Кожеозерский монастырь Архангельская область

КОЖЕЕЗЕРСКИЙ МОНАСТЫРЬ

Кожеезерский монастырь

Кожеезерский (Кожеозерский) мужской монастырь в честь Богоявления Плесецкой епархии

  • Адрес для корреспонденции: Россия, 164874, Архангельская обл., Онежский р-н, п. Шомокша
  • Тел.: +7 (81839) 32-434 (Олег и Любовь)
  • На карте: Яндекс.Карта, Google-карта

Монастырь расположен на Лопском полуострове, на Кожем озере, в 110 км от Онеги. Так-как дорог нет, добраются до обители часто на вездеходе или вертолетом. Существует также несколько возможных походных маршрутов (данные 2001 г. ):

  • На Мурманской электричке до ст. Нименьга, от Нименьги каждое утро ходит вахтовка (автобус с лесорубами) до Нименгской вахты, от вахты идёт тропа до монастыря – самый краткий пешеходный путь (30 км)
  • На Архангельском поезде до ст. Порог, оттуда добраться до посёлка Усть-Кожа, оттуда недалеко идёт старая монастырская дорога — наиболее удобная для хотьбы, но и наиболее длинна (80 км), причём в одном месте надо перебираться через реку Кожу
  • На Архангельском поезде до ст. Порог или Вонгуда, оттуда до Шомокши (на катере/лодке – летом, на снегоходе – зимой), от Шомокши – до монастыря (дрезина/лесовоз/вездеход и пешком – летом, снегоход – зимой; у местных жителей имеется техника)

История

Монастырь был основан в 1560-х годах. В то время к подвизавшемуся тут в полном уединении священноиноку Нифонту присоединился обратившийся в Православие казанский мурза, принявший в монашестве имя Серапиона. Слава о подвигах пустынников быстро распространилась и привлекла к ним других иноков, ревнующих о духовном совершенстве. При Кожском озере образовалось значительное общежитие — монастырь в честь Богоявления Господня. Видя умножение братии, Нифонт поручил их Серапиону, а сам отправился в Москву для сбора пожертвований и для исходатайствования разрешения на устройство монастыря. Однако, прибыв в Москву, Нифонт вскоре скончался и был погребен в одном из монастырей. После этого с просьбой об устроении обители и пожаловании ей земли в Москву отправился Серапион. В 1585 году царь Феодор Иоаннович пожаловал новоустрояющемуся монастырю грамоту об отводе ему земель, а митрополит Дионисий благословил устроение обители. По возвращении из Москвы Серапион с братией ревностно принялись за создание обители — расчистили для пашни лес и соорудили два храма: в честь Святого Богоявления и во имя святителя Николая. Святой патриарх Иов дал преподобному Серапиону святые антиминсы.

Духовная жизнь в обители быстро развилась под началом святых Серапиона и его ученика — Антония-Авраамия. В монастыре некоторое время в 1640-х настоятельствовал игумен Никон, впоследствии патриарх Московский.

В 1758 году обитель была приписана к Спасо-Преображенскому монастырю, а затем вовсе упразднена секуляризационной реформой в 1764. Вместо неё был открыт сельский приход.

Возобновление Кожеезерского монастыря началось в 1851 году, с целью борьбы с расколом. По указу Святейшего Синода он был сначала приписан к Николаевскому Корельскому монастырю, а по Высочайшему указу 1853 года стал самостоятельным монастырем. В обители был введен общежительный устав, настоятель носил сан архимандрита. В Онежском, Пудожском и Каргопольском уездах Кожеезерский монастырь сделался источником христианского просвещения и оплотом Православия против царящего здесь раскола. В этот период в обители было три храма. При этом, ввиду удаленности от населенных мест, суровости климата и малой производительности земли монастырь был довольно беден и существовал главным образом на пожертвования благотворителей.

Вскоре после революции, в 1918 году, группа крестьян из соседнего села Кривой Пояс решили примкнуть к большевикам, после чего разгромила и разграбила обитель, убив настоятеля Арсения и нескольких других насельников. Оставшиеся в живых покинули опустевшую обитель .

Монастырь был изъят у Церкви и в нём была устроена коммуна. Затем тут разместился поселок ссыльных «Кожпоселок,» который был расформирован в 1954 году. С того времени на Кожеострове лишь время от времени жили лесники.

С начала 1990-х годов пошли разговоры о возврате монастыря верующим. В 1997 году в обители был воздвигнут поклонный крест. В следующем году появились первые насельники — двое монахов из Оптиной пустыни и послушник. Наконец, в 1999 году монастырь был официально возобновлен. Оптинские монахи впоследствии покинули монастырь, но послушник Михей (Разиньков) на 2001 год стал иеромонахом-настоятелем. Он и возглавил восстановление обители, начиная с надвратной церкви.

Богоявленская обитель с того времени стала одной из самых труднодоступных действующих обителей в России. Монастырь был лишен электричества и связи, постоянно испытывал недостаток в трудниках. Все необходимые работы — хлебопечение, работа на огородах (выращивание картофеля, свеклы, моркови, томатов, огурцов, лука, чеснока), рыбная ловля, сбор грибов и ягод, уход за лошадьми — выполяли по большей части сами насельники. Многие монахи приходили сюда, но почти все очень быстро покидали монастырь из-за трудностей здешней жизни.

Кожеозерский богоявленский монастырь:

обитель в северных лесах

Если поэтическое размышление Евгения Санина нашло отклик и сочувствие в вашей душе, то возможно вам будет радостно узнать, что и в наше – «другое время» – существуют столь удаленные обители, что попасть туда можно лишь верным дедовским способом, с помощью которого наши предки совершали путешествия вплоть до Иерусалима – пешком. В их числе Кожеезерский Богоявленский монастырь, основанный в XVI веке среди северных лесов и болот пустынножителями священноиноком Нифонтом, преподобными Серапионом и Авраамием. «Отдаленность монастыря от населенных мест, его положение на далеком севере <…> на крайсветном острове – накладывают особый отпечаток на всю его жизнь и уже сами по себе сильно влияют на воображение благочестивых богомольцев, возбуждая их любознательность и желание посетить этот монастырь, прославленный житием, подвигами и чудесами великих подвижников». Эти слова, сказанные П. Федоровым о Соловках, в значительной степени можно отнести и к Кожеезерской обители, которая по сей день остается почти безлюдной пустынью, удаленной от селений, не имеющей автомобильных дорог. Предлагаем познакомиться с жизнью Кожеезерской обители и, возможно, тем самым положить начало паломничеству в этот отдаленный уголок Русского Севера.

Кожозеро – царство тишины

Одно из первых ярких впечатлений от Кожозера – царящая здесь многокилометровая тишина, которой так не хватает в городской многоголосой сутолоке. Услышав Кожеезерскую тишину, начинаешь понимать, чего искали подвижники прошлых столетий, уходя из достаточно удаленных от мира обителей в лесную глушь. В их числе преподобный Никодим Кожеезерский, который 36 лет провел в безмолвной пустыне в 15-20 км от Кожеезерского монастыря на реке Никодимке, которая в то время называлась Хозъюга. Слово «пустыня» связывается в сознании с каменными или песчаными безжизненными пространствами. На Руси же обычно пустынями называли лесные пространства, в которых пустынно, так как там на много верст вокруг не встретишь человеческой души. Таких обширных пустынь не имеется ни в одном другом государстве мира.

Тишина, окружающая Кожозеро, невольно внушает благоговение вновь прибывшему. Так один паломник, пожелавший потрудиться во славу Божию на распилке дров, озадачил насельницу обители вопросом: «А здесь пилить-то можно? Тишина такая…» Кажется, лишь один звук достоин – нет, не нарушить, но дополнить эту тишину – звук монастырского колокола, призывающего на службу.

Утром, поднимаясь на колокольню для звона к началу полунощницы, затем утрени, наблюдаешь, как постепенно высветляется и озаряется небосклон на востоке, как все выше и выше поднимается солнце, окрашивая небо и озерные воды в причудливой красоты цвета. Звук колокола, отраженный поверхностью вод, особенно ясно слышен в тишине лесов Русского Севера, тогда как в городах и даже в селах он заглушается шумом работающих двигателей, механизмов. На первые удары колокола отвечает хор птиц, которых на Кожозере великое множество.

Монастырский и богослужебный устав

Ориентиром уклада монастырской жизни Кожеезерского монастыря является устав Глинской пустыни, последнего монастыря послереволюционной России, продолжавшего строго хранить монашеские традиции. Самое важное – не соблюдение внешнего устава, но следование православному духу, незримо передающемуся через монахов, которые были связаны с жизнью духовно процветающей в 1940-50 годы обители, через тех людей, которые бывали в Глинской пустыни. Настоятель Кожеезерской обители иером. Михей (Разиньков) в детстве и юности имел редкую возможность общаться с одним из духовников Глинской пустыни, с 1960-х гг. жившим на Кавказе, бывать на службах, которые совершались им с большим благоговением. Стремление соответствовать духу Глинской пустыни проявляется в желании настоятеля, чтобы все насельники неукоснительно посещали богослужения, в преимущественном внимании к благоустроенному чтению и пению и в простом образе жизни.

По уставу утренняя служба в Кожеезерской обители начинается в половину четвертого утра молебном преподобным Серапиону и Никодиму Кожеезерским. Подъем в три утра требует усилий, понуждения себя, но духовно укрепляет осознание того, что это установление, соблюдаемое лишь в немногих обителях (например, на Афоне, в скиту Оптиной пустыни и нек. др.), соответствует святоотеческой традиции. После молитвенного воззвания к устроителям монашеской жизни на Кожозере совершается установленный святыми отцами суточный круг служб: полунощница, утреня, часы, Литургия. Прихожанину городского храма, попавшего на монастырскую службу, многое кажется необычным. Например, не сразу привыкаешь к тому естественному обстоятельству, что утреня в соответствии с названием и содержанием совершается утром, а не вечером, как это принято в приходской практике. Устраняется возникающее в этом случае смущение от того, что прошение из ектении «Исполним утреннюю молитву нашу Господеви» слышишь в вечерние часы. А какой радостью наполняется сердце, когда возглас «Слава Тебе, Показавшему нам свет» звучит в храме, наполненном солнечными лучами.

После утренней службы – трапеза, во время которой продолжает звучать язык богослужения, так как жития святых нередко читаются на церковнославянском. После трапезы краткий отдых и послушания до вечерней службы (кроме праздничных и воскресных дней), которая начинается в три часа дня. Так, утренняя и вечерняя службы делят суточный круг на две части, начало каждой из которых освящено Богослужением. Богослужение – центр монашеской жизни. Средоточие самого Богослужения – соборная молитва, направляемая действиями священнослужителей и клира.

Основное попечение настоятеля Кожеезерской обители – благоустроенное чтение и пение. Именно это, по убеждению о. Михея, бывшего регентом в Оптине и Троице-Сергиевой Лавре, определяет монашескую настроенность.

Во время служб нередко звучит древний знаменный распев. В 1988 г. настоятель Оптиной пустыни архимандрит Евлогий в беседе с о. Михеем указал на то, что не стоит всю службу делать знаменной, так как это нелегко для восприятия современного человека. В соответствии с этим древнерусский распев на службах в Кожеезерском монастыре вводится вкраплениями: знаменное исполнение неизменяемых песнопений, догматиков, тропарей обычно производит глубокое впечатление на паломников, посещающих обитель. Знаменный распев вытесняет из сознания молящегося человека все наносное, отвлекающее и развлекающее ум. И казавшиеся ясными и привычными молитвенные воззвания – «Господи, помилуй», «Подай, Господи» – обретают новый, более глубокий смысл.

«Сохрани мя от сети, юже составиша ми»

По дороге в Кожеезерский монастырь вы постепенно ускользаете из цепких объятий цивилизации. Прежде всего пропадает мобильная связь. Вопрос «Как можно жить без мобильного телефона?» в кожеезерском пространстве перестает быть риторическим и получает утвердительный ответ: «Можно. Спокойно». Даже спутниковый телефон, приобретенный на случай крайней необходимости, чувствует себя на Кожозере неуверенно: часто хандрит, норовит выйти из строя.

Во-вторых, у вас исчезает необходимость в деньгах, чья власть, казалось бы, всепроникающа. Но что могут значить дензнаки, если до ближайшей точки купли-продажи 110 км?

Наконец о том, что современному городскому жителю может показаться еще более невероятным, чем отсутствие связи и безполезность денег: монастырь поддерживает благочестивую традицию русских монастырей на Афоне, в которых не используется электричество. Следствие – свобода от телевизоров, приемников, магнитофонов, ноутбуков, компьютеров и т.д.

Нередко приходится слышать, что живущие в миру благочестивые люди желали бы отказаться от «общения» с телевизором, Интернетом. Но внешнее давление так велико, что это почти неосуществимо: даже если телевизора нет дома – у соседей он может быть включен почти круглосуточно и обычно на полную мощность; телеэкраны и мониторы окружают нас на улицах городов, в общественном транспорте, на рабочих местах; значительная часть бытового и профессионального общения осуществляется в виртуальном Инет-пространстве, так что незнакомый с ним человек оказывается в определенной степени в изоляции. Перечисленные и неназванные препятствия на Кожозере решаются кардинально – ни телевизора, ни Интернета здесь нет. У людей, посещающих монастырь проездом, это вызывает сочувствие: «Как? даже телевизора нет? бедные…» У тех, кто прожил здесь не день и не два и проникся духом этого места мысль о телевизоре, последних новостях и даже радио вызывает недоумение, настолько они здесь неуместны. Неспешность и продолжительность монастырских служб, хозяйство, приближенное к натуральному, большой объем восстановительных работ искореняют желание посидеть перед телевизором. Так что отсутствие телевизора воспринимается как приобретение. Особенно ясно это ощущается в храме. Яркий свет электрической лампы, который мы привыкли видеть на витринах, в клубах, развлекает ум и рассеивает молитву. Неслучайно многие благочестивые архипастыри были против использования электрического света в церкви. Так святейший Патриарх Алексий I (Симанский) говорил о том, что освещение в храмах должно быть скромным, мягким, даже чуть затемненным.

Заходя в храм перед утренней службой, невольно замираешь: полумрак, более или менее густой в зависимости от времени года, согрет мерцающими огоньками неугасимых лампад перед Распятием, храмовыми иконами Божией Матери «Тихвинская» и святителя Николая Чудотворца, образом преподобного Никодима Кожеезерского. Это вызывает благоговейное ощущение соприсутствия Невидимого, но вся Исполняющего Бога. Постепенно возжигаются свечи – сперва перед образом прп. Никодима во время молебна, на полунощнице затепливается свеча Господу, на утрене – Богородице, празднуемым святым. К Литургии обычно выходит солнце.

«Погода тоже несет послушание…»

Как говорит одна из послушниц монастыря: «Погода тоже несет послушание». И постепенно перестаешь удивляться тому, что во время или вскоре после Литургии серый промозглый день согревается и освещается солнцем. Другая насельница в пасмурные дни ходила к месту упокоения прпп. Никодима, Серапиона и Авраамия с просьбой о хорошей погоде и обычно получала просимое.

В праздничные дни особенно явственно ощущается ликование природы, прославляющей Создателя своей красотой. Удивительно теплые, радостно-солнечные дни Пасхальной седмицы в этом году по ее завершении сменились дождливым ненастьем. Особую роль в благоукрашении Кожеезерского пространства в праздничные дни играет небо, которое словно прообразует ликование на небесах в честь празднуемого события. Воистину – попавшим на Кожозеро «небеса поведают славу Божию». Особенно памятны величественные картины зимнего звездного неба, гармоничность которых не нарушает ни одна горящая электрическая лампочка. В дни Богородичных праздников на голубом небосклоне над храмом неоднократно появлялись белые лучевидные облака, словно раскрывался гигантский белоснежный цветок. В день памяти трех святителей – Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста (30 янв. / 12 фев.) – довелось наблюдать на небе одновременно три светила: затуманенное, неяркое солнце, рано поднявшаяся луна и радужное сияние. В день памяти апостола любви Иоанна Богослова во время крестного хода наблюдали двойную радугу, опоясавшую озеро. А на отдание Вознесения необычная огненная радуга обрамляла заходящее солнце.

Конечно, ни словесное описание, ни фотоснимки не в состоянии передать богатство света, цвета, гармонию их сочетания и вызвать благоговейное ощущение величия Божиего, «вся премудростию Сотворившего».

Недостаточную плотность населения Кожозера восполняет населенность лесов, неба и озерных вод. После зимнего затишья, изредка нарушаемого вороньим карканьем, Кожеезерье постепенно наполняется звучанием. В этом году первыми весенними вестниками были … снегири и незнакомые белоснежные птички, на Благовещение прилетели скворцы и начали обживать скворечники, а вскоре после этого окрестности огласились трубными криками лебединой стаи. И еще великое множество птиц – массивных сов, глухарей и крошечных трясогузок, хищных коршунов и безобидных ласточек, диковинных трехцветных соек и привычных серых воробушков, знакомых и невиданных ранее, поющих на все голоса – наполняют Кожозеро весной. Насельники монастыря с любовью относятся к пернатым обитателям, подкармливая их – наиболее смелые пичуги неоднократно залетали в келейный корпус, а несколько лет назад там перезимовал раненый голубь. Когда освящался крест, установленный на пересечении рек Никодимки и Подломки в память о молитвенном подвиге прп. Никодима, во время начального возгласа появился лебедь и, трубно крича, сделал два больших круга над местом освящения.

Добираясь до Кожозера водным путем, не без труда преодолеваешь плотины, устроенные неутомимыми бобрами в узкой протоке между озерами (самих строителей, правда, не часто удается увидеть). Живут на Кожозере две лошади – Хоста и Зорька, ведущие полусвободный образ жизни, так как с весны до зимних холодов их перемещения по полуострову обычно ничем не ограничены. Они уже в преклонном возрасте, но при необходимости несут послушания: пашут, возят дрова, бревна и глину, однажды с помощью Хосты перетаскивали лодку посуху с одного края полуострова на другой. Водятся куницы, горностаи, ласки – следами их лапок зимой расшит снег у жилого корпуса. В окно трапезной как-то раз заглядывала белка. Навещают лисицы, однажды, привлеченный запахом рыбы, на берег вышел медвежонок. Паломники рассказывали, что встречали в лесу росомаху. В озере водится различная рыба: щука, налим, ряпус, окунь, сиг и др. Последние годы, отмечает о. Михей, рыбы стало значительно меньше, хотя и это, видимо, не без Божьего промысла: чтобы меньше тревожили место, издавна определенное для молитвенного уединения, любители рыбалки, наслышанные о рыбном изобилии на Кожозере.

«И пустыню яко град содела…»

В «Описании Кожеезерской пустыни», составленном в 1881 году, так говорится о времени первоначального устроения обители: трудами и молитвами прп. Нифонта и Серапиона «полуостров Лопский соделался яко садие при реках, яко кущи, яже водрузи Господь». Минуло 400 лет (10 июля 2011 года исполняется 400 лет со дня преставления прп. Серапиона Кожеезерского). Монастырь пережил и относительно благополучные времена и периоды разорения и разграбления. Но и оставшиеся следы былой благоустроенности удивляют и вызывают в памяти слова стихиры из службы прп. Сергию Радонежскому: «И пустыню яко град содела…». Действительно – посреди болот и лесов на небольшом пространстве разместился целый городок, в котором еще век назад было все необходимое для относительно самостоятельной, независимой от внешнего мира жизни.Прежде всего – три каменных и два деревянных храма. Самый вместительный из них – трехпрестольный Успенский храм. К нему через переход примыкает храм в честь свт. Алексия, митрополита Московского, явившегося прп. Никодиму и возвестившего о времени его праведной кончины. Напротив этих храмов – двухэтажный кирпичный игуменский корпус. Все кирпичные здания на территории монастыря были построены из кирпича, изготовленного на заводе, который находился на острове в 400 метрах от монастыря. На территории обители также расположены молочарня для хранения и обработки молока с подвалом и ледником, овин для сушки снопов, два амбара с погребами, бывшая кирпичная баня. За 13 лет, прошедшие с начала возрождения монастыря, был восстановлен теплый надвратный храм в честь иконы Божией Матери «Тихвинская» (на 30 человек), приведены в должный порядок прилегающие к храму флигели, бывший паломнический двухэтажный корпус с печным отоплением, где теперь живут сестры.
Первое, что видишь, выходя из келейного корпуса в ясные дни – громаду неба, красота которого умножена отражением в озерной глади. По левую руку – Поклонный крест и крест на месте упокоения прпп. Никодима, Серапиона и Авраамия Кожеезерских. За ними начинается лес и старинная монастырская дорога на Усть-Кожу, Прилуки и Шомокшу.

По правую руку – дорога к восстановленному храму в честь иконы Божией Матери «Тихвинская» и свт. Николая.

Храм расположен на возвышении и, хотя дорога к нему занимает всего несколько минут, требуется приложить усилия, хоть немного, но понудить себя на подъем. Зато как легок и радостен путь обратно после вечерней службы, когда с угора спускается крестный ход с пением «Богородице Дево, радуйся», которому вторит радостный птичий гомон.

Монастырский быт отличается простотой, отсутствием излишеств, которое в большинстве случаев только на благо: например, отсутствие дрожжей в закваске монастырского хлеба, улучшает его вкус, хлеб долго не плесневеет и не черствеет; заливное из только что выловленной рыбы застывает без всякого желатина.

В монастыре сейчас немало важных дел: необходимо перекрыть крышу на храме, восстановить уничтоженную двухъярусную каменную колокольню, благодаря которой храм раньше назывался «иже под колоколы», возобновить старинный монастырский колодец с надкладезной часовней, разбить сад. Все это требует добровольных помощников, желающих трудиться во славу Божию. А пока усилия немногочисленных насельников и паломников направлены на дела самые насущные: заготовка дров, сенокос, огородные работы (выращивается картофель, морковь, свекла, тыквы, зелень, тепличные огурцы и нек. др.), сбор грибов и ягод (клюквы, черники, брусники, калины), перевозка грузов по зимнему пути. Удаленность от мира побуждает вернуться к исконному для русского православного человека образу жизни – ежедневному труду в соответствии с Божией заповедью трудиться в поте лица и питаться от плодов рук своих. Это одно из важнейших условий монашеской жизни с первых веков, когда монахи уходили в пустынные места.

Кривоезерский монастырь

Основан в 1624 году. В 1676 году уже имел две деревянные церкви:

– Церковь во имя Живоначальные Троицы с приделами:

Пресвятые Богородицы Знамения,

Благоверного князя Александра Невского,

Священномученика Онтипы,

Преподобнаго отца Варлама Хутырского

– Церковь во имя чудотворца Николая.

Со временем построены каменные церкви:

– Соборная каменная с 1754 года во имя Святой Живоначальной Троицы с приделами:

В честь Знамения Божьей Матери 1741г.

Во имя Святителя Николая 1755г.

– Каменная колокольня над святыми вратами 1795г.

– Каменная церковь во имя Благоверного князя Александра Невского 1796г. с приделами:

В честь Сретенья Господня 1835г.

В честь Покрова Пресвятые Богородицы 1835г.

– Каменная церковь во имя Священномученика Антипы 1799г.

– Большой каменный пятиглавый собор в честь Иерусалимской иконы Божьей Матери 1827г. с приделами:

В честь Преображения Господня да Сергия Радонежского и Варлаама Хутырского.

Да две каменных часовни: одна в Юрьевце на монастырской земле (ниже города), другая, называемая молельней блаженного Симона, на холме, на месте слияния окружающих монастырь озёр.

Свято-Троицкая Кривоезерская пустынь Костромской епархии (П.Алексий Воскресенский, тип. Азерского Кострома, 1904г.)

«Пустынь сия находится в Костромской губернии на левом берегу Волги, знаменитой русской реки, кормилицы-матушки. Она расположена не вдалеке от нея, по прямому направлению не более одной версты. Прямо перед нею, на противоположном берегу Волги раскинулся уездный город Костромской губернии, Юрьевецъ-Повольский, с его церквями и домами. Самая пустынь построена на песчаных холмах. Она с трёх сторон окружена озёрами. Кривым, от коего и получила название Кривоезерской, Змиевым и Лопённым; окаймляется ещё полями и рощами, состоящими большей частью из берёз, сосны и отчасти дуба. С южной стороны монастыря тянутся на протяжении нескольких вёрст песчаные возвышенности, называемыя Асафовыми горами.

Во время разлива реки Волги и двух соседних рек Унжи и Нёмды, впадающих в неё несколько выше обители, – когда вода их соединяется с водой озёр монастырских, монастырь представляет собой живописный вид. В особенности прелестный вид представляется вашим глазам с противоположной монастырю горы города Юрьевца. Тогда пустынь, находящаяся на луговой стороне и окруженная отовсюду водами, представляется как бы стоящей на острове. Скромные белые здания пустыни резко выделяются из массы тёмных вод. В это время взгляд, брошенный наблюдателем с противоположной стороны, навевает на душу какие-то сладостно-грусныя и неземныя чувствования. Картина поистине достойная кисти художника!..»

(Пророкова С. «Левитан» Мол.гв. М. 1960) «Левитан бродил по Юрьевцу, богатому старинными церквями. История, ещё более древняя, чем плёская, листала перед ним свои удивительные страницы… Юрьевец привлёк симпатии художника. Обворожил его один монастырь, расположенный в лесу на противоположном берегу около большого Кривого озера. Дивные истории рассказывали Левитану о прошлом Кривозерского монастыря. Левитан слушал легенды и всё чаще переезжал на лодке к монастырю. Шел по узким хрупким лавам, бродил вокруг массивных башен. В альбоме появились первые эскизы… Левитан писал с редкостным увлечением и упорством. Картина нравилась самому. Тишина, предвечернее умиротворение. «Тихая обитель» произвела огромное впечатление на выставке. Увлеченный полюбившимся поэтическим мотивом, он ещё один раз повторил его в картине «Вечерний звон»…

«Кривоезерская пустынь представляет собою квадратный четвероугольник, в середине коего помещаются четыре монастырских храма, а по бокам братские келии, трапеза и каменная ограда с двумя большими башенками на юго-западной и северной сторонах обители. Над святыми вратами помещается довольно высокая колокольня.

Основание пустыни относится к первой половине ХVII столетия. Она основана вследствие предсказания одного раба Христова, блаженного Симона Юрьевецкаго, что «через сорок лет по кончине на том берегу будет создана обитель на спасение инокам.» Блаженный скончался в 1584 году, следовательно, первоначальное основание пустыни должно относится к 1624 году, когда здесь поселилось несколько любителей безмолвно-уединённой жизни. В 1641 году пустынножители уже имели храм Пресвятыя Троицы с четырьмя приделами. Первоначальником пустыни был первооснователь ея строитель монах Симеон, муж аскетического направления.»

В 1676 году в церкви » в олтаре, за престолом образ Пречистыя Богородицы Одегитрия, в пределе Пресвятые Богородицы Знамение образ Богородицы Знамения, в пределе благоверного князя Александра Невского образ Пречистыя Богородицы Владимирския, в пределе Святого великомученика Антипы образ Пресвятые Богородицы Знамение, в пределе Варлаама Хутырскаго образ Пресвятые Богородицы Одигитрия. В монастыре много книг письменных и печатных. В тёплой церкви Николая Чудотворца образ Пречистыя Богородицы Владимирския».

Монастырь владеет многими пашенными, сенокосными и лесными угодьями. «А в монастырь же, строителю з братиею Государева жалованья указана руга по осми рублев на год по Государевой грамоте из приказу Болшого двора за приписью дьяка Смирнова Богданова 162-го году (1654 г.) в Юрьевце Поволском ис таможенных доходов. А под хлеб пашню пашут и всякую работу работают собою и наемными работными людми. У монастыря ж двор конской, да двор скотской, да гумно. А во дворе живут наемныя переменныя люди из найму.»

«Большую известность и уважение обитель Кривоезерская приобрела с 1709 года, когда новоначальный инок этой обители Корнилий, в мире Кирилл Уланов царский иконописец, в первые дни по своем пострижении написал икону Божьей Матери, именуемую Иерусалимскою.»

«Молодой придворный царский изограф (иконописец) Кирилл Уланов много времени проводил в Успенском соборе Московского Кремля перед иконой Иерусалимской Богоматери. (Незадолго до этого наши юрьевецкие иконописцы были вызваны и подновляли росписи Московского храма после нашествия поляков).

Он, уже известный иконописец, писавший иконы для родственников царской семьи (Нарышкиных), пытался постичь тайну древнегреческого написания икон, постичь мысли иконописца, создавшего это уникальное произведение, найти силы и вдохновение для создания такого же. Но это придет к нему позже в Юрьевце Повольском в Кривоезерской пустыни…»

«Одна из наиболее чтимых в христианском мире Богоматерных икон – есть Честная икона Ея Иерусалимская, по древнему церковному преданию, первоначально написанная святым Лукой в пятнадцатое лето по Вознесении Господа на небо и долго потом стоявшая в Гефсимании, у гроба Пречистой Богоматери, почему ей и усвоено было наименование Иерусалимской.»

Греческий император Лев Великий перенес её в Константинополь, где она спасла город от скифов. Затем перенесена в Храм Влахернский, откуда попала в Херсонес Таврический. Крестившийся здесь святой князь Владимир перенес её в Киев, откуда послал её в Новгород Великий. Иван Грозный вывез её в Москву в Успенский собор.

В 1812 году, французы похитили её и увезли в Париж, где в соборе Парижской Богоматери она находится и поныне.

Удалившись в келью, Корнилий приступает к осуществлению своей мечты – написанию иконы Иерусалимской Богоматери. Икона написана весной 1709 года, «во время поста», на одном дыхании, по памяти. Икона шириной 103,3 см высотой 153,1 см.

Монастырь украсил её серебряными вызолоченными венцами весом в 4 фунта 60 золотников, потом сделан серебряный вызолоченный оклад (пошло 700 листов позолоты и 100 листов серебра).

Вскоре, по написании святой иконы монах Корнилий был в Москве для сверения написанной им иконы с подлинником, а осенью пишет такую же для своей келии размером в 7 вершков (30,8 см.) По просьбе братии он пишет третью 115,7 х 81,2см, для того чтобы обитель не лишалась защищения Пресвятые Богородицы, в то время как уносили первую – «носимую».

Следует отметить, что влияние, воздействие иконы было таково, что она постоянно была носима по уездам, городам, сёлам губернии, её просили на свадьбы, больным. Благодаря пожертвованиям на икону, оплате за её ношение, Кривоезерский монастырь в XVIII веке построил каменный Троицкий собор, все каменные церкви, каменные помещения и ограду, а для иконы особый Входоиерусалимский пятиглавый собор наподобие юрьевецкого.

В 1824 году, когда она находилась в соборе города Галича, проезжавший здесь император Александр I молитвенно преклонил перед нею свои колени.

Много пережила и повидала икона за три столетия. В двадцатые годы она была неумело «подновлена», искажены цвета. Но и сейчас помогает нам в наших трудных жизненных ситуациях.

Земли за монастырем тогда было 261 десятина, угодий 1292 сажени (пашенная земля, сенокосные угодья, дровяной лес, негодная земля). Кроме того, в городе Юрьевце каменные дома и три торговые лавки, рыбные ловли на реке Волге, мукомольная мельница, ветряная шатровая мельница при монастыре.

Внутреннее убранство церквей было ещё богаче и наряднее. Монастырь был 2-ой категории и никогда не закрывался. Описание хозяйства монастыря заняло бы много места, поэтому отсылаю интересующихся к «Историческим запискам о Троицкой Кривоезерской пустыне» написанной иеродиаконом монастыря Фелуменом. М. в тип. А.Семена, 1862г.

В конце ХIХ века на части земли монастыря на Юрьевской заводи строится большой лесопильный завод Бранта. Рядом вырастает большой поселок рабочих Новая слободка, и судоремонтный завод.

После революции монастырь закрыт, в нём содержались малолетние преступники. Затем создан первый совхоз уезда «Кривозёрье», где работали бывшие заключённые трудовой с/х колонии. Они содержались в бывших кельях монахов, а церковные здания были превращены в мастерские лесопильного завода «Красный Профинтерн».

При затоплении этой местности Горьковским водохранилищем церкви взорваны и разобраны. На выступающих частях фундаментов лесопильного завода сейчас установлен памятный крест.

ВЛАДИМИРОВ Борис Алексеевич

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *