По кому звонит колокол

По ком звонит колокол

По ком звонит колокол
(По ком бьёт набат)

For Whom the Bell Tolls

Жанр

роман

Автор

Эрнест Хемингуэй

Язык оригинала

английский

Дата первой публикации

Издательство

Charles Scribner’s Sons

Предыдущее

Пятая колонна и четыре рассказа о Гражданской войне в Испании

Цитаты в Викицитатнике

Медиафайлы на Викискладе

«По ком звонит колокол» (англ. For Whom the Bell Tolls) — роман Эрнеста Хемингуэя, вышедший в 1940 году. Вошёл в список бестселлеров по версии Publishers Weekly за 1940 и 1941 год в США.

Рассказывает историю Роберта Джордана, молодого американского бойца Интернациональных бригад, отправленного в тыл франкистов, к партизанам, во время Гражданской войны в Испании. Как эксперту-подрывнику, ему поручено взорвать мост, чтобы предотвратить подход франкистских подкреплений при атаке на Сеговию. Хемингуэй рассказывал, что, описывая Марию в романе, представлял себе Ингрид Бергман, которая спустя три года сыграла её в одноимённом фильме.

Название

Название романа восходит к проповеди английского поэта и священника XVII века Джона Донна, отрывок из которой стал эпиграфом к роману.

«Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной снесёт в море береговой Утёс, меньше станет Европа, и так же, если смоет край мыса или разрушит Замок твой или друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе».

Оригинальный текст (англ.) No man is an island, entire of itself; every man is a piece of the continent, a part of the main. If a clod be washed away by the sea, Europe is the less, as well as if a promontory were, as well as if a manor of thy friend’s or of thine own were. Any man’s death diminishes me because I am involved in mankind; and therefore never send to know for whom the bell tolls; it tolls for thee.

Сюжет

Испания, май 1937 года. Заканчивается первый год гражданской войны. Прибыв в партизанский отряд Пабло, по заданию командования республиканских сил, интернационалист американец Роберт Джордан встречает Марию — девушку, чья жизнь разбита войной. Именно здесь разворачиваются основные события: столкновение нежелания Пабло выполнять рискованное задание и чувства долга Джордана; а также долга Джордана с его новообретённым вкусом к жизни, вызванным любовью к Марии. Значительная часть романа рассказывается через мысли и переживания Роберта Джордана, с воспоминаниями о встречах с русскими в Мадриде и о его отце и деде. Жена Пабло — Пилар — рассказывает о событиях, демонстрирующих ужасающую жестокость гражданской войны, в одном случае со стороны республиканцев, в другом — со стороны франкистов.

Персонажи

  • Роберт Джордан — специалист-подрывник
  • Ансельмо — старик, проводник и охотник, член отряда Пабло
  • Пабло — вожак партизанского отряда
  • Рафаэль — цыган, член отряда Пабло
  • Мария — возлюбленная Джордана, живёт при отряде Пабло
  • Пилар — жена Пабло, цыганка
  • Агустин — член отряда Пабло
  • Эль Сордо (Глухой) — вожак соседнего партизанского отряда
  • Фернандо — занудливый член отряда Пабло, средних лет
  • Андрес — член отряда Пабло, брат Эладио
  • Эладио — член отряда Пабло, брат Андреса
  • Примитиво — член отряда Пабло
  • Хоакин — юноша, член отряда Эль Сордо
  • Карков — советский агент и журналист (основан на М. Е. Кольцове)

Историческая основа

Хемингуэй утверждал, что описанные в романе события полностью представляют собой плод его художественного вымысла. В разное время, однако, делались утверждения о том, что некоторая часть сюжета имеет документальные основания. В частности, в советской и российской литературе неоднократно сообщалось о том, что прототипом одного из героев романа послужил «полковник Ксанти» — советский офицер Хаджи-Умар Мамсуров: Илья Эренбург полагал, что «многое из того, что Хемингуэй рассказал в романе „По ком звонит колокол“ о действиях партизан, он взял со слов Хаджи», а Роман Кармен утверждал, что «два вечера Эрнест Хемингуэй просидел с ним в отеле „Флорида“ и впоследствии сделал смелого Хаджи прообразом одного из героев романа». Однако биограф Мамсурова М. Болтунов отмечает, что «Хемингуэй наделил чертами Хаджи Мамсурова многих героев своего романа», но о прямом его изображении в книге речь не идёт.

Экранизация

Основная статья: По ком звонит колокол (фильм)

По роману Хемингуэя в 1943 году режиссёром Сэмом Вудом был снял одноименный фильм с Ингрид Бергман и Гэри Купером в главных ролях. Фильм был номинирован Американской Академией кинематографических искусств и наук на премию в девяти категориях: лучшая картина, лучшая мужская роль (Гэри Купер), лучшая женская роль (Ингрид Бергман), лучшая мужская роль второго плана (Аким Тамирофф), операторская работа, работа художника, монтаж, музыкальное сопровождение. Однако «Оскар» получила только греческая актриса Катина Паксино как «Лучшая актриса второго плана» за образ ярой республиканки Пилар. Бюджет картины составил 3 млн долларов.

Издание в СССР

Против издания выступила председатель Коммунистической партии Испании Долорес Ибаррури, считавшая, что автор слишком негативно изобразил французского антифашиста Андре Марти.

Тимофей Рокотов, редактор журнала «Интернациональная литература», в котором предполагалось публиковать роман, составил в 1941 году докладную записку Жданову, в которой привел фразы и целые страницы, касающиеся Каркова, Долорес Ибаррури, морального облика коммунистов и т. д. По мнению Рокотова, «…отдельные главы, в которых автор изображает советских людей, принимавших участие в борьбе испанского народа против мятежников и интервентов, представляют значительный интерес», в то же время «в романе имеется специальная глава, содержащая клеветническое изображение Андре Марти, который выведен в книге под своими настоящим именем как главный комиссар интернациональных бригад испанской республиканской армии. По характеристике окружающих Марти лиц, он совсем с ума спятил, у него мания расстреливать людей». Управление агитации и пропаганды согласилось с доводами Рокотова.

После постановления ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий», Михаил Кольцов, послуживший прообразом Каркова, был посмертно реабилитирован, а Андре Марти, напротив, заклеймен как «отступник от идеалов коммунизма». Тем не менее публикация русского перевода была запрещена до 1962 года, когда идеологический отдел ЦК КПСС неожиданно потребовал перевести роман на русский язык. Книга была издана в 1962 году Издательством иностранной литературы малым тиражом и распространялась среди лиц, внесённых в специальный список, утвержденный ЦК КПСС, поскольку, как говорилось в предисловии, в ней «…встречается ряд моментов, с которыми трудно согласиться. Так, например, обращает на себя внимание не совсем правильная трактовка образов коммунистов, бесстрашных и мужественных борцов с фашизмом в трудное для испанского народа время».

Массовым тиражом роман вышел в составе четырехтомника Хемингуэя, выпущенного издательством «Художественная литература» в 1968 году, но со значительными — их более двадцати — купюрами.

Интересные факты

  • Роман «По ком звонит колокол» занимает восьмое место в списке «100 книг века по версии Le Monde».
  • У американской группы Metallica в альбоме Ride the Lightning есть композиция под названием «For Whom the Bell Tolls», в которой описывается один из эпизодов романа — гибель отряда Эль Сордо.
  • Одному из центральных персонажей романа, русскому подрывнику Кашкину, автор дал фамилию советского переводчика и литературоведа Кашкина, работу которого Хемингуэй очень ценил.

Примечания

  1. «Devotions upon Emergent Occasions» (1623)
  2. И. Эренбург. Люди, годы, жизнь. — М.: Текст, 2005. — Т. 2 (Книги четвёртая, пятая). — С. 152.
  3. М. Болтунов. Диверсант — Litres, 2014.
  4. 1 2 3 Арлен Блюм. «Интернациональная литература»: подцензурное прошлое «Иностранная литература», № 10, 2005.
  5. Ю. В. Панков Литература специального назначения Архивная копия от 6 марта 2018 на Wayback Machine // Про книги. Журнал библиофила, № 2, 2011.

Литература

В родственных проектах

  • Цитаты в Викицитатнике
  • Медиафайлы на Викискладе
  • Гиленсон Б. А. Роман Э. Хэмингуэя «По ком звонит колокол». История и современность. — Инфра-М, 2016. — 196 с. — ISBN 978-5-16-012026-3.

Краткое содержание Хемингуэй По ком звонит колокол

В произведении «По ком звонит колокол», созданном американским писателем Эрнестом Хемингуэем, повествуется о событиях второй мировой войны.

Гражданин Америки — Роберт – добровольно воевал в Испании. Мужчина прекрасно знал язык и обычаи этой страны. Он от командования получил очередное задание. Мужчина попал в партизанский отряд Пабло, который отказался помогать американцу. Согласилась поучаствовать в подрыве моста Пилар – жена Пабло. Она же и предсказала Роберту, что он скоро погибнет, но перед этим полюбит по-настоящему. Так и случилось. Мужчина сблизился с Марией, родителей которой убили фашисты.

Вскоре Роберт, Пилар и Мария отправились в соседний отряд. По дороге американец думал, то исполнителей очень мало, у них нет реальной возможности осуществить приказ командования. Ко всему, в последние дни своей жизни он полюбил.

У партизан герои получили всё, что им требовалось. После этого люди вернулись к себе в лагерь. В это время пошёл снег. Это природное явление могло погубить все приготовления к подрыву моста. К тому же Пабло запил, поставив всю операцию на грань провала.

На следующее утро фашисты напали на соседних партизан и полностью разгромили отряд. А Пабло сбежал, прихватив с собой взрывчатку. Теперь шансы Роберта, Марии и Пилар на благополучный исход дела ещё больше уменьшились. Но герои, несмотря ни на что, отправились на задание. Они сумели преодолеть все снежные заносы и добрались до нужного места. Затем незаметно расположились около моста и соорудили из подручных средств взрывчатку. Автор оставил финал открытым, чтобы читатель сам додумал историю.

В произведении Эрнест Хемингуэй хотел читателям доказать мысль о том, что в жизни могут произойти любые события. Но человек сквозь них должен пронести свою честь, не запятнав её.

Подробный пересказ

Это произведение можно считать одним из лучших в современной литературе о жизни и войне, о человеческих судьбах и любви, о глубокой самооценке. Автор очень точно и правдиво отражает все беды и противоречия, с которыми сталкиваются участники событий революции и гражданской войны. Яростные попытки сломать многолетние традиции и сложившиеся формы бытия приводят только к одному. Этим итогом является революция, гражданская война – трагедия целой страны. В эти события втянуты люди не только близких стран, но живущих на других континентах. Выбрав в качестве главной линии повествования гражданскую войну в Испании, автор реалистично показал трагедию судеб отдельных героев.

Доброволец по имени Роберт Джордан приезжает из далёкой Америки, в воюющую страну. В ней идёт жестокая гражданская война. Он без колебаний и трусости вступает в борьбу на стороне добровольцев, воюющих за республиканцев. Для этого он присоединяется к партизанскому отряду. В отряде он получает ответственное, но опасное задание. Ему вместе с группой партизан, необходимо взорвать мост. Уничтожение моста позволит сковать передислокацию противника. Чтобы тщательно всё организовать, ему приходиться приступить к подготовке диверсии, находясь на базе отряда. Там он знакомится с командиром отряда.

Это храбрый и бесстрашный партизан по имени Пабло. О его смелости, и

преданности делу революции, ходят легенды. Его товарищи по отряду утверждают, что он убил врагов столько, сколько не смогла бы уничтожить даже чума. Но в последнее время с ним стали происходить серьёзные изменения. Или он устал, или убивать, даже врагов, ему надоело, но он отказывается принимать участие в выполнении задания. Он прекрасно

понимает, что подобная диверсия не останется без ответа со стороны франкистов.

Неожиданно в отряде находит людей, которые готовы ему помочь. Одним из таких соратников становится жена командира отряда. Она уже не молодая женщина. Ей уже за пятьдесят лет, но она полна энергии и стремления к борьбе. В отряде она пользуется даже большим уважением и доверием, чем её муж. Основной её жизненный принцип заключается в том, что ради безопасности можно потерять всё: завоевания революции, Родину, уважение товарищей, любовь и саму жизнь. На очередном сходе партизаны все как один, избирают её командиром отряда. В образе этой сильной и мудрой женщины автор показывает силу и мудрость всего испанского народа, гордого и непокорённого. Кроме этого была наделена многими талантами.

Эта неординарная натура наделена даром ясновидения. При первой же встрече, она понимает, что для Роберта эта война станет завершением жизненного пути. Она чувствует, что между Робертом и Марией, зарождается сильное благородное чувство и не препятствует развитию их отношений. Она сама делает всё, чтобы они были вместе. Хотя знает, что их счастье будет скоротечным.

Она сама делает всё возможное, чтобы помочь их любви. Обладая даром предвидения, она понимает, что их счастье будет коротким. Но она любыми средствами старается вылечить израненную душу молодой девушки. Мария всей душой откликается на чувства Роберта.

Далее сюжетная линия выводи на первый план решение поставленной задачи. Роберт планирует провести разведку. Для этого он поручает старому партизану Ансельмо вести пристальное наблюдение за передвижением по дороге, которая подходит к охраняемому мосту. Второй разведчик, молодой парень по имени Рафаэль, составляет график смены часовых. Для координации своих действий, Пилар отправляется в соседний партизанский отряд. Попутчицей она берёт с собой Марию. В откровенной беседе Пилар рассказывает, каким образом начиналась для неё революция. Почему у простого народа такая ненависть к фашизму и испанскому, в том числе. Как в её родном маленьком городке все жители построились в две шеренги, взяли в руки сельскохозяйственные цепы и дубинки и прогнали всех фашистов между этими шеренгами, то есть сквозь строй. Таким жестоким способом жители показали фашистам, что каждый из них будет нести свою ответственность за происходящее. За убийства мирных жителей и издевательством над своей Родиной ни кто от ответственности не уйдёт. Всех приговорённых забили до смерти. Хотя, по мнению Пилар, были среди них и хорошие люди. Эта сцена казни поразила её. Кто принимал смерть с достоинством и отвагой, а кто стонал и со слезами просил пощады. Видно добродетель покинула Испанию, наверное, сам господь от них отвернулся. Она убеждена, что только отсутствие в душе Бога толкнула её любимую Испанию на братоубийственную войну.

В период короткого отдыха, выслушав Пилар, на Роберта нахлынули собственные мысли и воспоминания. То, что он сейчас, оказался здесь в охваченной огнём Испании, не видит ничего удивительного. С этой страной его связывает: профессия (на своей родине он преподаватель испанского), служба и, наверное, дальнейшая судьба. Часто посещая Испанию до войны, он полюбил этот гордый и свободолюбивый народ. Он не поддерживает красные идеи, но и фашистов он ненавидит ещё больше. Это убеждает его, что в этой войне необходимо победить.

В его подчинении слишком небольшая группа. Необходимо снять охранение. Затем прикрывать дорогу, заложить взрывчатку и осуществить сам взрыв. Его посещают мысли о том, что вся его жизнь может уложиться не в семьдесят скучных лет, а промчится за семьдесят часов.

После встречи с командиром соседнего отряда Эль Сордо удалось достигнуть соглашения о взаимной помощи. Он обещал снабдить группу Джордона лошадьми и помочь в организации намеченной операции. Серьёзным препятствием для проведения операции становится непрекращающийся снег. Это абсолютно аномальное явление для конца мая месяца в Солнечной Испании. Кроме организационных проблем прибавляется ещё одна. Постоянное пьянство бывшего командира отряда Пабло. Он становиться не управляемым и ненадёжным человеком. Джордан и его товарищи боятся, что он может сорвать намеченную операцию.

Эль Сордо выполнил своё обещание. Он привёл лошадей и помог подготовиться к диверсии. К сожалению, вражеский разъезд замечает следы лошадей на снегу. По этим следам они выслеживают лагерь партизан, и завязывается бой. Чтобы не сорвать намеченную операцию Пабло и его люди не приходят на помощь соседнему отряду. Это приводит к гибели всех партизан отряда Эль Сордо.

К этим неудачам добавляется ещё одна серьёзная проблема. Ночью, тайно от всех из отряда уходит Пабло. Он забирает из лагеря ящик взрывателей и бикфордов шнур. Потеря этих элементов значительно усложнит процесс проведения диверсии.

Когда уже всё практически готово разведка докладывает, что по дороге наблюдается передислокация техники к мосту. Таким образом, фактор внезапности утерян. О сложившейся обстановке Джордан докладывает командующему фронтом. Он глубоко убеждён, что необходимо изменить срок наступления. Это позволит лучше подготовиться к диверсии.

Роберт понимает, что следующий день может стать в его жизни последним. Он осознаёт, что хотя жизнь его была коротка — но прожита была не напрасно. И он сейчас готов пойти на смерть за правое дело. Однако, в его душе всё крепче укрепляются сомнения насколько его дело правое. Ведь на стороне так называемых фашистов сражаются таки-же крестьяне и бедняки. У них своя жизненная правда и свои идеалы.

Группа Джордона выполняет поставленное задание — мост взорван. Роберт от разрыва падает с лошади и ломает себе ногу. У него сейчас мысли только об одном, чтобы могла успеть уйти его любимая. Он не знает, какие найти слова, чтобы убедить Марию оставить его и отступать. Ведь он обещал ей, что они всегда будут вместе. Как командир группы, он решает прикрыть отход остальных, оставшись у пулемёта.

Глубокая оценка тех событий, которые произошли в Испании в середине тридцатых годов, представлена автором, как жестокая историческая, правда. Происходит переоценка судеб не только отдельных людей, испанского народа, но и всего человечества. Этот небольшой эпизод большой кровопролитной войны стал символом величия духа тех, кто принял бой и пошел на смерть, ради независимости своей Родины. Автор показывает, что такой локальной победы совершенно недостаточно в войне против страшного врага — фашизма. Только величие и сила духа, таких, как Джордан или Эль Сордо, Пилар и Мария, остальных участников сопротивления, умеющих подавлять собственные слабости и сомнения, приведут к окончательной победе над фашизмом.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Хемингуэй. Все произведения

  • Иметь и не иметь
  • Кошка под дождём
  • Острова в океане
  • По ком звонит колокол
  • Праздник, который всегда с тобой
  • Прощай, оружие!
  • Старик и море
  • Фиеста

>По ком звонит колокол. Картинка к рассказу

Сейчас читают

  • Крапивин

    Крапивин Владислав большую часть вдохновения черпал из работ Константина Паустовского, этот автор был примером для Крапивина, поэтому он углубленно изучал работы любимого поэта.

  • Краткое содержание Последние холода Лиханов

    Идет уже, который год войны, мальчик Коля живет в городе, где не идут военные действия. Он в тылу находиться, проблем с едой и общением не знает. Папа его на войне мама и бабушка дома во всем ему помогают и оберегают.

  • Краткое содержание Катаев Белеет парус одинокий

    Преподаватель училища Василий Петрович Бачей и двое его сыновей отдыхали летом на даче. Но каникулы заканчивались, пора было возвращаться в Одессу. Старший из мальчиков, восьмилетний Петя, последний раз обошёл места, которые любил, и искупался в море.

  • Азимов

    Родился писатель еще в прошлом столетии, в 1920 году, в маленькой еврейской семье в СССР, уже в 3 года родители переехали вместе с сыном в Америку. Он стал популярным писателем еще в молодости. Когда Айзеку было всего 19 лет,

  • Краткое содержание Сладков Медвежья горка

    Начало рассказа повествует о бредущем по лесу охотнике, который разомлевши на припеке решил вздремнуть. Проснулся лишь к вечеру, после… услышав странные шорохи за бугром, обнаружил медвежье семейство.

В России поэта впервые узнали как автора эпиграфа к знаменитому роману Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол»: «Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной снесёт в море береговой Утёс, меньше станет Европа, и так же, если смоет край мыса или разрушит Замок твой или друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе».

Джон Донн родился в Лондоне в католической семье. В возрасте 12 лет он поступил в Оксфордский университет, а тремя годами позже перебрался в Кембридж. Ни в одном из этих университетов он не получил ученой степени — причиной тому было нежелание присягать на верность Англиканской церкви, что требовалось от соискателя учёной степени, но было немыслимо для католика.

В 1596 году он в числе «джентльменов-добровольцев» отправился за популярным в народе графом Эссексом в пиратскую экспедицию против порта Кадис, а затем в «Островной поход» на Азоры, затеянный ради перехвата возвращавшихся из Америки испанских кораблей с сокровищами. В последующие четыре года Донн сделал успешную карьеру в Лондоне — в 1601 году он стал членом парламента и прослыл поэтом, не имея при этом ни одной публикации. Особенной популярностью пользовались его прозаические «Парадоксы и проблемы», в которых он пытался возродить такие классические формы, как эпиграмма, любовная элегия, сатира и стихотворное послание.

В январе 1602 года Донн тайно женился на 17-летней Энн Мор, однако её отец постарался, чтобы новоиспеченный зять оказался в тюрьме и лишился места на службе при дворе. После выхода из тюрьмы Донн остался не у дел, полученное им солидное наследство почти полностью иссякло. С 1602 по 1615 год он тщетно искал достойного применения своим талантам. Энн родила ему 12 детей, из которых выжили только семеро. В 1617 году она родила ему очередного мёртвого ребёнка, через пять дней умерла сама.

Донн долго и основательно изучал церковное право, богословие и историю церкви и в 1605–1607 годах помогал Томасу Мортону (ставшему впоследствии епископом Даремским) в написании полемических сочинений против католичества. Мортон пообещал ему хороший приход, если тот примет духовный сан, но Донн по-прежнему рассчитывал на светскую карьеру. Он пробовал получить место секретаря в Ирландии, а также пост посла в Гааге или Венеции, но безуспешно. В это время им были написаны многие шедевры любовной лирики, большая часть религиозных стихотворений и немало изощренных комплиментарных эпистол. Постепенно его поэзия удалялась от былых ренессансных тем. Излюбленными образами Донна стали жалкий, грешный, легкомысленный человек и всемогущее, всевидящее начало, к которому направлены помыслы лирического героя, измученного сомнениями в себе.

Первое опубликованным сочинением поэта стало посвящение королю Якову «Мнимый мученик» (1610). За этот труд Донн был награждён почётной степенью магистра искусств Оксфордского университета и король открыто заявил, что он может рассчитывать на повышение по службе, если изберёт церковное поприще. В конце 1621 года король назначил поэта настоятелем собора Святого Павла, а зимой 1623 года им были написаны знаменитые «Обращения к Господу в час нужды и бедствий» — в это время Донн слёг с приступом тяжелейшей лихорадки. Современные медики утверждают, что это был возвратный тиф, симптомами которого являются бессонница, бред, полный упадок сил и тяжелейшие боли во всем теле. На пятый или седьмой день наступает кризис, но даже если он миновал, сохраняется опасность последующего рецидива заболевания, приводящего, как правило, к смертельному исходу. Так Донн подошёл к самому краю могилы и лишь чудом остался в живых. Опыт приближения смерти, вынесенный им из болезни, стал основой «Обращений к Господу…»

Творчество Донна стало знакомо российскому читателю совсем недавно — первые переводы его стихов на русский язык появились в конце 1950-х годов. Огромный вклад в создание «русского Донна» внёс Иосиф Бродский, переводы которого сыграли решающую роль в пробуждении интереса к творчеству классика. Он же написал «Большую элегию Джону Донну» (1963) — одно из талантливейших поэтических произведений второй половины ХХ века.

«Вечерняя Москва» предлагает вашему вниманию три известных стихотворения великого метафизика в переводе Бродского.

«Блоха»

Кровь поровну пила она из нас:

Твоя с моей в ней смешаны сейчас.

Но этого ведь мы не назовем

Грехом, потерей девственности, злом.

Блоха, от крови смешанной пьяна,

Пред вечным сном насытилась сполна;

Достигла больше нашего она.

Узри же в ней три жизни и почти

Её вниманьем. Ибо в ней почти,

Нет, больше чем женаты ты и я.

И ложе нам, и храм блоха сия.

Нас связывают крепче алтаря

Живые стены цвета янтаря.

Щелчком ты можешь оборвать мой вздох.

Но не простит самоубийства Бог.

И святотатственно убийство трех.

Ах, все же стал твой ноготь палачом,

В крови невинной обагрённым. В чём

Вообще блоха повинною была?

В той капле, что случайно отпила?..

Но раз ты шепчешь, гордость затая,

Что, дескать, не ослабла мощь моя,

Не будь к моим претензиям глуха:

Ты меньше потеряешь от греха,

Чем выпила убитая блоха.

«Прощание, запрещающее грусть»

Как праведники в смертный час

Стараются шепнуть душе:

«Ступай!» – и не спускают глаз

Друзья с них, говоря «уже»

Иль «нет еще» – так в скорбный миг

И мы не обнажим страстей,

Чтоб встречи не принизил лик

Свидетеля разлуки сей.

Землетрясенье взор страшит,

Ввергает в темноту умы.

Когда ж небесный взор дрожит,

Беспечны и спокойны мы.

Так и любовь земных сердец:

Ей не принять, не побороть

Отсутствия: оно – конец

Всего, к чему взывает плоть.

Но мы – мы любящие столь

Утонченно, что наших чувств

Не в силах потревожить боль

И скорбь разъединенных уст, –

Простимся. Ибо мы – одно.

Двух наших душ не расчленить,

Как слиток драгоценный. Но

Отъезд мой их растянет в нить.

Как циркуля игла, дрожа,

Те будет озирать края,

Где кружится моя душа,

Не двигаясь, душа твоя.

И станешь ты вперяться в ночь

Здесь, в центре, начиная вдруг

Крениться, выпрямляясь вновь,

Чем больше или меньше круг.

Но если ты всегда тверда

Там, в центре, то должна вернуть

Меня с моих кругов туда,

Откуда я пустился в путь.

«Посещение»

Когда твой горький яд меня убьет,

Когда от притязаний и услуг

Моей любви отделаешься вдруг,

К твоей постели тень моя придет.

И ты, уже во власти худших рук,

Ты вздрогнешь.И, приветствуя визит,

Свеча твоя погрузится во тьму.

И ты прильнешь к соседу своему.

А он, уже устав, вообразит,

Что новой ласки просишь, и к стене

Подвинется в своем притворном сне,

Тогда, о бедный Аспид мой, бледна,

В серебряном поту, совсем одна,

Ты в призрачности не уступишь мне.

Проклятия? Предпочитаю, чтобы ты

Раскаялась, чем черпала в слезах

Откуда пошло выражение «по ком звонит колокол»? — Ответ на этот вопрос можно найти в названии рассказа английской писательницы Дороти Сейерс «The Nine Tailors». Название рассказа переводится вовсе не «Девять портных», а «Девять ударов колокола».

Дело в том, что в некоторых церковных приходах Англии до сих пор соблюдают традицию, уходящую своими корнями в далекое прошлое. По этой самой традиции о смерти умершего сообщали при помощи колокольного звона. В маленькой деревушке вести о тяжелой болезни кого-либо из ее жителей очень быстро распространялись, поэтому для соседей не составляло труда установить личность умершего, если они узнавали возраст и пол человека. О смерти, возрасте и поле умершего сообщалось (по англ. — «to tell») при помощи отдельных мерных ударов в колокол. Тремя ударами в колокол оповещали о смерти ребенка, два раза по три удара означало, что новопреставленная была женщиной, и, наконец, три раза по три удара, что умер мужчина. После небольшой паузы колокол оглашал о возрасте умершего с примерно 30-ти секундным интервалом между ударами. Английское слово «teller» (по-русски рассказчик, повествователь) в некоторых диалектах претерпело изменения до формы «tailor», отсюда и пошло выражение «Nine tailors maketh a man» (по-русски «Девять ударов колокола оповещают о смерти мужчины» — помните три раза по три удара?). А колокол, в который отбивают необходимое количество ударов, называют «teller». Звон, совершаемый этим колоколом, называется «toll».

В литературе уже существует роман Хемингуэя с названием «For Whom the Bell Tolls» («По ком звонит колокол»). В связи с этим, переводчику детективного рассказа Дороти Сейерс пришлось придумать новый перевод для ее «The Nine Tailors», чтобы не повторять уже известное миру название романа американского писателя. Благодаря этому русскоязычным любителям детективного жанра рассказ известен под названием «Почерк убийцы» в переводе А. В. Яшиной (2008 г. издательство «Мир Книги») или «Девять ударов за упокой» в переводе И. Архангельской, М. Ворсановой и др. (1998 г. издательство «Армада-пресс»). «Почерк убийцы» — хороший вариант, но более близким к оригиналу и сюжету вариантом все-таки будет «Девять ударов за упокой».

В книге Дороти Сейерс «Девять ударов за упокой» можно почерпнуть не только интересную информацию о традиции колокольного звона в Англии, но и некоторую необходимую лексику для того, чтобы общаться на эту тему.

Для начала, стоит отметить, что англичане считают себя родоначальниками и ревностными хранителями традиций колокольного звона.

Английский церковный колокольный звон можно условно поделить на два вида — первый — это звон больших колоколов, в которые звонят на колокольне по праздникам или перед началом службы, а второй — это звон в ручные колокола (handbell ringing), в которые звонят в небольшом помещении. Второй вид больше похож на выступление или концерт.

Глагол, который стоит употреблять для описания процесса звона в большой колокол — это «to pull» (англ. «тянуть»). Дело в том, что английские звонари не раскачивают язык колокола, как это принято в русской традиции, а вращают колокол при помощи колеса, от которого спадает вниз длинная веревка. Конец веревки заметно утолщен и называется «sally» или «sellie». Таким образом, колокола подвешены высоко в колокольне, в то время как звонари стоят внизу и держат в руках ниспадающие веревки колоколов «bellrope», за концы которых «sally» и тянут, то есть «pull the bell».

Колокольный звон переводится на английский словом «peal», и видов колокольного звона бывает много: change ringing, plain hunt, plain bob, ring of bells, treble, bobs, singles, doubles и др. И разобраться в этих видах весьма непросто. Например, change ringing — это особый вид колокольного звона в англиканской церкви, основанный на математически организованной последовательности или порядку звонов колоколов. Колокола звонят не по кругу, один за другим и не одновременно, а следуют четкой, известной звонарям схеме, сменяя друг друга. Plain hunting — простая последовательность колоколов. Именно с этого типа колокольного звона начинается обучение новичков. Dodging — это когда один из колоколов пропускает несколько ударов. Muffled peal — это приглушенный звон, обычно поминальный.

Звоны бывают радостные и печальные. Они не только по-разному звучат, но и требуют использование разных глаголов для каждого действия: «When mirth and pleasure is on the win we ring; At the departure of a soul we toll», где «to ring» — радостно звонить, а «to toll» — медленно и мерно отбивать в колокол. Также можно встретить глагол «to clapper» — часто обозначающий перезвон небольших колоколов на колокольне.

Для каждого отдельного типа колокольного звона необходимо разное количество колоколов. Для полного звона необходимо наличие хотя бы восьми колоколов. В английском языке слово «колокол» всегда женского рода, независимо от того имени, которое колоколу принято давать.

Основные части колокола в английском языке называются так: «shoulder» — плечо , «waist» — тулово, «soundbow» — утолщенный край или вал, наконец, «clapper» — язык колокола.

С колоколами и звоном связано много устойчивых выражений и поговорок. Например, as brisk as a bell (бойкий, звонкий, новый), to have bats in one’s belfry (быть не в своем уме, рихнуться), clear as a bell (о четкости, надежности и честности человека), where there’s a wheel there’s always a rope (русский эквивалент где мед, там и мухи), born with the sound of Bow bells — настоящий лондонец и др.

Английская колокольная традиция тесно переплетается с другими традициями и характерными чертами англичан — а именно юмором и пивом. В некоторых церковных приходах составляется устав для звонарей. Согласно описанному в вышеупомянутом рассказе уставе, звонарям во время работы полагается традиционный английский напиток — пиво, которым они подкрепляются во время изнурительной занятия на колокольне. Старый устав для звонарей гласит: «Keep stroke of time and goe not out. Or ellse you forfeit out of doubt. For every fault a Jugg of beer» (перевод: Не пропускай удары в колокол. Иначе непременно получишь штраф. За каждую ошибку расплата — Кружка пива.) Не сказано, какого размера должна быть эта кружка, но написание слова «Кружка» с прописной буквы подразумевает, что внушительного. Также в уставе говорится следующее: «If a bell you overthrow ‘Twill cost you sixpence er you goe» (If a bell you overthrow, it’ll cost you sixpence here you go) — перевод: Если перекрутишь колокол, то это тебе будет стоить шесть пенсов.

А также можно почитать о том, как звонят в колокола у нас в Покровском соборе и Храме Христа Спасителя.

For Whom the Bell Tolls

По ком слышен звон* (перевод Илья из Красноярска)

Make his fight on the hill in the early day

Вступил в бой на холмах он в начале дня,

Constant chill deep inside

Холод где-то внутри.

Shouting gun, on they run through the endless gray

Стрельба пушек, бегут люди в сером дыму,

On they fight, for they are right, yes, but who’s to say?

Идет битва за правду, но кто сказал?

For a hill, men would kill. Why? They do not know

За холмы будут рвать. Зачем? Не знают они.

Suffered wounds test their pride

Волю испытывает боль.

Men of five, still alive through the raging glow

Пять осталось в живых, пройдя сквозь огонь —

Gone insane from the pain that they surely know

От боли расстались с умом, слышат звон.

For whom the bell tolls

По ком слышен звон?

Time marches on

Время идет.

For whom the bell tolls

По ком слышен звон?

Take a look to the sky just before you die

Взглянуть в небо, пока смерть за ним не пришла,

It’s the last time he will

Нет другого желания.

Blackened roar, massive roar, fills the crumbling sky

Черный гром прогремел, падают небеса,

Shattered goal fills his soul with a ruthless cry

Поражение сжало душу, она кричит.

Stranger now are his eyes to this mystery

Отстранился теперь, глаза смотрят вдаль,

Не спрашивай, по ком звонит колокол

Авторы Произведения Рецензии Поиск О портале Вход для авторов

Виктор Каблов: литературный дневник

Смерть, не тщеславься: се людская ложь,
Что, мол, твоя неодолима сила…
Ты не убила тех, кого убила,
Да и меня, бедняжка, не убьешь.
Джон Донн. Сонет X

Величайший поэт Англии — Джон Донн — блестящий проповедник, адвокат, богослов, философ, глава метафизической школы в поэзии, живший в конце шестнадцатого-начале семнадцатого века,

«Не спрашивай, по ком звонит колокол, он звонит по тебе».

Последние слова — из проповеди Джона Донна, стали эпиграфом к известному роману Хемингуэя:
«Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если Волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, и потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе»..

© Copyright: Виктор Каблов, 2018.

Другие статьи в литературном дневнике:

  • 27.01.2018. И радость полетов
  • 21.01.2018. Относительно индивидуальной души
  • 14.01.2018. Не спрашивай, по ком звонит колокол
  • 13.01.2018. Какое бесконечное ничтожество
  • 10.01.2018.

Авторы Произведения Рецензии Поиск Кабинет Ваша страница О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Эрнест Хемингуэй — По ком звонит колокол

12 3 4 5 6 7 …107

Эрнест Хемингуэй

По ком звонит колокол

Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе: каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если Волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.

Джон Донн

Глава первая

Он лежал на устланной сосновыми иглами бурой земле, уткнув подбородок в скрещенные руки, а ветер шевелил над ним верхушки высоких сосен. Склон в этом месте был некрутой, но дальше обрывался почти отвесно, и видно было, как черной полосой вьется по ущелью дорога. Она шла берегом реки, а в дальнем конце ущелья виднелась лесопилка и белеющий на солнце водоскат у плотины.

— Вот эта лесопилка? — спросил он.

— Да.

— Я ее не помню.

— Ее выстроили уже после тебя. Старая лесопилка не здесь; она ниже по ущелью.

Он разложил на земле карту и внимательно вгляделся в нее. Старик смотрел через его плечо. Это был невысокий, коренастый старик в черной крестьянской блузе и серых штанах из грубой ткани; на ногах у него были сандалии на веревочной подошве. Он еще не отдышался после подъема и стоял, положив руку на один из двух тяжелых рюкзаков.

— Значит, моста отсюда не видно?

— Нет, — сказал старик. — Тут место ровное, и река течет спокойно. Дальше, за поворотом, где дорога уходит за деревья, сразу будет глубокая теснина…

— Я помню.

— Вот через теснину и перекинут мост.

— А где у них посты?

— Один — вон там, на этой самой лесопилке.

Молодой человек, изучавший местность, достал бинокль из кармана линялой фланелевой рубашки цвета хаки, протер платком стекла и стал подкручивать окуляры, пока все очертания не сделались вдруг четкими, и тогда он увидел деревянную скамью у дверей лесопилки, большую кучу опилок за дисковой пилой, укрытой под навесом, и часть желоба на противоположном склоне, по которому спускали вниз бревна. Река отсюда казалась спокойной и тихой, и в бинокль было видно, как над прядями водоската разлетаются по ветру брызги.

— Часового нет.

— Из трубы идет дым, — сказал старик. — И белье развешено на веревке.

— Это я вижу, но я не вижу часового.

— Должно быть, он укрылся в тени, — пояснил старик. — Сейчас еще жарко. Он, наверно, с той стороны, где тень, отсюда нам не видно.

— Возможно. А где следующий пост?

— За мостом. В домике дорожного мастера, на пятом километре.

— Сколько здесь солдат? — Он указал на лесопилку.

— Не больше четырех и капрал.

— А там, в домике?

— Там больше. Я проверю.

— А на мосту?

— Всегда двое. По одному на каждом конце.

— Нам нужны будут люди, — сказал он. — Сколько человек ты можешь дать?

— Можно привести сколько угодно, — сказал старик. — Тут, в горах, теперь людей много.

— Сколько?

— Больше сотни. Но они все разбиты на маленькие отряды. Сколько человек тебе понадобится?

— Это я скажу, когда осмотрю мост.

— Ты хочешь осмотреть его сейчас?

— Нет. Сейчас я хочу идти туда, где можно спрятать динамит. Его нужно спрятать в надежном месте и, если возможно, не дальше чем в получасе ходьбы от моста.

— Это нетрудно, — сказал старик. — От того места, куда мы идем, прямая дорога вниз, к мосту. Только чтоб туда добраться, надо еще поднатужиться немного. Ты не голоден?

— Голоден, — сказал молодой. — Но мы поедим после. Как тебя зовут? Я забыл. — Он подумал, что это дурной знак, то, что он забыл.

— Ансельмо, — сказал старик. — Меня зовут Ансельмо, я из Барко-де-Авила. Давай я помогу тебе поднять мешок.

Молодой — он был высокий и худощавый, с выгоревшими, светлыми волосами, с обветренным и загорелым лицом, в линялой фланелевой рубашке, крестьянских штанах и сандалиях на веревочной подошве — нагнулся, просунул руку в ременную лямку и взвалил тяжелый рюкзак на плечи. Потом надел другую лямку и поправил рюкзак, чтобы тяжесть пришлась на всю спину. Рубашка на спине еще не просохла после подъема на гору.

— Ну, я готов, — сказал он. — Куда идти?

— Вверх, — сказал Ансельмо.

Согнувшись под тяжестью рюкзаков, обливаясь потом, они стали взбираться по склону, густо поросшему сосняком. Тропинки не было видно, но они все поднимались и поднимались, то прямо, то в обход, потом вышли к неширокому ручью, и старик, не останавливаясь, полез дальше, вдоль каменистого русла. Теперь подъем стал круче и труднее, и наконец впереди выросла гладкая гранитная скала, откуда ручей срывался вниз, и здесь старик остановился и подождал молодого.

— Ну, как ты?

— Ничего, — сказал молодой. Но он весь взмок, и у него сводило икры от напряжения при подъеме.

— Подожди меня здесь. Я пойду предупрежу. С такой ношей не годится попадать под обстрел.

— Да, тут шутки плохи, — сказал молодой. — А далеко еще?

— Совсем близко. Как тебя зовут?

— Роберто, — ответил молодой. Он спустил рюкзак с плеч и осторожно поставил его между двух валунов у ручья.

— Так вот, Роберто, подожди здесь, я вернусь за тобой.

— Хорошо, — ответил молодой. — А скажи, к мосту ведет эта же дорога?

— Нет. К мосту мы пойдем другой дорогой. Там ближе и спуск легче.

— Мне нужно, чтобы материал был сложен не слишком далеко от моста.

— Посмотришь. Если тебе не понравится, мы выберем другое место.

— Посмотрим, — сказал молодой.

Он сел возле рюкзаков и стал глядеть, как старик взбирается на скалу. Взбирался он без труда, и по тому, как он быстро, почти не глядя, находил места для упора, ясно было, что он проделывал этот путь уже много раз. Но жившие там, наверху, заботились, чтобы не было никакой тропы.

Роберт Джордан — так звали молодого — мучительно хотел есть, и на душе у него было тревожно. Чувство голода было для него привычным, но тревогу ему не часто приходилось испытывать, так как он не придавал значения тому, что может с ним случиться, а кроме того, знал по опыту, как просто передвигаться в тылу противника в этой стране. Передвигаться в тылу было так же просто, как переходить линию фронта, был бы только хороший проводник. Все лишь тогда становится трудным, когда придаешь значение тому, что может случиться с тобой, если поймают, да еще трудно решать, кому можно довериться. Людям, с которыми работаешь вместе, нужно доверять до конца или совсем не доверять, вот и приходится решать, кто заслуживает доверия. Но это все не тревожило его. Тревожило другое.

Ансельмо был хорошим проводником и умел ходить в горах. Роберт Джордан и сам был неплохой ходок, но за несколько часов пути — они вышли еще до рассвета — он убедился в том, что старик может загнать его насмерть. До сих пор Роберт Джордан доверял Ансельмо во всем — кроме его суждений. Не было пока случая испытать правильность его суждений, и в конце концов за свои суждения каждый отвечает сам. Да, Ансельмо его не тревожил, и задача с мостом была не труднее многих других задач. Нет такого моста, которого он не сумел бы взорвать, и ему уже приходилось взрывать мосты всяких размеров и конструкций. В рюкзаках было достаточно динамита и всего, что необходимо, чтобы взорвать этот мост по всем правилам, даже если он вдвое больше, чем говорит Ансельмо, и чем запомнилось ему самому еще с 1933 года, когда, он, путешествуя в этих местах, переходил его на пути в Ла-Гранху, и чем сказано в описании, которое Гольц читал ему позавчера вечером в одной из верхних комнат дома близ Эскуриала.

— Взорвать мост — это еще не все, — сказал тогда Гольц, водя карандашом по большой карте, и его бритая, вся в шрамах голова заблестела при свете лампы. — Вы понимаете?

— Да, я понимаю.

— Это почти что ничего. Просто взять и взорвать мост — это равносильно провалу.

— Да, товарищ генерал.

— Взорвать мост в точно указанный час, сообразуясь с временем, назначенным для наступления, — вот что нужно. Вы понимаете? Вот что нужно, и вот что от вас требуется.

Гольц посмотрел на карандаш и постучал им по зубам.

Роберт Джордан ничего не ответил.

— Вы понимаете? Вот что нужно, и вот что от вас требуется, — повторил Гольц, глядя на него и кивая головой. Теперь он постукивал карандашом по карте. — Вот что сделал бы я. И вот на что нечего и рассчитывать.

— Почему, товарищ генерал?

— Почему? — сердито сказал Гольц. — Мало вы наступлений видели, если спрашиваете меня почему. Кто поручится, что мои приказы не будут изменены? Кто поручится, что наступление не будет отменено? Кто поручится, что наступление не будет отложено? Кто поручится, что оно начнется хотя бы через шесть часов после назначенного срока? Был ли когда-нибудь случай, чтобы наступление шло так, как оно должно идти?

По ком звонит колокол

Роман «По ком звонит колокол» во многом автобиографичен. Хемингуэй здесь дает свою интерпретацию гражданской войны в Испании, непосредственным участником которой был он сам. Своему произведению автор предпосылает эпиграф – фрагмент проповеди английского поэта и священника Джона Донна. Именно в эпиграфе подчеркивается основная проблема повествования – ценности человеческой жизни независимо от политической принадлежности, неотделимости судьбы отдельной личности от судьбы всего человечества.

В основе сюжета – необходимость взорвать мост. Именно такое задание дается главному герою романа – Роберту Джордану, американцу, добровольно сражающемуся на стороне республиканцев – чтобы не допустить усиления позиций противника. Прибыв в партизанский отряд, который должен оказать помощь в осуществлении операции, Джордан начинает разрабатывать план. Он встречает здесь героев, наделенных разными характерами: вожака отряда Пабло, сопротивляющегося выполнению опасного задания; отважную Пилар – жену Пабло, рассказывающую о страшных картинах гражданской войны, и, самое главное, Марию – девушку, судьба которой покалечена войной. Примечательно, что в изображении войны Хемингуэй не занимает позицию защитника республиканцев. Война у него страшное событие, с какой стороны ни посмотри, и республиканцы так же жестоки, как и их противники фалангисты. Подготовка к операции сопровождается нравственными исканиями Джордана. Герой понимает, что подрыв моста может стоить ему жизни, но все равно свято верит в важность исполнения своего долга.

«По ком звонит колокол»: что часто не замечают в романе Хемингуэя

К 120-летнему юбилею Эрнеста Хемингуэя «Фома» решил вспомнить о знаменитом романе писателя — «По ком звонит колокол» и опубликовать отрывок, на который читатели часто не обращают внимания. А зря.

«По ком звонит колокол» – это свободный и серьезный разговор о вере и неверии, роман, в котором американский автор выражает особый, свободный взгляд на религиозную ситуацию своего времени. Хемингуэй не был церковным человеком, но, остро чувствуя язвы своего времени, он смог создать откровенное духовное произведение. С писателя и его романа брали пример наши советские писатели, в том числе, Константин Симонов. Книга тесно сочеталась с советской военной литературой, но сильно отличалась от многих других произведений о войне высокой степенью свободы в разговорах о вере и религии, автор здесь без всякого страха говорил о духовных переживаниях.

О Хемингуэе и его книге «Фоме» рассказала кандидат филологических наук, доцент кафедры всемирной литературы МПГУ Надежда Соболева.

«По ком звонит колокол» – одна из восьми моих основных книг, я люблю ее больше всего, но она еще не закончена. Я написал ее единым духом после того, как почти два года, каждый вечер, передавал по телефону в Нью-Йорк две колонки об ужасах гражданской войны».

Это искреннее признание Эрнеста Хемингуэя, прозвучавшее в одном из его интервью парижскому журналу «Ар» за несколько лет до собственного жизненного финала, подчеркивает особое значение романа в творческой и духовной биографии писателя. Подобно важному для романа образу моста, который символизирует одновременно и противостояние, и взаимосвязь «горнего» и «дольнего», мира земного и мира небесного, точку наивысшего напряжения переходной ситуации, силу и величие незавершенности боя, бесконечности сопротивления; сам роман «По ком звонит колокол» (1940) знаменует важную веху в духовных исканиях писателя, отмечая переход от «документальности» проблематики ранней прозы к усилению философской ноты, притчевого начала в творчестве Хемингуэя 40х-50х гг. (в эти годы он написал знаменитые «За рекой в тени деревьев» и «Старик и море»).

Писатель отлично понимал, что для Гражданской войны в Испании элемент, связанный с верой и религией, очень силен, поэтому его роман от начала до конца пронизан христианским символизмом. Важно, что это не отражало личных воззрений Хемингуэя на веру – писатель не был церковным человеком.

Однако христианские аллюзии и образы, включенные им в текст, носят духовный характер. Так, независимо от религиозных взглядов самого писателя, это произведение имеет серьезное духовное измерение. Религиозно-философский вектор романа намечается уже в самом заглавии и эпиграфе ко всему произведению: фрагмент из духовного сочинения «Молитвы по возникающим поводам» («Размышление» XVII) английского поэта-метафизика, проповедника и настоятеля лондонского собора Святого Павла Джона Донна (1572-1631) выражает основную идею романа через диалог с христианской литературой (сам роман в жанровом отношении можно назвать реквиемом, гимном величия павших и непобежденных) – единство человека с общим замыслом Творца.

Мысль о связности судеб всего человечества в библейских категориях формулирует здесь абсолютную истину, универсальный нравственный закон человеческого сущестования. Судьбы, представленные в романе, — частное проявление этого всеобщего закона. Роберт Джордан, Ансельмо, Пабло, Пилар, Мария предстают перед читателем на страницах романа, подобно героям библейского эпоса, проходящими через испытание страхом и одиночеством. Каждый из них по-своему стремится к поиску прощения и обретению смирения как высшего проявления свободы нравственного выбора, главным воплощением которого является бесстрашие в принятии смерти, ибо единство людей, братство сильных, наполненное величием самоотверженности, оказывается высшим проявлением главной человеческой ценности – Любви.

“Я буду тобой, когда тебя не будет здесь <…> Пока один из нас жив, до тех пор мы живы оба” – это принятие героями всеобщности жизни и судьбы через любовь к отдельному человеку демонстрирует одну из существенных идей романа в духовном мире Эрнеста Хемингуэя: «Любовь — высшая цель существования, сущность высоких моральных принципов, основа содружества. <…> любовь в действии – это религия», – и в этом общем процессе по признанию писателя: «Хотя и слабо, но сердце человечества начинает биться как одно целое».

Отрывок из романа “По ком звонит колокол” (глава двадцать семь)

Капитан лежал на склоне лицом вниз. Левая рука подогнулась под тело. Правая, с револьвером, была выброшена вперед. Снизу со всех сторон стреляли по вершине холма.

Скорчившись за валуном, думая о том, как ему сейчас придется перебегать открытое пространство под огнем, лейтенант Беррендо услышал низкий сиплый голос Глухого, несшийся сверху.

– Bandidos! – кричал голос. – Bandidosl Стреляйте в меня! Бейте в меня!

На вершине холма Глухой, припав к своему пулемету, смеялся так, что вся грудь у него болела, так, что ему казалось, голова у него вот-вот расколется пополам.

– Bandidos! – радостно закричал он опять. – Бейте в меня, bandidos! – Потом радостно покачал головой. Ничего, попутчиков у нас много будет, подумал он.

Он еще и второго офицера постарается уложить, пусть только тот вылезет из-за валуна. Рано или поздно ему придется оттуда вылезть. Глухой знал, что командовать из-за валуна офицер не сможет, и ждал верного случая уложить его.

И тут остальные, кто был на вершине, услышали шум приближающихся самолетов.

Фото Steve Johnson

Эль Сордо его не услышал. Он наводил пулемет на дальний край валуна и думал: я буду стрелять в него, когда он побежит, и мне надо приготовиться, иначе я промахнусь. Можно стрелять ему в спину, пока он бежит. Можно забирать немного в сторону и вперед. Или дать ему разбежаться и тогда стрелять, забирая вперед. Тут он почувствовал, что его кто-то трогает за плечо, и оглянулся, и увидел серое, осунувшееся от страха лицо Хоакина, и посмотрел туда, куда он указывал, и увидел три приближающихся самолета.

В эту самую минуту лейтенант Беррендо выскочил из-за валуна и, пригнув голову, быстро перебирая ногами, помчался по склону наискосок вниз, туда, где под прикрытием скал был установлен пулемет.

Эль Сордо, занятый самолетами, не видел, как он побежал.

– Помоги мне вытащить его отсюда, – сказал он Хоакину, и мальчик высвободил пулемет, зажатый между лошадью и скалой.

Самолеты все приближались. Они летели эшелонированным строем и с каждой секундой становились больше, а шум их все нарастал.

– Ложитесь на спину и стреляйте в них, – сказал Глухой. – Стреляйте вперед по их лету.

Он все время не спускал с них глаз.

– Cabrones! Hijos de puta! – сказал он скороговоркой. – Игнасио, – сказал он. – Обопри пулемет на плечи мальчика. А ты, – Хоакину, – сиди и не шевелись. Ниже пригнись. Еще. Нет, ниже. Он лежал на спине и целился в самолеты, которые все приближались.

– Игнасио, подержи мне треногу.

Ножки треноги свисали с плеча Хоакина, а ствол трясся, потому что мальчик не мог удержать дрожи, слушая нарастающий гул.

Лежа на животе, подняв только голову, чтобы следить за приближением самолетов, Игнасио собрал все три ножки вместе и попытался придать устойчивость пулемету.

– Наклонись больше! – сказал он Хоакину. – Вперед наклонись!

“Пасионария говорит: лучше умереть стоя… – мысленно повторил Хоакин, а гул все нарастал. Вдруг он перебил себя: – Святая Мария, благодатная дева, господь с тобой; благословенна ты в женах, и благословен плод чрева твоего, Иисус. Святая Мария, Матерь Божия, молись за нас, грешных, ныне и в час наш смертный. Аминь. Святая Мария, Матерь Божия, – начал он снова и вдруг осекся, потому что гул перешел уже в оглушительный рев, и, торопясь, стал нанизывать слова покаянной молитвы: – О господи, прости, что я оскорблял тебя в невежестве своем… “

Фото Steve Johnson

Тут у самого его уха загремело, и раскалившийся ствол обжег ему плечо. Потом опять загремело, очередь совсем оглушила его. Игнасио изо всех сил давил на треногу, ствол жег ему спину все сильнее. Теперь все кругом грохотало и ревело, и он не мог припомнить остальных слов покаянной молитвы.

Он помнил только: в час наш смертный. Аминь. В час наш смертный. Аминь. В час наш. Аминь. Остальные все стреляли. Ныне и в час наш смертный. Аминь.

Потом, за грохотом пулемета, послышался свист, от которого воздух рассекло надвое, и в красно-черном реве земля под ним закачалась, а потом вздыбилась и ударила его в лицо, а потом комья глины и каменные обломки посыпались со всех сторон, и Игнасио лежал на нем, и пулемет лежал на нем. Но он не был мертв, потому что свист послышался опять, и земля опять закачалась от рева. Потом свист послышался еще раз, и земля ушла из-под его тела, и одна сторона холма взлетела на воздух, а потом медленно стала падать и накрыла их.

Три раза самолеты возвращались и бомбили вершину холма, но никто на вершине уже не знал этого. Потом они обстреляли вершину из пулеметов и улетели. Когда они — в последний раз пикировали на холм, головной самолет сделал поворот через крыло, и оба других сделали то же, и, перестроившись клином, все три самолета скрылись в небе по направлению к Сеговии.

Держа вершину под непрерывным огнем, лейтенант Беррендо направил патруль в одну из воронок, вырытых бомбами, откуда удобно было забросать вершину гранатами. Он не желал рисковать, – вдруг кто-нибудь жив и дожидается их в этом хаосе наверху, — и он сам бросил четыре гранаты в нагромождение лошадиных трупов, камней, и обломков, и взрытой, пахнущей динамитом земли и только тогда вылез из воронки и пошел взглянуть.

Фото Steve Johnson

Все были мертвы на вершине холма, кроме мальчика Хоакина, который лежал без сознания под телом Игнасио, придавившим его сверху. У мальчика Хоакина кровь лила из носа и ушей. Он ничего не знал и ничего не чувствовал с той минуты, когда вдруг все кругом загрохотало и разрыв бомбы совсем рядом отнял у него дыхание, и лейтенант Беррендо осенил себя крестом и потом застрелил его, приставив револьвер к затылку, так же быстро и бережно, – если такое резкое движение может быть бережным, — как Глухой застрелил лошадь.

Лейтенант Беррендо стоял на вершине и глядел вниз, на склон, усеянный телами своих, потом поднял глаза и посмотрел вдаль, туда, где они скакали за Глухим, прежде чем тот укрылся на этом холме. Он отметил в своей памяти всю картину боя и потом приказал привести наверх лошадей убитых кавалеристов и тела привязать поперек седла так, чтобы можно было доставить их в Ла-Гранху.

– Этого тоже взять, – сказал он. – Вот этого, с пулеметом в руках. Вероятно, он и есть Глухой. Он самый старший, и это он стрелял из пулемета. Отрубить ему голову и завернуть в пончо. – Он с минуту подумал. – Да, пожалуй, стоит захватить все головы. И внизу и там, где мы на них напали, тоже. Винтовки и револьверы собрать, пулемет приторочить к седлу.

Потом он пошел к телу лейтенанта, убитого при первой попытке атаки. Он посмотрел на него, но не притронулся.

Que cosa mas mala es la guerra, сказал он себе, что означало: какая нехорошая вещь война. Потом он снова осенил себя крестом и, спускаясь с холма, прочитал по дороге пять “Отче наш” и пять “Богородиц” за упокой души убитого товарища. Присутствовать при выполнении своего приказа он не захотел.

Подготовила Ася Занегина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *