Когда свергли царя

Презентация «Православие в Российском царстве»

Православие в Российском царстве Урок по ОДНКНР Обличитель, или «Где же вера моя, если я умолкну?» Митрополит Московский и всея Руси Филипп Митрополит Московский и всея Руси Филипп (в миру Федор Степанович Колычев 1507 – 1569гг). Не побоялся выступить с обличениями кровавых злодеяний Ивана IV Грозного. Прилюдно заявил «Я пришелец на земле и готов пострадать за истину – где же вера моя, если умолкну?» Эти слова Митрополита, требовали от него большого мужества. Слова митрополита прозвучали в разгар опричного террора. Слова митрополита прозвучали в разгар опричного террора. Угроза исходила от самого царя – человека жестокого, мстительного, с явными садистскими наклонностями, жаждавшего беспрекословного повиновения своих подданных. Филипп, был настоятелем Соловецкого монастыря (богатейший хозяйственный и культурный центр Северного поморья). По приглашению в Москву Иваном IV и предложению принятия сана митрополита, Филипп поставил условие отмены опричнины, введенной в 1565 году и сопровождавшейся массовыми репрессиями, казнями, земельными конфискациями. Но Филипп был нужен царю: авторитет и слава соловецкого игумена были велики (духовные лица и бояре в один голос говорили: «Нет человека более достойного») Филипп, был настоятелем Соловецкого монастыря (богатейший хозяйственный и культурный центр Северного поморья). По приглашению в Москву Иваном IV и предложению принятия сана митрополита, Филипп поставил условие отмены опричнины, введенной в 1565 году и сопровождавшейся массовыми репрессиями, казнями, земельными конфискациями. Но Филипп был нужен царю: авторитет и слава соловецкого игумена были велики (духовные лица и бояре в один голос говорили: «Нет человека более достойного») В Тверском Отроч монастыре палачом Малютой Скуратовым, посланным , чтобы взять благословение. Старец ответил, что благословляет только добрых и на доброе и добавил: «Я давно ожидаю смерти: да исполнится воля государева!», Скуратов задушил митрополита Филиппа, так и оборвалась жизнь 62-летнего старца. В Тверском Отроч монастыре палачом Малютой Скуратовым, посланным , чтобы взять благословение. Старец ответил, что благословляет только добрых и на доброе и добавил: «Я давно ожидаю смерти: да исполнится воля государева!», Скуратов задушил митрополита Филиппа, так и оборвалась жизнь 62-летнего старца. Произведения изобразительного искусства, повествующие о нравственном подвиге и мученической кончине святителя. Произведения изобразительного искусства, повествующие о нравственном подвиге и мученической кончине святителя. В.В. Пукирев «Святой митрополит Филипп отказывает в благословлении Иоанну Урозному» С.Т. Шелковский «Арест Митрополита Филиппа» С.Т. Шелковский «Арест Митрополита Филиппа» Н.В. Неврев «Кончина митрополита Филлипа (Последние минуты митрополита Филлипа)» Н.В. Неврев «Кончина митрополита Филлипа (Последние минуты митрополита Филлипа)» А.Н. Новоскольцев «Смерть митрополита Филиппа» А.Н. Новоскольцев «Смерть митрополита Филиппа» Как отстаивали веру и Отечество патриархи Иов – первый митрополит Московский и всея Руси и первый патриарх Всероссийский. Иов – первый митрополит Московский и всея Руси и первый патриарх Всероссийский. Гермоген – второй Патриарх Всероссийский. Гермоген – второй Патриарх Всероссийский. Не только принадлежность к высшему духовному сану объединяет Иова и Гермогена Они были современниками, их патриаршая деятельность пришлась на Смутное время – время глубочайших потрясений, когда российская государственность оказалась на краю гибели и была спасена самим народом при участии Русской Православной Церкви. Не только принадлежность к высшему духовному сану объединяет Иова и Гермогена Они были современниками, их патриаршая деятельность пришлась на Смутное время – время глубочайших потрясений, когда российская государственность оказалась на краю гибели и была спасена самим народом при участии Русской Православной Церкви. Они посетили мир «в его минуты роковые» (Ф.И. Тютчев)не безучастными зрителями, но людьми для которых вера и Отечество были высокими духовно – нравственными ценностями. Они посетили мир «в его минуты роковые» (Ф.И. Тютчев)не безучастными зрителями, но людьми для которых вера и Отечество были высокими духовно – нравственными ценностями. Иов взошел на патриарший престол при избранном царе Борисе Годунове и благодаря ему. Патриарх поддерживал Бориса Годунова, затем его сына Федора, сменившего неожиданно умершего отца, — новоявленного монарха, следуя традиции, согласно которой духовная власть шла рука об руку с законной светской властью. Иов взошел на патриарший престол при избранном царе Борисе Годунове и благодаря ему. Патриарх поддерживал Бориса Годунова, затем его сына Федора, сменившего неожиданно умершего отца, — новоявленного монарха, следуя традиции, согласно которой духовная власть шла рука об руку с законной светской властью. Лжедимитрий в Польше тайно принял католичество и обещал папе Римскому обратить в него подданных Московского государства. Лжедимитрий в Польше тайно принял католичество и обещал папе Римскому обратить в него подданных Московского государства. «Патриарх Иов со всею твердостью восстал против самозванца. Он посылал грамоты… польскому дворянству и духовенству с увещанием не верить Лжедимитрию, старался рассеять тревожные об нем слухи в самой России, предал его анафеме велел во всех церквах читать грамоту, в которой доказывалось, что Лжедимитрий был не кто иной, как беглый монах Чудова монастыря Григорий Отрепьев, и предавались проклятию все, которые будут стоять за него» – писал П.В. Знаменский. Гермоген, происходивший из донских казаков, взошел на патриарший престол в июле 1606г., будучи казанским митрополитом. Тогда страной правил князь Василий Шуйский, указавший на Гермогена по совету Иова как на желаемое первое духовное лицо в Московском государстве. Новому царю вскоре пришлось отстаивать свой трон от посягательства уже нового самозванца – Лжедимитрия II, а затем – поляков. Гермоген, происходивший из донских казаков, взошел на патриарший престол в июле 1606г., будучи казанским митрополитом. Тогда страной правил князь Василий Шуйский, указавший на Гермогена по совету Иова как на желаемое первое духовное лицо в Московском государстве. Новому царю вскоре пришлось отстаивать свой трон от посягательства уже нового самозванца – Лжедимитрия II, а затем – поляков. Патриарх Гермоген в своих грамотах ободрял царя Василия Шуйского, побуждал бояр и народ к верности ему, указывал на опасность распространения католичества. Он выходил на площадь усмирять толпу, вооружавшуюся против Шуйского, заступался за него во время низложения, не признавал насильственного пострижения царя, когда уже Шуйский был заточен в Чудов монастырь, советовал возвести его снова на престол. Патриарх Гермоген в своих грамотах ободрял царя Василия Шуйского, побуждал бояр и народ к верности ему, указывал на опасность распространения католичества. Он выходил на площадь усмирять толпу, вооружавшуюся против Шуйского, заступался за него во время низложения, не признавал насильственного пострижения царя, когда уже Шуйский был заточен в Чудов монастырь, советовал возвести его снова на престол. Но смуту остановить не удавалось. Одной их попыток прервать ее стало предложение пригласить на русский трон сына польского короля – Вадислава. Но смуту остановить не удавалось. Одной их попыток прервать ее стало предложение пригласить на русский трон сына польского короля – Вадислава.

«Каким был ответ на него патриарха Гермогена?»….

Гермоген назвал одно из возможных кандидатур на русский престол Михаила Романова, того самого, кто будет избран на царство Земским собором в 1613., уже после насильственной смерти патриарха.

В этот критический период ярко проявлялась патриотическая позиция Гермогена, бескомпромиссно вставшего на защиту Отечества. Во второй половине декабря 1610г. патриарх начал открыто рассылать по русским городам грамоты, в которых заклинал народ стоять за православную веру против желавших ее уничтожить иноземцев. В этот критический период ярко проявлялась патриотическая позиция Гермогена, бескомпромиссно вставшего на защиту Отечества. Во второй половине декабря 1610г. патриарх начал открыто рассылать по русским городам грамоты, в которых заклинал народ стоять за православную веру против желавших ее уничтожить иноземцев.

Патриархи Иов и Гермоген – одни из ключевых фигур российской истории периода Смуты. В их деятельности проявилась роль Русской Православной Церкви в сохранении российской государственности в этот период.

Справедливости ради надо оговорить, что одной из предпосылок возникновения мифа о свержении царя большевиками стало преувеличение советским официозом роли последних в Февральской революции. Общее расплывчатое представление о значимости роли большевиков в революционных событиях 1917 года, доставшееся от советского времени, вкупе с повальной постсоветской безграмотностью и породило миф о свержении царя большевиками.

Рассмотрим, что представляла собой партия большевиков накануне и в начале революции и кто и как на самом деле свергал царя.

Большевики и Февральская революция

Февральская революция началась 23 февраля в Петрограде с протестных выступлений рабочих и солдат. Антивоенные митинги, хлебные бунты и стачки переросли в вооруженное восстание.

Безусловно, большевики не питали ни малейшего пиетета к монархии. Конечно, восставшие рабочие и солдаты поднялись, в том числе, благодаря предшествовавшей агитации большевиков, как и членов других партий. Впрочем, эсеры имели куда больший авторитет в войсках. Да и численность большевистской партии была невелика.

После Февральской революции из подполья вышло около 23 600 большевиков. Однако множество членов РСДРП(б) на момент революции находились в тюрьмах и ссылках. Для сравнения, черносотенцев в 1916 году было 45 000.

Большевики не стали организующей силой Февральской революции. На момент ее начала ключевые лица большевистской партии находились не в Петрограде. Ленин был в эмиграции в Швейцарии. Троцкий — в Америке. Сталин, Каменев, Свердлов, Орджоникидзе и еще несколько ведущих большевистских лидеров были разбросаны по ссылкам.

В Петрограде действовало Русское бюро ЦК РСДРП(б), возглавлявшееся А. Шляпниковым, В. Молотовым и П. Залуцким. Задача повести за собой восставшие массы оказалась им явно не по силам.

Узнав о революции из швейцарских газет, Ленин писал: «Судить о положении дела можно лишь с большой осторожностью». Глава РСДРП(б) отмечал, что Временное правительство «захватило власть в Петербурге», вырвав ее из рук рабочих.

Троцкий позже рассказывал, что о большевиках «мало кто знал в начале года». Что к революции они не готовились, более того — удерживали рабочих от стачек. А вот как Троцкий характеризовал действия партии на момент начала революции: «Центральный большевистский штаб, состоявший из Шляпникова, Залуцкого и Молотова, поражает беспомощностью и отсутствием инициативы. Фактически районы и казармы были предоставлены самим себе».

Большевик Василий Каюров давал схожую оценку действиям Русского бюро:

«…Руководящих начал от партийных центров совершенно не ощущалось. ПК был арестован, а представителя ЦК тов. Шляпникова было трудно разыскать и получить директивы завтрашнего дня. <…> Дальнейший ход революции надо подчинить своему влиянию, сделать же это при весьма ограниченном количестве рабочих руководителей мы не могли».

В образовавшихся Советах влияние большевиков оказалось также весьма незначительно. Ленин писал в «Апрельских тезисах»: «В большинстве Советов рабочих депутатов наша партия в меньшинстве, и пока в слабом меньшинстве…» Троцкий давал такую же оценку: «Большевизм в тот период еще только глухо клокотал в глубоких недрах революции. Официальные же большевики даже в Петроградском Совете представляли ничтожное меньшинство, которое к тому же не очень ясно определяло свои задачи». Руководящую роль в большинстве Советов с февраля по июль–август играли эсеры с меньшевиками.

Отметим, что при этом и эсеры, и меньшевики также не ожидали скорого прихода революции. Так, эсер Сергей Масловский-Мстиславский говорил: «Революция застала нас, тогдашних партийных людей, как евангельских неразумных дев, спящими». А меньшевик Николай Суханов (Гиммер) отмечал: «Ни одна партия не готовилась к перевороту… То, что началось в Питере 23 февраля, почти никто не принял за начало революции». При этом и эсеры, и меньшевики были воодушевлены Февралем, и, в отличие от большевиков, отнеслись более добродушно к пришедшему к власти Временному правительству.

Оговорив весьма слабое участие большевиков в начавшихся революционных событиях, вернемся по времени несколько назад для того, чтобы посмотреть, когда и в какой среде родились замыслы по свержению царя.

«Великокняжеская фронда»

Из-за неудачного хода войны, бездарной внутренней политики и особенно из-за Распутина к концу 1916 года против Николая II оказались настроены практически все политические и общественные силы.

Встали в оппозицию и 15 великих князей дома Романовых, образовавших так называемую великокняжескую фронду. Основными требованиями фронды было устранение от управления государством Распутина, «царицы-немки» Александры Федоровны и вообще немцев, а также введение «ответственного министерства» — то есть правительства, ответственного перед парламентом. Интересно, что идея ответственного министерства станет позже общей идеей заговорщиков. Необходимость свержения царя великие князья обосновывали интересами «спасения монархии».

Неформальным главой фронды считался великий князь Николай Михайлович Романов, прозванный за радикальность своих взглядов Филиппом Эгалите — по аналогии с французским принцем из дома Бурбонов Луи Филиппом Жозефом, отрекшимся от своей семьи и взявшим гражданскую фамилию Эгалите (Равенство). 1 ноября 1916 года Николай Михайлович направил Николаю II письмо, в котором говорилось: «Так дальше управлять Россией немыслимо… Ты веришь Александре Федоровне. Оно и понятно. Но что исходит из ее уст, есть результат ловких подтасовок, а не действительной правды… Если бы тебе удалось устранить это постоянное вторгательство во все дела темных сил, сразу началось бы возрождение России…»

7 ноября 1916 года схожее письмо пишет Николаю II его дядя Николай Николаевич. 11 ноября о том же царю пишут великий князь Георгий Михайлович и брат Николая II великий князь Михаил Александрович. Михаил в это время также публично заявляет, что «сочувствует английским порядкам», то есть парламентаризму. 15 ноября схожее письмо пишет великий князь Михаил Михайлович.

28 ноября к оппозиции присоединилась даже мать царя, вдовствующая императрица Мария Федоровна, потребовавшая от сына отставки с должности председателя правительства немца Штюрмера, считавшегося креатурой Распутина.

Дело дошло до того, что 2 декабря великий князь Павел Александрович потребовал встречи с императором. На состоявшейся 3 декабря встрече он заявил от имени семейного совета о необходимости принятия конституции и удалении Распутина и Штюрмера от двора. На что царь ожидаемо ответил отказом.

16 декабря 1916 года происходит убийство Распутина, в котором участвует великий князь Дмитрий Павлович. После этого «великокняжеская фронда» еще больше активизировалась.

Так, лидер партии «октябристов» М. В. Родзянко вспоминал, что великая княгиня Мария Павловна в одну из последовавших после убийства Распутина ночей, вызвав его на срочный разговор, предложила устранить Александру Федоровну как главную виновницу всех бед: «Великая княгиня стала говорить о создавшемся внутреннем положении, о бездарности правительства, о Протопопове и об императрице. При упоминании ее имени она стала более волноваться, находила вредным ее влияние и вмешательство во все дела, говорила, что она губит страну, что, благодаря ей создается угроза царю и всей царской фамилии, что такое положение дольше терпеть невозможно, что надо изменить, устранить, уничтожить..»

22 декабря 1916 года французский посол Морис Палеолог записывает в своем дневнике: «Вечером я узнал, что в семье Романовых великие тревоги и волнение.»

Несколько великих князей, в числе которых мне называют трех сыновей великой княгини Марии Павловны: Кирилла, Бориса и Андрея, говорят ни больше, ни меньше, как о том, чтобы спасти царизм путем дворцового переворота. С помощью четырех гвардейских полков, преданность которых уже поколеблена, они двинутся ночью на Царское Село; захватят царя и царицу; императору докажут необходимость отречься от престола; императрицу заточат в монастырь; затем объявят царем наследника Алексея под регентством великого князя Николая Николаевича.

Инициаторы этого плана полагают, что великого князя Дмитрия его участие в убийстве Распутина делает самым подходящим исполнителем, способным увлечь войска. Его двоюродные братья, Кирилл и Андрей Владимировичи, пришли к нему в его дворец на Невском проспекте и изо всех сил убеждали его «довести до конца дело народного спасения». После долгой борьбы со своей совестью Дмитрий Павлович в конце концов отказался «поднять руку на императора»…»

А 15 января 1917 года тот же Морис Палеолог запишет: «Заговор великих князей дал осечку. Член думы Маклаков был прав, когда говорил третьего дня г-же Д., от которой я узнал об этом: <…> «Они хотели бы, чтобы Дума зажгла порох… В общем итоге, они ждут от нас того, чего мы ждем от них». Отметим эти явно не случайные взаимные ожидания великих князей и членов Думы.

22 января Николай II, вполне осведомленный о планах своего ближайшего окружения, благоразумно выслал из столицы под разными предлогами великих князей Николая Михайловича, Андрея и Кирилла Владимировичей и Дмитрия Павловича.

Этим по фронде был нанесен сильный удар. Однако ее существование на том не закончилась. И мысли об убийстве также не оставили членов царского дома.

Великий князь Николай Михайлович писал в своем дневнике: «Убийство Распутина полумера, так как надо покончить и с Александрой Федоровной, и с Протопоповым. Вот видите, снова у меня мелькают замыслы убийств (здесь и далее выделено нами — Авт.), не вполне еще определенные, но логически необходимые, иначе может быть еще хуже, чем было. С Протопоповым еще возможно поладить, но каким образом обезвредить Александру Федоровну? Задача — почти невыполнимая. Между тем время идет, а с отъездом Юсупова, великого князя Дмитрия Павловича и Пуришкевича (то есть убийц Распутина — Авт.) я других исполнителей не вижу и не знаю».

1 марта великие князья Михаил Александрович, Кирилл Владимирович и Павел Александрович подписали проект так называемого манифеста «О полной конституции русскому народу». Предполагалось, что царь должен согласиться его подписать.

Забегая вперед, скажем, что целый ряд великих князей признают после свержения Николая II Временное правительство. Так 9, 11 и 12 марта на имя премьер-министра князя Львова поступили соответствующие телеграммы от великих князей Николая Николаевича, Александра Михайловича, Бориса Владимировича, Сергея Михайловича и Георгия Михайловича.

Таким образом, даже если члены императорского дома не повлияли непосредственно на отречение императора, то они явно не могли стать его опорой в надвигающейся критической ситуации.

Интерес иностранных держав

Союзники России в Первой мировой войне Англия и Франция опасались, что Распутин убедит царя через Александру Фёдоровну пойти на переговоры с немцами.

Британский королевский дом, родственный русскому царствующему дому, пытался воздействовать на императора через великих князей. В ноябре 1916 года великий князь Михаил Михайлович Романов, живший в Лондоне, писал Николаю II: «Я только что возвратился из Букингемского дворца. Жоржи (король Великобритании Георг V — Авт.) очень огорчен политическим положением в России. Агенты Интеллидженс Сервис, обычно очень хорошо осведомленные, предсказывают в ближайшем будущем в России революцию. Я искренно надеюсь, Никки, что ты найдешь возможным удовлетворить справедливые требования народа, пока еще не поздно».

Родзянко вспоминал, что уже после убийства Распутина, 8 января, на квартиру к нему неожиданно приехал брат царя великий князь Михаил Александрович. Князь заявил, что правительство и Александра Федоровна «ведут Россию к сепаратному миру и к позору, отдают нас в руки Германии», что царицу и царя «окружают темные, негодные и бездарные лица», что царицу «яростно ненавидят» и что «пока она у власти — мы будем идти к гибели». «Представьте, — добавил Михаил Александрович, — то же самое говорил моему брату Бьюкенен».

Английский посол Джордж Бьюкенен и английский консул и разведчик Роберт Локкарт вообще весьма активно общались с будущими лидерами Февральской революции. Бьюкенен в январе обсуждал в своем посольстве в Петербурге дворцовый переворот с главными думскими заговорщиками: Гучковым, Родзянко и Милюковым. А Локкарт в Москве постоянно разговаривал с думцами князем Львовым, М. Челноковым, В. Маклаковым, А. Мануйловым и Ф. Кокошкиным на тему о том, что страна над пропастью, а нынешнее правительство — недееспособно.

На конец января — середину февраля 1917 года в Петербурге была намечена конференция на высшем уровне с представителями лондонского истеблишмента. Накануне конференции Бьюкенен на аудиенции у Николая II поставил вопрос о целесообразности ее проведения. При этом посол чрезвычайно резко заявил: «Политическое положение в России не дает мне смелости ожидать сколько-то крупных результатов от ее заседаний… На революционном языке заговорили не только в Петрограде, но и во всей России». Бьюкенен даже высказал сомнение, «что нынешнее русское правительство будет оставаться у власти».

Прибывшая вслед за тем в Петербург английская делегация также общалась с будущими заговорщиками. Глава миссии, военный министр Великобритании лорд Альфред Мильнер, встречался с князем Львовым. Львов вручил Мильнеру меморандум, в котором говорилось, что отсутствие в России конституционной реформы приведет страну к катастрофе. Указывался и срок начала революции, по всей видимости, связанный с предстоящим собранием Думы: через три недели. Британская миссия покинула Россию за неделю до начала Февральской революции.

Заговор думцев и генералов

Заговор членов Государственной думы сложился в конце 1916 года, после убийства Распутина. Во главе него встали Александр Гучков и Михаил Родзянко, бывшие лидерами праволиберального «Прогрессивного блока» и партии «Октябристов» (представлявшей интересы крупных землевладельцев и промышленников), а также деятелями Земгора и Военно-промышленного комитета. Участвовал в заговоре и лидер кадетов Павел Милюков. К заговорщикам присоединились их коллеги по Думе (Некрасов, Терещенко и другие).

Обсуждались различные замыслы свержения Николая II, избавления от императрицы и удаления от власти окружения царя. После этого предполагалось установить в России конституционную монархию. Как и великие князья, члены Думы рассуждали о «спасении монархии» путем смены монарха. Необходимость заговора сверху объяснялась тем, что иначе монархия падет от мятежа «плебеев» снизу.

Генерал-майор Отдельного корпуса жандармов А. И. Спиридович позже рассказывал, что 1 января 1917 года заговорщики через главу города Тифлиса А. И. Хатисова предложили великому князю Николаю Николаевичу возглавить империю вместо своего племянника. Николай Николаевич отказался, однако царю о сделанном предложении не рассказал.

Тогда заговорщики решили, что главой государства может стать брат Николая II Михаил Александрович в качестве регента при малолетнем наследнике престола.

Гучков позже, в эмиграции, рассказывал: «Из беседы с Некрасовым выяснилось, что и он пришел к той же точке зрения… о неизбежности насильственного переворота… Так как в дальнейшем предполагалось возведение на престол сына государя — наследника, с братом государя в качестве регента на время малолетства, то представлялось недопустимым заставить сына и брата присягнуть через лужу крови. Отсюда и родился замысел о дворцовом перевороте, в результате которого государь был бы вынужден подписать отречение с передачей престола законному наследнику».

Совершить дворцовый переворот без поддержки армии было невозможно. При этом настроения в армии накануне Февральской революции генерал Брусилов позже охарактеризует следующим образом: «К февралю 1917 года вся армия — на одном фронте больше, на другом меньше — была подготовлена к революции. Офицерский корпус в это время также поколебался и, в общем, был крайне недоволен положением дел».

Гучкову удалось привлечь к участию в заговоре командующего Северным фронтом генерала Рузского. Рузский, в свою очередь, привлек еще нескольких командующих фронтами, в том числе генерала Брусилова. Судьбу заговора решило присоединение к заговору начальника Генерального штаба генерала Алексеева.

9 февраля в кабинете председателя Государственной думы Родзянко состоялось совещание лидеров думской оппозиции. Там присутствовали также генерал Н. В. Рузский и полковник А. М. Крымов. На совещании открыто обсуждался план дворцового переворота.

Таким образом, представители Думы и члены высшего генералитета готовили отречение Николая II еще до начала революционных событий.

Охранное отделение тоже знало о готовящемся заговоре. Генерал охранки Спиридович писал 20 февраля: «Попав же на квартиру одного приятеля, серьезного информатора, знающего всё и вся, соприкасающегося и с политическими общественными кругами, и с прессой и миром охраны, получил как бы синтез об общем натиске на правительство, на Верховную Власть. Царицу ненавидят, Государя больше не хотят… Об уходе Государя говорили как бы о смене неугодного министра. О том, что скоро убьют Царицу и Вырубову, говорили так же просто, как о какой-то госпитальной операции. Называли офицеров, которые, якобы, готовы на выступление, называли некоторые полки, говорили о заговоре Великих Князей (выделено нами — Авт.), чуть не все называли В. К. Михаила Александровича будущим Регентом».

Отречение царя

Когда произошла Февральская революция и вооруженная толпа захлестнула улицы, думские заговорщики поняли, что свергать царя надо немедленно.

Генерал Брусилов вспоминал: «Я … был вызван к прямому проводу Алексеевым, который сообщил мне, что образовавшееся Временное правительство ему объявило, что в случае отказа Николая II отречься от престола оно грозит прервать подвоз продовольствия и боевых припасов в армию (у нас же никаких запасов не было), поэтому Алексеев просил меня и всех главнокомандующих телеграфировать царю просьбу об отречении. Я ему ответил, что со своей стороны считаю эту меру необходимой и немедленно исполню. Родзянко тоже прислал мне срочную телеграмму такого же содержания… Я ответил Родзянко, что мой долг перед родиной и царем я выполняю до конца, и тогда же послал телеграмму царю, в которой просил его отказаться от престола».

1 марта на совещании членов Временного комитета Государственной думы обсуждалось отречение царя. Монархист В. Шульгин позже рассказывал: «Нас было в это время неполный состав. Были Родзянко, Милюков, я, — остальных не помню… Но помню, что ни Керенского, ни Чхеидзе не было. Мы были в своем кругу. И потому Гучков говорил совершенно свободно». А говорил он следующее: «…Видимо, нынешнему Государю царствовать больше нельзя… Высочайшее повеление от его лица — уже не повеление: его не исполнят… Если это так, то можем ли мы спокойно и бе­зучастно дожидаться той минуты, когда весь этот революционный сброд начнет сам искать выхода… И сам расправится с монархией…»

В ночь на 2 марта Гучков и Шульгин отправились вдвоем от лица Временного комитета Думы в штаб армии Северного фронта в Псков, где находился Николай.

Вот как монархист Шульгин объяснял самому себе, что он едет свергать царя: «Я отлично понимал, почему я еду. Я чувствовал, что отречение случится неизбежно, и чувствовал, что невозможно поставить Государя лицом к лицу с Чхеидзе… Отречение должно быть передано в руки монархистов и ради спасения монархии». То есть отречение императора лучшим выходом на момент Февраля считали даже монархисты.

Отношение думцев на тот момент к царю хорошо характеризуют слова одного из главных заговорщиков, Милюкова, сказанные им на заседании Думы на следующий день, 2 марта: «Старый деспот, доведший Россию до полной разрухи, добровольно откажется от престола или будет низложен».

С Николаем II к моменту приезда Гучкова и Шульгина уже говорил об отречении командующий Северным фронтом Рузский. Царю были показаны телеграммы главнокомандующих фронтами с просьбами об отречении.

Николай II заявил Гучкову и Шульгину, что он сначала принял решение отречься в пользу сына. Но, сознавая, что это потребует разлуки с ним, отрекается в пользу брата Михаила.

Отрекшегося царя 2 марта арестовал начальник его штаба генерал Алексеев.

На следующий день Михаил, после совещания с членами Думы, также подписал отречение. Родзянко вспоминал: «Великий князь Михаил Александрович поставил мне ребром вопрос, могу ли ему гарантировать жизнь, если он примет престол, и я должен был ему ответить отрицательно, ибо … твердой вооруженной силы не имел за собой…»

Таким образом заговор думцев и генералов, устроенный вроде бы для сохранения царствующей династии, привел к полному свержению дома Романовых.

Реакция на свержение царя церкви и лидеров белого движения

Император настолько скомпрометировал себя, что в роковой для себя час не нашел поддержки ни у церкви, ни у монархических организаций, ни у будущих лидеров белого движения, которых по какому-то недоразумению тоже записывают в верные монархисты.

Церковь отреагировала на отречение вполне лояльно.

9 марта Синод выпустил обращение, в котором Февральская революция характеризовалась словами «свершилась воля Божия». В обращении говорилось: «Россия вступила на путь новой государственной жизни. Да благословит Господь нашу великую Родину счастьем и славой на ее новом пути».

12 марта в храмах зачитали акты об отречении Романовых. Теперь перед рукоположением в сан священникам и дьяконам следовало произносить: «Обязуюсь повиноваться Временному правительству, ныне возглавляющему Российское государство, впредь до установления образа правления волею народа при посредстве Учредительного собрания».

Приведем лишь некоторые высказывания высших церковнослужителей того времени.

Архиепископ Волынский Евлогий в своем послании к верующим говорил о том, что «русский царь был окружен… тесным кольцом безответственных и темных влияний».

Епископ Екатеринославский и Мариупольский Агапит заявил, что «темные силы толкали нашу родину к гибели», но что «Промысел Божий вверил судьбы России правительству из представителей народных в Государственной думе, которым прекрасно известны современные недуги и нужды нашего Отечества».

Архиепископ Пензенский Владимир сообщил в телеграмме одному из вождей революции и новому обер-прокурору Синода В. Н. Львову, что видит в его лице «зарю обновления церковной жизни».

Епископ Полоцкий Кирион призывал в проповеди: «Станем несокрушимой скалой вокруг Государственной думы…»

Наконец, в своем воззвании к сопастырям епархии пастыри города Казани прославляли Государственную думу, которая «из горячей любви к родине» совершила «великий государственный переворот».

Что касается отношения к свержению царя лидеров белого движения, то генерал Корнилов лично арестовал 8 марта в Царском селе Александру Федоровну и остальных членов царской семьи.

Адмирал Колчак, по собственному рассказу, в числе первых присягнул Временному правительству и привел к присяге своих подчиненных.

Что касается генерала Деникина, то он так охарактеризовал закат монархии: «Безудержная вакханалия, какой-то садизм власти, который проявляли сменявшиеся один за другим правители распутинского назначения, к началу 1917 года привели к тому, что в государстве не было ни одной политической партии, ни одного сословия, ни одного класса, на которое могло бы опереться царское правительство. Врагом народа его считали все».

Итак

Февральская революция стала для большевиков неожиданностью. Народный протест против тяжелых условий жизни совпал со стремлением к власти крупных промышленников и землевладельцев, чьи интересы выражали Гучков, Родзянко и Милюков. От Николая II отвернулись Дума, военные, монархисты, церковь и даже его ближайшие родственники. Активный интерес к падению самодержавия проявлял и британский королевский дом.

Лидеры Февральской революции, разрушив Российскую империю, посеяли хаос. Но они не справились с ним. Усмирять хаос, воссоединяя и восстанавливая разрушенную революцией и Гражданской войной страну, пришлось уже столь проклинаемым ими большевикам.

Кто сверг царя. Кто уничтожил Империю.

У многих сторонников «Белого дела», не говоря уже просто о людях, черпающих знания из современных фильмов о событиях Гражданской войны, сложилось мнение, что Белые выступали «За Веру, Царя и Отечество», являясь, очевидно, монархистами, против «Красных», которые свергли 300-летнюю монархию, нарушив тысячелетниие устои Русского государства, чтобы наводить тут свои порядки. Это иллюзия, которая является мощным поводом для спекуляций.

Итак, кто же сверг Царя, и за что сражались Белые.
До февраля 1917-го в обществе, в оппозиции и даже в армии открыто обсуждался возможность цареубийства. В воспоминаниях профессора Ю.В. Ломоносова есть вот что:
«Удивительно то, что, насколько я слышал, это недовольство было направлено почти исключительно против царя и особенно царицы. В штабах и в Ставке царицу ругали нещадно, поговаривали не только о ее заточении, но даже о низложении Николая. Говорили об этом даже за генеральскими столами. Но всегда, при всех разговорах этого рода, наиболее вероятным исходом казалась революция чисто дворцовая, вроде убийства Павла».

То же самое пишет Мельгунов:
«Речь шла о заговоре в стиле дворцового переворота XVIII столетия, при которых не исключалась возможность и цареубийства».
Милюков говорил «о принудительном отречении Царя и даже более сильных мерах»
План А.И. Гучкова был таков: «…захватить по дороге между Ставкой и Царским Селом Императорский поезд, вынудить отречение, затем, одновременно, при посредстве воинских частей, на которые в Петрограде можно было бы рассчитывать, арестовать существующее правительство и затем уже объявить как о перевороте, так и о лицах, которые возглавят правительство»».
Как уже известно, сценарий переворота совпал с реальными событиями.
Все главные создатели и вожди Белой армии были по самой своей сути «детьми Февральской революции», которую иногда называют «революцией генерал-адьютантов», они защищали завоевания Февральской революции.

Основоположник Белой Армии генерал М. В. Алексеев (с августа 1915-го до февраля 1917-го — начальник штаба Верховного главнокомандующего, то есть Николая II; после переворота сел на его место) был еще с 1915 года причастен к заговору, ставившему целью свержение Николая II, а в 1917-м фактически осуществил это свержение, путем жесткого нажима убедив царя, что петроградский бунт непреодолим и что армия-де целиком и полностью поддерживает замыслы масонских заговорщиков.
Приведём слова генерала Н.И. Иванова: «Алексеев — человек с малой волей, и величайшее его преступление перед Россией — его участие в совершенном перевороте. Откажись Алексеев осуществлять планы Государственной Думы, Родзянко, Гучкова и других, я глубоко убежден, что побороть революцию было бы можно, тем более, что войска на фронте стояли спокойно и никаких брожений не было. Да и главнокомандующие не могли бы и не решились бы согласиться с Думой без Алексеева»
Главный соратник Алексеева в этом деле, командующий Северным фронтом генерал Н. В. Рузский (который прямо и непосредственно «давил» на царя в февральские дни), позднее признал, что Алексеев, держа в руках армию, вполне мог прекратить февральские «беспорядки» в Петрограде, но «предпочел оказать давление на Государя и увлек других главнокомандующих». А после отречения Государя именно Алексеев первым объявил ему:

«…Ваше Величество должны себя считать как бы арестованным» … Государь ничего не ответил, побледнел и отвернулся от Алексеева». В ночь на 3 марта Николай II записал в дневнике, явно имея в виду и генералов Алексеева и Рузского: «Кругом измена и трусость, и обман!»
П. Н. Милюков свидетельствовал, что еще осенью 1916 года генерал Алексеев разрабатывал «план ареста царицы (ее считали главной «вдохновительницей» Николая II) в ставке и заточения».
Один из самых выдающихся представителей царской семьи в период Революции, сын младшего сына Николая I, — великий князь Александр Михайлович (1866-1933) писал в своих мемуарах: «Генерал Алексеев связал себя заговорами с врагами существовавшего строя».
Что же касается других главных вождей Белой армии, генералов А. И. Деникина и Л. Г. Корнилова и адмирала А. В. Колчака, — они так или иначе были единомышленниками Алексеева. Все они сделали блистательную карьеру именно после Февраля. Военный министр в первом составе Временного правительства Гучков вспоминал, как ему трудно было назначать на высшие посты Корнилова и Деникина.

Корнилов, который, по словам Гучкова: он в боях командовал только дивизией; командование корпусом…происходило в условиях отсутствия вооруженных столкновений., в самый момент переворота стал командующим важнейшим Петроградским военным округом, 7 июля — командующим Юго-Западным фронтом, а 19 июля Керенский назначил его уже Главковерхом!

То же относится и к Деникину, который вскоре после Февраля стал начальником штаба Главковерха (то есть занял пост, который до Февраля занимал Алексеев); Гучков отметил, что «иерархически это был большой скачок… только что командовал дивизией или корпусом»; (с 1916-го командовал корпусом на второстепенном Румынском фронте).
При этом значительная часть из 68 командиров (начальников) корпусов и 240 — дивизий военачальников после Февральского переворота была — в противоположность беспрецедентному взлету Корнилова и Деникина — изгнана из армии. Сам Деникин писал об этом так: «Военные реформы начались с увольнения огромного числа командующих генералов… В течение нескольких недель было уволено… до полутораста старших начальников»

А. В. Колчак занимал до Февраля более высокий пост, чем Деникин и Корнилов: с июня 1916 года он был командующим Черноморским флотом. Но, как утверждает В. И. Старцев, «командующие флотами… Непенин и Колчак были назначены на свои должности благодаря ряду интриг, причем исходной точкой послужила их репутация — либералов и оппозиционеров».

Последний военный министр Временного правительства генерал А. И. Верховский писал в своих мемуарах: «Колчак еще со времени японской войны был в постоянном столкновении с царским правительством и, наоборот, в тесном общении с представителями буржуазии в Государственной думе.» И когда в июне 1916 года Колчак стал командующим Черноморским флотом, «это назначение молодого адмирала потрясло всех: он был выдвинута нарушение всяких прав старшинства, в обход целого ряда лично известных царю адмиралов и несмотря на то, что его близость с думскими кругами была известна императору… Выдвижение Колчака было первой крупной победой этих (думских) кругов». А в Феврале и «партия эсеров мобилизовала сотни своих членов — матросов, частично старых подпольщиков, на поддержку адмирала Колчака… Живые и энергичные агитаторы сновали по кораблям, превознося и военные таланты адмирала, и его преданность революции». (То есть, эсэры – за Колчака) Вскоре Временное правительство производит Колчака в «полные» адмиралы.
Все будущие вожди Белой армии имели впечатляющие «революционные заслуги». Генерал Корнилов 7 марта лично арестовал в Царском селе императрицу и детей Николая II, а на следующий день, Алексеев в Могилеве объявил об аресте самому императору и сдал его думскому конвою. Затем в Крыму заместитель Колчака (которого как раз в этот момент вызвало в Петроград Временное правительство) контр-адмирал В.К. Лукин руководил арестом находившихся там великих князей, в том числе только что упоминавшегося Александра Михайловича.(Маннергейм, которого часто называют «монархистом», 20 марта принял из рук Временного правительства воинское звания генерал-лейтенанта — сразу после поездки в Бессарабию к командиру III кавалерийского корпуса графу Келлеру с целью уговорить его изменить присяге и взять гарантии о невыступления его кавалерийского корпуса против Временного правительства)

Все это достаточно ясно характеризует политическое лицо будущих вождей Белой армии.
Ближайший сподвижник П. Н. Краснова, командующий Донской армией, генерал С. В. Денисов все же недвусмысленно утверждал на страницах этой книги:
«… Все без исключения Вожди и Старшие и Младшие (Белой армии. — В.К.)… приказывали подчиненным… содействовать Новому укладу жизни и отнюдь, и никогда не призывали к защите Старого строя и не шли против общего течения… На знаменах Белой Идеи было начертано: к Учредительному Собранию (*), т. е. то же самое, что значилось и на знаменах Февральской революции… Вожди и военачальники не шли против Февральской революции и никогда и никому из своих подчиненных не приказывали идти таковым путем».
Закончу цитатой из воспоминаний «митрополита Армии и Флота» при Врангеле, о. Вениамина (Федченкова):
» Генерал Кутепов в присутствии генерала Врангеля в вагоне рассказывал ему и мне следующий очень характерный случай.
    Когда был обсужден вопрос о целях войны, дошли и до веры. По старому обычаю говорилось: «За веру, царя и Отечество». Хотели включить первую формулу и теперь, но, рассказывает очевидец Кутепов, генерал Деникин, как честный солдат, запротестовал, заявив, что это было бы ложью, фальшивою пропагандой, на самом деле этого нет в движении. С ним согласились, и пункт о вере был выброшен из проекта. Такая откровенность делает честь прямоте генерала, но она показывает, что в «белом движении» этого религиозного пункта не было, а если пользовались им после, то лишь в качестве антибольшевистской пропаганды.»

То есть, белые боролись за либерально-буржуазный путь России, по примеру западных стран. Любой ценой. Даже ценой крови. Как говорил один из главных организаторов упразднения монархии военный министр А.И.Гучков на большом совместном заседании правительства, Временного комитета Госдумы и Исполкома Петроградского Совета: «Мы должны все объединиться на одном – на продолжении войны, чтобы стать равноправными членами международной семьи». Большевики помешали стать равноправными членами международной семьи.

С такими же намерениями осуществлялась Перестройка, после чего в «равноправные членами международной семьи» Россию не приняли, даже после предательства своей Истории.

Это надо знать, понимать — чтобы нас не могли «путать» люди, спекулирующие на теме Революции и Гражданской войны для раскола современного российского общества. И «осуществления Перестройки 2.0»

(*) См. Отношение монархистов к роспуску Учредительного собрания»
#УчредительноеСобрание #Гражданская #БелаяАрмия

Оригинал взят у marafonec в Кто сверг царя. Кто уничтожил Империю.

Оригинал взят у pbs990 в «На знаменах Белой Идеи было начертано: к Учредительному Собранию». Белые и Монархия Оригинал взят у arctus в «На знаменах Белой Идеи было начертано: к Учредительному Собранию». Белые и Монархия

Что было бы если бы царская власть в России не была свергнута?

Андрей Авраменко 41313 3 года назад Либеральный просветительский проект «Мечта Свободы» — dreamfreedom.ru Пользователю можно задать вопрос

При ответе на этот вопрос важно понимание того, что произошло на самом деле. Ведь как такового свержения не было. О свержении можно говорить, например, в случае с Павлом I или Петром III, Н.Хрущёв был свергнут. Имел место заговор, были заговорщики и была одномоментная акция — убийство или лишение полномочий. С Николаем II ситуация была совершенно иной: доведённое самодержавием до отчаяния общество как бы расступилось, сделало шаг назад и император — в политическом смысле — провалился в образовавшуюся пропасть. Возможно, не самое удачное сравнение с учётом мерзкой расправы над императорской семьёй год спустя после революции.

Гибель режима иногда можно сравнить со смертью человека: на протяжении 1915-1916 гг. происходило постепенное отключение системы государственной организации и управления. Новые проблемы, порождённые войной, обострили проблемы, не решённые ещё с 1905 г., а то и раньше. К концу февраля 1917 г. практически всё российское общество обнаружило себя в экономическом и политическом тупике, но при этом было лишено легальных инструментов выхода из этого тупика. Режим, сфокусировавшийся на защите безраздельной власти лидера (императора), блокировал работу общественных институтов (тогдашней Думы и партий), неустанно устраивал провокации против тех, кто мог возглавить общественное мнение и осуществить эволюционные реформы. К концу февраля сложилась ситуация гражданского неповиновения, охватившая даже бюрократические и военные структуры. Вдруг всем стало ясно, что мнение и решения лидера (императора) никчёмны, никак не влияют на ситуацию, что она развивается сама по себе и будет развиваться так и дальше. Николай мог вполне не отрекаться, но его бы всё равно уже никто бы не слушал. Он пропустил все те прежние политические повороты, на которых он мог договориться с обществом и поступиться частью своей власти дабы сохранить себя, семью и династию. Но он упорствовал. Это не была глупость — он следовал вполне определённой государственно-охранительной концепции. Отречение лишь оформляло уже произошедшие в стране изменения. То, что в стране сложилась ситуация, когда не оказалось какой-то одной или двух доминирующих политических сил, которые бы реализовали свою программу, подтверждает факт всеобщего неповиновения и тяжёлого тупика, в который страну загнало самодержавие.

Поэтому ответ на вопрос в заголовке не может быть однозначным. Если бы Николай не отрёкся, произошло бы ровным счётом то, что и произошло. Если бы Николай в течение 1915-16 гг. пошёл бы на поэтапные уступки, то Россия эволюционировала бы в сторону конституционной монархии.

Андрей Авраменкоотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии 8 0

Забытая реальность

Императора Николая II в феврале 1917 свергли либералы. Именно либералы в 1917 году свергли русского царя и разделили страну на десятки враждующих друг с другом «государств».

Именно после февраля 1917 года страна распалась на множество территориальных образований. Именно в феврале 1917 года в страну пришли междоусобные войны, голод, разруха и инфекционные болезни, косившие людей. К сожалению, многие в России этого не знают и не понимают сути событий 1917 года. А кто не разобрался с событиями, происходившими в феврале и октябре 1917 года, тот не в состоянии разобраться с дальнейшей историей нашего государства.

Почему стал возможным Февраль? Потому что в стране накопились противоречия, которые либералы использовали в своих целях, а цель у них во все времена была одна: уничтожить российское государство и истребить русскую нацию.

Либералы утверждают, что никаких противоречий, то есть революционной ситуации в царской России не было.

СМИ создало мнение, что в царской России все жили богато и счастливо. Якобы высокая заработная плата, румяные гимназистки и всеобщее благоденствие были характерны для нашей страны того времени, но пришли большевики и свергли царя.

Такие утверждения совершенно не соответствуют действительности. Либералы смогли свергнуть царя, прежде всего потому, что народ жил в царской России бедно и несчастливо.

Ф. М. Достоевский пророчески называл либералов врагами России во все времена. Второй раз в ХХ веке либералы расчленили нашу страну в 1991 году, но как в первом, так и во втором расчленении страны обвинили коммунистов.

К отречению царя от престола привела именно Февральская революция, в которой большевики, можно сказать, участия не принимали.

Началом Февральской революции считается 27 февраля 1917 года. В этот день взбунтовались Волынский, а также Преображенский и Литовский полки.

Генерал М. В. Алексеев, который с августа 1915 года до февраля 1917 года являлся начальником штаба Верховного Главнокомандующего императора Николая Второго и главный соратник Алексеева в этом деле, командующий Северным фронтом генерал Н. В. Рузский, убедили царя в том, что Петроградский бунт непреодолим и вынудили отречься от престола.

Государь отрёкся от престола 2 (15) марта 1917 года. 8 марта Алексеев объявил ему: «Ваше Величество должны себя считать как бы арестованным»… Госу­дарь ничего не ответил, побледнел и отвернулся от Алексеева»; впрочем, ещё в ночь на 3 марта Николай II записал в дневнике, явно имея в виду и генералов Алексеева и Рузского: «Кругом измена, и трусость, и обман!».

Эмигрировавшая в США и в 1986 году издавшая книгу: «Люди и ложи. Русские масоны 20-го столетия» Н. Н. Берберова утверждает, что и М. В. Алексеев, и Н. В. Рузский были масонами и потому, естественно, стремились уничтожить исто­рическую государственность России». Но в целом однозначного ответа на это утверждение другие исследователи не дают.

Л. Г. Корнилов 7 марта лично арестовал в Царском Селе императ­рицу и детей Николая II. Алексеев в Могилёве сдал императора думскому конвою. Затем в Крыму заместитель Колчака (которого как раз в этот момент вызвало в Петроград Временное правительство) контр-адмирал В. К. Лукин руководил арестом находившихся там великих князей, в том числе одного из самых выдающихся представителей царской семьи Александра Михайловича. Как видно из указанных фактов, не большевики арестовывали царя, а его первый помощник М. В. Алексеев.

В 1917 году российские либералы уничтожили в нашей стране монархию, а английские либералы (правительство Англии) отказались принять Российского импера­тора и обрекли его на смерть.

Сегодняшние либералы-ревизионисты восхваляют царя и предреволюционную царскую Россию с единственной целью — отвратить нас от Советской России.

В действительности царская Россия Николая II являлась великой, но бедной и технически отсталой страной, а либеральная Россия Керенского представляла собой гибнущую страну, которую спасли большевики.

Руководители царской России, в том числе и царь Николай II, являлись личностями далёкими от созданных позднее образов. К тому же они оказались государственными деятелями, неспособными управлять державой. В качестве подтверждения вышесказанного рассмотрим отдельные поступки Николая II.

За муки, которые принял Николай II и его семья, прощается ему всё, и мы обязаны всем сердцем сострадать ему, как мученику земли русской. Но в то же время, надо знать правду о нравах царя, о режиме.

Имеется архивный фонд, в котором соб­раны рапорты высокопоставленных полицейских руководителей на ужасающую жестокость и противозаконность действий карательных экспедиций против крестьян. На этих рапортах рукой царя сделаны пометки синим карандашом. Под каждой пометкой удостоверено кал­лиграфическим почерком: «Его императорским величеством собственноручно начер­тано» — и подпись начальника имперской канцелярии».

Пометки царя представляют собой не распоряжения разобраться и привлечь к ответственности виновных, а по­зорные надписи и шуточки. Подобным же образом Николай II относился не только к крестьянам, но и к государственным деятелям. Царь не ценил преданных России и самодержавию государственных деятелей, даже выдающихся. Из-за болезненно развитого самолюбия он не любил спорить. Как-то он сам признался: «Я всегда во всём со всеми соглашаюсь, а потом делаю по-своему».

Генерал А. А. Мосо­лов, начальник канцелярии Министерства двора в 1900-1917 годах, писал: «Он увольнял лиц, даже долго при нём служивших, с необычайной лёгкостью. Достаточ­но было, чтобы начали клеветать, даже не приводя никаких фактических данных, чтобы он согласился на увольнение такого лица. Царь никогда не стремился сам установить, кто прав, кто виноват, где истина, а где навет… Менее всего склонен был царь защищать кого-нибудь из своих приближённых или устанавли­вать, вследствие каких мотивов клевета была доведена до его, царя, сведения».

Протопресвитер армии и флота Г. Щавельский, находившийся в ставке при царе в 1916-1917 годах, оставил подробные описания того, как царь проводил свои дни в качестве главнокомандующего. «Чтение их оставляет тяжёлое чувство. Видно, что революция, причём руками высших военных чинов, была неизбежна», — пишет С. Г. Кара-Мурза.

Из приведённых примеров очевидно разложение правящего слоя царской России. В 1917 году в Росси была революционная ситуация не только по причине разложения правящего слоя, но и по многим другим причинам.

Россия к революции шла со времён Степана Разина и Емельяна Пугачёва. Бесправие и нищета крестьян и рабочих вели страну к революции.

Об уровне нищеты народа свидетельствует, в частности, факт, констатирующий, что в царской России 40% прибывающих по призыву молодых ребят первый раз ели мясо в армии, потому что в этих семьях не было денеж­ных средств достаточных для покупки мяса. Детям давали более дешёвую пищу. Как говорят: «Не до жиру — были бы живы». Несмотря на это, торговцы и помещики вывозили за гра­ницу зерно и мясо, фактически отнимая продукты питания у русских детей.

Крестьяне в России вели общинное пользова­ние землёй и принимали на себя обязательство в определённых случаях оказывать семьям общины помощь в обработке земли, выращивании сельскохозяйственных куль­тур и сборе урожая. Рождались дети, образовывались новые семьи и на каждую семью, на каждого крестьянина приходилось всё меньше земли.

Кроме материальной неспра­ведливости, крестьяне постоянно переносили оскорбления и унижения, как со сто­роны помещиков и кулаков, так и со стороны государственных служащих.

Немногочисленный по сравнению с крестьянством рабочий класс находился не в лучшем положении. Каждый день изнурительный труд за невысокую плату, которой едва хватало на содержание, как правило, большой семьи. Работали по 12 часов в сутки, без идеи, тупо, как скоты, и ничего в жизни не видели, кроме работы. И все выше­стоящие, более обеспеченные горожане относились к рабочим неуважительно, с пренебрежением.

Такое положение в стране не могло продолжаться очень долго. Раньше крестьянин выращивал хлеб, растил детей, а дворянин, помещик служил в армии, проливал кровь, защищая Отечество и того же крестьянина.

В XX веке в царской России, освобождённые от обязательной военной службы помещики, купцы, владельцы заводов и фабрик, представлялись рабочим и крестьянам нахлебниками, в большинстве случаев ничего не создающими и не приносящими ни­какой пользы ни народу, ни государству.

Напротив, при полуголодной жизни наро­да многие представители привилегированных сословий, в частности дво­рянство, выезжали за границу, устраивали там балы, тратили тысячи золо­тых, заработанных трудящимися рублей.

Состоятельные люди, изощряясь один пе­ред другим, пользовались только иностранными вещами, платя за них русским золо­том. Такой огромный вывоз денег за границу приводил к ослаблению российского государства и всё большему обнищанию народа. Отсутствие спроса отрицатель­но сказывалось на развитии отечественного производства.

Уже давно элита дошла до такой степени неуважения к своему народу, его культу­ре, что между собой общалась только на французском языке. А если учесть, что большое количество помещичьих земель принадлежало иностранцам, то становится понятным, почему русские мужики жгли помещичьи усадьбы в 1917 году. Элитой бы­ла перейдена черта, дальше которой следует социальный взрыв.

Ещё в 1905-1907 годах крестьяне начали борьбу за землю и волю. Надо отметить, что в тот революционный период крестьянство проявило поразительную организованность и культу­ру: в ходе уничтожения около 3 тысяч поместий (15% их общего числа в России) практически не было случаев хищения личных вещей и насилия в отношении вла­дельцев и их слуг.

Вот что пишет английский историк русского крестьянства Т.Шанин о насилии 1907 г.: «Поджоги часто следовали теперь особому сценарию. Решение о них при­нималось на общинном сходе, и затем, при помощи жребия, выбирались исполни­тели из числа участников схода, в то время как остальные присутствующие дава­ли клятву не выдавать поджигателей… Крестьянские действия были в заметной степени упорядочены, что совсем не похоже на безумный разгул ненависти и ван­дализма, который ожидали увидеть враги крестьян, как и те, кто превозносил крестьянскую жакерию… Крестьянские выступления России оказались непохожими на образ европейской жакерии, оставленной нам её палачами и хроникёрами».

Царское правительство в лице председателя совета министров и министра внутренних дел Петра Аркадьевича Столыпина пыталось проводить реформы, направ­ленные на решение аграрного вопроса. Крестьянам предлагали землю в Сибири, в Средней Азии, давали ссуду, подворье, оплачивали проезд. Предлагали бесплатно землю в частную собственность.

Предлагали, но не понимали, что не для русско­го человека жизнь на хуторе. А если что-нибудь случится с главой семьи: ум­рёт от болезни, погибнет? Как выжить одинокой вдове с детьми? А детей было по 5-10 душ в семье. В случае потери кормильца община посеет зерно на делянке семьи, соберёт урожай, привезёт в дом. Не умрут дети голодной смертью. А на хуторе? На хуторе в случае потери кормильца вся семья пойдёт по миру.

Имели место и другие причины отсутствия у многих крестьян желания переселяться на новые земли. Переселение, конечно, шло, но не такими темпами, которые были нужны для решения вопроса безземельных крестьян и заселения русскими террито­рий Российской империи. Реформа допускала выход из общины и получение земли в частную собственность без переселения на новые земли.

Учёный С. Г. Кара-Мурза о реформах Столыпина пишет следующее: «Смысл реформ Столыпина был в превращении сословия крестьян — базы сослов­ного общества России — в два враждующих класса, сельскую буржуазию и сельский пролетариат. Иными словами, предполагалось через «реформу сверху» преобразо­вать за кратчайший срок традиционное общество в современное, западного типа. Это — несравненно более глубокое потрясение, чем, например, преобразование традиционного общества царской России в традиционное общество советского ти­па». На это указывают и другие исследователи и историки.

После убийства в 1911 году в Киеве П. А. Столыпина евреем с русской фамилией Д. Богров активное про­ведение земельной реформы прекратилось, и земельный вопрос в России не был ре­шён не потому, что прекратилось осуществление реформ Столыпина, а потому, что для решения земельного вопроса надо было отменить частную собственность на землю, а на это, естественно, царский режим пойти не мог.

Всего в период с 1907 по 1916 год из общин выделилось 22,7% от общего числа общинников. Многие из крестьян, выделившихся из общины, продали свои земли богатым крестьянам, в результате чего возникло кулачество, а продавшие землю стали батраками.

Как указывалось выше, Столыпин и стремился создать на селе господ и батраков, по европейскому образцу, за что с приходом к власти либералы и вознесли его в ранг великого государственного деятеля. В отличие от крестьянина, созданного столыпинскими реформами, общинный крестьянин не был батраком. Он был хозяином на своей земле.

Реформа Столыпина не могла решить земельный вопрос, так как она поддерживала помещиков и формировала сельскую буржуазию – кулаков, что не соответствовало чаяниям крестьян.

А Февральская революция «чубайсов» не могла победить в 1917 году, потому что в огромном сословном российском обществе слишком мало было людей, поддерживающих превращение страны в либеральное государство. В России в феврале 1917 года ещё не было почвы, на которой могли бы обильно взойти ядовитые семена либерализма.

Либералы чувствовали себя в России чуждым элементом. Совсем не так, как во Франции во время Великой Французской революции, в которой они показали, на что способны рвущиеся к власти буржуа.

Английский мыслитель Томас Карлейль в свои юные годы непосредственно наблюдал последний период французской революции. В 1837 году он издал фундаментальное сочинение о французской революции 1789 года. «Карлейль стремился осмыслить бесчисленные чудовищные злодеяния французских революционеров. Затоплялись барки, чьи трюмы были набиты не принявшими новых порядков священниками; «но зачем жертвовать баркой? — продолжал Карлейль. Не проще ли сталкивать в воду со связанными руками и осыпать свинцовым градом всё пространство реки, пока последний из барахтающихся не пойдёт на дно?.. И маленькие дети были брошены туда, несмотря на мольбы матерей. «Это волчата, — отвечала рота Марата, — из них вырастут волки». Потом женщин и мужчин связы­вают вместе за руки и за ноги и бросают. Это называют «республиканской свадь­бой»… Вооружёнными палачами «расстреливались маленькие дети, и женщины с груд­ными младенцами… расстреливали по 500 человек за раз…» И вот вывод Карлейля: «Жестока пантера лесов…, но есть в человеке ненависть более жестокая, чем эта».

И образчик «предельной» (или, вернее, беспредельной) чудовищности: «В Медоне… существовала кожевенная мастерская для выделки человеческих кож; из кожи тех гильотированных, которых находили достойными обдирания, выделывалась изумительно хорошая кожа наподобие замши… История, оглядываясь назад… едва ли найдёт в целом мире более отвратительный каннибализм… Цивилизация всё ещё только внешняя оболочка, сквозь которую проглядывает дикая, дьяволь­ская природа человека» — так завершает Карлейль.

За четверть века (до начала Реставрации в 1814 году) Французская революция пожрала, по разным оценкам, от 3,5 до 4,5 миллиона человеческих жизней. Это может показаться не столь уж громадной цифрой, если забыть, что население Франции было тогда в 6 — 7 раз меньше населения России эпохи её Революции (и, следовательно, гибель 4 миллионов французов соответствовала гибели 25 -30 мил­лионов жителей России) и что в конце XVIII века не имелось тех средств унич­тожения, которые «прогресс» создал к XX веку.

Известный специалист в области исторической демографии Б.Ц. Урланис писал о жертвах Французской революции: «…этот урон был настолько значителен, что французская нация так и не смогла от него оправиться и… он явился причиной уменьшения роста населения во Франции на протяжении всех последующих десятиле­тий». И в самом деле: ко времени Революции население Франции составляло 25 млн. человек, Великобритании — 11 млн., Германии — 24 млн., а к концу XIX ве­ка соответственно: 38 млн., 37 млн., и 56 млн.; то есть население Германии вы­росло в два с лишним раза, Великобритании — даже в три с лишним, а Франции — всего лишь на 50 процентов…

Я обратился к Французской революции, в частности, потому, что варварство Российской революции постоянно пытаются «объяснить» некой специфически «рус­ской» жестокостью. Между тем… ежегодные пышные торжества в Париже 14 июля под звуки «Марсельезы» заслоняют чудовищные зрелища, разыгрывавшиеся перед тысячными толпами (гильотинировались и мальчики 13 — 14 лет, «которым, вслед­ствие малорослости, нож гильотины приходился не на горло, а должен был размоз­жить череп»), и заглушают вопли людей, запертых в идущих на дно барках…

Один из вождей Французской революции, Сен-Жюст, обра­щаясь к соратникам, дал формулу, ставшую своего рода законом: «Вы должны ка­рать не только предателей, но и равнодушных; вы должны карать всякого, кто пассивен в республике», — писал В. В. Кожинов. Бог миловал Россию, и Февральская революция не нашла поддержки среди населения страны.

Существует мнение, что Февральская революция была принесена в страну Западом, являлась инородным для России явлением и поэтому не нашла поддержки внутри страны. Такое мнение нельзя назвать ошибочным.

Помню, в конце 1970 годов был на совещании в столице Белорусской ССР городе Минске. Для экскурсий с советскими и иностранными гостями завод содержал большой красивый автобус «Икарус». Экскурсоводом назначили работника отдела главного технолога завода.

Когда мы проезжали мимо здания, в котором в 1898 проходил первый съезд РСДРП экскурсовод сказал, что почти все партии в той или иной степени финансировались Западом и имели одну первостепенную задачу – ликвидировать самодержавие в России. Для меня это было открытием.

Вероятно, Запад считал, что в результате ликвидации самодержавия рухнет российская государственность и беззащитная Россия окажется в руках Запада. Но Россия и её государственность, выпавшие из рук самодержавия и Временного правительства, оказались не в руках Запада, а в руках большевиков.

В результате Февральской Революции к власти пришло Временное правительство. Вдохновляемое между­народными элитными кругами, Временное правительство начало проводить во внутренней и внешней политике страны курс, соответствующий интересам Западных стран, прежде всего, Англии и США.

Антанте не терпелось приступить к разделению Российской империи и уничтожению русской государственности на вечные времена. Без сомнения указанные страны стремились вместо Российской империи иметь на территории России множество стран, полно­стью зависящих от Запада. Русская нация теряла свой имперский статус и со вре­менем должна была исчезнуть с лица земли

Александр Блок записал 12 июля 1917 года: «Отделение» Финляндии и Украины сегодня вдруг испугало меня. Я начинаю бояться за «Великую Россию». В сен­тябре вслед за Украиной начал отделяться Северный Кавказ, где (в Екатеринодаре) возникло «Объединённое правительство Юго-восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей»), в ноябре — Закавказье (основание «Закавказского комиссариата» в Тифлисе), в декабре — Молдавия (Бессарабия) и Литва и т.д. Провозглашали свою «независимость» и отдельные регионы, губернии и даже уезды!».

Катастрофический распад страны был следст­вием именно Февральской революции. Большевики собрали воедино российские земли, разделённые при Временном правительстве Керенского.

Невозможно не обратить внимания и не сказать о том, что либералы 1991 года продолжили дело своих «февральских» предшественников и отделили от России огромные территории. В развитие отторгнутых земель Россия вложила колоссальные де­нежные средства и всегда защищала эти земли от захватчиков.

Великий моралист Адам Смит определил буржуазное государст­во, либеральное гражданское общество, которое вновь строится в России со вре­мени уничтожения СССР, так: «Приобретение крупной и обширной собст­венности возможно лишь при установлении гражданского правительства. В той мере, в какой оно устанавливается для защиты собственности, оно становится, в действительности, защитой богатых против бедных, защитой тех, кто владеет соб­ственностью, против тех, кто никакой собственности не имеет».

После краха сословной монархии русские люди стремились не к гражданскому обществу свободных индивидов, а к христианской коммуне, то есть к обществу-семье, социалистическому общественно-политическому строю.

Россия никогда не была «гражданским обществом» свободных индивидов. В России было сословное общество (крестьяне, дворяне, купцы да духовенство — не классы, не пролетарии и собственники).

Такое общество (как и советское) на Западе относят к тоталитарным обществам. В сознание людей уже вложили понятие о том, что такое общество ужасно. Хотя ужасным является именно гражданское общество, породившее фашизм, потому что в гражданском обществе главной ценностью является обогащение, и в нём, можно сказать, морально всё, что даёт прибыль.

Именно так считал Гитлер, убивавший людей миллионами для обогащения Германии. Только Закон, страх сдерживает индивидов западного гражданского общества от совершения преступлений. Кстати, французское слово тотальный означает всеохватывающий, полный, всеобъемлющий. Тоталитаризм означает по-русски всеединство.

Временное правительство взяло курс на продолжение войны с Германией до победного конца, но не прекратило совершать действия, ведущие к распаду страны. Восстания охватили всю страну.

В. В. Кожинов, анализируя данные события, сказал, что само бытие России невозможно без твёрдой государственной власти. Без сомнения он имел ввиду власть, которая во внутренней и внешней политике руководствуется интересами своей страны, своего народа.

Власть, пришедшая в результате Февральской Революции 1917 года, являлась властью либерально-буржуазного государства во главе с Временным правительством. Она проводила политику, совершенно не соответствующую интересам России.

Заявляя о сохранении «единой и неделимой» России, либерально-буржуазное государство культивировало сепара­тизм — а большевики, заявляя о праве наций на самоопределение, везде выступа­ли непримиримыми противниками сепаратизма.

Временное правительство быстро потеряло власть, потому что было враждебно крестьянской России. Революционеры либеральных партий разрушили власть сверху донизу, так что безвластие кос­нулось буквально каждого человека. Ужас безвластия витал над страной, приво­дя к унижению, страданиям и гибели многих тысяч людей.

Безвластие умыш­ленно поддерживалось Временным правительством для полного уничтожения русской государственности. Как признавал тогда лидер правых А. И. Гучков, «мы ведь не только свергли носителей власти, мы свергли и упразднили саму идею власти, разрушили те необходимые устои, на которых строится всякая власть». В этом стремлении разрушать Россию до пределов, определённых Западом, либералы перешли черту, и сами лишились власти.

взято здесь

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *