф., Пятигорский государственный лингвистический университет (Пятигорск, Россия)
  • Костина Анна Владимировна, д-р культурологии, д-р филос. н., проф., Московский гуманитарный университет (Москва, Россия)
  • Костюкова Елена Ивановна, д-р э. н., проф., Ставропольский государственный аграрный университет (Ставрополь, Россия)
  • Крохичева Галина Егоровна, д-р э. н., проф., Ростовский государственный строительный университет (Ростов-на-Дону, Россия)
  • Кудрина Екатерина Леонидовна, член РАЕН, д-р пед. н., проф., Кемеровский государственный институт культуры (Кемерово, Россия)
  • Лазарян Сергей Степанович, д-р ист. н., Пятигорский государственный университет, (Пятигорск, Россия)
  • Лёш фон Хельмут, д-р музыковедения, Государственный институт музыкальных исследований (Берлин, Германия)
  • Лю Сяоянь, д-р филолог. н., проф., Полицейская академия при Министерстве общественной безопасности КНР (Пекин, КНР)
  • Миллер Джон, д-р экономики, проф., Колледж Вашингтона & Джефферсона, Университет Питсбурга Б. А., (Питсбург, США)
  • Невежин Владимир Александрович, д-р ист. н., Институт российской истории РАН (Москва, Россия)
  • Плугина Мария Ивановна, д-р психол. н., проф., Ставропольский государственный медицинский университет (Ставрополь, Россия)
  • Прабхакара Джатьяло Рао, профессор лингвистики, Центральный университет Хайдерабада (Хайберабат, Индия)
  • Свекатовски Рышард, д-р э. н., проф., Высшая школа логистики (Познань, Польша)
  • Тамов Аслан Алиевич, д-р э. н., проф., Адыгейский государственный университет (Майкоп, Россия)
  • Фурсов Виктор Александрович, д-р э. н., проф., Институт экономики и управления, Северо-Кавказский федеральный университет (Ставрополь, Россия)
  • Целковников Борис Михайлович, д-р пед. н., проф., член-корр. МАН ПО, Краснодарский государственный университет культуры и искусств (Краснодар, Россия)
  • Шутьков Анатолий Антонович, академик РАН, д-р э. н., проф., Национальный институт бизнеса (Москва, Россия)

Иммануил Кант: о вечном мире

В статье анализируется разработанная И.Кантом идея космополитического правопорядка путем проециро­вания нормативного содержания демократического гражданства и прав человека с национального на междуна­родный уровень. Достижение вечного мира Кант видел через переход и взаимосвязь, триединство, включающее в себя: государственное гражданство людей в составе народа, международное право государств в их отношении друг к другу и право всемирного гражданства. Лучшим аналогом для построения мирового сообщества, основы­вающегося на нормах публичного права, по Канту, является республиканское устройство, наиболее соответству­ющее принципам чистого права и всеобщему принципу свободы. Революционной идеей Канта было преобразо­вание международного права в космополитическое право как право индивидов, являющихся носителями прав граждан мира — субъектов международного права. Кант создал проект Лиги Наций, призванной разрабатывать законопроект мира и безопасности во всем мире и защиты прав человека. Согласно Ю.Хабермасу, современной международной организацией, воплощающей идею И.Канта о конгрессе государств, строящих отношения в ми­ротворческих целях, является ООН, который осуществил кантовский проект добровольной Лиги Наций, развивая его в направлении перехода от международного к космополитическому праву. Им рассмотрены проблемы дея­тельности ООН в современных условиях глобализации.

И. Кант утверждает, что только гражданско-правовое состояние может быть условием мира. В отличие от естественного состояния, что озна­чает состояние войны или постоянной ее угрозы, так как каждый может обойтись с другим как с врагом уже в силу того, что ни одна из сторон не давала гарантии мирного сосуществования, договор о мире должен быть установлен. Так как субъектами права у Канта могут выступать как отдельный индивид, так и отдельные на­роды и государства, вступающие в отношения друг с другом и желающие заключать соглаше­ния в целях мира, сотрудничества, взаимопо­мощи, безопасности и т.д. на основе разума, то гражданско-правовое устройство должно быть всеохватывающим триединством, включающим в себя: государственное гражданство людей в составе народа (ius civitatis), международное право государств в их отношении друг к другу (ius gentium) и право всемирного гражданства (ius cosmopoliticum) .

Наилучшей формой гражданского устройства в целях вечного мира, по Канту, является респу­бликанская, так как вопросы войны и мира здесь решаются гражданами, на которых ложится вся ответственность, не в меньшей мере моральная, чем материальная, ибо тяготы (в том числе рас­ходы по оплате взносов, восстановления после войны и долгов) в случае решения воевать, несут они же, что существенно сыграет роль не в поль­зу войны. Существенно развивая и дополняя идеи Ж.-Ж.Руссо о республиканской форме демокра­тии, Кант выводит исходный принцип республи­канизма — принцип признания свободы каждого отдельного индивида, а также каждого государ­ства или народа как культурно-исторического субъекта, не совпадающего с иным государ­ством по своим целям и ценностям, но, однако способным на основе разума и свободы строить отношения с другими соответственно принятым ими совместно законам, законам международно­го права. Республиканское устройство потому является универсальным с точки зрения Канта, что оно отвечает всем принципам чистого права — свободе каждого гражданина, равенству и при­знанию всеми гражданами единого общего зако­нодательства. В связи с этим в целях достижения вечного мира эти принципы должны соблюдать­ся и во всемирно-гражданском устройстве. Кант отличает республиканизм как форму правления от демократии как формы государства отделени­ем исполнительной власти от законодательной, но и иные формы государственного устройства, если они являются представительными фор­мами, считает он, путем постепенных реформ могут приближаться к республиканской форме правления .

Однако в отношениях государств между со­бой, как и между отдельными людьми внутри го­сударства, во избежание естественного состояния или состояния войны, правовое состояние воз­можно не как мировое государство, республика, а как союз государств, их федерация. Оно, хотя и не составляет необходимость, так как индивиды подчинены внутреннему правовому устройству с главенствующей в нем законодательной вла­стью и не хотят иметь над собой иной публичной власти, но в соответствии с доводами разума, каждое государство видит необходимость под­держивать и сохранять свою свободу и действо­вать как субъект наравне с другими государства­ми, что возможно только на основе заключения общественного договора, законодательным пу­тем. Единое государство народов, по Канту, не­возможно, так как каждый народ, государство не хочет терять свой суверенитет, а стремится со­хранять свою субъектность, иначе это противо­речило бы начальной предпосылке. Вечный мир между народами, государствами, хотя и является чем-то должным, имеющим зыбкую почву идеа­лом, но, согласно Канту может стать реально­стью, так как народы, желающие вырваться из дикого состояния свободы, где права человека не защищены, где правит сильный, а любые ра­спри и споры ведут к взаимному истреблению, сочтут разумным заключить союз, основанный на судебном производстве, общепринятых меж­дународных законах, перед которыми равны все участники договора. Такой союз, в который по­степенно будут включаться другие страны, стре­мящиеся строить отношения на мировой арене миротворческим путем, расширяясь, воплотит идеал мира в реальность.

Идея правового государства и вечного мира между людьми и государствами, основанного на справедливости и равенстве, по И.Канту возмож­на только в том случае, если исходить из принци­па признания свободы каждого индивида, а так­же государства (этноса, культуры) и связанной с ней нравственностью. Только на признании прав и свобод личности, каждого субъекта возмож­но правовое отношение, международное право. В противном случае мы вновь бы оказались в естественном состоянии, где правит произвол, деспотизм, а это — бесправие и состояние войны, хотя ее еще может не быть в наличии, а только в возможности. Так как каждое государство име­ет свои цели и потребности, интересы, единого мирового государства быть не может, считал он. Однако мировое сообщество, принявшее форму всемирно-гражданского устройства на основе международного права, возможно. Мир между государствами, нациями может осуществляться лишь на законном основании, которое должен обеспечивать добровольный союз государств, имеющий характер постоянного конгресса, куда могут вступать любые государства, стремящиеся к миру и цивилизованному способу разрешения возможных споров и разногласий между ними, а не путем войны. Хотя реально мы можем исхо­дить из порочных наклонностей в человеке, тем не менее, считал Кант, нельзя не уповать на его разум, основанный на идеях свободы и справед­ливости, на которых только и может зиждиться право, а это значит, что вечный мир как идеал, все же возможен: «Мы неизбежно придем к та­ким повергающим в отчаяние выводам, если не допустим, что чистые принципы права имеют объективную реальность, т.е. если не допустим их осуществимость; сообразно с ними следовало бы поступать народу внутри государства и госу­дарствам в отношениях между собой, как бы ни возражала против этого эмпирическая политика. Истинная политика, следовательно, не может сделать шага, заранее не отдав должного морали, и хотя политика сама по себе трудное искусство, однако соединение ее с моралью вовсе не искус­ство, так как мораль разрубает узел, который по­литика не могла развязать, пока они были в ссоре. — Право человека должно считаться священным, каких бы жертв ни стоило это господствующей власти» . Идея о вечном мире И.Канта никог­да не потеряет своей актуальности, она оказала влияние на формирование международного пра­ва, составила содержание и основу прав и свобод человека как гражданина мира.

Фундаментальной основой права по Канту является свобода. Понятие свободы он связыва­ет не со сферой необходимости, природы, в ко­торой живет человек, а со сферой высших спо­собностей разума и связанных с ним законов, в том числе законов морали, нравственности. Это сфера свободы, где человек только и может осуществлять себя как субъект, быть причиной самого себя и собственным следствием, быть самоцелью, определяющей свое содержание и смысл, а значит, и нести ответственность за вы­бранные ценностные смыслы. Сфера разума и свободы предполагает не сферу сущего, опреде­ляемого законами природы или социума, необ­ходимости вообще, а сферу должного, идеаль­ного, не выводимого из необходимых законов, но вполне возможного, осуществимого самим субъектом, онтологически значимого. Высшие законы разума, моральные законы, гуманистиче­ские идеалы по Канту, поэтому носят априорный характер, но онтологический статус они прини­мают, соединяясь с волевым активным началом человека, выражаясь в его поступках и решени­ях. Хотя природу Кант считает целесообразной, высшим планом которой является достижение человечеством «всеобщего правового граждан­ского общества», которое постепенно переходит от антагонизма воль и свобод различных субъ­ектов к обеспечению «свободы ради совмести­мости ее со свободой других, — только в таком обществе может быть достигнута высшая цель природы: развитие всех ее задатков, заложенных в человечестве» ; то есть цели природы и разума в какой-то мере совпадают, однако еди­нение политики и права может осуществиться на основе морали. Если представить себе, что нет «ни свободы, ни основанного на ней морального закона и все, что происходит или может проис­ходить, есть исключительно механизм природы, то политика (как искусство использования этого механизма для управления людьми) воплощает в себе всю практическую мудрость, а понятие пра­ва есть бессодержательная мысль. Но если при­знать, что это понятие безусловно необходимо соединить с политикой и сделать его ограничи­тельным условием последней, то следует допу­стить их совместимость» .

Свобода, таким образом, является всеобщим принципом, из чего единственно и возможно объяснить многообразие культур, не совпадаю­щих по своим духовным ценностям, интенциям, а, зачастую, даже противоположным по своим направленностям, целям и мотивам, что может приводить, как считает С.Хантингтон , к раз­ногласиям между ними, столкновению цивили­заций. И.Кант же. исходя из посылки, что субъ-ектность человека выступает как изначальное ее самоопределение, считал, что мирное сосу­ществование государств и наций с сохранением их культурной идентичности возможно только в условиях правового устройства на междуна­родной арене. Он метафизически обосновал договорную теорию государства и межгосудар­ственных отношений, исходя из сущности чело­века как свободы, априорно данной в его разуме как неотчуждаемой основы права. Только на основе признания свободы каждого индивида и каждого культурно-исторического субъекта (на­рода, государства) возможно правовое состоя­ние, равноправие как внутри государства, так и между народами, государствами. Свобода рас­сматривается И.Кантом как всеобщий закон, на основе которого складываются все отношения людей, наций, государств, имеющих различные, а иногда и противоположные по направленно­сти ценности, смысложизненные ориентации, мотивы и цели. Но, несмотря на данные разли­чия, индивиды объединяются на основе общих им духовных ценностей путем договора, в не­кое добровольное объединение — народ, нацию, государство, составляя единую волю — суверен. Отсюда, по Канту, первоначальный договор уже изначально имеет демократическую форму, а иные формы, исторически возникшие позже, как отклонения от нее или даже противоречащие своей изначальной сущности. Кант, разработав основы прав человека и международного права, в своих работах обосновывал идею идентично­сти демократической формы государственного устройства, особенно его республиканской фор­мы понятию государства вообще.

Развитие демократии предполагает формиро­вание гражданского общества, где каждый инди­вид на основе своей свободы и уважения свободы других, становится субъектом права, активным участником осуществления власти. Основными принципами гражданского общества, по Канту являются свобода как сущность человека, равен­ство индивидов как подданных и самостоятель­ность каждого члена общества как гражданина. Эти всеобщие принципы Кант переносит по аналогии на международные отношения, рас­сматривая их как условие мира, сотрудничества, безопасности между народами и государствами согласно общепринятому ими закону.

Кант отличает морального политика от поли­тического моралиста, приспосабливающего мо­раль к интересам государственного правителя и выводящего максимы из эмпирического матери­ала, из всего, что происходит. Опираясь на опыт существующих государственных устройств, противоречащих праву, политик — практик во­ображает, что может вывести из эмпирической данности теоретическое основание государ­ственного устройства по понятию права, что по Канту невозможно, так как чистые принципы права не являются эмпирическими истинами, а относятся к сфере долженствования, являются априорными принципами чистого разума. Толь­ко разум может предписывать чистые принципы права для внутреннего устройства государства или объединения государств по аналогии с все­общим государством в целях законного способа разрешения споров. И вытекающие из него по­литические максимы, какую бы высокую цен­ность физического блага (желания государств и народов достичь счастья, благополучия, безо­пасности, сотрудничества и т.д., что является их мудрой, но все же эмпирической целью) они ни имели, но исходят они из чистого понятия право­вого долга.

В случае же практика, рассматривающего мораль как чистую теорию и несбыточную ил­люзию, такие политические максимы, недопу­стимые с точки зрения права, применяемые в эмпирической политике, как, например, divide et impera — разделяй и властвуй, si fecisti, nega и другие, кажутся оправданными в определенных обстоятельствах. С этой позиции, теории госу­дарственного и международного права и права всемирного гражданства и основанная на них идея вечного мира превращаются в нереализуе­мые бессодержательные идеалы.

Для Канта же возможность устойчивого в правовом отношении государственного устрой­ства, основанного на законосообразном принуж­дении по принципам свободы и созданного по аналогии с ним права всемирного гражданства, может иметь реальную почву, если индивиды будут следовать доводам разума, позволяющего им предвидеть последствия их выбора далеко вперед. Ведь незаконосообразное социальное устройство, не основанное на принципах при­знания свободы индивидов, в конечном счете, ве­дет к деспотическим формам правления, что не приводит к миру. И хотя природа, сталкивая на­роды в конфликтах и ведя к войне эгоистических интересов, в конечном плане своем подводит их к пониманию необходимости более благоразу­много устройства в целях не только физического самосохранения, но и более оптимального раз­вития высших, то есть разумных существ, разум добивается своих высших целей на основе прин­ципов свободы, а не необходимости. По Кан­ту соединение политики и морали, политики и права, являющегося его ограничительным усло­вием, является условием мира, справедливости как принципов разума. Последние не являются пустой иллюзией, как и мораль является идеей не чистого, а практического разума, основой со­циальной системы вообще.

Кант не считает идею вечного мира абсолют­но осуществимой в своем чистом виде, однако индивиды, мировое сообщество своими усилия­ми могут приближаться к ней в той или иной сте­пени. Это вопрос практический. Так как публич­ное право основывается на принуждении, это уже предполагает определенные расхождения между теорией и практикой. Надо учитывать все же, что правовое состояние предполагает согла­сование всеобщего взаимного принуждения со свободой каждого, не противоречащее всеобще­му принципу свободы, составляющему основу понятия права. Это единственно такая форма принуждения, которая направлена на защиту всеобщего принципа свободы, а именно закона, перед которым все равны и поэтому не может противоречить свободе другого. Свобода, по Канту, выступает единственно первоначальным правом человека, которое он относит к есте­ственным правам человека. Свободу, из которой исходят все моральные законы, права и обязан­ности, человек осознает через категорический императив разума, как предписание долга, от­куда он объясняет свою способность обязывать других, то есть свою принадлежность к праву и способность исходить из понятия права. Что и отличает человека как субъекта, его свойство быть собственным господином, — от природы.

Для достижения мира недостаточно желания индивидов каждого в отдельности жить в право­вом государстве, в том числе в международном правовом устройстве, основанном на принци­пах свободы, для этого необходима коллектив­ная объединенная общая воля, выражение всех вместе такого желания, то есть необходимо воз­никновение гражданского общества как целого. Гражданское общество как объединение людей для законодательства, осуществления публич­ного права предполагает подчинение внешнему опирающемуся на публичное право принужде­нию. Совокупность людей, строящих между со­бой отношения на правовых законах и конститу­ции, выражающих объединенную волю народа, образует государство. Государство осуществляет себя через три ветви власти, то есть в нем пред­ставлена «всеобщим образом объединенная воля в трех лицах (trias politica): верховная власть (суверенитет) в лице законодателя, исполнитель­ная власть в лице правителя (правящего согласно закону) и судебная власть (присуждающая каж­дому свое согласно закону) в лице судьи (potestas legislatoria, rectoria et iudiciaria), как бы три суж­дения в практическом силлогизме: большая по­сылка, содержащая в себе закон всеобщим об­разом объединенной воли; меньшая посылка, содержащая в себе веление поступать согласно закону, т.е. принцип подведения под эту волю, и вывод, содержащий в себе судебное решение (приговор) относительно того, что в данном слу­чае соответствует праву» .

Гражданское общество представлено осно­ванной на законе свободой, гражданским ра­венством и самостоятельностью, наделяющими каждого гражданина правом голосовать, то есть быть не пассивной, а активной личностью, чле­ном общности, действующей по собственному произволу наряду с другими. Кант отмечает, что «Законодательная власть может принадлежать только объединенной воле народа» . Это соответствует идее первоначального договора, когда толпа объединяется в народ, государство, отказываясь от неправового состояния, от дикой, не основанной на законе свободы, чтобы «вновь в полной мере обрести свою свободу вообще в основанной на законе зависимости, т.е. в право­вом состоянии, потому что зависимость эта воз­никает из его собственной законодательствую­щей воли» . Из всех форм государства, таких как автократическая, аристократическая, демократическая, только последняя наиболее полно отвечает указанным требованиям пред­ставлять объединенную волю народа как суве­рена (законодателя). По Канту, все иные формы правления, в том числе деспотические, должны постепенно возвращаться, делать способ прав­ления соответствующим идее первоначального договора. Таким образом, все формы правле­ния должны согласовать себя с идеей чистой республики, «это единственный прочный госу­дарственный строй, при котором закон самодер­жавен и не зависит (anhangt) ни от какого отдель­ного лица; это конечная цель всякого публичного права….» .

Идее первоначального общественного дого­вора должно соответствовать и международное право: государства и народы, рассматриваемые во внешних взаимоотношениях, должны выйти из естественного неправового состояния, чрева­того войной и на основе закона образовать союз, международную общность, организованную по принципу конгресса, который в любое время может быть расторгнут и вновь обновляться. Союз государств создается по аналогии с госу­дарственным образованием (когда народ ста­новится государством), как было рассмотрено выше и должно, согласно Канту, приближаться к форме чистой республики. Союз государств, од­нако, не стремится к власти по типу государства, он представляет собой не суверенную власть (как в гражданском устройстве), а может быть товариществом, федерацией. Только опираясь на публичное право, международное право и международный суд, их нормы, принятые обще­ственным договором государств, можно обеспе­чить мир между государствами, разрешая вопро­сы, проблемы, возникающие разногласия между ними как бы судопроизводством, а не методом войны. В последнем случае нарушается публич­ное право вообще, а значит все его формы, про­блемы же не разрешаются.

Таким образом, по Канту, публичное право представлено государственным и международ­ным правом, которые «необходимо приводят к идее права государства народов (ius gentium) или права гражданина мира (ius cosmopoliticum); так что, если среди этих трех возможных форм правового состояния недостает хотя бы одной в ограничивающем внешнюю свободу законами принципе, здание всех остальных форм неиз­бежно будет подорвано и в конце концов рухнет» . Идея мира, как и идея государства, или всеобщие законы публичного права у Кан­та a priori предписываются нам разумом из его максим и поэтому являются нашим долгом, что означает, что стремление людей жить в обще­стве, государстве или всемирном сообществе, ис­ходя из идеалов, имеет объективное основание, иначе, если считать мораль и этот долг обманом, то этим мы по последнему определению отрицая свою свободу (как фундаментальное основание человеческого бытия), зачислили бы себя наря­ду с животным миром в один и тот же механизм природы (сферу необходимости).

Таким образом, Кант осуществил революци­онный переворот в области прав человека, раз­вивая идеи триединства публичного права, а именно взаимосвязи и перехода национальных государственных устройств к международному сообществу и, наконец, к космополитическому миру, которые основаны на принципе обществен­ного договора, что предусматривает конституци-онализацию норм международных отношений и разработку прав гражданина мира как субъекта международного права. Кант абрисно обрисовал проект Лиги Наций, призванной разрабатывать законопроект мира и безопасности во всем мире и защиты прав человека.

Как утверждает Ю.Хабермас, современной международной организацией, воплощающей идею И.Канта о конгрессе государств, имеющей характер добровольного их союза, строящих от­ношения в миротворческих целях, является Ор­ганизация Объединенных Наций. Именно ООН осуществил кантовский проект добровольной Лиги Наций, развивая его «в направлении пере­хода от международного к космополитическому праву», где каждый индивид признается сувере­ном, субъектом международного права . В своем проекте Кант оспорил право суверенно­го государства начинать войну — jus ad bellum, которое составляло сердцевину классического международного права, которое соответствова­ло европейской системе государств 17 — начала ХХ века. Однако ХХ век, знаменуемый как эпо­ха глобализации, охватывающей все сферы че­ловеческой деятельности, вовлекает государства в сеть взаимозависимого мирового сообщества, где они становятся игроками ответственных -экономических, технологических, политических и других сфер. Они вступают в супранациональ-ные организации — ЕС, АСЕАН или региональ­ные организации — НАТО, Eowac и др., сотруд­ничая или конкурируя на международной сцене с другими глобальными агентами — мультинаци-ональными корпорациями, неправительственны­ми организациями, транснациональными орга­низациями, что имеет тенденцию стирать всякие национальные границы. Как отмечает Хабермас, «Эти системные процессы уничтожают некото­рые из условий поддержания той независимо­сти, которые были когда-то предварительными условиями признания государственного сувере­нитета» . Все эти изменения в современ­ном мире он считает переходом от национальной к постнациональной ситуации, глобальной по характеру.

В то же время международные конфликты имеют уже на сегодня иной характер, возника­ют новые угрозы, такие как международный терроризм, государства-преступники и т.д. На фоне агрессивных войн ХХ века, политических преступлений, грубо нарушающих классическое международное право, особенно событий, когда США как супердержава, проигнорировав по­ложения Римского статута, устанавливающего Международный уголовный суд в Гааге, развяза­ла несанкционированную войну в Ираке, вопрос встал о том, что все это настолько изменило си­туацию в мире, и ООН не справляется со своей миссией в новых условиях, значит, необходим пересмотр основоположений международно­го права или его совершенствования. В связи с политической ситуацией, грозящей глобальны­ми катастрофами, Хабермас задается вопросом: «Является ли малая эффективность ООН и ее не­способность действовать достаточной причиной для отказа от нормативных исходных предпосы­лок кантовского проекта в целом?» .

Островком надежды, по Хабермасу, являет­ся то объективное обстоятельство, как наличие таких конституционных государств, в которых вследствие американской и французской рево­люций, установилось «гражданское равенство в отношениях симметрии между отдельными гражданами, а не государствами» , что мо­жет наложить свой отпечаток на нормы между­народного права. С другой стороны, подвижками в сторону кантовского проекта мира является ра­стущая активность самих субъектов права — от­дельных лиц, национальных государств, рост их правового самосознания в процессе их участия, общения, совместной деятельности как сотруд­ничающих сторон, партнеров или ответственных членов всемирных организаций в глобализирую­щемся мире. Несмотря на многие несомненные достижения ООН в вопросах осуществления прав гражданина мира, необходимы, конечно, меры усовершенствования конституционализа-ции международных отношений, кодификации международных преступлений, пересмотра пра­ва вето в системе Совета Безопасности, правил проведения миротворческих миссий и т.д. для предотвращения эгоистических интересов от­дельных держав, пытающихся обойти правовое равенство на международной арене.

Идея Канта о принципиальной свободе субъ­ектов, их самоопределении, самотождественно­сти и основанных на них ответственности, нрав­ственности, на которых и может основываться всякое право как норма человеческих взаимо­отношений, является несомненной, неотъемле­мой чертой всякого человеческого сообщества, в том числе мирового сообщества глобального масштаба. Кантовский проект преобразования международного права в космополитическое право как право индивидов, являющихся также гражданами мирового сообщества, никогда не потеряет своей актуальности и, как показывают наши сегодняшние реалии, в решениях противо­речий современной действительности, мы не перестанем обращаться к всеобщим принципам права, разработанным Иммануилом Кантом — за­мечательным философом и ученым.

Литература

1 Кант И. К вечному миру. Соч. в 6-ти томах. Т. 6. — М.,1966. — С. 257-311.

2 Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане. Соч. в 6-ти томах. Т. 6. — М.,1966. — С.5-25.

3 Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. — М.: АСТ Москва, 2007. — 571 с.

4 Кант И. Метафизика нравов в двух частях. Соч. в 6-ти томах. Т. 4 (2). — М.,1965. — С.107-454.

5 Хабермас Ю. Спор о прошлом и будущем международного права. Переход от национального к постнациональному контексту // Вопросы философии. — № 3. — 2004.

8. ИДЕИ «ВЕЧНОГО МИРА” И ВСЕМИРНОЙ ФЕДЕРАЦИИ И. КАНТА

Великий немецкий философ Иммануил Кант (1724-1804) написал небольшое сочинение «К вечному миру» (Кенигсберг, 1745), отдав дань миротоворческим исканиям европейских мыслителей. Эта работа обозначала непримиримый разрыв с «классическим реализмом» Н. Макиавелли и Т. Гоббса и сформировавшееся начало идеалистической традиции в теориях международных отношений. Политические идеи Иммануила Канта, высказанные им в последние годы жизни, отражали философию «критического» или «трансцедентального» идеализма («Критика чистого разума») и этику нравственного императива («Основоположения к метафизике нравов»).
Строго говоря, неверно механически распространять философский идеализм Канта на его видение международных отношений. Он был близок Т. Гоббсу в обосновании их природы: «Состояние мира между людьми, живущими по соседству, не есть естественное состояние (status naturalis); последнее, наоборот, есть состояние войны, т.е. если и не беспрерывные враждебные действия, то постоянная их угроза» . Кант не строил иллюзий насчет правителей, которые «никогда не могут пресытиться войной» , говорил о «порочности человеческой природы, которая в своем настоящем виде проявляется в свободных отношениях государств» , и считал, что политик-практик «с гордым самодовольством, свысока смотрит на теоретика как на школьного мудреца, совершенно не опасного своими пустыми идеями для государства, которое исходит из принципов, достигнутых в опыте» .
Приведем цитату из его сочинения, которая вне контекста совершенно созвучна политической философии Н. Макиавелли: «Государство, имеющее возможность не подчиняться никаким внешним законам, не будет ставить в зависимость от суда других государств тот способ, каким оно отстаивает по отношению к ним свои права; и даже целая часть света, если она чувствует свое превосходство над другой, ни в чем ей, впрочем, не препятствующей, не замедлит ограбить или даже поработить последнюю для усиления своего могущества… Конечно, если нет свободы и основанного на ней нравственного закона и все, что происходит или может происходить, есть исключительно механизм природы, то политика (как искусство управления людьми) воплощает в себе всю практическую мудрость, а понятие права есть бессодержательная мысль» .
Как раз в этом месте рассуждений философ, сформулировавший категорический императив в качестве универсального нравственного закона, отвергал макиавеллистский подход и доказывал, что понятие права, «безусловно, необходимо соединить с политикой и возвысить его до ограничительного условия последней» . Он делал свой выбор в пользу «морального политика» (курсив Канта — Г. Н.), т.е. такого, который устанавливает «принципы государственной мудрости, совмещающиеся с моралью», и отвергал «политического моралиста, который приспосабливает мораль к потребностям государственного деятеля».
Кант — поклонник Ж.-Ж. Руссо верил, в отличие от своего вдохновителя, и в возможность установления с помощью всеобщей воли общественного договора между государствами, но признавал, что «на практике нельзя рассчитывать на иное начало правового состояния, кроме принуждения» . В этом пункте обнаруживалась слабость его проекта вечного мира в части гарантии его реализации.
План содержал шесть прелиминарных статей (в сокращенном изложении):
1) Ни один мирный договор не должен считаться таковым, если при его заключении была сохранена открытая возможность новой войны.
2) Ни одно самостоятельное государство (большое или малое, это безразлично) ни путем наследования или обмена, ни в результате купли или дара не должно быть приобретено другим государством.
3) Постоянные армии… со временем должны полностью исчезнуть.
4) Государственные долги не должны использоваться во внешнеполитической борьбе.
5) Ни одно государство не должно насильственно вмешиваться в вопросы правления и государственного устройства
6) других государств.
7) Ни одно государство во время войны с другим не должно прибегать к таким враждебным действиям, которые сделали бы невозможным взаимное доверие в будущем, в мирное время, как, например, подсылка убийц…, отравителей…, нарушение условий капитуляции, подстрекательство к измене… в государстве неприятеля и т. д.
Таким образом, налицо демократический характер идей Канта о вечном мире. В комментариях к прелиминарным статьям он высказался как сторонник национального суверенитета, саркастически заметив, что монархические браки рассматриваются в Европе «как новая отрасль промышленности, позволяющая без затраты сил благодаря родственным союзам увеличить свое могущество, либо как средство расширить свои владения» .
Состояние мира должно быть установлено на основании названных условий с помощью международной системы, предусмотренной тремя дефинитивными статьями вечного мира:
1) гражданское устройство каждого государства должно бытьреспубликанским, основанным, «во-первых, на принципах свободы членов общества (как людей), во-вторых, на принципах зависимости всех (как подданных) от единого общего законодательства и, в-третьих, на законе равенства всех (как граждан)»;
2) международное право должно быть основано на федерализме свободных государств, союзе народов, «который, однако, не должен был бы быть государством народов»;
3) право всемирного гражданства должно быть ограничено условиями всеобщего гостеприимства, которое «означает право каждого иностранца на то, чтобы тот, в чью страну он прибыл, не обращался бы с ним как с врагом» . Кант доказывал объективную реальность идеи федерации, которая должна охватить постепенно все государства и привести таким путем к вечному миру.
Идея всемирной федерации являлась оригинальным отличием идей Канта от большинства проектов вечного мира, в которых его гарантом выступала универсальная международная организация. Возможно назвать утопической его идею всемирного «федеративного объединения государств», которая выдвигалась как альтернатива слиянию государств в «единую державу, превосходящую другие и переходящую во всеобщую монархию» .
Кант убеждал, что гарантию вечного мира «дает великая в своем искусстве природа (natura daedala rerum), в механическом процессе которой с очевидностью обнаруживается целесообразность того, чтобы осуществить согласие людей через разногласие даже против их воли» , и что объективно мир развивается по пути морального совершенствования: «Моральное зло имеет то неотделимое от своей природы свойство, что по своим собственным целям оно внутренне противоречиво и саморазрушительно (особенно в отношении других, держащихся того же образа мыслей); и, таким образом, хотя и медленно, но уступает место моральному принципу добра».
Кант учил, что «объективно (в теории) не существует спора между политикой и моралью», оно существует «субъективно, в эгоистических склонностях людей» . Он видел в «согласии политики с моралью» основу трансцендентального публичного права и будущего вечного мира, но не забывал и меркантильный фактор: «Дух торговли, который рано или поздно подчиняет себе каждый народ, — вот что не может существовать рядом с войной. Так как из всех сил (средств), подчиненных государственной власти, сила денег является, пожалуй, наиболее надежной…» .
Главное значение идей Канта о вечном мире заключалось не в конкретных предложениях его устройства, но в философском обосновании международного права и движения международного сообщества к «общечеловеческому государству”, всемирной федерации, устроенной по «праву всемирного гражданства». Утверждая идею морального прогресса человечества, совершаемого «по велению практического разума», Кант утверждал противоположное политической философии Макиавелли соотношение цели и средств: «поступай так, чтобы максима твоей воли могла стать принципом всеобщего законодательства (цель может быть какой угодно)». Кант разошелся с Ж.-Ж. Руссо в рассмотрении перспектив международного сообщества: автор «Общественного договора» защищал идеи национального суверенитета, службу в национальных армиях на началах всеобщей воинской обязанности. Кант же призывал распустить в будущем постоянные армии и установить общечеловеческое гражданство.
Его космополитические представления выходили за пределы христианского мировоззрения и философии естественного права, обращаясь к общечеловеческой морали и идее прогресса. Канта, конечно же, можно причислить к утопистам в теории международных отношений. Но его идеалистические построения возвещали приближение новых мировых эпох, либерализма XIX столетия и пацифистских проектов Лиги Наций.

К вечному миру

© Андреева И. С, наследники, перевод на русский язык, 2018

© Арзаканян Ц. Г., наследники, перевод на русский язык, 2018

© Гасилин А. В., вступительная статья, 2018

© Гулыга А. В., наследники, перевод на русский язык, 2018

© Копцев И. Д., перевод на русский язык, 2018

© Левина М. И., наследники, перевод на русский язык, 2018

© Подорога Б. В., составление, 2018

© Попов Ю. Н. перевод на русский язык, 2018

© Издание. Оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2018

Метафизика свободы в политической философии И. Канта

Отечественному читателю творческий гений Иммануила Канта знаком, в основном, в трех дисциплинарных ипостасях: гносеологической, этической и эстетической – по числу трех фундаментальных критик «кенигсбергского затворника»: «Критики чистого разума» (1781), «Критики практического разума» (1788) и «Критики способности суждения» (1790). Четвертую, политическую, ипостась кантовской мысли часто считают необязательным довеском к монументальной кантовской Системе, а между тем именно в ней последняя обретает полноту и логическую завершенность.

Политические сочинения занимают в философском наследии Канта отнюдь не центральное место, проблемы политики оказываются в фокусе его научного интереса только в последние десятилетия жизни. Основные политические работы Канта: «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» (1784), «Ответ на вопрос, что такое просвещение» (1784), «Предполагаемое начало человеческой истории» (1786), «О поговорке „Может быть, это и верно в теории, но не годится для практики»» (1793), «К вечному миру» (1795), «Метафизика нравов» (1797), «Спор факультетов» (1798) – написаны уже на закате его научной карьеры. Интерес позднего Канта к политической философии не в последнюю очередь предопределен необычайной социальной напряженностью, господствовавшей в Европе на исходе XVIII века. Будучи своеобразным откликом на «вызовы эпохи», политическая философия Канта произрастает на почве просвещенческого либерализма, продолжая традицию, связанную с именами Дж. Локка, Ш. Л. Монтескье, Вольтера и Ж.-Ж. Руссо.

Удивительная трезвость и прозорливость кантовской политической мысли, коей могли бы позавидовать многие представители Realpolitik, обусловлена тем фактом, что его политическая теория представляет собой отнюдь не ряд концепций ad hoc, а является логическим продолжением кантовской этики и философии права. Тесная взаимосвязь между этической, правовой и политической составляющими кантовской философии объясняется не столько формальным академическим требованием «системности», сколько необычайной методичностью самой кантовской мысли, точность и основательность которой можно сравнить с работой добросовестного строителя, возводящего здания «на века». Так, своеобразным замковым камнем, скрепляющим воедино всю эту конструкцию, выступает понятие свободы, последовательно реализующейся на разных уровнях (моральном, правовом и политическом) и составляющей основу кантовской антропологии.

Кантовский человек – уникальное существо, обитающее одновременно в двух мирах. Подобная исключительность не свойственна более ни одному животному. Как живой организм, обладающий определенным набором «естественных качеств», живущий в определенном естественном окружении и, ввиду своей неизбывной телесности, всецело подчиняющийся законам физики, химии и биологии, человек является обитателем мира Природы. В то же время, будучи разумным существом, более того, существом, способным самостоятельно выбирать свой жизненный путь, согласовывать свое существование с себе подобными и приводить свои поступки в соответствие с идеалами – справедливости, честности, благородства и т. п., человек принадлежит царству Свободы. Сама возможность самосовершенствования человека, способность к духовному росту (не столько в качестве творения Природы, сколько в качестве обитателя царства Свободы) – центральная проблема как кантовской морали, так и его политической философии.

По мнению Канта, каждому человеку присущ неустранимый антагонизм между естественными потребностями и свободным целеполаганием. Этот фундаментальный конфликт лежит в основе двух диаметрально противоположных взглядов на природу политического. Первый из них толкует государство в качестве продукта естественного развития общества, подчиняющегося универсальным законам Природы. Сторонники этой точки зрения склонны рассматривать историю человечества как своего рода хронику последовательного восхождения от стадии естественной дикости к заоблачным высотам Цивилизации. В этом случае любые человеческие объединения – от первобытного племени до международного сообщества – представляются лишь политическими организмами различного уровня сложности, существование и развитие которых всецело обусловлено естественными законами, вроде тех, которым подчиняется движение планет или деление клеток при формировании эмбриона. Такой взгляд на суть политического сводит нравственное измерение политики к своеобразному культурному декоруму, скрывающему под собой чистую прагматику властных отношений, реализующихся в строгом соответствии с естественными законами. Любой произвол политика, разделяющего подобный «натуралистический» подход, может быть оправдан некоторой общественной необходимостью или естественной логикой ситуации, вследствие чего такое политическое мышление создает благодатную почву для различного рода злоупотреблений. Этому сугубо «натуралистическому» подходу Кант противопоставляет взгляд на политику, в котором основным принципом политической субъективации и организации выступает идея свободы. В этой перспективе государство оказывается средством реализации некоего общечеловеческого духовного и культурного Проекта, касающегося каждого гражданина данного государства. Согласно Канту, только взгляд на политику через призму свободы может быть признан действительно политическим, так как сама политика не имеет собственного смысла, а получает его только в контексте некоторого метафизического проекта.

Указанный антагонизм между двумя подходами к политике непосредственно связан с ключевой проблемой кантовской политической философии: фундаментальным противоречием между волей отдельного индивида, заинтересованного, прежде всего, в удовлетворении личных потребностей, и общественной волей, нацеленной на реализацию интересов общества в целом. Центральное место этого противоречия в кантовской теории обусловлено тем, что в нем сталкиваются два понимания свободы: свободы как желания отдельного индивида поступать по своему усмотрению, и свободы как регулятивной идеи, лежащей в основе концепции национального суверенитета. Извечный конфликт между интересами общества и интересами индивида выходит в философии Канта на новый уровень – уровень национального самосознания. Заметим, что именно в конце XVIII века в Европе складывается новая концепция национального государства, идущая на смену той, которая утвердилась после окончания Тридцатилетней войны и подписания Вестфальского мира (1648). Политическая философия Канта видит своей основной целью обеспечение надежного теоретического базиса для нового понимания национального суверенитета, в основу которого должен быть положен принцип разумной целесообразности и торжество нравственного начала над политической прагматикой.

Прежде чем обратиться к рассмотрению кантовской концепции национального государства, необходимо прояснить его понимание свободы как политической категории. Будучи основой нравственности, свобода у Канта выступает одновременно и главным условием успешного взаимодействия отдельных индивидов в рамках политической общности. Именно свобода, по Канту, служит той связующей силой, которая объединяет разрозненные атомы юридических персон в некую политическую целостность, движущуюся в едином культурно-историческом потоке и преследующую единую цель. Истинная свобода в философии Канта означает отнюдь не произвол частной воли, а способность человека подчинять свои поступки требованиям разума и приводить их в соответствие с целями общества. В то же время, будучи главным условием разумности человека, свобода не рассматривается Кантом как некий абстрактный Абсолют: человек не может быть свободен сам по себе, он обретает свободу только в сообществе себе подобных. Пожалуй, наиболее парадоксальный вывод из кантовской концепции свободы заключается в том, что свободным в полной мере может быть только тот, кто сам учреждает свои ограничения и твердо следует им, невзирая на жизненные обстоятельства. Главный же источник этих ограничений – свобода других: только живя и развиваясь в обществе свободных людей, человек может ощущать себя по-настоящему свободным. Следовательно, истинная свобода налагает на человека высокую ответственность за его поступки: только свобода исходного выбора наделяет легитимностью политические учреждения, любая юридическая норма получает статус всеобщего закона только в виду того, что она является плодом свободной разумной деятельности, направленной на согласование частных интересов с интересами общества в целом.

Вернемся к исходному конфликту двух типов свободы. Как видно, Кант склонен противопоставлять слепой инстинкт, строго детерминирующий деятельность человека, превращающий его в послушную марионетку аффектов и страстей, – разумной деятельности, главное свойство которой – принцип целесообразности. По Канту, инстинктивное существование отличается от свободной разумной деятельности тем, что последняя всегда согласует свое содержание с избранной целью. При этом, по мнению Канта, на уровне отдельного индивида в принципе невозможно в полной мере реализовать принцип целесообразности. В одиночку человеку чрезвычайно трудно противостоять естественному произволу как в окружающей действительности (природные катаклизмы, неурожаи, эпидемии), так и в самом себе (непреодолимое желание, страх, тяжелая болезнь). Только на уровне рода частные усилия по преодолению природных ограничений могут дать реальные результаты. Только в числе себе подобных человек получает возможность реализовать самые амбициозные планы, следовательно, только общественная жизнь человека, по Канту, может быть по-настоящему целесообразной. При этом Кант считает целесообразность главным условием развития как отдельного человека, так и в общества в целом. Сама история рассматривается им как последовательный процесс восхождения от исходного «естественного» состояния к некой Высшей цели, причем прогресс человечества является не результатом работы слепых законов Природы, а чередой свободных решений, согласованных с требованиями разумности.

Прежде чем мы обратимся к рассмотрению кантовского понимания цели истории, рассмотрим сначала саму логику развития последней. Любое человеческое сообщество, по Канту, проходит в своем развитии два основных этапа политического развития: догосударственный и государственный. На догосударственном этапе общество состоит из индивидов, пребывающих в естественном состоянии. В этом состоянии члены общества еще не отягощены правами и обязанностями, не знают закона, не связаны каким-то общим политическим проектом и не воспринимают себя в качестве политической целостности. Иначе говоря, в догосударственную эпоху человек еще не осознает себя по-настоящему свободным и не склонен рассматривать своих соплеменников в качестве носителей свободной воли. В таком обществе царит полный произвол и право сильного.

Политическая история человечества начинается у Канта с момента образования первого государства, когда человек впервые осознает собственную свободу и противопоставленную ему свободу других, признавая необходимость согласования частных интересов посредством общепринятых норм. На этом этапе в обществе происходит профессиональное и имущественное разделение, формируются первые общественные институты, возникают зачатки законодательства. Вслед за Гоббсом, Локком и Руссо Кант выступает сторонником договорной теории происхождения государства, согласно которой всякое государство есть продукт сознательной конвенции граждан, добровольно отчуждающих часть своих естественных прав в пользу государства в обмен на гарантии защиты жизни и собственности. В то же время само понятие общественного договора является сугубо регулятивным. То есть для Канта совершенно не важно, имел ли место в истории реальный общественный договор, или ничего подобного не было. Важно, что государство – это не естественное образование и не божественная институция, а продукт свободной конвенции. Развивая политическую теорию Руссо, Кант толкует общественный договор как средство утверждения верховного суверенитета народа, рассматривая в качестве высшей формы развития государства – правовое гражданское общество.

Заметим, что кантовское понимание гражданского общества довольно сильно отличается от современной трактовки этого понятия, противопоставляющей развитое гражданское общество произволу государственной власти. Например, по форме правления правовое гражданское общество Канта отнюдь не демократия, как у того же Руссо, а конституционная монархия. По Канту, народный суверенитет должен быть реализован в фигуре конкретного Суверена, сама персона которого служит символом национального единства. Суверен в политической философии Канта символизирует общественную волю, наделяя ее реальностью субъективной воли. Правовое гражданское общество, по Канту, может иметь даже форму деспотии, где всем гражданам вменяется в обязанность подчиняться безграничной воле одного человека. Очевидное противоречие между свободой как целью общественного развития и деспотией как возможной формой гражданского правового общества Кант преодолевает противопоставлением свободы публичного политического высказывания и свободы политического действия. Последней в полной мере может пользоваться только Суверен, будучи выразителем общей воли, первая же в правовом гражданском обществе должна быть доступна каждому. Законопослушному гражданину, по выражению Канта, «не требуется ничего кроме свободы, причем самой безобидной из всего того, что может называться свободой, а именно свободы во всех случаях публично пользоваться своим разумом». Право на непослушание властям, а уж тем более – на какие бы то ни было формы политического сопротивления со стороны граждан, Кантом решительно отвергается.

Здесь уместно было бы задаться вопросом, почему Кант не наследует у своего предшественника Руссо, чью политическую мысль он, как известно, очень ценил, недоверие к единоличным формам власти и не делает ставки на развитие правосознания самого народа. Ответ прост: во взгляде на исходную человеческую природу Канту гораздо ближе антропологический скептицизм Гоббса, нежели ностальгия Руссо по моральному совершенству «благородного дикаря». Как и Гоббс, Кант, похоже, не верит в благую природу человека, считая саму добродетель результатом свободного выбора, а не плодом естественной предрасположенности. Канту отнюдь не свойственен взгляд на человека сквозь розовые очки гуманистического оптимизма: даже в самом совершенном человеке он видит склонность к злоупотреблениям. «Человек, – пишет Кант, – есть животное, которое, живя среди других членов своего рода, нуждается в Господине. Дело в том, что он обязательно злоупотребляет своей свободой в отношении своих ближних; и хотя он, как разумное существо, желает иметь закон, который определил бы границы свободы для всех, но его корыстолюбивая животная склонность побуждает его, где это ему нужно, делать для самого себя исключение. Следовательно, он нуждается в господине, который сломил бы его собственную волю и заставил его подчиняться общепризнанной воле, при которой каждый может пользоваться свободой». По этой причине Кант выказывает полную лояльность королю Пруссии Фридриху II, которому, между прочим, посвящает основную работу так называемого «докритического» периода – трактат «Всеобщая естественная история и теория неба» (1755). Хотя Фридрих II действительно славился среди современников как покровитель наук и искусств, будучи сравнительно либеральным правителем, он в то же время был и ярчайшим представителем просвещенного абсолютизма.

Заметим, что уже некоторые современники Канта видели в сочетании гражданского общества, понятого как высшая цель развития государства, и конституционной монархии, представленной в качестве лучшей формы правления, серьезный недостаток кантовской политической теории. Так, немецкий историк культуры, Иоганн Готфрид Гердер, бывший в молодости учеником Канта, увидел в кантовском утверждении потребности человека в Господине явное противоречие исходному принципу свободы: «Человек, который нуждается в господине, – животное: поскольку он человек – ему не нужен никакой господин». Действительно, ставка на монархию как на совершенную форму правления – один из наиболее противоречивых моментов кантовской политической теории. Единственное «смягчающее обстоятельство» – принципиальный приоритет конституционной монархии перед абсолютной, так как именно в конституции

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *