Не плоди сущностей сверх необходимого

Бритва Оккама

«

— Не плоди сущностей! Не плоди сущностей, сука! — Хорошо, хорошо, Оккам, только убери бритву!

«
— Народ

Она самая

Бритва О́ккама (лат. lex parsimoniae) — средство самовыпила, а также методологический принцип, используемый в науке и не только. В наиболее кратком виде гласит: «Не следует множить сущее без необходимости» или «если все объяснения явления равны, то самое простое объяснение будет самым верным», туда же «если не понимаешь, как поступить — поступай по закону/уставу/понятиям». Впервые сформулирован ВНЕЗАПНО вовсе не средневековым английским монахом О́ккамом (который был значительной фигурой в схоластике, читай — тем ещё мозгоёбом), а задолго до него самим Аристотелем.

Как это работает

«

— Вы написали такую огромную книгу о системе мира и ни разу не упомянули о его Творце! — Сир, я не нуждался в этой гипотезе.

«
— Диалог Наполеона с физиком Лапласом

Многообразие мира позволяет объяснять одно и то же явление несколькими возможными способами. Представьте ситуацию: вы приходите в незнакомый гараж и нажимаете кнопку на стене. Сразу после этого начинает подниматься дверь гаража. Вы начинаете задумываться, почему так произошло, и скоро понимаете, что не всё так просто, ибо имеется стопицот способов, которым можно объяснить сие загадочное явление:

  • Нажатие кнопки включило электрический двигатель, который осуществляет открытие-закрытие двери гаража;
  • Кнопка подключена к фонарю, вспышка света которого регистрируется датчиком, который, в свою очередь, подключён к двигателю, поднимающему дверь;
  • Кнопка подключена к звонку, услышав звук которого, специально обученный человек крутит генератор, питая двигатель, который уже поднимает дверь гаража;
  • Нажатием кнопки вы подали радиосигнал зависшему над гаражом чёрному вертолёту, который плазменным лучом передал двигателю энергию, и тот поднял дверь гаража;
  • Нажатием кнопки вы указали на свою нужду, и добрый, милосердный и всемогущий Б-г совершил чудо методом вознесения двери аккурат до стопора открытого положения;
  • Ну и так далее, в зависимости от вашей буйной фантазии.

Ирония судьбы: сам Оккам вытащил из нафталина Аристотеля и переиначил его, чтобы доказать бытие божие — но когда одним существованием Творца стало невозможно объяснить «весь этот мир, огромный весь ©», то под лезвие попал уже Сам

Каждый из этих вариантов действительно может объяснить, почему после нажатия на кнопку поднялась дверь гаража. Не имея возможности поисследовать, что там творится на самом деле (гараж-то чужой!), мы городим в своей голове бесконечные огороды объяснений этого феномена и начинаем тихо сходить с ума. И тут появляется бритва Оккама и напрочь отсекает все эти фонарики, датчики, вертолёты и прочую муть, оставляя только необходимый минимум сущностей, которые требуются для объяснения явления — а именно божественное вмешательство один электрический двигатель, подключённый к кнопке. Просто по той причине, что если двигатель с кнопкой объясняют происходящее, то не все ли нам равно, что воткнуто между ними. Однако если вдруг приходится ждать пару минут после нажатия кнопки, ворота двигаются со странными рывками, а неподалеку от двери гаража обнаружится алкаш во фраке, то кнопки с движком для объяснения нам уже не хватит (вот почему в формулировку принципа входит условие «… без необходимости»).

Doing it wrong

Надо понимать, что бритва Оккама говорит об излишних сущностях, а не о сравнении их количества. Хотя бы потому, что мы можем заменить одну сущность (двигатель) множеством (обмотка, якорь, магнитные поля и т. д.). Быдлу же глубоко похуй замены сущностей и излишности, оно умеет только считать и то, как правило, не далее пяти. В результате, встретив сложное объяснение или методологию, предпочитает квадратно-гнездовое решение проблемы. А от упреков в дурости отмахивается сабжем, мол, его решение проще, следовательно, верно. Хотя на самом деле решения равноправны и сравниваться должны практикой.

Жертвы бритвы Оккама

«

— Зачем искать иголку в стоге сена? Достаточно сжечь сено и провести магнитом над пеплом. — А потом придёт хозяин сена с интересным предложением.

«
— Интернеты

Вобла Оккама

  • В физике в начале XX века кровожадный Эйнштейн полоснул этой самой бритвой понятие «мирового эфира», показав при выводе теории относительности, что эфир, если даже он и существует, то никак себя не проявляет. Следовательно, он не нужен и должен быть упразднён;
  • Бритва Оккама режет даже Б-га! Прогресс научного познания, позволяющий найти истинные причины явлений природы, оставляет в нашем мире всё меньше и меньше места высшим силам. Если в античном мире, чтобы объяснить появление грома и молнии на небе, нужен был целый Зевс, то в наше время с этой ролью вполне справляются и скачущие от тучи к туче электрические заряды.
  • Согласно ранней схоластической концепции, до бурного развития науки Б-г и был самой заправской бритвой Оккама. Как это работало? На любой вопрос типа: Почему солнце светит, или почему встает на востоке, садится на западе, давался твердый всеобъемлющий ответ: Б-г так захотел. Идеи про термоядерные реакции превращения водорода в гелий, ежесекундный переход миллионов тонн вещества в лучистую энергию и собственное вращение Земли добавочно к движению вокруг Солнца отметались Бритвой Оккама не менее успешно, чем схема с подачей сигнала черному вертолету кнопкой в гараже из нашего примера.

Алсо

  • Бритва Оккама — злейший враг всех конспиролухов. Выведенная из неё «Бритва Хэнлона» прямо гласит: «Не следует приписывать злому умыслу то, что вполне можно объяснить глупостью». То есть разруха в стране, фейлы правительства и отсутствие горячей воды в кране — это вовсе не происки злых пиндосов/коварного ZOG/антинародного Путина/прочих жидомасонов, а логичное следствие того, что 95% населения — идиоты. Очевидно, что вера в то, что бритва Хэнлона — аксиома, а не принцип, всеми силами насаждается в умы людей самим ZOG и вражескими спецслу#$%&%NO CARRIER
  • Мицгол придумал собственный аналог сабжа, который назвал бритвой Мицгола (по смыслу является прямой противоположностью бритвы Хэнлона);
  • Фримены Арракиса проповедуют философию ножа, сводящуюся к принципу «это заканчивается здесь, ибо я полагаю этот конец именно тут». В самом деле: нет фактора — нет проблемы. Чёртовы еретики.
  • В программировании известен принцип KISS (Keep it simple, stupid! — Не усложняй, тупица!), пророчествующий, что повышение сложности внутренней структуры продукта ведёт к неизбежному росту числа багов, глюков, лагов и прочего геморроя. Впрочем, быдлокодерам, естественно, похуй.

> См. также

  • Не нужен
  • Критерий Поппера
  • Бритва Мицгола

Ссылки

  • Доступное, хоть и притянутое за уши объяснение пытливым умам в форме НФ-рассказа. Присутствуют инопланетяне и вселенский заговор, Старджон умеет.
  • Использование бритвы Оккама в полемике с креационистами
  • Почему несостоятельна бритва Оккама.

Бритва Оккама Матан
Науки Высшая математика • Евгеника • Матан • Российская • Сопромат • Философия (Детерминизм)
Достижения TeX • Атомная бомба • Биореактор • Большой адронный коллайдер • ГМО • Двести двадцать • Корчеватель • Кубик Рубика • Нанотехнологии • Палата мер и весов • Резонатор Гельмгольца • Роботы • Термоядерный синтез • Чернобыль • Экзоскелет • Фукусима
Теории и открытия Геометрия Лобачевского • Звездчатый многоугольник • Квантовая механика • Когнитивная психология • Популяционная теория Мальтуса • Радиация • Тёмная энергия • Теория большого взрыва (сериал) • Теория относительности • Теория разбитых окон • Теория струн • Четвёртое измерение • Чёрная дыра • Эволюция • Элементарные частицы • Энтропия
Мемы 265 • xkcd • Бритва Оккама • Деление на ноль (Яценюк) • Дигидрогена монооксид • Задача Льва Толстого • Задача Эйнштейна • Закон Мерфи • Закон Парето • Квадратно-гнездовой способ мышления • Квадратура круга • Коробочка фотонов • Кот Шрёдингера • Матановая • Критерий Поппера • Метод научного тыка • Пик нефти • Поймать льва в пустыне • Простые числа • Рекурсия • Сферический конь в вакууме • Теорема Абеля — Галуа • Теорема Ферма • Число Грэма • Число Эрдёша
Люди и организации Организации (ИТМО • МФТИ • НМУ) • Байрон • Белоненко • Березовский • Вассерман • Вербицкий • да Винчи • Декарт • Докинз • Инженер • Кэрролл • Лаборатория • Лейбниц • Луговский (цитатник) • Паскаль • Перельманы (Григорий • Яков) • Переслегин • Пятисемиты • Саган • Тейлор • Тесла • Технофашисты • Фейнман • Хайям • Хокинг • Эшер
Паранаука Science freaks/Научное фричество • Scorcher.ru • Артефакт • Великая тайна воды • Вечный двигатель • Гомеопатия • ГСМ • Информационное поле Вселенной • Квадратно-гнездовой способ мышления • Научный креационизм (аргументы) • НЛП • Принцип Арнольда • Соционика • Телегония • Торсионные поля • ХУЯС • Электронный голосовой феномен
Фрики и шарлатаны Sherak • Британские учёные • Бронников • Гаряев • Жданов • Катющик • Лотов • Лысенко • Малахов • Мулдашев • Мухин • Никонов • Олег Т. • Петрик • Протопопов • РАЕН • Скляров • Стерлигов • Фоменко • Чащихин • Чернобров • Чудинов • Чурляев • Чуров
Срачи Бесполезная наука • Взлетит или не взлетит? • Дети индиго • Луносрач • Наука vs религия • Пирамидосрач • Плутоносрач • Физики vs лирики • Шмель летать не должен

Наука и жизнь // Иллюстрации Уильям Блейк. Гравюра «Начало времён» (1824). Бог Отец измеряет своё создание. Фронтиспис перевода книги Ньютона «Принципы математики» на французский язык. На гравюре изображён Ньютон, осеняющий своей мудростью Вольтера посредством отражающего зеркала, которое держит в руках маркиза дю Шатле. Исааку Ньютону (1643—1727) — английскому математику, механику, астроному и физику — принадлежат величайшие открытия. Рене Магритт. «Воспроизведение под запретом» (фрагмент картины) (1937). ‹

Есть ключи, которыми ничего нельзя открыть. Есть замки, к которым не подобрать ключей. Есть бритва, которой невозможно порезаться, но с помощью которой тем не менее учёные в течение многих лет отрезали от живого дерева науки многочисленные ветви, веточки и даже целые стволы, полагая их лишними.

Бритву эту не подержишь в руках, но тем не менее каждый научный работник знает, как ею пользоваться. Иногда эту бритву называют скальпелем, и, что самое любопытное, человек, который якобы придумал это название, понятия не имел о том, что в далёком будущем потомки именно так назовут результат его долгих размышлений о знании, природе и человеке.

Правильнее было бы упомянутые режущие предметы назвать тем, чем они и являются на самом деле — научным принципом, едва ли не главным в научной методологии. Современная, привычная слуху, формулировка принципа звучит так: «Не умножай сущности сверх необходимого». Его ещё называют законом экономии мышления. Авторство же приписывают английскому монаху-францисканцу, философу-номиналисту Вильяму Оккаму, жившему в первой половине XIV века.

Оккам, впрочем, вовсе не был автором закона экономии мышления, а формулировка «Не умножай сущности сверх необходимого» в трудах этого действительно уникального философа ни разу не встречается. В своих работах он переформулировал принцип, известный ещё со времён Аристотеля, один из принципов логики — закон достаточного основания.

Доктор Филотеус Бенер, специалист по истории философии Средневековья, утверждает, что чаще всего в работах Оккама принцип экономии мышления формулируется так: Pluralitas non est ponenda sine necessitate, что в переводе с латыни означает: «Без необходимости не следует утверждать многое».

Один из известных примеров использования бритвы Оккама: диалог математика и физика Лапласа с императором Наполеоном. Лаплас рассказал Наполеону о своей теории происхождения Солнечной системы.

— Интересно, — сказал император. — Но почему-то в вашей картине мира я не увидел Бога.

— В этой гипотезе, сир, я не нуждался, — якобы ответил Лаплас, продемонстрировав свою приверженность принципу Оккама: действительно, зачем вводить предположение о существовании высшей силы, если движение тел во Вселенной вполне можно рассчитать с помощью обычных законов механики?

Бритвой Оккама, сами о том не догадываясь, мы постоянно пользуемся в повседневной жизни. Проблемы выбора возникают перед нами каждый день и каждый час. И, скорее всего, мы следуем пословице: «Из двух зол выбирают меньшее» — тоже одна из формулировок принципа Оккама, его бытовой вариант.

Подумав, мы наверняка вспомним множество других примеров, когда принимали жизненные решения, действуя строго по науке, причём по науке, проверенной временем: «Решай проблемы по мере их поступления», «если вместо сложной можно решить простую задачу, так и сделай».

О том, как действует принцип Оккама в науке, написаны сотни монографий. Принцип этот стал почти таким же основополагающим в методологии науки, как принцип относительности в физике или принцип исключённого третьего в логике. Много раз менялась формулировка, но суть всегда оставалась неизменной.

Всё это прекрасно, но возникает вопрос: до каких пределов действует принцип Оккама? Наступает ли такой момент, когда его следует отбросить, потому что мы вышли за пределы его применимости?

Ведь — и об этом гласит другой основополагающий принцип естествознания — всё в мире относительно, в том числе и законы природы, о которых мы думаем, что они неизменны и вечны. Закон всемирного тяготения, оказывается, действует далеко не до самых границ наблюдаемой Вселенной: на расстояниях, сравнимых с размерами скоплений галактик, начинает проявлять себя странная сила, противоположная силе тяжести и заставляющая мироздание ускоренно расширяться, невзирая на присутствие множества сильнейших центров притяжения.

Закон сложения скоростей — главный закон физики вплоть до ХХ века — перестаёт действовать, если скорости движущихся тел приближаются к скорости света. Законы классической физики не действуют, когда мы погружаемся в мир атомов и элементарных частиц. А квантовые законы, в свою очередь, также становятся неприменимы, если попытаться исследовать совсем уж маленькие области пространства (меньше планковской длины) и времени (меньше планковской длительности).

Мировые постоянные, оказывается, постоянны в течение определённого времени, и та же скорость света, измеренная с огромной точностью, могла быть другой на ранних стадиях эволюции Вселенной.

Вернусь к вопросу: неужели бритва Оккама во все времена и при всех обстоятельствах остаётся такой же острой и совершенно необходимой не только для учёного, пытающегося разобраться в тайнах природы, но и для нас в повседневной жизни?

Бывают ли в науке ситуации, когда закон экономии мышления перестаёт действовать?

Бывают ли в жизни ситуации, когда принцип «Решай проблемы по мере их поступления» становится неприменим?

Конечно. Сколько угодно.

Дело в том, что и наука, и наша повседневная жизнь не текут плавно, как река с равномерным течением. Время от времени и в науке и в жизни происходят события, требующие особых решений. Такие точки в жизненном (или научном) пространстве называют точками бифуркации. Момент, когда решается судьба. Момент, когда старую, отжившую теорию должна заменить принципиально новая. Момент, когда — по Гегелю — количество переходит в качество и должно возникнуть в науке или в нашей жизни что-то такое, чего раньше в помине не было.

Не приведи господь в этот момент воспользоваться для разруливания ситуации старой верной бритвой Оккама! Вы пройдёте мимо великого открытия. Или мимо своего счастья в жизни. Мимо удачи и успеха, которые могут и не повториться никогда.

В общем, принцип Оккама хорош тогда, когда в научном исследовании нет качественных скачков, а в жизни — качественных перемен.

В науке есть открытия «текущие», а есть такие, которые взламывают основы, заставляют посмотреть на окружающий мир новым взглядом. Первые открытия совершаются в полном соответствии с принципом Оккама, вторые — с его нарушением. В те древние времена, когда жил Аристотель, и в те Средние века, когда жил Оккам, и даже позднее — вплоть до века Просвещения, — наука развивалась постепенно, методически накапливая информацию, раскладывая её по полочкам систематизации. Качественных скачков не происходило — да и жизнь текла у большинства людей так же медленно и очень редко требовала принятия неожиданных, не вытекавших из предыдущего опыта решений.

Принцип Оккама потому и появился именно в XIV веке, что в то время уже можно было, обернувшись назад, увидеть, как уверенно, шаг за шагом, не совершая лишних движений, развивалась наука. Взять, к примеру, геоцентрическую систему Птолемея. Земля — в центре, вокруг нас обращаются семь планет, Солнце и Луна. В первые христианские века расчёты по этой системе прекрасно описывали видимое движение небесных светил. Со временем, однако, ряд наблюдений становился всё более длинным, сами наблюдения — более точными, и начали накапливаться ошибки. Планеты (по Птолемею) не только кружатся вокруг неподвижной Земли, но совершают и другие движения — обращения по эпициклам. Эпициклы Птолемей ввёл, чтобы объяснить возвратные движения планет, что соответствовало и наблюдениям, и принципу Оккама (точнее — уже существовавшему в то время Аристотелеву принципу экономии мышления).

Что сделали астрономы, когда накопились неточности в описаниях движений планет? Они ввели новые эпициклы в дополнение к старым. Вполне по-оккамовски. После этого видимые движения планет стали опять соответствовать расчётным. Истина восторжествовала. В том числе и методическая истина — не выдумывай лишних сущностей!

Прошли века, и видимые положения планет опять начали слишком сильно отличаться от предвычисленных по теории Птолемея. Что нужно было сделать согласно «принципу экономии мышления»? Естественно, добавить к уже существовавшим планетным эпициклам новый — ещё одну маленькую окружность, по которой должна обращаться планета. И опять удалось бы привести наблюдаемое в соответствие с предсказанным. Это ли не торжество научного расчёта? Это ли не торжество принципа Оккама?

Безусловно. И потому, когда в начале XVI века накопились новые примеры отклонения планетных движений от предсказанных по теории Птолемея, принцип Оккама (уже известный европейским учёным)потребовал, не создавая лишних сущностей, добавить к планетным вращениям ещё одно и в очередной раз привести наблюдения в соответствие с теорией. Существовали ли чисто научные причины, по которым Коперник вынужден был отказаться от теории Птолемея и заявить, что Земля и планеты обращаются вокруг Солнца? Нет, не существовали. Ещё очень долгое время астрономы могли бы, добавляя новые эпициклы, подгонять теорию к наблюдениям, не впадая при этом в противоречие с церковными догматами, что в те тёмные времена было, возможно, даже важнее правильной интерпретации наблюдений. И всё же до конца жизни Коперник стоял на своём, противореча не только важнейшему в науке принципу Оккама, но и всемогущей церкви…

Коперник увеличил сущности сверх необходимого — заставил планеты обращаться вокруг Солнца, и не только планеты, но и Землю тоже, сдвинув её из центральной точки в мироздании, где она покоилась долгие тысячелетия.

Ещё один пример. С чего вдруг мореплавателю по имени Христофор Колумб вздумалось плыть на запад, а не на восток, чтобы добыть для испанских монархов восточные пряности? Не надо было создавать сущностей сверх необходимого! Разве не было в те годы множества уже освоенных путей, ведущих в Персию и Индию? И разве не существовало множества путей на восток, ещё не освоенных путешественниками? Да сколько угодно! Значит, здраво рассуждая, следовало Колумбу снарядить ещё одну экспедицию, попытаться пройти к Индии чуть севернее уже проторенного пути. Или чуть южнее. Вариантов — множество. Каждый соответствовал принципу Оккама — и, конечно, здравому смыслу.

Именно здравый смысл и подсказывал испанским монархам, что не нужно слушать бредней генуэзца и тем более не следовало давать ему денег. Замечательно, конечно, что Колумбу удалось добиться своего, но разве отплытие на запад трёх каравелл не стало попранием самого важного в то время научного и житейского принципа?

А зачем, спрашивается, великий физик Исаак Ньютон начал собственноручно строить телескопы совершенно нового типа — зеркальные вместо линзовых? Принцип Оккама его к этой деятельности не побуждал. Даже через двести лет после Галилея развитие линзового телескопостроения не достигло своего предела: ещё не были построены линзовые гиганты Джона Гершеля, и лишь в конце XIX века астрономам стало ясно, что строить линзовые телескопы с диаметром входного отверстия больше метра нет никакого физического смысла. Вот в это время и следовало бы, согласно принципу Оккама, переходить на новый тип телескопов. На самом же деле первый зеркальный телескоп построил Исаак Ньютон, рискуя при этом порезаться не об острые края выброшенных им линз, а о бритву Оккама, которую он взял за самое остриё.

Ньютон явно увеличил число сущностей (видов оптических приборов, используемых в астрономии) сверх необходимого. Это потом уже его последователи, развивая технику телескопостроения, постепенно и вполне по Оккаму модифицировали телескопы-рефлекторы, умножая сущности ровно настолько, насколько этого требовали ближайшие потребности. Меняли расположение главного фокуса, увеличивали размеры зеркал, даже прорезали в зеркалах круглые отверстия, чтобы пропустить луч света, — всё по Оккаму, всё постепенно. До тех пор пока в конце ХХ века не сделали очередной скачок в телескопостроении.

Вернувшись, однако, к Ньютону, зададим ему риторический вопрос: на каком, скажите, основании, сэр Исаак, вы объявили открытый вами закон тяготения всемирным? Да, вы убедились в том, что тела вокруг вас (и вы сами) притягиваются Землёй — это экспериментальный факт. Бритва Оккама, не допускавшая увеличения сущностей сверх необходимого, требовала: попробуй узнать, притягивает ли Луна тела, находящиеся на её поверхности. Узнай, притягивает ли тела Солнце. Марс? Юпитер? Венера? Увеличивай сущности по одной, не больше. Но даже если каким-то образом удастся, находясь на Земле, доказать, что и на Марсе яблоки точно так же падают с деревьев, это ещё не основание объявлять закон тяготения действующим в любом, сколь угодно удалённом, уголке Вселенной.

Тем не менее Ньютон это сделал, подняв астрономию на качественно новый уровень и придав эмпирическим законам Кеплера силу физического доказательства.

Разве только в астрономии и физике бритва Оккама становилась тупой всякий раз, когда кто-то делал качественный скачок по сравнению с прошлыми достижениями? Зачем в 1813 году Джордж Стефенсон начал строить свои неуклюжие и поначалу довольно опасные в работе паровозы? Разве он не понимал, что это лишняя сущность? Разве лошади перестали выполнять свои обязанности, или вдруг потребовалось от бедных животных совершать такое, чего они не могли сделать в силу своей физической организации? Но как развивалась бы техника в ХIХ веке, не сделай Стефенсон своего изобретения?

А небезызвестный Фултон почему вдруг явился к Наполеону с предложением строить громоздкие и неуклюжие пароходы вместо быстрых и красивых парусных судов? Разве парусный флот в 1807 году полностью исчерпал свои возможности? Нет, уже после Фултона появились, например, чайные клиперы, та же знаменитая «Катти Сарк» — значит, были в то время новые и совершенно необходимые сущности в парусном кораблестроении, было ещё куда развиваться парусному флоту. И значит, правильно поступил император, послав Фултона с его пароходом куда подальше, — Наполеон, видимо, был приверженцем принципа Оккама.

А Константин Циолковский? Для чего он взбудоражил народ своими никому не нужными ракетами? В то время даже первые самолёты ещё не поднялись в воздух. Бритва Оккама требовала довести до логического конца технологии средств полёта «легче воздуха», потом плавно перейти к полётам аппаратов «тяжелее воздуха», выжать из самолетов всё, что они могли дать, включая использование реактивного принципа, а потом уж… По идее, если следовать принципу Оккама, до первых ракет человечество должно было дойти (долететь?) в конце ХХ века, когда самолёты поднялись к верхним границам стратосферы и без использования ракетных двигателей уже невозможно стало развивать самолётостроение.

Циолковский на сто лет опередил время — и заставил человечество выйти в космос на полвека раньше, чем это могло произойти при точном следовании принципу Оккама.

Число подобных примеров злостного нарушения принципа можно множить и множить. Вывод очевиден: принцип Оккама нарушался всегда, когда количественное развитие сменялось качественным скачком. Число сущностей (новых предположений, идей, гипотез, теорий) увеличивалось сразу и значительно сверх необходимого, а потом, в рамках уже новой научной или технической парадигмы, опять начинал действовать принцип Оккама, точно дозируя всё новое и не позволяя учёным и изобретателям скакать вперёд по дороге, по которой следовало идти медленно, каждый шаг поверяя требованиями реальности.

Двадцатый век и вовсе сбросил принцип Оккама с постамента. Не умножай сущности сверх необходимого? Сугубо научный метод прогнозирования открытий стал насмешкой над принципом Оккама, поскольку предложил для решения научной или технической проблемы сразу огромное количество идей — собственно, все, какие только возможны, даже такие, которые не только умножают сущности сверх необходимого, но описывают сущности, которые никогда не будут исследованы за ненадобностью или фантастичностью.

Именно с помощью такого антиоккамовского метода швейцарский астроном и физик Фриц Цвикки в 1942 году предсказал более 40 тысяч (!) разнообразных типов ракетных двигателей и тогда же выдвинул гипотезу о существовании «адских» звёзд. Четверть века спустя их действительно обнаружили астрономы и дали им новое название — «чёрные дыры». Между тем в том же 1942 году, когда из печати вышла статья Цвикки и его коллеги Франца Бааде, где были описаны новые типы звёзд, не только чёрные дыры, но и нейтронные звёзды, о которых тоже шла речь в этой работе, были для астрофизиков сущностями совершенно лишними! Ещё много лет после публикации астрофизики пребывали в уверенности, что все звёзды в конце жизни превращаются в белые карлики…

Что хорошо для науки, то смертельно для литературы, в частности — для научной фантастики. Наука — если не говорить о качественных скачках — развивается последовательно и равномерно и на определённом этапе полностью подчиняется принципу Оккама. А фантастика, в которой каждая следующая идея строго вытекает из предыдущей и является прямым и единственным её следствием, никому не интересна.

Принципу Оккама соответствовала, например, советская фантастика времён позднего сталинизма: достаточно вспомнить произведения В. Немцова, В. Охотникова, А. Казанцева. Идеи, не создавшие ни единой сущности сверх той необходимости, что вытекала из решений партии и правительства о развитии советской науки и техники. Если сегодня нефть добывают с глубины десяти метров, то фантасты тех лет описывали добычу с глубины двадцати метров. Если сегодня тракторы работают на бензине, то писатели выдвигали «смелую гипотезу», что они будут работать на электричестве, а вот атомный трактор становился уже лишней сущностью…

Что стало с фантастикой ближнего прицела, говорить не буду. Кто сейчас о ней помнит, кто перечитывает?

В фантастике (как считалось: в отличие от науки) принцип Оккама не действовал никогда. Наоборот: хорошая фантастика немыслима, если автор не создаёт всё больше новых сущностей сверх необходимого: машина времени, нашествие инопланетян, гиперпространство, кейворит (материал, экранирующий тяготение), роботы, подводные цивилизации, атомная война (тема, появившаяся тогда, когда о высвобождении атомной энергии не помышляли даже физики), хроноклазм (парадокс путешествий во времени), коллективный разум… Любители фантастики сами вспомнят огромное количество замечательных произведений, идеи и сюжеты которых попирали принцип Оккама самым недвусмысленным образом. Собственно, именно такие идеи и создали научно-фантастической литературе заслуженную популярность и славу.

И в этом фантастическая наука принципиально, казалось бы, отличается от обычной науки. На самом же деле и в фантастической науке действуют точно такие же методологические принципы: неизменная бритва Оккама отсекает всё лишнее на стадии спокойного развития фантастических идей, а когда происходит слом, когда необходимо возникновение качественно новых идей и ситуаций, принцип Оккама отбрасывается, как тормозящий движение.

За примерами далеко ходить не приходится. Фантастика ближнего прицела уже упоминалась. Время её закончилось после появления «Туманности Андромеды» И. Ефремова.

Фантастическая наука развивается, однако, по своим внутренним законам. Принципиально новая фантастическая идея открывает, как и в науке, новое поле для исследований, точнее — для произведений, эту идею разрабатывающих. Уэллс придумал машину времени, и в течение полувека остальные авторы-фантасты посылали своих героев в прошлое и будущее, всё дальше и дальше, постепенно расширяя географию путешествий и временны´е рамки. Вполне в духе принципа Оккама. И только появление в 1956 году рассказа Джона Уиндема «Хроноклазм» взорвало спокойное движение от цели к цели. Простая, казалось бы, мысль: если отправиться в прошлое, то можно найти там и убить собственную бабушку. Тогда не родятся ваши родители, не родитесь вы, и кто тогда отправится в прошлое, чтобы совершить убийство?

Идея противоречила принципу Оккама: кто, действительно, просил Уиндема сворачивать в сторону с проторённых тропинок в прошлое и будущее, когда оставалось ещё так много неосвоенных и неописанных территорий? Но после «Хроноклазма» писать по-старому стало уже невозможно. Временно восторжествовал противоположный принцип, а потом фантасты принялись развивать многочисленные версии парадоксов путешествий во времени, опять увеличивая сущности только в случае необходимости. До следующего качественного скачка…

То же самое происходило и в других «фантастических полях». Чапек придумал роботов, и сотни фантастов в течение тридцати лет медленно и постепенно, идея за идеей разрабатывали этот участок, не придумав, по сути, ничего принципиально нового. И лишь когда Айзек Азимов опубликовал свои три закона роботехники, мир фантастических идей опять взорвался (не было ведь у Азимова никакой видимой необходимости сводить воедино этику роботов и человека!), и фантастика о роботах получила толчок в развитии, вышла на новое неосвоенное литературное поле — и до сих пор это поле осваивает в полном соответствии с принципом Оккама. Пока не появится автор, который придумает такое…

Литература, в отличие от науки, занятие всё-таки индивидуальное, и многое здесь определяется темпераментом автора, его личной настроенностью на новое. Что ему больше по душе? Уэллс, нарушив принцип Оккама, создал столько новых фантастических полей, сколько никто до него и никто после. А другой классик научной фантастики, Жюль Верн, явно тяготел к принципу Оккама, хотя, надо отдать ему должное, когда понимал необходимость «взрыва», вполне этим принципом пренебрегал. Гигантская Колумбиада в романе «С Земли на Луну» и модернизированный монгольфьер из «Шести недель на воздушном шаре» — это использование в фантастике бритвы Оккама, нет там сущностей, созданных сверх необходимого. А «Робур-завоеватель» и «Один день американского журналиста» — явное нарушение.

В заключение несколько слов о том, почему такая важная наука, как футурология, часто ошибается, предсказывая будущее всего-то на десять—пятнадцать лет, и почему футурологи в последнее время даже не берутся создавать детальные модели относительно далёкого будущего — всё равно, мол, всё будет не так, всё будет иначе.

И это естественно: ведь основной приём, которым пользуются футурологи, рассчитывая свои модели, — приём экстраполяции, приём продолжения в будущее уже существующих тенденций. Это торжество принципа Оккама — футуролог использует уже имеющиеся сущности, не создаёт ничего нового. Сегодня налицо тенденция уменьшения народонаселения в России и во многих других развитых странах; футуролог продолжает её в будущее и горестно восклицает: если так будет продолжаться, то уже в 2050 году в России почти не останется трудоспособного населения. Что будет дальше, вообще покрыто туманом, и рассуждать об этом уважающий себя футуролог не станет, прекрасно понимая, что нынешняя тенденция не может продолжаться сколь угодно долго, появится другая тенденция… какая? Этого футуролог не знает, а создавать новую сущность не может — ведь тогда футурология перестанет считаться строгой наукой, а станет как раз тем, чем, по идее, и должна быть: жёсткой научной фантастикой.

И потому именно писатели-фантасты, которым принцип Оккама не указ, становятся порой лучшими футурологами, нежели дипломированные специалисты. Хороший автор, работающий в области жёсткой научной фантастики, продолжив в будущее ту же тенденцию, о которой сообщают футурологи (часто — ad absurdum), не останавливается, разводя руками (что, мол, делать — бритва Оккама…), а придумывает качественно новую идею, совершенно новую ситуацию, ломает тенденцию, находит выход. Может, совершенно неправильный, но достаточно часто — всё-таки верный. Фантаст создаёт сущность сверх необходимого — и выигрывает.

Конечно, и ошибиться может запросто. Писатель-фантаст может себе это позволить, репутация фантастической литературы от этого не пострадает, особенно если написано произведение талантливо и читается, как говорят, на одном дыхании. Учёный слишком дорожит своей репутацией, он всегда помнит о бритве Оккама. Для футуролога принцип этот становится даже не бритвой, а настоящим дамокловым мечом…

***

За семь столетий, прошедших после того, как францисканский монах Оккам сформулировал методологический принцип экономии мышления, в науке успело сформироваться (да и развенчаться тоже) множество мифов. Один из них: без применения бритвы Оккама наука существовать не может. Не нужно измышлять лишних сущностей!

Если учёный хочет, чтобы в его науке воцарился застой, чтобы принципиально новые открытия проходили мимо его сознания, если, иными словами, он хочет спокойного существования в «научном болоте», что ж — пусть берёт принцип Оккама на вооружение и любую проблему атакует с этой обоюдоострой бритвой в руке. Ничего принципиально нового он в науке — особенно в современной — не откроет.

И в этом — то общее, что объединяет науку и научную фантастику.

Изображение Уильяма из Оккама в рукописи Summa logicae (англ.)

Бри́тва О́ккама (иногда ле́звие О́ккама) — методологический принцип, в кратком виде гласящий: «Не следует множить сущее без необходимости» (либо «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости»).

Этот принцип получил название от имени английского монаха-францисканца, философа-номиналиста Уильяма из Оккама (англ. William of Ockham; лат. Gulielmus Occamus; фр. Guillaume d’Ockham ок. 1285—1349). Сам Оккам писал: «Что может быть сделано на основе меньшего числа , не следует делать, исходя из большего» и «Многообразие не следует предполагать без необходимости».

«Бритва Оккама» формирует базис методологического редукционизма, также называемый принципом бережливости, или законом экономии (лат. lex parsimoniae). Однако важно помнить, что бритва Оккама не аксиома, а презумпция, то есть она не запрещает более сложные объяснения в принципе, а лишь рекомендует порядок рассмотрения гипотез, который в большинстве случаев является наилучшим.

То, что сегодня называют «бритвой Оккама», не было создано Оккамом, если иметь в виду базовое содержание этого принципа. То, что в условиях Проторенессанса сформулировал Оккам, было известно, по крайней мере, со времён Аристотеля.

Исторический экскурс

Столь известную и популярную среди учёных новейшего времени латинскую максиму «Entia non sunt multiplicanda praeter necessitatem» («Не следует множить сущности без необходимости») впервые назвал «Бритвой Оккама» профессор логики и метафизики эдинбургского университета Уильям Гамильтон, — в книге «Беседы о философии и литературе», опубликованной в 1852 году.

Термин был своего рода англицизацией латинского «Novaculum Nominalium» — «лезвие номинализма». В свою очередь, латинский термин был дословным переводом с французского остроумного выражения философа Этьена Кондильяка — «Rasoir des Nominaux», окрестившего таким образом это латинское выражение в труде «Истоки человеческого сознания», опубликованном в 1746 году. При дальнейшем расследовании оказывается, что к номинализму в собственном смысле слова максима относится весьма условно.

С номинализмом (но не с Оккамом!) выражение впервые ассоциировал молодой тогда Готфрид Лейбниц, — по-своему истолковав труды своего учителя Готфрида Томазиуса, — в своей знаменитой диссертации, опубликованной в 1670 году. Из-за популярности диссертация Лейбница не раз переиздавалась, вместе с новым взглядом на номинализм незаметно распространяя и его новую «аксиому».

Однако ни один из значительных средневековых авторов (не только номиналистов) в данном виде аксиому не формулировал. Буквально, — именно в этом порядке слов, — в печатном виде она появилась впервые лишь в 1654 году в книге немецкого учёного Иоганна Клауберга «Логика. Старая и новая» («Logica vetus et nova», Groningen, 1654); ещё ранее, в 1639 году, близко к варианту Клауберга аксиому сформулировал учёный монах Джон Панч — преподаватель философии в римском францисканском колледже св. Исидора, родом ирландец, «человек малоизвестный, больших дарований и очень независимых взглядов». В комментариях к новому изданию работы Дунса Скотта «Opus Oxoniense» этот учёный писал, что выражение «non sunt multiplicanda entia sine necessitate», — это «общепринятая аксиома, часто встречающаяся у схоластов». И это — наиболее раннее выражение латинской максимы, известной впоследствии под названием «Бритва Оккама».

Спустя всего полвека после первого упоминания, в универсальной энциклопедии «Британника», термин «Бритва Оккама» отмечался уже как полноценный синоним термина «Закон экономии» («Law of parsimony»), формулирование которого приписывалось в энциклопедии Оккаму. Однако уже в 1918 году в популярном научном журнале «Mind», издававшимся в Канаде Йоркским университетом и посвящённом вопросам философии, была опубликована статья «Миф о бритве Оккама». Автор, после как минимум трёхлетних изысканий, пришёл к выводу, что выражение, известное как «бритва Оккама», Оккаму не принадлежит. Как, впрочем, и утверждение «Закона экономии», — обозначенного ещё Аристотелем в его «Физике», но «полностью и окончательно» описанного «величайшим из средневековых мыслителей», учителем Оккама — Дунсом Скоттом.

Типичный случай действия «Закона Стиглера», гласящего, что ни одно научное открытие не названо в честь своего первооткрывателя.

В позднейших энциклопедиях, словарях и в изданиях философского характера вместо первоначально дававшейся максимы «Entia non sunt multiplicanda praeter necessitatem» («Не следует множить сущности без необходимости»), не имеющей отношения к Оккаму, указывают две другие формулы, действительно встречающиеся в его трудах. Так, в по-современному тщательном издании Оккама на английском языке — «Ockham. Philosophical Writings. A Selection Edited and Translated by Philotheus Boehner» (New York, 1957), — знаток средневековой философии Филотеус Бёнер указал, что «бритва Оккама» часто подразумевается автором в неявной форме, но ясней и чаще всего выражается в формулах: «Pluralitas non est ponenda sine neccesitate» («Множество не следует утверждать без необходимости») и «Frustra fit per plura quod potest fieri per pauciora» («Излишне объяснять через многое то, что можно через меньшее»), встречающихся в разных местах его рассуждений. В одном из таких мест, для примера, Оккам говорит:

…множественность никогда не следует полагать без необходимости… всё, что может быть объяснено из различия материй по ряду оснований, — это же может быть объяснено одинаково хорошо или даже лучше с помощью одного основания.

Максимы Оккама в его мнимой и действительной формах могут показаться сходными до неразличимости, но лишь на взгляд человека, далёкого от жарких споров теологов и философов. Так, ещё в 1915 году в том же журнале «Mind» с присущей журналу основательностью доказывалось, что «Бритва Оккама», взятая по Гамильтону, попросту не может быть изречением Оккама, поскольку противоречит всей его философии.

Сам Оккам, разумеется, ни о какой «бритве Оккама» не подозревал. И номиналистом себя не считал, поскольку номинализм был официально признан ересью ещё в 1092 году. Познакомившись с трудами Аристотеля, средневековые мыслители потратили много чернил, чтобы усвоить его наследие, согласовав его, насколько это возможно, с религией Откровения. Одним из спорных, «горячих», вопросов того времени был вопрос об «универсалиях», — имеют ли они свою сущность. Ответ на этот вопрос порождал массу новых вопросов, таких, к примеру, как «Был ли у Иисуса ангел?» или «Кто устроен сложнее, ангел или архангел?» — которые и стали, грубо говоря, основным содержанием разгоравшихся в Позднем средневековье и в Проторенессансе дискуссий.

Оккам, как следует из его осторожных максим, развивал отдельные интуиции Аристотеля, критикуя, как и он, «излишний» «мир идей», настаивая на существовании универсалий лишь в мышлении, но не в реальности, и опираясь при этом на сформулированный его учителем «Закон экономии». Его предшественники, кроме Дунса Скотта (1265—1308), известные комментаторы Аристотеля — Роберт Гроссетест (1175—1253) и Маймонид (1138—1204).

Однако следует помнить, что «Закон экономии», — это «действенное орудие против платонизма», — по Оккаму, применим только в сфере логики, которую он всеми силами своего ума старался отделить от онтологии: ведь признавая простоту априори совершеннее сложности («чем проще, тем лучше») можно сначала быстро прийти к исключению двойной природы Христа, потом и троичности Бога, а затем — и самого Бога. Что было для монаха-францисканца самым страшным сном. Но случилось — собственно, в силу так любимой Оккамом логики. Спустя несколько сотен лет после его смерти.

В оригинале «принцип экономии» порождается, похоже, в непоколебимой уверенности, что само по себе совершенство должно быть простым. Это кажется метафизической основой, на которой мы стоим так же, как средневековье и античность. Как и тогда, многие из наших споров ведутся не об этом принципе, а о том, что считать необходимым и достаточным.

Оригинальный текст (англ.) The original principle seems to have been invoked within the context of a belief in the notion that perfection is simplicity itself. This seems to be a metaphysical bias which we share with the medievals and the ancient Greeks. For, like them, most of our disputes are not about this principle but about what counts as necessary.

Современное понимание

В современной науке под бритвой Оккама обычно понимают общий принцип, утверждающий, что если существует несколько логически непротиворечивых объяснений какого-либо явления, объясняющих его одинаково хорошо, то следует, при прочих равных условиях, считать верным самое простое из них. Содержание принципа можно свести к следующему: не надо вводить новые законы, чтобы объяснить какое-то новое явление, если это явление можно исчерпывающе объяснить старыми законами.

Следует обратить внимание на употреблённые выше обороты «одинаково хорошо», «при прочих равных условиях» и «исчерпывающе»: бритва Оккама требует предпочесть простое объяснение только в том случае, если оно объясняет явление не менее точно, чем сложное, учитывая весь известный на текущий момент массив наблюдений, то есть если отсутствуют объективные основания для того, чтобы предпочесть более сложное объяснение простому.

Логически бритва Оккама базируется на принципе достаточного основания, введённом ещё Аристотелем, а в современном виде сформулированном Лейбницем: утверждать существование объекта, явления, связи, закономерности и т. п. можно лишь при наличии оснований, то есть фактов или логических выводов из фактов, подтверждающих это суждение. Рассматривая простое и сложное объяснения с точки зрения этого принципа, легко увидеть, что, если простое объяснение является полным и исчерпывающим, то для введения в рассуждение дополнительных компонентов просто нет достаточных оснований. С другой стороны, если такие основания есть, значит простое объяснение уже не является полным и исчерпывающим (так как не охватывает эти основания), то есть условия для применения бритвы Оккама не выполняются.

Значение термина «бритва»

В философии под термином «бритва» понимается инструмент, помогающий отбрасывать (сбривать) маловероятные, неправдоподобные объяснения. А так как инструментом для бритья является бритва, лезвие (razor), то и на инструмент установления истины было перенесено то же название.

Примеры других «бритв»: Принцип фальсифицируемости Поппера, бритва Хэнлона, бритва Хитченса.

Использование принципа в теории вероятностей и статистике

Одной из проблем оригинальной формулировки принципа является то, что он применим только к моделям с одинаковой описательной способностью (то есть предполагает выбор простейшей из моделей, одинаково хорошо объясняющих наблюдательные факты). Более общую форму бритвы можно получить из байесовского сравнения моделей. Этот метод позволяет выбрать модель, оптимальную с точки зрения и её сложности, и её мощности (описательной силы). Как правило, абсолютно точно данная задача не решается, но используются такие приближения, как информационный критерий Акаике, байесовский информационный критерий, вариационные байесовские методы, false discover rate и метод Лапласа.

В научных дисциплинах машинном обучении и искусственном интеллекте принцип Оккама используется в подходе Occam learning, или в более общем виде в Free energy principle.

Примеры

  • Среди наиболее известных примеров применения этого принципа — ответ, который дал императору Наполеону создатель первой теории возникновения Солнечной системы математик и физик Лаплас. Наполеон спросил, почему слово «Бог», беспрерывно повторяемое Лагранжем, в его сочинении не встречается вовсе, на что Лаплас ответил: «Это потому, что я в этой гипотезе не нуждался».
  • Когда ученики попросили Платона дать определение человека, философ сказал: «Человек есть животное на двух ногах, лишённое перьев». Услышав это, Диоген поймал петуха, ощипал его и, принеся в Академию, объявил: «Вот платоновский человек!» После чего Платон добавил к своему определению: «И с плоскими ногтями».
  • В этом смысле Альберт Эйнштейн так сформулировал принцип бритвы Оккама: «Всё следует упрощать до тех пор, пока это возможно, но не более того».

См. также

  • Бритва Хэнлона
  • Здравый смысл
  • Нулевая гипотеза
  • Научный скептицизм
  • Принцип KISS
  • Редукционизм
  • Утиный тест
  • Фальсифицируемость
  • Элиминативный материализм

Примечания

  1. 1 2 Смирнов Г. А. Оккам, Уильям // Новая философская энциклопедия / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Стёпин, заместители предс.: А. А. Гусейнов, Г. Ю. Семигин, уч. секр. А. П. Огурцов. — 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9.
  2. 1 2 3 4 5 6 Thorburn W. M. The Myth of Occam’s Razor // Mind. — 1918. — Vol. 27, № 107. — P. 345–353. — DOI:10.1093/mind/XXVII.3.345. Архивировано 15 декабря 2011 года. (копия)
  3. Parsimony, Law of // Encyclopædia Britannica, 1911 (англ.)
  4. Elliott Sober Ockham’s Razors / Cambridge University Press, 2015
  5. Конт-Спонвиль А. Бритва Оккама (Rasoir D`Okham) / «Философский словарь». — Litres, 2015. — ISBN 9785457745698
  6. Кэрролл, 2005.
  7. Душенко К. В. Всемирная история в изречениях и цитатах. — М., 2008.
  8. См. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга 6.

Литература

на русском языке

  • «Бритва Оккама» // Кэрролл Р. Т. Энциклопедия заблуждений: собрание невероятных фактов, удивительных открытий и опасных поверий = The Skeptic’s Dictionary: A Collection of Strange Beliefs, Amusing Deceptions, and Dangerous Delusions. — М.: «Диалектика», 2005. — С. 78-82. — ISBN 5-8459-0830-2.

на других языках

  • Churchland, Paul M. Matter and Consciousness. — Cambridge, Massachusetts : MIT Press, 1984. — ISBN ISBN.
  • Duda, Richard O. Pattern Classification. — 2nd. — Wiley-Interscience, 2000. — P. 487–489. — ISBN ISBN.
  • Jacquette, Dale. Philosophy of Mind. — Engleswoods Cliffs, New Jersey : Prentice Hall, 1994. — P. 34–36. — ISBN ISBN.
  • Katz, Jerrold. Realistic Rationalism. — MIT Press, 1998. — ISBN 0-262-11229-9.
  • Kneale, William. The Development of Logic. — London : Oxford University Press, 1962. — P. 243. — ISBN ISBN.
  • MacKay, David J. C. Information Theory, Inference and Learning Algorithms. — Cambridge University Press, 2003. — ISBN ISBN.
  • Maurer, A. Ockham’s Razor and Chatton’s Anti-Razor (неопр.) // Medieval Studies. — 1984. — Т. 46. — С. 463—475.
  • McDonald, William Søren Kierkegaard. Stanford Encyclopedia of Philosophy (2005). Дата обращения 14 апреля 2006.
  • Pegis, A. C., translator. Basic Writings of St. Thomas Aquinas. — New York : Random House, 1945. — P. 129. — ISBN 0-87220-380-8.
  • Rodríguez-Fernández, J. L. Ockham’s Razor (неопр.) // Endeavour. — 1999. — Т. 23, № 3. — С. 121—125. — DOI:10.1016/S0160-9327(99)01199-0.
  • Schmitt, Gavin C. Ockham’s Razor Suggests Atheism (2005). Дата обращения 15 апреля 2006. Архивировано 11 февраля 2007 года.
  • Sober, Elliott. Simplicity. — Oxford : Oxford University Press, 1975.
  • Sober, Elliott What is the Problem of Simplicity? (2002). Дата обращения 4 августа 2012. Архивировано 8 ноября 2006 года.
  • Swinburne, Richard (1997), Simplicity as Evidence for Truth, Milwaukee, Wisconsin: Marquette University Press (англ.)русск., ISBN 0-87462-164-X
  • Thorburn, W. M. The Myth of Occam’s Razor (неопр.) // Mind. — 1918. — Т. 27, № 107. — С. 345—353. — DOI:10.1093/mind/XXVII.3.345.

Словари и энциклопедии

Нормативный контроль

GND: 4590566-6

Течения

Проблематика

  • Проблема Всемогущества
  • Проблема существования
  • Спор об универсалиях
  • Логика
  • Пресуществление
  • Проблема истины (Учение о двойственной истине)
  • Проблема единства и множества (Экземпляризм)
  • Проблема предопределённости
  • Догматическое богословие
  • Проблема познания (Метод Бэкона
  • Принцип бритвы Оккама)
  • Проблема мышления

Школы

С древнейших времён человечеству известно поистине неисчисляемое количество всевозможных философских изречений, раскрывающих особенности человеческой природы и направляющих его поведение, можно сказать, облегчающих жизнь, в различных жизненных ситуациях. На подобные темы высказывались такие великие мыслители как Сократ, Платон, Аристотель, Демосфен, Ксенофонт, Пифагор и многие другие. Да и в нашу современность можно найти немало интересных мыслей, например, особый методологический принцип под названием «Бритва Оккама», который получил своё название в честь английского философа и францисканского монаха Уильяма Оккама. Давайте же и побеседуем по поводу этой самой Бритвы Оккама.

Что такое Бритва Оккама?

Если выразить рассматриваемый нами принцип коротко, то звучать он будет следующим образом: «Не следует множить сущее без необходимости». В некоторых случаях принцип трактуется также как: «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости». Представленный принцип представляет собой основу принципа бережливости или, как его ещё называют, закона бережливости.

Говоря о Бритве Оккама, очень важно сказать о том, что основное содержание этого принципа было создано не самим Уильямом Оккамом. Да, на предшествующем эпохе Возрождения этапе, называемом Проторенессанс, принцип сформулировал Оккам, но его суть была известна человечеству ещё очень давно – с того времени, когда жил Аристотель.

Суть принципа Оккама можно выразить так: в том случае, если какое-либо явление может быть объяснено при помощи двух разных способов, к примеру, первого, привлекающего термины, факты, факторы и т.д., т.е. сущности A, B и C, и второго, привлекающего сущности A, B, C и D, и оба объяснения приводят к одному и тому же результату, наиболее верным нужно считать именно первое объяснение, т.к. привлекаемая вторым объяснением сущность D в предложенном примере является избыточной, и привлекать её нет никакой нужды.

Но здесь важно уточнить, что Бритва Оккама является отнюдь не аксиомой, а презумпцией, другими словами, они не ставит никаких запретов на боле сложные варианты объяснений, но рекомендует прибегать к особому порядку рассмотрения гипотез, являющемуся наиболее оптимальным в большинстве ситуаций.

Интересные факты о Бритве Оккама

Исследователь философии средних веков Филотеус Бёнер в работе 1957 года под названием «Ockam. Philosophical Writings. A Selection Edited and Translated by Philotheus Boehner» говорит о том, что в большинстве случаев Бритва Оккама приводится самим Уильямом Оккамом в следующей форме: «Без необходимости не следует утверждать многое». А если рассмотреть более конкретное объяснение этого принципа, то Оккам говорил, что к множественности не нужно прибегать, если на то нет необходимости, и любое явление (или факт), которое может быть объяснено при помощи некоторого ряда оснований, может также быть объяснено, причём, даже гораздо лучше, посредством всего одного основания.

Кроме того, иногда Бритва Оккама формулируется и так: «То, что можно объяснить посредством меньшего, не следует выражать посредством большего». А наиболее часто встречающиеся формулировки, такие как, например, «Сущности не следует множить без необходимости», в работах Уильяма Оккама найдены не были. Первая же формулировка была впервые зарегистрирована в комментариях к работе шотландского теолога и философа Дунса Скота «Opus Oxoniense» 1639 года, данных францисканцем Джоном Понсом. А вторая формулировка была представлена в 1654 году немецким философом Иоганном Клаубергом. Самим же Уильямом Оккамом данный принцип был сформулирован, главным образом, в качестве подтверждения существования Бога.

Но по прошествии уже не одного десятка лет Бритва Оккама, так сказать, обросла новыми интерпретация и трактовками.

Как понимается принцип «Бритва Оккама» сегодня?

Современные исследователи понимают под Бритвой Оккама некий общий принцип, который указывает на то, что если имеется некоторое количество объяснений чего-либо, которые друг другу логически не противоречат, и которые интерпретируют это что-либо в одинаковой мере хорошо, то лучше всего, при наличии прочих одинаковых условий, верным считать то объяснение, которое является самым простым. А содержание принципа сводится ещё к более простому утверждению: не нужно вводить какие-то новые законы для объяснения каких-либо новых явлений, если эти новые явления прекрасно объясняются при помощи уже существующих старых законов.

Однако и здесь следует сделать уточнение: Бритва Оккама предлагает прибегнуть к более простому объяснению только тогда, когда оно может объяснить какое-то явление исчерпывающе, т.е. ни в коей мере не меньше, чем его может объяснить более сложное объяснение. При этом очень важно учитывать всю известную на текущий момент времени информацию, а также обращать внимание на то, что для использования более сложного объяснения нет никаких веских и объективных оснований.

Если посмотреть на Бритву Оккама с точки зрения логики, то она основывается на принципе достаточного основания, который ввёл Аристотель ещё в IV веке до нашей эры, а после уже в современном виде сформулировал немецкий философ Готфрид Вильгельм Лейбниц. Трактовка его такова: говорить о существовании объектов, явлений, связей, закономерностей и т.д. актуально только в том случае, если для этого есть основания, иначе говоря, факты или определённые выводы из этих фактов, которые подтверждают рассматриваемое суждение.

Если рассматривать простые и сложные объяснения с позиции только что упомянутого принципа достаточного основания, то можно без труда заметить, что, если более простое объяснение само по себе является исчерпывающим и полным, то для того чтобы вводить в процесс обсуждения какие-либо новые компоненты, просто нет никаких причин. Но с другой стороны, если такие причины всё же имеются, это означает, что более простое объяснение уже нельзя считать в достаточной степени исчерпывающим и полным, т.к. оно не будет охватывать собой эти причины. Таким образом, ситуация не соответствует условиям для применения Бритвы Оккама.

Теперь же давайте вкратце коснёмся того, что вообще представляет собой в рамках нашей темы термин «бритва».

Что значит «бритва»?

С философской точки зрения, понятие «бритва» интерпретируется как особый инструмент, предназначенный для отбрасывания (сбривания) маловероятных и/или неправдоподобных объяснений. А учитывая то, что бритва – это и есть инструмент для бритья, то и к инструменту, помогающему установить истину, было применено это же название.

Не будет лишним заметить, что помимо Бритвы Оккама, существуют и другие, например Бритва Хитченса, Бритва Хэнлона, Принцип фальсифицируемости Поппера и другие.

И для того чтобы объяснить, как применяется Бритва Оккама на практике, приведём несколько интересных примеров.

Примеры применения Бритвы Оккама

Альберт Эйнштейн немного переформулировал принцип Оккама, после чего он стал выглядеть так: «Всё следует упрощать до тех пор, пока это возможно, но не более того».

Бритва Оккама была переформулирована и информационным языком. Согласно информационной теории, Бритва Оккама говорит о том, что сообщением наибольше точности будет сообщение, имеющее минимальную длину.

После того как ученики мыслителя Платона попросили его объяснить, что такое человек, Платон ответил, что человек представляет собой животное, имеющее две ноги и не имеющее перьев. Современник Платона Диоген, услышав это объяснение, нашёл петуха, поймал его, ощипал и принёс в Академию, где были философы и их ученики, а затем показал этого петуха, во всеуслышание объявив, что это и есть тот самый «платоновский человек». Реагируя на всё это, Платон лишь дополнил своё первоначальное определение и сказал: «И с плоскими ногтями!».

И ещё один пример, который считается одним из самых известных – это ответ, данный физиком и математиком Лапласом (создателем первой теории возникновения Солнечной системы) императору Наполеону. Когда Наполеон спросил Лапласа, почему слово «Бог», которое постоянно повторяет Лагранж (итальянский математик и астроном французского происхождения), ни разу не фигурирует в его работах, Лаплас просто ответил, что он в данной гипотезе не имел никакой нужды.

Пожалуй, и мы не станем искать никаких новых гипотез и трактовок Бритвы Оккама, и закончим нашу статью на этой интересной и остроумной ноте.

>Стой, кто ведет? Биология поведения человека и других зверей

Глава 1
Взаимосвязь функций организма

Психические явления – это следствия химических процессов в организме? – ДА!

Психические явления можно объяснить химическими процессами? – НЕТ!

Биологические основы поведения человека

Главное, что в конечном счете интересует всякого человека, – он сам. Мысль эта неоднократно высказывалась многими специалистами по человеческой природе.

Удовлетворять свой интерес можно по-разному. Можно, например, собой любоваться, а можно постараться понять, почему я веду себя так, а не иначе; какие движения моей души обычны для всех людей, а какие характерны только для меня, и т. д. Иными словами, каковы механизмы поведения человека? Искать ответ на этот вопрос можно разными способами. Эта книга – краткое изложение биологического подхода к изучению поведения человека.

Человек является биологическим видом, поэтому он подчиняется тем же закономерностям, что и другие представители животного царства. Это справедливо не только в отношении процессов, происходящих в наших клетках, тканях и органах, но и в отношении нашего поведения – как индивидуального, так и социального.

Поведение человека изучают не только биологи и медики, но и социологи и психологи, а также представители других гуманитарных дисциплин. Но в основе такого сложного и многообразного феномена, как поведение человека, лежат прежде всего биологические закономерности. Утверждая это, мы следуем принципу, предложенному европейским ученым Уильямом Оккамом (1288–1348): «Не следует умножать сущности сверх необходимого». Этот принцип известен как «Бритва Оккама», потому что, следуя ему, мы отсекаем все то лишнее, что не является необходимым для объяснения изучаемого феномена.

Принцип Оккама

Из принципа Оккама не следует, что самое простое объяснение – обязательно самое верное. Появление человека проще всего объяснить актом творения. Но правильной является эволюционная теория. Принцип Оккама означает, что к более сложным объяснениям следует прибегать, когда простые не объясняют имеющихся фактов, а точнее, в том случае, когда более сложная теория оставляет необъясненными меньшее количество фактов, чем простая.

Entia non sunt multiplicanda. Сущности не должны быть умножаемы сверх необходимости. Pluralitas non est ponenda sine necessitate. Не утверждать многое без необходимости.

Уильям Оккам

Рассмотрим несколько примеров. Манипулируя предметами, люди, как правило, следуют принципу Оккама, даже если никогда и не слышали этого имени. Потеряв нужную вещь, конечно, можно строить различные гипотезы: похищение врагами, провал в четвертое измерение, одушевление предмета и т. п. – и действовать в соответствии с ними, планируя поиски. Но наше поведение будет более эффективным, если мы будем исходить из того, что сами куда-то положили эту вещь. Следовательно, надо лишь вспомнить, когда и где мы видели ее в последний раз. Переходить к проверке других гипотез следует только тогда, когда справедливость простейшей из них не удастся доказать.

Имея дело с неживой природой, люди чаще всего сознательно отступают от принципа экономии мышления. Например, особенности строения метеоритов объявляют следами внеземной жизни, хотя непредвзятому человеку очевидно, что это лишь одно из множества возможных объяснений, причем не самое вероятное. Но тем, кто выдвигает такую гипотезу, легче получить грант на дальнейшие исследования.

При анализе поведения людей и животных принцип экономии мышления также нарушается, но уже бессознательно: «Что он имел в виду, когда сказал то-то?» Порой мы делаем сложные предположения по подобным поводам, хотя, как правило, «он» ничего не имел в виду кроме того, что сказал.

Если поведение не сопровождается речью, его интерпретация бывает еще более замысловатой. Так происходит, например, когда человек объясняет поведение животных. Многие кошки и собаки, возвращаясь в город после дачного сезона, скучнеют. Можно предположить, что у нашей собачки после общения с деревенскими псами началось обострение «комплекса младшего щенка», и проводить психотерапевтические мероприятия. Но лучше всего будет дать ей порцию хорошей глистогонки. Обычно собака или кошка поправляется, иногда – прямо на глазах. А к зоопсихологу следует обращаться, если окажется, что дело было не в глистах.

Применительно к поведению животных принцип Оккама был сформулирован Ллойдом Морганом (1852–1936) следующим образом:

«То или иное действие ни в коем случае нельзя интерпретировать как результат проявления какой-либо высшей психической функции, если его можно объяснить на основе наличия у животного способности, занимающей более низкую ступень на психологической шкале».

Он называется правилом экономии, или каноном Ллойда-Моргана. Чаще всего принцип Оккама не соблюдается, когда человек оперирует не вещами, а понятиями, в частности при исследовательской деятельности. До некоторой степени это связано с неправильным представлением о простоте объяснения как о свидетельстве примитивизма, т. е. недостатка образования, культуры, тонкости мышления и т. п. Человек, следующий принципу экономии мышления в светской болтовне, справедливо будет назван занудой. Малосимпатичный персонаж «Сентиментальных повестей» М. Зощенко на вопрос героини: «О чем поет этот соловей?» – отвечает: «Жрать хочет, оттого и поет». Вульгарный Вася Былинкин формально прав, предлагая в первую очередь простые интерпретации природных феноменов, в данном случае – объясняя поведение животного витальными (см. главу 2) потребностями. Действительно, пение соловья – это элемент хотя и не пищедобывательного, но тоже витального поведения – полового, это территориальный крик. Безусловно, в беседе с барышней строгое соблюдение принципа Оккама неуместно, а художественному творчеству он просто противопоказан.

Л. В. Успенский в своей книге «Записки старого петербуржца» рассказывает такую историю: «В далекие времена (не скажу – до революции или в первые годы ее) Корней Чуковский и художник Мстислав Добужинский гуляли однажды по городу.

Они забрели на Петербургскую сторону, им не слишком известную, и на углу узешенького проулка увидели надпись: “Бармалеева улица”.

Художник Добужинский был человек любознательный. Он потребовал от литератора Чуковского объяснения этого названия. “Если улица – чья? – Бармалеева, значит, был – кто? – Бармалей”, – резонно утверждал он и желал узнать, кто это – Бармалей, почему он Бармалей и по какой причине в его честь назвали улицу?

Прикинув возможности, Корней Иванович выдвинул такую гипотезу. Легко могло случиться, что в XVIII, скажем, веке в Санкт-Петербург переехал из Англии человек, носивший довольно обычную для выходцев из этой страны фамилию Бромлей. Он мог оказаться тут в качестве какого-нибудь заморского галантного умельца – ну хотя бы в качестве придворного цирюльника, кондитера, еще кого-либо. Носители этой фамилии в России были известны. Один из них свободно мог приобрести землю на Петроградской, построить тут дом или дома вдоль какого-нибудь незначительного и пустого прогона или вдоль дороги… Получившуюся так улицу могли прозвать Бромлеевой. Но ведь вот переделали же название “Холлидэев остров” в “остров Голодай”. Могли “перестроить” и Бромлееву улицу в Бармалееву. При переходе имен из языка в язык и не то еще случается!..

Казалось бы, объяснение получилось не хуже, чем любое другое. Но Мстислав Валерианович Добужинский возмутился:

– Не хочу! – решительно запротестовал он. – Не хочу ни парикмахеров, ни парфюмеров! Я сам знаю, кто был Бармалей. Это был – страшный разбойник. Вот такой.

Раскрыв этюдник, он на листе бумаги набросал страшного, усатого злодея и, вырвав листик, подарил набросок Корнею Ивановичу. Так и родился на свет новый бука – Бармалей, а детский писатель Чуковский сделал все, что было нужно, чтобы этот новорожденный зажил плодотворной и впечатляющей жизнью.

Первый же образ Бармалея сохранился у него в знаменитой его “Чукоккале“».

Еще пример. Редактор, прочитав рукопись, заметил автору: «Вот тут у вас “круглый стол овальной формы”». Автор согласился – да, нехорошо, это надо исправить. Потом, подумав, сказал: «Знаете что, оставьте так». Действительно, есть в этом круглом столе овальной формы некая художественная правда, не имеющая ничего общего с формальной логикой.

В книге В. Похлебкина «История водки» встречаем термин «питкость». Автор не объясняет, чем она отличается от «вкусовых качеств». Далее он, продолжая игнорировать принцип Оккама, делает целый ряд заявлений об исключительных свойствах воды Среднерусской возвышенности и прочих факторах, делающих русскую водку уникальным продуктом. Все эти рассуждения совершенно ненаучны, так как качество водки зависит в первую очередь от степени очистки спирта. Но ненаучность рассуждений автора нимало не уменьшает удовольствия от чтения книги, из которой узнаешь множество интересных фактов и вдобавок проникаешься чувством национальной гордости.

Если удалять из литературных произведений все лишние сущности, то будут оставаться лишь скучные прописные истины. Из романа «Вся королевская рать» Р. Уоррена останется утверждение, что нет плохих людей, в которых не было бы чего-нибудь хорошего, и наоборот. Роман Бориса Стругацкого (два романа он написал под псевдонимом С. Витицкий) «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики» окажется развернутой иллюстрацией утверждения, что смысл происходящего бывает от нас скрыт. Между тем оба произведения очень увлекательны, читаются с удовольствием, порождают эмоции и долгие размышления.

Научный подход отличается от художественного в первую очередь соблюдением принципа Оккама. Существует множество определений понятия «наука» и как минимум несколько подходов к поиску такого определения. Но все школы науковедения сходятся в одном: если нарушается принцип Оккама – это не наука.

Оправданное введение в науку новых сущностей всегда является важным рубежом развития данной научной дисциплины.

Крупнейшим интеллектуальным успехом человечества были «идеи» Платона. «Божественный Платон» (как его называли уже ближайшие потомки) ввел само понятие «понятие», которое он называл «идеей». То, что идеи вещей первичны относительно самих вещей, означает, что изучение любого конкретного объекта возможно только после того, как мы сформулируем понятие этого объекта, которое вберет в себя все множество конкретных объектов, обладающих определенными свойствами, присущими только этому классу объектов.

Библейская фраза «Вначале было слово» (Евангелие от Иоанна, 1:1) неточно переведена на русский язык. Греческое λόγος означает не только «слово», но и «понятие», что более уместно в данном контексте. Понятие «понятия», несомненно, лежит в основе всего сущего и нашего познания мира.

Новые сущности ввели Эрнст Резерфорд и Нильс Бор для построения своей модели атома, не соответствующей классической электродинамике, согласно которой одноименно заряженные частицы непременно должны отталкиваться, а электроны – падать на положительно заряженное ядро. Клод Шеннон ввел понятие «информации», которое избыточно для описания неживой природы, но без которого невозможны современные науки о передаче информации, включая и биологию.

И. М. Сеченов вошел в историю науки не потому, что провозгласил мозг «седалищем души». Его материализм не представлял собой ничего принципиально нового в истории философской мысли. Но мы уважаем его и гордимся им за то, что он ввел понятие «торможения» для описания процессов в центральной нервной системе. До Сеченова полагали, что в нервной системе могут быть только два состояния – возбуждение и его отсутствие, так же как это имеет место во всех современных электрических приборах. Понятие торможения дало возможность объяснить многие феномены не только в нервной системе, но и в поведении животного и в сообществах животных (см. главу 6). Конрад Лоренц ввел понятие «фиксированных комплексов действия» (см. главу 3), а Николас Тинберген – такие понятия, как «ключевой стимул» и «смещенная активность» (см. главу 4), без которых невозможна современная наука о поведении.

Случаи оправданного и продуктивного введения новых понятий в науку крайне редки. Чаще всего они не дают ничего нового, но затрудняют изучение объекта.

Согласно принципу Оккама, для объяснения поведения человека следует использовать те же понятия, что и при описании поведения животных. Только когда этого окажется недостаточно, можно вводить новые понятия.

Можно, нарушая принцип неумножения сущностей без необходимости, т. е. отвергая биологический подход, рассматривать человека как уникальный объект, а его психику – как уникальную систему со своими понятиями, связями между ними и т. д. Однако куда более продуктивно сначала применять к поведению человека понятия, используемые при описании поведения животных, и только когда они окажутся недостаточными, вводить новые.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *