Перенос столицы в Москву

Перенос столицы России из Санкт-Петербурга в Москву

В 1727 году во время правления российского императора Петра II столица России де-факто (до 1730 года) была перенесена из Санкт-Петербурга в Москву, хотя формально столицей остался Санкт-Петербург.

Предыстория

Основная статья: Перенос столицы России из Москвы в Санкт-Петербург

В 1712 году столица России была перенесена из Москвы в новоотстроенный Санкт-Петербург. Этот город, в отличие от Москвы, был портовым городом, а также имел квартальную застройку в отличие от средневековой радиально-кольцевой застройки Москвы. Санкт-Петербург стал столицей сначала царства, а потом — и империи, центром политической, культурной и общественной жизни.

Санкт-Петербург имел статус столицы и при Екатерине I, а также в начальный период царствования Петра II.

Перенос

Предпосылки

В конце 1727 года Александр Меншиков, исполнявший до этого обязанности регента при малолетнем государе, впал в опалу и был сослан. Тем временем набрали силу старые бояре, не любившие Петербург и жившие в Москве. Также в московском Новодевичьем монастыре была заточена бабушка императора Петра II — Евдокия Лопухина, единственная живая родственница юного царя. Это обусловливало переезд Петра II и его двора в Москву.

Москва как столица в 1728—1730 годах

Пребывание Петра II началось с коронации в Успенском соборе Московского кремля, где традиционно венчались на великое княжение и царство русские правители.

В Москве получили ещё большую власть старые бояре, а Пётр II стал предаваться постоянным развлечениям. В Москве он и умер, и был там же и похоронен.

> Последствия

  • В связи с переносом столицы в Москву и со смертью там Петра II, он стал последним российским монархом, похороненным в Архангельском соборе Московского Кремля.

> См. также

  • Перенос столицы России из Петрограда в Москву
  • Перенос столицы
  • История Москвы
  • История Санкт-Петербурга

Примечания

  1. Соловьёв С. М. Глава вторая. Царствование императора Петра II Алексеевича // История России с древнейших времён. — Т. 19.

Переносы российских столиц в Российской империи и СССР

Российская империя

  • Москва → Санкт-Петербург (1712)
  • Санкт-Петербург → Москва (1727)
  • Москва → Санкт-Петербург (1730-е)

РСФСР

  • Петроград → Москвa (1918)

  • Связанные статьи: Москва
  • Санкт-Петербург
  • Перенос столицы
  • Столицы России

Валентина Матвиенко будет не просто губернатором

В 1918 году большевики перенесли столицу в Москву. С тех пор она стала единственной столицей нашего государства. Между тем, две столицы — штука обычная. Существуют и более экзотические варианты.

Например, в немецкой конституции записано: «Целью федерального порядка является воспрепятствование излишней концентрации власти». Сказано — сделано. В Берлине находятся парламент, канцелярия федерального канцлера и президентская резиденция. Остальные государственные органы, как и раньше, рассредоточены по стране. Федеральный банк — во Франкфурте-на-Майне, крупном финансовом центре и одной из банковских столиц мира. Федеральный конституционный суд и Верховный суд — в Карлсруэ. Федеральный уголовный розыск — в Висбадене. А Гамбург можно считать медиастолицей ФРГ — исторически сложилось, что здесь расположено государственное информационное агентство DPA и редакции большинства крупных СМИ.

В Голландии все государственные органы находятся в Гааге, при этом столицей считается Амстердам. В Ливии до 1971 года официально существовали две столицы — Триполи и Бенгази, которые раз в два года сменяли друг друга. Столица Пакистана — Исламабад, но летом правительство и парламент, спасаясь от жары, переезжают в более комфортный Равалпинди. В официальной и исторической боливийской столице Сукре рапсоложен только Верховный суд, а правительство и парламент — в Ла-Пасе. В Шри-Ланке в административной столице Шри-Варденапуре заседают законодательная и судебная власти, а кабинет министров располагается в Коломбо. В ЮАР по конституции три столицы — законодательная (Кейптаун), административная (Претория) и юридическая (Блумфонтейн). Иерусалим — столица Израиля, но многие государства ее не признают и держат посольства в Тель-Авиве. Островное тихоокеанское государство Науру до 1988 года вообще не имело столицы. В списке стран, где крупнейший город не является столицей — США (Нью-Йорк и Вашингтон), Бразилия (Рио-де-Жанейро и Бразилия), Казахстан (Алма-Ата и Астана) и Турция (Стамбул и Анкара).

В России тоже не все так просто.

Первой столицей можно считать Великий Новогород — именно здесь в 862 году обосновался призваный русскими на княжение скандинав Рюрик. После его смерти княжить стал Вещий Олег. Перед тем, как «прибить щит на врата Цареграда», он захватил в 882 году Киев и перенес столицу туда. Но и этот город потерял столичный статус. В 1157 году Андрей Боголюбский, князь Владимиро-Суздальский, унаследовал трон Древней Руси в Киеве от Юрия Долгорукого, но вопреки обычаю править там не стал, а перенес столицу сначала в Суздаль, а затем во Владимир, куда переехал и митрополит. На владимирском троне до 1238 года восседали местные князья, затем тверские, костромские и московские. В конце концов, в 1363 году великий князь владимирский и московский Дмитрий Донской перенес столицу в Москву. Русь под властью Москвы объединилась, свергла монголо-татарское иго и существенно расширила территорию.

Однако в 1712 году царь Петр опять перенес столицу — в заложенный 9 годами ранее Санкт-Петербург. Причины — желание приблизить стольный град к Европе, поставить его на морском берегу, чтобы туда легче было добираться дипломатам и купцам, утвердиться на Балтике, увековечить собственное имя, убрать престол подальше от боярской оппозиции и пережитых в юности страхов.

Тем не менее, у России до 1917 года было две закрепленные императорскими указами столицы — Санкт-Петербург и Москва. Цари короновались в первопрестольной, а правили в сиятельном Санкт-Петербурге. Кроме этого, императорские резиденции Царское Село и Петергоф выполняли столичные функции во время нахождения в них государя — в этот период туда перемещались двор и дипломатические представительства.

В 1918 году Ленин возвращает столицу в Москву. Причины — символические (Петроград — воплощение царизма, а Москва — народная глубинка) и, конечно же, военные (под Псковом и Нарвой шли ожесточенные бои с немцами).

И, наконец, 2000 год. Коммунисты отстранены от власти, Ленинград вновь стал Санкт-Петербургом, Запад провозглашен нашим стратегическим партнером, а президент страны — уроженец Питера. Россия морально готова к переносу столицы в град Петров.

Первым, как теперь принято говорить, «озвучил» мысль о переносе части столичных функций в Санкт-Петербург спикер Госдумы Геннадий Селезнев. По его мнению, в Москве не хватает помещений для плодотворной деятельности народных избранников, а мэр Юрий Лужков не желает выделять участки для строительства современного парламентского комплекса. В Питере же законодатели смогли бы вольготно разместиться в «родных пенатах» — Таврическом дворце, в котором заседали еще первые российские Думы. Селезнев демонстрировал публике эскизы застройки прилегающей к Таврическому дворцу обширной территории.

Предложение Селезнева вызвало бурю недовольства, поэтому о переносе Федерального собрания в Северную столицу временно забыли, однако в Петербурге продолжила заседать Межпарламентская ассамблея СНГ, полным ходом реставрировался Константиновский дворец в Стрельне (в мае 2003 года он получил статус Государственного дворца конгрессов, и там прошел саммит Россия — Евросоюз).

Столицей пытался сделать Питер и госсекретарь Союза России и Белоруссии Павел Бородин. Столицей, разумеется не России и не Белоруссии, а именно Союза. Идея казалась более простой в реализации: не требовалось даже переписывать существующую Конституцию РФ, поскольку это странное государственное образование все равно создавалось с нуля. Однако нынешние перспективы Союза выглядят неубедительно, и прежде чем заполучить столицу, СРБ требуется преодолеть несколько более существенных препятствий.

В январе 2002 года была сделана еще одна попытка поднять тему — председатель Совета Федерации Сергей Миронов заявил, что в ближайшее время внесет в Госдуму законопроект о передаче городу части функций столицы. Проект готовили сам Миронов и питерский губернатор Владимир Яковлев. Негодование общественности заставило Миронова уже в апреле заявить, что он «никогда не высказывал такую идею», но, вместе с этим, сказать, что перевод отдельных ведомств в Петербург является «дискуссионным».

В феврале 2003-го — третий заход. Валентина Матвиенко, тогда еще вице-премьер, объявила, что выступает за передачу Санкт-Петербургу части столичных функций: «Если мы хотим по-настоящему возродить город, поднять его деловую активность, то нужна передача определенных функций, перевод сюда ряда федеральных министерств и ведомств, поскольку бизнес идет за властью».

Тем временем не только петербуржцы, но и вся Россия постепенно привыкла к новому статусу города на Неве. В Питере побывали с визитами британские премьер-министр и принц, королева Швеции, канцлер Германии, премьер Японии, президенты Украины, Австрии, Франции, США и даже глава КНДР Ким Чен Ир и американский экс-президент Джордж Буш-старший. Международным саммитам и конференциям сами жители давно потеряли счет, а 300-летие города праздновала вся Россия.

    Вот как ответили россияне в июне 2002 года на вопрос социологов из Фонда «Общественное мнение» «Не много ли внимания уделяют власти Санкт-Петербургу?»:

  • 40% — «Столько, сколько нужно».
  • 30% — «Затрудняюсь ответить».
  • 21% — «Слишком много».
  • 9% — «Слишком мало».

В ходе избирательной губернаторской кампании Валентина Матвиенко не уставала повторять, что поддерживает идею передачи Питеру части столичных полномочий, а после избрания главой города прямо сказала: «Санкт-Петербургу надо передать не просто отрывочные функции — «ради галочки» перевести в город одно-два министерства. Я буду проводить линию на то, чтобы одна из ветвей власти находилась в Петербурге».

По ряду причин обещания Валентины Матвиенко следует воспринимать серьезнее, чем слова обоих спикеров. Что бы не говорил Центризбирком, Владимир Путин недвусмысленно показал, кого он хочет видеть питерским губернатором. И не будет ошибкой считать, что поддержка президентом кандидата переносится и на кандидатские обещания. Ну а уж если перемещать столицу возмется президент…

Словом остается только выбрать ветвь власти, которая будет паковать чемоданы. Их, как известно, три — законодательная, исполнительная и судебная. Последняя, при всей своей значимости, не достаточно символична для получения столичного статуса. Остаются две — парламент и правительство. А теперь угадайте, кто едет в Питер?

О необходимости переноса столицы в Санкт-Петербург говорит еще один человек, к чьему мнению, кажется, стоит прислушаться. Гендиректор Совета по национальной стратегии Станислав Белковский уже заслужил репутацию главного идеолога власти: в мае он предложил «прижать» олигархов — летом последовала атака на «Юкос»; в сентябре он высказался о вертикали власти — через две недели Путин подписал новый закон о местном самоуправлении.

Согласно разработкам СНС, единственный возможный путь для России — возрождение имперской идеологии. И по мнению Белковского, имперской власти нужна имперская столица. Таким образом, под случайный географический каприз уже подведена идеологическая база. Теперь перенос столицы это не лоббирование Путиным узко-питерских интересов, а дело государственного масштаба, начало возрождения великой державы.

Само же заявление гендиректора СНС вне всякого сомнения стоит того, чтобы его процитировать.

«Миссия губернатора: Санкт-Петербург должен возродиться как культурная и интеллектуальная столица

В том, что Валентина Матвиенко станет губернатором, сомневаться, конечно же, не приходилось. Но самое сложное для Валентины Ивановны впереди. Новый правитель Петербурга должен вернуть городу его особое самоощущение.

Уже 80 лет Питер живет фантомными болями. Город был задуман как столица Империи, а к концу 80-х годов прошлого века окончательно превратился, как сказала Ахматова, в банальный «крупный населенный пункт». Потом не стало и Империи, ради которой Санкт-Петербург затевался.

Питер по-прежнему мучительно ищет своей имперской молодости и не находит ее. «…Имперской власти не хватает зданьям, имперской властью грезит Главный штаб…». А это уже Коржавин. «Если Петербург не столица, то нет Петербурга», — сказал Андрей Белый. Разрыв между умыслом и данностью поверг город в тяжелую депрессию, вырваться из которой самостоятельно, без мощного внешнего импульса он не может.

Город запил и опустился, утратил чувство собственного всемирного достоинства. Как немолодой патриций после набега варваров, как ученый, внезапно осознавший, что главная теория его жизни признана несостоятельной, город умрет, если не вернуть ему вожделенную столичность — нечто гораздо большее, чем простой набор административных функций. Дух столицы. Это куда важнее, чем состояние ЖКХ или ремонт дорог. Симптоматическое лечение, не затрагивающее причину болезни, не поможет находящемуся на смертном одре Санкт-Петербургу.

Для решения такой задачи Питеру нужен лидер должного масштаба, мощный властелин судьбы, а не надутый местечковой пошлостью крепкий хозяйственник. Валентине Матвиенко придется обнаружить в себе этот масштаб. Ее политика должна подняться качественно выше уровня канализационной трубы. Ее миссия — преодолеть историческое заклятие царицы Евдокии Лопухиной — «быть месту сему пусту». Для этого необходимы надрегиональная воля, ресурс верховной власти. И есть основания надеяться, что новый губернатор сможет использовать возможности Кремля в полной мере.

Нельзя забывать, что Санкт-Петербург — не только имперская столица, но единственный по-настоящему европейский город России. Питер, в отличие от большинства российских городов, никогда не был разросшейся деревней, поселком городского типа, хаотическим подобием города. Он сразу строился как средоточие и вместилище Силы и Власти западноевропейского типа. Поэтому нет ничего более противного духу Петербурга, чем азиатская сложность, базарная цветастость и выспренняя эклектика Москвы. Нет ничего более оскорбительного для болотистых питерских святынь, чем тотальный евроремонт московского образца. Для нового губернатора Европа должна стать ключевым словом. Системообразующим и стилеобразующим.

Петербург должен возродиться как культурная и интеллектуальная столица, ибо только он смог оплодотворить скрытую энергию русского дремучего пространства семенем Возрождения и Просвещения. Без Петербурга никогда не появились бы в нашей истории ренессансный Пушкин, мистический и эсхатологический Достоевский, русская религиозная философия XIX — начала XX веков, символисты и акмеисты. Только в Петербурге могла найти свое оформление тоска по мировой культуре. Миссия нового губернатора — вернуть Питеру эту уникальную роль.

Самый умышленный (Достоевский), бесноватый (Ахматова) город России, а может быть, и мира требует правителя, способного понимать мистическую природу его жизни, расцвета, увядания, грядущего возрождения. Такому правителю город герой Поэмы без героя готов будет отдаться целиком.

Это и вопрос национального будущего. Если путинская Россия не хочет съежиться политически, географически и ментально до Московского Царства, ей нужен Петербург.

Практические шаги: Переместить в Санкт-Петербург Совет Федерации, Совбез, МИД, ряд посольств и представительств международных организаций

Конечно же, Валентина Матвиенко должна сделать все возможное, чтобы хоть отчасти перенести столицу в Петербург. Например, переместить сюда Совет Федерации, Совет безопасности, министерство иностранных дел, ряд посольств (особенно европейских стран), учреждений Евросоюза, представительств международных организаций, наднациональные органы создаваемого Единого экономического пространства. Петербург должен быть прямо назван второй столицей в Конституции.

Тогда и только тогда Валентина Ивановна войдет в историю города лидером, который спас петровскую столицу от болезненного мучительного увядания, вдохнул в нее новую жизнь. Вопросы экономики и тому подобные применительно к судьбе Санкт-Петербурга всегда будут глубоко вторичны. Да и что говорить — деньги сами потянутся в столицу, если Питер вновь станет таковой».

Николай Дзись-Войнаровский

Во время Гражданской войны город на Неве понес потери, сопоставимые с блокадой в Великую Отечественную

Хлебная монополия

На второй год Первой мировой войны Российская империя столкнулась с продовольственным кризисом. Страна была крестьянской, основой сельского хозяйства, как и столетия назад, оставался ручной труд. В армию было призвано восемь миллионов крестьян самого трудоспособного возраста, и уже в 1915 году число пахотных площадей в России сократилось на четверть.

К появившемуся дефициту хлеба добавился товарный кризис — две трети промышленности перешли на выпуск военной продукции и дефицит гражданских товаров моментально породил всплеск цен, спекуляцию и начало инфляции. Проблемы усугубил неурожай 1916 года. Уже осенью того года правительство империи попыталось установить твердые цены на хлеб и начало рассматривать вопрос о введении карточной системы. Тогда же, задолго до большевистских «продотрядов», в генштабе воющей армии впервые озвучили мысль о необходимости принудительного изъятия хлеба у крестьян.

Но установленные правительством «твердые цены» на хлеб повсеместно нарушались, а карточную систему Госсовет империи признал желательной, но невозможной к реализации из-за отсутствия «технических средств». В итоге продовольственный кризис нарастал. К нему добавился кризис транспортной системы — железные дороги едва кормили и снабжали огромную воюющую армию, но уже не справлялись с другими задачами.

При этом Петербург-Петроград, расположенный на северо-западе России, как никакой другой город империи, зависел от массовых и бесперебойных поставок всего — от зерна до угля и дров. Ранее в снабжении Петербурга решающую роль играл морской транспорт. Но с началом мировой войны Финский залив напрочь перекрыли минные заграждения, а Балтийское море закрыл флот кайзеровской Германии. С осени 1914 года вся тяжесть снабжения столицы легла на железные дороги.

В начале XX века Петербург был крупнейшим мегаполисом Российской империи, население которого за 20 лет увеличилось в два раза. Когда началась Первая мировая война, в городе проживало 2 100 000 человек. Это был промышленный и чиновничий центр страны.

В первые два года мировой войны население Петрограда еще более увеличилось из-за роста военного производства на столичных заводах. К началу 1917 года население города превысило цифру в 2 400 000 человек. Неудивительно, что в таких условиях именно здесь впервые в России население почувствовало на себе продовольственный кризис, вылившийся в длинные «хвосты» хлебных очередей.

В феврале 1917 года бунт, начавшийся именно в бесконечных очередях у петроградских булочных, быстро перерос в революцию. Монархия пала, но снабжение Петрограда от этого не улучшилось. Уже в марте 1917 года ответственный за вопросы продовольственного снабжения член Временного правительства меньшевик Владимир Громан, понимая, что прежняя система частной торговли со снабжением города не справляется, предложил ввести хлебную монополию, как в Германии.

Петроградские дети получают бесплатные обеды, 1918 год. Фото: РИА Новости

Воюющая на два фронта Германия первой столкнулась с нехваткой продовольствия и еще в 1915 году ввела «хлебную монополию», по которой фактически вся крестьянская продукция становилась собственностью государства и распределялась централизованно по карточкам. Дисциплинированным немцам удалось отладить эту систему и продержаться на голодном пайке еще три года войны.

Временное правительство в условиях нарастающего продовольственного кризиса (прежде всего в Петрограде) решило повторить немецкий опыт и 25 марта 1917 года принимает закон «О передаче хлеба в распоряжение государства». Любая частная торговля хлебом запрещается. Как видим, все произошло задолго до появления у власти большевиков.

По всей стране были созданы Продовольственные комитеты, которые должны были скупать по фиксированным ценам зерно у крестьян, бороться с нелегальной частной торговлей и организовывать снабжение городов. Правда, в условиях инфляции и дефицита товаров крестьяне не спешили сдавать зерно по символическим ценам, а организация централизованного снабжения сталкивалась с массой технических трудностей.

Страна без хлеба

В мае 1917 года Временное правительство даже утвердило решение о запрете выпечки и продажи белого хлеба, булок и печенья — в целях экономии дефицитного масла и сахара. То есть социалистическая революция случилась в стране, где уже полгода белый хлеб был под запретом!

Ценой больших организационных усилий Временному правительству и, как в те дни его называли современники, «продовольственному диктатору Петрограда» В. Громану удалось несколько стабилизировать снабжение мегаполиса на Неве. Но все и так небольшие успехи организации поставок хлеба для Питера уперлись в нарастающий транспортный коллапс железных дорог бывшей империи.

В апреле 1917 года простаивало из-за неисправностей 22% всех паровозов в стране. К осени того же года встала уже треть паровозов. По свидетельству современников, в сентябре 1917 года железнодорожные чиновники открыто брали взятку в 1000 рублей за отправку каждого вагона с зерном в Петроград.
Бездомные в Петрограде в ожидании открытия одного из центров помощи

Стремясь наладить государственную монополию на хлеб, Временное правительство
и власти хлебопроизводящих губерний запретили частные посылки с продовольствием. В таких условиях на грани голода в больших городах Россия подошла к Октябрьской Революции.

Практически сразу после захвата Зимнего дворца в Петроград прибыл большой эшелон с зерном, собранным одним из лидеров уральских большевиков Александром Цурюпой, бывшим с лета 1917 года главой продовольственной управы в богатой хлебом Уфимской губернии. Именно этот эшелон позволил новому правительству Ленина стабилизировать ситуацию с хлебом в Петрограде в первые, самые критические дни после переворота.

Был ли это замысел большевиков или удачное для них стечение обстоятельств — сейчас не известно. Но именно с этого момента началась большая государственная карьера Цурюпы, который уже в 1918 году станет наркомом продовольствия РСФСР.

Большевикам быстро удалось распространить свою власть на большую часть территории России, столичный переворот стремительно превратился в новую революцию. Правительство Ленина энергично взялось за решение самых актуальных проблем. И первые несколько месяцев советской власти ситуация с продуктами в Петрограде, казалось, стабилизировалась. Но к весне 1918 года в экономику вновь резко вмешалась политика.

Жители Петрограда грузят мешки с продуктами на трамвайные платформы для раздачи населению города в дни наступления Юденича, 1919 год. Фото: РИА Новости

Весной Германия и Австрия оккупировали Украину, которая ранее производила половину хлеба в Российской империи. В мае того же года с мятежа чехословацкого корпуса началась гражданская война на Урале и в Поволжье. От центральной России были отрезаны хлебопроизводящие регионы Сибири, южного Урала и центральной Волги. Помимо Украины, немцы оккупировали Ростов-на-Дону и поддержали генерала Краснова, отбившего в мае 1918 года у большевиков казачьи области Дона. Так от советской России отпали и хлебные регионы Северного Кавказа.

В итоге, к лету 1918 года у большевиков остались под контролем территории, дававшие лишь 10% от всего товарного хлеба, собираемого на территории бывшей Российской империи. Этим мизерным количеством зерна надо было кормить нечерноземную центральную Россию и два крупнейших мегаполиса страны, Москву и Петроград.

Если в марте 1918 года в город на Неве прибыло 800 вагонов с зерном и мукой, то в апреле — уже в два раза меньше. С мая 1918 года в Петрограде вводится нормированный хлебный паек. Тогда же впервые петроградцы начали массово поедать лошадей.

В мае 1918 года власти попытались организовать эвакуацию питерских детей в более сытные районы страны. Несколько тысяч мальчиков и девочек в возрасте от 3 до 16 лет были отправлены на Урал, где в окрестностях Челябинска и Екатеринбурга были организованы так называемые «детские питательные колонии». Но уже через месяц эти районы стали полем боя Гражданской войны.

Начало голода

Летом 1918 года из всех городов бывшей империи именно Петроград испытывал самые тяжкие проблемы с продовольствием. Председатель Петроградского совета Григорий Зиновьев, стремясь решить вопрос о хлебном снабжении города, в июне 1918 года даже начал переговоры о возможных поставках хлеба с эсеровским Сибирским правительством в Омске. Сибирское правительство (предшественник Колчака), опираясь на штыки чехословацкого легиона, вело тогда уже полномасштабную войну против большевиков на Урале. Но в условиях начавшегося голода глава Петрограда был готов платить за хлеб даже открытому врагу.

Переговоры с белыми о покупке хлеба для красного Питера успехом не увенчались. В июле 1918 года Петроградский комиссариат продовольствия вводит уже дифференцированный классовый паек для различных групп населения. Так к 1-й категории (с наибольшим размером проднормы) были отнесены рабочие тяжелого физического труда, ко 2-й — остальные рабочие и служащие по найму, к 3-й — лица свободных профессий (журналисты, художники, артисты и др.), к 4-й — «нетрудовые элементы» (буржуазия, священники, собственники крупной недвижимости и т. п.)

Гражданская война не только отрезала хлеб от Петрограда, но и отвлекла на военные перевозки и без того не справлявшийся железнодорожный транспорт. За весь август 1918 года в Питер доехало всего 40 вагонов с зерном — при этом для выдачи каждому жителю хотя бы 100 граммов хлеба в день требовалось ежесуточно 17 вагонов. В таких условиях крупнейший в городе Путиловский завод был закрыт на две недели — по решению Петроградского совета все рабочие направлялись в двухнедельный отпуск, чтобы самостоятельно могли подкормиться по окрестным деревням.

Крестьяне везут зерно на ссыпной пункт для сдачи по продразверстке, 1918 год. Фото: РИА Новости

7 августа 1918 года в «Известиях Петроградского комиссариата по продовольствию» было опубликовано постановление, подписное Григорием Зиновьевым, о разрешении частным лицам провозить в Петроград до полутора пудов продуктов, в том числе муки или хлеба «до 20 фунтов». Фактически, в условиях голода Петроград отменил у себя хлебную монополию, существовавшую в стране с марта 1917 года.

После кризиса в августе, осенью, ценой титанических усилий по организации централизованных поставок хлеба и разрешения частной торговли, удалось несколько улучшить продовольственное снабжение Петрограда. Но к концу года из-за нового витка гражданской войны, когда Колчак захватил весь Урал и перешел в генеральное наступление, продуктовое снабжение Питера вновь свалилось в глубокий кризис.

Зимой с 1918 на 1919 год, когда поступление продовольствия в Петроград было минимальным, выдача продуктов по карточкам 4-й, а иногда и 3-й категории периодически прекращалась. Обычно это подают как особое злодейство большевиков перед интеллигенцией и буржуазией, забывая, что данные слои населения — особенно бывшие собственники недвижимости — еще с дореволюционных времен сохраняли накопления и имущество, которые могли обменять на хлеб у спекулянтов черного рынка. Большинство же пролетарского населения таких возможностей не имело.

На январь 1919 года население Питера составило около 1 300 000 человек, то есть всего за полтора года сократилось более чем на миллион. Большинство уехало из голодного и холодного города. Началась массовая смертность. К началу 1919 года в Петрограде насчитывалось всего треть заводских рабочих от их числа годом ранее.

Вдобавок именно 1919 год стал временем двух больших наступлений белых на Петроград с запада, со стороны Эстонии. В июне и октябре войска генерала Юденича дважды подходили к дальним окраинам города. Балтийское море все это время блокировал британский флот, какое-либо снабжение из Финляндии также было невозможным — там после своей гражданской войны правили местные белые, активно враждебные по отношению к советской России.

По сути Петроград оказался в настоящей блокаде. Все снабжение города в тех условиях держалось, фактически, на одной железнодорожной ветке от Твери. Но во время боевых действий, которые шли на подступах к городу весь 1919 год, в первую очередь продовольствием снабжалась армия — например, в июне того года на довольствии Петроградского военного округа числилось 192 тысячи человек и 25 тысяч лошадей. Остальное городское население еле действующий транспорт снабжал в последнюю очередь.

Петроградский паек

Нарастающий коллапс железных дорог приводил к тому, что в город с трудом доставлялось даже имеющееся продовольствие. Например, в 1919 году один из эшелонов с соленой рыбой из Астрахани продвигался в Петроград более двух с половиной месяцев и в пункт назначения продукт прибыл испорченным.

По статистике, в Петрограде ежедневный паек хлеба в среднем на протяжении 1919 года составлял для рабочего 120 граммов и 40 граммов для иждивенца. То есть был чисто символическим. По повышенным нормам снабжались лишь некоторые военные производства, типа Путиловского завода.

В июле 1919 года Наркомат продовольствия разрешил возвращающимся из отпусков рабочим привозить с собой беспрепятственно до двух пудов продовольствия. В итоге за следующий месяц свыше 60 тысяч пролетариев Питера — почти половина от численности всех рабочих — покинули предприятия и отправились в отпуска в деревню за едой.

Рабочий петроградского завода «Сименс» Платонов, выступая 17 декабря 1919 года на заседании исполкома Петроградского совета, свидетельствовал: «У нас в столовых несколько дней варили суп из очисток, а из гнилого картофеля делали котлеты». Снабжение госслужащих было не лучшим, а снабжение остальных слоев населения в разгар Гражданской войны зачастую просто отсутствовало.

К началу 1920 года население Петрограда сократилось еще на полмиллиона человек — до 800 тысяч. При этом нельзя сказать, что городская власть во главе с Зиновьевым бездействовала — наоборот, работала и очень активно. Помимо распределения хлеба по карточкам, власти занимались созданием системы столовых, организовывали бесплатное питание для детей, централизованную выпечку хлеба и т. п. Из питерских рабочих формировали продотряды, которые направлялись за продовольствием в хлебородные губернии.

Но все это не решало вопрос снабжения. Во-первых, хлеба было мало. Во-вторых, транспортная и финансовая система, расшатанные революциями, мировой и гражданской войнами, не позволяли организовать бесперебойное снабжения даже тем недостаточным количеством хлеба, который был.

Топливный голод

Но любой крупный город, даже вековой давности, зависит не только от снабжения продовольствием, но и от бесперебойных и достаточных поставок топлива. Петроград город совсем не южный, и для нормальной жизни он требовал внушительных объемов топлива — угля, нефти, дров.

В 1914 году столица Российской империи потребила почти 110 млн пудов угля и почти 13 млн пудов нефти. Если в годы Гражданской войны железные дороги не могли справиться с поставками хлеба, то тем более они не справлялись с транспортировкой топлива. К тому же качественный уголь в стране тогда давал в основном Донбасс, а нефть — Баку. В 1918—1920 годах эти источники энергии неоднократно отрезались фронтами. Поэтому не удивительно, что в разгар гражданской войны в Петроград поступало угля в 30 раз меньше чем в 1914 году.

Жители Петрограда разбирают деревянные дома на дрова, 1920 год. Фото: РИА Новости

Первый большой топливный кризис в городе разразился в январе 1919 года — не стало ни угля, ни дров, ни нефти. В тот месяц из-за отсутствия топлива были закрыты десятки предприятий. Петроградский совет, стремясь своими силами найти решение топливного кризиса, постановил отключить электрическое освещение в целях экономии энергии, свести к минимуму работу предприятий и организовать заготовку дров, торфа и сланцев в ближайших местностях вокруг Петрограда.

Когда в апреле 1919 года председатель Петроградского совета Григорий Зиновьев обратился в Совнарком с просьбой направить в город хотя бы немного мазута и нефти, ему ответили очень лаконичной телеграммой: «Нефти нет и не будет».

Ситуация с поставками, точнее с отсутствием поставок топлива в Петроград была такова, что не раз звучала мысль о всеобщей эвакуации питерской промышленности ближе к источникам хлеба и топлива. 15 сентября 1919 года председатель главного экономического органа Советской России, Высшего совета народного хозяйства Алексей Рыков предлагал в связи с отсутствием топлива эвакуировать важнейшие петроградские предприятия за Урал, а рабочих Петрограда направить в разные области страны для восстановления промышленности. Но даже большевики не отважились на столь радикальное решение.

Уже первый год гражданской войны существенно сократил промышленность Петрограда. Так, численность рабочих крупнейшего в городе Путиловского завода упала в два раза, с 23 до 11 тысяч. Рабочих Петроградского сталелитейного завода стало в три раза меньше, Машиностроительного — в четыре раза, а Механического завода — в десять раз.

Не надеясь на помощь центра, власти Петрограда пытались решить топливный кризис собственными силами. Еще в декабре 1918 года в Петрограде и окрестных областях был приостановлен призыв в армию всех работников топливной промышленности, в том числе лесорубов, лесовозов, торфяников и углекопов. В условиях Гражданской войны топливо прежде всего требовалось для продолжения работы военных заводов Петрограда, поэтому в октябре 1919 года питерским заводам были переданы все запасы дров в радиусе 100 верст вокруг города. Одновременно шла мобилизация петроградских рабочих на заготовку дров и торфа в соседних губерниях.

Топливный кризис считался не мене опасным, чем военный. Поэтому сразу после разгрома белых войск Юденича, 20 января 1920 года Григорий Зиновьев предложил организовать из частей защищавшей город 7-й Красной армии особую Трудовую армию со специальными задачами по добыче торфа и разработке горючих сланцев в окрестностях Петрограда.

Но топлива все равно не хватало, и город стал поедать сам себя. За 1920 год работники коммунальных служб Петрограда разобрали на дрова более 1000 домов. Не меньшее число деревянных построек в черте города спасавшиеся от холода жители самостоятельно сожгли в печках-«буржуйках». Кустарная жестяная печь, устанавливавшаяся и топившаяся чем попало прямо в жилой комнате, стала символом Гражданской войны в Петрограде.

Эпидемии и конец первой блокады

Разруха и топливный голод поразили даже городской водопровод. В 1920 году он подавал воды в полтора раза меньше, чем накануне революции. При этом из-за неисправности давно не ремонтированных труб до половины воды уходило в землю. Летом 1918 года временное прекращение хлорирования водопроводной воды вызвало в Петрограде вспышку эпидемии холеры.

Многочисленные эпидемии и заразные болезни сопровождали город все годы Гражданской войны, усугубляя потери от голода и холода. Съеденные от голода городские лошади означали не только отсутствие извозчиков, но и прекращение вывоза нечистот и мусора. К этому добавилось отсутствие лекарств, дефицит мыла и топлива для бань. Если в 1914 году в городе было свыше двух тысяч докторов, то к концу 1920 года их оставалось меньше тысячи.

Поэтому годы Гражданской войны в Петрограде обернулись почти непрерывной чредой эпидемий. Весной 1918 года город поразила первая эпидемия сыпного тифа. С июля ее сменила эпидемия холеры, которая свирепствовала в городе по сентябрь 1918 года. А вслед за ней осенью началась эпидемия гриппа-испанки. Осенью 1919 года началась вторая эпидемия сыпного тифа и продолжалась все зиму, до весны 1920 года. Однако, уже в конце лета 1920 года Петроград пережил настоящую эпидемию дизентерии.

В 1920 году численность населения города достигла минимума за период Гражданской войны — около 720 тысяч человек. В том же году стоимость всей валовой продукции петроградской промышленности составила лишь 13% от уровня 1914 года.

В феврале 1921 года на особом заседании ВЦИК отдельно обсуждался «Петроградский вопрос». Было официально признано, что вследствие Гражданской войны Петроград разорен больше, чем любой другой город России, больше всех понес жертв и уже не может быть восстановлен собственными силами без помощи всей страны.

Окончание Гражданской войны сразу позволило решить ряд городских проблем. В начале 1922 года продовольствие для Петрограда закупили за границей, а дрова в Финляндии — из-за разрухи на железных дорогах все это было легче и быстрее доставить морем непосредственно в городской порт. Хлеб и дрова закупали за счет ценностей, конфискованных у церкви.

За лето 1922 года в порт Петрограда из-за границы поступило около миллиона пудов зерна и почти двести тысяч пудов сахара. За период навигации, с мая по октябрь того года, в городской порт, закрытый с 1914 года из-за военных действий, прибыло около 500 иностранных пароходов.

1922 год принес богатый урожай, первые плоды НЭПа и первые результаты восстановления хозяйства и транспорта страны. К концу 1922 года кризис окончательно миновал — Гражданская война, а вместе с ней и первая блокада города на Неве закончились.
Подробнееhttp://rusplt.ru/policy/blokada-pitera-9693.html

В. ИОФЕ. ИСТОРИЧЕСКИЕ ЧТЕНИЯ

Опубликовано в журнале Звезда, номер 8, 1997

= ИСТОРИЧЕСКИЕ ЧТЕНИЯ

В. ИОФЕ

ПЕРВАЯ КРОВЬ (ПЕТРОГРАД, 1918-1921)

Расстрелы в Петрограде 1918-1921 годов шли волнами, из которых самыми значительными были казни периода осени 1918 («красный террор»), лета 1919 (под наступление Юденича на Петроград), весны 1921 (расстрел моряков восставшего Кронштадта) и осени 1921 (расстрелы по «делу Петроградской боевой организации»). Всего, по доступной официальной статистике, расстреляно в Петрограде в 1918 году 1169 человек (из них непосредственно за контрреволюционную деятельность 754 человека, в ходе «красного террора» 457 человек; в 1919 году 677 человек (за контрреволюцию 226 человек). По 1920 году официальных сведений нет. В 1921 году по делу Кронштадтского восстания было приговорено к расстрелу 2103 человека. Разумеется, эта статистика не учитывает бессудных казней, проводимых местными совдепами и чрезвычайками (когда топили бывших офицеров и вообще контрреволюционеров в Финском заливе в 1918 и 1919 годах, мстили за смерть Карла Либкнехта и Розы Люксембург расстрелами великих князей в Петропавловской крепости в январе 1919-го и т.п.). Этих людей казнили небольшими группами в самых разных местах, выявить которые пока не удалось. Но даже если ограничить задачу поиском мест исполнения казней по официальным приговорам и постановлениям, то мы оказываемся в достаточно сложной ситуации, так как сегодняшние хранители документов утверждают, что о расстрелах 1918-1921 годов им ничего не известно. По этой причине поиск места казней 1918-1921 годов приходится вести, опираясь исключительно на воспоминания и свидетельства современников и доступный картографический материал. Особую окраску этой проблеме придает то, что в августе 1921-го вместе со своими однодельцами по делу ПБО был расстрелян Николай Степанович Гумилев, и нахождение места его казни является общенациональной задачей.

Свидетельства о месте расстрелов того времени разбиваются на несколько групп. Во-первых, это свидетельства современников. Их много, они рассеяны по многочисленным эмигрантским источникам, но, как правило, непротиворечивы.

«Ночью разбудили его , посадили в автомобиль и повезли на полигон по Ириновской железной дороге и заставили его, в качестве «медицинского персонала», присутствовать при расстрелах. «Понимаете ли, одних расстреливают, а другие уже голые у костра жмутся … женщины, мужчины, все вместе. Женщины еще мужчин утешают»

«Расстрел был произведен на одной из станций Ириновской ж.д. Арестованных привезли на рассвете и заставили рыть яму. Когда яма была наполовину готова, приказано было всем раздеться. … Часть обреченных была насильно столкнута в яму, и по яме была открыта стрельба. На кучу тел была загнана и остальная часть и убита тем же манером. После чего яма, где стонали живые и раненые, была засыпана землей»

«В три часа ночи из гаража чрезвычайки во двор Гороховой,2 подается пятитонный грузовик … по списку скованных попарно выводят во двор и сажают в автомобиль. На закрытые борта грузового автомобиля тесным кольцом садятся вооруженные коммунары, машина трогается и катит на артиллерийский полигон на Ириновской железной дороге. Две легковые машины сопровождают грузовик с арестованными<…>

Зимою в 1921 г. расстрелы на артиллерийском полигоне Ириновской железной дороги прекратились, и арестованных стали отправлять на полигон Царского Села. На первом полигоне по Таганцевскому делу были расстреляны две крупные партии, одна в 61 человек, другая в 17 человек. На втором восемь человек»

В этой группе свидетельств место расстрела описывается устойчивым словосочетанием, как «артиллерийский полигон на Ириновской железной дороге». Процедура казни включает перевозку осужденных на автомашинах до места расстрела, раздевание на месте казни и расстрел у выкопанных там ям.

В интересующее нас время пути Ириновской железной дороги действительно проходили вдоль Рябовского шоссе, служащего (как и сегодня) южной границей полигона. К территории полигона прилегали дистанции пути между платформами Военная и Полигон и далее между станциями Ковалево и Приютино (затем дорога поворачивала на восток и шла в направлении нынешней станции Бернгардовка), причем между платформой Военная (8-я верста) и станцией Ковалево железнодорожный путь шел через застроенную территорию, а на участке между Ковалево (10-я верста) и Приютино (12-я верста) вдоль кромки леса. Таким образом, описываемой источниками территории «артиллерийского полигона на Ириновской железной дороге» в наибольшей степени соответствует пустынный лесной участок Ржевского артиллерийского полигона, прилегающий к Рябовскому шоссе между бывшими станциями Ковалево и Приютино. Этот лес представляется тем более вероятным местом проведения казней, что он не только отделен от внешнего мира охраняемой внешней границей полигона, но и от самой территории полигона изолирован долиной реки Лубьи.

Пустынность и изолированность этого леса в свое время привлекла внимание руководства полигона, и в центре участка примерно в 300 метрах от Рябовского шоссе близ берега Лубьи был построен обвалованный двухэтажный кирпичный пороховой погреб с караульным помещением и с подъездной дорогой. Исходя из имеющихся описаний процедуры проведения расстрелов можно достаточно обоснованно предположить наличие в районе проведения казней какого-то центрального стационарного помещения (для хранения инвентаря, складирования снятой одежды и возможного использования в качестве накопителя для временного размещения осужденных), а также подъездной дороги, ведущей в глубь расстрельной территории. Всему этому идеально отвечает по месторасположению как сам уединенный пороховой погреб, так и караульное помещение перед ним.

Вторая группа имеющихся свидетельств- те, что собраны современными краеведами. Здесь прежде всего следует отметить публикации А.Голева и Н.Солохина. По мнению А.Голева, расстрелы производились в районе железнодорожных платформ Корнево и Проба, куда осужденных привозили по железной дороге. Однако использование этих мест для проведения регулярных расстрелов ПетроЧК маловероятно. В отношении конспирации расстрелов (а это было одно из необходимых условий в выборе места казни) участки, расположенные рядом с жилыми поселками, явно проигрывали по сравнению с охраняемой и пустынной территорией полигона. Использование для транспортировки осужденных железной дороги требовало промежуточной пересадки заключенных из грузовиков в вагоны на одной из станций Ириновской железной дороги, что, очевидно, не имело смысла при возможности довезти их на машинах до самого места расстрела. Н.Солохин считает утверждение А.Голева спорным и склонен считать наиболее достоверным местом расстрелов «место в пойме реки Лубьи за Приютино».

Неопубликованные разыскания краеведа В.Фудалея, хранящиеся в архиве «Мемориала», суммируют свидетельства старожилов Ковалево и Ржевки. По этим свидетельствам, места расстрелов были: «в оврагах и на болотах между Ковалево и Приютино». Заслуживает упоминания и свидетельство В.Т.Будько:

«Говорили старики о пороховом погребе у Приютино, что он был накопителем, т.е. туда привезут, а потом выводят на расстрел. Так он стоит до сих пор, это точно. Но ввязываться я в это дело не хочу».

По свидетельству А.А.Богуцкой (со слов ее отца А.М.Чиркова, служившего в 1920-х на полигоне), осужденных кронштадтских моряков привозили на машинах на артиллерийский полигон, затем их снова грузили на машины и увозили к месту расстрела, «вблизи Старого Ковалева». В данном случае местом расстрела служила территория, лежащая южнее Рябовского шоссе, в настоящее время отошедшая под Ковалевское кладбище. Тем не менее тяготение к району Старого Ковалева можно считать уже сложившейся практикой.

Третья группа источников связана с поиском места захоронения Н.С.Гумилева и опирается на свидетельства Анны Ахматовой.

«Их расстреляли близ Бернгардовки, по Ириновской дороге. У одних знакомых была прачка, а у той дочь- следователь. Она, то есть прачка, им рассказала и даже место указала со слов дочери. Туда пошли сразу, и была видна земля, утоптанная сапогами. А я узнала через 9 лет и туда поехала. Поляна, кривая маленькая сосна…»

С районом станции Бернгардовки, также со ссылкой на Ахматову, соотносит предполагаемое место расстрела Гумилева А.С.Федоров. Однако И.Н.Пунина, вспоминая совместную поездку с Ахматовой на автомобиле, указывает совершенно иное место- район Пороховых.

«А.А. всегда четко говорила о смерти Николая Степановича 25 августа и считала, что место казни было на окраине города в стороне Пороховых. Она искала и помнила это направление, но точно и она не могла знать. Ей рассказал рабочий».

И, наконец, свидетельство Л.В.Бермана, записанное В.Сажиным в 1974 году, контаминирует эти две версии самым фантастическим образом.

«По словам Бермана, через некоторое время ему передали просьбу Ахматовой помочь отыскать место казни: связи Лазаря Васильевича с автомобилистами-военными были известны, и надеялись, что он отыщет человека, который вел машину с приговоренными. Эти расчеты оправдались. Нашли шофера, он указал на так называемый Охтинский пустырь (признанный сейчас наиболее вероятным местом казни район деревни Бернгардовка примыкает к Охте)».

Как видим, эти версии, восходящие к безымянному следователю, безымянному рабочему и безымянному шоферу, соотносят место казни с началом и концом отрезка Ириновской железной дороги между станциями Охта и Бернгардовка (расстояние между которыми составляет 15 км), исключая его среднюю часть, примыкающую к Ржевскому артиллерийскому полигону, наиболее вероятному месту расстрела. Единственное разумное предположение, которое можно сделать при анализе свидетельств этой группы,- что они отражают усилия ПЧК дезинформировать население относительно места именно этой казни (дезинформация касалась также и даты расстрела).

В то же время истинное место расстрела осужденных по делу ПБО вполне могло быть выявлено, прежде всего потому, что оно должно было находиться в районе обычного исполнения казней. И по мнению многих, был человек, который это место знал. Это писатель П.Н.Лукницкий. «Я уверен, что точную дату и место гибели Гумилева знал П.Н.Лукницкий, который, по убеждению Льва Николаевича Гумилева, занимался жизнью и творчеством поэта по заданию ЧК и лично знал тех, кто приводил в исполнение приговоры»,- считает М.Эльзон.

С учетом этих сведений можно приступить к анализу широкоизвестного документа «План места, где был расстрелян Н.С.Гумилев. Записан П.Н.Лукницким по рассказам А.А.Ахматовой». На первый взгляд, этот документ поражает своей неконкретностью. Развилка дорог, где от шоссе Ленинград-Бернгардовка ответвляется дорога на Сестрорецк (!?), уже известная ссылка на дочку прачки, как на источник информации с указанием, что Ирина С. (Фитингоф), которой это было рассказано, уже умерла, помета о посещении А.Ахматовой этого места в 1941 году. Все это придает рисунку крайне недостоверный характер, плохо вяжущийся с тем значением, которое придавалось этому документу. Однако, если признать, что местом расстрела Н.С.Гумилева был Ржевский артиллерийский полигон, то несообразности нарисованного плана становятся легко объяснимыми. Фактически рисунок П. Лукницкого изображает план участка территории охраняемого военного объекта, т.е. по логике органов безопасности раскрывает военную тайну. Какими бы ни были отношения П.Лукницкого с органами НКВД-МГБ, хранить такой рисунок означало подвергать себя серьезной опасности. Но в существующем виде его невозможно соотнести с реальной картой. Поэтому можно сделать разумное предположение, что план фиксирует реальную топографическую ситуацию, выявленную П.Лукницким известными лишь ему способами, а надписи сделаны для безопасного хранения рисунка. У плана Лукницкого есть один действительно серьезный недостаток- топографические привязки к таким плохо сохраняющимся географическим реалиям, как «граница леса», «лужайка» и т.п., что чрезвычайно затрудняет задачу соотнесения его с сегодняшним состоянием этой местности. Единственная возможность- это наложить его план на аэрофотоснимок данного района, сделанный в близкие годы. В качестве такой картоосновы нами был использован разведывательный снимок германских «Люфтваффе», сделанный 30 мая 1943 года. Данный снимок исполнен весной, что позволяет выявить границы лесных массивов, а также уверенно отличить хвойные деревья от лиственных. При совмещении масштабов обоих изображений (плана Лукницкого и аэрофотоснимка) с использованием в виде центральной точки ответвления дороги (идущей, разумеется, не на Сестрорецк, а через полигон), выявляется совпадение прямого участка реки с руслом Лубьи на местности, а в излучине реки в конце этого участка действительно хорошо просматривается отдельно стоящее хвойное дерево.

Таким образом, точка, которую П.Лукницкий обозначил как место расстрела и захоронения Н.С.Гумилева, достаточно точно может быть нанесена на карту Ржевского артиллерийского полигона. Если сегодня пройти по маршруту, нанесенному на план, то при сопоставлении снимка 1943 года с современной географической ситуацией следует отметить следующие изменения. Все пустые пространства и лужайки в настоящее время заросли смешанным лесом, а по тропе Лукницкого, идущей к реке, сегодня проходит трасса газопровода. Тем не менее излучины реки в целом сохранили свои очертания, и прямой участок Лубьи сохранился. Сама точка Лукницкого представляет собой низкую излучину, заросшую деревьями. И хотя захоронение на низком берегу у самой воды, вообще говоря, вызывает сомнения, то поднимающийся в десятке метров от края воды высокий покатый берег образует обычный расстрельный ландшафт, известный нам по другим регионам (предпочтение обычно отдавалось песчаным склонам, более удобным для выкапывания траншейных ям и для последующей их засыпки). Если же подняться на самый верх, то мы оказываемся на достаточно плоской вершине холма, по которой проходят неглубокие ложбины, а в 100- 150 метрах западнее мы увидим сквозь деревья краснокирпичные стены порохового погреба, с обнаружения которого мы и начали поиск. И тут уместно добавить, что старый пороховой погреб хорошо известен среди местных жителей под необъяснимым с их точки зрения названием. Со слов своих отцов они называют это здание- «тюрьма».

Поселок Старое Ковалево, от которого вверх по Лубье идет расстрельный лес полигона, не сохранился. Место бывшего поселка теперь отмечено лишь развилкой, где от Рябовского шоссе отходит дорога на Ковалевское кладбище. Здесь близко к шоссе подходит и долина Лубьи. Судьба распорядилась так, что в этом живописном месте в честь детей блокадного Ленинграда был установлен «Цветок жизни». Учитывая все вышеизложенное, мы вполне можем считать его памятником и тем нашим согражданам, которых молодая советская властьсочла необходимым привезти в эти места, в ковалевский лес, чтобы убить первыми.<…>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *