Отцы 7 вселенского собора

Проповедь в день памяти святых отцов Седьмого Вселенского Собора

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Дорогие мои, други наши!

Сегодня мы с вами, прославляя память святых отцов Седьмого Вселенского Собора, приносим благодарность Богу за Его великую всеобъемлющую Божественную любовь. Ведь именно эта любовь даровала нам все то, чем мы теперь живем, – Церковь Божию с ее Таинствами и установлениями, с ее святыней и святыми, сумевшими так жить Богом, так работать Богу, что свет Божественной любви осиял их, и они стали излучать его и нам. И благодать Божественного откровения понесли они в мир, как несет ее и хранит все то, к чему прикасается Бог.

«Препрославлен еси, Христе Боже наш, светила на земли отцы наши основавый, и теми ко истинней вере вся ны наставивый…» – воспевает Святая Церковь. Препрославлен Господь Бог наш, и славны Его славой отцы Церкви.
Любовь Божия – это прежде всего реальная жизнь Церкви Божией, которую оставил Господь миру как хранительницу Своего Божественного откровения, где Сам Он и Дух Святой незримо, но ощутимо питают и вскармливают святых.
Церковь Божия объединяет всех верующих таинственным общением и единством жизни во Христе. Объединяет в одно тело вкушающих от Хлеба, Иже есть Христос, от первого до последнего, объединяет и великого, и сильного, и немощного, и слабого, святого и грешного – всех объединяет Церковь, восполняя недостатки немощных и слабых своей святыней и святостью молитв тех, кто сумел во всей полноте отдаться Богу. Вот почему так тепло и сердечно молится сердце в особые дни почитания святых отцов, чьи труды и молитвы питают немощь нашу, даруя силы жить в Боге. И следующая после Бога благодарность наша, память и любовь – святым отцам, учителям нашим. А чтобы яснее понимать наше реальное единство в Боге со всеми святыми, вспомним последнюю молитву Спасителя нашего и Господа, нашего Великого Первосвященника, когда Он, зря пред Собою страшное орудие Своей смерти, думает о жизни мира, таящейся в богопознании, об освящении его Божественной истиной в соединении с Богом. И молится Спаситель Богу Отцу, и оставляет миру эту Свою молитву: «Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы… Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их, да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино…» (Ин.17,11,20-21).
В этих словах Христа, в этой молитве ясно определена сущность всего христианства. Христианство – есть общая жизнь, и Христос молится Своему Небесному Отцу о жизненном единстве всех верующих в Него, жили ли они в первые века христианства или судил им Бог видеть предпоследние или последние дни мира.

Истина Церкви касается жизни каждого христианина и определяет не только его верование, но и саму его жизнь. Именно поэтому так важно знать нам церковную историю и деяния отцов, осиянных святостью. А молитву Спасителя, которую слышали мы сегодня в Святом Евангелии от Иоанна, чаще и чаще надо приводить себе на память, чтобы не сбиться с пути во мраке безбожного мира, чтобы не обмануться ярким крикливым светом богопротивных учений, чтобы быть с Богом всегда, чтобы помнить, что это единение возможно только в Церкви Божией.
Трогательна эта возвышенная молитва Спасителя. Он посылает Своих учеников, первых христиан, это «малое стадо», в мир, в царство тьмы с проповедью евангельской истины. И знает Господь, каким озлоблением встретят их там, что против них и их последователей начнутся гонения. И какой непоколебимой верой и каким мужеством должны они обладать, чтобы выдержать натиск озверелых врагов Божией правды? И где взять эту веру, это мужество? Знает Господь наш Спаситель, что только помощь свыше сделает немощных непоколебимыми. И Спаситель обращается в этой последней Своей молитве к Богу Отцу, чтобы Сам Он сохранил их веру от искушений и колебаний, чтобы освятил их истиною Своею.

Прочитайте же все эту великую молитву, придя домой, и читайте ее чаще, воодушевляясь ее духом (Еще раз повторяю: это семнадцатая глава Святого Евангелия от Иоанна). Это молитва исповедания Христа Спасителя пред Отцом Небесным, это молитва об учениках, которые понесут в мир слово Учителя о Боге, это молитва о Церкви, молитва о мире, это молитва о нас с вами.
«И Я открыл им имя Твое, – говорит Господь, – и открою, да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них» (Ин.17,26).
Вот то, в чем жизнь духа нашего. Мы и жизнь наша в Боге сокрыты, и единение со Христом – цель жизни нашей. Все дал Господь, чтобы исполнил человек свое предназначение на земле. Все предусмотрел, и ничто не было для Него тайной. Зрел Господь в последние минуты Своей земной жизни как первый день жизни мира, так и его последний день.
«Не бойся, малое стадо!» – только веруй, Господь с тобой во вся дни (Лк.12,32). «Не бойся, малое стадо!» – Я оставлю тебе Церковь Божию – столп и утверждение истины. Живи в ней, живи ею, она – то единственное, то непоколебимое, что не изменит, не обманет, ибо Сам Господь в ней, и истина свято охраняется Им в соборности решений Церкви. «Изволися Духу Святому и нам», – такими словами возвещается всякий раз и во все времена соборное решение.

Семь столпов – семь Вселенских Соборов – крепко и непоколебимо держат церковные своды, канонами ограждая истину Божию в мире. И прославляя сегодня память святых отцов одного из Вселенских Соборов, а именно Седьмого, мы должны познакомиться с деяниями их, чтобы наша благодарность основывалась на реальном знании того, что же они сделали для нас.

Всего с момента рождения Церкви было семь Вселенских Соборов. Они собирались всякий раз для уяснения вопросов веры, непонимание или неточное истолкование коих вызывало смуты и ереси в Церкви. На Соборах же вырабатывались правила церковной жизни. А ереси и смущения периодически возникали во все времена жизни Церкви и всегда претендовали на истинность, стремясь подменить собою боговдохновенное учение Православной Церкви. И всегда ереси низлагались на Вселенских Соборах, где единая Святая, Соборная и Апостольская Церковь отвергала лжеучения как по существу враждебные самому духу Церкви домыслы и силою Духа Святого ограждала верных от жала соблазна.
Так воплощалась в жизнь та Первосвященническая молитва Господня, о которой мы вспоминали вначале. Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святой незримым оком Своим видят жизнь мира, жизнь Церкви Божией, жизнь каждого ее члена и соборным умом богодухновенных отцов ведут церковный корабль во времени в вечность.

Дорогие мои, а ведь именно отцам Седьмого Вселенского Собора обязаны мы воздавать благодарность за то, что освящены наши храмы, наши келлии и дома святыми иконами, за то, что теплятся перед ними живые огоньки лампадок, что повергаемся мы с поклонами пред святыми мощами, и фимиам святого ладана возносит сердца наши в селения небесные, разлучая нас с землей. И благодать откровения от этих святынь многие и многие сердца полонила любовью к Богу и одухотворила к жизни уже совсем умерший дух.
Не будем далеко ходить за примерами, вспомним только одно недавнее второе обретение мощей преподобного Серафима Саровского, и как шествие его по России снова освятило землю нашу, воздух наш и души наши. А ведь всего этого могло бы и не быть, если бы в свое время, в VIII веке, не встали на защиту святыни святые отцы Церкви, святители, монахи. Их борьба до пролития крови потушила многочисленные костры из икон, пылавшие на протяжении пятидесяти лет.

Кратенько расскажу историческую последовательность событий. Седьмой Вселенский Собор, память отцов которого празднуем мы сегодня, собрался в 787 году в городе Никее.

«Яко богосветлыя светила от запада, и севера, и моря, и востока» стеклись святые отцы во град Никею, чтобы светом евангельского учения разогнать тьму еретического заблуждения, тьму иконоборчества. Необходимость созыва этого Собора вызревала исподволь, ибо враг рода человеческого, враг всякой истины и святыни, постоянно всевая плевелы своего мудрования в церковную среду, достиг многого. К концу VIII века в Церкви ясно обозначилась новая ересь – иконоборчество. Вопрос о почитании святынь и святых икон разделил в этот период Церковь.

Особой силы иконоборчество достигло в 741-745 годах при императоре Константине Копрониме. Внешней причиной гонения на иконы были политические соображения правителей-иконоборцев, внутренней же, как всегда, – еретическое дерзкое восстание на догмат Церкви о боговоплощении, восстание на Бога и Божественные истины. Иконоборцы, будто бы отрицая почитание материи, дошли до отрицания почитания земной святости Матери Божией и святых Божиих угодников и обвиняли православных в еретическом поклонении тварному созданию – иконе. Вокруг вопроса о почитании икон возникла ожесточенная борьба. На защиту святыни поднялись многие верующие, особенно монахи. И именно на монашество обрушилась вся тяжесть гонения от иконоборцев.

Особо вспоминается в связи с этим гонением судьба святого Иоанна Дамаскина, писавшего многочисленные, очень убедительные трактаты в защиту иконопочитания. Адская злоба оклеветала этого монаха-писателя пред правителем, и ему отсекли руку, писавшую в защиту икон. Но совершается зримое чудо – Царица Небесная, пред образом Которой он молился, исцеляет неисцельное, отсеченная кисть прирастает, и только шрам свидетельствует о пережитом. Да еще остается память об этом событии на все века – явление образа Матери Божией, именуемого «Троеручица».

В 775 году Господь прекращает лютость гонений смертью гонителя – император Копроним умер. Но и после его смерти преследование икон и их почитателей не прекратилось, хотя и поослабло. А Иверская икона Матери Божией, получившая на лике своем рану от дерзкой богоборческой руки, до сих пор напоминает нам об этом страшном периоде жизни Церкви.

И вот все это потребовало дать полное учение Церкви об иконе, ясно и четко определить его, восстанавливая иконопочитание наравне с почитанием Святого Креста и Святого Евангелия.
Догмат о почитании икон, не имея теоретического выражения, исповедовался в Церкви самой жизнью, начиная с первых времен христианства. Ведь иконы Спасителя и Матери Божией появились еще при Их земной жизни. Первой иконой было изображение лика Спасителя, благословенное едесскому князю Авгарю Самим Христом, названное «Спас на Убрусе», или «Спас Нерукотворный».

Вслед за этой иконой появились иконы, изображавшие лик Царицы Небесной с Ее Божественным Сыном на руках. Согласно Преданию, первые Ее образы написаны апостолом и евангелистом Лукой. Он же стал молитвенным предстателем тех, кто благословляется на иконописание.

В первые века христианства иконы распространялись медленно ввиду особого положения Церкви – частых гонений на христиан. Но первые же иконы показали миру чудодейственную Божественную силу, сокрытую в них, силу незримую, но ощутимую. Иконы, как и облагодатствованные люди, понесли в себе благодать откровения Божия и силы Божией. И вот святые отцы Седьмого Вселенского Собора собрали церковный опыт почитания святых икон с первых времен, обосновали его и сформулировали догмат об иконопочитании на все времена и для всех народов, кои едиными устами и единым сердцем будут исповедовать святую Православную веру.

Святые отцы провозгласили, что иконопочитание – дело, не живописцами выдуманное, но есть одобренное законоположение и Предание Церкви, и направляется оно, и вдохновляется Святым Духом, живущим в Церкви. Изобразительность икон неразлучна с евангельским повествованием.
И то, что слово евангельское сообщает нам через слух, то же самое икона показывает через изображение. Седьмой Собор утвердил, что иконопись есть особая форма откровения Божественной реальности, и через богослужение и икону Божественное откровение становится достоянием верующих, нашим достоянием. Через икону, как и через Священное Писание, мы не только узнаем о Боге, но и познаем Бога; через иконы святых угодников Божиих мы прикасаемся к преображенному человеку, причастнику Божественной жизни; через икону мы получаем всеосвящающую благодать Святого Духа.

Дорогие мои, а еще несколько слов хочется мне сказать вам об ощутимом действии иконы на нас, сравнивая это с воздействием на нас молитвы через слово. Ведь икона, по утверждению отцов, тоже молитва. Вот и мы с вами молимся, и все знаем, и реально переживаем разные молитвенные состояния.

Иногда мы испытываем, как душа, явно освящаясь молитвой, ощущает близость чего-то неземного, и в этот момент все наше существо, вся душа и даже тело влечется к Богу. И мы не видим, кто и что прикоснулось к нам, но мы знаем эти небесные прикосновения и долго восхищаемся блаженством переживаемых моментов.
Вот и освященная икона сама по себе свята, и когда мы молимся перед ней, то святые слова наших молитв и зримый святой образ иконы пред нами одновременно преображают нас, устремляя и нас, грешных и земных, к святости.

Митрополит Филарет (Дроздов) говорил о воздействии на нас святыни следующее: «Когда мы в жизни встречаем святого человека, мы не знаем его святости, ибо нет никаких внешних признаков ее, но сердце наше и душа влекутся к нему, а мы можем и не понимать, почему это так». Но иногда «мир не видит святых, подобно тому, как слепые не видят света». И тогда нам надо искать причину слепоты нашей именно в нашем удалении от Бога, в нашей греховности.

Вот и в нынешние весьма сложные и трудные времена, когда новое язычество вновь ослепило мир, не новое ли иконоборчество во весь голос заявляет о себе? Иконы сейчас не уничтожают, их собирают, за ними охотятся, но одни видят в них лишь красоту старины – экзотику, другие пленяются профессиональным совершенством изображения, третьи святотатственно простирают к ним руки, чтобы превратить их в сребро или злато.

Не кощунство ли это?

И держат они в руках своих и на стенах своих домов иконы, но не ведают того, что Дух Святой, ища в обладателях икон живые одушевленные храмы, достойные вселения святости, и не найдя таковых, – отступает.
И произносит о них горестный приговор: «Несть разумеваяй и несть взыскаяй Бога. Вси уклонишася, вкупе непотребни быша…» (Рим.3,11-12). И гнев Божий пребывает на них.
Дорогие мои, не страшно ли это? То, что должно освящать человека, делает его еще более грешным, присоединяя к прочим грехам тяжкий грех оскорбления Святого Духа. И Дух Святой удаляется, а человек становится слепым и уже не может зреть чудес Божиих.
Други мои! «Дондеже свет имате, веруйте во свет, да сынове света будете…» (Ин.12,36). Имея святыню — икону в доме, не забудем об этом, будем ежедневно обращать взор к ней, говорить с ней словами молитвы или тропаря, или просто постоим молча, душой прильнув к ней; и почерпнем в иконе просвещение и жизнь души и силы на каждый день.
Не буду перечислять примеры Божиих даров, получаемых нами через святые иконы, через святыню Таинств Церкви. Их несть числа. Каждый день Святая Церковь прославляет иконы Матери Божией, празднует память святых Божиих угодников. Их иконы кладут перед нами на аналой для поклонения, и живой религиозный опыт каждого из нас, опыт нашего постепенного преображения через них, делает нас верными чадами Святой Вселенской Православной Церкви.

И это истинное воплощение в мире трудов святых отцов Седьмого Вселенского Собора. Именно поэтому из всех побед над множеством разнообразных ересей одна только победа над иконоборчеством и восстановление иконопочитания была провозглашена Торжеством Православия. А вера отцов семи Вселенских Соборов есть вечная и непреложная основа Православия.
Ныне же страшнее волн всемирного потопа, истребившего в свое время человеческий род, идут снова на мир волны лжи и тьмы, готовые поглотить вселенную, истребить веру во Христа, извратить Его учение. И единственное спасение наше, наш ковчег – Святая Церковь, руководствующаяся на пути своем светилами небесными – писаниями святых Божиих угодников.

Не пренебрежем же этим ковчегом, не уклонимся самомнением и гордостью от смиренного повиновения истинам Церкви, не воссядем на другие корабли, поврежденные лжеучениями, не отпадем хладностью и двоедушием от руководства Священным Писанием – и спасемся!

Слава Безсмертному Богу Отцу Невидимому!
Слава Безсмертному Богу Сыну, явившему Себя во плоти!
Слава Безсмертному Богу Духу Святому, глаголавшему через пророков, апостолов и святых отцов!
Пресвятая Троица, слава Тебе!
За все и за всех слава Тебе! Аминь.

ПАМЯТЬ СВЯТЫХ ОТЦОВ VII ВСЕЛЕНСКОГО СОБОРА.

В Православной церкви память святых отцов Седьмого Вселенского собора совершается в воскресенье, приходящееся на конец 1-й декады или начало 2-й декады октября (по юлианскому календарю). Этот последний Вселенский собор, на котором была рассмотрена и осуждена иконоборческая ересь, состоялся в 787 году, и ему предшествовали пять десятилетий иконоборчества.

Это было время, когда, по требованию византийских императоров-еретиков и, поставленных и возвеличенных ими таких же еретиков-архиереев, из православных храмов выносились и осквернялись иконы, закрывались и разрушались монастыри, которые были центрами Православной Веры и оппозиции иконоборческой ереси. Множество православно-мыслящих архиереев было сослано в ссылку, тысячи православных претерпели различные мучения, многие из них за свои православные убеждения поплатились не только покоем и благополучием, но и своей жизнью.

Однако спрашивается, неужели Православная Церковь вступила и героически вела эту столь длительную и изнурительную борьбу, которая, в общей сложности, длилась более столетия, только ради права украшать свои храмы иконами и росписями с изображением Спасителя, Божией Матери и святых Божиих? Ведь любой православно-верующий христианин отчетливо знает, что мы, при необходимости, можем открыть свое сердце в молитве к Богу, не обязательно перед иконами в храме, но находясь, например, в лесу, или в море, или во время полета на самолете, или даже в общественном транспорте по дороге на работу.

Так что же тогда, спрашивается, защищала Православная Церковь со столь непоколебимым упорством?

Иконоборцы утверждали, что Бога изобразить нельзя. Православные же отцы, защищая предание Церкви, ставили почитание икон в теснейшую связь с самыми основами христианства. Да, действительно, Бог — непознаваем, невыразим и неизобразим. Но, Тот, Кто выше всякого человеческого слова, благоволил родиться как человек. Тот, Кто невидим, стал видимым через принятие человеческой природы в Рождестве Христовом, и потому Боговоплощение сделало возможной икону. «Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1:14), — пишет о воплотившемся Сыне Божием, Господе Иисусе Христе, Его Апостол и Евангелист Иоанн Богослов. А Апостол Павел прямо говорит о Спасителе, что «в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9).

И потому, после Рождества Христова, после Боговоплощения быть православным, и молиться Богу, не имея по каким-либо причинам икон, вполне можно. Но, отвергая иконы, православным оставаться уже нельзя. Потому что, как сказал один из самых ярких защитников иконопочитания — прп. Иоанн Дамаскин, «с тех пор, как Слово Божие воплотилось, вещество стало достохвальным». И тот, кто не признает возможность иконы, отрицает самые основы христианского свидетельства о Боге, ставшем человеком.

Дело в том, что суть Православной Веры состоит в том, что Бог стал человеком, чтобы, через восприятие падшего в грехопадении человеческого естества, спасти его от власти греха и привести к обожению. Ради этого произошло подлинное, не мнимое, соединение полноты Божественного естества с полнотой человеческого естества в ипостаси, т.е. в Лице Сына Божия.

Эта суть Православной Веры прекрасно выражена в словах Соборного послания Апостола Иоанна Богослова, где он, обращаясь к соборной полноте Церкви первого века, говорит: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире. Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире» (1 Иоан. 4:1-3).

Все без исключения ереси пытались оспорить эту истину Боговоплощения. Суть всех ересей в том, что, либо соединение Божественного и человеческого естества не было подлинным, но мнимым, либо с Божественным естеством соединилось не все человеческое естество, а лишь какая-то его часть. И потому другая его часть осталась вне спасения, потому что, по известному богословскому принципу, что из человеческого естества осталось не воспринятым Божественным естеством, то осталось неуврачеванным от греха.

Действительно, если мы рассмотрим первую из больших ересей, которые вышли из недр Церкви и носили богословский характер — арианство, то увидим, что оно полностью соответствует данной нами выше характеристике ереси. Арианство, проповедуя, что Христос не был единосущен Отцу и имел сотворенную, и, следовательно, низшую, чем у Отца, природу, тем самым угрожало возможности исцеления человеческого естества, которое оказывалось соединенным с естеством не вечного Бога, но сотворенного Сына Божия.

Современный арианству аполлинаризм учил, что Христом не был воспринят человеческий «ум», который был заменен «умом» Бога Слова. Таким образом, человеческий ум (который в ту эпоху означал нечто большее, чем в современном словоупотреблении, а именно высшую степень в иерархии человеческой природы — то, что в иудейской традиции называлось «сердцем»), пребывая в падшем состоянии, оставался вне спасения.

Далее, несторианство, против которого собирался Третий Вселенский Собор, учило, что во Христе Бог Слово сосуществовал вместе с «высоким человеком» Иисусом. Несторианство отвергало соединение двух природ Христа, — Божественной и человеческой, — в одном Лице Бога Слова, но проповедовало соединение двух лиц — Сына Божия и человека Иисуса. Это означало, что соединение природ во Христе не было подлинным, но, как выражались Отцы, «поверхностным», «мнимым». Это было даже не соединение, а лишь «соприкосновение» двух природ, в результате которого падшая человеческая природа опять не могла получить спасения.

Далее, монофизитство учило, что человеческое естество после соединения с Божественным изменилось, утратило свои свойства, как бы «растворившись» в Божественном естестве Христа. Из-за этого плоды соединения двух природ во Христе, а именно спасение и обожение, остались для нас недостижимыми.

Ересь иконоборчества с неизбежностью приводила к такому же разрушению нашего спасения в единении Божественной и нашей человеческой природы в Лице Богочеловека Господа Иисуса Христа. Согласно православному вероучению, мы изображаем Христа в силу того, что Он стал подлинным человеком. Подлинность Его человечества и реальность соединения в Нем Божественного и человеческого естества как раз и позволяют нам изображать Его на иконах.

Он — истинный и неизобразимый Бог, стал «изобразим», по выражению Святых Отцов, в силу того, что стал подлинным человеком. Ненависть иконоборцев к иконам питалась ненавистью диавола к Спасителю и тому спасению, которое открылось для нас в Его Боговоплощении, где две природы, Божественная и человеческая, по слову свв. Отцов IV Вселенского Собора, соединились в Ипостаси Сына Божия «неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно».

Еще одна серьезнейшая ересь, которая возникла в XIV веке, и нашедшая себе выражение главным образом в учении калабрийского монаха Варлаама и Константинопольского ученого Акиндина, тоже была направлена на то, чтобы воздвигнуть преграду между Божеством и человечеством, и не допустить их спасительного, для человеческого естества, соединения. Учение варлаамитов о сотворенности благодати Святого Духа именно это и предполагает. Дело в том, что спасительные плоды Боговоплощения члены Церкви получают через действие Господа Бога Духа Святого, который изливается на них в Таинствах Церкви.

Если благодать Духа Святого, тварна, как учил Варлаам и его единомышленники, тогда ни человеческая природа Христа не смогла обожиться после своего соединения с Божественной природой, ни мы в результате этого не можем в подлинной и спасительной для нас мере приобщиться Божественной природы.

Эта ересь, кстати, вместе с другими ересями, до сих пор проповедуется Римо-католической Церковью.

Таким образом, как мы видим, все ереси на самом деле являются одной ересью, которая лишь меняет свои формы. Будучи опровергнутой под одной личиной, она, по действию отца лжи, меняет свою маску и вновь вступает в схватку с правой и спасительной Верой. Таким образом, можно сказать, что на протяжении всей истории Церкви, вплоть до наших дней, Православию противостоит одна и та же Ересь, которая лишь меняет свои личины. Суть этой Ереси в том, что не произошло подлинного соединения полноты Божественного и полноты человеческого естества в ипостаси Бога Слова, а цель ее в том, чтобы лишить наше отпавшее от Бога человеческое естество спасения, которое оно получает через приобщение к Божественному естеству.

Как уже было сказано в начале, наиболее полным критерием Православия является иконопочитание. Кто почитает иконы, тот тем самым исповедует подлинность Боговоплощения, а именно, что полнота человеческого естества соединилась с полнотой Божественного естества в Ипостаси Бога Слова. И кто отвергает иконы, тот отвергает подлинность такого соединения. Можно сказать, также, наоборот, что всякое уклонение в учении о Боговоплощении тут же, как на лакмусовой бумажке, отражается на отношении к иконам.
&nbsp &nbsp &nbsp

Исторически иконоборчество связано с именем императора Льва III, и основанной им Исаврийской династией Византийских императоров.

После свержения императора Юстиниана II в Византийской империи наступают годы хаоса. Один за другим следуют государственные перевороты, императоры скоротечно сменяют друг друга, при этом, самому существованию империи угрожают сильные внешние неприятели. Политическая ситуация требовала неотложного наведения порядка, и, в конце концов, к власти приходит самый одаренный военачальник того времени — Лев, который становится основателем новой Исаврийской династии.

Лев III был человеком самого простого происхождения и сделал, благодаря своей военной одаренности, блестящую военную карьеру. В конце концов, он стал генерал-губернатором одной из так называемых «фем» — так назывались военные округа, на которые была поделена территория Византийской империи. А потом стал и императором.

Управление его началось в 717 г. и в том же году ему пришлось защищать столицу от страшной осады, которой ее подвергли арабы. Византийская империя выполняла в истории христианства I тысячелетия ту же роль, которую впоследствии выполняла Россия. То есть, она прикрывала собой весь христианский мир от опасности разорения варварами с востока.

Чтобы быть справедливыми и воздать должное тем императорам, которые в истории Церкви, остались навсегда заклейменными как еретики и, даже, как ересиархи, надо отметить, что первый император-иконоборец был человеком, активно защищавшим империю от ее различных противников. Далее отметим, что Лев III проводил, также, и полезные внутренние преобразования в империи — он издал законодательный сборник под названием «Эклога». Этот сборник впоследствии был переведен на славянский язык и имел большое значение в юридической жизни также и православных славян.

Далеко не сразу Лев III приступил к своим иконоборческим мерам, хотя есть все основания думать, что еще задолго до своего прихода к власти, он был убежденным иконоборцем. В исторической науке существует множество мнений о том, что стало причиной иконоборчества.

Для марксизма вся история сводится к экономическим отношениям и, поэтому, марксистские историки стремились доказать, что императоры-иконоборцы решали чисто экономические проблемы, и для достижения своих целей хотели экспроприировать обширные земельные владения монастырей и заставить монахов трудиться на пользу государства. Действительно, монашество Византии к началу иконоборческого периода было весьма многочисленно — по некоторым подсчетам в Византии того времени было около 100 000 монахов. Для сравнения скажу, что в России в начале XX в. было 40 000 монашествующих, при том, что население Российской империи было значительно больше византийского населения. И монастыри действительно владели очень большими богатствами. Однако, эта точка зрения не учитывает, что иконоборчество далеко не сразу приняло такое определенное антимонашеское направление, с каким оно известно в истории. Во всяком случае, об антимонастырской деятельности Льва III нам не известно ничего. Антимонашеское направление деятельность иконоборцев принимает только во II-ой половине царствования второго императора-иконоборца — Константина V Копронима, сына Льва III.

Далее, иконоборчество рассматривается как продукт различных чуждых влияний. Говорится об иудейском влиянии. Действительно, известно о дружбе Льва III с Хазарским каганатом, — в результате этих дружеских отношений Лев III даже женил своего сына, императора Константина V на хазарской принцессе. Однако, внутри империи Лев III предпринял редкое для Византии гонение на евреев, которых силой заставляли принимать крещение. Так что, говорить о симпатии Льва III к иудейству не приходится.

Далее, если говорить об исламском влиянии, то, действительно, мусульманство непримиримо относится не только к священным изображениям, которые оно отвергает в духе известного ветхозаветного запрета на изображение Бога, но оно, также, отвергает и всякие обыкновенные изображения людей и живых существ. Однако, в начале своих завоевательных походов против христианского мира мусульманство проявляло себя вполне терпимо в отношении тех священных изображений, которые повсюду существовали в христианских храмах. Но, за некоторое время до того, как появилось Византийское иконоборчество, на территориях, подвластных мусульманам, были строжайше запрещены любые священные изображения, в любом немусульманском вероисповедании. И мусульмане, таким образом, как бы предварили императоров-иконоборцев в гонениях на святые иконы.

Но, все же, нельзя не заметить, что именно императоры-иконоборцы были мужественными борцами против мусульманской экспансии, и, навряд ли, мусульманство могло иметь такое определяющее влияние на их религиозное сознание.

Существовали, также, различные христианские течения, которые отвергали почитание святых икон. Иконы отвергались в некоторых монофизитских сектах. Монофизитство в первые века своего существования обнаружило очень большую анархичность и раскололось на множество ветвей. И вот, некоторые крайние монофизиты отвергали почитание святых икон. Например, так называемые фантазиасты или иначе афтартодокеты, последователи Юлиана Галикарнавского.

Дело в том, что крайние монофизиты впадали в традиционный не только для греков, но и для негреческого востока, спиритуализм, т.е. принижение или даже отвержение вещественного начала как презренного и самого по себе греховного. И в этой связи священные изображения могли представляться этим еретикам излишними и недопустимыми.

Кроме этих ересей или сект нужно назвать еще очень сильную секту павликиан. Эта секта получила распространение в восточной части Малой Азии и исходила из все того же дуализма духа и материи, в чем-то соприкасаясь с манихейством, которое тоже было дуалистической сектой. Павликиане прямо отождествляли все вещественное и телесное со злом и грехом. Они отвергали не только иконы, но и очень многое в богослужении. Можно сказать, что они фактически отменяли православное богослужение. И вот влияние этих ересей и сект христианских и христианского происхождения, пожалуй, нужно считать определяющим в становлении иконоборчества.

Иконоборчество зародилось в среде малоазиатского епископата. Несколько малоазиатских епископов выработали доктрину иконоборчества и познакомили с ней императора Льва III. Во всяком случае, первому выступлению Льва III против святых икон предшествовали его консультации с собравшимися в Константинополе епископами иконоборческого направления.

Поскольку в предыдущие годы военная служба будущего императора Льва III протекала как раз в Малой Азии, можно предположить, что он уже давно имел контакты с некоторыми из этих богословов иконоборчества. Непосредственным же толчком, побудившим императора выступить против святых икон, было постигшее Константинополь страшное землетрясение, которое он суеверно истолковал как знак Божьего гнева за то, что продолжается языческий, как он считал, обычай иконопочитания.

Первое выступление Льва III против иконопочитания датируется 726 г. На первых порах он стремился убедить, а не действовать силой. Он собирал народ, выступал с проповедями, что было в обычае Византийских Императоров, и пытался склонить на свою сторону константинопольского патриарха и римского папу. Патриарх, — святитель Герман Исповедник, — остался непреклонным. Папа, Григорий II, который фактически был вне досягаемости для императора, тем более мог не придавать серьезного значения императорским попыткам изменить церковную практику и церковное учение.

В 730 г. Лев III собрал в Константинополе так называемый селентион — так назывались заседания, где под председательством императора собирались высшие церковные и светские сановники. В этом заседании принимал участие патриарх Герман, который решительно отказался одобрить иконоборческие меры царя. В результате святой Герман был низложен и отправлен в ссылку, а патриархом был назначен его сенкел Анастасий, который оказался предателем Православия.

С первых же шагов иконоборчество встретило сопротивление не только на далеком западе, но и в самой Византии. Одной из первых иконоборческих мер Льва III было удаление образа Христова, который осенял так называемые Медные врата императорского дворца. Когда посланный для этого офицер поднялся по лестнице и снял образ с ворот, произошло народное возмущение, и офицер был убит народом, за что император жестоким образом расправился со всеми, кого можно было обвинить в причастности к этому убийству.

Таким образом, даже в самой столице иконоборчество не было популярно. Решительно стояла на стороне иконопочитания европейская часть Византии. Однако же в малоазиатской части иконоборчество нашло довольно-таки широкий отклик.

К тому времени, обширные части православного мира в результате мусульманского нашествия находились уже за пределами Византии. Это были территории трех патриархатов: Александрийского, Антиохийского, и Иерусалимского. В этих патриархатах, несмотря на то, что и сами мусульмане пытались навязать там православным иконоборчество, оно, тем не менее, не встретило никакой поддержки, и мало того, именно в этих областях появился один из самых замечательных защитников иконопочитания — преподобный Иоанн Дамаскин.

Преподобный Иоанн Дамаскин происходил из знатной греческой семьи, которая выделилась своей службой при дворе халифа в Дамаске. Отец преп. Иоанна был чем-то вроде министра финансов при дворе мусульманского государя. И сам преп. Иоанн в юности тоже занимал высокий государственный пост. Однако, впоследствии, он оставил двор, оставил государственную службу и стал монахом в монастыре святого Саввы в Палестине.

Во второй половине 20-х годов восьмого века, начиная с первых иконоборческих выступлений Льва III, прп. Иоанн составил одно за другим «Три слова в защиту святых икон».

Аргументация иконоборцев первоначально была достаточно примитивной. Они, как правило, ограничивались ссылкой на ветхозаветное запрещение изображать Бога и считали, что иконопочитание — это возвращение к осужденному еще в Ветхом Завете идолопоклонству. Отвечая на это, преподобный Иоанн Дамаскин указывает на факт Боговоплощения, открывающий собой совершенно новую эпоху. Изображение Христа Сына Божия возможно потому, что он сам пожелал стать человеком, сам пожелал стать видимым для людей.

Лев III умер в 741 г. Ему наследовал его сын Константин V, который правил до 775 г. Однако, надо отметить, что в самом начале своего царствования Константин V был свергнут с престола, и в течение 16 месяцев был отстранен от власти.

Сверг его один из сподвижников его отца — военачальник Артавас, который был женат на родной сестре Константина V. Особое значение этой узурпации власти придавал тот факт, что Артавас провозгласил себя защитником иконопочитания, и в Константинополе, который он захватил, и во всех местах, где ему удалось утвердить свою власть, было восстановлено иконопочитание, и казалось, что иконоборческий эпизод исчерпан.

Однако, Константин V был еще более одаренным полководцем, чем его отец, и он опирался почти на все малоазиатские воинские части. Ему удалось вернуться к власти, и, может быть, этим шестнадцатимесячным эпизодом, в значительной степени, объясняется та ожесточенность, с которой он впоследствии обращался с защитниками иконопочитания.

Константин V умел ожидать и вовсе не сразу развернул иконоборческую активность. Первоначально Константин V начал систематически назначать на епископские кафедры иконоборцев, низлагая иконопочитателей. А в некоторых случаях он даже создавал новые кафедры специально для того, чтобы увеличить число епископов — своих сторонников. Он вел дело к созыву большого собора, и, в конце концов, собор этот был созван в 754 г. Собор происходил в Иерие, в императорском дворце на азиатском берегу Босфора.

Собор был вроде бы представительным, там собралось 388 епископов. Однако, православные сразу же назвали этот собор Безглавым, потому что на нем не было ни одного патриарха. Константинопольский патриарх умер еще до собора и только на последней сессии собора император представил того, кого он избрал патриархом. Таким образом, заседания собора проходили без константинопольского патриарха, а прочие восточные патриархи и римский папа не захотели прислать своих представителей на иконоборческий собор. Так что этот собор состоял исключительно из епископов Константинопольской Церкви.

Собору предшествовала активная подготовка. Император действовал как активный пропагандист иконоборчества. Во многих местах собирались народные сходки, и перед этими собраниями выступали защитники иконоборчества. В некоторых случаях устраивались публичные диспуты православных и иконоборцев. Правда, обычно после этих диспутов православные защитники святых икон препровождались в тюрьму и оставались там уже до конца иконоборческого собора, чтобы они уже никак не могли помешать его проведению.

Император Константин V выступал не только как организатор иконоборческой борьбы, но и как богослов иконоборчества. Он написал несколько трактатов, обосновывающих иконоборчество. В них Константин V развивает христологическую аргументацию в пользу иконоборчества.

Он, в частности, утверждал, что было бы монофизитством, т.е. слиянием двух естеств во Христе, изображение одновременно человеческого и божественного естества на иконе. Если же православные не впадают в монофизитство, если они не претендуют, изображая два естества Богочеловека на иконах, тем самым сливать эти два естества, то тогда православные неизбежно впадают в несторианство, — продолжает Константин Копроним свою аргументацию, — потому что, если православные изображают человеческое естество, не изображая при этом Божественное естество, то они разделяют два естества, а это уже есть несторианство.

Вся эта аргументация императора-иконоборца ниспровергается тем, что, как учит Православная Церковь, на иконе изображается не естество, а лицо. Это, собственно, извечный факт всякого искусства, не только религиозного. Всякий, кто делает изображение, изображает не человеческое естество, а изображает Петра, Ивана и т.д. На иконе изображается не человеческое естество, и не Божественное естество, но лицо Богочеловека, лицо Сына Божия, который пожелал стать человеком нашего ради спасения.

Надо отметить, что в своих трактатах император-иконоборец шел значительно дальше, чем готовы были пойти члены созванного им собора. У Константина V в его богословии проявляются явно монофизитские тенденции, которые иконоборческий собор всячески устранял из объявленного им официального иконоборческого учения. Впоследствии, уже после собора, в разгар своих гонений Константин V дошел до того, что воспретил почитание святых и Божией Матери, почитание мощей, т.е. его учение было самым радикальным иконоборчеством.

Надо заметить, что в самой Византии, особенно в период, предшествовавший появлению иконоборчества, было достаточно много злоупотреблений, которыми иконоборцы и оправдывали свои действия. Очень часто икона воспринималась действительно как некий идол в языческом смысле, как некая совершенно самостоятельная реальность, как бы вообще не имеющая отношение к тому, кто изображен на ней. Икону могли употреблять в качестве восприемницы при святом крещении или при монашеском постриге. Некоторые священники доходили до того, что соскабливали краску с икон и смешивали ее со святым причастием и, конечно, эти и подобные злоупотребления довольно-таки языческого характера должны были провоцировать иконоборческие настроения. Однако, сами иконоборцы вовсе не были едины в своем отношении к святым иконам. Были совсем умеренные иконоборцы, которые выступали против уничтожения икон, против того, чтобы их выносили из церквей, и считали, что иконы нужно только помещать выше человеческого роста в церквах, чтобы не допускать слишком уж такого языческого, как они считали, поклонения им. Были иконоборцы, которые, скажем, запрещали изображать Христа, но не запрещали изображать святых.

В общем, иконоборчество имело различные градации, и Константин V в ряду иконоборцев должен быть признан самым крайним, особенно во 2-ой половине своего царствования, после собора 754 г. Получив санкцию собора, он считал себя вправе действовать самыми жестокими и решительными методами. Поскольку самыми стойкими защитниками святых икон были монахи, то гонения обрушились именно на монашество. Монастыри закрывались, превращались в казармы, общественные бани или просто конфисковывались в пользу государственной казны. Монахов изгоняли в ссылку или же принуждали жениться и снимать с себя монашество. Примером святого, пострадавшего за иконопочитание, можно назвать преподобномученика Стефана Нового, которого натравленная иконоборцами толпа народа растерзала на улицах Константинополя.

Константин V остался в истории как жестокий гонитель православия. И после того, как было восстановлено иконопочитание, его останки были вынесены из императорской усыпальницы, из церкви Святых Апостолов и похоронены в другом месте. Однако в народе оставалась память его военных побед, и, когда уже в IX в. славяне осаждали Константинополь, то жители Константинополя в ужасе от грозящей им опасности прибежали к могиле Константина V и просили, чтобы он встал из гроба.

Короткое царствование его сына Льва IV уже характеризуется как переходный период, который предшествовал восстановлению иконопочитания. Лев IV царствовал с 775 до 780 г. Он женился на афинянке Ирине. Уже этот выбор жены показывает, что Лев IV относился довольно спокойно к проблеме иконопочитания, потому что Ирина была сторонницей иконопочитания и не скрывала этого.

Когда Лев IV умер, то, в общем-то, стало довольно-таки ясно, что наступает торжество иконопочитания, хотя это было ясно далеко не для всех, и императрице святой Ирине приходилось преодолевать значительное сопротивление, в частности, сопротивление армии, которая была верна традициям Константина V.

Императрица Ирина правила вместе со своим малолетним сыном Константином VI. Впервые женщина была официально объявлена царицей. Святой Ирине надо было очень многое сделать для того, чтобы иконопочитание было восстановлено. Понадобилось, прежде всего, избрать нового патриарха. Прежний патриарх-иконоборец был удален, и, по предложению царицы, патриархом был избран ее секретарь Тарасий.

Тарасий был мирянин, однако, весьма сведущий в вопросах богословия. Избрание мирян на епископские кафедры было довольно обычным делом в Византии.

Святитель Тарасий стал патриархом в 784 г. Но быстро восстановить иконопочитание было невозможно. Слишком укоренилось иконоборчество в жизни Византии. Прошло уже несколько иконоборческих десятилетий, и целые поколения византийцев были воспитаны, выросли в иконоборческой ереси.

Чтобы преодолеть иконоборчество, чтобы отменить деяния иконоборческого собора 754 г., который объявил себя Вселенским, нужен был Вселенский Собор. С этим соглашались все: и в Константинополе, и в Риме, и в других местах. И вот был созван Собор в июле 786 г. в Константинополе.

Но, как только началось первое заседание Собора, в церковь, где заседали отцы Собора, ворвались солдаты из столичного гвардейского гарнизона. Они разогнали Собор, причем некоторые из епископов, бывшие на Соборе, приветствовали разгон Собора. Это говорит о том, что и в среде самого епископата были еще достаточно сильны иконоборческие воззрения.

Посему, было решено отложить созыв Собора и обеспечить его безопасность. Из Константинополя были под предлогом близящейся войны с арабами удалены ненадежные в этом отношении контингенты войск, и вместо них в город были введены европейские части, которые были известны преданностью иконопочитанию. Затем было решено провести Собор не в огромном Константинополе, где могли произойти всякие случайности, а в маленьком городе Никее, который проще было контролировать. И вот таким образом был подготовлен VII Вселенский Собор, который и состоялся в 787 году, память святых Отцов которого Русская Православная Церковь и будет совершать в грядущее воскресенье.

Седьмой Вселенский собор прошел в Никее в 787 году и был созван против ереси иконоборчества. Ересь, отвергающая почитание священных изображений под предлогом борьбы с идолопоклонством, возникла во второй четверти VIII века при самом активном участии императоров Льва III Исавра и Константина V Копронима.

В 730 году император Лев III запретил почитание икон, объявив его преступлением. Он велел воинам снять и разбить особо чтимую икону Христа над воротами его дворца. Один из воинов поднялся по лестнице, чтобы выполнить приказ, но толпа не дала закончить издевательство.

Народ в пылу негодования опрокинул лестницу и предал смерти упавшего воина. По приказу императора главные виновники расправы были казнены, патриарх Герман низложен. По указу императора иконы были вынесены из храмов и сожжены, а епископы, противившиеся этому, изгнаны. Христиане раскололись на две партии — иконопочитателей и иконоборцев. Под флаг защиты святых изображений встали все враждебные императору круги, по стране прокатились восстания. Так началось жестокое гонение на святые иконы, которое продолжалось при его сыне и внуке. Результатом иконоборчества стало уничтожение тысяч икон, а также мозаик, фресок, статуй святых и расписных алтарей во многих храмах.

В 754 году на лжесоборе в Иерии иконоборчество было провозглашено в качестве официальной церковной доктрины Византийской империи, утвержденной подписями более 330 епископов (собор этот именуют также «безглавым», так как ни один патриарх не присутствовал на его открытии).

Определения лжесобора приводились в исполнение с необыкновенной жесткостью. Не останавливаясь на иконопочитании, Константин V пошел дальше. Он хотел уничтожить почитание святых и их мощей, монашескую жизнь, считая все это суеверием. По его приказу мощи святых или сжигались, или сбрасывались в море. Монастыри были обращены в казармы или конюшни. Монахи изгнаны, а те, кто открыто порицал действия императора и защищал иконопочитание, предавались мучительной смерти.

После смерти Константина его сын Лев Хазар (его мать была дочерью хазарского кагана), по завещанию отца, должен был продолжить борьбу с иконами. Но Лев оказался человеком слабохарактерным. Большое влияние на него имела его жена афинянка Ирина, тайно поддерживавшая иконопочитание.

Взойдя на престол, император Лев IV Хазар (775—780) под влиянием своей жены прекратил гонения против монахов, но не пожелал открыто порывать с иконоборческими убеждениями отца и деда.

Весной 780 году под покровительством царицы Ирины на Константинопольский престол был избран тайный иконопочитатель Патриарх Павел IV.

Вскоре императору было доложено о дворцовом заговоре. Обнаружив в ходе расследования иконы в покоях императрицы Ирины, Лев возобновил гонение против иконопочитателей, обвинив их в злоупотреблении его добрым отношением. Несколько высокопоставленных придворных и сановников за сокрытие икон были подвергнуты жестоким наказаниям и заключению. Императрица подверглась опале.

В конце 780 года император Лев IV скоропостижно скончался. После смерти мужа Ирина была провозглашена регентом при 9-летнем сыне, императоре Константине VI. Она сумела предотвратить заговор и сосредоточила всю власть в своих руках. Ирина стала первой (но не последней) женщиной, непосредственно правившей в Византийской империи. Она решительно объявила себя защитницей икон. Началось возрождение монастырей. Позиции иконоборцев, оставшихся без поддержки императорской власти, резко ослабли. В обществе началось обсуждение вопроса о необходимости восстановления почитания икон.

В 787 году в храме св. Софии царицей Ириной был созван VII Вселенский Собор в г. Никее, на который явились 367 отцов, на котором и состоялось осуждение иконоборчества как ереси. Святые отцы VII Вселенского Собора собрали церковный опыт почитания святых икон с первых времен, обосновали его и сформулировали Догмат об иконопочитании на все времена и для всех народов, которые исповедуют Православную веру. Святые отцы провозгласили, что иконопочитание — это законоположение и Предание Церкви, оно направляется и вдохновляется Святым Духом, живущим в Церкви. Изобразительность икон неразлучна с евангельским повествованием. И то, что слово евангельское сообщает нам через слух, то же самое икона показывает через изображение.

Собор осудил и отверг иконоборческую ересь и определил — поставлять и полагать в святых храмах, вместе с изображением Честного и Животворящего Креста Господня, и святые иконы, почитать и воздавать им поклонение, возводя ум и сердце к Господу Богу, Божией Матери и Святым, на них изображенным.

VII Вселенский Собор утвердил, что иконопись есть особая форма откровения Божественной реальности и через Богослужение и икону Божественное откровение становится достоянием верующих. Через икону, как и через Священное Писание, мы не только узнаем о Боге, мы познаем Бога; через иконы святых угодников Божиих мы прикасаемся к преображенному человеку, причастнику Божественной жизни; через икону мы получаем всеосвящающую благодать Святого Духа.

Каждый день Святая Церковь прославляет иконы Матери Божией, празднует память святых Божиих угодников. Их иконы кладут перед нами на аналой для поклонения и живой религиозный опыт каждого из нас, опыт нашего постепенного преображения через них, делает нас верными чадами Святой Православной Церкви.

Тропари святым отцам

глас 8

Препрославлен еси, Христе Боже наш, светила на земли отцы наши основавый, и теми ко истинней вере вся ны наставивый, Многоблагоутробне, слава Тебе.

глас 2

Пречистому образу Твоему покланяемся, Благий, просяще прощения прегрешений наших, Христе Боже: волею бо благоволил еси плотию взыти на Крест, да избавиши яже создал еси от работы вражия. Тем благодарственно вопием Ти: радости исполнил еси вся, Спасе наш, пришедый спасти мир.

Кондак святым отцам

глас 6

Иже из Отца возсияв Сын неизреченно, из Жены родися сугуб естеством, Егоже видяще, не отметаемся зрака изображения, но сие благочестно начертающе, почитаем верно. И сего ради истинную веру Церковь держащи, лобызает икону вочеловечения Христова.

АПОСТОЛ

Братия, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть. Если же, ища оправдания во Христе, мы и сами оказались грешниками, то неужели Христос есть служитель греха? Никак. Ибо если я снова созидаю, что разрушил, то сам себя делаю преступником. Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня. (Послание к Галатам св. ап. Павла 2:16–20)

Братия, поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их. Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же. Учениями различными и чуждыми не увлекайтесь; ибо хорошо благодатью укреплять сердца, а не яствами, от которых не получили пользы занимающиеся ими. Мы имеем жертвенник, от которого не имеют права питаться служащие скинии. Так как тела животных, которых кровь для очищения греха вносится первосвященником во святилище, сжигаются вне стана, – то и Иисус, дабы освятить людей Кровию Своею, пострадал вне врат. Итак выйдем к Нему за стан, нося Его поругание; ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего. Итак будем через Него непрестанно приносить Богу жертву хвалы, то есть плод уст, прославляющих имя Его. Не забывайте также благотворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богу. (Послание к Евреям св. ап. Павла 13:7–16)

ЕВАНГЕЛИЕ

В то время пошел Иисус в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из учеников Его и множество народа. Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города. Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь. И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань! Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его. И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой. (Евангелие от Луки 7:11–16)

ЕВАНГЕЛИЕ

В то время возвел Иисус очи Свои на небо и сказал: Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную. Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа. Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить. И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира. Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое. Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть, ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня. Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои. И все Мое Твое, и Твое Мое; и Я прославился в них. Я уже не в мире, но они в мире, а Я к Тебе иду. Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы. Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели, да сбудется Писание. Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную. (Евангелие от Иоанна 17:1–13)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *