Отец Вадим оптина пустынь

  • Божественную литургию наместник Новоспасского монастыря епископ Воскресенский Савва служил в Преображенском храме
Публикация: 07 Августа 2011

Ему сослужили благочинный подворья Оптиной пустыни в микрорайоне Ясенево города Москвы иеромонах Онисим (Малышев), а также братия обители. За богослужением была совершена диаконская хиротония насельника Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь монаха Фотия (Филина).
По окончании литургии епископ Савва поздравил отца Фотия со знаменательным днем, в который он стал священнослужителем.
Это уже вторая за последнее время хиротония насельников этой обители, которую в Новоспасском монастыре совершил Преосвященный епископ Савва. Первое рукоположение, тоже во иеродиакона Геннадия (Собина), состоялось 1 августа.
В неделю, когда Православная Церковь чтит память Анны – матери Пресвятой Богородицы, в своем обращении к молящимся владыка Савва затронул тему глубокого демографического кризиса, который переживает сегодня наша страна. Поэтому нам необходимо заботиться о сохранении семьи и семейных ценностей, в первую очередь, связанных с рождением и воспитанием детей. Вспоминая ветхозаветное время, епископ Савва обратил внимание на то, с какой любовью относились праотцы к рождению на свет каждого ребенка, когда многодетность была в почете, а бездетность в народе порицаема, и насколько тяжело переживали родители Богородицы Иоаким и Анна свою бездетность. Сейчас же, напротив, молодые люди пытаются планировать семью, предпочитая деторождению материальное благополучие.
Наместник Новоспасской обители также рассказал о подготовке к юбилейным торжествам по случаю 20-летия возрождения обители и причине, по которой приезд Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла переносится с 19 на 21 августа, попросил молитв и пригласил всех принять участие в празднике.

фото >>

Заведующий садом

Воронье карканье, настырное и громкое, встречает нас с владыкой, едва мы заходим на братскую – закрытую – половину монастыря. Сетую, что под такой гомон не записать хороший звук: предполагается, что мы будем снимать разговор на камеры. Наместник тут же реагирует: «У нас от этих птиц одни проблемы! Наши яблоки едят, – в голосе епископа Леонида слышна неподдельная обеспокоенность. – Еще когда я заведующим садом здесь был, сетки приходилось на деревья натягивать». Отмечаю для себя, что про послушание в саду еще спрошу, а пока осматриваюсь: брусчатка, старинные здания, фонари с завитушками. Картинка из старых книг. Под рубашкой проносится легкий ветерок. «А вы, владыка, еще испытываете трепет, когда идете по этим дорожкам?» – «Теперь я испытываю только ответственность, – без раздумий отвечает, – потому что для меня это большой груз». И дальше дарит нам откровенную историю: «Бывают периоды, я забываю, что я наместник. И вспоминаю тот момент, когда я был здесь просто насельником. Недавно меня в кабинете ждали люди, я иду туда и думаю: зачем меня вызывает отец наместник? Потом еще немного прошел, вспомнил: так я же сам сейчас наместник!»

…Наконец мы доходим до сливового сада, здесь и решаем остановиться для записи разговора.

Епископ Можайский Леонид

«Мне показалось, что полностью исполнить евангельские заповеди
возможно только в монашестве»

– Владыка, в прежних интервью я прочитал, что в вашей семье верующей была только бабушка. Это она привела вас в Церковь?

– Бабушка действительно всю жизнь была верующей. Она происходила из простой семьи; будучи молодой, пережила блокаду Ленинграда. Часто рассказывала мне про это страшное время и про то, как они всё-таки выбрались из города по Ладожскому озеру. Нас с братом родители каждое лето привозили к бабушке в деревню, в Липецкую область. Там она нас регулярно водила в церковь. Надо признаться, я не особо на это соглашался, и были случаи, что даже противился. Начитался в школе атеистической литературы.

– А родители ваши кто были? С ними о Церкви вы не говорили?

Мое рукоположение в диакона совпало с сороковым днем кончины бабушки

– Отец работал в московской подземке, а мать была инженером, она из Рязанской области родом. Семья не была верующей, только бабушка. Она молилась всегда: и за обедом, и за ужином. И даже – у нас в деревне было хозяйство – не разрешала убирать на большие праздники сено, и работать не разрешала, строго к этому подходила. Расскажу вам – обычно не говорю, но для меня важно, – что мое рукоположение в диакона после пострига в монашество совпало с сороковым днем кончины бабушки.

– Известно, что вы после школы поступили в сельскохозяйственную академию, знаменитую Тимирязевку. Каким тогда представлялось ваше будущее?

– Наверное, какая-то тяга к животному миру появилась благодаря жизни в деревне. К тому же я учился в классе с химико-биологическим уклоном. У нас была еще в школе практика во Всесоюзном научно-исследовательском институте селекции и семеноводства овощных культур. Мне нравилось туда ездить, в будущем мне хотелось заниматься исследованиями, связанными с растениями. Поэтому выбрал Тимирязевскую академию.

Роспись в книге почетных гостей в музее писателя Владимира Крупина в Кильмези

– Но первый курс в итоге оказался связан с более осознанным, чем в детстве, приходом в Церковь. С чего все началось?

– Был 1993-й год. Это, знаете, события, связанные с убиенной братией Оптинской обители. Я даже помню тот день. Мы были в столовой, завтракали, мне кто-то сообщил, что в Оптиной пустыни убили трех монахов. Это почему-то отложилось у меня. А потом брат, он сейчас священник, стал ходить в храм, я начал брать у него книги. И особенно меня поразили произведения Сергея Нилуса, где он описывает Оптину, быт старцев.

– Чем они могли поразить первокурсника светского вуза?

– Там есть такие сюжеты – не просто, знаете, шаблонное жизнеописание, – а такие моменты жизни, которые отразить нигде нельзя, но в них виден Промысл Божий. И меня это, конечно, очень поразило, и впоследствии, когда начал ходить в храм – в 1994-м–95-м годах, – была первая поездка от прихода в Оптину пустынь. Здесь мы, помню, ночевали в надвратной башне Владимирской, на деревянном полу. Утром была литургия, и потом было первое погружение в источник Пафнутия Боровского, это вообще у меня первое в жизни погружение было. Зима, суровый мороз, но вот я спокойно вынес, и то впечатление отложилось надолго. А еще – уже в другую поездку – запомнил литургию в скиту, тогда еще разрешали совершать там службы для прихожан. Было очень много народу, душно было невероятно.

Епископ Можайский Леонид

– Помните тот переломный момент, после которого сказали себе: теперь я только с Церковью?

– В тот период, когда я начал читать книги Нилуса, я в очередной раз поехал в деревню. Там у нас жила одна благочестивая бабушка, и она мне дала тогда «Киево-Печерский патерик». Я его прочитал, и мне показалось, что полностью исполнить евангельские заповеди возможно только в монашестве. С этого момента я решил пойти именно по монашескому пути. Впоследствии были, конечно, какие-то задержки, надо было закончить институт. Потом я поступил в Перервинскую семинарию. Но уже тогда я твердо определился, что именно монашеский путь – мой.

– Одно дело читать, восхищаться, другое дело – реально принять постриг. Как получилось, что вы оказались насельником Оптиной?

Приехал в Оптину и остался здесь насовсем

– Я считаю, что это Промысл Божий, не столько я сам избирал эту обитель, сколько это Промысл Божий меня сюда привел. Потому что когда я находился дома и не знал, куда пойти, я позвонил своей знакомой, которая помогала мне работать в архивах над написанием работ по истории Перервинской семинарии (а я много статей написал на эту тему). Так вот – знакомая тут же меня свела с отцом Афанасием, он тогда был начальником издательского отдела Оптиной. Иеромонах Афанасий и сейчас здесь; находится на другом послушании. Он предложил собрать информацию об обители в архивах Петербурга, и я поехал. Это был апрель 2002 года, жил месяц на Санкт-Петербургском подворье на Васильевском острове, собирал информацию. 1 мая 2002 года приехал в Оптину и остался здесь насовсем. Продолжал работу по истории, изданию книг.

Оптина пустынь

– То есть вы были одним из тех, кто восстанавливал историю обители?

– Ну, не надо так говорить! Были какие-то материалы, которые я нашел, которые не были известны, так скажу. Уже потом наместник, покойный отец Венедикт, поставил меня на послушание, не связанное с издательской деятельностью, с архивами. Я оказался на подсобном хозяйстве, потому что у меня было необходимое образование – там я провел, наверное, около десяти лет. Прошел практически все послушания: конюшня, птичник, в садах, даже механизатором был какую-то зиму. Был благочинным и заведующим подсобным хозяйством некоторое время.

«Большая проблема, что у молодежи нет идеалов»

Преподобноисповедник иеромонах Рафаил (Шейченко) – Говорят, вас чуть тогда не отправили на Камчатку, но в итоге вы оказались в Петербурге. В том самом подворье на Васильевском…

– Лучше, наверное, снова сказать так: Промысл Божий сам меня вел. Я не собирался никуда выезжать из обители, никуда не рвался, но я не противился решению Священноначалия. Когда в Камчатскую епархию поставили владыку Артемия, у него был проект – взять по три насельника с Оптиной и Валаама, чтоб они занимались миссионерством на Камчатке. Мне отец наместник предложил, я не отказался, но потом он передумал меня посылать. Я с этого момента понял, что надо исполнять волю священноначалия, не противиться, и после этого оказался уже на подворье в Петербурге. Год провел там, на приходском служении, и эта деятельность меня многому научила, подготовила к работе в епархии, потому что если бы я сразу поехал из монастыря в епархию, мне было бы намного тяжелее.

– Кстати, о епархии. Вы были на Вятке. И там снова ваши пути пересеклись с Оптиной…

– В нашей Уржумской епархии был так называемый ВятЛАГ: это те места, где сидели заключенные-исповедники за православную веру. Там находился и насельник Оптиной, преподобноисповедник иеромонах Рафаил (Шейченко), он отбывал в ВятЛАГе последние шесть лет своего двадцатилетнего заключения. Меня он как-то связал, видно, с родной обителью.

– Почему к теме новомучеников большая часть наших людей остается равнодушной?

Люди не хотят изменять себя, а нужно менять себя – вот что важно

– В современном мире люди не хотят следовать какому-то примеру – они хотят более пассивно и более, так сказать, вяло жить. Это же очень тяжело – следовать примеру, это надо всегда быть напряженным, всегда быть в боевом настроении, в подтянутом виде, и, конечно, когда людям дают читать жизнеописания новомучеников – им это не нравится. Им нравится что? Жизнеописания, в которых много чудес, много предсказаний старцев. Читают, восхищаются, а пользы от этого не получают, потому что самая главная польза от жизнеописания – это когда человек не только прочитал и восхитился прочитанным, но еще и попробовал следовать примеру того человека, про которого он читал. Люди не хотят сейчас изменять себя, а нужно менять себя – вот что важно.

Беседа с паломниками из Кировской области. 14 августа 2018 года

– Эти слова особенно близки молодежи…

– Большая проблема, что у молодежи нет идеалов, нет стремления к какому-то подвигу, и очень важно, что у молодежи современной нет желания брать на себя ответственность. Бывает так, что ставишь – я про епархию скажу – на приход священника, а он не хочет особо ничего делать. Совершает богослужения, требы совершает, которые положено, но работать с прихожанами особо не хочет, нет инициативы и ответственности. Такого раньше не было, я смотрю по своим ровесникам: какое бы ни дали поручение, человек пытался исполнить. Сейчас – «Извините, у меня не получилось», или – «Я заболел», или – «Я не могу». И все. И увольняется тут же. А может, даже просто не хочет ничего делать.

– Вернемся к Оптиной. Как случилось ваше назначение наместником?

– Были предчувствия, были предзнаменования, которые вели меня к этому, но, конечно, был даже какой-то шок после решения Священного Синода, но я принял это. Давно привык жить по послушанию, поэтому не противлюсь решению священноначалия.

«У меня тоже были разочарования»

Первая литургия в обители

– Вы уже успели понять, с какими проблемами придется здесь столкнуться? Как будете их решать?

– Проблемы внутренние, о них я говорить не буду, но столкнуться мне с ними придется… Буду продолжать то, что делал покойный отец наместник, архимандрит Венедикт. Мы попытаемся, чтобы те люди, которые приезжают в обитель (значительная часть – это паломники), не остались без окормления, чтобы они были приняты, размещены и уехали с духовной пользой и с хорошим впечатлением об обители. И, может быть, это впечатление они распространили бы и говорили об обители, как обо всей Церкви. Потому что пример монашеских обителей – это ценный пример, который показывает, что Русская Православная Церковь держится, а то, что говорят СМИ, – это совсем неправда.

– СМИ, например, говорят о том, что сегодня многие уходят из Церкви. Если сравнивать с 1990-и годами, то сейчас просто исход. Чем это можно объяснить?

– У нас не было преемственности такой, когда родители приводят детей в Церковь. И не учат, как ходить в храм, как вообще жить церковной жизнью, как жить в супружестве. Люди, начитавшись книг, хотели видеть идеальную Церковь. А реальность оказалась для них тяжела. Некоторые в ожиданиях ставили планку, которую в действительности самим оказалось невозможно достигнуть. Сейчас что можно сделать? Только реально относиться к жизни – и попытаться найти такого священника, духовника, который объяснит, интерпретирует правила церковные к нашей жизни, не облегчит их – ни в коем случае! – а просто объяснит, как их надо исполнять и не надорваться.

– Много также уходит из Церкви и монашествующих…

– Когда я был в епархии, в СМИ появлялись так называемые исповеди «бывших». Я некоторые читал. Не все. Потому что их тяжело читать. Это пишет человек уже обиженный на все – на священнослужителей, с которыми сталкивался, обиженный на Бога. Но я вижу в этих исповедях следующее: человек ошибся сам. Он большей частью просто идеализировал то, куда шел, он не понял, куда он попал. Не было трезвого, разумного подхода, оценки и восприятия.

– Владыка, вы тоже читали книжки, наверняка что-то идеализировали, в чем-то разочаровались, но ведь остались…

– Да, у меня тоже были какие-то разочарования, особенно когда столкнулся со службой в епархии. Священнослужители, которые там были, не монахи и не подвижники, они более мирские, больше погружены в свои дела, семейные заботы. И я все равно старался держаться того примера, который у меня был в монастыре, и не обращать внимания, что существует более лояльное отношение к правилам, евангельским заповедям.

Богослужение в Оптиной пустыни

– Большая братия сейчас в Оптиной?

– 200 человек, с послушниками вместе. Но это благодаря отцу наместнику – потому что еще в 2013-м году здесь было 150 человек, за пять лет, которые я отсутствовал, примерно на 50 человек увеличилось число братии.

– Всех берете?

Людей, которых мы считаем старцами, не все воспринимали как таковых

– Нет, вы знаете, у нас такая особенность, что очень много приходит людей в монастырь, и есть выбор. И те люди, которые приходят, – к ним строгое отношение. Я помню, меня рукоположили через год – понятно, у меня было образование, – а вот других долго держали. Бывали периоды, когда у нас года два-три не было рукоположения в иеромонахи. Наместник очень строго подходил. Так и надо! Вот вы спрашивали, почему насельники уходят из монастыря. Это еще с тем связано, что краткий был период испытаний. У нас не так…

– Возможно ли, что в ближайшем будущем Оптина снова прославится как обитель старцев?

– Скажу так. Когда был XIX век, тех людей, которых мы сейчас считаем старцами, не все воспринимали как таковых. Отдельные люди слушали одного старца, а другого критиковали, хотя они жили вместе, в одном монастыре, в одно время. То есть для кого-то монах является старцем, потому что тот стал для него авторитетом, соответственно, человек прислушивается к нему и следует его наставлениям. Сейчас тоже есть такие люди. Знаете, как шутил покойный архимандрит Иоанн (Крестьянкин), когда к нему приезжали в Псково-Печерский монастырь? К нему подошли и спросили – а где можно найти старцев? Он ответил: «Старцы в пещерах лежат, а тут одни старики!» Человек сам определяет, кто для него старец, кто не старец.

Для чего люди сегодня приезжают к старцам, духовникам? В большей части – я не говорю, что все, но многие – для того, чтобы получить откровение о своей жизни, о будущем. Получить они его могут, но следовать будут ли? Можно в качестве примера привести апостола Павла. Когда он был поражен слепотой, почему ему Господь явился? Потому что Господь знал, что он (тогда еще Савл) изменится. Так вот, людям, бывает, старец ничего не отвечает, не говорит, потому что люди не поменяются. Чтоб они не были больше осуждены на Страшном Суде, Господь им просто не открывает это.

Страницы:

Преподобномученик монах Викентий (Никольский), сын чиновника финансового ведомства из Петербурга, пришел в Оптину Пустынь в 1913 году. Тихий, скромный, он с юности любил уединенную жизнь. Послушание нес в канцелярии монастыря, затем работал в музее «Оптина Пустынь». С началом гонений о. Викентий переехал в Козельск, в 1930 году был арестован и выслан на пять лет. Из ссылки он писал: «Так все здесь теперь по вкусу… Пустынная страна… в отдалении от железной дороги и парохода и всякой современной цивилизации… И вот о чем я мечтал, Господь своими судьбами как раз-то мне теперь и дал… Слава Богу! Приходиться голодать… и на это никак нельзя мне роптать. Всегда я был чревоугодником». В 1937 году, вернувшись из ссылки тяжело больным туберкулезом, он поселился в Козельске, на Красноармейской ул., д. №31, вместе с 80-летним монахом Феодулом (Слепухиным), которого знал еще по Оптиной, когда тот нес послушание в иконно-книжной лавке. Жили на подаяния: старец выходил на улицу и стоял на углу своего дома с протянутой рукой. Изредка их навещали монахини, чтобы помочь по дому. В августе 1937 года монах Викентий вновь был арестован. На первом допросе отец Викентий не выдержал давления и согласился подписать протокол с признанием в контрреволюционной деятельности. Но впоследствии он сказал: «На политические темы я разговоров никаких никогда не вел. Этим вопросом не интересуюсь, занимаюсь исключительно чтением религиозных книг и хождением в церковь»**. 8 сентября 1937 года его осудили на десять лет, отправили в Локчинский концлагерь в Коми АССР, где 11 декабря того же года отец Викентий скончался. Что стало с о. Феодулом неизвестно.

Не избежали декабрьских репрессий и монахини близлежащих женских монастырей. Они арестовывались по нескольку раз, многие были осуждены на десять лет концлагерей, остальные – высланы. Известно, что 14 декабря были расстреляны монахини Шамординского монастыря: казначея монастыря Елисавета (Соколова), а также Ольга (Сомова), Анна (Самойлова), Анастасия (Прохорова), Анна (Трегубова) и Мария (Углик).

20 декабря был расстрелян преподобномученик иеромонах Гурий (Самойлов). В марте 1937 года после семи лет заключения в концлагере отец Гурий приехал в с. Волово Тульской области, а в ноябре уже вновь был арестован. На следствии отец Гурий держался мужественно и сохранил твердость своих убеждений. Вместе с ним были арестованы и затем осуждены на десять лет лагерей еще 8 мирян, основная вина которых была в том, что они не хотели записываться в колхоз. В 1954 году дело пересматривалось и, как выяснил следователь КГБ: «Все обвиняемые по настоящему делу были арестованы в нарушение советской законности… бывший начальник Воловского РО НКВД и сотрудник того же Р О при допросе свидетелей… сфабриковали их показания…»

Иеродиакон Силуан (Щиголев) 23 декабря 1937 года был осужден на десять лет концлагеря. Сергей Филиппович Щиголев, 25-летний орловский крестьянин, поступил в Оптину Пустынь в 1906 году, нес послушание в саду, затем был просфорником, в 1915 году был пострижен в монашество. После закрытия монастыря уехал к брату на родину. С 1931 года иеродиакон Силуан служил в селе Слободском Измалковского района Орловской области, где 19 октября 1937 года был арестован и обвинен в антисоветской агитации. Отец Силуан на поводу у следствия не шел, перенес двухмесячное следствие, допросы, очную ставку и был осужден на основании ложных свидетельских показаний на десять лет концлагеря со стандартным набором обвинений: «Среди населения проводил к\р агитацию, распространял провокационные слухи о гибели Соввласти, клеветал на Соввласть, призывал население не подписываться на заем обороны СССР, восхвалял врагов народа». Дальнейшая его судьба неизвестна.

За день до Нового года был расстрелян иеромонах Иеремия (Авдулов). Отец Иеремия был пострижен в монашество в Оптиной Пустыни в 1905 году, был певчим на клиросе, а в 1911 году рукоположен во иеродиакона. После начавшихся гонений отец Иеремия уехал на родину в Воронежскую область, где был рукоположен во иеромонаха. В эти годы он служил в селе Николаевское Терновского района Воронежской области, там же был арестован. Иеромонах достойно перенес допросы, никого не оговорив и не признав за собой ложной вины. Следствие было кратким: 12 декабря – арест, а 30 декабря – расстрел.

В 1938 году расстрелов в стране было немногим меньше, но только потому, что «план» почти был выполнен, пятилетка безбожия завершена. Но и этот год не обошел репрессиями насельников Оптиной Пустыни.

8 января 1938 года под Тулой были расстреляны: настоятель Оптиной Пустыни прмч. Исаакий (Бобраков), прмц. Августа (Защук), иеродиакон Вадим (Антонов), послушники Григорий Ларин и Даниил Пятибратов и еще около 20-ти человек священников, монахинь и один мирянин.

Гонения 1937 года застали прмч. архимандрита Исаакия (Бобракова) в г. Белеве. До этого, в 1920-е годы, архимандрит жил в Козельске, на Малой Заречной ул., д. №9, в доме, принадлежавшем Е.Д. Новикову. Вместе с ним проживали: иеромонах Диодор (Хомутов), арестованный в 1927 году; иеромонах Ефросин (Башлаков), арестованный в 1930 году, иеродиакон Питирим (Кудрявцев), арестованный также в 1930 году. Отца Исаакия сопровождал везде его келейник о. Мисаил (Цубаников). «Кланяется тебе о. Мисаил, – писал в 1936 году преподобномученик отцу Павлу (Драчеву), – мы оба живы пока, здоровьем нельзя похвалиться, оба стали слабые, ощущается оскудение во всем необходимом для прожития, ну что ж делать, за все слава Богу». На следствии никто из оптинцев не согласился с предъявленным обвинением в антигосударственной деятельности.

В один день со своими братиями, но осужденный по другому делу, был расстрелян оптинский иеромонах Амвросий (Коханов), также не признавший за собой никакой вины.

Местом погребения расстрелянных считается 162-й км Симферопольского шоссе (Теснинские лагеря), где сохранились рвы, такие же, как и на Бутовском полигоне, но поменьше в размерах. Земля в них со временем проседает, а весной рвы заполняются талой водой. Местные жители в этих местах находили вещи, предположительно принадлежавшие расстрелянным.

Следователи, которые фабриковали дела по обвинению прмч. Исаакия с братией, сами в 1939 году военным трибуналом НКВД Московской области были осуждены на пять лет за то, что «арестовывали людей без всяких оснований, а затем ведя расследование, применяли незаконные методы допроса». Чекисты по видимому не рассчитали своих сил, арестовав жену секретаря РК ВКП(б).

9 января 1938 года в Новосибирской области был расстрелян иеромонах Геронтий (Ермаков). В октябре 1937 года отец Геронтий был осужден на десять лет концлагеря. Прибыв в СибЛаг, он вскоре вновь был арестован, на следствии дал ложные показания о своем участии в контрреволюционной повстанческой организации «ставившей своей целью свержение советской власти путем вооруженного восстания»**. По этому сфальсифицированному уголовному делу вместе с отцом Геронтием был расстрелян 51 человек. В 1955 году сотрудник МВД, ранее работавший уполномоченным НКВД в 3-м отделе СибЛага, на допросе показал: «В тот период времени, арестованных до допросов со следователем, подготавливали в камерах специально подсаженные лица, которые уговаривали дать признательные показания. При вызове на допрос таким образом подготовленные арестованные сразу рассказывали о своей антисоветской деятельности…. Мне одно непонятно, почему руководство, заставляющее делать нарушение УПК, не отвечает за это».

В этот же день тройкой УНКВД по Воронежской области приговорен к расстрелу иеромонах Моисей (Чеботарев). Отец Моисей несколько лет подвизался в Оптиной Пустыни. При настоятеле архимандрите Ксенофонте нес послушание поверенного в делах монастыря. (Его имя упоминается в летописи среди зачинщиков оптинской смуты 1910 года, когда несколько братий при поддежке высокопоставленных покровителей, стали писать доносы на руководство монастыря, обвиняя его в неправильном ведении лесного хозяйства, нарушениях при строительстве, финансовых нарушениях и др. Основным жалобщикам в итоге пришлось покинуть монастырь). Иеромонах Моисей в послереволюционные годы вернулся на родину в Липецкий район. На следствии отец Моисей отказался признавать себя виновным в возводимых на него обвинениях.

На рассвете праздника Крещения Господня 1938 года был расстрелян преподобномученик иеромонах Пафнутий (Костин). До ареста он жил в деревне Сосенка, недалеко от Оптиной Пустыни, где раньше находилась монастырская мельница. Постоянного места служения у него не было, и поэтому он совершал требы по деревням. Затем о. Пафнутий ненадолго уехал на свою родину в село Победное Орловской области, где, по воспоминаниям родственницы, служил тайно и ходил причащать больных. Знакомые посоветовали о. Пафнутию скрыться из села во избежание ареста, тогда он вернулся в деревню Сосенка. Там о. Пафнутий тяжело заболел, но, несмотря на это, был арестован. На допросах иеромонах Пафнутий был тверд в вере, виновным себя не признал.

Иеромонах Варнава (Клыков) был келейником прп. Анатолия Младшего. После закрытия Оптиной он стал насельником Троице-Сергиевой пустыни в п. Стрельне, под Ленинградом, где в конце 1932 года был арестован в первый раз. «Всякую власть почитаю, так как она от Бога, но царская власть все же лучше советской, так как она не преследует духовенство. Если бы сейчас царская власть, то ее бы, безусловно, вышел бы встречать с крестным ходом. Я никогда ничего против советской власти не имел и не говорил», – сказал он следователю. И далее: «Виновным себя не признаю, агитации против советской власти не вел, никакого преступления не совершил, и мне сейчас приходится страдать за веру Христову… Вся моя жизнь прошла в служении Богу, и до конца дней своих я буду молить Его, чтобы простил грехи людей, которые не знают, что творят»*. Второй его арест был последним: расстрелян 26 марта. На следствии отец Варнава не выдержал и дал показания о якобы проводимой им антисоветской деятельности.

ПОСЛЕДУЮЩИЕ ГОНЕНИЯ

После кровавых репрессий 1937-1938 годов смертных приговоров в целом по стране стало меньше, и нам неизвестно о расстрелах кого-либо из оптинской братии в то время. Но отношение государства к Церкви принципиально не изменилось, иными стали лишь методы антирелигиозной борьбы. И во время войны священников по-прежнему арестовывали, заключали в лагеря, ссылали. Советская власть держалась такой политики и в послевоенный период. 26 октября 1948 года была выпущена совместная директива Генеральной Прокуратуры и МГБ СССР № 66/241сс о дополнительных репрессиях против священнослужителей, отбывших наказание по 58-ой статье, возвратившихся в места прежнего проживания и продолжавших активную церковную деятельность.

Иеромонах Макарий (Чиликин) в Оптиной Пустыни был старшим рухольным, после закрытия монастыря – одним из духовников братии. Некоторое время он служил в Успенском соборе, затем в Благовещенском храме г. Козельска. Вместе с ним жили в Козельске его родные сестры, шамординские монахини Смарагда и Венедикта. В 1930 году отец Макарий был арестован и, как записано в обвинительном заключении, «частично признал свою вину». Затем был сослан в Севкрай , каким-то образом пережил аресты 1937–1938 годов и скончался, по данным Синодика, 1 мая 1939 года в 5 часов 10 минут утра в г. Белёве. У Свято–Троицкого храма отмечена его могила.

Архимандрит Амвросий (Соболев). Сын чиновника из г. Болхова Орловской губ., он поступил в скит Оптиной Пустыни в 1898 году в семнадцатилетнем возрасте. Нес разные послушания, в 1911 году пострижен в монашество. В 1920 году монах Амвросий вернулся на родину. В последущие годы он был рукоположен в священный сан. С началом Великой Отечественной Войны отец Авмросий, уже в сане архимандрита оказался в оккупированной немцами г. Верее Московской области, где принял участие в открытии цекрви, ранее закрытой большевиками. После взятия Вереи войсками Красной армии отец Амвросий был арестован и 10 июля 1942 года заключен во внутреннюю тюрьму УНКВД Москвы. Можайским военным трибуналом 20 августа 1942 был приговорен к 10 годам лишения свободы и поражению в правах на три года. В 1943 году прокурор опротестовал данное решение, и Военная Коллегия Верховного Суда СССР рассмотрев дело и согласившись с прокурором, определила, что обвинение основано на показаниях лишь одного свидетеля, поэтому дело было направлено на новое рассмотрение. Но было уже поздно. Архимандрит Амвросий скончался 18 декабря 1942 года в СибЛаге.

В первой половине 1940-х годов скончался иеромонах Тихон (Лебедев). Он прожил в Оптиной Пустыни почти 30 лет, нес клиросное послушание и чреду богослужений. В 1922 году о. Тихон удалился в уединенное местечко в бывшей Калужской губернии и основал небольшой монастырек, где вместе с ним жили две монахини. Еще три монахини, чтобы не привлекать внимания, жили неподалеку. Посетителями пустыньки были местные священники, приходили помолиться и пообщаться некоторые местные жители. В конце лета 1937 года 13 человек из числа посещавших монастырь были арестованы. 77-летний о. Тихон на следствии подробно рассказал о посетителях, передал содержание их бесед, дал показания об антисоветских высказываниях последнего оптинского настоятеля прмч. Исаакия (Бобракова), признал и себя виновным перед государством. По окончании следствия о.Тихон был освобожден из-под стражи с формулировкой «по старости лет»** и доживал свой век у родственников. Монахини этой общины Евгения Белова, Харита Крицкая, Мария Спиридонова, Ирина Сычева были осуждены на десять лет концлагерей .

Монах Маркиан (Безносиков) в Оптиной Пустыни нес послушание при монастырском пароме. С 1923 года жил в г. Козельске, перебивался случайными заработками и выжил с помощью братства. Во время гонений лишь однажды в 1930 году в Козельске был допрошен как свидетель. Затем он жил в г. Белеве у разных людей, оставил по себе хорошие воспоминания. Отец Маркиан занимался рукоделием – делал деревянные ложки с назидательными надписями, несколько штук сохранились до нашего времени и переданы в монастырь. Скончался 3 декабря 1944 года в возрасте 77 лет.

Иеромонах Даниил (Фомин), оптинский ювелир, последние годы своей жизни жил в г. Сорочинске Оренбургской области, где очень почитался среди местных жителей. В его уголовном деле за 1940 год написано, что в 1929 году он был сослан на пять лет в Архангельск, этого уголовного дела найти не удалось. После ссылки он приехал в Калугу и пел в хоре Николо-Казинского храма, где вновь был арестован в феврале 1940 года. На следствии держался твердо и не признавал предъявленные обвинения даже во время очных ставок со одним калужским священником, который согласился лжесвидетельствовать против отца Даниила. «Виновным себя не признаю, но против советской власти говорил», – отвечал он на допросе . Но после окончания следствия иеромонах написал из тюремной камеры записку с раскаянием в своей антигосударственной деятельности (по-видимому, для смягчения приговора). Он был сослан на восемь лет с последующим поражением в правах на 5 лет . Скончался оптинский монах в Оренбургской области 25 июля 1953 года. Среди провожавших его в последний путь был иерей Иоанн Снычев, будущий митрополит .

Прп. исп. Рафаил (Шейченко) поступил в Оптину Пустынь в мае 1918 года и прожил в ней примерно до 1924 года, нес послушание певчего и ветеринара. Принудительные работы на лесозаготовках предшествовали аресту 1930 года. Как одного из «руководителей контрреволюционной группировки» его осудили на десять лет концлагеря. Исповедник содержался в ВишерЛаге на Урале, затем в Дмитрове под Москвой.

В конце 1936 года, находясь в заключении, за «антисоветскую агитацию среди заключенных» арестован второй раз. Лагерные власти характеризовали отца Рафаила как очень скрытного человека, так на вопрос одного из начальников: «Кто у Вас был на свидании?», отец Рафаил отвечал, что была его сестра, фамилию которой забыл. На следствии архидиакон держался твердо, тогда он получил дополнительно пять лет лагерей с последующим поражением в правах на шесть лет. Теперь его отправили «в отдаленные северные лагеря» – вначале в Кемь, затем в Усольлаг.

Вернувшись из лагерей, отец Рафаил вновь стал служить с 1943 года в Козельске, где после рукоположения в сан иеромонаха был назначен настоятелем Благовещенского храма. Через семь лет его арестовали в третий раз. Одна свидетельница рассказала на следствии, что отец Рафаил давал ей почитать книгу свт. Василия Великого со словами: «Василий Великий был умнее чем » Другая свидетельница показала, что отец Рафаил с амвона «призывал верующих каяться в своих грехах, благодаря которым они едят «тошнотики»» .

«Высказывал клеветнические измышления о материальном благосостоянии трудящихся, дискредитировал руководителей ВКП(б), возводил клевету на политику ВКП(б) и советского правительства по отношению к духовенству»,– так было сформулировано обвинительное заключение, а приговор – опять десять лет концлагеря. Отец Рафаил вновь заключенный, но теперь уже в Кировской области. «Слава Богу за все»,– писал батюшка из заключения,– «без этой скорби моя жизнь была бы не полна»*.

Через семь лет, освобожденный досрочно из-за полученной инвалидности, батюшка вернулся в Козельск, где скончался 19 июня 1957 года, не прожив и двух лет на свободе. 22 июня 2005 года по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия мощи отца Рафаила были перенесены на братское кладбище Оптиной Пустыни, а в 2006 году он был причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских.

Иеромонах Иероним (Федотов) в Оптиной Пустыни подвизался с 1905 года, нес послушание в булочной. В 1922 году отец Иероним покинул родную обитель и скитался по разным приходам. Весной 1930 года он нашел место священника в церкви села Борщевка Ферзиковского района Тульской области. Службы, которые проводил оптинский иеромонах, длились с семи часов утра до двух часов дня. Своим истовым служением он стал известен на всю округу, так что люди стали приезжать к нему в храм из разных мест.

Однажды к батюшке приехала больная женщина по имени Акилина, которая двадцать лет страдала припадками такой силы, что, глядя на нее, народ в церкви плакал. После отчиток отца Иеронима и Св. Причащения Акилина исцелилась. Это привело в раздражение местные власти, и они решили немедленно арестовать священника, но отец Иероним, по-видимому, узнав об этом намерении, скрылся. В Калуге он недолго служил священником в Спасо-Преображенском храме **, затем в Николо-Казинском храме, а в апреле 1931 года его все-таки арестовали за то, что «организовал вокруг себя группу церковников… разжигал религиозный фанатизм верующих через исцеление бесноватых» ***. За исцеление больной батюшка получил пять лет лагерей.

После освобождения, в 1934 году, отец Иероним вернулся в Калугу и устроился петь в церковном хоре, в апреле 1938 года вновь был арестован. Имея очень слабое зрение, не сумев прочитать составленный следователем текст допроса, о. Иероним поставил свою подпись под первым протоколом, содержащим признание в антисоветской агитации, но впоследствии отказался от этих показаний и больше не подписал ни один документ. В тюрьме иеромонах Иероним провел почти два года, и все это время работники НКВД собирали необходимые материалы для обвинительного заключения, но отец Иероним не считал себя виноватым перед государством, не соглашался со следователем и ничего не подписывал. Тогда были найдены нужные свидетели, доказавшие «вину» иеромонаха. Один калужский священник рассказал следствию: «Мне лично известно, что Федотов был настроен антисоветски. Проживая в Калуге, он группировал вокруг себя монашеские элементы… он высказал: «Советская власть очень жестоко относится к людям, арестовывает безвинных… проявляет насилие над народом, закрывает церкви, лишает народ духовенства»» *. Только в мае 1940 года был вынесен приговор 63-летнему отцу Иерониму – пять лет ссылки в Коми АССР .

Вернувшись из ссылки, отец Иероним с 1944 года служил на малопосещаемом приходе в храме Феодоровской иконы Божией Матери в с. Лукьянове Малоярославского района, в 1956 году вышел за штат по состоянию здоровья. Скончался исповедник 19 марта 1959 года в Лукьянове, там же и похоронен. Храм закрыли в 1960 году.

Страницы:

УФСБ по Калужской обл., П-9634, л.28.

** УФСБ по Калужской обл., П-9634, л.53 об.

УФСБ по Тульской обл., П-14605, л.275.

Архив Оптиной Пустыни.

УФСБ по Тульской обл., П-9953, л.264

** УФСБ по Кемеровской обл., П-5761, л.288.

Уголовно-процессуальный кодекс.

УФСБ по Кемеровской области, д.П-5761, л.108.

* АУФСБ СПб и ЛО , П-81142, л. 359.

** УФСБ по Калужской обл., П-12172, С.287.

УФСБ по Калужской обл., П-15354, т.2, л.30.

УФСБ по Калужской обл., П-13573, «Справка по материалам архивно-следственного дела № 4147 и дела № 277949 на Шейченко Р.И.», л. 21.

УФСБ по Калужской обл., П-13573, л.97.

Там же.

* АОП. Фонд новомучеников и исповедников.

** «Спас-за-верхом», теперь – подворье Пафнутьев-Боровского монастыря.

*** УФСБ по Калужской обл., П-7223, л.38.

* УФСБ по Калужской обл., П-4986, лл.27, 27об.

УФСБ по Калужской обл., П-9634

УФСБ по Калужской обл., П-6383

УФСБ по Тульской обл., П-14605

УФСБ по Липецкой обл., д. П-15624

УФСБ по Воронежской обл., П-25038

УФСБ по Тульской обл., П-9953

УФСБ по Тульской обл., П-16245

УФСБ по Кемеровской обл., П-5761

Государственный архив Липецкой области. Ф. Р-2210, Оп.1, Д.21977

УФСБ по Калужской обл., П-13238

АУФСБ СПб и ЛО. П-76625

Иг. Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия.– ООО «Издательский дом «Булат»». – т.3, с.26

УФСБ по калужской обл. Архивная справка в отношении иеромонаха Рафаила – Шейченко Родиона Ивановича от 12 октября 2004 года №76/Ш-773 заместителя начальника Управления Б.М. Хашегульгова.

УФСБ по Калужской обл., П-13910

ГАРФ. Ф. 10035. Д. П-11405

УФСБ по Калужской обл., П-12172

УФСБ по Калужской обл., П-15354

Прот. Н. Стремский. Мученики и исповедники Оренбургской епархии ХХ века. – Оренбургское книжное издательство. – 2000. – С.229-262

УФСБ по Калужской обл., П-13910, П-20663, П-13573

УФСБ по Калужской обл., П-5128, П-7223, П-4986

ГАКО, ф. Р-3501, Оп.1, ед.хр.2, лл. 3об., 4, 20 об, 21; ед.хр.12, лл. 9, 15, ед.хр.7, лл. 1, 1 об., 32

kulee_bin

Деятельность иеромонаха Романа (Кошелева) вызвала реакцию у членов Духовного Собора Оптиной Пустыни
Духовный собор Оптиной Пустыни обратился к Святейшему патриарху Кириллу с просьбой о выдворении из обители иеромонаха Романа (Кошелева), который связался с сектойКирилла Фролова «Ассоциация православных экспертов» и ведет активную клеветническую деятельность против наместника и братии монастыря.
Как сообщает патриархийный источник, иеромонах Роман (Кошелев) без благословения священноначалия завел в Интернете сайт под названием «Мангуст» и несколько блогов в ЖЖ, на которых регулярно выкладывал клеветническую информацию об оптинских иеромонахах и председателе миссионерского отдела Оптиной Пустыни.
Таким образом, о. Роман хотел убедить общественность, что в Оптиной Пустыни нет порядка. В патриархию так же поступило несколько жалоб написанных о. Романом не только на братию Оптиной Пустыни, но и на самого наместника монастыря достопочтенного архимандрита о. Венедикта (Пенькова).
Хотя несколько жалоб были подписаны духовными чадами о. Романа и среди них было также несколько анонимных, Духовный Собор Оптиной Пустыни усмотрел, что клеветнические жалобы составлены самим иеромонахом Романом (Кошелевым).
Так же иеромонах Роман (Кошелев) через скандально известного адвоката Сабельникову Александру Витальевну обратился к министру МВД Нургалиеву с требованием посадить сроком на 20 лет нескольких братий монастыря, за то что они якобы проповедуют экстремизм.
После неоднократных увещеваний о. Роман не вразумился и продолжал писать клеветнические статьи против наместника и братии.
Так Кошелевым и его сторонниками из секты «Ассоциация православных экспертов» Кириллом Фроловым, Виктором Милитаревым, Екатериной Орловой и редактором сайта «Интерфакс-религия» Валентиной Дудкиной был разработан проект «Негр в Оптиной Пустыни», который имел цель убрать из обители наместника Оптиной, заменив его на члена секты АПЭ игумена Мелхиседека (Артюхина).
Тем не менее, о. Роман (Кошелев) считает, что дни архимандрита Венедикта сочтены, так как Кошелев имеет покровителя в лице епископа Сергиево-Посадского Феогноста и надеется на его помощь и защиту.
«Калужский регион»
Взято с портала «Каталог деструктивных культов и сект»

Метки: Мелхиседек, епископ Феогност, негр, покровитель, секты

МОНИТОРИНГ СМИ: «Коль истерика не утихла, то я еще скажу про Оптину». Десятки монахов ушли за последние годы в мир из Оптиной пустыни

Тут продолжаются активные обсуждения ухода о. Ростислава из монастыря. Все время разговоры идут вокруг женщины. Дескать монах пал и он, негодяй, нарушил обеты.

Дорогие фарисеи. Не могли бы вы объяснить мне одну странность: из Оптиной за последние 20 лет ушли десятки монахов. Десятки!

Пять человек из них женились. Это только те, кого я знаю лично и данные у меня до 1998 года. После того вполне возможно были еще люди, которые ушли из монашества в семейную жизнь, но я о том не знаю. Это уже молодняк, который мне даже не интересен. Из пяти человек два эконома монастыря: игумен и архимандрит. Оба самые доверенные лица наместника. В чем причина такого странного поведения оптинских монахов? Как думаете?

Первый эконом венедиктовой Оптиной — игумен М. — был человеком ревностным, как и его духовник-наместник. Католиков и модернистов не любил, за веру православную стоял горой и любые отклонения от священных традиций и преданья старины глубокой воспринимал как борьбу против Святого Православия и Святой Церкви. Он был очень строг к себе и окружающим и крепок, как броня. За то о. Венедикт игумена очень любил. Наместник вообще терпеть не мог всех врагов Христовых вроде католиков, протестантов или наших обновленцев. Но это другая история, о ней в другой раз. Я только хочу ублажить сердца всех самых рьяных ортодоксов: о. Венедикт всегда был яростным врагом всех еретиков, т.е. всех неправославных.

Игумен М. был прекрасным экономом: каждую копейку считал, во все вникал со тщанием, был жестким в деловых переговорах. Потому, когда наместник решил построить себе огромную дачу под Чеховым, то поручил стройку игумену М. Более того, любезно разрешил своему верному ученику и духовному сыну построить рядом свой двухэтажный дом. Оптина тогда еще была без колокольни, но дачи вышли на славу. Чего в них только не было. Когда дом был построен, спустя год, точно уж не помню, у игумена М. появилась любимая женщина. Первое время все скрывалось. Потом чем-то эта особа насолила соседу по даче о. наместнику и он решил, что пора чадо приструнить. С него сняли крест на месяц. Не сан, а крест. В Оптиной все шушукались, но об этом мало кто знал из внешних. Еще через год игумен из монастыря ушел, сан с него сняли, монашество списали в архив. Ушел игумен к этой самой женщине. Говорят, что позже появилась вторая, но этого точно я не знаю и потому обсуждать не хочу.

Архимандрит Венедикт переживал недолго. Заместитель игумена М. был назначен новым экономом. Этого мальчика я знаю, как чистого, верующего и очень порядочного человека. Таким я его увидел, когда мы познакомились. Помню, как он впервые приехал в монастырь, его привели в оптинский скит, в котором я тогда жил, и он долго мялся в дверях, боясь переступить порог домика старцев. Для него даже вход в мою келью был священным актом, соприкосновением со святыней. И дело, конечно, не во мне, а в келье «амвросиевского домика». Юноша был из бедной семьи, растила его одна мать, он не имел никаких связей, попечителей, какого-либо духовного образования и даже просто высшего образования. Может поэтому юношу приметил наместник (он любит людей простых, не испорченных лишними знаниями), обогрел и очаровал своей заботой. Фактически он стал его настоящим отцом, духовным и почти физическим (т.е. о. Д. готов был за отца наместника жизнь отдать, если ему прикажут)… Несколько лет спустя, уже будучи архимандритом, с легкостью вращая многомиллионными оптинскими сделками, он приобрел такой лоск и шик, что даже горько становилось от осознания того, что русская экономика потеряла в лице о. Д. выдающегося бизнесмена. Десять или двадцать миллионов для него были не деньги. О них ему было говорить даже скучно. Как взлетел скромный юноша, переминающийся с ноги на ногу у моего порога, — думал я тогда. — Что его ждет дальше? Епископство, митрополия, огромные проекты, высокие связи, миллиардные сделки? Вид у него был очень представительный, борода окладистая, русак-красавец. Панагию на пузо и на амвон — все будут говорить «вот он воин Христов, молитвенник о всех нас, предстоящий за нас пред Богом, сила Оптинская, наследник оптинских старцев».

И вдруг, как гром, прозвучало — о. Д. ушел из монастыря, женился, вскоре родился ребенок… Сан сняли, монашество списали в архив.

О. Ростислав не первый. Далеко не первый. Это только две истории из пяти.
Может что-то в консерватории не так?

Картинка не совсем в тему. Хотя мы не всегда помним, что медицинский крест произошел от креста церковного.

БЛОГ ГЕОРГИЯ ГУПАЛО, 20 ноября 2013 г.

Опубликовано: 20.11.2013 в 15:46

Рубрики: Лента новостей, Мониторинг СМИ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *