Небесный огонь читать

О книге «»Небесный огонь» и другие рассказы»

Олеся Николаева — известная российская поэтесса, прозаик, эссеист, член Союза писателей, преподаватель творческого семинара поэзии в Литературном институте, ведущая программы «Основы православной культуры» на телеканале «Спас». Получила известность благодаря таким романам и повестям, как «Инвалид детства», «Августин. Роман в стихах», «Мене, текел, фарес», «Корфу», обладатель множества литературных премий.

Именно Олесю Николаеву считают автором, первым в современной литературе художественно изобразившим представителей русского духовенства, явив их героями нашего времени.

Большинство читателей, наверно, уже догадались, что книга «Небесный огонь» и другие рассказы» продолжает собой тему, начатую книгой архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые» и другие рассказы», ставшей открытием в литературной жизни ушедшего года и абсолютным бестселлером в жанре художественной литературы.

Главная тема новой книги — Промысел Божий в жизни человека, в издание вошли как новые произведения автора, так уже успевшие полюбиться читателю сюжеты.

Вот как сама Олеся Николаева описывает смысл своих рассказов: «Всякие истории, свидетельствующие о действии Промысла в мире и душе человека, о милости нашего Спасителя и Бога, о том, что «творит Бог елико хлещет» и тогда «превышается естества чин», — утешительны, радостны, духоподъемны».

Популярность книги «Несвятые святые» и другие рассказы» у светской аудитории наглядно продемонстрировала интерес читателей к книгам духовного содержания, у общества есть потребность в доброй и светлой литературе, которая поддержала бы их в их чаяниях и надеждах. Новая книга Олеси Николаевой станет именно тем «эликсиром», которого так ждут читатели.

Вот что говорит о новой книге Архимандрит Тихон, автор «Несвятые святые» и другие рассказы»: «Олеся Николаева смогла как никто другой — с открытым сердцем, сильно, живо, интересно и близко — начать повествование о современных православных людях, о Промысле Божьем, о чудесных историях, научила нас любоваться нашими замечательными братьями и сестрами. За это Олесе огромное спасибо!»

Издание снабжено множеством иллюстраций.

На нашем сайте вы можете скачать книгу «»Небесный огонь» и другие рассказы» Николаева Олеся бесплатно и без регистрации в формате epub, fb2, pdf, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Изменить размер шрифта:

Вместо предисловия

…Я понимаю, это может быть сочтено нескромным, более того — дерзновенным и даже прелестным, с ударением на первом слоге, то есть в церковном смысле этого слова: вот так и рассказывать чудесные истории, которые произошли с тобой или твоими близкими… Я знаю многих замечательных людей, ведущих духовную жизнь, и они остерегаются говорить о чудесах, которые случались в их жизни, считая это предметом очень личным, очень сокровенным…

И тем не менее, взвесив все «за» и «против», я иду на риск, ибо всякие истории, свидетельствующие о действии Промысла в мире и душе человека, о милости нашего Спасителя и Бога, о том, что «творит Бог елико хощет» и тогда «превышается естества чин», — утешительны, радостны, духоподъемны.

Философ А. Лосев рассматривал чудо как совпадение двух планов бытия, осуществляющееся в плане одной и той же личности. Это — внутренний план личностной заданности, то есть замысла Божиего о человеке, творческой идеи, и план исторический, развернутый во времени и становлении, то есть план судьбы. Эти два плана вдруг соединяются в неком неделимом образе: «Личность… вдруг хотя бы на минуту выражает и выполняет свой первообраз целиком, становится тем, что сразу оказывается и веществом, и идеальным первообразом. Это и есть настоящее место для чуда. Чудо — диалектический синтез двух планов личности, когда она целиком и насквозь выполняет на себе лежащее в глубине ее развития задание первообраза».

Такие моменты открываются человеку в Церкви, хранящей и являющей «тайны Царства Небесного», в церковных Таинствах, богослужении и молитве. Но порой происходит это и в любви, и в ощущении надвигающейся смерти, и в момент решающего нравственного выбора, и в ликовании, и в скорби, — и особенно явственно это происходит тогда, когда человек, обращаясь к Богу, начинает хотя бы чуть-чуть, хотя бы близоруко, хотя бы как «сквозь мутное стекло» смотреть на мир глазами веры, чувствовать свою непреложную связьс Творцом всяческих, просить у своего Промыслителя помощи и ответа и в конце концов получает их. Таким образом, вся жизнь верующего человека претворяется в развернутое непрестанное чудо, в чтение удивительных словес, где ему, конечно, понятно далеко не все, а только отчасти, чуть — чуть, едва — едва…

Каждый раз, даже в самом, казалось, маленьком случае, это явление славы Божией. Порой это невозможно воспроизвести на человеческом языке, это неописуемо. Порой это адресовано лично тебе и если начнешь кому?нибудь, в страхе, изумлении и трепете об этом рассказывать, собеседник может просто и не понять: а чего тут, собственно, чудесного?

Так, как?то раз я приехала в Лавру к старцу архимандриту Кириллу. Меня одолел страшный недуг — бессонница. Ночью я засыпала, в лучшем случае, на час — полтора и вдруг, как бы от внутреннего толчка, просыпалась и, несмотря на изнуряющую усталость, уже не могла сомкнуть глаз. Так продолжалось почти два года. А тут еще добавилось то, что я перестала есть.

Истощенная, одурманенная от своей немощи, я и предстала пред отцом Кириллом. Он выслушал меня, как всегда, ласковый, любящий, сострадающий, дал мне коробку конфет и сказал:

— Тебе нужен покой…

— Батюшка, какой покой? Где же мне его взять? У меня семья большая, забот столько, страхов, трудов, суеты, страстей…

— Тебе нужен покой, — повторил отец Кирилл. — Пойди сейчас к преподобному Сергию…

В недоумении я вышла из его кельи.

«Ну да, покой, — думала я, — легко сказать! А что же мне сделать, чтобы его получить? Господи, погибаю!»

С этими мыслями я и вошла в Троицкий храм. Как раз в этот момент священник начал читать Евангелие — отрывок, который я не только, конечно же, знала, но помнила наизусть. И я замерла на пороге.

«Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененнии, и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе, и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете ПОКОИ душам вашим».

Слово «покой» ударило мне в сердце и… наполнило его покоем. Слышанное мною много раз вдруг претворилось в живое слово, слово бытийное, несущее в себе реальность, слово исцеляющее, слово, обращенное лично ко мне.

Забыть это или оставить втуне мне кажется актом неблагодарности.

«Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя»!

Но есть и истории из церковной жизни забавные, нелепые, смешные… Их порой рассказывают друг другу монахи, священники, прихожане… И почему бы, слушая их, не улыбнуться в ответ?

В древних патериках есть история про одного авву, подвижника, человека святой жизни, который порой шутил и посмеивался над чем?нибудь со своими учениками.

Его спросили:

— Как же так?

А он ответил:

— Если тетиву лука долго натягивать, она может лопнуть от напряжения. Поэтому нужно время от времени ее ослаблять.

Многие имена и названия в историях — подлинные, но есть и такие, которые автор изменил: в данном случае для читателя это несущественно, а подлинных героев повествования убережет от любопытных глаз.

Ко всему произошедшему и написанному здесь автору нечего больше прибавить, кроме как: Господи, слава Тебе!

Повелитель дождя

Про архимандрита Серафима (Тяпочкина) рассказывают такую историю. Архимандрит Серафим (Тяпочкин) служил в селе Ракитное Белгородской области. Был он сюда направлен священноначалием после долгих лет лагерей, которые изменили его облик до неузнаваемости. Когда он вернулся домой, в свой родной Днепропетровск, его не узнала родная мать.

Храм в Ракитном, когда он приехал туда, пребывал в плачевном состоянии — достаточно сказать, что в огромном куполе была дыра и снег падал на престол и жертвенник, когда отец Серафим служил литургию.

Однако его подвижническими трудами, молитвами и помощью Божией церковная жизнь здесь стала возрождаться, и вскоре отремонтированный и отреставрированный храм наполнился прихожанами и паломниками, приезжавшими сюда из всех уголков земли и почитавшими отца Серафима как старца.

Есть много рассказов о чудесной силе его молитвы, о его благодатности, прозорливости, милосердии и любви. Он исцелял неизлечимые болезни, утешал отчаявшихся, обращал к Господу неверующих, изгонял бесов…

Служение его приходилось на времена безбожной власти, которая, видя такое процветание и многолюдство в его обители, чинило препятствия как ему самому с его клиром, так и приезжавшим к нему людям: их порой задерживала милиция или пугала проинструктированная где надо местная шпана.

Докучали батюшке и уполномоченный, и местная администрация, наступая на него всем своим идеологическим фронтом, но особенно ретиво боролся с ним секретарь обкома. Однако отец Серафим переносил это все благодушно. Когда кто-нибудь из прихожан заговаривал с ним о безбожной советской власти, старец мягко отвечал:

— Это попущение Божие. Давайте лучше поговорим о духовном…

И вот летом, кажется, это был 1972 год, страну поразила долгая страшная жара и засуха. Больше месяца не было дождя, все выгорало, урожай погибал. А секретарю обкома это грозило не то что строгим выговором, а вообще изгнанием с занимаемой должности, чего он, конечно, очень боялся.

И вот как?то раз такой удушливо — знойной ночью слышит отец Серафим, как кто?то стучится в его священнический домик.

Открыл он дверь, а там — секретарь обкома стоит, дрожит, палец к губам прикладывает: мол, тише, — тс! — товарищ святой отец Серафим, я к вам тайно и по очень важному государственному делу.

Впустил его отец Серафим. А секретарь обкома и говорит так заискивающе и просительно:

— Святой отец, засуха, урожай гибнет! Помолитесь, чтобы дождь пошел!

Пролог

Крестины стали замечательным событием. Казалось, что все жители Джекобсвилля, штат Техас, один за другим прибывали, чтобы выразить самые сердечные пожелания доктору Джеббедии Колтрейну и его жене – доктору Луизе Колтрейн. Повод был более чем достойный. Крестили их сына – Джона Даниэла.

Позднее на приеме, устроенном по такому случаю, шампанское лилось рекой. В этот июньский день стояла великолепная погода – было тепло, но не жарко. Солнце мягко светило с безоблачного и бездонного голубого неба.

Доктор Дрю Моррис стоял у вазона с цветами, наслаждаясь общением с друзьями. Рядом с ним возвышался Тед Риган, чуть дальше стояли наставник Теда – Джоб Додд и сестра великана Сэнди. В компанию входил и новоиспеченный обитатель городка Том Уокер. Последний буквально накануне торжества открыл в Джекобсвилле собственную посредническую фирму.

– Мне надо было бы на следующей неделе обсудить с вами возможность размещения свободных денег в некоторых местных фирмах, – с несколько смущенной ухмылкой произнес Дрю, обращаясь к Тому. – У меня, понимаете, минувший год выдался очень удачным. Хотелось бы правильно распорядиться появившейся наличностью.

– Буду рад сделать все, что в моих силах, доктор Моррис.

Смуглое, с правильными чертами лицо Тома стало еще милей, когда его осветила улыбка.

– Кстати, Том, – добавил Дрю, – если вас интересует рынок компьютеров, то сестра Теда не последний человек в этом бизнесе. – Дрю кивнул в сторону Сэнди. – Она работает на крупную компанию, а технику знает назубок.

– Да, да! Именно так! – Большой светлоголовый Джоб Додд произнес это шутливым тоном. – В своем деле она мастерица, правда, надо еще научиться оставаться в седле, несмотря на ситуацию на рынке!

– Меня из седла не выбьет ничто и никто! Так что и не надейся! – в тон Джобу сказала Сэнди, и ее голубые глаза при этом сверкнули.

– Эй! Эй! – Тед, как рефери боксеров на ринге, постарался развести Сэнди и Джоба. – Не затевайте здесь свару. Не место и не время. Тут крестины!

Каждая из противоборствующих сторон, зыркнув на миротворца исподлобья, проследовала в противоположные углы комнаты.

– Господи! – вздохнул Тед. – В последнее время они стали просто невыносимы. Грызутся без перерыва… Мы с Корин близки уже к тому, чтобы взять ребенка и сбежать, куда глаза глядят. Пусть хоть поубивают друг друга… Жить станет легче.

– Когда они вместе, то до этого явно недалеко, – согласился Дрю, потягивая пунш.

– Как работает ваша новая крошка? – поинтересовался Тед, переводя разговор на другие рельсы.

– Она не умеет одеваться, не может пройти по комнате, не уронив при этом с десяток предметов со стола. Девушка старается не носить очки, которые ей якобы не идут, и поэтому-то все и происходит. – Дрю всплеснул руками. – Жаль, что закон запрещает телесные наказания!…

– Ну, это вы уж слишком! – пробормотал Тед.

Дрю осуждающе глянул на него и направился к бару. Тед ухмыльнулся. Его рано поседевшие волосы блеснули под лучом света, когда он повернулся к Тому.

– Как идут дела? – спросил он своего единственного компаньона.

– Великолепно! – ответил Том, потягивая из очередного фужера с пуншем. – Обосновавшись здесь, я принял одно из самых правильных решений в своей жизни. Мэтт Колдуэлл был абсолютно прав. Здесь непочатое поле для деятельности, и я недаром открыл свой офис.

– Рад слышать. – Тед испытующе посмотрел на своего младшего собеседника поверх фужера. – Старина Галлахер сказал мне, что у вас есть собака.

– Это не собака. Все значительно хуже. Мой пес – клубок неприятностей, облаченный в шкуру, – пробормотал Том с загадочной ухмылкой. – Я подобрал его во время грозы. Сидел и скулил под почтовым ящиком в Хьюстоне. От страха впал в полную панику. Пришлось забрать его домой. Это был маленький пушистый комочек. – Том сделал большой глоток пунша. – А теперь мы весим килограммов пятьдесят… В общем, я получил разрушителя в своем доме. Из всех хрупких вещей мне удалось сохранить только одну керамическую вазу. – Он пристально глянул на Теда. – Вам, как мне кажется, вряд ли понадобится огромный волкодав?

Тед хохотнул.

– Вы правы, спасибо. В свое время перед свадьбой я подарил Корин щенка. Теперь это пес весьма приличных размеров и вполне справляется с патрульной службой вокруг нашего дома.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *