Огонь мерцающий в сосуде

Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам её,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про неё,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо.
Ей всё на свете так безмерно ново,
Так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье,-
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

Анализ стихотворения «Некрасивая девочка» Заболоцкого

Тема различий внешней и внутренней красоты поднимается в произведениях поэтов разного времени, и возможно, будет звучать еще долгое время. В своем стихотворении «Некрасивая девочка» Николай Заболоцкий описывает внешность главной героини без использования метафор и гипербол – он пишет то, что видит: «черты лица остры и некрасивы», «рот длинен, зубки кривы». Это простая маленькая девочка в дырявой рубашке, отличающаяся от своих сверстников внешностью, которую обыватель назвал бы дурной, некрасивой и отталкивающей.

Но в противовес внешней «некрасивости», автор произведения тонко подмечает ее характер, ее внутреннюю красоту, тот самый огонь, который горит внутри сосуда и тот, что есть истинная красота. Заболоцкий отмечает, что чужая радость для девочки точно так же, как и своя, она еще не делит, как взрослые, на свое и чужое все то, что ее окружает. Она чиста в своей детской наивности, и своим произведением автор как будто просит читателя все-таки обращать внимание именно на красоту внутри, а не то, что снаружи.

Размышляя о том, что же ждет девочку в будущем, автор с горечью подмечает, что со временем, подрастая, бедный ребенок поймет, что среди своих сверстниц она всего лишь «бедная дурнушка», над которой будут подшучивать или же дружить из жалости. Выделяется то, что большее внимание отводят внешности, а не душе и сердцу, что в современном даже автору мире то, что снаружи ценится гораздо больше, чем то, что внутри. И все же поэт надеется, что даже чужие насмешки не осквернит чистую душу, а грязный мир не заполнит сердце пороками и завистью. Он рассуждает на тему того, что же все-таки есть красота – пустой сосуд, или огонь, мерцающий в сосуде.

Портрет ребенка создается Заболоцким не с помощью метафорических описаний, автор прибегает к четким эпитетам: «худая рубашонка», «колечки кудрей» и т.д. Однако, размышляя на тему чувств, а затем и будущего некрасивой девочки, начинают появляться и метафоры– «охваченная счастьем бытия», «…радость так же, как своя, томит ее и вон из сердца рвется», «младенческая грация души».

Стихотворение можно отнести к жанру элегии, поскольку его автор рассуждает об одном из вечных философских вопросов – что есть истинная красота. Преобладающий настрой произведения – грустный. Размер стихотворения – пятистопный ямб. Представлены разные типы рифмы – параллельная, кольцевая, перекрестная. Встречается и женская, и мужская рифмы.

Огонь, мерцающий в сосуде (102 стр.)

Пока Александр Юрьевич не вернется, я побуду с вами. Если я вам мешаю, могу отправиться в коридор.

– Вы мне не мешаете, – буркнула я и закрылась в спальне.

Я была рада, что Бессонова нет в номере, и с трудом представляла, что будет, когда он вернется. Я бы предпочла никогда больше не видеть его, но знала, что не могу покинуть номер, и не только потому, что парень, сидящий в гостиной, этого не позволит. Мое расследование зашло в тупик, и помочь мне сдвинуть его с мертвой точки способен лишь Бессонов. Конечно, можно обратиться в полицию, но подобное решение влекло за собой большие сложности. Неизвестно, как поведет себя Бессонов, узнав, что я нарушила его запрет. Откажется подтвердить, что я его жена? Это вполне в его духе. Что помешает ему сделать то же самое, когда наше расследование подойдет к концу? И этот парень в гостиной, чем он на самом деле занят: охраняет меня от предполагаемого убийцы или все‑таки следит за тем, чтобы я не сбежала? Скорее всего, и то, И другое. В любом случае решение Бессонов оставит за собой. Он так привык, и у него нет причин меняться.

Я мысленно вернулась к нашему недавнему разговору. С его точки зрения, я не только не любила своего брата, я была скверной женой. Оказывается, ему нужна моя душа, а он получил только тело. Я нервно засмеялась. Он считает себя обманутым… в самом деле считает? В его словах звучала злость, а еще… я бы сказала, отголоски давней боли, если б способна была вообразить подобное. Он сукин сын, которому плевать на других. Он не получил то, что, как он считал и считает, принадлежало ему по праву… Может, я ошибалась и его равнодушие на самом деле было ненавистью сродни моей.

Разговор с ним не принес ничего, кроме боли, мы были на разных полюсах и навсегда там останемся. Бессмысленный разговор. Но я боялась, мы непременно к нему вернемся, и хотела этого, может, на этот раз у меня хватит сил сказать ему все… Зачем? Просто выговориться, избавиться от накопленных обид? Теперь вдруг выяснилось, у него имелись свои. Знай я об этом раньше… Что? Постаралась бы использовать? Причинить боль? На самом деле он ничего не чувствует, ломает передо мной комедию с одной целью: заставить меня поверить, что во всех своих бедах виновата я и только я… Ловко, ничего не скажешь. Я не сказала «нет» в тот первый вечер, а потом с наслаждением мстила ему за это четыре года. Лживая сволочь, вот он кто…

Я нервно бегала по комнате, мысленно обращаясь к нему с гневной речью, а получился длинный перечень обид. Зачем мне все это сейчас, когда я уже избавилась от него? Он не заставит меня вернуться, не сможет заставить, да это ему и не нужно. Он, как и я, почувствовал себя наконец‑то свободным. Мы держали друг друга в тюрьме целых четыре года, и каждый считал тюремщиком другого, а теперь вдруг выяснилось, что оба мечтали о побеге… Печальный итог…

Бессонов вошел в номер, я слышала, как он разговаривает с охранником, и испуганно замерла. Он заглянул в спальню и бросил коротко:

– Есть новости.

Когда я появилась в гостиной, Бессонов был там один, настраивал ноутбук, расположившись в кресле за журнальным столиком. Махнул мне рукой, предлагая к нему присоединиться, а меня покоробило от этого хозяйского жеста. Если я начну цепляться к нему из‑за этого, наше расследование обернется затяжным семейным скандалом, которого мы тщательно избегали четыре года. Да пусть хоть ногой машет, мне плевать.

Я подошла и села рядом.

– Запись сделана час назад, – пояснил он.

На экране появилось изображение. Мужчина находился спиной к видеокамере, но я без труда узнала Валеру. Он вошел в кафе. Столики справа и слева. Устроился в углу, теперь я видела его лицо. Микрофон оказался слишком чувствительным, голоса окружающих людей сливались в невнятный шум. Вскоре возле Валеры появился мужчина, на некоторое время скрыв его от камеры.

Огонь, мерцающий в сосуде

фото — Г.Франкович

Анна Талисман

А если это так, то что есть красота

И почему её обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота,

Или огонь, мерцающий в сосуде?

Николай Заболоцкий

Несколько дней назад в фейсбуке совершенно необычного, часто выходящего за рамки принятого, одного из моих любимых дизайнеров, Фила (бренд «Frau Blau»), развернулось обсуждение на тему эстетики бритья подмышек. Спор возник по следам статьи в журнале «Тайм Аут» . В ней речь шла о девушках, которые заново раскрыли для себя сексуальность волос. А также решили пощекотать нервы конформистам от эстетики.

Если бы дискуссия проистекала у кого-то другого, я бы, скорее всего, не обратила на нее внимание. Но защищать бритые подмышки у талантливого дизайнера собралось достаточно много народа.

Даже большинство из тех, кто упоминали какие-то альтернативы, очевидно, чувствовали потребность отчитаться о бритом состоянии своих подмышек или о своих предпочтениях в данной сфере.

Это все презабавно и поучительно — с какой стороны ни посмотри. Я непременно использовала бы этот пример для наглядности, если бы довелось преподавать антропологию. Каноны и законы красоты, сексуальности, мужественности и женственности подвержены постоянным изменениям. Поразительно, с каким «дарвинистским» запалом мы стремимся отстаивать бритую подмышку : это правильно, это женственно, это полезно, это сексуально, это эстетично и гигиенично. И только так.

Привлекательным и сексуальным в разные исторические периоды и в разных местах на карте мира считались абсолютно разные особенности и черты человеческой внешности: густые брови и полностью выщипанные, гладко выбритые мужчины и бородатые, полные люди и худые, стройные/тощие и очень мускулистые. Очень долгое время (кажется, я сама его еще застала) красивым и сексуальным считался маленький женский рот с пухлыми губами. Большой рот — считался признаком уродства. Не более ста — ста пятидесяти лет назад писатели с удовольствием описывали привлекательность женских, понятное дело, в то время небритых, подмышек и усиков.

«У жены Рембрандта, — рассказывал Умберто Эко, — были настоящие усы, он ее рисовал довольно часто». Понятия об уродливом и красивом меняются от культуры к культуре. У Льва Николаича, нашего, Толстого в «Войне и мир» маленькая княгиня в красоте своей описывается так: «Ее хорошенькая, с чуть черневшимися усиками верхняя губка была коротка по зубам, но тем милее она открывалась и тем еще милее вытягивалась».

Вы, конечно, знаете, что в Китае искалеченная, перевязанная женская стопа очень долгое время считалась идеалом красоты.

В какие-то времена удаление волос являлось обязательным для всех мужчин и женщин, а в другие — прерогатива проституток. Еще каких-то сорок-пятьдесят лет назад темная кожа и африканские черты лица означали уродство, а вовсе не сексуальность.

Стоит отметить, что, по крайней мере, в отношении женской красоты — ее каноны — а мы говорим о европейской христианской культуре — строились на разделении между разрешенной любовью и неразрешенной животностью, «похотью». Волосатость, рассматривалась, с одной стороны, как признак запрещенной животной страсти. А с другой — женщины, которые знали что, где, когда и, что немаловажно — как, надо удалять, явно уже не могли быть столь невинными.

Иными словами, и возвращаясь к началу темы, скажу, что меня снова поразило, насколько нас пугают какими-то конкретными эстетическими отклонениями от правил. Словно речь идет о подрыве каких-то фундаментальных общественных устоев. Насколько общество спешит публично заклеймить «нарушителей», изобрести санкции против них. Насколько многие спешат подчеркнуть, что они не «извращенцы» какие-то. И подобное их не привлекает.

Я не знаю точно, что за цель преследовали героини статьи, но если вырабатывается такая стойкая и сильная отрицательная реакция на такую незначительную деталь, как способ ухода за подмышками, то они, по-видимому, правы в том, что делают.

Хочу вернуться к дизайнерам «Фрау Блау». Для меня привлекательность этих художников как раз и состоит в их любопытном поиске «четвертого измерения», поиске формы, где не ставится акцент на общепринятых канонах красоты фигуры. Это значит, что в эстетике этих авторов — есть место для экспериментов и превращения аксиом в предположения.

Больше всего дискуссия напомнила мне обсуждение из сказки Андерсена «Дюймовочка»:

Они с любопытством разглядывали Дюймовочку, а их дочки в недоумении разводили крылышками.

— У нее только две ножки! — говорили одни.

— У нее даже нет щупалец! — говорили другие.

— Какая она слабенькая, тоненькая! Того и гляди, переломится пополам, — говорили третьи.

— Очень на человека похожа, и к тому же некрасивая, — решили наконец все жуки.

Даже майскому жуку, который принес Дюймовочку, показалось теперь, что она совсем нехороша, и он решил с ней распрощаться — пусть идет куда знает. Он слетел с Дюймовочкой вниз и посадил ее на ромашку.

Дюймовочка сидела на цветке и плакала: ей было грустно, что она такая некрасивая. Даже майские жуки прогнали ее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *