Кто идет в психиатры

Меня отравили родители !

Как психиатры продают нам смерть
( Цитата приведена с сайта http://www.otnosheniy.ru )

Дата: 05-10-2006
Азгар Ишкильдин
Около 30 человек погибли и 62 получили ранения в результате стрельбы в школах развитых западных государств за последние 10 лет. Среди наиболее широко известных — расстрел в школе индейской резервации Ред Лэйк в марте 2005 года Джеффом Уэйсом, принимавшим антидепрессант Прозак, расстрел в школе Колумбайн, штат Колорадо, Эриком Харрисом, принимавшим антидепрессант Лювокс, а также убийства в Спрингфилде, Орегон, которые совершил Кип Кинкел, также принимавший прозак.
За минувшие две недели Новый Свет потрясли четыре случая школьных расстрелов. Один из них, — в Канаде — совершил молодой человек, по мере лечения от депрессии впавший в <обожествление смерти>. Во втором случае, согласно сообщению газеты <Роки Маунтинс Ньюс>, антидепрессанты были обнаружены в багажнике джипа Дуэйна Моррисона после того, как он захватил в заложники нескольких девочек в школе Бейли, штат Колорадо, убил одну из них, а затем застрелился сам.
На протяжении последних 16 лет, по всему миру Гражданские комиссии по правам человека добивались от ведомств, регулирующих рынок лекарств, посмотреть в лицо тому факту, что психиатры скрывают от общественности способность препаратов вызывать у пациентов склонность к самоубийству или насилию. Постепенно, этот факт начали признавать и сами исследователи.
Месяц назад Дэвид Хили, директор Департамента Северного Уэльса психологической медицины в университете Кардиффа, опубликовал в журнале Public Library of Science-Medicine отчет об исследовании антидепрессанта Паксил. Хили обнаружил, что это вещество в несколько раз увеличивает риск самоубийства пациента. По его мнению, и другие антидепрессанты, такие как Прозак, Селекса и Золофт, создают не меньший риск насилия или самоубийства: <Мы собрали убедительные свидетельства тому, что препараты могут побуждать людей к насилию, и значит, следует ожидать, что случаев насилия будет больше>, — утверждает исследователь.
Чем же оправданы такие рискованные медицинские меры? По мнению ряда специалистов в области обычной медицины, ничем. «Если психиатр утверждает, что у Вас депрессия, вызванная недостатком серотонина в тканях организма, попросите провести соответствующий анализ крови и понаблюдайте за реакцией психиатра, — заявляет профессор анатомии Джонатан Лео, — количество людей, повершивших, будто ученые доказали наличие пониженного уровня серотонина у депрессивных людей, служит превосходным доказательством эффективности маркетинга».
От западных коллег, усиленно продвигающих медикаментозное лечение депрессии, не отстают и российские психиатры. <Ни один здоровый человек не может избежать депрессии хотя бы раз в жизни, — сетует в интервью директор института имени Сербского Татьяна Дмитриева, — медицина умеет лечить, есть эффективные антидепрессивные препараты. Беда в другом — одной трети населения земного шара они недоступны. В России большинство антидепрессантов входит в перечень жизненно важных препаратов, которые обязательно должны быть в аптеке, в психиатрических учреждениях, отпускаться на льготных условиях. Должны, но… Это очень дорогие лекарства, в основном импортные, и не каждый регион может их оплачивать, а значит, и лечить ими>.
Другой корифей российской психиатрии, профессор из Иркутска, на 14-м съезде психиатров в ноябре 2005 года предложил в своем докладе поголовно лечить русскую хандру, которую он красиво назвал <депрессивным расстройством>, венгерским аналогом Паксила — того самого антидепрессанта, который, как выяснили британские исследователи, увеличивает риск самоубийств.
Затраты на изощренное внедрение в массовое сознание психиатрической пропаганды <лечения> депрессии новыми веществами составили за минувшее десятилетие не менее 70 миллионов долларов. Зачем? А вот за чем. <Полезные природные вещества презираются ими, потому что вы не можете запатентовать природный продукт. А запатентованные, ненатуральные соединения приносят неописуемую прибыль, — утверждает известный врач Джулиан Уитакер, — например, прозак содержит 20 мг запатентованного активного ингредиента. Одна тысяча капсул прозака стоит 247$, в то время как себестоимость активного запатентованного ингредиента составляет 11 центов. Что приносит прибыль в размере 224973%.
Ксанакс: 1 мг этого особенно прибыльного антидепрессанта продается по $136,79 за 100 пилюль. Запатентованное искусственное действующее вещество стоит 2,4 цента, то есть ксанакс дает прибыль в размере 569958 %. В международном масштабе это составляет около 80 миллиардов долларов в год от психотропных препаратов. Теперь давайте это поделим. Это более 6 миллиардов долларов ежемесячно. Это 200 миллионов долларов ежедневно. Или более 832 тысяч долларов ежечасно. Существуют тысячи психиатров, которые обеспечивают продажи препаратов изобретением фиктивных душевных расстройств, т.е. диагнозов, научных не в большей степени, чем определение будущего с помощью гадания. Психиатры — не что иное, как наркодилеры, маскирующиеся под работников здравоохранения>, — утверждает Уитакер.
В свете вышеизложенных данных о склонности к насилию, порождаемой психотропными веществами, ситуация выглядит еще более омерзительной. Стоит напомнить, что всего лишь год назад группа ведущих психиатров страны пыталась пролоббировать легализацию в России лечения другого вымышленного состояния — детской гиперактивности — препаратами, фармакологически идентичными кокаину — пыталась, надо полагать, отнюдь не за приятную улыбку. Среди веществ, предложенных для <лечения> непослушных школьников, было средство от депрессии — томоксетин — которое переименовали в <атомоксетин> и под этим названием предложили в качестве <современного безопасного средства> для лечения детской гиперактивности.
Полученная было регистрация препарата лечения детей начиная с 6-летнего возраста была приостановлена Росздравнадзором после того, как ряд правозащитных организаций предоставил власти и журналистам свидетельства: исследователи-психиатры знали о способности атомоксетина вызывать склонность к самоубийству и насилию. Знали, но скрыли его от регистрирующих органов ряда государств, включая Россию.
Неудивительно, что именно в тех уголках планеты, где психиатры преуспели в пропаганде массового <лечения> своих вымышленных диагнозов, случаи <необъяснимого, не укладывающегося в голове насилия> стали чем-то обыденным. Для каждого такого случая психиатры с готовностью предлагают обществу решение — госпитализировать и лечить убийцу.
Общество с готовностью соглашается, не вдаваясь в детали. Так страна вступает в порочный круг, когда в неделю — подобно сегодняшним США — происходит по три школьных расстрела.
Люди, будьте бдительны.


Психиатрия- «Медицина» Зла! , E-mail: psiho@inbox.ru
PS: Очень сожалею, что НЕ нашел вышеприведенную (см. дату) или подобную ей информацию ранее и не принял соответствующих мер РАНЕЕ (НЕ обратился во время в ГКПЧ и НЕ принял других мер- См.
Мою тему «Психиатрия убивает!» на этом форуме и в результате НЕ избежал губительного психиатрического «лечения» со всеми более чем страшными необратимыми последствиями для моего здоровья.
Проблема «Меня отравили родители!» видна теперь совсем в ином свете, с точки зрения приведенной выше информации…
ОЧЕНЬ СОЖАЛЕЮ, что не знал всего этого РАНЬШЕ и НЕ принял во время меры!!!

Сообщение отредактировал Your friend Alex: 08 Ноябрь 2006 — 12:21

Как часто в обыденной жизни, стараясь скрыть свое плохое настроение или неудачи, мы прикрываемся практически волшебным словом «депрессия». Это она виновата в спышках гнева, невнимательности при составлении отчетов или отсутствии желания выполнять какую-либо работу. В действительности мало кто знает, что депрессия – это коварное заболевание, поражающее каждого пятого жителя планеты. Около 50-70 % представителей человечества страдают легкими формами заболевания, которые проходят без применения терапии. Ее коварство скрыто за гормональным сбоем или проявлением обычной истощенности организма после болезни.

По данным ВОЗ, депрессия – это сложнейшее заболевание мозга, которое нарушает психологическое, соматическое и социальное благополучие.

Однако, даже среди медиков нет понимания, насколько серьезно влияние депрессии на жизнь человека. Что тогда говорить об обычных гражданах, если многие даже не знают, какой врач лечит депрессию.

Врач-гастроэнтеролог лечит пищеварительную систему, эндокринолог уделяет внимание обменным и эндокринным процессам, кардиолог лечит сердце и сосуды. Есть в перечне медицинских специализаций и депрессия. В зависимости от тяжести болезни ее лечением могут заниматься разные специалисты. Порекомендовать, к какомуврачуобратиться в зависимости от вида болезни, может обычный участковый терапевт.

]

Психотерапевты

Так же, как и психологи, психотерапевты опираются на великую силу слова. Их консультации имеют определенную схожесть с работой психолога. Так цель психотерапии – научить больного распознавать ошибки мышления, выявлять болезненные предубеждения и менять негативное видение на позитивное. Результатом работы психотерапевта является расширение сознания, изменение отношения пациента к себе, он перестает изводить себя. Кроме того, осмысление своей проблемы позволяет найти силы в причине депрессии. В результате, то, что стало причиной болезни, становится резервным источником, помогающим преодолевать житейские трудности.

В отличие от психологов психотерапевты имеют право назначать антидепрессанты и лечить депрессию транквилизаторами.

Успех психотерапевтов в борьбе с депрессиями во многом зависит от комплексного подхода в терапии. Работа мысли пациента со своими внутренними страхами и проблемами, поддерживается лекарственными препаратами. Этот симбиоз приносит очень хороший и, что немаловажно, стойкий результат. При стечении определенных обстоятельств депрессия может вернуться и перейти в хроническую форму. Психотерапия решает эту проблему.

Методы:

  • НЛП
  • Гипноз
  • Психоанализ
  • Медикаментозное лечение
  • Консультирование
  • Медитации
  • Массаж
  • Когнитивно-поведенческая психотерапия
  • Гештальт-терапия
  • Межличностная психотерапия.

Применяемые психотерапевтами методы буквально «взламывают» мозг и подсознание, дают возможность больному выработать собственное правильное отношение к заболеванию, настроить себя на позитивный исход. Кроме того, в ходе терапии врач учит распознавать первые признаки приближения депрессии и принимать своевременные меры, тем самым предупреждая рецидив.

Психотерапевтическое лечение помогает больным депрессией приспосабливаться к жизни, наладить межличностные контакты, способствует укреплению профессионального статуса. Методы лечения и их сочетание с приемом лекарственных препаратов врач подбирает индивидуально в зависимости от состояния больного, тяжести, длительности заболевания, с учетом вида аффективного расстройства.

Врач-психиатр

Лечением депрессии средней и тяжелой степеней занимается врач-психиатр. Специализируется он на поддержке состояний психически нездоровых людей. Отсюда и концепция лечения, предлагаемая этим специалистом, базируется она на понимании депрессии в качестве болезни с глобальными поражениями психики. Вместе с тем, только врач-психиатр способен помочь в случаях тяжелейших депрессий. Стоит знать, что 25% больных становятся пациентами именно психиатров. Кроме того, диагностировать некоторые формы депрессии способен только врач-психиатр.

Оказавшись в его «руках» стоит забыть о задушевных беседах и попытках осознать свои внутренние проблемы. Специалисты данного направления придерживаются достаточно жесткой позиции, в некоторых случаях, с разрешения пациента или его близких, назначают лечение в стационарах.

Методы:

  • Лечение лекарственными препаратами (трициклическими антидепрессантами, селективными ингибиторами обратно захвата серотонина, ноотропами, антидепрессантами «двойного действия)
  • Электросудорожная терапия
  • Поведенческая психотерапия
  • Суггустивная психотерапия
  • Рациональная психотерапия
  • Инсулиновая терапия.

Все перечисленные группы антидепрессантов отличаются по клиническим проявлениям, противопоказаниям, механизмам воздействия. Некоторые препараты имеют седативный эффект, некоторые активизирующий, поэтому выбирать вид лекарственного средства должен только врач. Так при тревожном состоянии больному будут назначены лекарства с седативным действием, при подавленном состоянии (астении, апатии) – с активизирующим. Все препараты обладают серьезными побочными эффектами, избежать которые поможет их грамотное назначение. Лечебный курс длится несколько месяцев.

Виды депрессии

Различают несколько групп депрессивных расстройств, каждая из которых «подведомственна» определенной группе специалистов. Наиболее распространенной является классификация, основанная на причинах, вызвавших заболевание:

Соматогенная депрессия

Причиной возникновения этого вида депрессии является соматическое заболевание организма, например, заболевания щитовидной железы. В таких случаях депрессия носит вторичный характер, а это значит, что при устранении основного заболевания, проходит и депрессия. При соматогенной депрессии важно, чтобы психотерапевт вовремя отправил пациента на консультацию к терапевту или другому врачу.

Эндогенная

В основе развития этого вида заболевания лежит врожденное генетически обусловленное нарушение обмена биологических веществ в головном мозге, ответственных за уровень настроения и психической активности. Следовательно, при лечении таких депрессий значительная роль отдается биологической терапии или применению психотропных препаратов (антидепрессантов). Для реализации комплексного подхода рекомендуется психотерапия. Однако, так как этот вид является проявлением маниакально-депрессивного психоза и шизофрении, лечит ее только врач-психиатр. Это заболевание имеет маниакальные фазы.

Психогенная

Данный вид заболевания бывает реактивным (связан со стрессом) и невротическим (связан с особенностями личности). В их возникновении большая роль отводится факторам психологического характера. В этом случае можно обратиться к психологу или врачу-психотерапевту.

  • Невротическая. Возникает в результате длительного стресса. Причинами такого состояния могут быть серьезные неприятности на работе или в семье, отъезд из дома и пр. Стоит учитывать, что данный тип депрессии характерен для неуверенных в себе и нерешительных людей. Состояние выражено сниженным настроением, вялостью, потерей интереса к жизни, разбитостью, бессонницей, слабостью, головными болями и пр.
  • Реактивная. Возникает в результате острой психической травмы (сильный стресс, потеря или смерть близкого человека, переживания на работе (сокращение, увольнение) или в семье). Поражает эмоциональных и чувствительных людей. Пациенты жалуются врачу на беспомощность, негативную оценку жизни, повышенную раздражительность, заторможенность, сильную слабость. При этом заболевании стоит обратиться к психотерапии. При необходимости могут применяться антидепрессанты.

«Маскированные» депрессии

В практике психиатров и психотерапевтов встречается множество вариантов «маскированных» (стертых или скрытых) депрессий. Их особенность заключается в коварстве и сложной диагностике. Пациента могут не беспокоить снижение настроения, замедление темпа мышления, снижение двигательной активности, может проявляться лишь один симптом – нарушение сна или потеря аппетита. Присутствие одного симптома сильно затрудняет диагностику состояния. В некоторых случаях подобное скрытое течение длится достаточно длительный срок и «выливается» в тяжелейшие формы расстройства психики. Лечит этот вид депрессии врач-психиатр, и только он способен поставить правильный диагноз и оценить всю серьезность положения.

Независимо от вида депрессии к психиатру направляются больные с суицидальными мыслями, с психотическими расстройствами, в случаях резистентности к адекватному лечению и биполярным депрессивным расстройством.

Таким образом, депрессия может иметь разную симптоматику и разное течение. В зависимости от этих факторов и происходит выбор специалиста. В тех случаях, когда нет четкого понимания, к какомуврачу следует обратиться, нужно знать, что универсальными специалистами являются психотерапевт и психиатр. Несмотря на всеобщее предвзятое отношение к этим группам врачей, никто не хочет выглядеть «психом», стоит задуматься над простой истиной, когда у вас болит зуб, вы идете к стоматологу, а не в парикмахерскую. Кроме того, не забывайте, любая болезнь легче и быстрее лечится на начальных стадиях.

Особенности работы психиатра

Много десятилетий в нашей стране психиатрия считалась, да и еще сейчас многими считается чуть ли не санаторием для врачей. Медики других специальностей почти с завистью относятся к психиатрам, так как у них рабочий день короче, зарплата выше, а отпуск почти в 2 раза длиннее. При этом практически все, не относящиеся к психиатрии, полагают, что все эти льготы слишком большие. Только лично мне известно немало случаев, когда терапию или хирургию «меняли» на психиатрию, в надежде найти «край обетованный». Но уже первые столкновения с реальной действительностью полностью рассеивали иллюзии псевдоромантиков. Они вдруг понимали, что психиатрия была, есть и всегда будет самой сложной и самой трудной, самой вредной и самой опасной областью медицины.
Правда, энтузиасты этой профессии считают ее еще и самой интересной, дающей врачу возможность проявить многие свои творческие задатки, совершенствовать свою личность, ее психологические, интеллектуальные и духовные аспекты. Но за эти удовольствия платится колоссальная цена, совершенно несоиз¬меримая как с предполагаемой, так и с реально получаемой материальной выгодой (если это еще можно назвать выгодой).
Низкий уровень зарплаты заставляет многих сотрудников психиатрических заведений из среднего и младшего медицинского персонала искать себе более приемлемую работу, ибо на 10000-20000 рублей особенно не пошикуешь. Вот и уходят те, кто на самом деле любит больных, внимателен и заботлив к ним, способен к сочувствию и состраданию. Остаются или фанаты своего дела или те, кого больше никуда не возьмут. В результате получается, что психиатрия выполняет функцию своеобразного отстойника, куда попадает в основном наименее приличные и квалифицированные работники. Грубость и унижение несут они и без того страдающим больным, иногда это даже откровенные оскорбления, доходящие до прямой психологической и физической агрессии. Да и с врачами они не отличаются особой тактичностью и деликатностью, не говоря уже об добросовестности и исполнительности, резко ухудшая результаты и без того далеко не фантастического лечения, условия и возможности которого (особенно сейчас) самые минимальные.
С коллегам бывает также порой непросто. Объясняется это тем, что часть врачей, идущих в психиатрию, уже имеет определенную психическую (или психологическую) патологию в надежде хоть как-то улучшить свое состояние. Ряд врачей после 20-30 лет работы в психиатрии получает некоторую психологическую и нравственную деформацию личности, создающей разнообразные проблемы в общении с окружающими. А представьте себе, когда такой человек еще и начальником становится. Власть нередко делает многих людей моральными уродами. А власть в руках психически неуравновешенного человека во много раз страшнее и драматичнее.
Слушая больного, психиатр должен отслеживать сложные пируэты и узоры течения жизни и болезни пациента (эмоции, мысли, ощущения и т.д.). Что требует от врача еще более сложных, утонченно-изощренных, своеобразных и специфических, в каждом случае индивидуально-неповторимых виражей восприятия и анализа информации от больного и о больном.
Об удовольствии от работы в психиатрии можно судить по лицу врача, уходящего домой после рабочего дня. Часто на нем видна отчетливая эмоциональная опустошенность и подавленность, физическое бессилие.
Психиатр лечит не болезнь мозга (как органа), а страдания человеческой души, которые по своей сути скрыты, но по форме нередко очевидны для опытного взгляда врача. Это могут быть глаза, полные боли и страдания, кричащие от отчаяния и безысходности, утраты надежды на лучшее. Это и злость на весь мир, с ненавистью и презрением в словах и интонациях, мимике и жестах или полная беспомощность и беззащитность с такой мольбой во взгляде, что выворачивает душу наизнанку даже у самого хладнокровного человека.
* * *
…- Такой молодой и уже инфаркт… Кем он работал?
— Психиатром… (из разговора на поминках).
Медики традиционно считаются одной из самых болезненных профессиональных групп населения, уступая пальму первенства лишь сталеварам. А психиатры даже среди них занимают совершенно особое место. Взять хотя бы заболевания сердечно-сосудистой и пищеварительной системы — у психиатров показатели на 30-40% выше аналогичных по всей медицине в целом. На 5-10 лет быстрее у мужчин возникает импотенция и облысение.
На 50-60% чаще отмечаются сахарный диабет и бронхиальная астма, на 40-45% инфаркты и инсульты, на 80% чаще различные аллергические состояния. У женщин на 60% чаще выкидыши, токсикозы всех периодов беременности, на 40% чаще аборты, на 55% чаще разводы, на 60% реже повторные браки. Неполные семьи у психиатров встречаются в 2 раза чаще. Уровень невротизации в 3 раза выше, показатели бытового пьянства в 4 раза больше, алкоголизма — в 2,5 раза, серьезной психической патологии в 5 раз (шизофрения, маниакально-депрессивный психоз и т.п.). Процент самоубийств в 2 раза выше. Различные несчастные случаи, в том числе производственный и бытовой травматизм в 2,6 раза чаще имеют место. Продолжительность жизни на 8-12 лет меньше.
Психиатру, как никакому другому врачу, непросто не только на работе, но и дома. Именно поэтому среди довольно-таки распространенного явления — врачи-супруги семьи с двумя психиатрами встречаются в 10 раз реже. Сексуальная и семейная дисгармония у психиатров в 1,5-2 раза чаще вносит свою «ложку дегтя» и в без того нелегкую жизнь. Инвалидами психиатры становятся на 30-40% чаще. Текучесть кадров в 1,6-1,8 раза выше в психиатрии.
Постоянная работа с самыми тяжелыми и изощренными страданиями и расстройствами больных вызывает в душе психиатра естественную и закономерную защитную реакцию в виде вполне определенного очерствения, которое постепенно переходит из работы в повседневную жизнь, даже в общение с самыми близкими и родными людьми. И чаще это происходит на подсознательном уровне, т.е. незаметно для самого врача. Психиатрия специфична в силу того, что психическая патология почти всегда связана с личностью больного, со многими свойствами его характера и ума, стилем мышления и образом жизни, что имеет бесконечное число вариантов нормы, а, следовательно, и патологии. И это совершенно невозможно описать никакими, даже самыми подробными руководствами и справочниками. Поэтому понимание больного у врача-профессионала идет больше интуитивно.
Иногда медики-коллеги говорят психиатрам, что им не надо переживать за своих больных, так как большин¬ство психических заболеваний неизлечимы. Отчасти это так, но психиатр ежедневно сталкивается в своей работе не только с болезнями, но и с различными своеобразными, весьма запутанными проблемами больного. И нередко настоящий профессионал вынужден ощущать ничем не заглушаемое отчаяние от собственного бессилия изменить что-либо принципиально в больном и его жизни, порождающей болезнь.
Чтобы точно определить диагноз, врачу нередко приходится настраиваться на энергетическую волну пациента, напоминая очень чувствительную антенну, улавливающую всю богатейшую гамму его патологического биополя, что не проходит бесследно для здоровья врача.
Анализируя справочник частнопрактикующих врачей, неожиданно обнаружил, что из более 3500 московских психиатров оформили лицензии всего … 20 человек! Вот вам простая работа и выгода!
В психиатрии гораздо более актуально половое различие между больными и врачами. Масса проблем, недоразумений и неприятностей возникает у мужчин-врачей, работающих в женских отделениях и у женщин в мужских в связи с отчасти естественным желанием познакомиться со своим доктором поближе у (пока еще) умственно сохранных (без дефекта личности). И особенно при профессиональном общении (и даже просто нахождении в отделении) с дефектными и сексуально расторможенными, агрессивными и дурашливыми больными. Уже не говоря о тех случаях, когда больной включил конкретного врача (или всех психиатров вообще) в свои бредовые переживания.
Именно отсюда в первую очередь исходит высокий риск для здоровья и безопасности врача от возможного общения с больным как в стенах лечебного учреждения и сразу после выписки, так и спустя определенное время. А поводов для недовольства у больного гораздо больше, чем для радости… Как правило, психиатры не застрахованы или имеют столь мизерную страховку, что она выглядит скорее насмешкой, нежели адекватной компенсацией за возможные телесные повреждения, не говоря уже о смерти врача.
Кроме специфики работы психиатра, на него оказывает существенное негативное влияние и громадный объем работы. Даже в постсоциалистической Польше быстро сообразили насколько тяжело работать психиатру и установили ему норму на ставку — 6 больных. А у нас — всего 24! Каждый польский психиатр имеет личный кабинет, который отчасти может выполнять и функции комнаты отдыха. У нас в ординаторской может быть от 3 до 6 врачей. Один беседует с новым больным, другой врач с родными своего больного, а третий разговаривает по телефону или проводит повторный осмотр своего больного. О какой тишине, покое и уюте может идти речь, не говоря уже о доверительности беседы у каждого из этих врачей? В жизни отечественных психиатров понятия психогигиена и психопрофилактика — это не более чем абстрактные, чисто теоретические понятия.
Существует и специфика умственной работы психиатра. Уже во время беседы с больным ему приходится проводить дифференциальный диагноз между различными многочисленными формами психологической и психической патологии, чтобы задать десятки наводящих и уточняющих вопросов. Одновременно идет экспресс-диагностика личности больного (интеллектуальная, психологическая, нравственная и социальная), определение его отношений с родными и обществом.
Бред больного, как одна из самых распространенных форм патологии, бывает самого различного содержания — религиозный и философский, фантастический и космический, соматический и психологический, политический и экономический, криминальный и юридический, сексуальный и биоэнергетический, физический и химический и т.д. и т.п. И это, соответственно, требует должной компетенции врача в каждой из этих областей, чтобы найти реальную связь с действительными фактами и установить истинную степень вымысла, как и его характер, что существенно влияет на установление диагноза.
В ходе лечения больного каждому психиатру приходится находить какие-то компромиссы между различными (часто противостоящими) интересами: своими и больного, больного и его родных, больного и государства, родных больного и государства. Причем, в весьма неоднозначных и противоречивых, своеобразных и специфических, запутанных и многоплоскостных проблемах медицинского и социального, психологического и этического, юридического и материального характера. И часто подобные компромиссы заведомо невозможны…
Если у терапевта контакт с больным уже естественен сам по себе, то психиатру приходится еще постепенно и осторожно, деликатно и длительно устанавливать его. После чего бережно и тактично сохранять, как залог успешного лечения. У каждого больного своя личность, жизнь и переживания, требующие по сути и форме адекватного отношения со стороны врача, причем, не только с точки зрения психиатра, но и больного…
Психиатр постоянно помнит, что в отличие от всех других областей медицины, в психиатрии совсем иное положение вещей: то, что естественно и закономерно для одного больного, то противоестественно и парадоксально для другого и совершенно нейтрально для третьего. И в лечении то же самое: то, что прекрасно помогает одному, абсолютно не помогает другому и вредит третьему…
Родные больных в 95% случаев или изначально, мягко говоря, своеобразные люди, или за период болезни родственника ставшие таковыми, способны быть неприятными (грубыми и резкими, бестактными и навязчивыми, чванливыми и высокомерными) гораздо в большей степени (в 2-4 раза), чем сами больные. И если больные в стационаре требуют в основном лекарственной коррекции, то их родные в этот же период (и не только в этот) нуждаются еще и в психологической и социальной коррекции. Для чего в западных клиниках имеются высококвалифицированные специалисты (психологи, психотерапевты, социотерапевты). Да и психиатру в работе с больными помогают кроме них еще квалифицированные трудотерапевты, культотерапевты (8-10 на одного психиатра) и т.д. и т.д. У нас же психиатр вроде как должен все эти функции совмещать в себе. Но, маленькое «но». Во-первых, он этого не знает и не умеет (в лучшем случае альтруистический и интуитивный подход), а во-вторых, для этого у него нет ни времени, ни физических и умственных сил. Да и откуда они возьмутся, если зарплата составляет 20-30 тысяч, в то время как прожиточный минимум для психиатра в 2-3 раза выше.
Психиатры вынуждены в 3 раза чаще и в 2 раза сильнее использовать в работе и в жизни различного рода «допинги». Это в первую очередь крепкий чай и кофе, ноотропные препараты и психостимуляторы, различные активирующие настойки и т.д. Кроме психологической вредности, работа психиатра имеет еще и более опасную — биоэнергетическую. Психически больной излучает болезненно измененное биополе. При этом эмоционально подавленный больной выступает в роли энергетического вампира, интенсивно поглощающего биоэнергию окружающих людей, в том числе врача. Если же больной слишком активен, то его хаотичное биополе вносит дисбаланс в энергетическую систему организма медика. Чем выраженнее психическая патология, тем сильнее изменено биополе больного. Чем чаще и длительнее идет общение с больным, тем больше вред для организма врача. Но и это еще не все. Стены коридоров, палат, кабинетов, мебель, окружающие предметы, личная и рабочая одежда пропитываются патологическим биополем настолько, что со временем начинают его излучать сами. Причем, одежда и предметы воздействуют на врача и вне работы, находясь рядом с ним. Отчасти это можно сравнить с обстановкой с повышенной радиацией, что постепенно расшатывает организм любого человека. Поэтому не удивительно, что у психиатров онкологические заболевания возникают в 2-3 раза чаще и протекают более злокачественно, что подтверждено специальными комплексными исследованиями…
А.Алтунин, доктор медицинских наук,
психотерапевт медико-психологического центра

Джен Истгейт,
президент Международной ГКПЧ Большинству людей сегодня трудно в полной мере осознать, насколько разрушительно воздействие психиатрии на всё наше общество.

Слишком многие приходят к такому пониманию только после того, как психиатр разрушит их жизнь или жизнь близких им людей.

Это может быть смерть ребёнка, вызванная долговременным приёмом стимулирующих препаратов, выписанных для лечения придуманного психиатрами расстройства под названием «синдром дефицита внимания и гиперактивности» (СДВГ). Это может быть потеря близкого человека, попавшего под пули подростка, который принимал препараты, побуждающие к насилию, и (или) посещал «курсы смерти» или курсы по управлению гневом (как это было в 1999 году, когда в школе Колумбайны произошла кровавая бойня). Возможно, это смерть матери или отца в результате «лечения» электрошоком или приёма нейролептиков в доме престарелых. Это может быть ребёнок, на которого в школе повесили ярлык «страдающий от умственного расстройства», которому выписали вызывающие зависимость психотропные препараты, более мощные, чем кокаин, и который впоследствии становится закоренелым наркоманом, поскольку не видит разницы между уличными наркотиками и теми препаратами, которые ему прописаны.

Мы в ГКПЧ упорно работаем над тем, чтобы вы узнали правду о психиатрии, и предоставляем данные, которые психиатры хотели бы скрыть. Например, в 2008 году доктор Нада Стотлэнд, президент Американской психиатрической ассоциации, признала, что ГКПЧ «оказывает давление на законодателей, Администрацию по пищевым продуктам и лекарствам, школы и СМИ, призывая ставить на наши препараты „предупреждения в черной рамке“, для чего нет никаких оснований» («предупреждения в черной рамке» служат предупреждением о том, что данные психиатрические препараты могут привести к смерти). Обратите внимание, что, по мнению доктора Стотлэнд, «нет никаких оснований» предупреждать детей, подростков и молодёжь о том, что антидепрессанты могут довести их до самоубийства (факт, который признан управлениями по контролю медицинских препаратов всего мира жизненно важным).

Лишь предоставляя все данные о рисках, связанных с психиатрическим лечением, мы сумеем уменьшить число жертв, которые, к несчастью, узнали правду ценой личной трагедии.

Полное отсутствие научного подхода

Один из самых важных моментов, который следует знать о психиатрии, заключается в том, что её система диагностики и лечения не подтверждена никакими научными данными. Возьмите, к примеру, психиатрическую «библию для выставления счетов» — «Руководство по диагностике и статистике психических расстройств», или DSM-IV. Ни одно из 374 перечисленных в нём расстройств не было подкреплено ни объективными тестами, ни данными о том, что такая патология наблюдалась. Вместо этого психиатры произвольно описали симптомы каждого умственного расстройства и потом в буквальном смысле проголосовали за то, чтобы включить эти расстройства в DSM. Согласно этой системе, если недавно описанное умственное расстройство не набирает нужного количества голосов, то оно не попадает в DSM. Эта система весьма субъективна и неоднозначна, а её терминология неясна или попросту отсутствует.

Несмотря на такие серьёзные изъяны, эта система широко используется в качестве критерия как для вынесения суждения о поведении человека, так и для определения методов лечения, назначаемых в судах, тюрьмах и школах. Во многих странах DSM служит основой для выставления счетов страховым компаниям за услуги в области психического здоровья и при фиктивном «тестировании на предмет душевного здоровья».

Пытаясь решить повседневные проблемы медицинскими средствами, психиатрия обманным путём вешает ярлыки «страдающий от умственного расстройства» на миллионы людей, заставляя или убеждая их постоянно принимать психотропные препараты. В результате сегодня количество людей, употребляющих психотропные препараты, выросло до 100 миллионов человек по всему миру, 20 миллионов из которых составляют дети.

ГКПЧ неизменно разоблачает научные мифы и обман, которыми психиатрия смогла окружить свою систему диагностики и лечения. Мы сотрудничаем с врачами и другими профессионалами, которые считают своей обязанностью добиться, чтобы постановления правительства содержали самые жёсткие предупреждения о психиатрическом лечении.

Мы действуем в соответствии со Всеобщей декларацией прав человека, принятой ООН, в которой, в частности, сказано:

  • «Никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению и наказанию»;
  • «Все люди равны перед законом и имеют право, без всякого различия, на равную защиту закона»;
  • «Родители имеют право приоритета в выборе вида образования для своих малолетних детей».

Психиатры нарушают эти статьи каждый день.

Из-за ложных диагнозов психиатров, позорящих ярлыков, законов, позволяющих принудительно помещать кого угодно в психиатрические больницы, жестоких, лишающих индивидуальности методов «лечения», применяемых по всему миру, тысячи людей без всяких оснований попадают в их систему принудительного лечения ежедневно. Психиатрия — это система, олицетворяющая собой нарушения прав человека и отказывающая людям в их неотъемлемых правах.

Каждый год тысячи жертв психиатрии или их родственники обращаются в ГКПЧ, чтобы сообщить о вреде, причинённом психиатрами. В длинный перечень их нарушений входят сексуальное насилие, жестокое обращение и ужасающие условия содержания в психиатрических больницах, мошенничество, незаконное лишение свободы, доведение пациентов до смерти и даже убийства.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *