На Курской дуге

Курская битва

КУРСКАЯ БИТВА 1943, оборонительная (5 – 23 июля) и наступательные (12 июля – 23 августа) операции, проведенные Красной Армией в районе Курского выступа по срыву наступления и разгрому стратегической группировки немецких войск.

Победа Красной Армии под Сталинградом и ее последующее общее наступление зимой 1942/43 г. на огромном пространстве от Балтики до Черного моря, подорвали военную мощь Германии. Чтобы воспрепятствовать упадку морального духа армии и населения и росту центробежных тенденций внутри блока агрессоров Гитлер и его генералы решили подготовить и провести на советско-германском фронте крупную наступательную операции. С ее успехом они связывали надежды на возврат утраченной стратегической инициативы и поворот в ходе войны в свою пользу.

Предполагалось, что советские войска первыми перейдут в наступление. Однако в середине апреля Ставка ВГК пересмотрела способ намеченных действий. Причиной тому явились данные советской разведки о том, что немецкое командование планирует провести стратегическое наступление на Курском выступе. Ставка приняла решение измотать противника мощной обороной, затем перейти в контрнаступление и разгромить его ударные силы. Произошел редчайший в истории войн случай, когда сильнейшая сторона, владея стратегической инициативой, преднамеренно предпочла начать боевые действия не наступлением, а обороной. Развитие событий показало, что этот смелый замысел был абсолютно оправдан.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ А. ВАСИЛЕВСКОГО О СТРАТЕГИЧЕСКОМ ПЛАНИРОВАНИИ СОВЕТСКИМ КОМАНДОВАНИЕМ КУРСКОЙ БИТВЫ, апрель-июнь 1943 г.

(…) Советской военной разведке удалось своевременно вскрыть подготовку гитлеровской армии к крупному наступлению в районе Курского выступа с использованием в массовом масштабе новейшей танковой техники, а затем и установить время перехода противника в наступление.

Естественно, что в сложившихся условиях, когда был вполне очевиден предполагавшийся удар врага крупными силами, требовалось принять наиболее целесообразное решение. Советское командование оказалось перед сложной дилеммой: наступать или обороняться, и если обороняться, то как?(…)

Анализируя многочисленные разведывательные данные о характере предстоящих действий врага и о его подготовке к наступлению, фронты, Генеральный штаб и Ставка все больше склонялись к идее перехода к преднамеренной обороне. По этому вопросу, в частности, происходил неоднократный обмен мнениями между мною и заместителем Верховного Главнокомандующего Г.К.Жуковым в конце марта — начале апреля. Наиболее конкретный разговор о планировании боевых действий на ближайшее время состоялся у нас по телефону 7 апреля, когда я находился в Москве, в Генеральном штабе, а Г.К.Жуков — на Курском выступе, в войсках Воронежского фронта. А уже 8 апреля за подписью Г.К.Жукова был направлен Верховному Главнокомандующему доклад с оценкой обстановки и соображениями о плане действий в районе Курского выступа, в котором отмечалось: «Переход наших войск в наступление в ближайшие дни с целью упреждения противника считаю нецелесообразным. Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем его танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьем основную группировку противника».

Мне пришлось быть у И.В. Сталина, когда он получил доклад Г.К.Жукова. Я хорошо помню, как Верховный Главнокомандующий, не высказав своего мнения, сказал: «Надо посоветоваться с командующими фронтами». Дав Генеральному штабу распоряжение запросить мнение фронтов и обязав подготовить специальное совещание в Ставке по обсуждению плана летней кампании, в частности действий фронтов на Курской дуге, он сам позвонил Н.Ф.Ватутину и К.К.Рокоссовскому и просил к 12 апреля представить свои соображения по действиям фронтов(…)

На состоявшемся вечером 12 апреля совещании в Ставке, на котором присутствовали И.В.Сталин, прибывший с Воронежского фронта Г.К.Жуков, начальник Генерального штаба А.М. Василевский и его заместитель А.И. Антонов, было принято предварительное решение на преднамеренную оборону(…)

После принятия предварительного решения на преднамеренную оборону и на последующий переход в контрнаступление развернулась всесторонняя и тщательная подготовка к предстоящим действиям. Одновременно продолжалась разведка действий противника. Советскому командованию стали точно известны сроки начала вражеского наступления, которые трижды переносились Гитлером. В конце мая — начале июня 1943 г., когда вполне вырисовывался план врага нанести по Воронежскому и Центральному фронтам сильный танковый удар с использованием для этой цели крупных группировок, оснащенных новой боевой техникой, было принято окончательное решение на преднамеренную оборону.

Говоря о плане Курской битвы, хотелось бы подчеркнуть два момента. Во-первых, что этот план — центральная часть стратегического плана всей летне-осенней кампании 1943 г. и, во-вторых, что решающую роль в разработке этого плана сыграли высшие органы стратегического руководства, а не другие командные инстанции (…)

Василевский А.М. Стратегическое планирование Курской битвы. Курская битва. М.: Наука, 1970. С.66-83.

К началу курской битвы в составе Центрального и Воронежского фронтов имелось 1336 тыс. человек, более 19 тыс. орудий и минометов,3444 танка и САУ, 2172 самолета. В тылу Курского выступа был развернут Степной военный округ (с 9 июля – Степной фронт), являвшийся резервом Ставки. Он должен был предотвратить глубокий прорыв как со стороны Орла, так Белгорода, а при переходе в контрнаступление наращивать силу удара из глубины.

Немецкая сторона в состав двух ударных группировок, предназначавшихся для наступления на северном и южном фасе Курского выступа, ввела 50 дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных, что составило около 70 % танковых дивизий вермахта на советско-германском фронте. Всего – 900 тыс. человек, около 10 тыс. орудий и минометов, до 2700 танков и штурмовых орудий, около 2050 самолетов. Важное место в замыслах противника отводилось массированному применению новой боевой техники: танков «тигр» и «пантера», штурмовых орудий «фердинанд», а также новых самолетов «Фоке-Вульф- 190А» и «Хеншель-129».

ОБРАЩЕНИЕ ФЮРЕРА К НЕМЕЦКИМ СОЛДАТАМ НАКАНУНЕ ОПЕРАЦИИ «ЦИТАДЕЛЬ», не позднее 4 июля 1943 г.

Солдаты!

Сегодня вы начинаете великое наступательное сраже­ние, которое может оказать решающее влияние на исход войны в целом.

С вашей победой сильнее, чем прежде, укрепится убеждение о тщетности любого сопротивления немецким вооруженным силам. Кроме того, новое жестокое пора­жение русских еще более поколеблет веру в возможность успеха большевизма, уже пошатнувшуюся во многих со­единениях Советских Вооруженных Сил. Точно так же как и в последней большой войне, вера в победу у них, несмотря ни на что, исчезнет.

Русские добивались того или иного успеха в первую очередь с помощью своих танков.

Мои солдаты! Теперь наконец у вас лучшие танки, чем у русских.

Их, казалось бы, неистощимые людские массы так по­редели в двухлетней борьбе, что они вынуждены призы­вать самых юных и стариков. Наша пехота, как всегда, в такой же мере превосходит русскую, как наша артилле­рия, наши истребители танков, наши танкисты, наши са­перы и, конечно, наша авиация.

Могучий удар, который настигнет сегодняшним утром советские армии, должен потрясти их до основа­ния.

И вы должны знать, что от исхода этой битвы может зависеть все.

Я как солдат ясно понимаю, чего требую от вас. В ко­нечном счете, мы добьемся победы, каким бы жестоким и тяжелым ни был тот или иной отдельный бой.

Немецкая родина — ваши жены, дочери и сыновья, са­моотверженно сплотившись, встречают вражеские воз­душные удары и при этом неутомимо трудятся во имя победы; они взирают с горячей надеждой на вас, мои сол­даты.

АДОЛЬФ ГИТЛЕР

Этот приказ подлежит уничтожению в штабах дивизий.

Klink E. Das Gesetz des Handelns: Die Operation «Zitadelle». Stuttgart, 1966.

ХОД БИТВЫ. НАКАНУНЕ

С конца марта 1943 г. Ставка советского Верховного Главнокомандования работала над планом стратегического наступления, задача которого состояла в том, чтобы разгромить основные силы группы армий «Юг» и «Центр» и сокрушить вражескую оборону на фронте от Смоленска до Черного моря. Однако в середине апреля на основании данных армейской разведки руководству Красной Армии, стало ясно, что командование вермахта само планирует осуществить удар под основания курского выступа, с целью окружить находящиеся там наши войска.

Замысел наступательной операции под Курском возник в ставке Гитлера сразу после окончания боев под Харьковом в 1943 г. Сама конфигурация фронта в этом районе подталкивала фюрера к нанесению ударов по сходящимся направлениям. В кругах германского командования были и противники такого решения, в частности Гудериан, который, отвечая за производство новых танков для германской армии, придерживался точки зрения, что не следует использовать их в качестве главной ударной силы в большом сражении – это может привести к напрасной растрате сил. Стратегия вермахта на лето 1943 г., по мнению таких генералов, как Гудериан, Манштейн, и ряда других, должна была стать исключительно оборонительной, максимально экономной в плане расхода сил и средств.

Однако основная масса немецких военачальников активно поддерживала наступательные замыслы. Дата операции, получившей кодовое наименование «Цитадель», была определена на 5 июля, а германские войска получили в свое распоряжение большое число новых танков (Т-VI «Тигр», Т-V «Пантера»). Эти бронированные машины превосходили по своей огневой мощи и бронестойкости основной советский танк Т-34. К началу операции «Цитадель» германские силы групп армий «Центр» и «Юг» получили в свое распоряжение до 130 «тигров» и более чем 200 «пантер». Кроме того, немцы значительно улучшили боевые качества своих старых танков Т-III и Т-IV, оснастив их дополнительными бронированными экранами и поставив на многие машины 88-мм пушку. Всего в ударных группировках вермахта в районе курского выступа к началу наступления находилось около 900 тыс. человек, 2,7 тыс. танков и штурмовых орудия, до 10 тыс. орудий и минометов. На южном крыле выступа сосредотачивались ударные силы группы армий «Юг» под командованием Манштейна, куда входили 4-я танковая армия генерала Гота и группа «Кемпф». На северном крыле действовали войска группы армий «Центр» фон Клюге; ядро ударной группы здесь составляли силы 9-й армии генерала Моделя. Южная германская группа была сильнее северной. Танков у генералов Гота и Кемфа насчитывалось примерно в два раза больше, чем у Моделя.

Ставка ВГК приняла решение не переходить первыми в наступлении, а занять жесткую оборону. Замысел советского командования состоял в том, чтобы вначале обескровить силы противника, выбить его новые танки, и лишь затем, введя в дело свежие резервы, перейти в контрнаступление. Надо сказать, что это был довольно рискованный план. Верховный Главнокомандующий Сталин, его заместитель маршал Жуков, другие представители высшего советского командования хорошо помнили, что еще ни разу с начала войны Красной Армии не удавалось организовать оборону таким образом, чтобы заранее подготовленное немецкое наступление выдохлось на этапе прорыва советских позиций (в начале войны под Белостоком и Минском, затем в октябре 1941 г. под Вязьмой, летом 1942 г. на сталинградском направлении).

Однако Сталин согласился с мнением генералов, советовавших не спешить с началом наступления. Под Курском строилась глубоко эшелонированная оборона, имевшая несколько линий. Она специально создавалась как противотанковая. Кроме того, в тылу Центрального и Воронежского фронтов, занимавших позиции соответственно на северном и южном участках курского выступа, создавался еще один – Степной фронт, призванный стать резервным объединением и вступить в бой в момент перехода Красной Армии в контрнаступление.

Военные заводы страны бесперебойно работали над выпуском танков и самоходных орудий. В войска поступали как традиционные «тридцатьчетверки», так и мощные самоходные орудия СУ-152. Последние могли уже с большим успехом бороться с «Тиграми» и «Пантерами».

В основу организации советской обороны под Курском была положена идея глубокого эшелонирования боевых порядков войск и оборонительных позиций. На Центральном и Воронежском фронтах было возведено 5-6 оборонительных рубежей. Наряду с этим был создан оборонительный рубеж войск Степного военного округа, а по левому берегу р. Дон подготовлен государственный рубеж обороны. Общая глубина инженерного оборудования местности достигала 250-300 км.

В общей сложности к началу Курской битвы советские войска значительно превосходили противника как в людях, так и в технике. Центральный и Воронежский фронты имели в своем составе около 1,3 млн человек, а стоящий у них за спиной Степной фронт еще дополнительно 500 тыс. чел. В распоряжении всех трех фронтов находилось до 5 тыс. танков и самоходных орудий, 28 тыс. орудий и минометов. Преимущество в авиации также было на советской стороне – 2,6 тыс. у нас против примерно 2 тыс. у немцев.

ХОД БИТВЫ. ОБОРОНА

Чем ближе приближалось дата начала операции «Цитадель», тем труднее было скрыть ее подготовку. Уже за несколько дней до начала наступления советское командование получило сигнал, что оно начнется именно 5 июля. Из донесений разведки стало известно, что наступление противника назначено на 3 часа. Штабами Центрального (командующий К.Рокоссовский) и Воронежского (командующий Н.Ватутин) фронтов было принято решение произвести в ночь на 5 июля артиллерийскую контрподготовку. Она началась в 1 час. 10 мин. После того как гул канонады стих, немцы долго не могли прийти в себя. В результате проведенной заранее артиллерийской контрподготовки по районам сосредоточения ударных группировок противника немецкие войска понесли потери и начали наступление на 2,5-3 часа позже запланированного времени. Лишь через некоторое время германские войска смогли начать собственную артиллерийскую и авиационную подготовку. Атака немецких танков и пехотных соединений началась около половины шестого утра.

Немецкое командование преследовало цель таранным ударом прорвать оборону советских войск и выйти к Курску. В полосе Центрального фронта основной удар врага приняли войска 13-й армии. В первый же день немцы ввели здесь в бой до 500 танков. На второй день командование войсками Центрального фронта нанесло по наступавшей группировке контрудар частью сил 13-й и 2-й танковой армий и 19-го танкового корпуса. Наступление немцев здесь было задержано, а 10 июля окончательно сорвано. За шесть дней боев противник вклинился в оборону воск Центрального фронта лишь на 10-12 км.

Первой неожиданностью для германского командования как на южном, так и на северном крыле курского выступа стало то, что советские солдаты не испугались появления на поле боя новых немецких танков «Тигр» и «Пантера». Более того, советская противотанковая артиллерия и орудия танков, закопанных в землю, открыли эффективный огонь по германским бронированным машинам. И все же толстая броня немецких танков позволила им на некоторых участках пробить советскую оборону и вклиниться в боевые порядки частей Красной Армии. Однако быстрого прорыва не получалось. Преодолев первую оборонительную линию, немецкие танковые подразделения были вынуждены обращаться за помощью к саперам: все пространство между позициями было густо заминировано, а проходы в минных полях хорошо простреливались артиллерией. Пока немецкие танкисты ждали саперов, их боевые машины подвергались массированному огню. Советская авиация сумела удержать за собой господство в воздухе. Все чаще над полем боя появлялись советские штурмовики – знаменитые Ил-2.

Только за первый день боев группировка Моделя, действовавшая на северном крыле курского выступа потеряла до 2/3 из 300 танков, участвовавших в первом ударе. Советские потери также были велики: всего две роты немецких «Тигров», наступавших против сил Центрального фронта, уничтожили за период 5 – 6 июля 111 танков Т-34. К 7 июля немцы, продвинувшись на несколько километров вперед, подошли к крупному населенному пункту Поныри, где завязалось мощное сражение между ударными частями 20, 2 и 9-й немецких танковых дивизий с соединениями советских 2-й танковой и 13-й армий. Итог этого сражения стал крайне неожиданным для немецкого командования. Потеряв до 50 тыс. человек и около 400 танков, северная ударная группировка была вынуждена остановиться. Продвинувшись вперед всего на 10 – 15 км, Модель в итоге растерял ударную мощь своих танковых частей и лишился возможности продолжать наступление.

Тем временем на южном крыле курского выступа события развивались по иному сценарию. К 8 июля ударные подразделения германских моторизованных соединений «Великая Германия», «Райх», «Мертвая голова», лейбштандарта «Адольф Гитлер», нескольких танковых дивизий 4-й танковой армии Гота и группы «Кемпф» сумели вклиниться в советскую оборону до 20 и более км. Наступление первоначально шло в направлении населенного пункта Обоянь, но затем, вследствие сильного противодействия советской 1-й танковой армии, 6-й гвардейской армии и других объединений на этом участке, командующий группой армий «Юг» фон Манштейн принял решение ударить восточнее – в направлении Прохоровки. Именно у этого населенного пункта и завязалось самое большое танковое сражение Второй мировой войны, в котором с обеих сторон приняло участие до ТЫСЯЧИ ДВУХСОТ ТАНКОВ и самоходных орудий.

Сражение под Прохоровкой – понятие во многом собирательное. Судьба противоборствующих сторон решалась не за один день и не на одном поле. Театр боевых действий для советских и немецких танковых соединений представлял местность площадью более 100 кв. км. И тем не менее именно это сражение во многом определило весь последующий ход не только Курской битвы, но и всей летней кампании на Восточном фронте.

9 июня советское командование приняло решение передать из состава Степного фронта на помощь войскам Воронежского фронта 5-ю гвардейскую танковую армию генерала П.Ротмистрова, которому была поставлена задача нанести контрудар по вклинившимся танковым частям противника и заставить их отойти на исходные позиции. Подчеркивалась, необходимость попытки вступить с немецкими танками в ближний бой, чтобы ограничить их преимущества в бронестойкости и огневой мощи башенных орудий.

Сосредоточившись в районе Прохоровки, утром 10 июля советские танки двинулись в атаку. В количественном отношении они превосходили противника в соотношении примерно 3:2, но боевые качества германских танков позволили им уничтожить многие «тридцатьчетверки» еще на подходе к своим позициям. Бои продолжались здесь с утра до самого вечера. Прорвавшиеся вперед советские танки встречались с германскими практически броня к броне. Но этого как раз и добивалось командование 5-й гвардейской армии. Более того, вскоре боевые порядки противников перемешались настолько, что «тигры» и «пантеры» стали подставлять под огонь советских орудий свою боковую броню, которая была не столь прочной, как лобовая. Когда бой к концу 13 июля начал, наконец, затихать, настало время подсчитывать потери. А они были поистине гигантскими. 5-я гвардейская танковая армия практически лишилась своей боевой ударной мощи. Но и немецкие потери не позволили им дальше развивать наступление на прохоровском направлении: у немцев оставалось в строю всего до 250 исправных боевых машин.

Советское командование в спешном порядке перебрасывало к Прохоровке новые силы. Сражения, продолжавшиеся в этом районе 13 и 14 июля, не привели к решительной победе той или другой стороны. Однако противник начал постепенно выдыхаться. В запасе у немцев был 24-й танковый корпус, но посылать его в бой означало лишиться последнего резерва. Потенциал же советской стороны был неизмеримо большим. 15 июля Ставка приняла решение ввести на южном крыле курского выступа силы Степного фронта генерала И.Конева – 27-ю и 53-ю армии при поддержке 4-го гвардейского танкового и 1-го механизированного корпусов. Советские танки в спешном порядке были сосредоточены северо-восточнее Прохоровки и получили приказ 17 июля перейти в наступление. Но участвовать в новом встречном сражении советским танкистам уже не пришлось. Немецкие части стали постепенно отходить от Прохоровки на свои исходные позиции. В чем дело?

Еще 13 июля Гитлер пригласил к себе в ставку на совещание фельдмаршалов фон Манштейна и фон Клюге. В тот день он приказал продолжить операцию «Цитадель» и не снижать накала боев. Успех под Курском, казалось, был уже не за горами. Однако всего через два дня Гитлера постигло новое разочарование. Его планы рушились. 12 июля перешли в наступление войска Брянского, а затем, с 15 июля Центрального и левого крыла Западного фронтов в общем направлении на Орел (операция «Кутузов»). Немецкая оборона здесь не выдержала и затрещала по швам. Более того, некоторые территориальные успехи на южном крыле курского выступа были сведены на нет после сражения под Прохоровкой.

На совещании в ставке фюрера 13 июля Манштейн попытался убедить Гитлера не прерывать операцию «Цитадель». Фюрер не стал возражать против продолжения атак на южном крыле Курского выступа (хотя на северном крыле выступа сделать это было уже невозможно). Но новые усилия группировки Манштейна не привели к решительному успеху. В итоге 17 июля 1943 г. командование сухопутных войск Германии приказало вывести из состава группы армий «Юг» 2-й танковый корпус СС. Манштейну не оставалось ничего иного, как отступать.

ХОД БИТВЫ. НАСТУПЛЕНИЕ

В середине июля 1943 г. началась вторая фаза гигантской битвы под Курском. 12 – 15 июля перешли в наступление Брянский, Центральный и Западные фронты, а 3 августа, после того как войска Воронежского и Степного фронтов отбросили противника на исходные позиции на южном крыле Курского выступа, они приступили к осуществлению Белгородско-Харьковской наступательной операции (операция «Румянцев»). Бои на всех участках продолжали носить чрезвычайно сложный и ожесточенный характер. Положение осложнялось еще и тем, что в полосе наступления Воронежского и Степного фронтов (на юге), а также в полосе Центрального фронта (на севере) главные удары наших войск наносились не по слабому, а по сильному участку вражеской обороны. Такое решение было принято для того, чтобы максимально сократить сроки подготовки к наступательным действиям, застать противника врасплох, т. е. именно в тот момент, когда он был уже измотан, но еще не занял прочную оборону. Прорыв вперед осуществлялся мощными ударными группировками на узких участках фронта с использованием большого количества танков, артиллерии и авиации.

Мужество советских солдат, возросшее мастерство их командиров, грамотное использование в сражениях боевой техники не могло не привести к положительным результатам. Уже 5 августа советские войска освободили Орел и Белгород. В этот день впервые с начала войны в Москве был произведен артиллерийский салют в честь доблестных соединений Красной Армии, одержавших столь блистательную победу. К 23 августа части Красной Армии отбросили противника на запад уже на 140 – 150 км и во второй раз освободили Харьков.

Вермахт потерял в Курской битве 30 отборных дивизий, в том числе 7 танковых; около 500 тыс. солдат убитыми, раненными и пропавшими без вести; 1,5 тыс. танков; более 3 тыс. самолетов; 3 тыс. орудий. Еще большими были потери советских войск: 860 тыс. человек; свыше 6 тыс. танков и САУ; 5 тыс. орудий и минометов, 1,5 тыс. самолетов. Тем не менее соотношение сил на фронте изменилось в пользу Красной Армии. В ее распоряжении находилось несравненно большее количество свежих резервов, чем у вермахта.

Наступление Красной Армии после ввода в бой новых соединений продолжало наращивать свои темпы. На центральном участке фронта начали продвижение к Смоленску войска Западного и Калининского фронтов. Этот старинный русский город, считавшийся еще с XVII в. воротами к Москве, был освобожден 25 сентября. На южном крыле советско-германского фронта части Красной Армии в октябре 1943 г. вышли к Днепру в районе Киева. Захватив с ходу несколько плацдармов на правом берегу реки, советские войска осуществили операцию по освобождению столицы советской Украины. 6 ноября над Киевом взметнулся красный флаг.

Было бы неправильно утверждать, что после победы советских войск в Курской битве дальнейшее наступление Красной Армии развивалось беспрепятственно. Все было намного сложнее. Так, после освобождения Киева противнику удалось нанести мощный контрудар в районе Фастова и Житомира по передовым соединениям 1-го Украинского фронта и причинить нам немалый урон, приостановив наступление Красной Армии на территории правобережной Украины. Еще более напряженно складывалась ситуация в Восточной Белоруссии. После освобождения Смоленской и Брянской областей советские войска вышли к ноябрю 1943 г. в районы восточнее Витебска, Орши и Могилева. Однако последовавшие затем атаки Западного и Брянского фронтов против занявшей жесткую оборону немецкой группы армий «Центр» не привели к сколько-нибудь значительным результатам. Необходимо было время, чтобы сосредоточить на минском направлении дополнительные силы, дать отдых измотанным в предыдущих боях соединениям и, самое главное, разработать детальный план новой операции по освобождению Белоруссии. Все это произошло уже летом 1944 г.

А в 1943 г. победы под Курском и затем в битве за Днепр завершили коренной перелом в Великой Отечественной войне. Наступательная стратегия вермахта потерпела окончательный крах. К концу 1943 г. в состоянии войны с державами оси находилось 37 стран. Начался распад фашистского блока. Среди примечательных актов того времени стало учреждение в 1943 г. солдатских и полководческих наград – орденов Славы I, II, и III степени и ордена «Победа», а также в знак освобождения Украины – ордена Богдана Хмельницкого 1, 2 и 3 степеней. Впереди еще предстояла длительная и кровопролитная борьба, но коренной перелом уже произошел.

Семьдесят лет назад произошло одно из самых масштабных сражений Второй мировой войны, в котором захлебнулось последнее крупное наступление немцев на Восточном фронте. В советской историографии, Курская битва всегда позиционировалась как закрепление перелома в ходе войны, который произошел под Сталинградом…

Несмотря на художественные преувеличения связанные с Прохоровкой, Курская битва действительно была последней попыткой немцев отыграть ситуацию назад. Воспользовавшись небрежностью советского командования и нанеся крупное поражение Красной Армии под Харьковом в начале весны 1943 года, немцы получили еще один «шанс» разыграть карту летнего наступления по образцам 1941 и 1942 годов.

Но к 1943 году, Красная Армия уже была иной, точно так же как и вермахт, был хуже себя самого двухгодичной давности. Два года кровавой мясорубки не прошли для него даром, плюс проволочка с началом наступления на Курск, сделало сам факт наступления очевидным для советского командования, которое вполне резонно решило не повторять ошибок весны-лета 1942 года и добровольно уступило немцем право начать наступательные действия, дабы измотать их в обороне, а потом громить ослабленные ударные группировки.

В целом реализация этого плана в очередной раз показала насколько сильно вырос уровень стратегического планирования советского руководства со времени начала войны. И в тоже время бесславный конец «Цитадели» в очередной раз показал, проседание этого уровня у немцев, которые пытались переломить тяжелое стратегическое положение заведомо недостаточными средствами.

Собственно даже Манштейн, наиболее толковый немецкий стратег, не питал особых иллюзий по поводу этого решающего для Германии сражения, рассуждая в своих мемуарах, что если бы все сложилось по другому, то можно было бы как-нибудь соскочить с СССР на ничью, то есть фактически признавался, что после Сталинграда речь о победе для Германии вообще уже не шла.

В теории, немцы конечно могли бы продавить нашу оборону и выйти к Курску, окружив пару десятков дивизий, но даже в этом чудесном для немцев раскладе, их успех не приводил их к решению проблемы Восточного фронта, а лишь вел к отсрочке перед неизбежным концом, ибо военное производство Германии к 1943 году уже явно уступало советскому, а необходимость заделывать «итальянскую дыру», не давало возможности собрать сколь-нибудь крупных сил для ведения дальнейших наступательных действий на Восточном фронте.

Но наша армия не позволила немцам потешить себя иллюзией даже такой победы. Ударные группировки были обескровлены в ходе недели тяжелых оборонительных боев, а затем уже покатился каток нашего наступления, который начиная с лета 1943 года было практически не остановить, сколько бы немцы в дальнейшем не упирались.

В этом плане Курская битва действительно является одной из знаковых битв Второй мировой войны, причем не только за счет масштабов сражения и задействованных миллионов солдат и десятков тысяч единиц боевой техники. В ней было окончательно продемонстрировано всему миру и прежде всего советскому народу, что Германия обречена.

Вспомните сегодня всех тех, кто погиб в этой эпохальной битве и тех, кто выжил в ней, дойдя от Курска до Берлина.

Ниже — подборка фотографий Курской битвы.

Командующий Центральным фронтом генерал армии К.К. Рокоссовский и член Военного совета фронта генерал-майор К.Ф. Телегин на передовых позициях перед началом битвы на Курской дуге. 1943 год.

Советские сапёры устанавливают противотанковые мины ТМ-42 перед передним краем обороны. Центральный фронт, Курская дуга, июль 1943 года

Переброска «Тигров» для операции «Цитадель».

Манштейн и его генералы «за работой».

Немецкий регулировщик. Сзади гусеничный тягач RSO.

Строительство оборонительных сооружений на Курской Дуге. Июнь 1943.

На привале.

Накануне Курской битвы. Обкатка пехоты танками. Красноармейцы в окопе и танк Т-34, который преодолевает окоп, проходя над ними. 1943 год.

Немецкий пулеметчик с MG-42.

Пантеры» готовятся к операции «Цитадель».

Самоходные гаубицы «Веспе» («Wespe») 2-го батальона артиллерийского полка «Великая Германия» на марше. Операция «Цитадель», июль 1943 года.

Немецкие танки Pz.Kpfw.III перед началом операции «Цитадель» в советском селе.

Экипаж советского танка Т-34-76 «Маршал Чойбалсан» (из танковой колонны «Революционная монголия») и приданный десант на отдыхе. Курская дуга, 1943 год.

Перекур в немецких окопах.

Крестьянка рассказывает советским разведчикам о расположении вражеских частей. К северу от города Орла, 1943 год.

Старшина В. Соколова, санинструктор истребительно-противотанковых артиллерийских частей Красной Армии. Орловское направление. Курская дуга, лето 1943 года.

Немецкая 105-мм САУ «Веспе» (Sd.Kfz.124 Wespe) из 74-го полка самоходной артиллерии 2-й танковой дивизии вермахта, проезжает рядом с брошенным советским 76-мм орудием ЗИС-3 в районе города Орел. Немецкая наступательная операция «Цитадель». Орловская область, июль 1943 года.

«Тигры» идут в атаку.

Фотокорреспондент газеты «Красная Звезда» О. Кнорринг и кинооператор И. Малов ведут съемку допроса пленного обер-ефрейтора А. Баушхофа, добровольно перешедшего на сторону Красной Армии. Допрос ведет капитан С.А. Миронов (справа) и переводчик Ионес (в центре). Орловско-Курское направление, 7 июля 1943 года.

Немецкие солдаты на Курской дуге. Сверху видна часть корпуса радио-управляемого танка B-IV.

Уничтоженные советской артиллерией немецкие танки-роботы B-IV и танки управления Pz.Kpfw. III (один из танков имеет номер F 23). Cеверный фас Курской дуги (у деревни Глазуновка). 5 июля 1943 года

Танковый десант сапёров-подрывников (sturmpionieren) из дивизии СС «Дас Райх» на броне штурмового орудия StuG III Ausf F. Курская дуга, 1943 год.

Подбитый советский танк Т-60.

Горит САУ «Фердинанд». Июль 1943, село Поныри.

Два подбитых «Фердинанда» из штабной роты 654-го батальона. Район станции Поныри, 15-16 июля 1943 года. Слева штабной «Фердинанд» № II-03. Машина была сожжена бутылками с керосиновой смесью после того, как снарядом у нее повредило ходовую часть.

Тяжелое штурмовое орудие «Фердинанд», уничтоженное прямым попаданием авиабомбы с советского пикирующего бомбардировщика Пе-2. Тактический номер неизвестен. Район станции Поныри и совхоза «1 мая».

Тяжелое штурмовое орудие «Фердинанд», бортовой номер «723» из состава 654-го дивизиона (батальона), подбитое в районе совхоза «1-е мая». Снарядными попаданиями разрушена гусеница и заклинено орудие. Машина входила в «ударную группу майора Каль» в составе 505-го тяжелого танкового батальона 654-го дивизиона.

Танк принадлежит 503-му тяжёлому танковому батальону, снят 15 июля 1943 года.

Танковая колонна движется к фронту.

Тигры» из состава 503-го тяжелого танкового батальона.

Катюши ведут огонь.

Танки «Тигр» танковой дивизии СС «Дас Райх».

Рота американских танков М3с «Генерал Ли», поставлявшихся в СССР по ленд-лизу, выдвигается к переднему краю обороны советской 6-й гвардейской армии. Курская дуга, июль 1943 года.

Советские солдаты у подбитой «Пантеры». Июль 1943.

Тяжелое штурмовое орудие «Фердинанд», бортовой номер «731», номер шасси 150090 из состава 653-го дивизиона, подорванная на мине в полосе обороны 70-й армии. Позднее эта машина был отправлена на выставку трофейной техники в Москву.

САУ Су-152 майора Санковского. Его экипаж уничтожил в первом бою во время Курской битвы 10 танков противника.

Танки Т-34-76 поддерживают атаку пехоты на Курском направлении.

Советская пехота перед подбитый танком «Тигр».

Колонна немецких танков Pz.Kpfw. III движется к полю боя. Курская дуга, 17 июля 1943 года.

Атака Т-34-76 под Белгородом. Июль 1943.

Брошенные под Прохоровкой неисправные «Пантеры» 10-й «пантербригады» танкового полка фон Лаухерта.

Немецкие наблюдатели следят за ходом боя.

Советские пехотинцы прикрываются корпусом разрушенной «Пантеры».

Советский миномётный расчёт меняет огневую позицию. Брянский фронт, Орловское направление. Июль 1943 года.

Гренадер СС смотрит на только что подбитый Т-34. Вероятно он был уничтожен одной из первых модификаций «Панцерфауста», которые впервые получили широкое применение на Курской дуге.

Подбитый немецкий танк Pz.Kpfw. V модификации D2, подбитый в ходе операции «Цитадель» (Курская дуга). Эта фотография интересна тем что на ней присутствует подпись — «Ильин» и дата «26/7». Вероятно, это фамилия командира орудия, подбившего танк.

Передовые подразделения 285-го стрелкового полка 183-й стрелковой дивизии ведут бой с противником в захваченных немецких окопах. На переднем плане тело убитого немецкого солдата. Курская битва,10 июля 1943 года.

Саперы дивизии СС «Лейб штандарт Адольф Гитлер» у подбитого танка Т-34-76. 7 июля, район деревни Пселец.

Советские танки на рубеже атаки.

Подбитый немецкий средний танк Pz Kmfw. III Ausf J — 12-15 июля, село Поныри.

Подбитые танки Pz IV и Pz VI под Курском.

Пилоты эскадрильи «Нормандия-Неман».

Отражение танковой атаки. Район деревни Поныри. Июль 1943.

Подбитый «Фердинанд». Рядом валяются трупы его экипажа.

Артиллеристы ведут бой.

Пехота контратакует под прикрытием тяжелого танка КВ-1. Июль 1943.

Подбитая немецкая техника во время боев на Курском направлении.

Немецкий танкист осматривает след от попадания в лобовую проекцию «Тигра». Июль, 1943 год.

Красноармейцы рядом с сбитым пикирующим бомбардировщиком Ю-87.

Подбитая «Пантера». В виде трофея доехала до Курска.

Пулеметчики на Курской дуге. Июль 1943.

САУ Мардер III и панцергренадеры на исходном рубеже перед атакой. Июль 1943.

Разбитая «Пантера». Башню сорвало взрывом боезапаса.

Горящая немецкая САУ «Фердинанд» из состава 656-го полка на Орловском фасе Курской дуги, июль 1943 года. Фото сделано через люк механика-водителя танка-управления Pz.Kpfw. III танками-роботами Б-4.

Советские солдаты у подбитой «Пантеры». В башне видна огромная пробоина от 152-мм «Зверобоя».

Сгоревшие танки колонны «За Советскую Украину». На сорванной взрывом башне просматривается надпись «За Радянську Украину» (За Советскую Украину).

Убитый немецкий танкист. На заднем плане советский танк Т-70.

Советские солдаты осматривают подбитую в ходе Курской битвы немецкую тяжёлую самоходно-артиллерийскую установку класса истребителей танков «Фердинанд» (Ferdinand). Фото также интересно раритетным для 1943 года стальным шлемом СШ-36 на солдате слева.

Советские солдаты у подбитого штурмового орудия Stug III.

Уничтоженный на Курской дуге немецкий танк-робот B-IV и немецкий мотоцикл с коляской BMW R-75. 1943 год.

САУ «Фердинанд» после детонации боезапаса.

Расчет противотанкового орудия ведет огонь по вражеским танкам. Июль 1943.

На снимке подбитый немецкий средний танк PzKpfw IV (модификации H или G). Июль 1943.

Командир танка Pz.kpfw VI «Тигр» №323 3-й роты 503-го батальона тяжелых танков унтер-офицер Фютермайстер (Futermeister) показывает след от советского снаряда на броне своего танка штабс-фельдфебелю Хайдену (Heiden). Курская дуга, июль 1943 года.

Постановка боевой задачи. Июль 1943.

Пикирующие фронтовые бомбардировщики Пе-2 на боевом курсе. Орловско-белгородское направление. Июль 1943.

Буксировка неисправного «Тигра». На Курской дуге, немцы несли значительные потери вследствие небоевых поломок своей техники.

Т-34 идет в атаку.

Захваченный полком «Дер Фюрер» дивизии «Дас Райх» британский танк «Черчипль» поставлявшийся под ленд-лизу.

ПТ-САУ Мардер III на марше. Операция «Цитадель», июль 1943.

а переднем плане справа подбитый советский танк Т-34, дальше у левого края фото немецкий Pz.Kpfw. VI «Тигр», вдалеке еще один Т-34.

Советские бойцы осматривают взорванный немецкий танк Pz IV ausf G.

Бойцы подразделения старшего лейтенанта А. Бурака при поддержке артиллерии ведут наступление. Июль 1943 года.

Немецкий военнопленный на Курской дуге у разбитой 150-мм пехотной пушки sIG.33. Справа лежит убитый немецкий солдат. Июль 1943 года.

Советский лейтенант угощает пленных немцев сигаретами. 17 июля 1943.

Орловское направление. Бойцы под прикрытием танков идут в атаку. Июль 1943.

Немецкие части, в составе которых трофейные советские танки Т-34-76, готовятся к атаке во время Курской битвы. 28 июля 1943 года.

Солдаты РОНА (Русская освободительная народная армия) среди пленных красноармейцев. Курская дуга, июль-август 1943 года.

Советский танк Т-34-76 подбитый в деревне на Курской Дуге. Август, 1943.

Под обстрелом противника танкисты вытаскивают подбитый Т-34 с поля боя.

Немецкий танк «Тигр» №211 в районе Белгорода. 1 августа 1943 года.

Советские бойцы поднимаются в атаку.

Офицер дивизии «Великая Германия» в окопе. Конец июля-начало августа.

Солдаты СС снимают с брони раненного коллегу. 1 августа 1943.

Участник боев на Курской дуге разведчик, гвардии старший сержант А.Г. Фролченко (1905 — 1967), награжденный орденом Красной звезды (по другой версии, на фото запечатлен лейтенант Николай Алексеевич Симонов). Белгородское направление, август 1943 года.

Колонна немецких пленных захваченных на Орловском направлении. Август 1943.

Немецкие солдаты из состава войск СС в окопе с пулеметом MG-42 во время операции «Цитадель». Курская дуга, июль-август 1943 года.

Слева зенитная самоходная установка Sd.Kfz. 10/4 на базе полугусеничного тягача с 20-мм зенитной пушкой FlaK 30. Курская дуга, 3 августа 1943 года.

Священник благословляет советских солдат. Орловское направление, 1943 год.

Подбитый в районе Белгорода советский танк Т-34-76 и убитый танкист.

Колонна пленных немцев в районе Курска.

Захваченные на Курской дуге немецкие противотанковые пушки PaK 35/36. На заднем плане советский грузовик ЗиС-5, буксирующий 37-мм зенитное орудие 61-к. Июль 1943 года.

Солдаты 3-й дивизии СС «Тотенкопф» («Мёртвая голова») обсуждают план оборонительных действий с командиром «Тигра» из состава 503-го батальона тяжёлых танков. Курская дуга, июль-август 1943 года.

Пленные немцы в районе Курска.

Командир танка, лейтенант Б.В. Смелов показывает пробоину в башне немецкого танка «Тигр», подбитого экипажем Смелова, лейтенанту Лихнякевичу (подбившему в последнем бою 2 фашистских танка) . Эту пробоину сделал обычный бронебойный снаряд из 76-миллиметрового танкового орудия.

Старший лейтенант Иван Шевцов рядом с подбитым им немецким танком «Тигр».

Трофеи Курской битвы.

Немецкое тяжёлое штурмовое орудие «Фердинанд» 653-го батальона (дивизиона), захваченное в исправном состоянии вместе с экипажем солдатами советской 129-й Орловской стрелковой дивизии. Август 1943 года.

Жители Белгорода приветствуют советских солдат, сидящих на танке Т-34, август 1943 года.

Орел взят.

89-я стрелковая дивизия вступает в освобожденный Белгород.

Победный салют.

Курская дуга

18 января 1943 года стал Маршалом Советского Союза Г. К. Жуков. А 16 февраля был опубликован крайне неожиданный для меня Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении и мне воинского звания «Маршал Советского Союза». Он был внезапен для меня хотя бы уже потому, что звание генерала армии я получил лишь месяцем ранее. Откровенно говоря, такую оценку моего труда по линии ГКО, Президиума Верховного Совета и Верховного Главнокомандования я считал чрезмерно высокой.

19 февраля я был в Москве. При встрече Верховный объявил мне решение Ставки возложить на меня координацию боевых действий левого крыла Западного, а также Брянского, Центрального и Воронежского фронтов при проведении операций, связанных с разгромом основных сил вражеской группы армий «Центр». 22 февраля это решение было доведено до сведения упомянутых фронтов.

События ранней весны 1943 года мне особенно памятны. Это и понятно. Курская битва, к которой мы готовились продолжительное время, во многом определила дальнейший ход Второй мировой войны. Весной 1943 года нацистское руководство Германии предприняло последнюю крупную попытку повернуть войну вспять, добиться былого преимущества, взять реванш за поражения под Сталинградом, на Северном Кавказе, Верхнем Дону и под Ленинградом, в результате которых фашисты потеряли на советско-германском фронте все, что захватили в летне-осеннем наступлении 1942 года. Теперь, планируя большое наступление на лето, гитлеровское руководство надеялось доказать, что война не проиграна, что все еще можно изменить.

Какие же варианты действий предлагались и каким оказался окончательный стратегический план дальнейшего ведения войны Германией на Восточном фронте? Не зная в то время, конечно, всего этого в деталях, мы все же многое предвидели и о многом догадывались, опираясь как на сведения, поступавшие от разведорганов, так и на анализ происходивших событий. Имеющиеся в нашем распоряжении документы раскрывают полностью механизм подготовки нового наступления немецкой армии на советско-германском фронте. При всех разноречиях и спорах планы немецкого командования сводились к тому, чтобы решительно ослабить ударную силу ожидавшегося ими летом наступления советских войск, после чего развернуть победное наступление на востоке, вырвать стратегическую инициативу из рук советского командования и добиться перелома в войне в свою пользу.

Хотя относительно путей достижения этой цели среди нацистских руководителей не было единой точки зрения, принятое решение предусматривало провести летом крупную наступательную операцию против группировки советских войск, располагавшейся внутри Курской дуги, и попытаться повторить стратегический замысел, который не удалось осуществить ранней весной 1943 года.

13 марта командование сухопутных войск отдало за подписью Гитлера оперативный приказ № 5, в котором излагались директивные указания на ведение боевых действий на Восточном фронте в ближайшие месяцы. В нем ставилась задача после весенней распутицы упредить советские войска в наступлении на отдельных участках фронта и навязать тем самым Красной Армии свою волю. В соответствии с этим приказом группе армий «Юг», которой командовал Манштейн, надлежало к середине апреля создать сильную танковую группировку севернее Харькова, а группе армий «Центр», командующим которой стал генерал полковник Клюге, – сосредоточить ударную группировку южнее Орла. Обе группировки должны были встречным ударом сторон в общем направлении на Курск окружить и уничтожить наши войска внутри Курской дуги.

* * *

Советской военной разведке удалось своевременно вскрыть подготовку гитлеровской армии к крупному наступлению на Курской дуге и даже установить его дату. Советское командование оказалось перед дилеммой: наступать или обороняться? Были внимательнейшим образом проанализированы все возможности, изучены все варианты действий. Принять единственно правильное решение помог коллективный разум, творческий труд опытных, умудренных двумя годами войны военачальников и штабов, от фронтовой ступени до Верховного Главнокомандования. Анализируя разведывательные данные о подготовке врага к наступлению, фронты, Генеральный штаб и Ставка постепенно склонялись к идее перехода к преднамеренной обороне.

Этот вопрос в конце марта – начале апреля многократно обсуждался в ГКО и Ставке. Тщательно, со всех сторон обсуждали мы этот вопрос по телефону с заместителем Верховного Главнокомандующего Г. К. Жуковым, который находился на Курской дуге, в войсках Воронежского фронта. В результате 8 апреля Г. К. Жуков направил Верховному Главнокомандующему обстоятельный доклад с оценкой обстановки, в котором изложил соображения о плане действий в районе Курской дуги. Там, в частности, отмечалось: «Переход наших войск в наступление в ближайшие дни с целью упреждения противника считаю нецелесообразным. Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем ему танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьем основную группировку противника».

Я как раз находился у И. В. Сталина, когда он получил этот доклад. Верховному было известно, что Генеральный штаб придерживается точки зрения Жукова. Прочитав доклад Жукова, Сталин сказал:

– Надо посоветоваться с командующими войсками фронтов, – и распорядился запросить мнение фронтов. Генштабу он поручил подготовить специальное совещание для обсуждения плана летней кампании 1943 года. Н. Ф. Ватутину и К. К. Рокоссовскому он позвонил сам, просив их к 12 апреля представить соображения по оценке фронтовой обстановки и по плану предстоящих действий фронтов. В своих донесениях командующие сообщали, что в отношении сил противника и его намерений их мнение совпадает с мнением Г. К. Жукова и Генерального штаба.

12 апреля вечером в Ставке состоялось совещание, на котором присутствовали И. В. Сталин, прибывший с Воронежского фронта Г. К. Жуков, я и заместитель начальника Генерального штаба А. И. Антонов. Было принято предварительное решение о преднамеренной обороне. Сталина беспокоило, и он не скрывал этого, выдержат ли наши войска удар крупных масс фашистских танков.

Однако шел уже не 1941 год. Красная Армия закалилась в сражениях, приобрела огромный боевой опыт, имела отличное вооружение и прекрасную боевую технику. Теперь уже фашисты боялись нас. И колебания были отброшены. Тщательный анализ обстановки и предвидение развития событий позволили сделать правильный вывод: главные усилия надо сосредоточить к северу и югу от Курска, обескровить здесь противника в оборонительном сражении, а затем перейти в контрнаступление и осуществить его разгром. В дальнейшем имелось в виду развернуть общее наступление Красной Армии, нанося главный удар в направлении на Харьков, Полтаву и Киев. Между прочим, на совещании был предусмотрен и другой вариант действий: переход советских войск к активным действиям в случае, если фашистское командование не предпримет наступления под Курском в ближайшее время и оттянет его на длительный срок.

После принятия решения о преднамеренной обороне с последующим переходом в контрнаступление развернулась всесторонняя и тщательная подготовка к предстоящим действиям. Одновременно продолжалась разведка сил и намерений противника, в результате чего советскому командованию стали достаточно точно известны сроки начала вражеского наступления, которое трижды переносилось Гитлером.

Рассказывая здесь о плане Курской битвы, мне хотелось бы подчеркнуть два момента. Во первых, то, что этот план являлся центральной частью общего стратегического плана, принятого Ставкой на летне-осеннюю кампанию 1943 года; во вторых, что решающую роль в разработке плана сыграли высшие органы стратегического руководства – Ставка Верховного Главнокомандования и Генеральный штаб. До недавнего времени вопрос о планировании и подготовке Курской битвы в военно-исторической литературе, как научной, так особенно мемуарной, освещался не совсем точно, – вольно или невольно принижалась большая творческая и организационная деятельность Ставки и ее рабочего органа – Генерального штаба, преувеличивалась роль фронтовых инстанций, и прежде всего Военного совета Воронежского фронта. Эти искажения, на мой взгляд, явились результатом того, что в распоряжении авторов, выступавших по этой проблеме, долгое время не было документов, которые всесторонне освещают ход планирования Курской битвы. К тому же ряд важных деталей вообще не нашел отражения ни в каких документах, так как обсуждались они в самой высокой инстанции в узком кругу лиц, руководивших подготовкой Курской битвы. Это относится, помимо И. В. Сталина, к Г. К. Жукову, А. И. Антонову, к автору этих строк и некоторым другим товарищам, работавшим в годы войны в ГКО, Ставке и Генштабе.

Трудно описать весь круг крупных мероприятий, которые были проведены ГКО, Ставкой, Генеральным штабом и управлениями Наркомата обороны в ходе подготовки к битве на Курской дуге. Для этого потребовался бы специальный труд. Это была поистине титаническая государственная работа. Она, в частности, включала в себя такие мероприятия, как создание многополосной обороны на курском направлении общей глубиной в 250–300 км; выдвижение в район восточнее Курска мощного стратегического резерва Ставки – Степного фронта; осуществление крупнейшего за все время войны сосредоточения у Курска материальных средств и войск; организация специальных воздушных операций по нарушению вражеских коммуникаций и завоеванию господства в воздухе; активизация действий партизан с целью осуществления массовых диверсий в тылу врага и получения важнейших разведывательных данных; проведение большого комплекса мероприятий по политическому обеспечению предстоявших действий Красной Армии.

* * *

В середине апреля Ставка через Генеральный штаб и руководящий состав Наркомата обороны проверила на местах подготовку к летней кампании на фронтах курского направления. К тому времени, по имевшимся у нас данным, враг сосредоточил против войск Центрального и Воронежского фронтов до 16 танковых дивизий, хорошо укомплектованных боевыми машинами. Наиболее мощная группировка фиксировалась перед Воронежским фронтом. Здесь, по данным разведки, насчитывалось 11 танковых и до 20 пехотных фашистских дивизий. Это особенно беспокоило Верховного Главнокомандующего, и он решил заслушать отчет непосредственно командующего Воронежским фронтом о том, как идет подготовка войск и в чем фронт нуждается. Мне было приказано предупредить об этом Военный совет фронта, а затем вызвать командующего в Ставку.

20 мая Генштаб, на основе вновь полученных данных о противнике, направил с разрешения Верховного Главнокомандующего фронтам предупреждение о том, что фашистское наступление ожидается не позднее 26 мая. Когда это наступление не началось, Военный совет Воронежского фронта усмотрел в этом колебания, а быть может, и отказ врага от перехода в наступление и просил Верховного Главнокомандующего решить вопрос о целесообразности нанести противнику упреждающий удар. И. В. Сталин очень серьезно заинтересовался этим предложением, и нам – Жукову, мне и Антонову – стоило некоторых усилий, чтобы убедить его не делать этого.

В середине июня Жуков, будучи первым заместителем наркома обороны, вновь находился в войсках на Курской дуге. В результате непрерывного и самого тщательного войскового наблюдения за противником как на Воронежском, так и на Центральном фронтах, а также по данным, поступавшим от всех видов разведки, нам уже точно было известно, что фашисты полностью изготовились к наступлению. Но наступления почему-то не начинали. Вот это «почему-то» немало беспокоило нас, а некоторых даже выводило из равновесия. Особую нетерпеливость начал проявлять командующий Воронежским фронтом Н. Ф. Ватутин. Николай Федорович неоднократно ставил передо мной вопрос о необходимости начать самим наступление, чтобы не упустить летнее время. Мои доводы, что переход врага в наступление против нас является вопросом ближайших дней и что наше наступление будет безусловно выгодно лишь противнику, его не убеждали.

– Александр Михайлович! Проспим мы, упустим момент, – взволнованно убеждал он меня. – Противник не наступает, скоро осень и все наши планы сорвутся. Давайте бросим окапываться и начнем первыми. Сил у нас для этого достаточно.

Из ежедневных переговоров с Верховным Главнокомандующим я видел, что неспокоен и он. Один раз он сообщил мне, что ему позвонил Ватутин и настаивает, чтобы не позднее первых чисел июля начать наше наступление; далее Сталин сказал, что считает это предложение заслуживающим самого серьезного внимания; что он приказал Ватутину подготовить и доложить свои соображения по Воронежскому фронту в Ставку. Мне же Верховный дал указание, во-первых, помочь Ватутину и, во вторых, вызвать к себе командующего Юго-Западным фронтом Р. Я. Малиновского, чтобы тот, в свою очередь, разработал и представил в Ставку предложения по своему фронту. Сталин добавил, что собирается говорить по этому вопросу с Жуковым в отношении Центрального фронта К. К. Рокоссовского. Я ответил, что указания будут выполнены, и заметил, что для нас было бы гораздо выгоднее, если бы враг предупредил нас своим наступлением, которого, по всем данным, следует ожидать в ближайшее же время. В конце разговора Сталин сказал, чтобы я не позднее 22 июня прибыл в Москву.

На следующий день я передал распоряжение Верховного прибывшим ко мне Р. Я. Малиновскому и члену военного совета Юго-Западного фронта А. С. Желтову. Из состоявшегося затем разговора с Г. К. Жуковым я узнал, что с ним И. В. Сталин на эту тему пока еще не беседовал. Оба мы были убеждены, что первым в течение ближайшей недели удар нанесет противник…

В ночь на 2 июля поступившие в Генштаб от разведывательного управления данные говорили о том, что в ближайшие дни, во всяком случае не позднее 6 июля, переход врага в наступление на курском направлении неизбежен. Я тотчас доложил об этом Сталину и испросил разрешения немедленно предупредить фронты.

3 июля на Воронежском и на Центральном фронтах прошло, как и все последние дни, спокойно. А с 16 часов 4 июля противник предпринял на широком участке Воронежского фронта боевую разведку примерно четырьмя батальонами, поддержанными 20 танками, артиллерией и авиацией (около 150 самолето-вылетов). Все попытки врага вклиниться в наш передний край были отбиты. Захваченный в бою пленный, немец из 168-й пехотной дивизии, показал, что войскам розданы на руки сухой паек, порции водки и что 5 июля они должны перейти в наступление. Из телефонного разговора с Жуковым я узнал, что то же самое подтверждают немецкие перебежчики, перешедшие к нам 4 июля на Центральном фронте.

Посоветовавшись с Ватутиным, мы решили в ночь на 5 июля провести предусмотренную планом артиллерийско-авиационную контрподготовку, которая, как выяснилось позднее, дала исключительный эффект. Противник, находившийся в исходном для наступления положении, понес большие потери в живой силе и технике. Дезорганизована была подготовленная им система артиллерийского огня, нарушено управление войсками. Понесла потери и вражеская авиация на аэродромах, а связь с нею у общевойскового командования также нарушилась. Многими фашистскими командирами сильная контрподготовка была принята за начало нашего наступления. Даже не зная деталей результатов контрподготовки, мы испытывали чувство большого удовлетворения ее общими итогами. Гитлеровцы с трудом смогли начать наступление вместо 3 часов утра 5 июля тремя часами позже.

Так развернулось великое сражение на Курской дуге. В этот день, одновременно с севера и юга, перешли в наступление на Курск обе вражеские группировки. Советские войска вступили в тяжелую борьбу с врагом. Общий ее ход достаточно освещен в литературе, и я напомню лишь отдельные ее моменты.

Оборонительная операция Воронежского и Центрального фронтов продолжалась с 5 по 23 июля. В целом вражеское наступление продолжалось менее недели и 12 июля кончилось провалом. В итоге беспримерного сопротивления советских войск противник, понеся огромные потери и продвинувшись до 12 км на северном фасе Курской дуги и до 35 км на южном, был вынужден прекратить наступление, а затем начать отвод своих войск. Окружить наши войска (на четвертый день наступления, как это предусматривалось планом операции «Цитадель») фашистам не удалось. Советская оборона оказалась сильнее. И тогда же нами были созданы необходимые предпосылки для перехода в запланированное контрнаступление. Главным итогом оборонительного сражения следует, на мой взгляд, считать поражение танковых соединений врага, в результате чего возникло особо благоприятное для нас соотношение сил по этому важному роду войск. В значительной степени способствовал тому выигрыш нами крупного встречного танкового сражения южнее Прохоровки в 30 км от Белгорода. Мне довелось быть свидетелем этого поистине титанического поединка двух стальных армад (до 1200 танков и САУ), который произошел на южном фасе Курской дуги 12 июля.

Второй этап Курской битвы начался 12 июля и длился до 23 августа. Первыми перешли в наступление против орловской группировки врага Брянский и Западный фронты генерал-полковников М. М. Попова и В. Д. Соколовского. 15 июля включился в контрнаступление Центральный фронт генерала армии К. К. Рокоссовского. В итоге совместной операции трех фронтов, носившей вышеупомянутое наименование «Кутузов», орловский плацдарм противника к 18 августа был ликвидирован, а действовавшие там силы фашистов разгромлены.

Контрнаступление на белгородско-харьковском направлении началось 3 августа. Оно было проведено совместно силами Воронежского и Степного фронтов при содействии Юго-Западного фронта в рамках операции «Полководец Румянцев». В связи с успешным развитием наступления на харьковском направлении Ставка директивой от 6 августа обязала Юго-Западный фронт нанести главный удар на юг, во взаимодействии с Южным фронтом разгромить донбасскую группировку противника и овладеть Горловкой и Сталино (Донецк). Основная задача Южного фронта – нанести главный удар на Сталино и там сомкнуться с ударной группой Юго Западного фронта. Готовность к наступлению устанавливалась 13–14 августа. Координация действий возлагалась: между Воронежским и Степным фронтами – на Г. К. Жукова, между Юго-Западным и Южным фронтами – на меня. 10 августа я представил план действий двух фронтов на утверждение. Тем временем операция на белгородско харьковском направлении продолжалась. Закончилась она полным разгромом врага и освобождением Харькова.

* * *

Мы тогда не имели возможности тщательно анализировать итоги Курской битвы. Но одно было ясно: мы не только выиграли великую битву, но и выросли в ней. Оправдались наши замыслы при разработке плана летней кампании, мы научились лучше разгадывать намерения врага. У нас хватило воли, характера, просто выдержки и нервов, чтобы не совершить просчета, не начать преждевременно боевые действия, не дать врагу лишний шанс. Разработка оперативно стратегических задач была осуществлена удачно. Возросло и мастерство управления войсками на всех уровнях. Словом, наше полководческое искусство продемонстрировало и творческий характер, и превосходство над воинским мастерством фашистского командования.

В результате Курской битвы Советские Вооруженные Силы нанесли врагу такое поражение, от которого фашистская Германия уже никогда не смогла оправиться. Были разгромлены 30 ее дивизий, в том числе 7 танковых. Потери немецких сухопутных войск составили более 500 тыс. человек, 1500 танков, 3000 орудий, свыше 3700 боевых самолетов. Эти потери и провал широко разрекламированного нацистской пропагандой наступления вынудили гитлеровцев окончательно перейти к стратегической обороне на всем советско-германском фронте. Крупное поражение на Курской дуге явилось для немецкой армии началом смертельного кризиса.

Москва, Сталинград и Курск стали тремя важными этапами в борьбе с врагом, тремя историческими рубежами на пути к победе над фашистской Германией. Инициатива действий на советско-германском фронте – главном и решающем фронте всей Второй мировой войны – была прочно закреплена в руках Красной Армии. Последующие операции велись уже в условиях нашего безраздельного владения этой инициативой, что явилось важным фактором в достижении новых крупных военных побед над врагом.

Таким образом, почти двухмесячная Курская битва завершилась убедительной победой Советских Вооруженных Сил, а ее итоги приобрели несравненное международное значение. Стало очевидным, что мощью советского оружия и самоотверженной борьбой советского народа гитлеровская Германия поставлена перед грядущей катастрофой. Победа под Курском еще более расширила и активизировала фронт национально освободительной борьбы народов, порабощенных фашизмом. Она укрепила симпатии всех трудящихся земного шара к первой стране социализма, несущей освобождение от коричневой чумы.

Читая работы ряда буржуазных авторов о второй мировой войне, я не раз подмечал их стремление всячески умалить значение победы Красной Армии летом 1943 года. Они пытаются внушить читателям мысль, что Курская битва – обычный и незначительный эпизод Второй мировой войны, и с этой целью либо замалчивают Курскую битву, либо говорят о ней весьма кратко. Крайне редко встречал я в таких книгах подлинную оценку гитлеровского плана реванша летом 1943 года как авантюристического или констатацию банкротства стратегии фашистских генералов. Но, как гласит народная поговорка, дела сильнее слов. Напомню хотя бы о таком элементарном факте: в разгар Курской битвы наши союзники высадились в Сицилии, а 17 августа переправились оттуда в Италию. Сумели бы они сделать это, имея против себя хотя бы половину тех сил, с которыми мы столкнулись у себя летом 1943 года? Думается, что ответ на этот вопрос ясен.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Курская битва: причины, ход и последствия

Курская битва – одно из самых крупнейших и самых важных сражений Великой Отечественной Войны, проходившая с 5 июля по 23 августа 1943 года.
Немецкое командование дало другие название этой битвы – операция «Цитадель», которая по планам вермахта должна была контратаковать советское наступление.

Причины Курской битвы

После победы под Сталинградом немецкая армия впервые начала отступать в ходе Великой отечественной войны, а советская армия начала решительное наступление остановить которое можно было только на Курской дуге и немецкое командование понимало это. Немцами была организована прочная оборонная линия, и по их мнению, она должна была выдержать любую атаку.

Силы сторон

Германия
На момент начала Курской битвы войска Вермахта насчитывали более 900 тыс. человек. Кроме огромного количества человеческой силы, немцы располагали немалым числом танков, среди которых были и танки всех новейших образцов: это более 300 танков «Тигр» и «Пантера», а также очень мощная ПТ-САУ (противотанковое орудие) «Фердинанд» или «Слон» в числе около 50 боевых единиц.
Следует заметить, что среди танкового войска присутствовало три элитные танковые дивизии, которые прежде не потерпели ни одного поражения — в их составе были настоящие танковые ассы.
А в поддержку сухопутной армии был отправлен воздушный флот общим числом более 1000 боевых самолетов новейших моделей.
СССР
Чтобы замедлить и усложнить наступление противника, Советская Армия установила приблизительно около полутора тысяч мин на каждый километр фронта. Численность пехотинцев в Советской Армии достигало более 1 млн. солдат. А танков у Советской Армии было 3-4 тыс., что также превосходило количество немецких. Однако большое количество советских танков – это устаревшие модели и не соперники тем же «Тиграм» Вермахта.
Орудий и минометов у Красной Армии было раза в два больше. Если у Вермахта их 10 тыс., то у Советской Армии более двадцати. Самолетов тоже было больше, однако точных цифр историки дать не могут.

Ход битвы

В ходе операции «Цитадель» немецкое командование решило нанести контрудар на северном и южном крыле Курской дуги, чтобы окружить и уничтожить Красную армию. Но немецкой армии не удалось осуществить это. Советское командование ударило по немцам мощным артиллерийским ударом, чтобы ослабить первоначальную атаку противника.
Перед началом наступательной операции Вермахт нанес мощные артиллерийские удары по позициям Красной армии. Затем на Северном фасе дуги перешли в наступление немецкие танки, но вскоре встретили очень сильное сопротивление. Немцы неоднократно меняли направление удара, но не добились значительных результатов, к 10 июля — им удалось пробиться лишь на 12 км, потеряв при этом около 2 тысяч танков. В результате им пришлось перейти к обороне.
5 июля началась атака на Южном фасе Курской дуги. Сначала последовала мощная артподготовка. Понеся неудачи, немецкое командование решило продолжить наступление в районе Прохоровки, где уже начинали скапливаться танковые силы.
Знаменитое сражение под Прохоровкой – самая большая танковая битва в истории, началась 11 июля, но разгар сражения в битве приходился на 12 июля. На небольшом участке фронта столкнулись 700 немецких и около 800-та советских танков и орудий. Танки обеих сторон смешались и на протяжении дня множество экипажей танков покинуло боевые машины и сражалось в рукопашном бою. К концу 12 июля танковая битва пошла на убыль. Советской армии не удалось разбить танковые силы противника, но остановить их продвижение удалось. Немного прорвавшись вглубь, немцы были вынуждены отступить, а Советская Армия начала наступление.
Потери немцев в битве под Прохоровкой были незначительны: 80 танков, а вот Советская Армия потеряла около 70 % всех танков на этом направлении.
В следующие несколько дней немцы, были уже почти полностью обескровлены и потеряли атакующий потенциал, тогда как Советские резервы еще не вступили в бой и были готовы начать решительную контратаку.
15 июля немцы перешли к обороне. В итоге наступление немцев не принесло никаких успехов, а обе стороны понесли серьезные потери. Число убитых с немецкой стороны оценивается числом в 70 тыс. солдат, большое количество техники и орудий. Советская же армия потеряла по разным подсчетам приблизительно до 150 тыс. солдат, большое количество из этой цифры – безвозвратные потери.
Первые наступательные операции с советской стороны начались еще 5 июля, их целью было лишение противника маневрировать своими резервами и перебрасывать силы с других фронтов на данный участок фронта.
17 июля со стороны советской армии началась Изюм-Барвенковская операция. Советское командование поставило целью окружить Донбасскую группировку немцев. Советской армии удалось форсировать Северный Донец, захватить плацдарм на правом берегу и самое главное – сковать немецкие резервы на данном участке фронта.
В ходе Миусской наступательной операции Красной армии (17 июля – 2 августа) удалось остановить переброску дивизий из Донбасса к Курской дуге, что значительно уменьшило оборонительный потенциал самой дуги.
12 июля началось наступление на Орловском направлении. В течении одного дня советской армии удалось выбить немцев из Орла, а те были вынуждены перейти на другую оборонную линию. После того, как в ходе Орловской и Белгородской операции были освобождены Орёл и Белгород – ключевые города, а немцы были отброшены, решено было устроить праздничный салют. Так 5 августа в столице был организован первый салют за все время боевых действий в Великой Отечественной Войне. Во операции немцы потеряли свыше 90 тыс. солдат и большое количество техники.
На южном фаге наступление советской армии началось 3 августа и получило название операция «Румянцев». В результате этой наступательной операции, советской армии удалось освободить ряд важных стратегически важных городов, в том числе и город Харьков (23 августа). Немцы во время этого наступления предпринимали попытки контратаковать, однако они не принесли Вермахту никакого успеха.
С 7 августа по 2 октября проводилась наступательная операция «Кутузов» – Смоленская наступательная операция, в ходе которой было разгромлено левое крыло немецких армий группы «Центр» и освобожден город Смоленск. А в ходе Донбасской операции (13 августа – 22 сентября) был освобожден Донецкий бассейн.
С 26 августа по 30 сентября проходила Черниговско-Полтавская наступательная операция. Она закончилась полным успехом для Красной армии, так как от немцев была освобождена практически вся Левобережная Украина.

Последствия битвы

Курская операция стала переломным моментом Великой Отечественной Войны, после которой Советская Армия продолжила наступление и освободила от немцев Украину, Белоруссию, Польшу и другие республики.
Потери в ходе Курской битвы были просто колоссальными. Большинство историков сходятся во мнении, что на Курской дуге полегло более миллиона солдат. Советские историки говорят, что потери немецкой армии составили более 400 тыс. солдат, немцы говорят о цифре менее чем в 200 тыс. Кроме этого, было потеряно огромное количество техники, авиации и орудий.
После провала операции «Цитадель» немецкое командование утратило возможность проводить атаки и перешло в глухую оборону. В 1944 и 45 годах предпринимались локальные наступления, но успеха не принесли.
Немецкое командование не раз говорило, что поражение на Курской дуге – это поражение на Восточном фронте и вернуть преимущество будет невозможно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *