Плакать по умершему

Плакать по умершим

нельзя долго и сильно. Якобы, слезы quot;топятquot; умершего и он не может перейти в другой мир.

Моя тетя потеряла сына. Очень долго плакала, на протяжении лет 5 не могла успокоиться, постарела и никакие уговоры на нее не действовали.

Вот все и приводили такие доводы, что ему там от слез не комфортно, что слезы quot;топятquot;, что они его беспокоят и т.д.

  • Потому что считается что плач по умершему и проявление к нему любви и жалости отрицательно воздействует на душу покойника. Из- за печали и тоски душа не сможет покинуть этот мир и будет обречена на вечное скитание между мирами.

  • Тут много всего написано….4 марта 2014 захлебнулась моя 6-ти летняя доченька….Я хожу в церковь, но мне от этого не легче, за все время мой ангел мне не приснился… Вы пишите не плакать, но не было и дня чтобы я ее не вспоминала и слезы сами текут. Я хожу на работу, общаюсь с людьми, смеюсь, но душевная глубокая боль не отпускает. Иногда забываешься, думаешь что все хорошо, а иногда начинаешь реветь…

  • Да существует такой миф, что нельзя плакать по умершим людям, потому что когда человек умер то его душа уже вышла в путь в другой мир, и когда мы плачем то тем самым зовем его, а это причиняет душе большое беспокойство, нельзя мешать душе, у нее уже есть свой путь!

  • Плачем мы оттого,что мы ЛЮДИ! И потому,что мы ЛЮБИМ!Да,умерший проходит свои дела,нас ,живых,не касающиеся!Но-он был частью нашей жизни!После его ухода наша жизнь однозначно меняется-мы сами в состоянии перехода,а это вс ж таки ломка прежних устоев,подчас крепко зацементированных.У меня 45 дней назад погиб родной брат-в 28 лет.Я тоже плачу,особенно к вечеру.Но это в большей степени оттого,что он по земным меркам ничего не успел-ни семьи,ни детей,ни любимого дела!Вс искал что-то.Отсюда-тоска.Одно утешает-ТАМ он дома.

  • не плакать вряд ли получится, но вот кричать ни в коем случае нельзя. душа осваивается в новом мире и беспокоить ее- значит причинить ей зло, душа все слышит и громкие крики могут ее напугать. Еще слышала, что первые три дня душа безэмоционально просматривает все картины своей жизни и, если громко кричать, она может обернуться, что бы посмотреть что происходит и в этот момент пропустит какое-то важное событие- оно навсегда исчезнет из ее опыта, представьте если там было что то очень важное, первая любовь, рождение детей и душа это забудет- это не простительно

  • Каждый из нас, кто когда-либо терял близкого человека, знает, что такое настоящее горе. Когда все вокруг черным черно, когда мир, который только вчера был ясным и светлым, клочьями распадается на куски, когда приходит жуткое в своей страшной истине понимание, что теперь уже не изменить ничего…
    Разве возможно задуматься в этот момент о том, можно или нельзя плакать? Слезы сами текут, сколько их не сдерживай и рыдания ищут выхода даже у самых стойких людей.

    Плакать не запретишь.

    Слезы сами по себе это эмоции. И плачут люди не только от горя. Радость тоже может сопровождаться слезами, и мы называем их светлыми слезами счастья. И в то же время считается, что как раз по умершему близкому человеку плакать — нельзя. Нельзя, нельзя, нельзя… Да что ж теперь, разорваться, что ли? Тихо сойти с ума? От жуткой боли, раздирающей изнутри. Боли потери, не сопоставимой ни с чем.

    Умершего отпусти…

    Согласно понятиям православной церкви, усопший после кончины предстает перед Судом божьим, который анализирует его грехи. И, в зависимости от их тяжести, определяет дальнейшую участь души, которую скорбящие близкие своим плачем не желают отпускать, причиняя ей дополнительные страдания. На самом деле, если отталкиваться не от понятий, а от священной книги христиан, можно выяснить, после смерти «прах ты и в прах возвратишься», а божьего суда почившим еще ждать и ждать.

    • Слезы по ушедшим от нас — это боль потери, осознанная боль от понимания, что все, связанное с этим человеком, осталось в прошлом. И нет абсолютно никакой надежды на пророчимые религией дальнейшие встречи. Иначе верующие не скорбели бы по ушедшим, а, напротив, радовались уходу близкого в мир лучший. Но даже верующие подсознательно понимают, что это расставание — навсегда.
    • К боли потери примешивается горькое осознание пустоты, одиночества и определенных лишений, связанных с потерей всего того хорошего, чем наполнял усопший нашу жизнь. То есть в определенной степени мы плачем не по ушедшему, а по себе, вынужденному остаться без этой части любви и поддержки. «Как же я теперь без тебя?» — вопль отчаяния, обреченного на бесконечность.
    • Церковь старается регламентировать даже человеческое горе, выделив специальные дни, в которые дозволяется плакать по усопшим, мол, именно в эти дни плач поможет покойникам… успокоиться и почувствовать вашу любовь. Полагаю, что комментарии здесь излишни, ибо по меньшей мере странно, а если называть своим именем, то лицемерно горевать по дозволению или заказу.
    • Даже Иисус прослезился при смерти Лазаря. Хотя прекрасно знал, что сейчас оживит его. Это только доказывает, что горе неконтролируемо и все призывы успокоиться бессмысленны, если только человек не впадает в дикую истерику, которая может негативно сказаться на нем самом. Кстати, совсем недавно вопли скорби считались обязательными на похоронах, и для этого даже нанимали специальных плакальщиц. Впрочем, кое-где эта традиция сохранилась и сейчас.

    Строго говоря, призыв не убиваться слезами потери, конечно, оправдан. Выражение бесконечного горя имеет свои серьезные минусы, а в отдельных случаях может даже навредить, вгоняя человека в прострацию, если не хуже. Но свойство человеческой психики таково, что в острые моменты она сама себя защищает, переключаясь. Анекдоты про танцы или смех на поминках родились не на пустом месте, так психика пытается компенсировать жестокий удар, вызванный смертью близкого.

    Убиваться? Нельзя.

    Можно было бы сказать, что плакать или не плакать по ушедшему решает сам человек. Если бы этот плач был контролируемым. Однако искреннее выражение горя нельзя загнать в какие-то рамки. Можно только сказать, что даже безутешным нескончаемым плачем по усопшим мы уже никак не можем им навредить, чего нельзя сказать о себе и своем окружении. Поэтому главное, что необходимо помнить всегда — любите и цените близких, пока они живы, ведь жизнь так непредсказуема.

    Плакать по умершему – мера православного плача

    Плакать по умершему – мера православного плача

    Часто мы видим, как безутешны христиане, потерявшие близкого им человека, словно не христиан хоронят они, словно нет Царства Небесного и не будет всеобщего воскресения. Бывает, наоборот, что смерть близких никак не трогает очерствелые людские сердца.

    И то и другое поведение противоестественно человеческой природе, что показал Богочеловек, прослезившись над другом, «образы нам предлагая сердечныя любве». Преподобный Андрей Критский, творец процитированной песни канона, раскрывает её смысл в «Беседе на четверодневного Лазаря»: «Прослезился Иисус. И тем показал пример, образ и меру, как мы должны плакать по умершему Прослезился, видя повреждение нашей природы и безобразный вид, какой дает человеку смерть».

    То же и святитель Василий Великий: Христос «в некоторую меру и пределы заключил необходимые страстные движения, предотвращая несострадательность, потому что это зверонравно, и не дозволяя предаваться скорби и проливать много слёз, потому что это малодушно»

    Мы можем сомневаться в чем угодно: будет завтра пасмурно или ясно, будем мы здоровы или заболеем, будем богаты или убоги, но в одном нет никакого сомнения – мы все рано или поздно предстанем пред Богом. Умирание есть «путь всея земли». Но, зная это, при потере близких людей мы все равно испытываем скорбь. И это по человеческому естеству понятно и объяснимо. Ведь даже когда мы просто расстаемся с любимыми на время, мы грустим, печалимся, начинаем плакать по умершему, и уж тем более, когда предстоит последнее расставание в земной жизни. Сам Господь Иисус Христос, когда пришел в дом Своего умершего друга Лазаря, воскорбел духом и прослезился, так Он любил его. Но люди верующие имеют великое утешение, которое помогает им пережить кончину близких, – молитву за своих усопших. И эта молитва, как нить, соединяет нас и мир людей, уже ушедших.

    Каждый, кто теряет близкого человека, задается вопросом: «Что я могу еще сделать для своего любимого?» И действительно, когда наши близкие заболевают, мы спешим на помощь, идем в больницу, покупаем продукты, лекарства; если они находятся в какой-нибудь другой беде, тоже помогаем, чем можем. И в этом сочувствии выражается наша любовь, соболезнование им.

    Но человек усопший не менее, а может быть, даже более нуждается в нашей заботе.

    Человек не исчезает как личность со смертью мозга и остановкой сердца. Кроме тела (временной оболочки) он имеет вечную, бессмертную душу. «Бог не есть Бог мертвых, но живых» (Мф. 22: 32). И именно душа составляет сущность человека. И мы любим (если действительно любим) близкого не за красоту тела и физическую силу, а за качества души. Ум, доброта, характер, любовь – все это качества души нашего близкого, то, что составляет его образ. Тело есть одежда человека, оно стареет, болеет, изменяется, с ним происходят необратимые процессы. Иногда, глядя на останки, лежащие в гробу, мы не можем даже узнать в них знакомый облик, так изменяется покойник. А душа не имеет возраста, она бессмертна. Недаром говорят: «Он молод душой», – а человеку уже давно за 60.

    Раз наш ближний бессмертен, он и там, за чертой земной жизни, нуждается в нашей помощи и поддержке. Итак, чего он от нас ждет, и чем мы можем помочь ему?

    Ничто земное, конечно, уже не интересует усопших. Дорогие надгробия, пышные поминки и прочее не нужны им. Нужно им только одно – наша горячая молитва о упокоении их души и о прощении их вольных и невольных грехов. Сам умерший за себя помолиться уже не может. Святитель Феофан Затворник говорит, что усопшие нуждаются в молитвах, «как бедный в куске хлеба и чаше воды».

    Молиться, каяться в грехах, приступать к таинствам Церкви мы должны в нашей земной жизни, и она дается нам как подготовка к вечной, а когда человек умирает, итог его жизни уже подведен, он не может никак изменить ее к лучшему. Усопший может только рассчитывать на молитвы Церкви и тех, кто знал и любил его при жизни. И по молитвам родственников, друзей Господь может переменить участь усопшего. Свидетельством этому – бесчисленные случаи из Предания церковного и житий святых. В древнем житии святителя Григория Двоеслова описан удивительный случай. Святитель возымел дерзновение молиться о упокоении жестокого гонителя христианства – императора Траяна. Но Траян ведь не только воздвиг гонения на христиан (ибо не ведал, что творил), он был справедливым и милосердным правителем, имел большую заботу о бедных своих подданных. Святитель Григорий узнал, что император защитил вдову в бедственном положении, и принял на себя подвиг молиться за него. От Бога ему было открыто, что молитва его принята. Пример этот (и многие другие) является большим утешением и окрыляет нас в наших молитвах за усопших. Даже если усопший был далек от Церкви, он может получить облегчение своей участи по усердной, слезной молитве близких.

    Еще один очень важный момент: если человек, который ушел от нас, не жил церковной жизнью, или мы знаем, что жизнь его была далека от заповедей Божиих, любящие родные должны особенно внимательно отнестись к своей собственной душе. Мы все взаимосвязаны с родными, близкими, как части единого организма: «Страдает ли один член, страдают с ним все члены» (1 Кор. 12: 26). Если какой-то орган бездействует, у человека обостряются другие чувства, другие органы берут на себя дополнительную нагрузку, его функции. И если наш близкий не успел что-то сделать в духовной жизни, мы должны восполнить это за него. Этим мы будем спасать и свою душу и принесем великую пользу его душе. Есть такая военная песня о погибшем летчике, товарищ которого говорит, что он живет на земле «за себя и за того парня». И наша жизнь за других, в память кого-то может выразиться в нашей усердной молитве, в стяжании христианских добродетелей, в щедрой милостыни о поминовении усопшего. Нужно больше молиться нежели плакать по умершему.

    Очень часто бывает и такое, что люди, которые очень редко ходили в храм, жили жизнью беспечной, мирской, потеряв близкого человека, приходят в Церковь и становятся настоящими православными христианами. Жизнь их полностью меняется, через скорбь они приходят к Богу. И, конечно, всю жизнь потом молятся за своих усопших родственников. Пути Господни неисповедимы.

    Люди верующие и люди далекие от Церкви совершенно по-разному воспринимают потерю близких. Иногда случается присутствовать на поминках нецерковных людей и наблюдать, какое это тягостное зрелище. Однажды я участвовал в отпевании известного врача-нейрохирурга и очень хорошего человека. Господь забрал его еще нестарым, после внезапной скоротечной болезни, на пике его врачебной деятельности. И вот, когда начались траурные речи его коллег, можно было наблюдать, в какую растерянность и онемение повергает таинство смерти людей нецерковных. Почти все считали своим долгом начать слово примерно так: «Какая ужасная несправедливость… Как рано и внезапно покинул нас покойный… Как много он мог еще сделать» и т. д. Понятное дело, что такие речи не могут принести утешения родным и близким усопшего, скорее наоборот, еще более усугубят их скорбь. Даже если ты ни во что не веришь, ведь можно просто сказать добрые теплые слова в адрес друга и сослуживца. Отчего это происходит? Почему люди находятся в таком смятении перед лицом смерти и избегают даже упоминания, даже мысли о ней в повседневной жизни? От страха и неизвестности. Смерть страшит их, они не знают, что их ждет. Есть ли жизнь там? Или мы живем только здесь, в материальном мире? Как готовиться к смерти и относиться к ней, для неверующих – тайна за семью печатями. Даже обычное для официальных речей пожелание: «Пусть земля ему будет пухом», – таит в себе подспудный вопрос: неужели это все: тело в землю – и далее ничего?

    Со смертью близких люди, далекие от веры, часто впадают в отчаяние, уныние, черную тоску. Все, жизнь кончилась, если моего любимого человека более нет, он перестал существовать, жизнь больше не имеет смысла. Нельзя сказать, что верующие не скорбят о кончине близких, но они относятся к смерти совсем по-другому. Христианская грусть светла, мы знаем, что человек живет вечно, что смерть – это только разлука, что его жизнь продолжается, но в ином качестве. Знаем, что мы связаны с усопшим узами молитвы и любви. Мы не можем сказать: «Был человек – и нет человека». Если мы любили ближнего при жизни, то и по смерти продолжаем любить его. «Любовь никогда не перестает», – говорит апостол Павел (1 Кор. 13: 8). Когда мне приходилось терять близких людей, у меня всегда оставалось ощущение разлуки, а не конца. Как будто они уехали куда-то очень далеко, но не навечно, не навсегда.

    Чрезмерная скорбь еще потому недопустима, что она не только губит нашу собственную душу (уныние – один из восьми смертных грехов), но и не дает нам молиться за усопших. В душе человека унывающего образуется пустота, вакуум, он вообще не может ничего делать, тем более молиться. А ведь наш близкий так нуждается в нашей помощи! И унынием, депрессией, тоской мы не только не поможем ему, но и, быть может, принесем страдания. Ради близких мы должны взять себя в руки, сколько можно успокоиться и все наши силы вложить в молитву. Особенно до 40-го дня человек усопший нуждается в усердных молитвах. Нужно не плакать по умершему, а усердно молиться за человека.

    Душа человеческая, покидая тело, испытывает беспокойство, страх: она привыкла обитать в своем доме долгие годы, она не знает, что ее ждет, куда определит ее Господь. После смерти человек дает ответ за всю свою жизнь, и здесь определяется его дальнейшая участь. И очень важно поддержать душу близкого человека поминовением на Божественной литургии, чтением Псалтири, келейным правилом.

    Очень часто родственники покойного думают, что, если они не покажут окружающим свою скорбь, все подумают, что они не любили усопшего, и можно наблюдать иногда просто душераздирающее зрелище с истерикой, причитанием и воем над покойником. Особенно это практикуется в деревнях, где еще сохранились традиции особых плакальщиц. Люди сами доводят себя до полного исступления. Какая уж тут молитва?! Истинное горе, скорбь, как правило, проходят тихо и почти незаметно для других. Бывает, что люди, слишком убивающиеся и рыдающие по усопшему, на самом деле больше жалеют самих себя: какие они теперь бедные, несчастные и одинокие.

    Все эти традиции достались нам в наследство от языческих обрядов и, конечно, несовместимы с Православием.

    А нам, православным христианам, нужно растворять свою скорбь с христианской надеждой, что если мы будем сами спасаться и спасать своей молитвой наших близких, то, смеем верить, нам предстоит встреча с ними там, в иной жизни. А если они достигнут Царства Небесного, то обязательно будут молиться там за нас.

    о. Павел Гумеров, Антоний Поспелов

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *