Отец Владимир волгин

Духовные внуки.

Корреспондент журнала побывал в храме, где служит духовник супруги будущего президента

В случае избрания Дмитрия Медведева президентом РФ «будет обеспечен тот курс, который в течение восьми лет проводил Владимир Владимирович». В этом заверил паству Патриарх Алексий II в трогательном телеобращении, посвященном личностям грядущего и нынешнего президентов. Глава РПЦ МП засвидетельствовал, что Дмитрий Анатольевич — искренний православный христианин.

Корреспондент «Огонька» побывал в храме, где служит духовник супруги будущего президента, и узнал некоторые подробности религиозной жизни четы Медведевых.

Духовник

Отцу Владимиру Волгину немногим более 50 лет, он невысокого роста, с большой седой бородой и, как кажется, еще более крупным, сократовским лбом, носит небольшие очки. Родился в Москве, образование ограничил кинотехникумом, но с 20 лет возраста служит в церкви, поэтом духовный опыт, по собственным словам, имеет немалый. Будущий о. Владимир со своим старшим братом Анатолием (сейчас он благочинный в Тверской епархии) служили алтарниками у о. Александра Меня в подмосковной Новой Деревне, где вошли в круг диссидентствующей церковной интеллигенции. Когда в начале 80-х власти стали преследовать о. Александра, Владимир уехал в Курскую епархию и был рукоположен тамошним архиепископом Хризостомом на отдаленный сельский приход. Там он резко сменил либерально-экуменические взгляды на ультраконсервативные, сблизился со «старцами» Серафимом и Иоанном и написал пару «обличительных» писем опальному Меню.

После избрания в 1990 году Патриарха Алексия IIо. Владимир вернулся в родную Москву, стал со всей семьей ходить на патриаршие службы. Алексий II, который очень любит детей, обратил внимание на маленькую обаятельную дочку о. Владимира. Вскоре «деревенский батюшка» получил назначение на приход прямо напротив Кремля — в храм Св. Софии на Софийской набережной. По инициативе ближайшего помощника Патриарха архиепископа Арсения, ему поручили ответственное послушание — строить патриаршую дачу на Рублево-Успенском шоссе. Однако, «из-за хронической нехватки средств», о. Владимир с послушанием не справился и на какое-то время впал в патриаршую немилость. Не очень активно шла реставрация и самого храма Св. Софии, интерьеры которого и сейчас, спустя 14 лет после передачи его РПЦ МП, выглядят более чем скромно. Корреспондент «Огонька», побывавший в этом храме на всенощной, обнаружил электропроводку и лампочки, развешенные по стенам, полупустой каркас главного иконостаса и бумажные иконки, наклеенные на боковые иконостасы. Неожиданно для храма, расположенного во дворе офиса концерна «Роснефть» и посещаемого отнюдь не бедными прихожанами…

Первое серьезное соприкосновение священника с прессой произошло после того, как актриса Екатерина Васильева заявила, что «стала духовной дочерью одного из самых мощных, духоносных московских священников» — о. Владимира Волгина. Екатерина Сергеевна не только «дочь», но и казначей возглавляемого о. Владимиром прихода, и мать священника Димитрия Рощина, служащего в «приписном» к Софийскому Свято-Антипиевском храме за зданием Российской государственной библиотеки. У о. Владимира есть и третий храм — как написано на его сайте, «при Управлении делами президента». На самом деле, домовый храм Трех святителей находится в здании дома отдыха «Архангельское», принадлежащего Управлению делами и находящегося на «канонической территории» митрополита Ювеналия, управляющего приходами Подмосковья. В храме же Св. Софии служит еще одна церковно-культурная знаменитость — священник-актер Иоанн Охлобыстин. При храме есть издательство и крупнейшая в Москве церковно-ювелирная компания «Софийская набережная», киоски с продукцией которой расположены на улицах Москвы и в переходах метро.

Благодаря пастырскому попечению о доме отдыха, о. Владимир познакомился со многими кремлевскими чиновниками. Небольшой двор его храма во время служб забит дорогими «Мерседесами» и джипами сопровождения. Бывает здесь и будущая «первая леди»…

Выражение веры

В приходе утверждают, что Светлана Медведева «пришла в церковь» под влиянием своей старшей сестры Екатерины, которая в том же духе «позитивно повлияла» и на Ирину Абрамович. Для «статусных» женщин в храме Св. Софии отведен левый клирос, где стоят несколько рядов кресел. Рядом, на возвышении перед иконостасом, установлен аналой, перед которым о. Владимир исповедует. В частных разговорах батюшка дает понять, что «окормляет» всю семью будущего президента. Если это так, то Дмитрий Медведев может стать «духовным племянником» Владимира Путина. Ведь духовником Путина считается архимандрит Тихон (Шевкунов) из Сретенского монастыря на Лубянке. А архимандрит Тихон, в свою очередь, духовный сын «старца» Иоанна (Крестьянкина), недавно почившего в Псково-Печорском монастыре. Протоиерей Владимир Волгин — тоже духовный сын о. Иоанна; о своем общении со «старцем» он написал целую книгу. Получается, что у Путина и Медведева общий «духовный дедушка», хотя и разные духовные отцы…

Религиозность Дмитрия Медведева не афишируется — не положено по должности. С 2003 года, когда он стал главой администрации президента, Медведев возглавлял Совет по взаимодействию с религиозными объединениями, а с 2005-го, после перехода в правительство, — комиссию по вопросам религиозных объединений. Он вынужден оказывать равные знаки внимания всем «традиционным конфессиям», хотя РПЦ МП, как крупнейшей из них, достается больше. Так, в марте Медведев инициировал начало процесса передачи в собственность церкви недвижимости — храмов и земельных участков, а в октябре пообещал придать государственный статус дипломам духовных школ и ученым степеням богословов. Выступая 19 ноября на праздновании 90-летия восстановления патриаршества, Медведев рапортовал, что на реставрацию храмов РПЦ МП в этом году выделено 1,5 млрд. бюджетных рублей, а в ближайшие три года будет выделено еще 6. Несколько смутило православных лишь посещение Медведевым 5 декабря, на Хануку, синагоги в Марьиной Рощи, где он пообещал главному хасидскому раввину России Берлу Лазару создать институт армейских раввинов и поддержать еврейское образование. На православных форумах прокатился легкий шумок по поводу того, что Медведев — «галахический еврей» (его мама — Юлия Вениаминовна — еврейка), так же как и его жена Светлана (урожденная Линник). Образ «ревнителя православия» несколько искажают и занятия Медведева йогой, и его собственное признание, что многие годы он увлекался «сатанинской» группой «Black Sabbath».

Светлана Медведева, в отличие от мужа, проявляет религиозность более открыто. Ее можно видеть не только на исповеди у о. Владимира Волгина, но и на патриарших службах — например, 17 декабря г-жа Медведева молилась на литургии в Марфо-Мариинской обители на Ордынке. В апреле она возглавила попечительский совет церковно-государственной программы «Духовно-нравственная культура подрастающего поколения», которой руководит иеромонах Киприан (Ященко). Программу официально поддерживают администрация президента и правительство, и многие акулы бизнеса борются за право пожертвовать на нее свои средства. На сайте программы утверждается, что в ее рамках «впервые государство, Церковь, бизнес и общественность России объединяют свои силы для защиты неповторимой духовности и культуры страны». В попечительский совет программы, которая аккумулирует средства на издание православных учебников, подготовку преподавателей православной культуры, съемку церковного кино, паломничество, входит и о. Владимир Волгин. Среди примечательных членов совета — протоиерей Алексий Злобин, в храме которого Путин молился на Рождество-2006, министр Александр Соколов, полпред Александр Коновалов, автор антисемитского «письма 500» Александр Крутов и владелец сети магазинов «Иль де Ботэ» Валерий Володин. Проект поддерживают десятки общественных организаций, в том числе радикальное молодежное движение «Стяг», участвовавшее в «Русском марше».

Офис программы размещен в старинном особняке на центральной московской улице Солянка. О. Киприан признается, что пока о программе мало кто знает, но худо-бедно пять тысяч преподавателей православной культуры в ее рамках уже подготовлено. При этом иеромонах убежден, что «96 % молодежи России» уже и так «доверяет РПЦ». От высшей иерархии программу, созданную по благословению Патриарха, курирует ректор Московской духовной академии архиепископ Евгений (Решетников). Именно к нему в гости ездил Дмитрий Медведев 19 октября, и именно ему пообещал государственное признание церковных дипломов.

***

Хорошо осведомленный в вопросах духовной жизни «первых лиц» петербургский игумен Григорий (Лурье) заметил в интервью «Огоньку», что в общем и целом типы религиозности Медведева и Путина мало различаются: «Оба приняли православие, но не поняли его». Однако, по мнению игумена, Медведев еще не избавился от некоторых иллюзий в отношении политических возможностей руководства РПЦ МП и склонен предоставить ему больше преференций, чем Путин. Ученый-религиовед Роман Лункин добавляет: «Если Путин – верующий, обращенный в православие из спецслужб ради интересов страны, то Дмитрий Медведев – органичный православный мирянин, для которого вера нечто большее, чем политическая необходимость». Сказывается разница в поколениях — личностное становление Медведева происходило в 80-е — начале 90-х гг., в период «религиозного бума» в России.

Итак, Россию вновь ждет подчеркнуто православный президент и еще более церковно активная и яркая «первая леди». В ближайшие годы формированию «церковно-государственной симфонии нового типа», похоже, ничто не грозит.

13 апреля 2009 г. версия для печати

Протоиерей Владимир Волгин: Старец – носитель благодати Духа Святого

Большинство из нас знает о старчестве из книг. Зачастую не в силах распознать его дух, мы ломаем души советами, которые принимаем за «старческие». О том, кто такие старцы, мы беседуем с настоятелем московского храма Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках протоиереем Владимиром Волгиным

Большинство из нас знает о старчестве из книг. Зачастую не в силах распознать его дух, мы ломаем души советами, которые принимаем за «старческие». О том, кто такие старцы, мы беседуем с настоятелем московского храма Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках протоиереем Владимиром Волгиным.

Впервые в Печорах

Отец Иоанн (Крестьянкин)

– Отец Владимир, вы помните свою первую в жизни встречу со старцем?

– Я родился в советское время, в 1949 году, в атеистической семье. И только когда мне было почти 20 лет, за девятнадцать дней до двадцатилетия, принял крещение. Тогда я ничего не знал о Православии. Помню, в том же году мой крестный, Лев Сергеевич Лапшин, очень образованный человек, окончивший филологический факультет в 1917 году и бывший ассистентом известного лексиколога Д.Н. Ушакова, предложил мне, брату и его жене совершить полусветское путешествие в Ленинград, Пушкинские горы и Псково-Печерский монастырь.

Надо сказать, что советское время было особым: православные христиане, тем более молодые, преследовались, священники молодых людей, как правило, сторонились, потому что стояли на регистрации у уполномоченных. За активную деятельность их могли снять с регистрации и вручить «волчий билет»: священник терял приход, был вынужден искать работу не по призванию. Поэтому те вопросы, которые, естественно, возникали в моем юном сердце, не находили ответа у священников.

Так вот, мой приснопамятный крестный предложил нам совершить эту поездку.

Псково-Печерский монастырь никогда не закрывался. В предвоенное время он относился к эстонским землям, а во время войны было не до закрытия. Хрущев пытался покончить с обителью, но усилиями наместника, архимандрита Алипия (Воронова; 1914–1975), человека невероятной силы духа и праведной жизни, его молитвенным дерзновением монастырь устоял.

Мы приехали в обитель, сияющую красотой, благолепием, дышащую древностью Православия. Печоры поразили нас.

– Напомните, пожалуйста, какой это был год?

– Это был 1970 год. И вот тогда мы впервые познакомились с двумя старцами: будущим схиигуменом, а тогда еще игуменом, Саввой (Остапенко; 1898–1980) и будущим нашим духовным отцом, архимандритом Иоанном (Крестьянкиным; 1910–2006). С архимандритом Иоанном мы познакомились мельком, поначалу я даже его и не запомнил. Тогда он был иеромонахом.

– Сейчас имена схиигумена Саввы и архимандрита Иоанна известны уже, наверное, каждому. Тогда было иначе?

– Тогда было иначе, но православные люди знали их имена. Меня впечатлила эта поездка и поразила в самое сердце. И вот тогда я решил хоть изредка, но посещать Псково-Печерский монастырь. Через какое-то время я вернулся в Печоры. Помню, что снова были брат и его жена. Брат потом стал священником (ныне протоиерей Анатолий Волгин настоятель храма святителя Николая в с. Василькове, благочинный Осташковского округа Тверской епархии. – А.Н.), как и я. Мы приехали с вопросом о его венчании и беседовали с игуменом Саввой, который сказал, что не нужно откладывать. Брат и его жена были удивлены, говорили, что не готовы, что у них нет свадебных костюмов… На что отец Савва им ответил: «А что, вам нужны внешние украшения, а не благодать Святого Духа? Ведь благодать Святого Духа превосходит все внешнее, весь мир!» Мой брат с женой согласились и были повенчаны по благословению старца.

Молитва о духовном отце

Отец Савва (Остапенко)

– Отец Савва, зная, что я занимался литературными трудами (скорее всего, не для того, чтобы я проявил профессиональные способности), предложил мне отредактировать его книгу. Сейчас издано уже несколько книг схиигумена Саввы…

– Даже есть аудиокниги его наставлений…

– Да, а тогда он передал мне для редактирования машинописный текст и вложил туда молитву о духовном отце. Я слышал о нем, как о человеке праведной жизни, но не знал, что такое прозорливость, и, будучи несколько тщеславным, подумал: «Как хорошо! Батюшка сам предлагает мне стать духовным отцом, а я нуждаюсь, с одной стороны, и в разрешении многих вопросов, волнующих мое молодое сердце, а с другой, такой великий – я не знал его величины, но понимал, что он великий, – будет моим духовным отцом!»

– А как же вы тогда понимали, что «он великий»?

– Через людей, через то, что говорили о нем. И в нем, конечно, существовало нечто невидимое, но ощутимое. Наверное, именно это и называется проявлением благодати Святого Духа. Он был носителем этой благодати.

И как-то после монастырской трапезы, беря у него благословение, я спросил: «Батюшка, вы хотите, чтобы я был вашим духовным сыном?» – Он ответил: «А ты хочешь?» – Я говорю: «Да, хочу». Надо отдать должное тому, что я, не подумавши, захотел духовного руководства этого праведного человека, тогда не понимая вовсе, что это такое.

– На тот момент вы были в Церкви совсем недавно?

– Недавно, и не знал, что такое послушание, но душа подсознательно все время стремилась к послушанию, выискивала для себя авторитеты. Я понимал, что как в любой области человеческого познания, так и в области духовной жизни, мы нуждаемся в преподавателе. Благодарение Богу! Он согласился стать духовным отцом. В таких отношениях я состоял с ним недолго, потому что, повторяю, это было мое поверхностное, эмоциональное желание. За то краткое время, которое мы общались, он удивил меня совершенно поразительным дарованием – своей прозорливостью. Помню, он благословил написать первую исповедь. Я написал исповедь за всю свою жизнь, тогда немноголетнюю. Несколько стыдясь, передал ему. После прочтения он сказал знаменательные слова. С одной стороны, эти слова меня удивили, а с другой, они осуществляются в моей жизни. На много десятилетий вперед он видел, что будет со мной, с моей жизнью, в моей жизни.

От смерти к жизни

Протоиерей Владимир Волгин

– А разве все это – поездка в Печоры, духовное окормление, прозорливость – не вступало в противоречие с реалиями и мировоззренческой системой советского общества, в котором вы получили воспитание, учились, да и просто жили?

– Дело в том, что религиозный процесс у меня начался в раннем возрасте. В 6 лет я интересовался проблемами смерти, много размышлял о них, это я точно помню. Меня, как магнитом, притягивали к себе покойники. Мы жили в густонаселенном квартале Москвы, недалеко от Садового кольца. Там часто хоронили людей, и я сразу же, как только слышал о похоронах, бежал к покойнику, чтобы попытаться заглянуть в тайну смерти, понять, что же за пределами этой жизни существует. Никогда не мог смириться с тем, что человек уходит в небытие. Вот первое религиозное движение в моей жизни.

Я всегда искал любви, воплощения ее (любви не к противоположному полу, а вообще к людям, невзирая на пол!), имел стремление видеть в людях ту же любовь, к которой сам стремился. К сожалению, моя жизнь была полна разочарований в этом отношении, потому что мы жили в атеистическом обществе, без Бога хотели построить Царствие Божие на земле.

Концентрацию всех своих идеалов я увидел после прочтения Евангелия о Христе. А когда в 20 лет принял крещение, все стало на свои места, «разложилось по полочкам». Но интуитивно я понимал, что теперь мне необходим человек, который бы обладал большим духовным опытом и поделился этим опытом со мной. Я был слепым котенком, выброшенным на улицу и сразу же потерявшим свою мать, ничего не знал о Церкви, о канонах христианской жизни.

Конечно, в тот короткий период, до поездки в Печоры, я сделал много ошибок, отступив от Христа и потеряв первоначальную благодать, дарованную мне Богом во время крещения. И вот снова я начал обретать ее через общение со старцем схиигуменом Саввой.

Помню, он любил, чтобы люди исповедовались не устно, а писали исповедь.

– Существовали книжечки с перечнем грехов, как сейчас? Как люди готовились к исповеди?

– Нет-нет. Существовали заповеди Божии. Ведь каждая душа христианская, которая внимательно относится к себе, видит в себе темные места, понимает уклонение от заповедей. Поэтому безо всяких книжечек я писал исповедь, исповедуясь в тех язвах, в тех болезнях, которыми болела душа.

Как-то раз я приехал рано утром в Печерский монастырь, постучал в келью к отцу Савве. Он открыл. Я дал ему исповедь. И он, держа в руках конверт с моей исповедью, ответил на все недоуменные вопросы, заданные мной в этой исповеди, сказал об основных грехах, перечисленных в ней, и дал совет, как пытаться исправиться и удалиться от страстей, переполнявших мою душу.

– Вы сказали, что уже в то время встречались и с отцом Иоанном (Крестьянкиным). Они были похожи, духовно близки с отцом Саввой?

– Да, параллельно я встречался отцом Иоанном. Надо сказать, чем отличался отец Иоанн, тогда еще иеромонах. Он говорил то же, что и отец Савва, только отец Савва не имел обыкновения пояснять: поступай вот так. Может, добавит два-три слова, но моей душе иной раз этого бывало недостаточно.

Когда же я приходил к отцу Иоанну после встречи с отцом Саввой, то он говорил то же самое (не зная, что отец Савва так благословил!), но «разжевывал», объяснял, и его обстоятельные объяснения укладывались в моей душе. Вот так, наезжая в Печерский монастырь, душа моя прилепилась к отцу Иоанну. Но долгое время я не решался просить его о духовном руководстве моей жизнью.

Батюшкина прозорливость

– Так прошло около десяти лет в разных бурях, потрясениях, пробоинах моего корабля. Корабль мой иногда тонул, но, благодатию Божией, снова всплывал на поверхность. Много ран я получил, и в конечном итоге духовные отношения между архимандритом Иоанном (Крестьянкиным) и мной начали складываться, когда он благословил наш с матушкой брак. Удивительна батюшкина прозорливость, и многое из того, что он говорил, совершилось и совершается по сей день. В какой-то момент мы с матушкой почувствовали, как прозорливость в нашей жизни стала обычным явлением при соприкосновении с людьми святой жизни. Эти люди не могли говорить иначе – благодать выплескивалась через них на нас.

– А не страшно вам было от этой прозорливости?

– Сначала мурашки бежали. Я не могу сказать, что охватывал ужас, но состояние трепета было. В некоторых случаях слух мой слушал и не слышал, и только потом, вспоминая какие-то слова, я понимал и удивлялся. Тогда я и внимания на сказанное не обращал, ведь старец говорил об этом «в шутку», «улыбаясь». А сказанное им действительно осуществлялось.

Например, отец Иоанн (Крестьянкин), когда мне было 20 лет, сказал (за восемь лет до моего священства), что если я женюсь, то буду приходским батюшкой.

Несколько раз я поступал в семинарию, несколько раз меня не пропускали… Не потому, что я слишком глуп, а потому что каждый раз мне препятствовали власть предержащие. В конечном итоге один инспектор Московской духовной академии объяснил: «Вас не пропускает ЧК». А власти относились ко мне отрицательно, потому что вокруг меня собиралась молодежь, я общался с диссидентами, иностранцами, был верующим, с точки зрения светского человека, а такие люди стояли на заметке у властей, в частности у КГБ, – им ставились препоны и к обучению, и к рукоположению.

И вот, вопреки властям, когда мы с матушкой обвенчались, через полтора месяца архиепископ Курский и Белгородский Хризостом рукоположил меня в священники, предупредив: «Готовьтесь быть священником без прихода, потому что вам никто не даст регистрацию». Он был дерзновенным владыкой и сейчас остается таким же дерзновенным митрополитом Виленским и всей Литвы. На свой страх и риск он рукоположил меня в священники и убедил уполномоченного по делам религии принять меня в епархию и дать регистрацию. Уполномоченный боялся «западенцев», людей с Западной Украины, и владыка Хризостом сказал, что у него есть москвичи, которые станут прекрасной заменой «западенцам». Тот с радостью согласился, но через полгода после этого был снят, хотя проработал на одном месте 25 лет.

Так неумолимо исполнялось пророчество, независимо от внешних обстоятельств. Я стал священником, и о священстве этом отец Иоанн (Крестьянкин) говорил за восемь лет до того.

Он являл прозорливость постоянно, скрывая ее по своему смирению. Но она выплескивалась через него наружу, и он не мог удержать ее в себе. Однажды, когда я очень плохо себя чувствовал (а мне было 40 лет), и бабушки-старушки на сельском приходе уже переживали: «Батюшка наш к Рождеству помрет», он сказал мне: «Вы проживете больше, чем я». А отец Иоанн прожил почти 96 лет. И я верю ему непреложно.

Воспитание собственным авторитетом

– Отец Владимир, вы сейчас упомянули одну черту отца Иоанна, о ней вспоминали и монахи Псково-Печерского монастыря (см.: http://www.pravoslavie.ru/put/29195.htm ), а именно то, что он скрывал свою прозорливость, скрывал свой подвиг и не любил многословно «поучать» людей.

– Когда матушка носила под сердцем нашу дочь, мы спрашивали отца Иоанна: «Как воспитывать детей?» Я думал, батюшка развернет перед нами целую мировоззренческую концепцию. А он ответил очень просто: «Если не хотите, чтобы дети пили – не пейте, не хотите, чтобы дети курили – не курите, не хотите, чтобы блудили – не блудите. Авторитетом своей собственной жизни».

Даже если бы отец Иоанн молчал, он являл собою такой авторитет собственной жизни, что вокруг него все равно исполнились бы слова Священного Писания: «С преподобным будешь преподобным». То есть и, не слыша его слов, ты мог становиться рядом с ним преподобным.

– Но все же бывали случаи, когда он наставлял вас не только видом, но и словом?

– Вроде бы он и не совершал насилия над волей человека, потому что был источником божественной любви, а значит – источником свободы. Господь дает нам абсолютную свободу, правда? Но, с другой, там, где надо было проявить твердость, он эту твердость проявлял.

Приехал я как-то к отцу Иоанну в 1991 году. Только что вышел Закон о свободе совести и вероисповедания. Можно было возвращаться в Москву: до того мы, москвичи, служили в деревнях Курской и Белгородской области. Я говорю: «Батюшка, меня приглашают стать настоятелем одного из приходов Москвы, который еще закрыт». А он отвечает: «Ну, для того, чтобы переехать в Москву, нужно договориться с патриархом, который является епископом Москвы, с теми людьми, которые вас приглашают, убедиться в их согласии, а потом уже переезжать». – Я спрашиваю: «А как с духовной точки зрения?» – «А с духовной точки зрения, – сказал отец Иоанн, – чтобы ни одного прошения перед глазами владыки от вас не лежало».

«Да будет воля Твоя»

– То есть, вы всегда слушались беспрекословно?

– Старался слушаться. Один или два раза в мелочах я не послушал старца и за это получил «по полной программе». До сих пор помню, и до сих пор сердце мое переживает, что, казалось бы, незначительное благословение не выполнил под, казалось бы, уважительным предлогом… А так, кроме этих двух случаев, всегда слушал старца.

– Отец Владимир, а как правильно относиться к старцу и его советам? Я слышала мнение, что нужно ехать к старцу, только когда перед тобой стоит вопрос жизни и смерти и если ты готов непременно старца послушаться.

– Вот второе является обязательным условием. Ты должен иметь готовность принять благословение. При этом у отца Иоанна всегда было желание – не нарушать свободу личности. Он намекал, но не настаивал. Обязательно мы должны искать волю Божию с намерением, каковой бы она ни была для нас трудноисполнимой, обязательно исполнить!

Мы с матушкой приезжали к отцу Иоанну (Крестьянкину) за благословением на брак и с просьбой о духовном руководстве. Мне и матушке хотелось все время исполнять волю Божию, жить в воле Божией. И даже те незначительные вопросы, которые мы по-детски задавали, будучи духовными младенцами, помогали очерчивать для нас всю рельефность узкого пути. И, благодаря ответам старца, мы не разбивали свои головы о препятствия, возникавшие на этом пути, вовремя пригибали головы и спины, чтобы не ушибиться. А люди могли бы недоумевать: зачем они с такими незначительными вопросами едут к старцу?

Отец Иоанн учил, что незначительных вопросов не бывает. Он говорил, что тем, кто все прошел, они могут показаться незначительными, а для начинающих духовную жизнь имеют огромное значение для души и спасения. Поэтому мы, к сожалению, эксплуатировали старца огромным числом вопросов. Но прошли годы, вопросы постепенно исчезали, и в конечном итоге я «отцеживал комара» перед тем, как поехать к отцу Иоанну, думая, о чем спросить. Ведь на все вопросы он уже ответил!

Жесткие благословения от любвеобильного старца

– Вы сказали, что отец Иоанн «намекал, но не настаивал». А бывали случаи, когда старец говорил о воле Божией прямо и однозначно?

– В некоторых случаях он проявлял определенность и говорил о воле Божией прямо, даже если она была жесткой в отношении меня.

Вот, например, мы с матушкой несколько лет подряд ездили отдыхать на Кипр. На отдыхе мы вели церковный образ жизни, никогда не забывали Церковь. Мы ездили по монастырям, по святым местам острова. Кипр – православное государство, там существует и русский приход. Благодаря тому, что мы находились на Кипре, однажды случилось посетить Иерусалим, что оставило неизгладимое впечатление. Но я болел. Это был, кажется, третий или четвертый раз. И вот когда мы вернулись домой, я не мог ходить, ощущал огромную слабость в ногах. Нет, я передвигался, но, наступив на маленький камешек, мог упасть от бессилия в ногах.

Тогда одна наша духовная сестра, будучи в Печорах, обратилась к отцу Иоанну: «Батюшка, помолитесь о протоиерее Владимире Волгине, у него с ногами плохо». Может быть, она даже сказала, что «отнимаются», но ничего не говорила о том, где мы отдыхали.

Вскоре отец Иоанн передал мне через свою келейницу ответ: «Если отец Владимир в следующий раз поедет на Кипр, то голова отнимется». Все просто и ясно.

Конечно, Кипр сразу же улетел для нас «за тридевять земель». Но тут, хотя я и не путешественник, и никогда не стремился за границу, почувствовал болевой шок: мою свободу ущемили! После этого запрета друзья, живущие во Франции, Швейцарии, Италии стали вдруг усиленно приглашать к себе в гости. С одним из своих друзей я не виделся много лет, знал, что он не может приехать в Россию. Захотелось к нему поехать, встретиться с ним на его земле, во Франции… И я решил снова спросить отца Иоанна, можно ли поехать навестить друзей за границей. Он ответил: «Разве я вам ничего не сказал в отношении Кипра? Так и поступайте». Так что теперь, как я в шутку говорю, я «не выездной».

Вот такие достаточно жесткие благословения получали мы в жизни от своего любвеобильного старца. Они корректировали меня, корректировали матушку, корректировали нашу семью, корректировали наш духовный путь, думаю, что спасая и оберегая от каких-то бурь. Ведь наша брань не с плотью и кровью, как говорил апостол Павел, а с духами злобы поднебесной. Значит, наверное, мы не смогли бы выдержать, если бы поступили по-своему, этой брани, которую уготавливали нам те, кто желает нашей погибели.

– А что помогало вам слушаться духовного отца и выполнять порой столь «жесткие благословения»? Для нас это пример, потому что мы не умеем слушаться.

– Я искал послушания, я понимал, что только через послушание могу получить хотя бы частичку опыта, передающегося через духовного руководителя. Я понимал и то, что если не буду слушаться, мой духовный отец меня отодвинет в сторону, и я лишусь того божественного источника жизни, который когда-то обрел.

Духовный отец и его чадо

– У вас были великие духовники – схиигумен Савва, архимандрит Иоанн. Вы сами имеете бесценный опыт духовничества. Как бы вы определили правильные отношения между духовным отцом и духовным чадом?

– Вот уже 30 лет я служу Церкви в священническом сане. У меня много духовных детей. И определенно и искренне я вам скажу: несмотря на огромное количество духовных детей, я не имею духовного права руководить ими, потому что я сам еще слепой. Я передаю лишь тот опыт (и, может быть, это ценно для моих чад), который сам почерпнул от духоносных старцев и святых отцов.

– А чем отличается просто хороший священник от старца?

– Старец – носитель благодати Духа Святого. Вот я, священник, не носитель этой благодати. На мне после рукоположения почивает благодать священства. Через эту благодать я совершаю, и каждый священник совершает, таинства. Старцы же – носители благодати Духа Святого, стяжатели Духа Святого. А главное дарование Духа Святого – дарования любви, долготерпения, прозорливости. Поэтому православным людям нужно было бы искать этих старцев!

В свое время отец Иоанн (Крестьянкин) говорил, что «нам были знакомы такие великие столпы Церкви, а мы сами уже не те. А вы знаете нас, и после нас останетесь вы, а вы будете далеко не те»… То есть оскудевает благодать Божия. И я делюсь с духовными детьми тем поразительным опытом, который почерпнул и от старцев, и из книг, которые читал и пропустил через себя. Ничего своего я стараюсь не говорить.

В начале своей пастырской жизни я, может быть, что-то и требовал от своих духовных детей, сейчас ничего не требую, потому что знаю, что не прозорлив, но передаю им некий опыт, и слава Богу, если они этот опыт примут.

– Отец Владимир, как на ваш взгляд, безупречное послушание должно быть только старцу или и духовному отцу – простому священнику – тоже?

– Сейчас уже, я думаю, да – безупречное послушание должно быть только старцу. Добро и стремление к послушанию духовному отцу. Но духовные отцы, являющиеся такими же незрячими, как я, не должны требовать этого послушания от своих духовных детей. Как я, незрячий, буду требовать послушания, которое в конечном итоге может завести человека в яму? Слепой слепого куда поведет? В яму. Обязательно провалятся оба. Поэтому к своим духовным детям я проявляю разумнейшее, на мой взгляд, снисхождение и не требую от них послушания себе. Я требую послушания заповедям Божиим, послушания в отношении установленного ритма исповеди и причастия.

«Да не в суд или во осуждение»

– Это ритм один для всех или для каждого свой?

– Думаю, что для каждого свой. Хотя преподобный Серафим Саровский, когда его спросили, как часто надо причащаться, и сказал, «чем чаще – тем лучше», но пусть решает духовник. Жизнь ведь у всех разная. Один, например, одержим блудной страстью, и как ему скажешь: «Причащайся каждую неделю»? Невозможно. Он не оторвался от этой страсти. Другой борется с той или иной страстью, и ему наоборот нужна поддержка. Ведь когда мы выходим со святыми дарами, мы читаем молитву Иоанна Златоуста: «Да не в суд или во осуждение… но во исцеление души и тела», то есть, причастие бывает в суд и в осуждение, а бывает во исцеление. Когда мы видим, что человек продвигается, то «во исцеление» можно ритм причастия учащать, и наоборот, когда видим, что «в суд и во осуждение». Не потому, что я хочу отстранить человека, а потому, что так ему полезнее – опасно принимать святые дары и находиться в греховном состоянии, не желая из этого греховного состояния выкарабкаться. Вы понимаете?

– А как часто советовал причащаться ваш духовный отец – архимандрит Иоанн (Крестьянкин)?

– Отец Иоанн был сторонником частого причащения, об этом я достоверно свидетельствую. Он рекомендовал людям, ведущим полноценный христианский образ жизни, причащаться примерно один раз в две недели плюс великие праздники. Часто это или нет?

Как-то мы приехали в советское время в монастырь, и батюшка говорил проповедь. Он говорил, что раньше по уставу святителя Василия Великого за блуд Церковь отлучала от причастия на 10 лет, за прелюбодеяние – на 15 лет. А вот сейчас мы, священники, как только к нам подойдут и исповедуются в этих грехах, сразу допускаем к причастию, понимая, что живем в неоязыческое время. Да, мы дадим ответ за то, что берем на себя эту ответственность. Но людей к причастию подпускать надо!

Помню, один батюшка приехал к отцу Иоанну с таким вопросом. Он разрешил своей матушке причащаться каждую неделю и спрашивал: «Вы благословляете?» Батюшка, кажется, ничего не ответил – ни да, ни нет, но оставил на усмотрение того священника. А если бы он был против, то сказал бы: «Что так часто причащается ваша матушка?» Он бы не утаил, потому что был человеком ревностным и не желал, чтобы люди не соответствовали той благодати, которую они принимают в себя во время причастия.

Любовь, мир и великодушие

– А какие главные уроки вы почерпнули для себя, для пастырского служения из общения со старцами, которых встречали?

– Перед рукоположением в священники или вскоре после него я попросил отца Иоанна дать мне напутствие на священство, сказать каким должен быть священник. Он ответил: «Будьте предельно строги к себе и великодушны ко всем обращающимся к вам». Это я унаследовал как печать.

– Сегодня часто говорят о старчестве. Что же такое подлинное старчество?

– Так как я встречался в жизни с семью старцами, за каждого из них молюсь, все они уже отошли к Богу, с уверенностью скажу, что в сердце моем открылось понимание, появился некий индикатор, который может хотя бы относительно отличить дух старческий от нестарческого.

– И каков же этот дух? Кто есть подлинный старец?

– Старцы – это любовь, мир, великодушие, снисхождение к немощи человека и желание вывести его из этой немощи, видение и зрение души изнутри, личностная подсказка, касающаяся именно этого человека, видение его будущего. Старцы по-матерински пестуют душу преданного им христианина, как мать, выращивая дитя с младенческого возраста. Это люди, которые находятся в постоянной благодати Божией. Они могли бы восклицать вместе с преподобным Симеоном Новым Богословом, стяжателем Духа Святого: «Оставьте меня, дайте мне уйти в свою келью, замкнуться в ней, чтобы снова и снова беседовать лично с Богом». Это люди, любящие Бога и по любви к Нему исполняющие заповедь жертвенной любви к тем, кто нуждается в их помощи.

– Вы сказали, что вам приходилось бывать и на Святой Земле, и на Кипре. Наверное, вы читали в переводе творения греческих старцев. Как вам кажется, дух нашего и греческого старчества единый или нет?

– Они отличны только личностными характеристиками, личностными свойствами, а Дух Святой неизменяем. Носитель Духа Святого и в России, и в Греции, и в Румынии, и в Болгарии один, с одними и теми же дарованиями, на которые указывает апостол Павел, говоря о дарах Святого Духа. И прежде всего – это любовь.

Путь возрастания души

– Как же нам хоть в самую маленькую меру научиться этой любви?

– Схиигумен Савва, о котором я уже вспоминал, после первой исповеди сказал: «Даю тебе первое послушание. Оно может показаться простым, на первый взгляд, но это делание всей жизни». И он дал мне ключ к стяжанию любви, а я передаю его вам: не судите людей. «Не суди людей, – сказал он. – Не осуждай». Через пень-колоду я старался исполнять эту заповедь, и с уверенностью говорю: она мне помогла. Даже ленивое ее исполнение помогло мне стяжать ту меру несовершенной любви, которой я обладаю. Но все-таки любви.

Путь к любви лежит через постоянное стремление к непрестанной молитве, к зрению своих грехов, страстей, к желанию изменить себя, не оправдывая ни в чем. Это и есть путь возрастания человеческой души в Боге, а значит – в любви.

Беседовала Александра Никифорова

Портреты старцев

Каждый из нас хотел бы встретить в жизни старца. Но обычно мы их не встречаем. Поэтому начинаем в своем воображении наделять разными, порой фантастическими, качествами. Каковы старцы на самом деле? Каков дух старчества? Ответы на эти вопросы вы почерпнете из рассказа протоиерея Владимира Волгина, настоятеля храма Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках. Опыт прикосновения к подлинному старчеству, полученный уже давно, действует в жизни отца Владимира по сей день.

Протоиерей Владимир Волгин. Фото Сергея Амиантова

Протоиерей Владимир Волгин
Родился в 1949 г. в семье служащих. Родители были неверующими, и никого из четырех детей не крестили. Окончил политехническую школу с физико-математическим уклоном, учился на режиссерских курсах Всесоюзного телевидения. В 1969 г. принял крещение. После телевидения работал экскурсоводом в Останкинском Шереметьевском музее «Творчество крепостных». С 1972 г служил алтарником в разных храмах Москвы. В 1979 г. рукоположен в диаконский и в иерейский сан архиепископом Курским и Белгородским Хризостомом. До 1995 г. служил в деревенских храмах епархии. Заочно окончил Московскую духовную Семинарию и Академию. В 1995 г. по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II переехал в Москву с определением быть настоятелем храмов Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках и сщмч. Антипы на Колымажном дворе.

— Отец Владимир, Господь сподобил вас знать нескольких старцев. Назовите, пожалуйста, их имена?

— Это архимандрит Иоанн (Крестьянкин), схиигумен Савва (Остапенко), схиархимандрит Алипий (Воронов) из Псково-Печерского монастыря, архимандрит Серафим (Тяпочкин), архимандрит Авель (Македонов), архимандрит Таврион (Батозский), архимандрит Ипполит (Халин), архимандрит Кирилл (Павлов). С этими старцами я по милости Божией имел общение. Они оставили неизгладимый след в моем сердце. Их молитвенное участие и советы очень помогали и помогают мне. Этот опыт бесценен, его трудно отсортировать из книг. Этот опыт старцы передавали своими словами и своими поступками.

Власть имеющий: архимандрит Алипий (Воронов)

— Прежде вы уже рассказывали об архимандрите Иоанне и о схиигумене Савве. Если не возражаете, продолжим наш разговор о старцах Псково-Печерского монастыря?

— Я помню, когда в первый раз, в конце 60-х, мы с братом и его супругой приехали в Псково-Печерский монастырь, то мы встретились с еще игуменом (потом он стал схиигуменом) Саввой, который на меня произвел огромное впечатление. Меня поразили его светлый взор, ясное лицо, особый голос; его глаза проникали в самое сердце. Отец Савва предлагал моему брату, который сейчас служит священником, а тогда был художником, обвенчаться (они были на тот момент с супругой не венчаны). Ну, собственно, на этом наше первое знакомство и закончилось.

На следующий год мы снова вместе с братом и его женой приехали в Псково-Печерский монастырь. В то время наместник, архимандрит Алипий (Воронов), несмотря на советские годы, совершал очень серьезную реставрацию обители, находившейся до него в упадке. Почему я начинаю с отца Алипия? Потому что если он и не «старец», то во всяком случае человек высокой, праведной и чистой жизни. И, конечно, ему было очень многое открыто. На таких людях, как он, держится и Русская Православная Церковь, и наше государство.

Архимандрит Алипий (Воронов)

Отец Алипий был человеком удивительным. Как о Христе говорили, «власть имеющий», так можно было сказать о нем — «власть имеющий» наместник. Он прошел войну, окончил Грековскую студию, был талантливым художником, посвятил себя монашескому служению. Удивительным образом Господь сохранил ему жизнь на войне. Когда он уходил, мама повесила ему на грудь образок Пресвятой Богородицы и сказала: «Если тебе будет худо на войне, обращайся к Пресвятой Богородице, Она тебе поможет».

И вот однажды он вместе со своим отрядом оказался в окружении немцев. В окружении, из которого невозможно было выйти. Он взмолился ко Пресвятой Богородице. Вдруг появилась пожилая Женщина и говорит: «Что, сыночки, заблудились? Давайте я вас проведу». Это было в лесу. И Она повела их тропками, немецкая речь исчезла, послышалась русская речь. Стало ясно, что отряд, вместе с главой отряда, будущим архимандритом Алипием, выведен из окружения. Отец Алипий спросил: «Как мне отблагодарить Вас, матушка?», на что Женщина ответила: «Ничего, сыночек, ты Мне еще послужишь».

Это я лично слышал от отца Алипия, который заканчивал этот краткий рассказ словами: «Вот я и служу Пресвятой Богородице» (ведь Псково-Печерский монастырь посвящен Успению Пресвятой Богородицы). Когда он умирал, ему явилась Божия Матерь. И он просил кисти и краски для того, чтобы запечатлеть Ее дивный образ. В этой радости он предал свой дух Господу.

Почему я говорю, что отец Алипий был как «власть имеющий»? Когда он приехал в Псково-Печерский монастырь, были готовы все документы к закрытию обители. И ныне покойный, а тогда архидиакон и бессменный казначей монастыря (впоследствии архимандрит) Нафанаил говорит ему: «Отец Алипий, ознакомьтесь, пожалуйста, с документами на закрытие монастыря». А документы были подписаны самим Никитой Сергеевичем Хрущевым! Отец Нафанаил приносит документы, и отец Алипий, не глядя, распоряжается: «Брось в печку». На что отец Нафанаил резонно замечает: «Но ведь мы же подвергнемся гонению. Вас, отец Алипий, посадят в тюрьму…» Документы были брошены в печку. Сгорели.

Отца Алипия вызвал уполномоченный по делам религии Псковской области: «Вы познакомились с документами на закрытие монастыря?» Отец Алипий, как это сейчас говорят «на голубом глазу», недоумевает: «Какие документы?» — «Да, вот, на закрытие монастыря, подписанные Никитой Сергеевичем Хрущевым». — «Новый наместник — новые документы. Я велел их сжечь». — «Как сжечь? Мы вас в Сибирь…», и давай угрожать! Отец Алипий взял свой наместнический посох, стукнул им изо всей силы по столу и сказал: «Не Вы меня упечете в Сибирь, а я Вас упеку в Сибирь».

Уполномоченный остепенился, устрашился перед таким несокрушительным духом отца Алипия и, по всей видимости, почувствовал, что в этих словах есть правда. А кто знает? Отец Алипий воевал в чине то ли офицера, то ли подполковника, прислан в Печоры из Москвы (из Троице-Сергиевой Лавры), кто и что за ним стоит…?! Так монастырь был сохранен в лютые хрущевские времена.

Нужный для пчел: архимандрит Авель (Македонов)

«Наша брань не с плотью и кровью (то есть не с людьми, не с животными), а с духами злобы поднебесной», — говорит апостол Павел. Его слова повторяет Дмитрий Карамазов: в мире диавол борется с Богом, и полем брани является человеческая душа. Так вот старцы, это великие люди, которые превозмогли духовную брань и победили с помощью Божией «духов злобы поднебесной».

Архимандрит Авель (Македонов)

С отцом Авелем, который в последние годы служил настоятелем Иоанно-Богословского монастыря под Рязанью, я познакомился в 1976 году. Тогда он был настоятелем Свято-Пантелеимоновского монастыря на Афоне. Он был туда послан в числе братии, отправленной трудами митрополита Никодима (Ротова), очень влиятельного тогда иерарха.

Я познакомился с отцом Авелем, когда поступал в Ленинградскую Духовную Академию. Незадолго до этого у меня произошел такой бессознательный, не оформленный интеллектуально, отход от Бога. Я переживал это искушение серьезно и глубоко, так что ощущал себя в духовном смысле живым трупом. Архимандрит Авель приехал с Афона. Он поразил меня своим взглядом: что-то неотмирное было в нем.

Я преисполнился к отцу Авелю глубоким доверием и желал с ним поговорить о своем отступлении. Я подошел к нему и рассказал о случившемся. А он мне ответил: «Владимир, ну что ты так переживаешь? Вот у меня было отступление от Бога — так это настоящее отступление». И рассказал мне: когда он стал священником, то огненно служил Божественную литургию. А второй священник служил небрежно, невнимательно. И отец Авель этим постоянно искушался внутренне, осуждал его.

И как-то, в разговоре с этим священником, вразумляя его, он высказал это вслух. А после: «Вы знаете, Владимир, — сказал он мне, — когда я приступил к служению Литургии, то ощутил сухость в своем сердце, и так продолжалось очень долго. Я почувствовал окаменение. У меня был даже помысел оставить священство, потому что так Божественную литургию невозможно было совершать, как я совершал ее. Господь преодолел во мне это искушение, но с тех пор я больше не испытываю того огня в служении, который испытывал в первое время».

Так он меня утешил. И сказал: «Владимир, молись обо мне, а я буду слышать твои молитвы и буду молиться за тебя». Я как-то ему очень поверил, и когда молился за него, то верил в то, что эту молитву он слышит и ответно молится за меня.

Вторая встреча произошла с архимандритом Авелем уже в Иоанно-Богословском монастыре. Я приезжал с несколькими лицами, и всех он удивительным образом утешил, касаясь самых тонких струн каждой души, ответил на самые сокровенные вопросы.

Архиепископ Ярославский и Ростовский Димитрий (Градусов), духовный отец архимандрита Авеля (Македонова), еще в 50-е годы XX столетия предсказал, что он получит от Бога этот особый дар утешения людей. Рассказывает отец Авель*:

Архиепископ Ярославский и Ростовский Димитрий (Градусов)

«В 1953 году я приезжаю к владыке по делам, он меня встречает, благословляет, обнимает, прижимает к сердцу и говорит: «Вот, ангел мой, я скоро уйду, а ты…», и сделал такую многозначительную паузу. Я с замиранием сердца жду, сейчас он скажет: «А ты потом, после меня, через 40 дней придешь ко мне».

А он вдруг и говорит: «А ты (это был 1953 год!) доживешь до тех времен, когда и церква открывать будут, и новые строить будут, и монастыри откроют, и новые построят, и у тебя монастырь будет, купола золотить будут». Ну, я не мог ему не поверить. Я говорю: «Владыка, а в службе произойдет какое-нибудь изменение?» Он говорит: «Нет, только лишь одно изменение будет: сейчас мы служим в облачениях матерчатых, а тогда — служить в настоящих парчовых».

Вам это понятно? Потому что когда церква закрывали, вывозили ризницы. И когда церква стали открывать, там облачений-то нет. И вот люди жертвовали — то какую-то штору (тогда война шла, ничего не было), то какая-нибудь барыня свое венчальное платье отдаст… из тряпок все было матерчатых. А сейчас-то действительно все парчовое. «А только лишь благодати будет очень мало. Вот рядом церковь, а душа не лежит — нектара нет. Они будут ходить в другую церковь, хоть и дальше».

И поэтому он говорит: «Ты не умрешь, ты еще нужен». И я заплакал: «Владыка, Вы все можете у Бога выпросить!» Он говорит: «Нельзя, пойми, что ты будешь не один, будут священники, но мало очень. Поэтому ты еще будешь нужен для пчел, которые понимают толк в нектаре и в пыльце». Вот я и дожил, а теперь удивляюсь».

Сколько любви, столько и крыльев: архимандрит Ипполит (Халин)

Архимандрит Ипполит был казначеем при архимандрите Авеле на Афоне. Человек удивительного смирения и тишины. Я с ним познакомился в Псково-Печерском монастыре, когда он только что вернулся с Афона. Но утвердившиеся отношения появились во время его настоятельства в Свято-Никольском Рыльском монастыре. Как-то я встретил его в епархии, он ожидал встречи с архиепископом Ювеналием (ныне митрополитом).

Я подошел и стал говорить о том, что вот, у меня гордость и так далее, и так далее. И думал, что батюшка меня утешит, скажет: «Да нет, у Вас никакой гордости нет!» А он неожиданно сказал: «Да, есть немножко». Мне было это не очень приятно слышать, но он обратил мой взор в мою душу. И я увидел, что (хотя и не хотел себя считать гордым человеком), сказанное им соответствует действительности. Вот так незаметным образом, без прямого обличения: «Да, есть немножко». Но эти слова стали прожектором, который осветил мою душу.

Архимандрит Ипполит (Халин)

Отец Ипполит всегда умел обосновываться на новом месте, разводил коров, гусей, уток. Они кормили монастырь молоком, творогом, сметаной. Излишки молока продавали местным жителям, которые с удовольствием скупали эту продукцию. Это была экономическая основа жизни и на приходе, и в обители. Нужно было поднимать разрушенный монастырь (в советские годы его занимал колхоз). В епархии денег не было, приход тогда еще не сформировался.

Кроме того, отец Ипполит организовывал бригады, которые направлял их в Москву для сбора средств. Люди стояли на дорогах, в метрополитене, с ящичками, и многие, уже тогда милостиво относящиеся к Церкви, бросали им пожертвования. На эти деньги отец Ипполит начал воссоздание обители. И наш приход (я тогда служил в Курской епархии) тоже немного помог этому делу излишками кровельного железа.

Несколько раз мы приезжали к отцу Ипполиту. Мы уже слышали о его прозорливости, к нему ехали автобусами, чтобы увидеть человека святой жизни. Отец Ипполит славился невероятным смирением и терпением. Он принимал всех абсолютно людей без крова — бомжей, а иногда и с преступной прошлой или настоящей жизнью. Среди них в монастыре случались потасовки. Но батюшка, переживая за этих людей, любовью покрывал их недуги, привнесенные извне, не от Бога, и молитвами их поддерживал. Своей волей он никого не изгнал из монастыря. Он, видно, уже имел божественную любовь в своем сердце.

Из книги «Рассказы о жизни и подвигах старца Ипполита» (СПб., 2004):

«…самое великое чудо, которое сотворил отец Ипполит, это чудо преображения человеческой души. Чудо изменения уже сформировавшихся характеров, когда человек уже вошел в зрелость и, казалось бы, уже никто, кроме Господа Бога, не может изменить его жестокосердие и годами формировавшееся естество характера. На глазах у нас, братии монастыря, озлобленные, уставшие от нелегкой жизни в России люди приезжали к отцу Ипполиту и внутренне преображались.

Отец Ипполит был необыкновенно скромным человеком. Будучи архимандритом, он даже никогда не носил креста с украшениями. Во всяком случае напоказ. И часто приезжавшие в обитель известные, состоятельные люди принимали его за послушника. И, действительно, он искренне считал себя самым грешным и самым простым человеком. Он имел любовь, которая превосходит всякое человеческое понимание. Его любовь можно сравнить с любовью Христовой.

Никого из притекавших к нему он не отвергал. Тех людей, которые не задерживаются ни в одном монастыре, которых просто изгоняют — бомжей, наркоманов, блудниц, пьяниц, — он принимал к себе, за всех молился, и часто именно таким людям, какому-нибудь алкоголику, который едва стоял на ногах, уделял своего личного времени намного больше, чем, казалось бы, внешне вполне благопристойному человеку. И многим это было непонятно.

И при жизни отца Ипполита, и после его блаженной кончины находятся люди, которые сомневаются в нем и говорят: «Он превратил Рыльский монастырь в сборище алкоголиков, пьяниц, наркоманов». Но я, размышляя над этим, задумался, почему верующие люди, казалось бы, воцерковленные и причащающиеся, и все заповеди знающие, не увидели при жизни отца Ипполита того благодатного света, который находился в нем. Достаточно вспомнить то, что говорили о нашем Спасителе во время Его земной жизни: «Что это Он ест и пьет с блудницами и мытарями?»

Вот то же самое говорили об отце Ипполите. Выполняя заповеди Христа Спасителя — «Приходящего ко Мне не изгоню вон», — он принимал каждого, самого падшего, самого грешного человека. И всех допускал до святого Причастия, и люди на глазах воскресали для любви, для милосердия, для вечности.

Однажды паломнику из Белгорода, к которому у него было особое расположение, отец Ипполит сказал:

— Сколько крыльев у ангела? Тот отвечает:
— Два крыла.
— А у Серафима?
— Шесть.
— А у человека сколько?
— Батюшка, не знаю.
— А у человека — сколько угодно. Сколько любви — столько и крыльев.

Протоирей Владимир Волгин продолжает свой рассказ:

— Я помню, как-то мы съездили на Афон. И меня поразило, как в Свято-Пантелеимоновом монастыре быстро обедают монахи. Я сел за монашескую трапезу, это была торжественная трапеза на Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня, и не успел съесть первое блюдо, как уже зазвонил колокольчик, и призвали к благодарственной молитве. При этом мне на Афоне, может быть, в связи с моими желудочными болезнями, пища казалась острой и мало вкусной.

Сам Афон произвел на меня спокойное впечатление. Я чувствовал, что это благодатное место, но для меня самым великим в Церкви является причащение Святых Христовых Таин, а святыни для меня, при моем к ним почтении, стоят на втором месте. Поэтому того, что я вернулся с Афона «под неизгладимым впечатлением», не могу сказать. И вот мы приезжаем в Рыльский монастырь к отцу Ипполиту. И я спрашиваю (ведь отец Ипполит около 18 лет прожил на Афоне!): «Отец Ипполит, Вы не скучаете об Афоне?»

И слышу в ответ: «Нет, отец Владимир, там невкусно кормят». В этом, конечно, отец Ипполит явил свою прозорливость, потому что особый акцент у меня был на пище, которую не воспринимал мой желудок. Это была, кажется, наша предпоследняя встреча с отцом Ипполитом. Перед отъездом из Курской епархии в Москву, когда Патриарх Алексий предложил мне там приход, мы с семьей приехали к отцу Ипполиту попрощаться. И я говорю: «Мы переезжаем в Москву». На что он отвечает: «Да, к президенту поближе». И что удивительно: приход Софии Премудрости Божией, на который меня назначили, оказался напротив Кремля. Так что и в этом отец Ипполит явил свою прозорливость.

Не от мира сего: архимандрит Серафим (Тяпочкин)

С архимандритом Серафимом (Тяпочкиным) я познакомился в 1980 году (незадолго до этого, в 1979 году в конце года, я был рукоположен в священника). Благословил меня на это знакомство архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Также он благословил мне исповедоваться у отца Серафима. К тому времени отец Серафим был духовником епархии. И, конечно, на меня он произвел огромное впечатление. Это впечатление он производил на всех людей, которые так или иначе соприкасались с ним. От него веяло удивительной, благостной, доброй тишиной. Он был достаточно молчалив, всегда молча возглавлял трапезу на свои именины или день рождения. «Не от мира сего», так можно охарактеризовать его. Никогда я не видел в нем ни раздражения, ни гнева.

Архимандрит Серафим (Тяпочкин)

Уже к тому времени я слышал о «Зоином стоянии», чуде, которое произошло в Куйбышеве (нынешней Самаре). Вы все помните эту историю? Даже кинорежиссер А.А.Прошкин снял по этому сюжету фильм, который так и называется «Чудо». Зоя несколько раз протанцевала с иконой святителя Николая Чудотворца и окаменела. И никто не мог взять икону из рук Зои. Это произошло в 1950-е годы.

Так вот чудо взятия иконы из зоиных рук было связано с отцом Серафимом. Я, помню, задал ему вопрос: «Отец Серафим, а с Вами связана история с Зоей?» Он легонько махнул рукой: «Не будем об этом». То есть, по всей видимости, если бы не с ним, то он так и сказал бы. Но здесь он, с одной стороны, не стал уточнять, а с другой, не отказался от своего участия в чуде. И некоторые близко знавшие его считали, что эта икона святителя Николая находилась в алтаре храма в Ракитном, где отец Серафим служил.

У меня был знакомый — профессор Казанец, доктор психиатрии, специалист по шизофрении. Он как-то спросил меня: «Отец Владимир, насколько эта болезнь связана с темными силами?» Это был вопрос не моего уровня. Но я знал, что отец Серафим изгоняет бесов и отчитывает людей, имеющих «духов злобы поднебесной» в своей душе. Я говорю: «Давайте, Этелий Филиппович, съездим с Вами в Ракитное, и Вы сможете задать этот вопрос отцу Серафиму. Он грамотно Вам ответит». Мы приехали. Отвечая на этот вопрос, отец Серафим тихо сказал: «Мне достаточно дотронуться рукой до руки другого человека, и мне тут же откроется, бесноватый он или нет. Сейчас гораздо больше психически больных людей, чем бесноватых».

Отец Серафим прошел тюрьмы и лагеря. Он редко об этом говорил, но очень ценил приобретенный там опыт. Многие старцы, прошедшие ссылки, научились в тюрьмах и лагерях молиться, научились видеть скорбь людей, которые также находились в местах заключения. Кажется, эти слова принадлежат святому Серафиму (Чичагову)… Когда его в очередной раз выпустили из тюрьмы, и некоторые из его близких стали критически отзываться о советской власти, он сказал: «Детки мои, что вы так не любите советскую власть? Она нас, не желающих спасаться, вталкивает во врата Царствия Божия». Видите, какой взгляд! И этот взгляд был, безусловно, присущ и отцу Серафиму тоже.

Как-то из духа тщеславия я рассказал ему об одном деле, к которому нас с супругой готовил отец Иоанн (Крестьянкин). На что отец Серафим ответил: «Это произойдет, но не сейчас, а намного-намного позже». И вы знаете, как будто бы «припечатал». Сколько раз я ни пытался вернуться к этому вопросу и с отцом Иоанном, так ничего и не получилось. И дело отложено до назначенного Богом срока.

Помню еще один эпизод. Отец Серафим поручил мне опустить в почтовый ящик письмо. Ему было неудобно у себя это письмо отослать, а я мог через москвичей, которые приезжали, передать его. Но почему-то замешкался. И спустя два или три месяца приезжаю к отцу Серафиму и говорю: «Батюшка, простите, пожалуйста, я до сих не передал Ваше письмо». И я увидел, как, оставаясь в полном внутреннем покое, он тихо произнес: «Ну как же Вы так поступили? Я вот какое время жду важного ответа на это письмо».

Вы знаете, он сказал это без всякого раздражения, без всякого гнева, но мне его слова запомнились на всю оставшуюся жизнь. Они меня обожгли огнем и, конечно, в будущем я подобного никогда не повторял, стараясь сразу же исполнить порученное мне дело. Вот таким старец запомнился мне.

Огненный человек: архимандрит Таврион (Батозский)

Я несколько раз приезжал в Спасо-Преображенскую пустынь под Ригой, где отец Таврион был духовником в женской обители. Конечно, каждый старец обладает какими-то своими свойствами, да? В душе, в характере. Отец Таврион был невероятный труженик. Он собственными руками воздвигал кельи, дома, не гнушался никакой работой. В свое время и он просидел в тюрьмах и лагерях. Это был человек огненный, человек, растворяющийся в любви.

Архимандрит Таврион (Батозский)

Вы знаете, о нем известен случай. Глинские старцы его избрали наместником. И отец Таврион ввел строгий афонский устав, по которому монахи спали, ну, буквально несколько часов в день. Монахи не выдержали, и совет старцев снял с отца Тавриона обязанности наместника, потому что видел, как эта строгость аскетической жизни непосильна другим.

Отец Таврион был ежедневным совершителем Божественной литургии. Он по нескольку раз за службу выходил к народу с проповедью. Обычно он закрывал глаза и начинал ее словами: «Чада мои! Какую любовь нам Господь явил!» Затем говорил краткое слово, преисполненное любви. Обычно в этих проповедях раскрывался его дар прозорливости, потому что каждый, кто стоял в храме, слышал ответ на свой вопрос.

Вспоминаю тоже такой замечательный случай. Этот неоценимый совершенно опыт мне пригодился и пригождается в моей священнической жизни. Обычно отец Таврион рано совершал Божественную литургию, часов в шесть он начинал службу и в половине восьмого примерно заканчивал. А я опоздал. Я проспал.

Прихожу — уже «Отче наш» поется. Вдруг я почувствовал такую жажду причаститься, что мне показалось, что если сейчас я не причащусь (это было очень острое и ясное ощущение, может быть, надуманное), то умру. Когда отец Таврион вышел с Чашей, он по дару прозорливости передал ее диакону, подозвал меня, наложил на меня епитрахиль, прочел разрешительную молитву и причастил Святых Христовых Таин, невзирая на то, что я пришел к «Отче наш» и не простоял на литургическом богослужении.

Вот это любовь, которую он мне передал. Я тоже достаточно нестрого отношусь к людям, которые опаздывают в церковь. Я руководствуюсь такой мыслью, что вдруг, если я по строгости, по канону не подпущу человека к Причастию — «он опоздал, он пришел в конце богослужения», то вдруг он выйдет из церкви и умрет? И на мне будет вина за то, что я не причастил человека и не напутствовал его в последний путь. Так опыт, вроде бы единственный раз яркой вспышкой прозвучавши в моей душе, стал руководством на всю жизнь.

Знаю то, что он болел тяжело, у него был рак. Знаю, что он отказался от операции и мужественно переносил боли (которые каждый болящий этой болезнью испытывает), с благодарностью к Богу и таким образом подготовил себя к отшествию из сего мира.

Таким мне запомнился отец Таврион. Он был жертвенным человеком. Всегда, когда мы от него уезжали, он выносил деньги нам «на дорожку». Эти деньги поддерживали нас еще и по возвращении домой. Отец Таврион был человеком божественной любви, которая распространяется на весь мир, как по слову Христа: «Солнце светит и над добрыми, и над злыми».

Заветы старцев

Я счастлив, что пришлось увидеться с живыми святыми. Сейчас мир оскудел и один митрополит говорил мне не так давно, что старцев больше нет. Есть лже-старцы или младостарцы. Я, правда, смотрю, более оптимистично. Я считаю, хотя, может быть, и не прав, но дерзновенно считаю, что старцы еще есть, только мы их не знаем. И, наверное, они растворяются в молитве за весь страждущий и погибающий мир.

— Отец Владимир, как можно отличить подлинного старца от младостарца? Мерило старчества это прозорливость?

— Старцы, старцы… сказать, что, прежде всего, они — прозорливцы? Это, безусловно, тот дар, который присущ старцам. Но это не главный дар. Нестяжатели? Это тоже не главный дар. Люди, желающие или готовые пойти на мученичество — и это не главный дар. Потому что самым главным дарованием в нашей вере православной является стяжание Бога. А кто есть Бог? Апостол Иоанн Богослов говорит: «Бог есть Любовь». И вот подлинные старцы, они — богоносцы. Они обладают невероятной божественной любовью в отношении ко всем людям, которые встречаются или не встречаются им. Они молятся за весь мир. Всех тех старцев, которых я знал, отличала любовь. Это самое главное свойство человека, стяжавшего Бога.

Апостол любви Иоанн Богослов. Икона середины XIX века.

Вот я — говорю о себе, о своем опыте — стремлюсь любить людей, и каждый из нас, христиан, должен стремиться любить людей. Я стараюсь ко всем доброжелательно относиться, и каждого, кто нуждается в беседе со мной, я принимаю с искренней человеческой любовью. Но любовь человеческая ограничена. А любовь божественная —бесконечна. Почему я начал с того, что главное не прозорливость, а любовь? Об этом говорит ведь и апостол Павел в послании к Коринфянам: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, тогда я медь звенящая или кимвал звучащий. Если я имею дар пророчества и знаю все тайны, так, что могу и горы переставлять, а любви не имею, то нет мне в том никакой пользы. Если я отдам тело свое на сожжение, а имущество свое раздам нищим, а любви не имею, то я ничто.

Самое главное — любовь. И пребывают сии три: вера, надежда, любовь. Но любовь из них больше». Божественная любовь — она не «тотальная», она не совершает насилия над душой, оставляя за человеком право свободного выбора. Божественная любовь соучаствует, скорбит, желает добра. Вот такой любовью обладали и обладают истинные старцы.

— Отец Владимир, всем старцам присуща добродетель смирения. Что это за добродетель и возможно ли человеку, который по своей натуре несмиренный смирению научиться?

— Смирение — это «с миром». С миром по отношению к кому? Конечно, в первую очередь к Богу. «Мир Мой даю вам»,— говорит Господь Иисус Христос, то есть это совершенно особая добродетель, которая дается святым людям. Это мир с Богом, а раз мир с Богом, значит, мир и со всеми людьми, которые тебя окружают.

Схиигумен Савва (Остапенко)

Эта добродетель не может быть воспитана. Мы можем заниматься ее воспитанием в себе, но дается она Богом. Мы можем лишь стремиться к стяжанию мира, к стяжанию благодати Духа Святого. Стяжатель благодати Духа Святого и есть человек «с миром», смиренный, находящийся в согласии и с Богом, и с людьми.

— Еще одна проблема современного человека — повседневное осуждение, к которому мы так привыкли, что даже его не замечаем. Мы осуждаем не только людей, которые, может быть, действительно, нас обидели, но политиков, прохожих — да кого угодно, людей, которые не имеют к нам лично ни малейшего отношения. К каким последствиям приводит такое осуждение?

— Когда я впервые приехал в Псково-Печерский монастырь, и познакомился там с будущим схиигуменом Саввой, и ему генерально исповедовался, он мне сказал: «Я тебе, Володя, даю заповедь, которая тебе покажется очень легкой. На самом деле это делание всей жизни — не осуждай людей». Через пень-колоду я начал исполнять это послушание. Если бы я с ревностью отнесся к его исполнению, то, наверное, достиг бы большего. Но точно могу засвидетельствовать, что неосуждение — это путь к стяжанию любви.

Так складывались обстоятельства, что и мои родные не давали мне особенно осуждать других. Как только у меня возникало поползновение в сторону осуждения, то близкие заступались за тех, кого я хотел осудить. Но если человек с осуждением (которое не присуще нашей душе, это искажающее природу души свойство) не борется, то в него вместе с осуждением вселяются раздражение, несогласие, злоба… А это уже путь гибели души.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Гордыня начинается с осуждения. Ведь если я осуждаю человека, то я предпочтительнее отношусь к себе и ставлю себя выше над тем человеком, которого осуждаю. Я считаю себя умнее его, и мне кажется, что будь я на его месте, то я бы сделал так и так, и все бы переиначил, и мир вокруг благодарил бы меня. А когда же станешь на «его место», то видишь полное свое бессилие и обнуление.

Когда я стал священником, отец Иоанн (Крестьянкин) мне посоветовал (я думаю, что это не только священников касается): «Будьте предельно строги к себе, к своим поступкам, к своей жизни и предельно великодушны к поступкам окружающих вас людей».

* Запись 2006 года. Сохранены особенности речи отца Авеля.

Беседовала Александра Никифорова

Фотографии — из открытых интернет-источников.

Дорога в иноческий мир

Псково-Печёрский монастырь – единственная обитель России, никогда не закрывавшаяся. Она расположена в котловине, окруженная возвышенностями. С одной из них – вход в иноческий мир, особый город монахов, к жизни, которой нужно относиться с особым почтительным отношением.

Одна из фотографий с монахом удалена — слишком сурово и даже с некоторой болью прозвучали слова инока: «А вдруг фотографию со мной вы разметите непонятно где». После этих слов приходится выбирать особые ракурсы, чтобы не искушать монахов и не получить очередной нагоняй.

Дорогу от ворот до церкви Успения назвали Кровавой, после визита в монастырь Ивана Грозного. В 1570 году царь был зол на игумена Корнилия, что когда тот встретил его у входа. Мученическая смерть старика произошла от жесткости Ивана IV – он отрубил мечом голову. Гнев сменился раскаянием — царь сам понес бездыханное тело в храм. Кровь капала на дорогу, а прихожане прозвали ее кровавой.

Но для сегодняшних верующих, вид, который открывается от ворот храма, удивляет своей красотой, да и многие так и не знают, что именно здесь несколько веков назад разыгралась ужасная трагедия. На данный момент Корнилий причислен к лику святых.

Протоиерей Владимир Волгин о неосуждении

Но несколько веков назад, когда были найдены захоронения, монахи здесь жили. Особенность ходов в постоянной температуре. Зимой здесь тепло, а летом прохладно. Помимо этого необъяснимого факта удивляют и другие моменты. Запаха разложения тела здесь нет. Пещеры находятся на глубине 15-10 метров. В них насчитывается уже боле 10 тысяч захоронений. Для непросвещенного человека цифра кажется преувеличенной, ведь на экскурсии паломники видят от силы несколько сотен имен. Ответ прост. Туристам показывают лишь мизерную часть удивительного места.

На улицах намоленного подземелья нет света. Поэтому при входе посетителям раздают свечи. Они и помогают разобрать надписи на табличках и даже заглянуть туда — в саму пещеру, где находятся гробы. Страха не возникает, и даже когда инок-экскурсовод открывает дверь- икону, то за ней видно гробы, которые устанавливаются друг на друга.

Стены и потолок Богом зданных пещер состоят из песчаника. Никогда осадочная порода не обрушилась. Среди людей, которые захоронены в монастыре — представители родов Пушкина, Кутузова, Плещеева, Назимова, Мусоргского. Но сейчас здесь хоронят исключительно монахов.

В выходные паломников желающих исповедоваться так много, что очередь желающих находится на улице. Помимо благодати присутствия утром на братском молебне, Таинства Исповеди и Причастия.

Есть возможность после литургии получить благословение у старца. Вот и в этот раз старец Никон давал наставления, вразумлял. Он словно видел каждого человека насквозь. И общение с умудренным сединами в схиме монаха, становился для некоторых откровением и уроком. Одна из женщин, задав вопрос, получила порицание: «Почему совсем в храм не ходишь, не молишься».

Протоиерей Владимир Волгин

Схиархимандрит Никон (Антонов)

Никон (Антонов), схиархимандрит, насельникУспенского Псково-Печерского мужского монастыря

В миру Антонов Владимир Сергеевич, родился в городе Касимове.

С 3-х лет посещал храм в родном городе.

Будучи школьником, в дни зимних и летних каникул стал трудиться в Успенском Псково-Печерском мужском монастыре, а по окончании средней школы поступил в эту обитель.

Его духовным отцом, до самой своей кончины, был архимандрит Иоанн (Крестьянкин) (+ 2006), с которым он общался с детских лет в городе Касимове .

С 1973 года жил в монастыре постоянно.

В 1974 году был пострижен в монашество с наречением имени Никон.

В 1975 году был рукоположен в сан иеромонаха.

В том же году был назначен настоятелемхрама святого великомученика Георгия Победоносца села Заполье Плюсского района Псковской области. Когда он уходил из монастыря, то спросил у отца Серафима, ризничного, о том как ему вести себя на приходе, а тот ответил:

«Молись и трудись в храме. Знай храм, молитву, труд и послушание добросовестное — вот и будешь спасен. Когда будет не под силу, Господь сам освободит тебя и укажет другой путь, а пока есть возможность, знай, что у тебя есть только келья и храм, и молитва. Ты – монах.»

Старался сохранить приход в условиях катастрофического убывания населения; нёс основную ответственность за поддержание храмового здания; пытался возобновить близлежащий источник преподобномученицы Анастасии Римляныни, который невежественные люди превращали в свалку.

23 февраля 2012 года вернулся на постоянное жительство в Успенский Псково-Печерский мужской монастырь.

14 августа того же года был пострижен в великую схиму с оставлением прежнего имени наместником Псково-Печерского монастыря архимандритом Тихоном (Секретарёвым).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *