Менделеев был 17 ребенком

В Конце 19 века в семью его овдовевшей сестры Екатерины Ивановны, переехавшей из Томска в Петербург, вошла подруга Катиной дочери Надежды донская казачка Анна Ивановна Попова. В воспоминаниях Н. Я. Капустиной-Губкиной находим такое описание внешности ее приятельницы:

«Это была высокая, стройная и статная девушка с грациозной походкой, густыми золотистыми косами, которые она носила скромно подвязанными черными лентами у затылка, но они украшали ее красивую голову. Всего же более украшали ее большие светлые глаза, с недетским, серьезным выражением на детски округленном лице, с нежным румянцем и густыми красивыми бровями. Голос у нее тоже был нежный и приятный».

Анна Ивановна Попова

Дмитрий Иванович влюбился в 17-летнюю девушку с первого взгляда. Она в него тоже.

Жена Менделеева, Феозва Никитична, предпочитала обитать в Боблово, и в апреле 1877 года Дмитрий Иванович пригласил Капустиных с Анной пожить у него, в большой квартире при университете. Ему нравилось слушать, как Анна музицирует за роялем, нравилось играть с нею в шахматы. В то же время он смущался, боялся проявить свои чувства, которые все равно не могли не заметить окружающие. От греха подальше Екатерина Ивановна переехала с девушками на другую квартиру. Но, рассказывая об этом бегстве, Анна Ивановна повторяла изречение Рабиндраната Тагора: «Можно ли бороться с ураганом? Может ли река противиться морскому приливу?» Ничто не в силах было помешать и развитию отношений между влюбленными, несмотря на 26 лет разницы в возрасте.

Как писала через много лет Анна Ивановна, «живостью и энергией Дмитрий Иванович не только не уступал молодежи, но далеко оставлял ее за собой». Жизнь, однако, давала поводы для огорчений. Феозва Никитична в разводе мужу отказала. Правда, и Анна отказала жениху, дожидавшемуся ее в Новочеркасске. Но тут в Петербург явился ее отец, отставной казачий полковник Попов, все разузнал и решительно потребовал от дочери, чтобы она взяла с Дмитрия Ивановича слово не видеться с ней и победить свое чувство.

Слово-то Дмитрий Иванович дал, но чувство победить не мог. Анна в выпускном классе получила задание исполнить в карандаше «Последний день Помпеи» Брюллова. Оказалось, что исходит оно от заказчика, пожелавшего остаться неизвестным, который приобрел рисунок за большие деньги. Нетрудно догадаться, что им был Менделеев. Его встречали в залах Академии художеств, где он бродил, разглядывая гипсовые слепки Гермесов и Персефон. Ученики и ученицы, выходя после вечерних классов, видели высокую фигуру, закутанную в черный плащ с пряжками из львиных голов, скрывавшуюся в тени портала. В гостиных Петербурга появилась новая тема для пересудов.

Тяжело переживала разлуку и Анна. Она ходила на лекции, рисовала, бывала в театрах, слушала музыку, играла сама, но (цитирую ее воспоминания) «ничего не могло заполнить пустоту души, все мне казалось тусклым и бледным».

Душевное состояние Анны было таково, что отец настоял на немедленном отъезде ее за границу. В декабре 1880 года Дмитрий Иванович дал ей рекомендательные письма к знакомым художникам, проводившим зиму в Риме. Прощание было молчаливым и грустным.

После этого Дмитрий Иванович впал в депрессию. Близкие всерьез опасались, как бы не наложил на себя руки. Посетивший в те дни квартиру Менделеева ректор университета, биолог Андрей Бекетов, застал хозяина приводящим в порядок архив. Объяснил, что собирается на конгресс химиков в Алжир, а по дороге мало ли что может случиться. («По дороге я хотел упасть с палубы в море», — скажет он потом Анне.) В запечатанном конверте он передал Бекетову самое дорогое: завещание детям и неотправленные письма к Анне, которые он опускал каждый день в особый ящик, приделанный им к своему письменному столу.

Бекетов взял конверт и, спрятав его, отправился в Боблово. Он принял на себя последнюю вспышку бесплодного отчаяния Феозвы Никитичны, но все-таки сумел добиться от нее письменного согласия на развод. Правда, она оговорила за собой право на получение в дальнейшем всего профессорского жалованья бывшего мужа. Но и это обстоятельство не могло омрачить радость Дмитрия Ивановича, когда Бекетов появился у него с новостями перед самым отплытием на конгресс. И в списках участников этого съезда химиков имя Менделеева не появилось. Вместо Алжира он очутился в Риме.

После медового месяца в Вечном городе Дмитрий Иванович и Анна Ивановна вернулись в Россию, и тут выяснилось, что епархиальная консистория, в ведении которой находилось расторжение церковных браков, наложила на Менделеева епитимью: в течение ближайших семи лет ему запрещалось вступать в новый брак. Но влюбленные все равно решили не расставаться, тем более что Анна была беременна. Как раз кстати для лишенного профессорского жалования ученого крупный нефтепромышленник Рагозин предложил ему выгодное дело: устроить лабораторию для исследованья нефти и разработки новых способов промышленного получения нефтяных продуктов на одном из поволжских заводов между Ярославлем и Романово-Борисоглебском. Поселились они в домике над Волгой. Дмитрий Иванович подолгу пропадал на заводе, но, как писала Анна Ивановна, «одиночество меня не томило <…> Здесь — глубокое сознание, что выполнено то, что надлежит выполнить, — покорность высшему…»

В новом, 1882-м году, по возвращении в Петербург они все-таки повенчались. Священник Адмиралтейской церкви в Кронштадте, исполнивший обряд таинства, был за это лишен сана, утешаясь, возможно, лишь хорошим денежным вознаграждением от Менделеевых; но законность брака церковные власти под сомнение не поставили. Молодая семья зажила дружно и счастливо. Через два года после рождения дочери Любы на свет появился сын Иван, еще через два — близнецы Мария и Василий. Возобновились «менделеевские среды». В доме снова появилась студенческая молодежь. Гостей ожидало простое угощение: чай, бутерброды, красное вино. Анна Ивановна сочла нужным в воспоминаниях особо подчеркнуть «отсутствие светских дам (бывали только художницы)» и добавила: «Все чувствовали себя легко и свободно». И еще: «Дмитрий Иванович всегда был как будто в состоянии душевного горения. Я не видела у него никогда ни одного момента апатии. Это был постоянный поток мыслей, чувств, который крушил на своем пути все препятствия».

Вообще он был большим семьянином. Вечно занятый, он всегда однако был внутренне близок всем семейным заботам, внимателен к детям, жил, сколько позволяла работа, их радостями и горестями, болезнями и ростом. Расставшись с первой семьей, он не переставал и к ней относиться хорошо. Об этом свидетельствует приводимое ниже его письмо, адресованное старшим детям от первого брака — Владимиру и Ольге. Девять лет, следующих за забаллотированием в Академию наук, складываются в жизни Дмитрия Ивановича спокойно. Время работает для его признания. И однако мы располагаем свидетельством чрезвычайно тяжелого, подавленного состояния Дмитрия Ивановича, близкого к мыслям о самоубийстве. Ввиду отсутствия внешних причин остается думать, что они были внутреннего семейного значения. Настроения эти, глубоко несвойственные Дмитрию Ивановичу, носили, очевидно, временный характер, Тем не менее письмо содержит завещательный смысл и является чрезвычайно важным человеческим документом, рисующим убеждения и взгляды Менделеева. «Петербург, 19 марта 1884 г. Милые мои Володя и Леля! Пишу то, что не успел сказать и может быть не успею. Первое и главное в жизни — труд для других, но так надо устроить, чтобы самому жить можно было. Жить надо, чтобы выполнить задачу природы. А ее высшая точка — общество людей. Один — каждый нуль. Надо это помнить. И начинать не издали, а подле. Окажись полезен и нужен подле стоящим, но для этого не забывая все, сумей быть полезен, нужен и дорог другим. Так жил или так хотел жить я сам. Выполняйте же, что не мог. Для этого берегите мать, берегите ее, берегите. Заботьтесь’ и друг о друге и о себе. Пусть встретятся недоразумения — не беда поворчите, не беда, вы в отца будьте, — делом, а не словом берите. Не гонитесь за словом. Оно только начало быть и будет — дело самый центр. А дело приятнейшее и самое подходящее — труд, т. е. работа для нужд и надобностей, полезностей и даже просто выгод — других. Ваша польза — выгода, а главное и во всяком случае ваши души спокойны, будут найдены тогда, потому что тому, кто дает, возвращается от других. Только не ждите, чтобы это случалось каждый раз, будет и так, что ты даешь, да за это тебя же и накажут словом или делом Только тот и может рассчитывать получить для себя от других, кто дает даром, без расчета, — от души. Жизнь — не рынок, где ничего даром не дается. Ведь дружба, ведь даже простая приятность отношений, ведь привязанность — не умом, расчетом и соображением определяются. Хотите этого — другим это давайте даром. Только не бросайтесь зря — это глупо. Разум не враг сердца, а только глаза его. Для глаз и даже самых милых, самых ласковых — ничего не давайте — для сердца — хоть все. Ищите не ума, не внешности — сердца и труда, — их выбирайте себе в спутники. Женитесь и выходите замуж по сердцу и разуму вместе. Если сердце претит — дальше, если разум не велит, тоже бегите. Отец ваш был слаб, был уродлив в этом отношении, не понимал того, что хочет вам сказать. Выбирайте сердце и труд, сами трудитесь и будьте с сердцем, а не с одним умом. Берегитесь какой-либо малейшей политической чепухи, потому что все латинское, а политика — латинщина, надо вырывать. Это не значит не интересуйтесь ничем. Это значит не составляйте политического или экономического идеала, не стараетесь его выдумать — напрасны, ранни еще усилия. А когда будет пора, то есть когда недеятельных, бесполезных, дремлющих, хныкающих и сидящих сложа руки будет мало — тогда все само собой сделается. Это не значит также, что где можно, где в силах сам один сделать, либо с согласными тому бы не сделать, не помочь. Это надо сделать. Только не увлекаться мнением о своих силах и убеждениях. Помните массу. Жить надо для близких, расширяя круг близости по возможности, но без самообмана. Не просто надо учиться. России ученьем, нет, надо учиться труду. Надо быть деятельным и бережливым, в то же время смелым и благородным. Не тот храбр, вы уже понимаете, кто лезет зря, а тот, кто умеет привести в деятельное состояние, а сам всегда в труде. Труд не суета, не работа, не ломка сил, а, напротив, спокойное, любовное, размеренное делание того, что надо для других и для себя в данных условиях. Представьте, льдина несет массу люден. Труд будет сообразить и выполнить — как достичь берега и может случиться, что наибольший труд и лучшую пользу внесет тот, кто сдержит суету, когда увидит, куда должна пристать льдина. Труд есть, однако, деятельность, а не апатия — не все равно что будет, а надо, чтобы по мере сил было все и всем, начиная с окружающих лучше. Берегите себя, мать, память отца, который душой любил вас и говорит в последний раз вам — труд всего важнее. Не кичитесь, не гонитесь за крупным трудом — труд всякий, если не про себя одного, как жеванье хлеба, либо толчение воды самый скромный, самый невидный — осветит жизнь, потому что светло и ладно в жизни, даже веселье, только от других и плод труда — польза другим. Сперва и всего необходимее людям место и время как телу и явлению природы, потому хлеб и верхний покров, потому что люди тепличные растения, затем хлеб и покров внутренние — истина, историческая привычка, обычай, а по всему этому люди становятся людьми, когда не забывают низшего первичного, знают и работают в высшем, когда по меньшей мере причастны ему. Сухо, это далеко, а ближе не разъяснить — расплывается. Одно знаю, что живя про себя, собой и мыслею своею — скука, тяжко, а живя и сам собой и всеобщей жизнью, хоть хлеб другим трудом добывая, хоть засевая его, хлопоча, для слепца лишь про себя, а в сущности для других — самому ведь столько не съесть и тогда можно найти покой и радость, благодушно прожить получается возможно. Трудитесь же, Володя и Леля, находите покой от труда, ни в чем другом не найти. Удовольствие пролетит — оно себе, труд оставит след долгой радости — он другим. Ученье — себе, плод ученья — другим. Другого смысла в ученьи нет, иначе его бы не надо было. Сами трудясь вы сделаете все для близких и для себя, а если при труде успеха не будет, будет неудача, не беда, пробуйте еще, сохраните спокойствие, то внутреннее обладание, которое делает людей с волей, ясных и нужных другим. Иного завета — лучшего дать не могу. С ним живите, его завещайте. Любовь придет сама. Простите все, все другим. Благословляю вас — живите с богом, трудом и истинной, а мне пора отдохнуть, пора, прощайте мои Адя и Леля! Отец ваш Д. Менделеев»

1. Семнадцатый ребенок в семье

В 1834 году в метрической книге духовной консистории тобольской Богоявленской церкви в графе о родившихся была сделана короткая запись: «27 января Тобольской гимназии директора — надворного советника Ивана Павловича Менделеева от законной его жены Марии Дмитриевны родился сын Дмитрий».

ария Дмитриевна Менделеева (урождённая Корнильева), мать Д. И. Менделеева. Фото: Commons.wikimedia.org

Мальчик стал семнадцатым ребенком в семье. В год, когда родился Дмитрий, его отец ослеп и вышел на пенсию. Несмотря на то, что врачи смогли вернуть зрение Ивану Павловичу, на работу он не вернулся, и большая семья оказалась в тяжелом материальном положении, вынужденная существовать на его небольшую пенсию. Когда Дмитрию было 13 лет, отец скончался, и вся забота о детях легла на хрупкие плечи матери. В Тобольском районе в небольшом селе на правом берегу реки Аремзянки у ее брата была стекольная фабрика. Энергичная вдова перебралась туда с детьми и стала управляющей завода.

Годы спустя, будучи уже уважаемым ученым, Дмитрий Менделеев вспоминал: «Там, на стекольном заводе, управляемом моей матушкой, получились первые мои впечатления от природы, от людей, от промышленных дел».

3. В родстве с декабристами

Жизнь семьи Менделеевых оказалась тесно сплетена с судьбами декабристов. Вспоминая о Тобольске, Дмитрий Иванович писал: «Тут жили почтенные и всеми уважаемые декабристы Фонвизин, Анненков, тут Муравьев, близкие к нашей семье особенно после того, как один из декабристов, Николай Басаргин, женился на моей сестре, вдове Ольге Ивановне».

Басаргин вращался в кругу передовых офицеров и был принят в число членов Союза Благоденствия. Фото: Commons.wikimedia.org

Стоит отметить, что Ольга стала третьей женой Басаргина. Для нее же это был второй брак. Ранее она была замужем за ялуторовским купцом Иваном Медведевым, который был двоюродным дядей Петра Ершова, автора сказки «Конек-горбунок».

В союзе с Басаргиным она воспитывала «Полиньку», дочь декабриста Николая Мозгалевского, который умер в Минусинске в 1844 году. Повзрослев, Пелагея официально породнилась с Менделеевыми, став женой Павла, брата Ольги и Дмитрия.

Стоит отметить, что когда Мария Менделеева овдовела, Николай Басаргин и Иван Пущин материально помогали ей и ее детям.

5. Запретная любовь ученого

Когда Дмитрию Ивановичу шел пятый десяток он страстно полюбил дочь казачьего полковника из Урюпинска Анну Попову. Девушка приехала в Петербург поступать в Академию художеств, где и познакомилась с ученым. Скрывать свои чувства Менделеев не мог: он поджидал девушку у Академии, чтобы пройти с ней по городу, всячески искал с ней встреч и даже рассказал своей жене о нежданном чувстве к другой женщине, побороть которое он был не в силах. Феозва не захотела встать на его сторону и категорически отказалась давать развод.

Родители Анны также были напуганы таким вниманием к их дочери. Чтобы «спасти» девушку от опрометчивых поступков, они отправили ее из Петербурга в Италию на несколько месяцев. Дмитрий Иванович очень тяжело переживал разлуку, постоянно писал ей письма, но не отправлял, так как дал обещание ее родителям.

В этот период его жена неожиданно дала согласие на развод, поддавшись на уговоры друга семьи Андрея Бекетова. Окрыленный таким поворотом судьбы, Дмитрий Иванович поехал к своей возлюбленной в Рим, откуда они дальше отправились в Египет и Испанию.

А.И. Менделеева. Портрет Д.И. Менделеева. 1885. Не закончен. Фото: Commons.wikimedia.org

Стоит отметить, что ученый не мог сразу обвенчаться с 16-летней красавицей – после развода ему стоило выждать 7 лет. Однако в Кронштадте они нашли священника, который согласился нарушить это правило. Правда, за свой поступок батюшка серьезно поплатился – его лишили сана.

6. Воздухоплаватель и создатель коромысла

Дмитрия Менделеева по праву называют одним из выдающихся ученых XIX века. Он занимался исследованиями в области химии, физики, метрологии, метеорологии, экономики, интересовался сельским хозяйством. К примеру, ученый в своих работах пропагандировал использование минеральных удобрений и орошение засушливых земель. Интересно, что химик, открывший периодический закон химических элементов, разработал наилучшие конструкции коромысла, а также предложил точнейшие приёмы взвешивания.

Дмитрий Менделеев считал: «Профессор, который только читает курс, а сам не работает в науке и не двигается вперед, — не только бесполезен, но прямо вреден. Он вселит в начинающих мертвящий дух классицизма, схоластики, убьет их живое стремление»

Поэтому, занимаясь воздухоплаванием, ученый лично совершил полет на воздушном шаре.

Это произошло летом 1887 года. После этого международный комитет по аэронавтике в Париже за этот полёт удостоил Менделеева медали французской Академии аэростатической метеорологии.

Большой привязной аэростат А. Жиффара, на котором Д. И. Менделеев поднимался в 1878 году, в Париже. Фото: Commons.wikimedia.org

7. «Отец» русской водки?

Дмитрия Ивановича принято считать «отцом» 40-градусной водки. 31 января 1865 году он защитил докторскую диссертацию «О соединении спирта с водою».

В работе, хранящейся в Санкт-Петербургском государственном университете, в одной из глав говорилось о результатах исследования водно-спиртовых растворов, в том числе с концентрацией 33,4 весовых % или 40 объемных %.

При этом в диссертации, целью которой было изучение удельных весов спиртовых растворов, ни слова не было о их вкусовых особенностях или о воздействии на организм человека. Так что ученый на самом деле не имел никакого отношения к правилу, что крепость водки должна быть 40 градусов.

Скорее «отцом» 40-градусного раствора был министр финансов Михаил Рейтерн. Именно он предложил «округлить» крепость «хлебного вина», именуемого в народе «полугаром», до этой цифры. По одной из причин, два градуса добавили с запасом «на усушку и утечку», чтобы до потребителя в любом случае дошли «привычные» 38 градусов.

В 1866 году был принят Устав о питейных сборах, который и закрепил отношение воды и спирта в 40 %. Тем не менее, именно 31 января считается Днем рождения русской водки.

8. Борьба с мистицизмом

В конце XIX века в России набирал обороты увлечение мистицизмом и спиритизмом. При этом к существованию паранормальных явлений склонялись даже известные ученые, в числе которых был химик Бутлеров и зоолог Вагнер. С целью изучить вопрос, а также вывести медиумов на чистую воду, Дмитрий Менделеев предложил Русскому физическому обществу «создать комиссию по проверке всех «явлений», сопровождающих спиритические сеансы».

В итоге ученые провели ряд экспериментов, в которых постарались максимально исключить возможность «магнитизёрам» использовать какие-то манипуляции, которые могли бы создавать иллюзии и искажать восприятие реальности. Итогом этих наблюдений стало то, что комиссия пришла к выводу – медиумы опирались на людские суеверия.

Позже Мендлеев напишет: «Как ни далеки кажутся два таких предмета, как спиритизм и метеорология, однако между ними существует некоторая связь, правда отдаленная. «Спиритическое учение есть суеверие», — как заключала Комиссия, рассматривавшая медиумические явления, — а метеорология борется и еще долго будет бороться с суевериями, господствующими по отношению к погоде».

Илья Репин. Портрет Д.И. Менделеева в мантии доктора права Эдинбургского университета 1885. Акварель. Фото: Commons.wikimedia.org

9. Изобретение бездымного пороха

В петербургской Новой Голландии в бывшем здании мясосольни под руководством Дмитрия Ивановича была создана лаборатория по разработке бездымного пороха. Ее возглавил профессор Кронштадтских офицерских минных классов Иван Чельцов, руководителем и консультантом по делам научно-исследовательской части стал сам Менделеев.

Существует история, что российский ученый практически был вынужден прибегнуть к методу промышленной разведки, чтобы узнать основные компоненты бездымного пороха. Во время путешествий по Европе Дмитрий Иванович посещал университеты, читал лекции, встречался с представителями научных кругов. При этом он снимал квартиру в непосредственной близости от железнодорожной станции, чтобы можно было наблюдать из окна за вагонами, которые следовали на пороховые заводы. Как пишет Георгий Зуев в книге «Там, где Крюков канал…», в те годы на вагонах указывали наименования перевозимых химических веществ и точный адрес места их доставки. Российскому химику не составило труда отследить движение грузов, узнав тем самым основные компоненты бездымного пороха. Вернувшись в Россию, он разработал технологию производства вещества, который назвал пироколлодием.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *