Отлепится человек от отца и матери

«Оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей» (Мк. 10:7-8)

Резюме.

Мф. 19:5,6 «И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает».

Под словом «оставит» здесь подразумевается не оставление родителей без попечения и внимания, но создание новой отдельной от них семьи. Господь прямо осудил фарисеев, которые под лукавым предлогом заботы о храме нарушили заповедь Божию о почитании родителей и помощи им (Мк. 7:11-13).

О значении слов будут два одною плотью святитель Григорий Богослов пишет: «Связанные узами супружества заменяют друг другу и ноги, и руки, и слух. Супружество и малосильного делает вдвое сильным, доставляет великую радость. Общие заботы облегчают скорби. Общие радости для них восхитительнее. Для единодушных супругов богатство приятнее, а скудость переносится легче. У них одно питие из домашнего источника, из которого не вкушают посторонние. Составляя одну плоть, они имеют и одну душу». Святитель Иоанн Златоуст христианскую семью называет малой церковью. Он говорит, что муж и жена подобны рукам и глазам. Когда рукам больно, то плачут глаза. Когда глаза плачут – руки утирают слёзы.

Отсюда можно понять и смысл предупреждения: что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Распад семьи — это разрыв живого организма на части (отец, мать, дети). Поэтому издревле во всех народах брак рассматривался как дело священное и его разрыв осуждался.

Тем не менее, всегда были и остаются обстоятельства, при которых развод разрешается. В частности, в Русской Православной Церкви указываются следующие причины.

«В 1918 году Поместный Собор Русской Церкви в определении о поводах расторжения брачного союза, освящённого Церковью, признал в качестве таковых, кроме прелюбодеяния и вступления одной из сторон в новый брак, также следующее:

Противоестественные пороки;

Неспособность к брачному сожитию, наступившую до брака или явившуюся следствием намеренного самокалечения;

Заболевание проказой или сифилисом;

Длительное безвестное отсутствие;

Осуждение к наказанию, соединённому с лишением всех прав состояния;

Посягательство на жизнь или здоровье супруги либо детей ;

Снохачество или сводничество;

Извлечение выгод из непотребств супруга;

Неизлечимую тяжкую душевную болезнь;

Злонамеренное оставление одного супруга другим. В настоящее время этот перечень оснований к расторжению брака дополняется такими причинами, как заболевание СПИДом, медицински засвидетельствованные хронический алкоголизм или наркомания, совершение женой аборта при несогласии мужа».

Но все эти основания для развода нельзя рассматривать как требования. Они – лишь допущение для расторжения брака, окончательное же решение всегда остаётся за самим человеком.

Григорий Богослов, свт. Творения. М., 2007. Т. 2. С. 50.

Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М. 2001. С. 75-76.

Толкования Священного Писания

Сего ради оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину

Мысль места ясна. «Уважай сей первый закон, который дан по сотворении жены и внедрен в естестве человеческом. Ибо вступающий в брак, оставляя родителей, сочетавается с женою, и союз делается столько тесным, что двое почитаются составляющими одну плоть» (блаженный Феодорит). — Но чего ради приводится сей закон?

Все толковники относят слова сии к 28 стиху, как доказательство, почему муж, любя жену, любит ее, как свое тело и как самого себя. Потому, говорит, так это бывает и быть должно, что они становятся плоть одна. Но, думается, ближе относить их к непосредственно предшествующей речи о тесном живом союзе верующих со Христом Господом. Сказано: мы от плоти Его и от костей Его. Поэтому к нам же идет и тот закон, который изречен Богом вслед за такими же словами, сказанными Адамом. Адам сказал: се кость от костей моих и плоть от плоти моея, — и Бог запечатлел это законом: сего ради оставит человек и проч. Так будет отселе во все роды века. Святой Апостол, приведши слова Адама в пояснение союза верующих с Господом, приводит и закон тот о сочетании мужа с женою. Но если мы слова — от костей Его и от плоти Его, взятые из речи Адама, должны понимать о союзе верующих со Христом, то чего ради закон, изреченный вслед за словами Адама, понимать в прямом, а не в применительном к союзу верующих со Христом смысле? — Никакой нет на это необходимости, тем паче, что вслед за сим Апостол определяет сам направление своей речи: это говорю я в отношении ко Христу и к Церкви.— Итак, ничто не мешает слова текста сего разуметь как указание на закон, по которому Христос Господь сочетавается с душами верующими и души верующие со Христом Господом. И, кажется, Апостол имел в виду преимущественно эту последнюю сторону союза, именно союз душ с Господом, — и цель слова его: — два плоть едина, — верующие и Господь — едино. Посему-то и стоит у Апостола: αντι τουτου — вместо сего. Впереди сказал: Господь питает и греет нас, так как мы плоть от плоти Его и кость от костей. Теперь говорит: вместо сего — мы должны так прилеплены к Нему быть, чтобы составлять едино. Ибо и Он уже так приобщился нам, что всего Себя предал нам. Можно находить указание на такую мысль в словах святого Златоуста: «Таким образом, и мы делаемся со Христом едина плоть, — по причастию». И несколько ниже: тут происходит «духовный союз, в котором душа соединяется с Господом неизреченным союзом, как Он один знает. Посему и сказано: прилепляяйся Господеви, един дух есть с Господем (1 Кор. б, 17). Об этом и Псалмопевец говорит: слыши дщи, и виждъ, и приклони ухо твое, и забуди люди твоя, и дом отца твоего, и возжелает царь доброты твоея (Пс. 44, 11 — 12)». На это же наводят и слова блаженного Иеронима: «Слова сии в переносном смысле относятся ко Христу и к Церкви. Адам прообразовал Христа, Ева — Церковь. Как из Адама и Евы народился весь род человеческий, так от Христа и Церкви народилось и нарождается все множество верующих, которое, составляя единое тело, опять влагается в бок Христов и наполняет место ребра, став в едину плоть с Ним, как с мужем. Об этом и Сам Господь в Евангелии молился: да ecи едино будут: якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут (Ин. 17, 21)».

При такой мысли понятными становятся и следующие за сим слова: тайна сия велика есть: аз же глаголю во Христа, и во Церковь.

Послание святого апостола Павла к Ефесянам, истолкованное святителем Феофаном.

Отец и мать

Федор Михайлович Достоевский родился в Москве 30 октября (11 ноября) 1821 года в семье главного врача Марьинской больницы в Москве. В этой семье было восемь человек детей, но одна девочка умерла еще младенцем. Отец Достоевского – Михаил Андреевич пятнадцатилетним мальчиком попал в Москву, здесь окончил медицинскую академию, участвовал в Отечественной войне 1812 года.

Это был человек тяжелого нрава, вспыльчивый, подозрительный и угрюмый. На него находили припадки болезненной тоски; жестокость и чувствительность, набожность и скопидомство уживались в нем.

Он доходил до патологических преувеличений в своих обидах и фантазиях. Он был способен обвинить жену в неверности на седьмом месяце ее беременности и мучительно пережить свои сомнения. Почти такой же болезненный характер носили и вспышки его гнева.

Мать Достоевского – Мария Федоровна происходила из купеческого рода Нечаевых.

У матери Ф. Достоевского была «веселость природного характера», ум и энергия. Хотя она полностью признавала авторитет главы семьи, но сама не была пассивной и безгласной. Она любила своего мужа настоящей горячей и глубокой любовью.

Ее письма к нему дышат и наивной преданностью, и большим поэтическим настроением: для малообразованной женщины тридцатых годов прошлого столетия она писала свои письма исключительно хорошо, с тем литературным даром, который передала детям.

Мягкая, добрая и нежная, она в то же время отличалась и практичностью, и вела хозяйство и в городе, и в деревне крепкой рукой. Внешность ее отличалась женственностью и хрупкостью: ее здоровье было ослаблено частыми родами.

У нее открылся туберкулез, она много болела, проводила целые дни в постели, и дети подходили к ее кровати и целовали тонкую руку с синими прожилками.

На всю жизнь мальчик Федор, будущий писатель, запомнил болезнь матери – и в его сознании любовь и жалость, женское и увядающее слилось в безраздельном, волнующем и трогательном единстве.

В 1837 году мать Достоевского умерла от чахотки. После смерти жены отец писателя вышел в отставку и поселился в своем небольшом имении в Тульской губернии, имении, состоявшем из двух деревень – Даровое и Черемашня.

Здесь он стал пьянствовать, развратничать и истязать крестьян. Один крестьянин села Даровое – Макаров, помнивший отца Достоевского, отзывался о нем так: «Зверь был человек. Душа у него была темная – вот что… Барин был строгий, неладный господин, а барыня была душевная. Он с ней нехорошо жил, бил ее. Крестьян порол ни за что».

В 1839 году крестьяне убили отца. Младший брат писателя Андрей рассказал в своих воспоминаниях: «Отец вспылил и начал очень кричать на крестьян. Один из них, более дерзкий, ответил на этот крик сильной грубостью и вслед за тем, убоявшись последствий этой грубости, крикнул: «Ребята, карачун ему». И с этими возгласами крестьяне в числе 15 человек накинулись на отца и в одно мгновение, конечно, покончили с ним».

Когда умерла его мать, Ф. Достоевскому еще не было 16 лет, когда убили его отца, ему было 18 лет.

В семье Достоевских детей воспитывали в послушании, отец внушал им почтение и страх, и ходили они по струнке, не допускались никакие фривольности. О женщинах разрешалось говорить лишь в стихах. Никаких флиртов и явных увлечений у братьев Достоевских в отрочестве быть не могло: их никуда не пускали одних, без провожатых, карманных денег им не давали. Развлечений дома было мало, и все они носили невинный характер.

Сестры, которые были моложе Федора, и крестьянские девочки летом – вот то женское общество, какое находил вокруг себя подросток до 16 лет. Его первые эротические ощущения были, конечно, связаны с этими детскими воспоминаниями – и это впоследствии нашло отражение в его жизни и творчестве. Во всяком случае, Достоевский-писатель обнаружил повышенный интерес к маленьким девочкам, вывел их в нескольких романах и повестях, а тема растления малолетней неотступно привлекала его: недаром он посвятил ей потрясающие страницы в «Униженных и оскорбленных», «Преступлении и наказании» и «Бесах».

После смерти матери отец отвез Михаила (старшего брата) и Федора в Петербург и поместил их в Инженерное военное училище.

Из монастырского затворничества дружной семьи Федор попал в бюрократическую атмосферу закрытого учебного заведения: новичков или «рябцов», как их называли, цукали и истязали воспитанники старших классов.

Сверстники встретили молодого Федора Достоевского насмешками: он был замкнут и робок, у него не было ни манер, ни денег, ни знатного имени.

В 1838 году Достоевский был худощав, угловат, одежда сидела на нем мешком, и хотя в нем ощущалась доброта, вид и манеры его были угрюмы и сдержанны.

Он был нелюдим, держался особняком, порою бывал смешным и, вероятно, показался неоперившимся птенцом всем этим дворянским сынкам, которые в семнадцать лет уже познали тайны любви в объятиях крепостных девок или петербургских проституток.

Федор же мог гораздо лучше рассуждать о Пушкине, которого он боготворил (после смерти поэта он попросил у отца разрешения носить траур), о Шиллере, об исторических героях, чем о женщинах.

Только два-три приятеля знали, что, несмотря на внешнюю вялость и холодность, он был горячим, порывистым юношей, порою резким на язык. Уже и тогда отличался он восторженным идеализмом и повышенной, болезненной впечатлительностью. Он избегал ходить в гости, не умел держать себя на людях и страшно смущался в женском обществе.

В начале 1840 года он упал в обморок, когда на вечере у Вьелгорских его представили известной в те годы красавице Сенявиной. Обморок этот носил характер нервного припадка.

Смерть отца произвела потрясающее впечатление на Федора. Его ошеломили все обстоятельства этого страшного конца, в котором соединились и разврат, и пьянство, и насилие, и элементы тайны, и ряд загадочных бытовых деталей. Все эти факты и переживания так глубоко запечатлелись в его памяти, что через сорок лет он использовал их в «Братьях Карамазовых», обрисовывая портрет старика Карамазова.

Его самый глубокий и сложный роман – «Братья Карамазовы» – построен вокруг темы отцеубийства, и все творчество Достоевского посвящено вопросам о преступлении и наказании в самых различных видах.

Поведение отца в Даровом и его любовные похождения были той психологической основой, на которой вырос образ сладострастного старика Карамазова.

Вопрос об отношениях отца и сына составляет одну из главных тем «Подростка», и взаимоотношения между родителями и детьми входят в завязку «Неточки Незвановой», «Униженных и оскорбленных», отчасти «Идиота» и ряда других произведений.

Частые недомогания Достоевского в молодости были проявлениями острого невроза, а не действительными припадками.

Формирование личности Достоевского происходило в молодые годы тяжело и болезненно, порою мучительно. Ряд факторов поддерживал и нервозность, и впечатлительность, и патологическую мнительность юноши. То, что было ему внушено воспитанием, привычки замкнутого и чинного уклада, созданного набожным отцом и хлопотливой его женой, уклада нисколько не идиллического, но стройного и ясного, разрушились от соприкосновения и с новой петербургской действительностью, и со страстями, вдруг доказавшими непрочность семейных устоев.

Смерть матери, алкоголизм отца, его любовницы, ненависть крестьян, убийство и обман, продажность чиновников, лицемерие окружающих – все это были тревожные вести о пугающем ином мире. А тут еще приходилось жить в военном училище, терпеть несправедливость и противоречия чуждой среды.

Сирота без помощи и опоры, в 18 лет лишившийся семьи, одинокий и мнительный, он жестоко страдал от контраста между честным и суровым кругом детства и новой казенной и бездушной обстановкой. То, что его волновало и интересовало, не находило отклика в Инженерном училище.

Он мечтал о творчестве, литературе и свободе: в жизни ждало его злобное высокомерие сверстников и глупость и тупость начальников.

Порою восторг пробуждавшейся мысли, острота новых впечатлений и размах мечтаний так захватывали его, что предстоящая карьера превращалась в кошмар. «У меня есть прожект сделаться сумасшедшим», – поверяет он брату Михаилу свою тайну. «Сделаться сумасшедшим» – то есть предохранить себя от того, чтобы к нему приставали люди с их практическими требованиями, жизненными правилами, условностями и стандартами, остаться свободным и независимым за оградой мнимого безумия.

В 18 лет он пишет пророческие слова: «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время. Я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Мужское воспитание: Екатерина Попова о разнице между отцами и матерями

В России долг по алиментам составляет около 100 млрд рублей, лишь 10% мужчин подают заявления об опеке над детьми после развода, женщины тратят в день на уход за ребёнком и домашнюю работу почти вдвое больше времени, чем их мужья, декретный отпуск берёт едва ли не один отец из ста, но «мужское воспитание» всё ещё считается более правильным и во всех отношениях превосходящим «бабское». Мужчины утверждают, что их жёны и тёщи способны только сюсюкать и опекать, в то время как лишь они, отцы, могут превратить младенца за 18 лет в самостоятельного, уверенного в себе человека.

Почему же тогда женщины продолжают брать на себя большую часть забот о ребёнке? Ведь рядом есть эксперт, который утверждает, что может сделать это лучше. Не проще ли делегировать ему задачу, а самой заняться чем-то попроще — образованием, карьерой, творчеством? Ответ очевидный: женщины прекрасно знают, что в большинстве случаев скрывается за «мужским воспитанием», и потому стараются с ним не связываться. Но давайте поговорим подробнее о принципах, на которых основан мужской подход.

Ремнём и страхом

Это очень печально, но большинство мужчин считают, что бить ребенка — можно и даже нужно. ВОЗ и ООН могут публиковать десятки отчетов, рассказывающих, к чему приводит насилие над детьми, но всё это натыкается на суровое мужское: «Меня пороли, и ничего — не умер, человеком вырос». Некоторые отцы настаивают, что «берёзовая каша» — это даже не экстренное средство, а обязательная постоянная часть рациона любого ребенка (особенно мальчика): без этого не запомнит, не поймёт, не проникнется. Иногда насилие меняют на запугивание: ведь проще за пять минут придумать для ребенка страшную сказку, которая будет пугать его несколько лет, чем потратить несколько часов, объясняя, почему надо поступать так, а не иначе.

«Мой муж верит, что если дать плачущему ребенку по попе, то он сразу прекратит плакать и успокоится. Вот прямо в ту же секунду замолчит и пойдет чинно-благородно строить башенку из кубиков. Он не применяет, слава богу, но верит. То есть на мои уговоры-беседы с плачущим сыном он заявляет: „Дать по жопе — сразу успокоится!“»

«Мама отправила нас за книжками зимой в магазин. Мне было года три. Мы купили азбуку и какую-то сказочку. Дорога лежала через лес в 30-градусные морозы. Пока папа катил меня на санках, я листала книжки. „О, это буква А!“ — „Правильно. А следующая какая?“ — „Я не знаю“. — „Пока не скажешь, мы из леса не выйдем“. И мы не вышли, пока я не посинела. Папа привез меня домой. А на следующий или в тот же день меня отправили с мамой на скорой в больницу. Там мы пролежали несколько недель».

«Папа ребёночка сожрал самые вкусные конфеты из детского подарка и вместо конфет завернул в фантики камушки, несколько старых ластиков и кусочки пластилина. Потом положил подарок на прежнее место. А когда пятилетний ребенок, найдя всё это, сильно рыдал, папа объяснил: Дед Мороз конфеты приносит только хорошим деточкам, а плохим — камушки. Вот вспомни-ка, сколько раз в прошедшем году ты себя плохо вел? Вот ровно столько конфет и превратились поэтому в камни. Это, говорит, тебе такой урок от Деда Мороза на будущий год».

«Дочь приходит от бывшего мужа. Бросается ко мне: мама, больше папу не пускай к нам домой. Я тут же на измену: что случилось? Отвечает: я не хотела грибной суп, а папа меня кормил насильно».

«Мой отчим „лечил“ брата от мастурбации тем, что однажды очень сильно дернул его за пенис. Брату тогда было 4 года. А когда ему исполнилось 8 лет, отчим как-то раз поднёс ножницы к его пенису — типа, отрежет, если брат не перестанет держать руки в трусах».

Слабоумие и отвага

По данным ООН, в юности, когда причиной смерти редко являются болезни, большинство женщин гибнет из-за насилия или оставшись без медицинской помощи во время беременности и родов, в то время как мужчины умирают из-за своего рискованного поведения. Иными словами, девушек убивают, в то время как юноши сворачивают шеи, на спор проверяя, можно ли спрыгнуть с балкона восьмого этажа в сугроб.

Это не их вина, это их беда — мальчиков с детства учат отыгрывать модель бесстрашного авантюриста, презирающего опасность и здравый смысл. Опять же, взрослый человек имеет полное право решать, прыгать ему с парашютом или сначала выбросить его из самолёта, а потом ловить в воздухе.

Вот только проблема в том, что мужчины переносят своё презрение к осторожности на отношения с детьми. Разумеется, в сугроб ребёнка с балкона бросать никто не будет, но игнорирование обычной техники безопасности наблюдается сплошь и рядом. И последствия в виде больничных и ухода за травмированным ребёнком всегда приходится расхлёбывать женщинам.

«В отеле был маленький бассейн с горкой для малышей. Все съезжали на попе. Один папаша решил посадить на доску для плавания пятилетнего сына и так спустить с горки. Ему несколько человек, включая сотрудника отеля, сказали, что нельзя так делать, ребёнок может удариться. А он: „Ну ударится! Пацан должен быть храбрым“. В результате мальчик улетел дальше, чем надо, и врезался головой в бортик бассейна. Вызвали скорую, кровь хлестала. Прибежавшей матери этот придурок сказал, что здесь опасные горки и можно засудить отель».

«Оставила дочь с мужем. Когда к вечеру вернулась домой, выяснилось, что после обеда дочь начала хрипеть и у нее поднялась температура, а он даже в больницу не позвонил. Я вызвала скорую, пять суток ребенок лежал под капельницей, продолжая хрипеть, теряя в весе и ни на что не реагируя. Уговорила врачей сделать рентген: металлическое острое инородное тело в пищеводе. Хитрой формы, зонд проходил через него, поэтому промывание ничего и не дало. Я поседела под дверями операционной. Когда ткнула в морду этому отце-скотине тем, что из ребенка вынули, он пожал плечами: „Она что, дура, что ли, глотать? Я же поиграть ей дал“. Внимание! Годовалый ребенок. Чтоб не мешала телик смотреть, он дал дочери ящик со всяким железным хламом и ничего не сказал врачам. Еще сутки дочь провела в реанимации, ей фантастически повезло, что эта хрень не разорвала ей пищевод».

«Дед внука обожал, много с ним возился и постоянно напрашивался погулять, еще когда мелкий был грудничком. Несколько лет спустя я узнала, что в ходе прогулки дедуля любил пива выпить. Немного — одну бутылку. Но где он его брал? Оставлял коляску возле магазина и заходил внутрь!»

«Я очень любила, когда папа водил меня в садик: он всегда интересно рассказывал обо всём на свете, про научные открытия и прочую познавательную всячину. Мы частенько останавливались по пути где-нибудь в парке и разглядывали с лупой каких-нибудь букашек или росу на паутинке. Из-за этого папа частенько опаздывал на работу и поэтому отпускал меня на последнем отрезке пути до садика топать одну. Дорога шла мимо других садиков, и в это время толпы других родителей тоже вели сдавать в них чад, так что вроде всё было безопасно. Но однажды зимой папа в очередной раз отправил меня самопехом, а путь под горку был крут и по зиме скользок. Я растянулась и сломала руку».

«Малому было полтора года, когда муж (мы разводились) возил его на мопеде, просто поставив впереди. Меня до сих пор трясет».

«Папа дал моим братьям 7 и 9 лет боевой арбалет поиграть. Все целы, даже мама».

«У меня очень хороший папа, но как-то на отдыхе мы играли в бадминтон — и он очень резко, на большой скорости, несколько раз вмазал мне воланчиком точно в центр лба. Было очень больно, но смешно. Или смешно, но очень больно. Защититься от этого удара я не могла. И только в 40 лет до меня дошло: а если бы в глаз? До города часа четыре на автобусе по серпантину либо по воде на катере, который ходит несколько раз в сутки. Этот же самый отец меня оберегал от спичек, ножниц, опасных игр с котом, а тут вот классическое „Я не подумал“».

Самые лучшие вещи в мире — бесплатные

Удивительный факт: мужчины, покупая что-либо себе, прекрасно могут объяснить, почему надо брать дорогое и качественное, но, как только речь заходит о детях, они категорически отказываются понимать, почему нельзя обойтись «малой кровью». Как это — нельзя кормить сосисками? Почему бы не покупать одежду за копейки — всё равно же порвёт и испачкает? Погоди, зачем в платную клинику, ведь есть же полис ОМС? К чему искать импортную вакцину, если отечественная в каждой аптеке?

Особенно яростные битвы начинаются, когда дело доходит до алиментов: мужчины присылают бывшим женам калькуляции, в которых доказывают, что три тысячи в месяц — это ровно половина суммы, хватающей на полноценное содержание ребёнка, так что большего пусть не ждёт. Обещают также подкинуть на одежду, но предупреждают, что их не проведёшь: курточка и ботиночки носятся не один год, так что клянчить на них каждый сезон не стоит.

«Сын за год вырос на 20 см в подростковом возрасте, а папа на следующую зиму допытывался, почему он поехал с ним на сноуборде кататься не в прошлогодних штанах. В ответ сын отдал 40-летнему папе обувь, из которой вырос в 14 лет».

«У меня муж прекрасный, и папа он отличный, но когда я говорю, что пора покупать комбез или куртку, ботинки или сапоги, он говорит: раз надо, значит, купим, но куда старые делись? Прям действительно удивляется, для справки: деточке 9 лет, ростик — 145 см и ножка — 36, с лета до лета обычно плюс 2 размера к обуви и в год 7−8 см роста».

«Бывший буквально мечтал, чтобы я немедленно родила (лучше двух). Когда я уточнила, как он это себе представляет в комнате 12 квадратов в коммуналке, страшно удивлялся: я же так вырос, что такого? И денег, говорил, особо не надо, что ты переживаешь, моих 35 тысяч за глаза хватит».

«Мечтала о велосипеде. На день рождения в 12 отец подарил мне свой б/у велосипед, мол, катайся, дочь. А я тогда была маленькой, ростовка — ну никуда. Велик радостно отжал брат и укатал за пару месяцев, в итоге разбив».

«Дочка учится в другой стране. Ехала домой на каникулы с несколькими пересадками. В аэропорту ей стало плохо, и она опоздала на самолёт, автоматически не успев ещё на один рейс. Купить билеты на следующий — 30 000 рублей. Я только что оплатила ее школу и проживание, денег нет, а у меня ещё двое. Прошу бывшего мужа. Он: ничем не могу помочь, нужно было думать, когда разводилась».

«У подруги бывший муж сидит с маленьким сыном во время болезни, поскольку не работает. Всё нормально, никаких особых проколов, однако есть „но“. Он предложил установить ему почасовую оплату, поскольку он тратит на сына драгоценное время!»

Никаких розовых соплей

Мужчины презрительно отзываются об объятьях и теплых словах: по их мнению, сюсюканья, обнимашки и разговоры по душам — удел женщин, отец же — вожак, чьё дело — строгими ограничениями формировать личность и своим примером показывать, каким надо быть ребёнку. Некоторые «альфа-самцы» даже не разрешают жёнам проявлять любовь к сыновьям, опасаясь, что от лишнего поцелуя на ночь парень вырастет не в вожака, а в какую-нибудь «омежку».

И снова сложно мужчин в этом винить: большинство из них выросло под присказку «Мальчики не плачут». Ещё мальчики не обнимаются, не сочувствуют, не говорят про любовь, не признаются в привязанностях. Однако понимание, почему мужчины такие, никак не меняет того факта, что родитель, который может только составить список правил и требовать их соблюдения, — это не совсем то, что необходимо ребёнку. Вернее, совсем не то.

«Бывший мой, когда к нему привозили сына раз в месяц или реже, учил его самостоятельности: не общался с ним, чтобы ребёнок научился занимать себя чем-нибудь. А то „бабы растят несамостоятельного ребёнка“. Ребёнок тогда в начальную школу ходил».

«Мой папа — музыкант по образованию, и меня отдали в 6 лет в музыкальную школу. Когда я репетировала дома, он все время презрительно говорил, что у меня пальцы коротки и не быть мне Рихтером или что-то в этом роде. Так он меня воспитывал».

«В детском саду недавно забирала ребенка, группа разновозрастная, пришла мама за мальчиком, ему лет 5 максимум. Рассказывает, что муж запретил его обнимать, сажать на коленки, ругает, если он плачет, под предлогом, что „нечего растить бабу и слюнтяя“».

«Папа „помогал“ решать проблемы с агрессивным, некорректным поведением учителей: ржал и объяснял мне, 10-летней, что у „училок“ просто недотрах, климакс, месячные и вообще половые проблемы, и советовал так отвечать на их хамство».

Какая еще матчасть?

Существует распространённый миф, что у женщин родительство в крови. Рождается ребёнок, и — опа! — девушка уже всё знает: как кормить, как укачивать, как пеленать. Но на самом деле это, конечно, не так. Матери осваивают колоссальные объёмы новой информации, и начинается это ещё до рождения ребёнка. Изучаются все вопросы, начиная от физиологии и медицины и заканчивая химическим составом пластика в детских игрушках.

Мужчины редко интересуются подобными вопросами. Обычно они либо учатся у жены, либо опираются на собственный опыт (см. пункт «Меня пороли, и человеком вырос»), либо адаптируют имеющиеся знания по другим темам, часто радуя окружающих удивительными логическими конструкциями, получающимися после того, как рассказы Джека Лондона про иерархию в собачьих упряжках переносят на семью.

«Знаю мужчину, который говорил: „Всё, что надо для выживания, я передал детям во время коитуса“. Дочки умные действительно получились, отличницы, а больше, по его мнению, ничего, кроме генов, им давать не надо».

«У подруги муж категорически отказывался купать ребёнка и менять ему памперсы, так как считал, что от такого контакта он вырастет геем».

«Дочери было 3 месяца, и у нее началась неостанавливающаяся диарея во время отдыха в отеле. Дочь была на Г. В. Муж — врач, араб. Приезжаем к педиатру, и муж начинает разглагольствовать, что это, мол, я панику развожу, это все из-за смены климата и воды. Видели бы вы лицо педиатра: отель был в 100 км от дома».

Конечно, нельзя говорить, что все мужчины — плохие родители, на которых даже рыбок опасно оставлять, не то что ребёнка. Есть те, которым можно спокойно доверить детей — хоть больных, хоть здоровых. Встречаются и такие, которые не стесняются сознаваться: жена и дети для них главное, карьера — лишь средство для того, чтобы семья жила счастливо.

«У меня есть дед. Он научил меня читать по журналу „За рулем“, водил меня в магазин „Автозапчасти“ и в гараж, научил меня любить автомобили и старым, правильным правилам поведения на дороге и уважению к другим участникам движения, покупал мне машинки и игрушечного коня, когда я заболела ветрянкой, рисовал на мне танки и самолеты (и я переставала реветь), показывал мне пример храбрости — катался со мной на колесе обозрения (я только потом узнала, что он страшно боится высоты)».

«У нас в семье на воспитании и уходе за детьми (начиная, собственно, с меня самой в детстве) специализируется мой папа. Я не встречала в жизни никого более заботливого, внимательного и терпеливого. Не представляю, как у него это получается, сама я даже близко так не могу, моментально устаю».

«Мне было 4 года, и мне не дали роль Снегурочки в детском саду, взяли другую девочку, высокую и красивую, с косой. Я страдала. Никому ничего не говорила, просто было очень грустно. Дедушка всё выспросил. Ничего не сказал, кроме „Ты настоящая принцесса“. И сделал кукольный сказочный домик — с окнами, обоями, комнатами, мебелью, трубой и снегом из ваты на крыше. Я росла в его мастерской, и мы вместе ухаживали за маленьким виноградником и собирали липовый цвет, он ходил в школу, если у меня случались беды, и очень меня берег — как мог, пока мог. Меня эта любовь до сих пор спасает иногда, хотя его нет уже больше двадцати лет».

«У меня был прекрасный дед, хоть и умер рано, иначе я о нормальном обращении мужчины с ребенком только в Интернете узнала бы. Ходили с ним в походы, никогда не слышала мутной ерунды в духе „ты же девочка, девочкам нельзя то, это, третье, десятое“. Читали книжки, „Повесть о настоящем человеке“ до сих пор где-то сохранилась. Вешали на кривую старую яблоню кормушку для птиц, она и после деда висела там несколько лет. Прекрасно рисовал, но никогда меня этим не напрягал, не уговаривал — и вот я тоже рисовать люблю, и у меня неплохо получалось. С ним я никогда ничего не делала из-под палки, всё как-то шло само собой. Не скажу, что дед меня как-то воспитывал, он просто любил меня и не мешал жить и расти. Я потому и знаю, что родительская любовь может быть нетребовательной и без ремня и скалки».

И знаете что? Все описанные примеры, когда мужчина был прекрасным отцом или дедом, не имеют никакого отношения к «мужскому воспитанию». Нет ничего уникального, исключительно мужского, что не делали бы женщины. Быть хорошим отцом — это находиться рядом, уметь сочувствовать и сопереживать, знать интересы ребенка, защищать и оберегать его, проводить вместе с ним время, поддерживать, когда он в этом нуждается, отходить в сторону, когда пытается что-то сделать сам. И женщины давно это умеют. И, возможно, стоит уже перестать гордиться своими мифическими приёмами по превращению волчат в вожаков и поучиться у матерей, как воспитывать обычных счастливых людей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *