Клайва стейплза льюиса

Когда г-н Сэмпсон предложил мне написать эту книгу, я просил разрешения написать ее анонимно, поскольку для того, чтобы высказать истинные мои мысли о боли, я был бы вынужден выдвигать столь твердые суждения, что они воспринимались бы как смехотворные, будь их автор известен. Анонимность была отвергнута как неподобающая настоящему циклу книг, но г-н Сэмпсон заметил, что я могу написать предисловие и объяснить в нем, что я не вполне придерживаюсь своих же собственных принципов! Вот эту-то волнующую программу я и претворяю теперь в жизнь. Позвольте мне сразу же признаться, словами доброго Уолтера Хилтона, что на всем протяжении этой книги «я чувствую себя в толиком отдалении от истинного чувства излагаемого мной, что не могу не возопить о милосердии и не возжелать сего чувства посильно». Но именно по этой причине существует упрек, который нельзя против
меня выдвинуть. Никто не может сказать: «Над шрамом тешится тот, кто не ведал раны», ибо в моей жизни не было мгновения, когда бы даже мысль о серьезной боли не была для меня невыносима. Если есть человек, застрахованный против недооценки такой враждебной стихии, то это я. Считаю
также необходимым добавить, что единственная цель этой книги — рассмотреть страдание как интеллектуальную проблему; учить стойкости и терпению — задача гораздо более высокая, и у меня хватает ума не считать, что я ее достоин. Я могу только передать свое убеждение, что коли уж выпала боль, то немного мужества поможет лучше, чем много знания, немного людской симпатии поможет лучше, чем много мужества, а малейшая капля любви к Богу — лучше всего остального.

Клайв Стейплз Льюис «Страдание»

Произведения подобного рода принято называть душеполезными или душеспасительными. От обычных богословских трактатов, коих на эту тему (особенно на такую благодатную, как «страдание») написано немало, этот отличает, прежде всего, полное отсутствие «воды». Текст – очень плотный, такой, что при всем желании быстро не прочесть. Шестьдесят страниц я читал целых три дня. Интереснейших мыслей – тьма. И большинство из них были для меня внове. А некоторые оказались настолько оригинальными (для меня, по крайней мере), что вызвали неподдельный интерес. Например, описания Рая и ада, точнее то, какими Льюис их видит. В подобном ключе я никогда эти понятия не рассматривал.

Человек «нерелигиозный» обязательно обратит внимание на четыре довода в пользу обоснования христианства. С этого льюисовская работа начинается, и по замыслу писателя эта «аксиоматика» должна составлять некий базис или, если угодно, основание христианского вероучения. С точки зрения логики – очень интересно, хотя и не бесспорно.

Еще одна интересная проблема, которую Льюис поднимает, касается отношения христиан к животным и рассуждений о том, существует ли для них посмертие. И если да, то какое оно? Удивительным образом льюисовская теория пересекается с мыслями Даниила Андреева («Роза мира»), который жил и писал примерно в одно время с Льюисом. Подобная тема для обсуждения – «редкая птица» в религиозной литературе. За исключением вышеозначенных мыслителей, лично я не знаю ни одного, который поднимал бы подобные вопросы.

Писательская скромность (местами доходящая до самоуничижения), выразительнейший язык, почти полное отсутствие религиозной патетики (вообще говоря, свойственной этому жанру) и недюжинный ум (вместе с глубочайшими познаниями в человеческой психологии) делают это произведение поистине замечательным (если не великим). И с огромным трудом удерживаюсь от того, чтобы все прилагательные, которые существуют в этом отзыве, не поставить в превосходную степень.

P.S. А уж тем, кто шлифует свои доводы в фантлабовском топике «Христианство – за и против» — это эссе к прочтению обязательно. ))

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *