На острове сальткрока

Маленький остров в море

14 ноября 1907 года родилась величайшая писательница ХХ века — Астрид Линдгрен. Она была вторым ребенком в семье шведского фермера. Писательница всегда говорила в интервью, что ее детство было невероятно счастливым — любящие родители, старший брат, две младшие сестры. Все книги, так или иначе, рассказывают об этой поре, многие из них в той или иной степени автобиографичны. Те места, где жила Астрид, навсегда останутся в памяти ее почитателей. Судите сами, Виммербю, городок, где прошло детство писательницы, описан в автобиографической повести «Мы все из Бюллербю», а также «Снова о детях в Бюллербю» и «Весело живется в Бюллербю»; шведская провинция Смоланд, где расположен этот самый городок, становится почти родной после прочтения книг об Эмиле из Леннеберги.

Семья Астрид вела жизнь самую простую — сезонная работа на хуторе, езда на лошадях по окрестным фермам, уход за животными, наблюдение за природой. Прекрасная книга «Черстин и я», к сожалению, мало известная российским читателям, рассказывает именно о такой простой жизни в сельской местности, которую открывают для себя две сестры-подростка, переехавшие вместе с родителями на доставшийся в наследство хутор. Надеюсь, что об этой книге и о тех повестях, которые предназначены для тинейджеров, как-нибудь расскажу отдельно.

Та книга, на которой мне бы хотелось остановиться сегодня, называется «На острове Сальткрока». Ее еще иногда переводят «Мы на острове Сальткрока». Так назывался сериал известного шведского режиссера, к которому Линдгрен писала сценарий (режиссер Улле Хелльбум снял в общей сложности 17 фильмов по книгам Астрид). Отдельной книгой эта повесть вышла уже после фильма.

Сальткрока — маленький остров в Балтийском море, где постоянно проживает от силы человек 20, но летом туда приезжают из Стокгольма дачники. Семья Мелькерсон — папа-вдовец, 19-летняя дочь Малин и трое сыновей — оказываются на острове почти случайно. Мелькер Мелькерсон — писатель, который все время переживает, что не может после смерти жены дать детям все, что им необходимо, как-то раз вдруг решает, что им нужен свежий воздух, море, шхеры, сад и деревенский дом, и снимает на острове дачу.

Жизнь, полная приключений

Июньским утром начинается жизнь, полная приключений. Летние каникулы, когда тебе 12–14 лет, ежедневно сулят что-то необыкновенное. При этом событием становится не только поездка на лодке на соседний остров с двумя сестрами-ровесницами, когда внезапно начинается шторм, а страшный голод можно утолить только самостоятельно выловленной и поджаренной на углях рыбой.

Приключением становится желание папы провести от колодца желоб для воды прямо в кухню, или борьба с осами, или приготовление ужина в новой печке. Семейство Мелькерсон обладает удивительной способностью оказываться в передрягах и попадать в нелепые истории. Но это неумение вписаться общепринятые «правильные» рамки располагает к ним абсолютно всех — и соседей по острову, и читателей всех возрастов: «люди понимали, что беспомощный Мелькер, чудаковатый и по-детски восторженный, особенно нуждается в душевной теплоте и заботе. Уж как это ему удавалось, трудно сказать, но все любили его».

Все глубокие и умные книги для детей никогда не бывают просто веселыми или увлекательными. Герои настоящих книг всегда подвергаются каким-то испытаниям не просто внешним, но внутренним. Вот маленький Пелле мечтает о зверушке, и случайно у него появляется кролик. Но однажды кролик погибает, Пелле придется пережить эту трагедию. Зато потом у него появится свой собственный пес. Другая история также касается животного — соседка семейства Мелькерсон девочка Червен, разгуливающая по всему острову в компании огромного сенбернара, получает в подарок маленького тюлененка. Не буду рассказывать, в чем именно состоит интрига, но в ней есть место и предательству, и прощению.

Малин и ее кавалеры

Книга построена композиционно очень интересно — рассказ о жизни на острове перемежается записями Малин в дневнике. Говоря о семье Мелькерсон, нельзя не остановиться хоть чуть-чуть на образе этой героини: «Малин была опорой семьи. С того самого дня, когда умерла при родах Пелле их мать, Малин заменила ее всем Мелькерсонам, включая и самого Мелькера. Неокрепшая, тоненькая девочка-мама сперва была беспомощна и несчастна, но мало-помалу научилась вытирать носы, стирать, бранить и печь булочки — таковы были ее заботы по дому, как она писала в своем дневнике.

— Ты никогда не бранишься зазря, — уверял ее Пелле. — Вообще-то ты добрая, нежная и ласковая как крольчиха.

С образом Малин в повести связана тема, волнующая всех девушек в 19 лет, — тема выбора достойного кавалера. Малин очень красива, поэтому около нее всегда оказывается какой-нибудь стройный голубоглазый блондин. Задача трех младших братьев — очередного блондина отогнать. Почему? Все просто. Они боятся, что если Малин увлечется, выйдет замуж, родит ребеночка и уедет в свой дом, то никто не будет заниматься ими. Поэтому всеми возможными — законными и незаконными — способами братья пытаются отвадить молодых людей от старшей сестры. «Папа, — просит самый младший брат Пелле, которому всего семь, — прибей на воротах усадьбы объявление „Бросать якоря строго воспрещается“, чтобы эти наглецы не приходили к нам».

На этом прекрасном и веселом взаимодействии разновозрастных братьев и сестры, а также многочисленных друзей, соседей и просто людей, так или иначе вовлеченных в круговорот жизни семьи Мелькерсон, строится удивительное свойство этой книги — быть интересной абсолютно всем. Действительно редко попадается книга, которую готов перечитывать с удовольствием по многу раз, которую берешь в отпуск, отправляясь куда-то всей семьей, чтобы, собравшись вместе тихим вечером, почитать ее вслух.

На мой взгляд, в этой повести Линдгрен предстает перед нами не просто как гениальный детский писатель, но как подлинный поэт. Ее описание суровой северной природы, покосившихся сараев, увитых дикими розами, цветов и трав, лесных тропинок, по которым идешь с бидончиком на пастбище за парным молоком, это не просто лирические отступления в приключенческой детской книге, это настоящая поэзия, которая переносит тебя в другой мир, и, читая, ты слышишь шум моря и леса, вдыхаешь летние запахи и почти что ощущаешь на лице мельчайшие соленые капельки, долетающие с причала.

«Малин, Малин, где ты пропадала? Остров всегда поджидал тебя — он тихо и спокойно лежал на взморье со своими трогательными сараями, ветхими причалами, рыбачьими лодками и единственной старой улицей — во всей своей трогательной красоте. А ты даже не подозревала о его существовании, разве это не ужасно? Интересно, что думал Бог, создавая этот остров? „Пусть все перемешается здесь, — верно, подумал он. — Пусть будет пустынно и громоздятся серые щербатые скалы, а рядом пусть растут зеленые дубы, березки, цветы на лугу, густой кустарник, да, да, потому что я хочу, чтобы остров утопал в алых розах шиповника и белых гирляндах жасмина, когда через тысячи миллионов лет сюда в июньский день приедет Малин Мелькерсон“.

Да, дорогие мои Юхан и Никлас, я знаю, что вы думаете, когда тайком читаете мой дневник, ну и пусть, думайте: „Вот так фантазерка, ничего себе!“ Нет, я вовсе не фантазерка. Я просто рада, понимаете ли вы, что Бог догадался сделать Сальткроку именно такой, а не иной, и что он догадался бросить эту жемчужину на самое взморье, где она пребывала в покое и оставалась в своем первозданном виде, дожидаясь моего приезда», — так пишет в своем дневнике самая поэтичная героиня повести.

«На острове Сальткрока» — книга «на все времена». Она подходит для детей любого возраста и их родителей, ее можно читать летом и зимой, когда грустно и когда хочется поделиться друг с другом чем-то радостным. Она такая, какой должна быть книга. И финал ее тоже замечательный.

Мелькер Мелькерсон, писатель, который никогда не был особенно удачливым в финансовом отношении, вдруг получает крупную сумму денег. Он решает купить Столярову усадьбу на Сальткроке, которую до этого его семья лишь арендовала. Но Линдгрен верна себе, сюжет в последней главе закручивается так, что она стоит целой книги. Конечно же, у семьи Мелькерсон находятся злые конкуренты. Они не дорожат усадьбой, им просто понравилось это место, они купят землю, и все вокруг снесут — и дом, и сараи, и старый колодец — чтобы построить новый современный коттедж с видом на море. Кто придет первым и подпишет договор на покупку? Как мы помним, не очень предприимчивому Мелькеру в таких делах обычно не везет…

Не буду рассказывать сюжет тем, кто еще не читал этой книги, чтобы не портить неумелым пересказом впечатление от великой Астрид. Уверена лишь в том, что эта повесть доставит вам огромное удовольствие.

5. Книга, которая дарит ощущение счастья. Астрид Линдгрен. «Мы – на острове Сальткрока»

» Год назад я еще не видела Столяровой усадьбы, а сейчас мне кажется, будто это мой родной дом. О веселый столяр! Как я люблю тебя за то, что ты построил этот дом, если, конечно, дом этот — дело твоих рук, и за то, что ты посадил вокруг яблони. И за то, что нам здесь можно жить, и за то, что снова — лето. Хотя лето, разумеется, не твоя заслуга»
Счастье может выглядеть сколь угодно нелепо, смешно и непрезентабельно, но своего редкостно счастливого мира Астрид Линдгрен не меняет ни на какую благополучную картинку.
«Сальткрока» по-шведски – медвежий угол. Это имя носит затерянный во фьордах островок, где редко бывают туристы, а снять дачу на Сальткроке может только круглый лопух. Такой, например, как Мелькер Мелькерсон и его семейство.

Писатель Мелькер, по всем стандартным меркам, — эталонный недотепа и неудачник. Не слишком успешный писатель, вдовец с четырьмя детьми, вечный ребенок, с которым нянчится рано повзрослевшая дочь Малин. Красит ли он мебель, чинит ли крышу, принимает лекарство – все у него выглядит клоунадой. Арендованный им «чудесный домик у моря» оказывается покосившейся халупой, а первый день на Сальткроке проходит под знаменем дождя и холода, с чадящей печкой и отсыревшими простынями.
Младший сын Мелькера Пелле так же одинок, как более известный линдгреновский мальчик, и так же страстно мечтает о собаке. «Пелле постоянно заботило, что какой-то человек, какая-то кошка, какая-то собака или даже какая-то маленькая оса не очень счастливы». Но завести собаку нет возможности, а Карлсона в этой вполне реалистической книге нет, поэтому Пелле готов опекать все живое. Кролика, лягушек и даже ос. Когда взбешенный искусанный Мелькер попытается сбить их гнездо под самой крышей, Пелле взмолится: «Папочка, не тронь моих ос!» — и, конечно, осы будут не тронуты, потому что Мелькер и Пелле – люди одной крови.
В Пелле безответно влюблена главная местная знаменитость – шестилетняя дочь лавочника по прозвищу Чёрвен, то есть «колбаска». «Как можно называться Чёрвен и иметь такой царственный вид?» — поражаются приезжие. Чёрвен по пятам сопровождает верная нянька и лучший друг – пёс Боцман. Пелле куда больше интересует Боцман, нежели Чёрвен, но здесь его подружка непреклонна – она снисходительно предлагает ему в дар лишь «заднюю лапу Боцмана», от которой Пелле гордо отказывается.
Мелькерсонам не улыбается глянцевое благополучие, но зато Сальткрока поворачивается к Мелькеру и его детям почти волшебной стороной, одаривая цветом шиповника, зарей над морем, благословением веселого столяра и лучшими в мире соседями. А та самая промозглая халупа станет любимым пристанищем героев, в котором, кажется, навечно поселился дух ее веселого доброго хозяина. Поэтому даже тот первый, сырой и холодный, день на острове разрешится появлением энергичной Мэрты со сковородкой жареной рыбы – на Сальткроке не бросают соседей. И каждый раз, когда герои попадут в беду, рядом будут стеной вставать жители Сальткроки – честные, щедрые, не признающие той хаты, которая с краю, и не раз поэт Мелькер будет «восхвалять дружбу и салаку». И потому, несмотря на большие и маленькие драмы, через которые проходят Мелькерсоны, «Сальткрока» — очень жизнерадостная книга, которую жаль откладывать так же, как героям жаль покидать Столярову усадьбу. На свете есть счастье – и как Мелькерсоны (спойлер! спойлер!) всегда смогут вернуться в свой дом на острове Сальткрока, так и я всегда могу открыть эту книгу и погрузиться в мир, где шумит море, цветет шиповник, человеческое тепло ценится выше, чем «шикарное бунгало», а у хороших людей иногда все-таки оказывается все хорошо.

Рецензии на книгу Мы — на острове Сальткрока

#Г1_4курс

Астрид Линдгрен – одна из писательниц, которые привили мне любовь к чтению и хорошо рассказанной истории. Знакомство с её творчеством у меня началось с трилогии о Малыше и Карлсоне, а заканчивалось (до недавнего времени) опять же трилогией о детях из Бюллербю. Именно цикл о Бюллербю мне вспоминался при чтении этой книжки. Персонажи этих книг схожи по духу, да и места проживания у героев довольно изолированные, не говоря уже об общем настроении. Я бы даже сказала, что жизнь шведских детей в книге об острове Сальткрока описана подробнее, ведь её объём превышает весь цикл Бюллербю-повестей, что меня только порадовало, потому что в своё время хотелось ещё продолжений (хотя это не отменяет того, что после прочтения я пыталась искать продолжение и этой книги)).

По сюжету многодетный отец-одиночка и по совместительству писатель решает совместить приятное с полезным: отправляется искать музу на побережье, сняв летний домик для своей семьи. Он наивно надеялся, что дети надышатся свежим воздухом, а не будут устраивать экстремальный отдых, добавляя папочке седин. За младшими ребятами присматривает старшая сестра, но хотя это ещё большой вопрос, кто за кем присматривает, ведь она писаная красавица, и малышне надо как-то успевать отгонять её ухажёров, а то вдруг она надумает замуж сбежать. На эти отпугивания приходится добрая половина юмора книги.

Другая половина принадлежит персонажу по имени Чёрвен (соседка семейства), она же будет являться мне в кошмарах ближайшую неделю, чувствую. Редкая эгоистка, а зачастую ещё и зануда, сердце которой может на время подтопить только любимая собака, а во второй половине книги ещё один любимец – тюленёнок. Хотя, надо признать, Чёрвен отлично разбавляла идиллическую обстановку. А вот любимыми персонажами для меня стали старшая дочка, Малин, которая, на манер отца, вела забавный дневник, и Пелле, который чувствителен и раним больше, чем все остальные члены семьи вместе взятые. Да и без отчаянного непоседы Юхана и более степенного Никласа я этой книги уже себе не представляю. Все они такие разные, но вместе образуют очень крепкую семью, способную переживать и горе, и радости сообща, ведь очевидно, что жизнь многодетного отца-одиночки с нестабильным заработком тоже не сахар, и даже этот дом он никогда не осилил бы выкупить, только снять на сезон.

Книжка прекрасно дополнит детскую корзинку воспоминаний всем, чьё детство прошло не среди фьордов и заливов.

Астрид ЛИНДГРЕН

МЫ — НА ОСТРОВЕ САЛЬТКРОКА

ИЮНЬСКИМ ДНЕМ

Спустись как-нибудь летним утром к Приморской набережной в Стокгольме и посмотри, не стоит ли там у причала белый рейсовый пароходик «Сальткрока I». Если стоит, так это и есть тот самый пароход, что ходит в шхеры, и тогда смело подымайся на борт. Ровно в десять он даст прощальный гудок и отчалит от набережной, отправляясь в пристани, той, что на острове Сальткрока . В честь ее и называется пароходик. Дальше ему идти незачем. За Сальткрокой начинается открытое море, где торчат из-под воды лишь голые скалы да шхеры. Там никто не живет, только что гага, да чайка, да другая морская птица.

А на Сальткроке живут люди. Их немного. От силы десятка два. Правда, это зимой. Летом на остров приезжают дачники.

Вот такая семья дачников и ехала на пароходе «Сальткрока I» в один прекрасный июньский день несколько лет назад. Отец и четверо детей по фамилии Мелькерсон, коренные стокгольмцы. Никто из них еще не бывал на острове, и все они с нетерпением ожидали встречи с ним, особенно Мелькерсон-старший.

— Сальткрока, — сказал он задумчиво. — Мне нравится это название, поэтому я и снял там дачу.

Его девятнадцатилетняя дочь, Малин, взглянув на него, покачала головой. До чего же легкомысленный у них отец! Ему скоро пятьдесят, а он все такой же непосредственный, как ребенок: в нем больше мальчишества и беспечности, чем у его собственных сыновей. Вот он стоит на палубе в радостном нетерпении, будто мальчуган в рождественский вечер, и ждет, что его затея снять дачу на Сальткроке всех осчастливит.

— На тебя это похоже, — сетует Малин. — Только ты можешь за глаза снять дачу на острове только потому, что тебе понравилось его название.

— А я думал, все так делают, — оправдывался Мелькер.

Но тут же смолк и задумался. А может, надо быть писателем и чуточку не в своем уме, чтобы так поступать? Из-за одного названия… Сальткрока, ха, ха! Может, другие сперва едут и смотрят.

— Некоторые, разумеется, так и делают! Но не ты!

— Ну что ж, я как раз туда и еду, — беззаботно ответил Мелькер. — Приеду и посмотрю!

И он посмотрел по сторонам своими веселыми голубыми глазами. Все, что он видел, было ему дорого: эта неяркая водная гладь, эти островки и скалы, эти серые неприступные шхеры — обломки благородных шведских гор седой старины, эти берега с деревянными домишками, причалами и рыбачьими сараями… Ему захотелось дотянуться до них рукой и дружески их похлопать. Но вместо этого он обнял за шею Юхана и Никласа.

— А вы понимаете, как это красиво? Понимаете, какие вы счастливчики, что все лето будете жить среди такой красоты?

Юхан и Никлас ответили, что понимают. И Пелле сказал, что он тоже понимает.

— Почему же вы тогда не восторгаетесь? Сделайте милость, повосторгайтесь!

— А как? — удивился Пелле. Ему было только семь лет, и он еще не научился восторгаться по заказу.

— Мычите, — сказал Мелькер и безмятежно рассмеялся. Потом он сам замычал, и дети прыснули со смеху.

— Ты мычишь, как корова, — сказал Юхан, но благоразумная Малин возразила:

— Может, подождем мычать, пока не увидим, что за дом ты снял. — Но Мелькеру это не понравилось.

— Агент уверял меня — дом чудесный. Надо же верить людям на слово. «Настоящая дача, уютный старый дом», — говорил он мне.

— Когда же мы, наконец, доедем? — взмолился Пелле. Хочу скорее увидеть дачу.

Мелькер взглянул на часы.

— Через час, сынок. К тому времени мы здорово проголодаемся и отгадайте-ка, что мы тогда сделаем?

— Пообедаем, — ответил Никлас.

— Вот именно. Усядемся на залитой солнцем лужайке и перекусим чудесными бутербродами, которые припасла Малин. На зеленой травке, понимаете… так вот просто будем сидеть, и у нас будет лето.

— Вот здорово! — воскликнул Пелле. — Так я скоро замычу.

Но потом он решил заняться другим. Остался еще час пути, сказал отец, и на пароходе наверняка найдется еще для него дело. Правда, чего он только не переделал! Он облазил все трапы и заглянул во все тайники и уголки. Сунул было нос в штурманскую рубку, но его оттуда выпроводили. Забежал на минуточку в кают-компанию, но и оттуда его выпроводили. Пытался пробраться на капитанский мостик, но и тут ему дали от ворот поворот. Долго стоял в машинном отделении и таращился на поршни машины, которые ходили и стучали. Свешивался через перила за борт и плевал в шипящую белую пену, которую взбивал пароход. Попил лимонада на баке и поел сдобных булочек, а остатки бросил голодным чайкам. Переговорил почти со всеми пассажирами на пароходе. Проверил, за сколько времени можно пробежать от носа до кормы. И путался под ногами у матросов всякий раз, когда пароход причаливал к пристани и на берег сгружали груз и чемоданы пассажиров. Словом, проделал все, что только может проделать семилетний мальчик на рейсовом пароходе, идущем в шхеры. Теперь он оглядывался в поисках чего-нибудь новенького — и вдруг обнаружил двух пассажиров, которых прежде не заметил. На баке сидел старик с маленькой девочкой. А на скамейке рядом с девочкой стояла клетка с вороном. Живехонький, взаправдашний ворон! Пелле оживился. Он любил всяких разных зверюшек и вообще всех, кто живет, движется, летает и ползает под небесным сводом и на тверди земной, — всех птиц, всех рыб и всех четвероногих. «Мои миленькие зверюшки», — называл он их всех без разбору, причисляя к зверюшкам даже жаб, ос, кузнечиков, майских жуков и всяких других букашек.

А тут ворон! Живехонький, взаправдашний ворон!

Когда он подошел к клетке, девочка приветливо улыбнулась ему беззубым ртом.

— Твой? — спросил он, просунув указательный палец между железными прутьями, чтобы, если удастся, немножко погладить птицу. Этого не следовало делать. Ворон клюнул его в палец, и Пелле быстро отдернул руку.

— Берегись Попрыгуши-Калле, — сказала девочка. — Да, ворон мой, правда, дедушка?

Старик кивнул.

— Как же, как же, это Стинин ворон, — подтвердил он. — Во всяком случае — пока она живет у меня на Сальткроке.

— Вы живете на Сальткроке? — восторженно спросил Пелле. — И я там буду жить летом. Вернее, папа и все мы будем жить там.

Старик с любопытством посмотрел на него.

— Вон оно что, так это вы сняли старую Столярову усадьбу? Пелле усердно закивал головой.

— Мы. А хорошо там?

Склонив голову набок, старик пытался что-то вспомнить. Потом рассмеялся чуть кудахтающим смешком.

— Как же, как же, хорошо. Только кому что нравится.

— Как это? — переспросил Пелле.

Старик снова закудахтал.

— Бывает, которым нравится, когда крыша течет, а бывают и такие, которым не нравится.

— Бывают и такие, которым не нравится, — словно эхо повторила девочка. — Мне вовсе не нравится.

Пелле призадумался. Об этом, пожалуй, стоит рассказать папе. Но не сейчас. Как раз сейчас ему нужно поглядеть на ворона, это крайне необходимо. Видно, что и Стине не терпелось показать ему свою птицу. Наверно, здорово иметь ворона, на которого охотно глазеют люди, и особенно такие вот большие мальчики, как он сам. И пусть Стина всего-навсего маленькая девочка, больше пяти ей не дашь, но ради ворона Пелле готов подружиться с ней и играть все лето или хотя бы до тех пор, пока не найдет себе товарища получше.

— Хочешь, я как-нибудь зайду к тебе? — милостиво предложил он. — В каком доме ты живешь?

— В красном, — ответила Стина.

Что ж, это тоже примета, хотя и не очень хорошая.

— Ты лучше спроси, где живет дедушка Сёдерман, — посоветовал ему старик. — Меня тут всяк знает.

Ворон хрипло закаркал в клетке, всем своим видом выражая беспокойство. Оказывается, Пелле снова просунул палец в клетку, и ворон снова клюнул его.

— Ты не думай, он умный, — сказала Стина. — Умнее всех на свете — так говорит дедушка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *