Макаренко кто такой

А.С.Макаренко «О родительском авторитете»

О родительском авторитете
В прошлой беседе мы говорили о том, что современная семья многим отличается от «старой» семьи . И прежде всего её отличие заключается в характере родительской власти. Наш отец и наша мать уполномочены обществом воспитывать будущего гражданина нашего Отечества, они отвечают перед обществом. На этом и основываются их родительская власть и их авторитет в глазах детей.
Однако будет просто неудобно в самой семье перед детьми доказывать родительскую власть постоянной ссылкой на такое общественное полномочие. Воспитание детей начинается с того возраста, когда никакие логические доказательства и предъявление общественных прав вообще невозможны, а между тем без авторитета невозможен воспитатель.
Наконец, самый смысл авторитета в том и заключается, что он не требует никаких доказательств, что он принимается как несомненное достоинство старшего, как его сила и ценность, видимая, так сказать, простым детским глазом.
Отец и мать в глазах ребёнка должны иметь этот авторитет. Часто приходится слышать вопрос: что делать с ребёнком, если он не слушается? Вот это самое «не слушается» и есть признак того, что родители в его глазах не имеют авторитета.
Откуда берётся родительский авторитет, как он организуется?
Те родители, у которых дети «не слушаются», склонны иногда думать, что авторитет даётся от природы, что это ─ особый талант. Если таланта нет, то и поделать ничего нельзя, остаётся только позавидовать тому, у которого такой талант есть. Эти родители ошибаются. Авторитет может быть организован в каждой семье, и это даже не очень трудное дело.
К сожалению, встречаются родители, которые организуют такой авторитет на ложных основаниях. Они стремтся к тому, чтобы дети их слушались, это составляет их цель. А на самом деле это ошибка. Авторитет и послушание не могут быть целью. Цель может быть только одна: правильное воспитание. Только к этой одной цели и нужно стремиться. Детское послушание может быть только одним из путей к этой цели.Как раз те родители, которые о настоящих целях воспитания не думают, добиваются послушания для самого послушания.Если дети послушны, родителям живётся спокойнее. Вот это самое спокойствие и является их настоящей целью. На поверку всегда выходит, что ни спокойствие, ни послушание не сохраняются долго. Авторитет, построенный на ложных основаниях, только на очень короткое время помогает, скоро всё разрушается, не остаётся ни авторитета, ни послушания. Бывает и так, что родители добиваются послушания, но зато все остальные цели воспитываются в загоне: вырастают, правда, послушные, но слабые дети. Есть много сортов такого ложного авторитета. Мы рассмотрим здесь более или менее подробно десяток этих сортов.Надеемся, что после такого рассмотрения легче будет выяснить, каким должен быть авторитет настоящий. Приступим.
Авторитет подавления.
Это самый страшный сорт авторитета, хотя и не самый вредный. Больше всего таким авторитетом страдают отцы. Если отец дома всегда рычит, всегда сердит, за каждый пустяк разражается громом, при всяком удобном и неудобном случае хватается за палку или за ремень, на каждый вопрос отвечает грубостью, каждую вину ребёнка отмечает наказанием, ─ то это и есть авторитет подавления. Такой отцовский террор держит в страхе всю семью, не только детей, но и мать. Он приности вред не только пот ому, что запугивает детей, но и потому, что делает мать нулевым существом, которое способно быть только прислугой. Не нужно доказывать как вреден такой авторитет. Он ничего не воспитывает, он только приучает детей подальше держаться от страшного папаши, он вызывает детскую ложь и человеческую трусость, и в то же время он воспитывает в ребёнке жестокость. Из забитых и безвольных детей выходят потом либо слякотные , никчёмные люди, либо самодуры, в течение всей своей жизни мстящие за подавленное детство. Этот самый дикий сорт авторитета бывает только у некультурных родителей, надеемся, что он вымирает.
Авторитет расстояния.
Есть такие отцы, да и матери, которые серьёзно убеждены: чтобы дети слушались, нужно с ними поменьше разговаривать, подальше держаться, изредка только выступать в роли начальства. Особенно любили этот вид в старых интеллигентных семьях. У отца свой кабинет, из которого он показывается изредка. Обедает он отдельно, развлекается отдельно, даже распоряжения по вверенной ему семье он передаёт через мать. Бывают и такие матери: у них своя жизнь, свои интересы, свои мысли. Дети находятся в ведении бабушки или домработницы.
Нечего и говорить, что такой авторитет не приносит никакой пользы.
Авторитет чванства.
Это особый вид авторитета расстояния, но, пожалуй, более средный.
У каждого гражданина, несомненно, есть свои заслуги. Но некоторые люди считают, что они ─ самые заслуженные, самыважные деятели, и показывают эту важность на каждом шагу, показывают и своим детям. Дома они даже больше пыжатся и надуваются, чем на работе, они только и делают, что толкуют о своих достоинствах, они высокомерно относятся к другим людям. Бывает, очень часто. что поражённые таким видом отца начинают чваниться и дети. Перед товарищами они выступают не иначе как с хвастливым словом, на каждом шагу повторяя: мой папа ─ начальник, мой папа ─ командир, мой папа ─ знаменитость. В этой атмосфере высокомерия важный папа уже не сможет разобрать, куда идут его дети и кого он воспитывает. Встречается такой авторитет и у матерей:какое-нибудь ообенное платье, важное знакомство, поездка на курорт ─ всё это даёт им основание для чванства, для отделения лот остальных людей и от своих собственных детей.
Авторитет педантизма.
В этом случае родители больше обращают внимания на детей, больше работают, но работают, как бюрократы. Они уверены в том, что дети должны каждое родительское слово выслушивать с трепетом, что слово их – это святыня. Свои распоряжения они дают холодным тоном, и раз оно отдано, то немедленно становится законом. Такие родители больше всего боятся, как бы дети не подумали, что папа ошибся, что папа человек не твёрдый. Если такой папа сказал: «Завтра будет дождь, гулять нельзя», то хотя бы завтра была и хорошая погода, всё же считается, что гулять нельзя. Папе не понравилась какая-нибудь кинокартина, он вообще запретил детям ходить в кино, в том числе и на хорошие картины. Папа наказал ребёнка, потом обнаружилось, что ребёнок не так виноват, как казалось сначала, ─ папа ни за что не отменит своего наказания: раз я сказал, так и должно быть. На каждый день хватает для такого папы дела, в каждом движении ребёнка он видит нарушение порядка и законности и пристаёт к нему с новыми законами и распоряжениями. Жизнь ребёнка, его интересы, его рост проходят мимо такого папы незаметно: он ничего не видит, кроме своего бюрократического начальствования в семье.
Авторитет резонерства.
В этом случае родители буквально заедают детскую пжизнь бесаонечными поучениями и назидательными разговорами. Вместо того, чтобы сказать ребёнку несколько слов, может быть, даже в шутливом тоне, родитель усаживает его против себя и начинает скушную и надоедливую речь. Такие родители уверены, что в поучениях заключается главная педагогическая мудрость. В такой семье всегда мало радости и улыбки. Родители изо всех сил стараются быть добродетельными, они хотят в глазах детей быть непогрешимыми. Но они забывают, что дети – это не взрослые, что у детей своя жизнь и что нужно эту жизнь уважать. Ребёнок живёт более эмоционально, более страстно, чем взрослый, он меньше всего умеет заниматься рассуждениями. Привычка мыслить должна приходить к нему постепенно и довольно медленно, а постоянные разглагольствования родителей, постоянное их зуденье и болтливость проходят почти бесследно в их сознании. В резонерстве родителей дети не могут увидеть никакого авторитета.
Авторитет любви.
Это у нас самый распространённый вид ложного авторитета. Многие родители убеждены: чтобы дети слушались, нужно, чтобы они любили родителей, а чтобы заслужить эту любовь, необходимо на каждом шагу показывать детям свою родительскую любовь. Нежные слова, бесконечные лобзания, ласки, признания сыплются на детей в совершенно избыточном количестве. Если ребёнок не слушается, у него немедленно спрашивают: «Значит ты папу не любишь?» Родители ревниво следят за выражением детских глази требуют нежности и любви. Часто мать при детях рассказывает знакомым: «Он страшно любит папу и страшно любит меня, он такой нежный ребёнок…»
Такая семья настолько погружается в море сентиментальности и нежных чувств, что уже ничего другого не замечает. Мимо внимания родителей проходят многие важные мелочи семейного воспитания. Ребёнок всё должен делать из любви к родителям.
В этой линии много опасных мест. Здесь вырастает семейный эгоизм. У детей, конечно, не хватает сил на такую любовь. Очень скоро они замечают, что папу и маму можно как угодно обмануть, только нужно делать это с нежным выражением. Папу и маму можно даже запугать, стоит только надуться и показать, что любовь начинает проходить. С малых лет ребёнок начинает понимать, что к людям можно подыграться. А так как он не может любить также сильно и других людей, то подыгрывается к ним без всякой любви, с холодным и циничным расчётом. Иногда бывает, что любовь к родителям сохраняется надолго, но все остальные люди рассматриваются как посторонние и чуждые, к ним нет симпатии, нет чувства товарищества.
Это очень опасный вид авторитета. Он выращивает неискренних и лживых эгоистов. И очень часто первыми жертвами такого эгоизма становятся сами родители.
Авторитет доброты.
Это самый неумный видавторитета. В этом случае детское послушание такжде организуется через детскую любовь, но она вызыввется не поцелуями и излияниями, а уступчивостью и мягкостью, добротой родителей. Папа или мама выступают перед ребёнком в роли доброго ангела. Они боятся всяких конфликтов, они предпочитают семейный мир, они готовы чем угодно пожертвовать, лишь бы всё было благополучно. Очень скоро в такой семье дети начинают просто командовать родителями, родительское непротивление открывает самый широкий простор для детских желаний, капризов, требований. Иногда родители позволяют себе небольшое сопротивление, но уже поздно, в семье уже образовался вредный опыт.
Авторитет дружбы.
Довольно часто ещё и дети не родились, а между родителями есть уже договор: наши дети будут нашими друзьями. В общем, это, конечно, хорошо. Отец и сын, мать и дочь могут быть друзьями и должны быть друзьями, но всё же родители остаются старшими членами семейного коллектива, и дети всё же остаются воспитанниками. Если дружба достигнет самых крайних пределов, воспитание прекращается, или начинается противоположный процесс: дети начинают воспитывать родителей. Такие семьи приходится иногда наблюдать среди интеллигенции. В этих семьях дети называют родителей Петькой или Маруськой, потешаются над ними, грубо обрывают, поучают на каждом шагу, ни о каком послушании не может быть и речи. Но здесь нет и дружбы, так как никакая дружба невозможна без взаимного уважения.
Авторитет подкупа – самый безнравственный вид авторитета, когда послушание просто покупается подарками и обещаниями. Родители, не стесняясь, так и говорят: будешь слушаться, ─ куплю тебе лошадку; будешь слушаться, ─ пойдёшь в цирк.
Разумеется, в семье тоже возможно некоторое поощрение, нечто похожее на премирование; но ни в каком случае нельзя детей премировать за послушание, за хорошее отношение к родителям. Можно премировать за хорошую учёбу, за выполнение действительно какой-нибудь трудной работы. Но и в этом случае никогда нельзя заранее объявлять ставку и подстёгивать детей в их школьной или иной работе соблазнительными обещаниями.
Мы рассмотрели несколько видов ложного авторитета. Кроме них, есть ещё много сортов. Есть авторитет весёлости, авторитет учёности, авторитет «рубахи─парня», авторитет красоты. Но бывает часто и так, что родители вообще не думают ни о каком авторитете, живут как─нибудь, как попало и как─нибудь тянут волынку воспитания детей. Сегодня родитель нагремел и за пустяк наказал мальчика, завтра он признается ему в любви, послезавтра что─нибудь ему наобещает в порядке подкупа, а на следующий день снова наказал, да ещё и упрекнул за все свои добрые дела. Такие родители всегда мечутся, как угорелые кошки, в полном бессилии, в полном непонимании того, что они делают. Бывает и так, что отец придерживается одного вида авторитета, а мать – другого. Детям в таком случае приходится быть прежде всего дипломатами и научиться лавировать между папой и мамой.
Наконец, бывает и так, что родители просто не обращают внимания на детей и думают только о своём спокойствии. В чём же должен состоять настоящий родительский авторитет в семье?
Главным основанием родительского авторитета только и может быть жизнь и работа родителей, их гражданское лицо, их поведение. Семья большое и ответственное дело, родители руководят этим делом и отвечают за него перед обществом, перед своим счастьем и перед жизнью детей. Если родители это дело делают честно, разумно, если перед нимипоставлены значительные и прекрасные цели, если они сами всегда дают себе полный отчёт в своих действиях и поступках, это значит, что у них есть и родительский авторитет и не нужно искать никаких иных оснований и тем более не нужно придумывать ничего искусственного.
Как только дети начинают подрастать, они всегда интересуются, где работает отец или мать, каково их общественное положение. Как можно раньше они должны узнать, чем живут, чем интересуются, с кем рядом стоят их родители. Дело отца или матери должно выступать перед ребёнком как серьёзное, заслуживающее уважения дело. Заслуги родителей в глазах детей должны быть прежде всего заслугами перед обществом, действительной ценностью, а не только внешностью. Очень важно, если эти заслуги дети видят не изолированно, а на фоне достижений нашей страны. Не чванство, а хорошая гордость должна быть у детей, но в то же время необходимо, чтобы дети гордились не только своим отцом или матерью, чтобы они знали имена великих и знатных людей нашего Отечества, чтобы отец или мать в их представлении выступали как участники этого большого ряда деятелей.
При этом нужно всегда помнить, что в каждой человеческой деятельности есть свои напряжения и своё дотоинство. Ни в коем случае родители не должны представляться детям как рекордсмены в своей области, как ни с чем не сравнимые гении. Дети должны видеть и заслуги других людей, и обязательно заслуги ближайших товарищей отца и матери. Гражданский авторитет родителей только тогда станет на настоящую высоту, если это ─ не авторитет выскочки или хвастуна, а авторитет члена коллектива. Если вам удастся воспитать своего сына так, что он будет гордиться целым заводом, на котором отец работает, если его будут радовать успехи этого завода, ─ значит, вы воспитали его правильно.
Но родители должны выступать не только как деятели ограниченного фронта своего коллектива. Наша жизнь есть жизнь общества. Перед своими детьми отец и мать должны выступать как участники этой жизни. События международной жизни, достижения литературы – всё должно отражаться в мыслях отца,в его чувствах, в его стремлениях. Только такие родители, живущие полной жизнью, ─ граждане нашей страны, будут иметь у детей настоящий авторитет. При этом не думайте, пожалуйста, что такой жизнью вы должны жить «нарочно», чтобы дети видели, чтобы поразить их вашими качествами. Это ─ порочная установка. Вы должны искренне, на самом деле жить такой жизнью, вы не должны стараться особо демонстрировать её перед детьми. Будьте спокойны, они сами всё увидят, что нужно.
Но вы ─ не только гражданин. Вы ─ ещё и отец.И родительское ваше дело вы должны выполнять как можно лучше, и в этом заключаются корни вашего авторитета. И прежде всего вы должны знать, чем живёт, интересуется, что любит, чего не любит, чего хочет и чего не хочет ваш ребёнок. Вы должны знать, с кем он дружит, с кем играет и во что играет, что читает, как воспринимает прочитанное. Когда он учится в школе, вам должно быть известно, как он относится к школе и к учителям, какие у него затруднения, как он ведёт себя в классе. Это всё вы должны знать всегда, с самых малых лет вашего ребёнка. Вы не должны неожиданно узнавать о разных неприятностях и конфликтах, вы должны их предугадывать и предупреждать.
Всё это нужно знать, но это вовсе не значит, что вы можете преследовать вашего сына постоянными и надоедливыми расспросами, дешёвым и назойливым шпионством. С самого начала вы должны так поставить дело, чтобы дети сами вам рассказывали о своих делах, чтобы им хотелось вам рассказывать, чтобы они были заинтересованы в вашем знании. Иногда вы должны пригласить к себе товарищей сына, даже угостить их чем-нибудь, иногда вы сами должны побывать в той семье, где есть эти товарищи, вы должны при первой возможности познакомиться с этой семьёй.
Для всего этого не требуется много времени, для этого нужно только внимание к детям и к их жизни.
И если у вас будет такое знание и такое внимание, это не пройдёт незамеченным для ваших детей. Дети любят такое знание и уважают родителей за это.
Авторитет знания необходимо приведёт к авторитету помощи. В жизни каждого ребёнка бывает много случаев, когда он не знает, как нужно поступить, когда он нуждается в совете и в помощи. Может быть, он не попросит вас о помощи, потому что не умеет этого сделать, вы сами должны прийти с помощью.
Часто эта помощь может быть оказана в прямом совете, иногда в шутке, иногда в распоряжении, иногда даже в приказе. Если вы знаете жизнь вашего ребёнка, вы сами увидите, как поступить наилучшим образом. Часто бывает, что эту помощь нужно оказать особым способом. Нужно бывает либо принять участие в детской игре, либо познакомиться с товарищами детей, либо побывать в школе и поговорить с учителем. Если в вашей семье несколько детей, а это ─ самый счастливый случай, к делу такой помощи могут быть привлечены старшие братья и сёстры.
Родительская помощь не должна быть навязчива, надоедлива, утомительна. В некоторых случаях совершенно необходимо предоставить ребёнку самому выбраться из затруднения, нужно, чтобы он привыкал преодолевать препятствия и разрешать более сложные вопросы. Но нужно всегда видеть, как ребёнок совершает эту операцию, нельзя допускать, чтобы он запутался и пришёл в отчаяние. Иногда даже нужно, чтобы ребёнок видел вашу настороженность, внимание и доверие к его силам.
Авторитет помощи, осторожного и внимательного руководства счастливо дополнится авторитетом знания. Ребёнок будет чувствовать ваше присутствие рядом с ним, вашу разумную заботу о нём, вашу страховку, но в то же время он будет знать, что вы от него кое-что требуете, что вы и не собираетесь всё делать за него, снять с него ответственность.
Вот именно линия ответственности является следующей важной линией родительского авторитета. Ни в каком случае ребёнок не должен думать, что ваше руководство семьёй и им самим есть ваше удовольствие или развлечение. Он должен знать, что вы отвечаете не только за себя, но и за него перед обществом. Не нужно бояться открыто и твёрдо сказать сыну или дочери, что они воспитываются, что им нужно ещё многому учиться, что они должны вырасти хорошими гражданами и хорошими людьми, что родители отвечают за достижение этой цели, что они не бояться этой ответственности. В этой линии ответственности лежат начала не только помощи, но и требования. В некоторых случаях это требование должно быть выражено в самой суровой форме, не допускающей возражений. Между прочим, нужно сказать, что такое требование только и может быть сделано с пользой, если авторитет ответственности уже создан в представлении ребёнка. Даже в самом малом возрасте он должен чувствовать, что его родители не живут вместе с ним на необитаемом острове.
Заканчивая нашу беседу, кратко резюмируем сказанное.
Авторитет необходим семье.
Надо отличать настоящий авторитет от авторитета ложного, основанного на искусственных принципах и стремящегося создать послушание любыми средствами.
Действительный авторитет основывается на вашей гражданской деятельности, на вашем гражданском чувстве,на вашем знании жизни ребёнка, на вашей помощи ему и на вашей ответственности за его воспитание.

А.С.Макаренко о родительском авторитете

Министерство образования и науки Российской Федерации

КУРГАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Педагогический факультет

Контрольная работа

по дисциплине: Семейная педагогика

на тему: А.С.Макаренко о родительском авторитете.

Студент: Манакова Т.А.

Группа: ПЗ-5978 (б) с

Специальность: Социальная педагогика

Преподаватель: Абросимова З.Ф.

Курган 2010 г

Введение………………………………………………………4-5

1.А.С.Макаренко о роли родителей в воспитании детей.

Проблемы семейного воспитания в трудах А.С. Макаренко…6-11

2.Роль родительского авторитета в воспитании детей………12-14

3.Заключение……………………………………………………15-16

4.Список литературы……………………………………………17

Введение

А. С. Макаренко внес много нового, оригинального в освещение проблемы семейного воспитания. Он был одним из первых советских педагогов, занявшихся разработкой этой важной проблемы.
Главнейшим условием семейного воспитания Макаренко считал наличие полной семьи, крепкого коллектива, где отец и мать живут дружно между собой и с детьми, где царствуют любовь и взаимное уважение, где имеет место четкий режим и трудовая деятельность.
Макаренко дал интересный психолого-педагогический анализ ложных видов родительского авторитета. Им он противопоставлял истинный авторитет, главным основанием которого является жизнь и работа родителей, их гражданское лицо и поведение, требовал, чтобы родители честно и разумно руководили своими детьми, сознавали свою ответственность перед обществом за их воспитание. Каждая семья, говорил Макаренко, ведет свое хозяйство, ребенок — член семьи и, следовательно, участник всего семейного хозяйства. С ранних лет в семейных условиях он приучается к будущей своей хозяйственной деятельности в более широких масштабах. Именно здесь, в условиях семейной хозяйственной деятельности, у детей воспитываются коллективизм, честность, заботливость, бережливость, ответственность, способность ориентировки и оперативность.
Подробно осветил Макаренко такие вопросы, как значение сказки для детей раннего возраста, руководство детским чтением, посещение детьми театра, кино и т. п. Большое место в жизни детей он отводил эстетическому воспитанию.
А. С. Макаренко — педагог-новатор, обогативший советскую педагогику ценными педагогическими идеями, методами и приемами (система перспективных линий, принцип параллельного действия, стиль и тон педагога и т. д.). Он дал новое толкование ряду педагогических вопросов и детально разработал выдвинутые ранее, но недостаточно разработанные до него советской педагогикой проблемы (воспитание в коллективе, семейное воспитание и др.).
Макаренко был педагогом, успешно применявшим в теории и на практике воспитания диалектико-материалистические принципы. Руководящим принципом всей его педагогической деятельности была преданность социалистической Родине и Коммунистической партии. Проблема семейного воспитания.
Макаренко пишет лекции для родителей о воспитании, в которых есть общие условия семейного воспитания, пишет о родительском авторитете, о трудовом воспитании в семье, о дисциплине, о половом воспитании. Он пишет «Книгу для родителей», рассматривает проблемы педагогического мастерства и педагогической техники.
На мой взгляд педагогика Макаренко есть непросто теория о воспитании людей, а теория подкреплённая практикой, или даже вернее практика перенесённая в теорию, что немаловажно в таком важном и ответственном деле как педагогика. Прежде чем писать Макаренко прошёл огромный жизненный путь, он работал с детьми разного рода, с детьми разных возрастов, и не только детьми, а также и взрослые постепенно воспитывались под его влиянием. Проблема семейного воспитания.
Макаренко пишет лекции для родителей о воспитании, в которых есть общие условия семейного воспитания, пишет о родительском авторитете, о трудовом воспитании в семье, о дисциплине, о половом воспитании. Он пишет «Книгу для родителей», рассматривает проблемы педагогического мастерства и педагогической техники.
На мой взгляд педагогика Макаренко есть непросто теория о воспитании людей, а теория подкреплённая практикой, или даже вернее практика перенесённая в теорию, что немаловажно в таком важном и ответственном деле как педагогика. Прежде чем писать Макаренко прошёл огромный жизненный путь, он работал с детьми разного рода, с детьми разных возрастов, и не только детьми, а также и взрослые постепенно воспитывались под его влиянием.

1.А.С.Макаренко о роли родителей в воспитании детей. Проблемы воспитания детей в семье.

«Умение воспитывать — это все-таки искусство, такое же искусство, как хорошо играть на скрипке или рояле, хорошо писать картины».
Так считал А. С. Макаренко, воспитавший несколько тысяч трудных советских подростков в колониях. При этом он был уверен, что овладеть этим искусством может каждый родитель и воспитатель.
«Никаких детских катастроф, никаких неудач, никаких процентов брака, даже выраженных сотыми единицы, у нас быть не должно! <…> Разумно и точно провести ребенка по богатым дорогам жизни, среди ее цветов и сквозь вихри ее бурь, может каждый человек, если он действительно захочет это сделать», — утверждал Макаренко без всякого пафоса и преувеличения, с твердой убежденностью в своих словах.
Возможно, в рамках своего времени педагог был прав — нам судить трудно. Но современные родители и воспитатели, безусловно, не могут рассчитывать только на свои воспитательные методы. То, каким вырастет ребенок, — во многом дело промысла Божия. Но ответственности за воспитание детей с нас никто не снимал. В обществе, лишенном общих ценностных ориентиров, ответственность православных еще выше.
Свою «Книгу для родителей» Макаренко посвятил семейному воспитанию. Общаясь со множеством детей и подростков в колониях, педагог увидел, что многие ошибки в воспитании совершаются именно в семье.
Прежде всего, Макаренко взывает к родителям: будьте ответственными!
«Если вы родили ребенка, — это значит на много лет вперед вы отдали ему все напряжение вашей мысли, все ваше внимание и всю вашу волю. Вы должны быть не только отцом и шефом ваших детей, вы должны быть еще и организатором вашей собственной жизни, ибо вне вашей деятельности как гражданина, вне вашего самочувствия как личности не может существовать и воспитатель».
Воспитание детей — это органичная часть жизни родителей. Отец или мать не могут быть жадинами, сквернословами или пьяницами на работе, а дома перевоплощаться в прекрасных, добрых и чутких воспитателей. Макаренко настаивает на том, что родители должны быть очень внимательны ко всему, что они говорят и делают, и если они увидят, что в их жизни есть нечто такое, что может нанести вред воспитанию детей, то это нечто надо пересмотреть, изменить и, если требуется, совсем уничтожить. Например, если отец двоих детей разлюбил свою жену и полюбил другую, Макаренко говорит ему: «Потушите ваше новое чувство. Плохо, трудно, но вы обязаны потушить. Останьтесь отцом в вашей семье. Вы это обязаны сделать, потому что в вашем ребенке растет будущий гражданин, и вы обязаны пожертвовать в известной мере своим любовным счастьем». (Слово «гражданин», столь много значившее в советские годы, каждый читатель может заменить на актуальное лично для него).
Макаренко подчеркивает, что воспитание детей должно быть осознанным процессом, постоянно находящимся в центре внимания родителей. Если ребенок начинает проказничать, плохо себя вести, то игнорировать это ни в коем случае нельзя. Бывает, что ребенок нашкодит раз, другой, а родители воспринимают его поведение как норму, не обращают внимания. Потихоньку у такого ребенка могут развиться серьезные недостатки, а расстроенные родители будут только печально шептаться наедине, но на людях будут сохранять достоинство, скрывая ущербность своего воспитания. Таких родителей Макаренко называет бракоделами.
«Таким именно путем общество получает известную порцию шкурников, портачей, мошенников, болтунов, вралей, прогульщиков, хамов, лакеев, пошляков, самодуров, снобов и воров.

Когда в вашей семье появляется первая «детская» неурядица, когда глазами вашего ребенка глянет на вас еще маленькая и слабенькая, но уже враждебная зверушка, почему вы не оглядываетесь назад, почему вы не приступаете к ревизии вашего собственного поведения, почему вы малодушно не спрашиваете себя: был ли я в своей семейной жизни большевиком?
Если сын оскорбляет мать, никакой фокус не поможет. Это значит, что вы очень плохо воспитывали вашего сына, давно воспитывали плохо, долго. Всю воспитательную работу нужно начинать сначала, нужно многое в вашей семье пересмотреть, о многом подумать и прежде всего самого себя положить под микроскоп. А как поступить немедленно после грубости, нельзя решить вообще, — это случай сугубо индивидуальный. Надо знать, что вы за человек и как вы вели себя в семье. Может быть, вы сами были грубы с вашей женой в присутствии сына. Впрочем, если вы оскорбляли вашу жену, когда сына не было дома, — тоже достойно внимания».
Для Макаренко очень важно то, что родители воспитывают ребенка не для себя, не для будущей карьеры или семейной жизни, не вообще просто так. Так и в христианстве: оказывается, христианином надо быть не только в храме, не только среди невоцерковленных коллег по работе, а в каждый момент своей жизни, в том числе и в семье. Ведь мы воспитываем детей не просто так, мы воспитываем их для встречи со Христом и для вечной жизни. А чтобы дети выросли хорошими христианами, родителям тоже надо быть верными Христу.
Макаренко констатирует, что вместо того, чтобы задать себе поставленный выше вопрос, родители всегда ищут оправданий. И главное оправдание, которым они защищаются от ответственности, — это отсутствие времени. Нам некогда оценивать свои методы воспитания, нам некогда изменять свою жизнь, у нас и так мало времени, чтобы полностью посвящать его детям. Макаренко подметил, что такие родители часто рисуют в своем воображении целительные разговоры с детьми. Но преувеличивать значение педагогических бесед — большая ошибка. Поучительные речи родителей крайне редко оказываются полезными.

Воспитание современного человека, по Макаренко, — процесс социальный в самом широком смысле слова. «Воспитывает все: люди, вещи, явления, но прежде всего и больше всего — люди. Из них на первом месте — родители и педагоги. Со всем сложнейшим миром окружающей действительности ребенок входит в бесконечное число отношений, каждое из которых неизменно развивается, переплетается с другими отношениями, усложняется физическим и нравственным ростом самого ребенка.
Весь этот «хаос» не поддается как будто никакому учету, тем не менее он создает в каждый данный момент определенные изменения в личности ребенка. Направить это развитие и руководить им — задача воспитателя».

Другими словами, один человек сам по себе, какими бы качествами он ни обладал, не может воспитать ребенка. Современные православные родители, пытаясь оградить своих детей от дурного влияния распущенного мира, часто пытаются этот тезис преодолеть.

Полезно, на наш взгляд, было бы иметь в виду следующие слова Макаренко:
«Система бонн и гувернеров, постоянных надсмотрщиков и зудельщиков давно провалилась, не создав в истории ни одной яркой личности. Лучшие, живые дети всегда вырывались из этой системы.
Бессмысленна и безнадежна попытка некоторых родителей извлечь ребенка из-под влияния жизни и подменить социальное воспитание индивидуальной домашней дрессировкой. Все равно, это окончится неудачей: либо ребенок вырвется из домашнего застенка, либо вы воспитаете урода.
Материалом для будущего человека не может быть ограниченный набор семейных впечатлений или педагогических поучений отцов. Материалом будет жизнь во всех ее многообразных проявлениях».

И в советское время многие были недовольны дворовыми мальчишками, которые были хулиганами, обманщиками и портили домашних детей, попадавших в их компанию.

Многие родители, видя, что их послушный сын стал капризничать, спорить, ругаться, может быть, даже совершать преступления, говорили, что ребенка испортили двор, улица, плохая компания.

Но, замечает Макаренко, «на том же дворе вы найдете десятки детей, для которых семейный коллектив и семейный корректив создали какие-то установки, какие-то традиции, помогающие им осилить влияние уличных мальчиков, не чуждаясь их и не отгораживаясь от жизни семейными стенами».

Трудно сказать, что бы мог посоветовать Макаренко современным родителям-христианам. Но все-таки кажется, что он не стал бы сторонником воспитания в семейном или даже православном гетто. Хорошо, когда у родителей есть возможность отдать детей в православный детский сад и в православную гимназию. Но по каким путям пойдет 17-летний подросток, выпущенный наконец из узкого православного коридора, нельзя сказать однозначно.

Думается, что Макаренко не посоветовал бы полностью исключать современную внецерковную жизнь из поля зрения православных детей. (Впрочем, это отдельная и сложная тема, которую мы не предполагаем развивать в данной статье).
Макаренко был принципиальным сторонником большой и дружной семьи. Он считал, что «система единственного ребенка» делает задачу воспитания исключительно трудной.

Даже в скромной семье единственный ребенок превращается в принца или принцессу. Родители воспринимают его не иначе, как единственного претендента на счастье и удачу.
«Концентрация родительской любви на одном ребенке — страшное заблуждение.

Родители, если бы даже хотели, не могут избавиться от вредного центростремительного угодничества.

В подобных случаях только противоестественная слабость родительской «любви» может несколько уменьшить опасность. Но если эта любовь имеет только нормальные размеры, дело уже опасно: в этом самом единственном ребенке заключаются все перспективы родительского счастья, потерять его, — значит потерять все.

Его единственность поэтому неизбежно приводит к концентрации беспокойства, слепой любви, страха, паники».
В такой семье теряется главная составляющая воспитания — коллективное начало.

По Макаренко, семья должна быть только коллективом, сплоченным общими интересами и потребностями, общей радостью и общим горем. Отсутствие коллективного опыта формирует у ребенка нравственную пустоту. В то время как правильно организованный семейный коллектив дает опыт общения с близкими и менее близкими людьми, позволяет ребенку узнать ощущение человеческой помощи и человеческой нужды, чувства зависимости, связанности, ответственности.
«Нет братьев и сестер — ни старших, ни младших, — нет, следовательно, ни опыта заботы, ни опыта игры, любви и помощи, ни подражания, ни уважения, нет, наконец, опыта распределения, общей радости и общего напряжения, — просто ничего нет, даже обыкновенного соседства.

2. Роль родительского авторитета в воспитании детей.

Макаренко дал интересный психолого-педагогический анализ ложных видов родительского авторитета. Им он противопоставлял истинный авторитет, главным основанием которого является жизнь и работа родителей, их гражданское лицо и поведение, требовал, чтобы родители честно и разумно руководили своими детьми, сознавали свою ответственность перед обществом за их воспита­ние. Каждая семья, говорил Макаренко, ведет свое хозяйство, ре­бенок — член семьи и, следовательно, участник всего семейного хозяйства.

А.С. Макаренко выделил типы родительских авторитетов, негативно сказывающихся на воспитании ребенка:

— авторитет подавления — повседневное воздействие на ребенка своим видом, действиями, жесткое и порой жестокое отношение к нему как личности, его действиям и поступкам;

— авторитет расстояния — родители стараются быть подальше от своих детей, встречаясь с ними, как начальники;

— авторитет чванства — возвышение над окружающими в связи со своим положением, в том числе и дома;

— авторитет педантизма — большое внимание детям на уровне бюрократа, требование к детям, чтобы они относились к ним как к непререкаемому авторитету;

— авторитет резонерства — бесконечные назидания и наставления ребенка;

— авторитет любви — стремление повседневной повсеместно демонстрировать свою любовь к ребенку и демонстрация любви ребенка к ним;

— авторитет доброты — чрезмерная мягкость, доброта. Уступчивость по отношению к поведению ребенка;

— авторитет подкупа — послушание ребенка достигается путем подкупа подарками и обещаниями.

Настоящий родительский авторитет — это авторитет, основанный на жизни и работе родителей, их поведении, знании жизни своих детей и стремлении прийти к ним на помощь ненавязчиво, предоставляя возможность детям самостоятельно выходить из сложных ситуаций, формируя свой характер.

Нравственно ценная потребность, — утверждает Макаренко, — может вырасти только из коллективного опыта. В качестве эталона он выводит дружную и веселую семью с 13 детьми. Все дети «поражали окружающих удивительным спокойствием своих характеров.

В этом переполненном семействе почти не слышно было плача. Даже самые младшие никогда не задавали таких оглушительных концертов», какие случались в других семействах.
Что же делать родителям, у которых только один ребенок?

Решение простое: взять в свою семью ребенка из детского дома и полюбить его, как родного. Педагог настаивает: «Сделайте это обязательно, как бы ни затруднительно было ваше материальное положение. И самое главное, не воображайте, что вы его облагодетельствовали. Это он пришел на помощь вашей «косой» семье, избавив ее от опасного крена».
«В наше время было сказано, что дети — «цветы жизни». Это хорошо.

Но скоропалительные в суждениях, сентиментальные люди не дали себе труда задуматься над этими прекрасными словами. Если сказано «цветы», значит нужно цветами любоваться, ахать, носиться, нюхать, вздыхать. Нужно, пожалуй, самим цветам внушить, что они составляют неприкосновенный «роскошный» букет.
В этом узкоэстетическом и бессмысленном восторге уже заложено его посрамление. «Цветы жизни» надлежит представлять себе не в виде «роскошного» букета в китайской вазе на вашем столе. Сколько бы вы ни восторгались такими цветами, сколько бы ни ахали, эти цветы уже умирают, они уже обречены, и они бесплодны. Завтра вы прикажете их просто выбросить. В лучшем случае, если вы неисправимо сентиментальны, вы засушите их в толстой книге, и после этого ваша радость станет еще более сомнительной: сколько угодно предавайтесь воспоминаниям, сколько угодно смотрите на них, перед вами будет только сено, простое сено!
Нет, наши дети вовсе не такие цветы. Наши дети цветут на живом стволе нашей жизни, это не букет, это прекрасный яблоневый сад. И этот сад — наш, здесь право собственности звучит, честное слово, очаровательно!

Трудно, конечно, не любоваться таким садом, трудно ему не радоваться, но еще труднее не работать в таком саду.

Будьте добры, займитесь этим делом: вскапывайте, поливайте, снимайте гусеницу, обрезайте сухие веточки… Не только аромат, не только «гаммы красок», — плоды, вот что должно вас интересовать в особенной степени. И поэтому не набрасывайтесь на цветы с одними вздохами и поцелуями, возьмите в руки лопату, ножницы, лейку, достаньте лестницу. А когда в вашем саду появится гусеница, возьмите парижскую зелень. Не бойтесь, побрызгайте немножко, пусть даже цветам будет чуточку неприятно.

Между прочим, у хорошего садовника гусеница никогда не появится.

Главнейшим условием семейного воспитания Макаренко счи­тал наличие полной семьи, крепкого коллектива, где отец и мать живут дружно между собой и с детьми, где царствуют любовь и взаимное уважение, где имеет место четкий режим и трудовая дея­тельность.

С ранних лет в семейных условиях он приучается к бу­дущей своей хозяйственной деятельности в более широких масштабах. Именно здесь, в условиях семейной хозяйственной деятель­ности, у детей воспитываются коллективизм, честность, заботли­вость, бережливость, ответственность, способность ориентировки и оперативность. Подробно осветил Макаренко такие вопросы, как значение сказки для детей раннего возраста, руководство детским чтением, посещение детьми театра, кино и т. п. Большое место в жизни де­тей он отводил эстетическому воспитанию.

Заключение.

Никто не спорит — родители могут и должны предъявлять требования к своему ребенку, исходя из целей воспитания, норм морали, конкретных ситуаций, в которых необходимо принимать педагогически и нравственно оправданные решения. Но максимальная требовательность старших должна сочетаться с максимальным доверием и уважением к нему — в противном случае требовательность оборачивается грубым давлением, принуждением. Принятая теорией воспитания и восходящая к А. С. Макаренко формула «максимум требовательности — максимум уважения и доверия» является убедительной альтернативой диктату в семейных отношениях.

Формирование духовно-нравственных основ личности составляет одну из главных задач современного общества. Преодоление отчуждения человека от его подлинной сущности, формирование духовно-развитой личности в процессе исторического развития общества не совершается автоматически. Оно требует усилий со стороны людей, и эти усилия направляются на создание объективных социальных условий, на реализацию открывающихся на каждом историческом этапе новых возможностей для духовно-нравственного совершенствования человека. В этом процессе реальная возможность развития человека как личности обеспечивается всей совокупностью культурно-ценностных и духовных ресурсов общества.

Общеизвестно, что кризисные ситуации в обществе, в силу своей непредсказуемости, сложности происходящих процессов, закладывают основы и формируют «очень долговременные стратегические жизненные установки и ценностные ориентации» .Кризисные явления в первую очередь негативно сказываются на молодом поколении, особенно на учащейся молодежи, не усвоившей основных форм жизнедеятельности людей в период реформирования экономической и социально-политической основ общества.

Одним из основных институтов, обеспечивающих взаимодействие личности и общества, интеграцию и определение приоритетности их интересов и потребностей, является семья. Именно семья – первый и главный социальный институт по формированию ценностных ориентаций.

Осознание и реализация в семье необходимости и возможностей формирования духовно-нравственных основ личности – одно из условий полноценного развития человека.

Список литературы.

  1. Крупская Н.К .Педагогические сочинения. Т.5. Макаренко А.С. Сочинения. Т.VI.

  2. Хрестоматия по истории зарубежной педагогики/ Сост.А.И. Пискунов. М.1999 г

  3. Л.С. Выготский. Собр. соч.: В 6 т. Т. 3. М., 1999 г.

  4. Шимбирев П.Н., Огородников. И.Т. Педагогика. М., 1954.

5. Педагогика. Учебное пособие для студентов пед. вузов и пед. колледжей. / Под ред. П.И. Пидкасистого. – М.: Российское педагогическое агенство, 1995., 2008.

6.Куликова Т. А. Семейная педагогика и домашнее воспитание: Учебник для студ. сред. пед. учеб. заведений. М.: Издательский центр «Академия», 2000.

7.Невская С., А.С. Макаренко о педагогическом взаимодействии семьи и школы // Педагогика, 2003, №9

8.Новикова Л. Повседневность и семья как воспитательное пространство // Педагогика, 2003, №6

Однажды в 30-х годах в Харькове один молодой человек привёл невесту знакомиться с родителями. Барышня была прелестна! Хорошенькая, с умными глазами, открытой улыбкой, одета с большим вкусом, манеры безупречные, начитанна, к тому же играла на фортепиано. Родители жениха забеспокоились: не выйдет ли неприятностей, не из белогвардейской ли она семьи? «Она из Коммуны Дзержинского. Бывшая воровка, — успокоил сын. — Просто их там так воспитывают…»

20-е годы, Одесса

Октябрьская (бывшая Николаевская) железная дорога, 20-е годы

Первое, что поражало человека, попавшего в Коммуну имени Дзержинского для несовершеннолетних правонарушителей, — красота. Заасфальтированные дорожки, идеально подстриженные газоны, розовые клумбы, чудесный яблоневый сад, площадка с аттракционами… И нигде ни единой соринки! Начало 30-х годов, повсюду бедность, серость, убожество. А тут вдруг — какой-то парадиз…

Антон Семёнович

Всё в Коммуне было устроено толково, ловко, умно. Повсюду висели зеркала, и вчерашние беспризорники быстро отвыкали ходить чумазыми да лохматыми. В один прекрасный день заведующий Макаренко велел убрать плевательницы — и коммунары оставили манеру сплевывать по сто раз на дню. В Коммуне не было замков, даже кладовые не запирались — и никто не воровал. Воспитанников учили не только элементарным правилам человеческого общежития, но и настоящим хорошим манерам. К примеру, не просто уступать места старшим в трамвае, но ещё и не оглядываться при этом на пассажиров. «Иначе вы не джентльмены, а хвастунишки», — утверждал Антон Семёнович Макаренко. Он учил своих воспитанников тому, чему не учили в то время нигде. К примеру, культуре публичных выступлений: соблюдать регламент, говорить чётко, ясно, по делу, не утомляя слушателей мелочами. «Нашей воспитанности должен завидовать весь мир», — говорил заведующий.

Им действительно можно было позавидовать. В Коммуне было два клуба: Громкий, для самодеятельности, и Тихий, для чтения. Собственная театральная студия, да ещё какая! (Многие ученики Макаренко стали потом актерами.) После спектаклей проводились диспуты, и воспитанники учились рассуждать на тему искусства. Известно, что мальчишки обожают всё военизированное, и Антон Семенович завёл военный строй, знамя, горн. Ближайшим к Коммуне городом был Харьков, и вскоре любимым развлечением харьковчан стали парады: воспитанники Макаренко, словно гвардейцы, маршировали идеальным строем под собственный оркестр. А ведь это были те самые ребята, что несколькими годами (а то и месяцами) раньше населяли вокзалы и воровские малины, наводя ужас на добропорядочных граждан…

В той, прежней, жизни коммунары с раннего детства приобщались к водке и табаку. Курение Макаренко искоренял. Водку — нет. Вернее, он прививал старшим воспитанникам культуру застолья: по праздникам приглашал к себе домой, сажал за стол с белой скатертью, накрахмаленными салфетками, красивой сервировкой. Водки наливалось по четверть стопки, выпивать полагалось только под тост. Антон Семенович учил: «Есть три правила: на голодный желудок не пей. Выпьешь — закусывай. И знай, на какой рюмке ты должен остановиться, чтобы не потерять лицо человека». Такие посиделки проводились под строгим секретом, но об этом всё равно прознали. Макаренко объяснялся у начальства: «После 18 лет мои ребята выходят из Коммуны во взрослый мир и наверняка будут пить водку. Так что? пусть они пьют как хотят и сколько хотят, после 18 я за них уже не отвечаю? Я не могу так рассуждать. Я должен научить их всему, что потом пригодится в жизни».

Многое, очень многое строил Макаренко на элементарном человеческом доверии. В «Педагогической поэме» под именем Карабанова он изобразил реального своего ученика — Семена Калабалина, который сделался его правой рукой в Коммуне (а через много лет сам возглавил колонию для несовершеннолетних и с успехом применял там макаренковскую систему). Юноша сидел в камере смертников за бандитизм, когда его там разыскал Макаренко. «Тебя, голубчик, Семёном зовут? Мы почти тезки! Меня зовут Антон Семёнович». Слова простые, но для парня, который много лет не видел ни от кого человеческого обращения, — очень правильные. Оформив документы о взятии на поруки под личную ответственность, Макаренко вывел парня на улицу — один на один, без конвоя. И тут же остановился: «Я, кажется, забыл башлык. Пойду, заберу. Подожди меня здесь». И ушёл. Если б Семён сбежал — у Макаренко были бы проблемы. Но психологический расчёт оказался верным: Семён не сбежал. От Макаренко вообще никто не убегал — незачем было…

Конечно, дети есть дети. Они шалят и нарушают даже самый разумный порядок. В таких случаях Макаренко всегда знал, как действовать. Например, встретил он как-то раз двух девочек-коммунарок: те шли по дорожке, болтали, смеялись и с хрустом грызли зелёные, кислые, неспелые яблоки. Этих яблок у них были полные карманы: девочки нарвали их в коммунарском яблоневом саду. Увидев Антона Семёновича, вспыхнули румянцем. А заведующий — ничего, ругать не стал. Спросил только: «Что, девочки, вкусные яблоки? Дайте-ка мне парочку». Взял два яблока и унёс. А через месяц, когда яблоки в саду поспели и коммунарам раздали их на десерт, те девочки получили вместо краснобоких, сладких яблок свои — зелёные, кислые, да ещё и несколько увядшие. «Жаль, что вы не дали им созреть», — сказал заведующий. Больше никому в Коммуне рвать яблоки в саду без спроса в голову не приходило…

Однажды воспитанник ударил девочку. Макаренко вызывал его к себе в кабинет, а сам сидел за столом и, не поднимая головы, писал. И так — два часа. Провинившийся всё это время томился и тосковал на стуле, мечтая уже о любом наказании, лишь бы эта пытка кончилась. А в итоге Антон Семенович поднял на него строгие глаза и тихим голосом спросил: «Ты всё понял? Тогда иди». Воспитанника звали Алексеем Явлинским, через много лет он стал отцом мальчика Гриши — Григория Алексеевича Явлинского.

Великий талант педагога и стихийного психолога у Макаренко, безусловно, был в крови. Хотя откуда — загадка. Жизнь Антона Семёновича не баловала, только чудом он не озлобился на весь мир…

Макаренко со своими воспитанниками

Попадья и золотушный мальчик

Антон родился в семье рабочего железнодорожного депо Харьковской железной дороги. По тем временам должность считалась привилегированной (на железной дороге служили только квалифицированные рабочие). Отец имел собственный просторный дом с садом и был не просто грамотным, а ещё и выписывал из Москвы и Петербурга толстые журналы.

Макаренко в детстве

Третий из пяти детей, Антон рос очень болезненным — бесконечные ангины, больные уши, какие-то вечные нарывы… Лечили его домашними средствами — рыбий жир внутрь и йодоформ снаружи, отчего в квартире вечно стоял тяжелый запах. «Его младенческие и детские годы представляли почти непрерывную цепь физических страданий, — вспоминал брат Виталий. — Не успевал прорвать(ся) флюс, как на глазу выскакивал ячмень, проходил ячмень — начинался карбункул… Антон всё время с перекошенной физиономией, с повязкой на щеке или на шее, с ушами, заткнутыми ватой, сидел над кастрюлей горячей воды. Чтобы скрыть шрамы на шее от карбункулов, он носил или очень высокие воротники, или русские рубашки. Много горя также причинял Антону хронический насморк. Нос у него всегда был слегка распухший и красноватый, а в сырую и холодную погоду делался густо пунцовым, что его печалило ужасно». «Мой нос Бог семерым нёс, а мне одному достался. Предстоит прожить всю жизнь с таким носом — задача не из лёгких», — иронизировал сам Антон.

Сверстники над ним подшучивали, иной раз весьма зло. Могли, скажем, потихоньку привязать к его ноге полено, или кастрюлю, или дохлую кошку, пока он был погружён в чтение (а читал Антон невероятно много). Бывало, специально рыли яму, прикрывали её ветками и маскировали, а потом подводили к этому месту Антона, с тем чтобы он провалился в ловушку (после такого случая он вывихнул ногу и долго потом хромал). Как на грех, Макаренко был очень влюбчив и вечно — в самых неприступных красавиц. Дело каждый раз кончалось разочарованием и горем. Всё это развило в нем некоторую нервность и даже мизантропию.

«Он всегда был сосредоточен, замкнут, серьёзен, порою даже грустен и молчалив, — вспоминал брат. — Это было его нормальное состояние. Его моральное кредо было следующее: Бога нет. Жизнь бессмысленна, абсурдна и до ужаса жестока. Родить детей — преступно. Он клялся, что никогда не женится и никогда не будет иметь детей. Ведь никто так не портит нравственно детей, как семья, где ни отец, ни мать не имеют никакого понятия о воспитании, что не мешает отцу на каждом шагу кричать о том, что он — «глава семьи». К тому же все они ругатели и матерщинники». Дошло до того, что Антон стал заговаривать и о самоубийстве…

От этих опасных настроений юношу взялся избавить местный батюшка по фамилии Григорович: «Вы разочарованы в жизни потому, что утратили веру в Бога, в высокое назначение человека на земле — стремиться к абсолютному совершенству. А что касается самоубийства, то это уже совсем глупо. Вам всего 17 лет, в жизни столько ещё всего будет… Знаете, приходите-ка к нам, матушка будет рада вас видеть, я уже говорил ей о вас, она вас успокоит, она женщина и сумеет найти нужные слова».

Видимо, попадья Елизавета Фёдоровна действительно сумела найти нужные слова. Но кончилось это совсем не так, как рассчитывал её муж. Попадья ушла к Антону — юноше, на восемь лет моложе её. Разразился страшный скандал, на весь городишко Крюков. Отец прогнал Антона из дому, но это ничего не изменило. Выбор для Макаренко, вечно увлекавшегося красавицами, казался необычным. Елизавета Фёдоровна была неженственна, лицо покрыто угрями. Но зато она сумела полюбить Антона, а его одинокая душа истосковалась по теплу. Она прощала ему даже его влюбчивость, потому что Макаренко и при ней по-прежнему влюблялся каждые полгода, отчаянно, страстно и безответно. Брат Виталий вспоминал: «Е. Ф. смотрела на это, как на шутку, сквозь пальцы. Впрочем, может быть, в душе она и ревновала, но никогда этого не показывала. Я до конца не мог понять их отношений, скорее это были хорошие друзья, чем любовники. Но что меня всегда поражало, так это то, что в её присутствии Антон, обыкновенно решительный и требовательный, делался послушным, как теленок».

К тому времени Макаренко, отучившись на учительских курсах, уже получил место учителя русского языка, рисования и черчения в Крюковском двухклассном железнодорожном училище. И уже, как мог, бился за то, чтоб исправить плоды воспитания «ругателей и матерщинников». Это, как быстро выяснилось, у него отлично получалось. С этим он справлялся как никто другой. А ведь стоит человеку найти своё призвание, как он уже куда веселее смотрит на жизнь. Да и умиротворяющее влияние попадьи тоже сказывалось на характере Макаренко. Кстати, Елизавету Фёдоровну тоже решено было сделать учительницей. Она отправилась на женские учительские курсы в Киев — это образование котировалось выше годичных курсов, которые оканчивал Антон. Так что через десяток с лишним лет, после революции, именно ей, а не Макаренко, предложили возглавить колонию для беспризорных под Полтавой. А уж она уступила это место своему обожаемому Антону…

Сверхуспешное предприятие

Шёл 1920 год. Мировая война, революция, Гражданская война выбросили на улицу около семи миллионов сирот. Они мёрзли, болели, спивались, воровали, а то и убивали. С этим что-то надо было делать, и Советская власть стала отлавливать беспризорников на улицах, снимать с поездов и помещать в детские дома «для морально-дефективных детей».

Вот таким детским домом (вскоре он был переименован в колонию имени М. Горького) и стал заведовать 32-летний учитель Антон Макаренко. Поначалу Антон Сёменович просто не знал, что делать с воспитанниками, — до этого ему приходилось иметь дело в основном с младшеклассниками, а тут великовозрастные лбы с криминальным прошлым от 14 до 18 лет (причем Макаренко подозревал, что кое-кто из них занизил возраст, чтобы избежать расстрела). Одни успели посидеть в тюрьме, другие — повоевать в банде Махно… Словом, побывали в таких передрягах, что Макаренко и не снились… Работать они не хотели, учиться не хотели, убирать за собой не хотели, рубить дрова для кухни не хотели, чистить картошку не хотели, придерживаться каких-либо правил не хотели, подчиняться учителю тоже не хотели… Еду себе они добывали воровством по соседним деревням. Отапливали помещение, разламывая и сжигая мебель…

Макаренко предстояло укротить их либо умереть. И, похоже, вероятность второго исхода была высока. Один воспитанник весьма нагло отказался нарубить дров, сказав: «Иди сам наруби, много вас тут!», и Антон Семёнович в отчаянии сильно ударил его по лицу. Просто повезло, что парень в ответ не пырнул ножом. Макаренко в «Педагогической поэме» описывает этот эпизод так: «Он не удержался на ногах и повалился на печку. Я ударил второй раз, схватил его за шиворот, приподнял и ударил третий раз. Я вдруг увидел, что он страшно испугался. Бледный, с трясущимися руками, он поспешил надеть фуражку, потом снял её и снова надел. Я, вероятно, ещё бил бы его, но он тихо и со стоном прошептал: «Простите, Антон Семёнович…» Видно, Макаренко нарвался не на самого отчаянного «волчонка» из этой стаи, иначе не дожил бы он ни до своей знаменитой системы, ни до знаменитых книг. Но, как бы то ни было, из того конфликта Антон Семёнович вышел полным победителем: все поняли, кто в доме хозяин. Кстати, с тех пор Макаренко не рисковал и никогда не имел дела со сложившимся коллективом неукрощенных подростков в чистом виде. А всякий раз соблюдал правильную пропорцию между старыми воспитанниками и новичками. Говорил: «Хорошие мальчики будут полезно влиять на плохих. А самые первосортные мальчики в рыхлых организационных формах коллектива очень легко превращаются в диких зверёнышей».

воспитанники колонии имени Горького после того, как с ними поработал Макаренко

Словом, дело в колонии закипело. Макаренко сумел донести до своих подопечных простую мысль: «Вы здесь хозяева. Нет кроватей — сделайте для себя кровати, нет столов — сделайте столы, стулья, побелите стены, вставьте стёкла, почините двери». Понемногу жизнь наладилась. Они обрабатывали 40 десятин земли, фруктовый сад, выращивали свиней йоркширской породы… Сытая жизнь, справедливые порядки, уважение к себе самим как к труженикам и хозяевам на собственной земле совершенно преобразили ребят.

Но тут над головой Макаренко грянула гроза: на него ополчилась Крупская, занимавшая высокий пост в наркомпросе: «Нужно объявить решительную войну появляющимся пережиткам старого: системе наград, отметок, похвал, наказаний и поощрений. Может быть, с точки зрения материального обогащения колонии всё это и полезное дело, но советская педагогическая наука не может в числе факторов педагогического влияния рассматривать производство».

Макаренко сетовал: «К нам приводят запущенного парня, я делаю из него человека… Я поднимаю в нём веру в себя, говорю ему о человеческой и рабочей чести… Но оказывается, всё это ересь — нужно воспитывать классовое самосознание, то есть научить трепать языком по тексту учебника политграмоты!» 3 сентября 1928 года он был уволен с должности заведующего колонией имени М. Горького. И ещё радовался, что не посадили… Выручил Горький, с которым Макаренко познакомился и подружился, когда писатель навещал колонию своего имени. Удалось воспользоваться неразберихой: детдома для несовершеннолетних нарушителей относились к ведению наркомпроса, а колонии — ОГПУ.

Горький, воспользовавшись своими связями, устроил Макаренко заведующим большой колонией под Харьковом. Это случилось ещё до увольнения Антона Семёновича с прежнего места работы, когда наркомпросовские тучи ещё только начали сгущаться у него над головой, и он успел перевести туда сначала 60, а со временем и еще 100 «горьковцев», сделавшихся костяком нового коллектива. Макаренко быстро завёл там свои порядки. Прежде всего колония была преобразована в Коммуну. Коммунары делились на отряды, причем в роли командиров по очереди бывали все. К этому так привыкли, что 16-летние подростки беспрекословно подчинялись 8-летнему командиру. Ответственность делилась на весь отряд, следовательно, если кто-то плохо исполнил порученную ему работу или как-то провинился — он становился предметом осуждения товарищей.

Воспитанники занимались уже не сельским хозяйством, а имели в своём распоряжении целый завод. Сначала выпускали электродрели, вполне конкурентоспособные на мировом рынке. А потом стали делать первые в России портативные любительские фотоаппараты «ФЭД», что расшифровывалось как Феликс Эдмундович Дзержинский. За образец была взята немецкая «Лейка». Лицензий советское правительство не признавало, и немцам пришлось смириться с похищением интеллектуальной собственности. Но как именно интеллектуальная собственность была похищена — это отдельная история. Как-то раз немецкая делегация приехала в Коммуну. У одного из посетителей коммунары заприметили «Лейку» нового образца. Бывшим карманникам ничего не стоило незаметно похитить у иностранца имущество. Пока делегация осматривала завод, фотоаппарат быстро разобрали, сняли чертежи конструкции, собрали обратно и… отдали владельцу: дескать, вот, не вы ли потеряли? Так появился усовершенствованный «ФЭД».

Заработанное каждым коммунаром делилось так: сначала удерживалась стоимость питания, отопления, одежды. Из остатка четверть отчислялась на сберкнижку коммунара (эти деньги он получал по достижении совершеннолетия), другая четверть — на содержание младших воспитанников, которые ещё не работали, одна восьмая шла в кассу взаимопомощи (оттуда оплачивались стипендии тем, кто после коммуны шёл учиться в институт, и приданое девочкам на свадьбу) и наконец три восьмых отдавались на руки коммунару. И это выходило раза в три больше, чем у взрослых советских рабочих! Макаренко со своими ребятами мог позволить себе путешествовать по всей стране — кому такое снилось в 30-е годы?

Счастье длилось недолго. НКВД, к ведомству которого теперь относилась коммуна, попросту забрал выгодное предприятие себе, распорядившись перевести коммунаров в положение наёмных рабочих со стандартной зарплатой. Это перечёркивало всю воспитательную систему, и Макаренко вздумал протестовать: «Мы же здесь не фотоаппараты делаем, а людей!» Он пытался доказать, что принцип «честно отработал — честно получил» — единственное, на чём может строиться перевоспитание бывших воришек. Но советской системе этот принцип был чужд.

Очень скоро Антона Семёновича сняли с должности заведующего Коммуной и перевели на должность помощника по педагогической части. Тучи снова стали сгущаться над его головой: появились доносы. Дело дошло до инфаркта, а могло бы зайти и дальше. Но тут опять вмешался Горький, правда, на этот раз уже не так удачно: Макаренко перевели в Киев, на чисто бюрократическую должность — помощника начальника отдела трудовых колоний в НКВД Украины. Он теперь должен был присматривать за 12 колониями, но никакой реальной власти не имел. Тем временем в Коммуне имени Ф.Э. Джержинского чуть не вспыхнул бунт. Нового заведующего — Вениамина Бермана коммунары невзлюбили. Однажды стащили у него, пьяного, партбилет, дело чуть не кончилось отправкой виновных в тюрьму…

Что осталось

Прослужив на должности около двух лет, Макаренко тихо вышел в отставку и перебрался с семьёй в Москву. К тому времени у него была семья (обещания никогда не жениться он не исполнил, зато исполнил другое — не иметь собственных детей). Дело вышло так: прожив с попадьей Елизаветой Фёдоровной 20 лет, Макаренко её, наконец, оставил. Брат Виталий в своих воспоминаниях объясняет так: «У неё полезли наружу атавизмы старой поповской семьи — жадность, скупость и мелочность. Она завела с десяток кошек, и во всех комнатах стояла вонь». А может, дело просто в том, что после бесконечных безответных любовей — к учительницам, почтальоншам, просто случайным знакомым — он влюбился в инспектора из наркомпроса, посетившую Колонию имени М. Горького в 1927 году, — Галину Стахиевну Салько, и она вдруг ответила его на чувства. Антону Семёновичу было тогда 39 лет. Он писал ей трогательные письма: «Опять вечер, и опять я остаюсь в одиночестве перед жизнью и любовью, двумя страшными вещами, которых обыкновенно боятся люди… В моей каторжной жизни любовь, как городничий, вошла в переполненный храм, и в храме стало жарко и тесно. Я не знаю, кого жалеть, публику или городничего, и я не знаю, чего бояться. Но что я непременно обязан делать — это благодарить Вас за то, что Вы не прошли мимо случайности — меня. За то, что Вы украсили мою жизнь смятением и величием, покорностью и взлётом. За то, что позволили мне взойти на гору и посмотреть на мир. Мир оказался прекрасным».

Галина Стахиевна

Вскоре она переехала к нему с сыном Львом. Сам Макаренко воспитывал племянницу Олимпиаду — дочь брата Виталия. Виталий был белогвардейцем и едва успел спастись от большевиков, оставив беременную жену. Жил в Париже, дочь свою никогда не видел (в скобках заметим, что и о попадье судить не мог, разве что со слов брата). Девочка, с младенчества отданная Антону, долго считала его своим родным отцом. Воспитывалась она в Коммуне, наравне с другими. А впрочем, лучшего места для ребенка тогда и не было…

И вот теперь семья — супруги Макаренко и двое детей — перебралась в Москву. Антон Семёнович, к этому времени уже автор нашумевшей «Педагогической поэмы», вступил в Союз писателей. Продолжал заниматься литературой, читал лекции по педагогике, вёл передачу на радио, работал над сценарием фильма «Путёвка в жизнь»… Был ли он счастлив? Вряд ли. С женой отношения охладели. Делом своей жизни — воспитанием трудных подростков он заниматься не мог.

Макаренко умер внезапно, в поезде из подмосковного Голицыно в Москву — вёз с дачи вариант сценария на студию. Разрыв сердца. И это не просто такое выражение. В буквальном смысле его сердце разорвалось на две половины, как если бы разломили яблоко. Антону Семёновичу исполнился всего 51 год, он многое ещё мог бы сделать, если б ему не помешали…

Жена не пришла на его похороны, сослалась на плохое самочувствие. Зато потом долгие годы ездила по стране, выступала с лекциями о системе Макаренко. С некоторых пор эта система сделалась страшно популярной (какой никогда не была при жизни Антона Семёновича). Его книги стали бесконечно переиздаваться в разных странах. В Японии так до сих пор на психологических факультетах труды Макаренко входят в обязательную программу. А в Германии есть центр по изучению его наследия. Что ещё осталось? Ученики. Из них ни один не сделался человеком недостойным — брака в воспитании Антон Семёнович не допускал. Артисты, инженеры, музыканты, учителя… Особенно много среди бывших воспитанников Макаренко было учителей. Ещё остались внуки — художник и режиссёр Антон Васильев и знаменитая актриса Екатерина Васильева. Не важно, что они Антону Семёновичу двоюродные, их мать вырастил и воспитал именно он, а воспитать — это главное. Во всяком случае, по Макаренко.

Странные выдумки об А.С Макаренко

Гётц Хиллиг, приват-доцент истории педагогики Марбургского университета, вице-президент Международной макаренковской ассоциации, иностранный член АПН Украины и Российской академии образования, доктор философских наук, Германия // Альманах Макаренко, 2011, № 2. С. 150-155.

«Триумф макаренковской системы преподавания длился до конца 80-х. Во времена гласности на педагога навесили ярлык идеолога сталинского образования. С тех пор воспоминать о нём стали значительно реже. Исследователей его творчества также стало значительно меньше. Что говорить, если главным биографом Макаренко сейчас считается немец, доктор философских наук Гетц Хиллиг».

В декабре 2005 г. в электронных поисках новых материалов об А.С. Макаренко я случайно обнаружил публикацию Георгия Дедулина «Макаренко. Новые факты из жизни известного педагога». Статья вышла в online-версии сумской общественно-политической газеты «Панорама», № 40, 2003 г.

Речь идёт о беседе корреспондента «Панорамы» с заведующим кафедрой педагогического творчества Сумского педуниверситета им. А.С. Макаренко Николаем Лазаревым, который поведал «шесть неизвестных историй о великом педагоге». Здесь представлен целый букет недостоверных сведений, потому считаю своим долгом их высветить и разобрать, тем более что автор косвенно ссылается на меня как на «главного биографа Макаренко». Признаюсь, за мой почти 50-летний опыт изучения жизни и деятельности классика мировой педагогики (каким считается Макаренко на Западе до настоящих дней!), подобного я ещё не встречал.

Опубликовать своевременно реплику на «шесть неизвестных историй о великом педагоге» в одном из украинских печатных органов, к сожалению, не удалось. Так как подобные представленным сумским журналистом «новые факты» истории в постсоветских публикациях можно встретить и до настоящего дня, считаю уместным обширную публику, заинтересованную результатов историко-биографического макаренковедения, познакомить с выдумками из родины педагога-писателя и моим ответом.

Уже во введении к своему «собранию легенд» журналист Дедулин утверждает, что «Антон Макаренко не был известен при жизни». Однако это абсолютно не так! После громкого успеха «Педагогической поэмы», которая вышла в середине 1930-х годов в 3 частях, у себя на родине Макаренко стал широко известен как писатель. После переезда в Москву (1937 г.) он предстаёт перед нами и как блестящий педагогический оратор. Правда, в то время советские учёные-педагоги и учителя пока не обращали на него сколько-нибудь серьёзного внимания. Но вернёмся к «шести историям».

История первая. Рождение

«Мало кому известно, при каких обстоятельствах 13 марта 1888 года в городе Белополье в 45 километрах от Сум родился Антон Макаренко. Оказывается, за два месяца до родов его мать пошла к колодцу за водой, но, подняв два ведра, поскользнулась и сильно упала. Шестого марта Татьяну Михайловну доставили в больницу. Через неделю родился Антон».

Как свидетельствует брат педагога-писателя Виталий Макаренко, Антон «появился на свет божий приблизительно на 3 недели раньше срока. …Произошло это так. Накануне, 29 февраля, была тёплая солнечная погода, была оттепель, но ночью ударил мороз и пошёл снег, образовалась гололедица. Рано утром 1 марта (ст. ст.) мама пошла к колодцу за водой, поскользнулась и упала. К 10 ч. у мамы появились страшные боли и к 12 ч. появился на свет А.» . Именно дома, а не в больнице.

История вторая. Любовь

«После отличного окончания учительского института в Полтаве и работы в нескольких полтавских школах в 1920 году Макаренко вернулся домой в Белополье. Там он познакомился с выпускницей Смольного института благородных девиц Елизаветой Григорович. Между двумя молодыми людьми завязался роман. Проблема была только в том, что Елизавета была замужем. К тому же за священником. …Влюблённые бежали. Антон забрал Елизавету ночью. На поезде добрались до Полтавы, где собирались устроиться на работу учителями. Елизавете предложили работу начальницы колонии для беспризорных и несовершеннолетних правонарушителей под Харьковом. Антону же, не имеющему высшего образования, — место завхоза. Когда в сентябре 1920 г. влюблённые приехали в Ковалёвку, им пришлось поменяться должностями — Елизавета испугалась малолетних бандитов».

С Елизаветой Григорович педагог познакомился не в родном Белополье, а в посаде Крюков на Днепре, куда был переведён его отец в 1901 г. и где сам Антон работал с 1905 г. учителем. В Белополье и вообще на Сумщину Макаренко никогда не возвращался. С Елизаветой Григорович он познакомился не в 1920 году, а 14-ю годами раньше . Елизавета окончила не дворянский Смольный институт благородных девиц в Петрограде, а (в педагогических кругах весьма авторитетный) Киевский Фребельевский институт. Будущая колония им. М. Горького сначала находилась не в Ковалёвке под Харьковом, а в Трибах под Полтавой. Так как у Елизаветы было более высокое образование, чем у Антона, ей, действительно, предложили пост заведующего (не начальницы) колонией. О том, что для Макаренко якобы было зарезервировано «место завхоза», я с удивлением прочитал впервые.

История третья. Как появились «ФЭДы»

«Когда Антон Семёнович уже некоторое время работал в коммуне Дзержинского, у него появилась идея создать завод, и он решил посоветоваться с ребятами. «Давайте будем делать пулемёты» — предложил один мальчик. «Хорошая идея, — ответил Макаренко, и продолжил: — Но ведь у нас столько девочек. Они не смогут носить тяжёлые детали». Когда все замолчали, из толпы вдруг возник фотограф и начал снимать. «А что если мы будем делать фотоаппараты?» — предложил другой мальчик — и попал в точку. Макаренко уже вёл переговоры с немецкой фирмой, у которой они впоследствии выкупили права на производство фотоаппаратов «ФЭД» и «ФЭД-1».

Наименование «ФЭД-1» — это ошибка. «ФД-1» являлась маркой электродрели, которую завод коммуны производил по образцам аналогичного продукта американской фирмы «Black & Decker» — ещё до начала изготовления малоформатных фотоаппаратов «ФЭД» (по аналогу немецкой камеры «Leica»). О предложении в коммуне «делать пулемёты» в макаренковедении до сих пор ничего не было известно. Это же относится к невероятному утверждению, что Макаренко «вёл переговоры с немецкой фирмой». Решение о том, чтобы в «Дзержинке» производить электроинструменты и фотоаппараты, принимало ГПУ УССР — «хозяин» коммуны. Её заводы изготовляли их без лицензии. Впрочем, это относится и ко многим другим ценным инструментам, механизмам западного производства, которые во время пятилеток были нужны стране и в СССР выпускались нелегально.

По поводу технической реконструкции «ФЭДа» Макаренко в Московском педагогическом училище летом 1938 г. (в докладе «Основы политического воспитания в советской школе») рассказывал следующую историю, которая — независимо от её правдивости — подтверждает факт нелегального производства данного фотоаппарата (впрочем, в советских собраниях сочинений А.С. Макаренко она отсутствует): «К нам приехала немецкая делегация. Мне позвонили по телефону, чтобы я был осторожен, т.к. эта делегация была явна фашистская. Я собрал бригадиров и сказал им, что делегация подозрительная. На другой день подъехала машина, в ней было чел. 20. Дежурный бригадир встретил и пригласил гостей и тут же шепнул мне: «Задержите их в цехах минут на сорок, потом объясню». Я всё показал, кроме секретных цехов, и вообще был осторожен. Через сорок минут вывел их на улицу к машине, при мне подходит коммунар и говорит немцам: «Возьмите вашу «Лейку», спасибо». Оказывается, они приехали что-нибудь у нас узнать, но когда они вышли из машины, коммунары увидели «Лейку» последнего выпуска с какими-то приспособлениями, какого у нас не делали. За 40 минут они разобрали «Лейку», сняли с неё чертежи, зафотографировали и собрали её — это способность ориентировки. Ведь это было очень трудно сделать. Надо было увидеть «Лейку», не только её взять, надо было собрать специалистов-сборщиков и ничего не испортить — это нужно было так, что ничего не было заметно, потому что это дипломатическое дело. И это была не боязнь, а представление о чести своего коллектива» .

Впрочем, в связи с реорганизацией структуры управления «Дзержинки» весной 1932 г. её производственная часть — «секретные цехи» — была передана в ведомственное под­чи­нение Админхозуправления (АХУ) НКВД УССР. Это касалось электроинст­румен­таль­ного и фотоаппаратного заводов коммуны.

История четвёртая. Братские связи

«Когда Антону было восемь, в семье появился ещё один сын — Виталий. По словам знакомых, они сильно отличались друг от друга: Антон был слабым, а Виталий спортивным и сильным. Закончив Академию Генерального штаба, он стал офицером царской армии. Во время гражданской войны Виталий служил в белогвардейской армии Деникина и был командиром полка. В 1922 году он эмигрировал в Париж. …Виталий Семёнович проработал чиновником в Париже. Только в начале 80-х Гетц Хиллиг нашёл его в городке Йер, неподалёку от Тулона, где тот жил в доме престарелых».

Начало и конец этой «истории» основываются на достоверных «новых фактах» из рассказов сумского профессора. Однако, сотрудники марбургской лаборатории «Макаренко-реферат» (ФРГ) нашли Виталия Семёновича не в начале 80-х, а ещё в 1970 году. Виталий не учился в Академии Генштаба в Петрограде — офицерскую подготовку (в течение шести месяцев) он получил в родном Чугуевском военном училище . И во Франции, куда попал (после пребывания в Турции и Болгарии) в 1923 году, наш эмигрант отнюдь не «проработал чиновником в Париже», а был чернорабочим на металлургическом заводе и в судоремонтной мастерской, а также музыкантом на юге страны и позднее (с 1930 г. — действительно в Париже!) фотографом в собственном фотоателье . В.С. Макаренко умер в г. Йер в 1983 году. Его воспоминания о проведённых вместе с братом годах детства и юности, опубликованные в Марбурге (в 1985 г.), во время перестройки вышли также и в СССР — перевод на украинский язык в Киеве и переиздание русского подлинника в Москве .

История пятая, Макаренко и ученики

Судя по воспоминаниям учеников, Макаренко был очень строгим человеком. Улыбался редко, шутил тоже. Многие его даже боялись. Несмотря на это, рукоприкладством он никогда не занимался. Кроме одного раза… Когда Антон Семёнович работал в колонии для беспризорных и несовершеннолетних правонарушителей в Ковалёвке под Харьковом, у него часто возникали проблемы с учениками. «У каждого в кармане нож, заставить их делать что-либо было невозможно. Бить их он не хотел, но во всём есть предел. Когда здоровенный парень по фамилии Задоров в очередной раз нахамил, щуплый Макаренко со всей силы его ударил. Ученик упал и потерял сознание», — рассказывает Николай Лазарев.

Интересно и то, как Макаренко старался воспитать в своих учениках культуру употреблении алкоголя. Он ведь понимал, что они всё равно будут пить, но решил научить их это делать культурно. «Когда у кого-то был день рождения, Макаренко пил вместе с ними. На столе расстилали белую скатерть, готовили хорошую закуску. Затем Антон наливал всем по четверть стопки водки и говорил тост. Кроме того, учил он, как долго нужно ждать перед тем, как налить следующую стопку», — говорит Николай Лазарев».

Несмотря на то, что эти «ученики» в действительности были воспитанниками (в связи с чем заслуги Макаренко следует искать отнюдь не в области образования или преподавания, — как утверждает г-н Дедулин в выше цитированном введении, а в сфере воспитания), необходимо констатировать, что и сообщение сумского профессора о рукоприкладстве Макаренко относится к разряду мифов. То, что Лазарев здесь рассказывал несведущему журналисту (или что последний высосал из пальца), противоречит не только изложению этого всемирно известного эпизода с воспитанником «Задоровым» из «Педагогической поэмы», но и историческим фактам .

Во 2-й главе первой части «Педагогической поэмы» говорится: «В одно зимнее утро я предложил Задорову пойти нарубить дров для кухни. Услышал обычно задорно-весёлый ответ:

— Иди сам наруби, много вас тут!

Это впервые ко мне обратились на «ты».

В состоянии гнева и обиды, доведённый до отчаяния и остервенения всеми предшествующими месяцами, я размахнулся и ударил За-дорова по щеке. Ударил сильно, он не удержался на ногах и повалился на печку. Я ударил второй раз, схватил его за шиворот, приподнял и ударил третий раз.

Я вдруг увидел, что он страшно испугался. Бледный, с трясущимися руками, он поспешил надеть фуражку, потом снял её и снова надел. Я, вероятно, ещё бил бы его, но он тихо и со стоном прошептал:

— Простите, Антон Семёнович…» . О том, что «Задоров» при этом потерял сознание, я впервые прочитал в сумской газете. Правда, этот единственный случай с одним из воспитанников относится к начальной стадии становления колонии.

О своём стремлении воспитать в колонистах-горьковцах культуру пить Макаренко действительно рассказал в одном из публичных выступлений, а именно в одном из лекториев Московского университета (01.03.1939 г.). Во время моего посещения родины Макаренко (Сумы, Белополье в 2000 г.) при встрече с учёными-педагогами и краеведами я обратился к этому макаренковскому «уметь пить»; настоящая тема, в отличие от приведённой выше истории о «Лейке», включена в последнее советское собрание трудов педагога-писателя. В тексте выступления можно прочитать:

«И мы все знаем, товарищи педагоги, что у нас дети живут до 18 лет, потом выходят в жизнь, а в жизни они будут пить водку. Мы считаем это нормальным. Пусть он пьёт после 18 лет, я за него не отвечаю. А я не мог так поступить. Потому что главной моей задачей было не образование, а воспитание.

Что я делал? Я пришёл к выводу, что я должен был научить их пить водку. Я их приглашал к себе домой, завхоз покупал водку, я ставил на стол закуску, приборы, клал салфетки, ножи, вилки, всё очень культурно, я собирал 8—10 человек отъявленных пьяниц в 11 часов вечера, когда уже все легли спать, и говорил им: «Строгий секрет, никто не должен знать о нашем пире. Никто». — «Будьте покойны». Они уже перепуганы этой обстановкой. А я говорю: «Буду учить вас пить водку и дам вам следующий совет. Вот три правила: на голодный желудок не пей; второе правило: выпьешь — закусывай. Повторите. И третье правило: знай, когда нужно остановиться, на какой рюмке, чтобы не потерять лицо человека». Это, говорят, хорошие правила» .

Однако бывшие воспитанники и сотрудники Макаренко, в том числе политрук колонии Л. Коваль, свидетельствовали о том, что подобные мероприятия никогда не проводились. Здесь мы имеем дело с хорошей придумкой педагога Макаренко. В своём выступлении перед преподавателями Сумского педуниверситета, в числе которых был и уважаемый Н. Лазарев, я указывал на данный факт.

История шестая. Сердце

«…В 1939 году на 52-м году жизни он скоропостижно скончался, когда ехал на поезде из Москвы на дачу в подмосковное Голицыне. Антон Семёнович решил помочь старушке, которая несла тяжёлые сумки, и сердце не выдержало. Последними словами, которые он успел сказать, были: «Я писатель Антон Макаренко».

У Макаренко действительно было больное сердце, что и стало причиной его ранней смерти. Но он умер в вагоне пригородного поезда не из Москвы в Голицыно, а на обратном пути в Москву. В Голицыне он отдыхал не на даче (о которой мечтал), а в Доме творчества Союза советских писателей СССР. То, что он помогал старушке нести «тяжёлые сумки» и что его последние слова были: «Я писатель Антон Макаренко», относится к многочисленным выдумкам о смерти педагога-писателя . Это видно из акта о смерти «пассажира Макаренко», факсимиле которого впервые было показано в московском телевизионном фильме «Семейные тайны Антона Макаренко» (2005 г.)

Этот документ — «Акт. 1939 г. апреля 1-го дня», — написанный карандашом на листах бумаги, вырванных из конторской книги, гласит: «Я, л/уп ЖДМ ст. Голицыне Выдрин, в присутствии Чибизова Г.Т. и Кондратьева Н.Н. составили настоящий акт о нижесле­дую­щим. С/г числа в 10 ч. 30 минут в п. № 134 на ст. Голицыне зашёл гр-н Макаренко Антон Семёнович, который почувствовал себя плохо и прилёг на лавочку. Тут же к пассажиру Макаренко А.С. был вызван врач посёлка Голицыно, но спустя пять минут гр-н Макаренко, до прихода врача, умер. В 10.43 прибыл врач Столярова, которая констатировал смерть у пас. Макаренко» . Последних слов у него не было — А.С. Макаренко умер в одиночестве и не узнанным… Однако легенду о его последних словах не так легко умертвить. См. название одной из новейших публикаций о нём: «Я — писатель Макаренко» .

== Сноски ==

Макаренко В. Мой брат Антон Семёнович. Воспоминания. Письма. (Редактор и автор комментариев: Г. Хиллиг). Марбург, 1985. С. 4.

См.: там же. С. 39—43 (гл. «Антон находит друга»).

Российский госархив литературы и искусства (РГАЛИ), 332-4-181, л. 9.

См.: Макаренко В. Мой брат Антон Семёнович. С. 56.

См.: Летопись жизни братьев Макаренко с 1919 года. В кн.: На разных берегах… Судьба братьев Макаренко. (Составление и комментарии Г. Хиллига). М., 1997. С. 352—353.

Макаренко В. Мiй брат Антон Семёнович // Радянська (Рiдна) школа. 1991. № 4. С. 90-93; № 5. С. 86-88; № 6. С. 91-94; № 7. С. 92-94; № 9. С. 85-88, 96; № 10. С. 90-94; № 11. С. 94-96; № 12. С. 86-95.

Макаренко В.С. Мой брат Антон Семёнович // Советская педагогика. 1991. № 6. С. 99-112; № 7. С. 91-104.

См.: Хиллиг Г. Колония им. М. Горького — лаборатория и сцена Макаренко-воспитателя // Постметодика (Полтава). 2003. № 2(48). С. 4—26 (здесь: с. 26).

Макаренко А.С. Педагогическая поэма. (Составитель, автор вступительной статьи, примеч., коммент. С. Невская). М, 2003. С. 24.

РГАЛИ, 332-1-30, лл. 48-49; Макаренко А.С. Педагогические сочинения. Т.4. М., 1984, с. 335.

См.: Хиллиг Г. Легенды смутного времени (1938—1941 гг.): 0 хождении по мукам Макаренко-писателя, о внезапной кончине Макаренко-человека и о чудесном возрождении Макаренко-педагога. Марбург, 1989. С. 69—86 (гл. «Семь смертей А.С. Макаренко. Выдумки и факты о событиях 1 апреля 1939 г.»).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *