Почему бог ожесточил фараона

Казни египетские

(26 голосов: 4.5 из 5)

  • Фараон Библейская энциклопедия
  • Исход. Казни египетские прот. Николай Соколов
  • Бог и фараон. Противостояние П. Знаменский
  • Почему Бог ожесточил сердце Фараона и его служителей? свмч. Ириней
  • Житие святого пророка Моисея Боговидца свт. Димитрий Ростовский
  • Толковая Библия под. ред. Лопухина
  • Казни египетские прот. Михаил Фивейский
  • Десять казней Египетских свящ. Вадим Маркин
  • Ожесточение. Отчего черствеют сердца Александр Ткаченко
  • Выбор фараона митр. Калужский и Боровский Климент
  • Сердце фараона в главах 4-15 книги Исход М. Макаффи
  • Ожесточение сердца фараона в литературном и культурном контексте Дориан Г. Кувер Кокс
  • Таблица: Казни египетские

Ка́зни еги́петские — десять наказаний Божиих, постигших Египет за отказ фараона отпустить народ Израиля из египетского пленения. Описаны в Ветхом Завете, в книге Исход (Исх. 7-12).

Религией Египта того времени был политеизм – вера в нескольких божеств. Египетский пантеон включал в себя большое количество божеств различной значимости. В каждом городе были свои, особо чтимые культы. Обожествлялись и явления природы: солнце, звезды, ветер, стихийные бедствия. Звери, птицы, рептилии и даже насекомые также становились объектами поклонения.

Кроме того, древние египтяне в своих верованиях смешивали человеческое и животное начало. Примером может служить богиня Сахмет, целительница болезней, изображавшаяся как женщина с лицом львицы. Многие фараоны еще при жизни отождествляли себя со сфинксами и повелевали запечатлеть это в камне. Целый ряд изваяний сфинксов, находящихся ныне в Каирском музее, свидетельствует об этом. Часть из них сохранились до наших дней.

Одну из ключевых ролей в религии Египта играл сам фараон, выступавший в качестве единственного «посредника» между людьми и богами. Фараон был верховным правителем и одновременно верховным жрецом.

По верованиям египтян первым фараоном был сам бог Ра. За ним правили другие боги. Позже на престоле появляется сын Осириса и Исиды, бог Хор. Хор считался прообразом всех египетских фараонов, а сами фараоны его земным воплощением. Каждый реальный фараон считался потомком и Ра и Хора.

С самого своего рождения фараон почитался одновременно и как верховный правитель, и как божество. Вполне естественно, что владыка Египта спрашивал Моисея: «Кто такой Господь, чтоб я послушался Его отпустил Израиля? Я не знаю Господа и Израиля не отпущу» (Исх.5:2). Просьба Моисея сразу была отклонена фараоном. Тогда Господь сказал Моисею нечто весьма необычное: «Смотри, Я поставил тебя Богом фараону, а Аарон, брат твой, будет твоим пророком» (Исх.7:1). Таким образом, у фараона появился «соперник». Живой Бог Израиля противостал одному из земных божков.

При чтении истории о десяти казнях, часто встречается повторяющаяся фраза: «И вы узнаете, что Я Господь, Бог ваш» (Исх.6:7; Исх.7:5; Исх.8:22; Исх.10:2; Исх.14:4). Эта фраза подчеркивает смысл всего происходящего. Господь хотел показать и египтянам, и евреям, что Он является истинным, всемогущим Богом. Поэтому даже самому фараону Господь сказал в самый разгар 10 казней египетских: «Я сохранил тебя, чтобы показать на тебе силу Мою и чтобы возвещено было имя Моё по всей земле» (Исх.9:16).

Десять казней египетских следовали одна за другой, после очередного отказа фараона отпустить израильский народ:

  1. Превращение воды в кровь (Исх. 7:20-21)
  2. Нашествие жаб (Исх. 8:6)
  3. Нашествие мошек (Исх. 8:17)
  4. Наказание песьими мухами (Исх. 8:24)
  5. Мор скота (Исх. 9:6)
  6. Язвы и нарывы (Исх. 9:10)
  7. Гром, молнии и огненный град (Исх. 9:23-24)
  8. Нашествие саранчи (Исх. 10:13-15)
  9. Тьма (Исх. 10:22)
  10. Смерть первенцев (Исх. 12:29).

Некоторые толкователи указывают на то, что египетскими казнями были последовательно унижены и посрамлены египетские идолы (Ра, Изида, Хапи, Амон и проч.) оказавшиеся неспособными защитить те области, влияние на которые им приписывали египтяне.

Общая продолжительность казней укладывается в период с июля одного года до марта следующего.

Все десять казней египетских нашли отражение в псалмах Пс.77 и Пс.104.

Псалом 77:41-51 «…не помнили руки Его, дня, когда Он избавил их от угнетения, когда сотворил в Египте знамения Свои и чудеса Свои на поле Цоан; и превратил реки их и потоки их в кровь, чтобы они не могли пить; послал на них насекомых, чтобы жалили их, и жаб, чтобы губили их; земные произрастения их отдал гусенице и труд их – саранче; виноград их побил градом и сикоморы их – льдом; скот их предал граду и стада их – молниям; послал на них пламень гнева Своего, и негодование, и ярость и бедствие, посольство злых ангелов; уравнял стезю гневу Своему, не охранял души их от смерти, и скот их предал моровой язве; поразил всякого первенца в Египте, начатки сил в шатрах Хамовых»;
Псалом 104:26-36 «Послал Моисея, раба Своего, Аарона, которого избрал. Они показали между ними слова знамений Его и чудеса Его в земле Хамовой. Послал тьму и сделал мрак, и не воспротивились слову Его. Преложил воду их в кровь, и уморил рыбу их. Земля их произвела множество жаб даже в спальне царей их. Он сказал, и пришли разные насекомые, скнипы во все пределы их. Вместо дождя послал на них град, палящий огонь на землю их, и побил виноград их и смоковницы их, и сокрушил дерева в пределах их. Сказал, и пришла саранча и гусеницы без числа; и съели всю траву на земле их, и съели плоды на полях их. И поразил всякого первенца в земле их, начатки всей силы их».

Иерей Геннадий Егоров. «Священное Писание Ветхого Завета»:
В чем же вина фараона, если Бог, как сказано, «ожесточил сердце» его (Исх.10:2)? Ведь фараон получается в данном случае просто игрушкой в руках Божиих? Это не совсем так. Одно и то же действие Божие по-разному на разных людях сказывается, в зависимости от их собственного расположения. Содействие Бога израильтянам для израильтян служит укреплением веры, а для фараона – источником все более и более жестокого сопротивления (ср. Исх.7:13, 14, 23 – «сердце фараона ожесточилось»; Исх.8:15, 32; 9:35). «Дело не в том, что противодействие было вложено в душу фараона по божественной воле, но в том, что он по собственному выбору вследствие склонности к пороку не принял доводов, смягчающих это противодействие». Чем более Бог являет Свои чудеса и содействует израильтянам, тем более ожесточается фараон. Точно так же как в Евангельской истории мы видим: чем более Господь Иисус Христос являет Свое мессианское достоинство, являет Свое божество, тем более и более безумно ополчаются на Него противники.

Коментарий Новой Женевской Библии:
«Ожесточу сердце фараона» (Исх.4:21). Это выражение, скорее, означает «сделаю твердым», чем «жестоким». Иными словами, Господь никак не будет влиять на фараона, чтобы тот переменил свое намерение, – фараона будет убеждать Моисей словом и знамениями».

Толковая Библия Лопухина:
Сам фараон является виновником этого состояния постольку, поскольку в силу своей гордости и своекорыстия не хочет подчиниться признаваемой им самим и его окружающими высшей божественной воле (Исх.8:19; Исх.9:27): во время казни готов отпустить евреев, по миновании ее отказывается сделать это. Но, с другой стороны, греховная наклонность фараона не развилась бы в такой степени, если бы к нему не было обращено божественное повеление об отпущении евреев. В этом отношении виновником ожесточения его сердца является Бог.

Сергей Худиев:
«Ожесточение” здесь проявилось в том, что Бог оставил фараона на него самого. Источником всего доброго в мире и людях является благодать Божия; то хорошее, что было в фараоне, было проявлением Божией благодати. Бог, Своей милостью, сдерживал злое сердце фараона и направлял его к добру. Когда же Бог отступил от фараона (в виду его собственного упорства), зло, бывшее в сердце фараона, беспрепятственно проявилось – именно это и имеется в виду в словах “я ожесточу сердце фараона”.
В конце, при поражении первенцев, Бог дает повеление сделать знак – помазать косяки дверей кровью жертвенного агнца – и все дома, где люди смирились перед этим повелением, были защищены. А это были не только еврейские дома, потому, что дальше написано:
И отправились сыны Израилевы из Раамсеса в Сокхоф до шестисот тысяч пеших мужчин, кроме детей; и множество разноплеменных людей вышли с ними, и мелкий и крупный скот, стадо весьма большое. (Исх.12:37, 38).
У Египтян был выбор, была возможность покориться Богу и присоединиться к Израилю. Многие так и сделали; те, кто упорно пренебрегли Божьими предостережениями, пострадали за свое преступление и за свое упорство».

***

Ожесточить сердце

В притче Христовой о сеятеле и семени нет разницы между семенем, брошенным в одну почву, и семенем, брошенным в других местах, также нет разницы и в способе посева. Все зависело от восприятия семени каждым видом почвы. Подобным образом, ожесточение сердца фараона никак не являлось действием Бога, но скорее его собственным обдуманным выбором. Неоднократные предупреждения и проявления воли Божьей проливают свет, указывающий фараону на его ошибку, чтобы он смягчил и смирил свое сердце, чтобы привести его к послушанию Божьей воле. Но каждое последующее проявление Божественной силы все более убеждало его поступать по своей воле. Отказавшись от исправления, он презрел и отверг свет, так что стал нечувствительным к нему, в конце концов свет был отнят. Таким образом, его собственное сопротивление свету ожесточило его сердце. Даже язычники признали, что фараон и египтяне сами ожесточили свои сердца, а не Господь сделал это (1Цар.6:6).

Мнение толкователей по поводу ожесточения сердца фараона, которое здесь приписывается Богу, различны. Таких утверждений всего десять. Восемь из них (Исх. 4:21; Исх.9:12; Исх.10:20, 27; Исх.11:10; Исх.14:4, 8, 17) содержат слово chazaq, которое означает, что Господь сделал сердце фараона «твердым», неподвижным, так что его чувства к Израилю не менялись. В Исх.7:3 использовано другое еврейское слово qashah, означающее, что Господь сделал сердце фараона «жестким» или «бесчувственным». В стихе 10:1 использовано третье слово kabed, обозначающее, что Бог сделал сердце фараона «тяжелым» или нечувствительным к Божественному воздействию. Исследование контекста показывает, что эти различные слова используются более или менее взаимозаменяемо.

Другие десять утверждений говорят о том, что фараон сам ожесточил свое сердце. Четыре из них (Исх.7:13, 22; Исх.8:19; Исх.9:35) используют слово chazaq «укреплять», пять (стихи Исх.7:14; Исх.8:15, 32; Исх.9:7, 34) – слово kabed «утяжелять», и одно (Исх.13:15) – слово qashah «ожесточать». Ожесточение сердца фараона в первую очередь заметно из того, что он не обратил внимания на требование Господа отпустить Израиль. Его отказ не ограничился теми казнями, которые смогли повторить египетские волхвы, но продолжился и после тех казней, которые сами волхвы признали «перстом Божьим» (Исх.8:19). Он также продолжал отказывать после четвертой и пятой казни, которые обрушились на египтян, но не тронули израильтян, о чем и сообщили царю (Исх.9:7). Ожесточение его сердца еще более явно в нарушении обещания отпустить Израиль при условии, что Моисей и Аарон прекратят казнь, и в его вынужденном признании своего греха (Исх.9:27). Таким образом, когда Моисею до прихода в Египет было сказано, что Господь ожесточит сердце фараона (Исх.4:21), Господь говорил о беспрерывном отказе царя подчиниться Ему и отпустить Израильтян.

Страдания и смерть грешников не приносят удовольствия Богу, Он напротив желает, чтобы все люди покаялись и спаслись (Иез.33:11; 1Тим.2:4; 2Пет.3:9), и повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми (Мф.5:45). Но как солнце по-разному действует на разные материалы в соответствии с их природой – растапливает воск, но делает твердой глину, например, так и действие Духа Божьего на сердца людей производит разный эффект в зависимости от состояния сердца. Кающийся грешник позволяет Духу Святому привести его к изменению и спасению, но нераскаявшийся ожесточает свое сердце все больше. Одно и то же проявление Божьего милосердия в одном случае приводит к спасению и жизни, а в другом – к осуждению и смерти – в каждом случае по собственному выбору человека.

Ожесточение

Отчего сердце человеческое ожесточается? Ответ кажется простым и очевидным: от перенесенных страданий и тягот, от нужды, от непосильного горя… А если еще точнее — от людской злобы и бесчувствия, на которые человек просто вынужден был научиться отвечать тем же. Вроде бы все тут логично и правильно. Но — лишь на первый взгляд.

При более серьезном рассуждении эта простая схема не выдерживает никакой критики. Уже хотя бы потому что огромное множество людей сумели не ожесточиться и сохранить способность к любви и милосердию в самых чудовищных условиях — на войне, в концлагерях, в палатах для неизлечимо больных. И напротив — вполне благополучные, ни в чем не нуждающиеся и ничем не стесненные люди могут вести себя так, будто у них вместо сердца — камень. А самое главное, если принять мысль о том, что ожесточение человека — результат воздействия на него извне, то с неизбежностью нужно будет признать, что человек несвободен в своем выборе между милосердием и черствостью, что выбор этот целиком зависит от обстоятельств его жизни, а добрым и отзывчивым способен быть только тот, кому судьба всю дорогу выдавала одни лишь медовые пряники. Однако практика убедительно доказывает, что в реальной жизни все обстоит ровно наоборот: как раз люди хлебнувшие в жизни лиха куда чаще бывают способны к состраданию и участию в чужой беде. И потом все мы хорошо знаем, что именно в преодолении трагических обстоятельств выявляют себя самые лучшие, самые благородные и возвышенные человеческие качества. Самоотверженность, героизм, жертвенность в принципе невозможны там, где все хорошо и где нет человеческого горя и страданий.

Таким образом, очевидно, что тяготы жизни — лишь одно из возможных условий ожесточения сердца человека, но никак не его причина. Это только собака, как известно из детской песенки, бывает кусачей от жизни собачьей. Ну так на то она и собака, у нее нет этических критериев и свободы нравственного выбора. Человека определять по этой же линейке можно лишь в том случае, если хочешь его унизить и приравнять к животному.

Ледниковый период

Но откуда же тогда берется столько ожесточения в людях? За примерами далеко ходить нет нужды:

каждый из нас на собственном опыте хорошо знает, как может душа заледенеть настолько, что достучаться до нее не могут даже самые наши родные и близкие люди.

И ведь большей частью никаких особо страшных бед при этом в нашей жизни не происходит. Повод к началу такого «ледникового периода в сердце» может быть настолько ничтожным, что мы даже не всегда способны его отследить. Просто в определенный момент вдруг констатируешь, что живешь словно бы в какой-то капсуле, отделяющей тебя от всего остального мира, и любая попытка пробиться к тебе извне не вызывает в твоем сердце ничего, кроме раздражения и неприязни. Собственно, само слово «ожесточить» буквально и означает — сделать жестким, твердым, неспособным воспринимать какое-либо воздействие извне. Не случайно ведь противоположное жестокосердию качество человека принято обозначать в тех же категориях, но с обратным знаком — «мягкосердечный». То есть способный к перемене своего сердца, сохранивший эмоциональную пластичность.

Как же происходит в человеке потеря такой драгоценной способности?

В христианстве, безусловно, есть ответ на этот важный для каждого человека вопрос. Но для того чтобы правильно его понять, необходимо сделать небольшой экскурс в текст Священного Писания.

Есть в Библии место, которое можно рассматривать как некий универсальный ключ к пониманию человеческого жестокосердия во всех его многообразных проявлениях. Это история с фараоном, к которому Бог отправляет пророка Моисея вызволять еврейский народ из рабства, и говорит ему при этом странные слова: …когда пойдешь и возвратишься в Египет, смотри, все чудеса, которые Я поручил тебе, сделай пред лицем фараона, а Я ожесточу сердце его, и он не отпустит народа (Исх 4:21). Далее на Египет обрушивается целая череда бедствий, известных под названием «казни египетские». В результате испуганный фараон сначала все-таки отпускает евреев домой, заплатив им за годы рабства очень богатую компенсацию. Но потом меняет свое решение, отправляется за ними в погоню, и в результате — гибнет в море со всем своим войском*.

В приведенных выше словах Бога можно увидеть вопиющую несправедливость. Еще бы: Сам ведь ожесточил фараону сердце, а потом стал его же наказывать, и, в конце концов, погубил? Не удивительно, что именно это место Библии оказалось оселком, на котором оттачивали свое остроумие сначала советские, а за ними — и сегодняшние пропагандисты атеизма. Однако поспешные выводы во все времена были свидетельством не очень глубокого ума. И раз уж речь идет о реплике из Библии, наверное, есть прямой резон ознакомиться с толкованием, которое дает на нее Церковь.

Грязь и солнце

Слова «ожесточу сердце», казалось бы, говорят о каком-то насильственном действии со стороны Бога, которое лишает фараона свободного волеизъявления. Но сама логика библейского повествования прямо говорит об обратном. На это обращает внимание преподобный Ефрем Сирин: «Если Бог ожесточает сердце, то в сердце, которое ожесточает Бог, не могут происходить перемены. Если же фараон, терпя наказание, говорит: «Отпущу», а по миновании казни удерживает и не отпускает евреев, то значит, что ожесточение сердца его было не от Бога, но от внутреннего расположения, по которому во время наказания готов он соблюдать заповедь, а как скоро получает облегчение — попирает законы…». Собственно, так оно все и происходило: далее в Библии прямо говорится …И увидел фараон, что сделалось облегчение, и ожесточил сердце свое и не послушал их**, как и говорил Господь (Исх 8:15).

Фараон сам ожесточил свое сердце, и никто его к этому не принуждал, а уж тем более этого не делал Бог. Но тем не менее очевидно, что Бог как-то участвовал в этом, иначе не было бы смысла в словах Я ожесточу. Вот только характер этого участия был совершенно иным, нежели может показаться при поверхностном прочтении библейского текста.

Святитель Феофилакт Болгарский пишет о причинах ожесточения сердца фараона так: «Что же значит — Бог ожесточает? Казалось бы, это нелепо. Но о Боге говорится, что Он сделал жестоким грязное сердце фараона, подобно тому как солнце делает жесткой грязь. Каким же образом? Долготерпением, ибо Он делал его жестоким, являя к нему долготерпение. Здесь случилось подобное тому, что бывает, когда кто имея у себя порочного слугу, обращается с ним человеколюбиво. Чем человеколюбивее обращается с ним, тем худшим делает его, не потому, будто сам научает его пороку, но потому, что слуга пользуется долготерпением его к увеличению своей порочности, потому что пренебрегает этим долготерпением».

То же самое говорит и святитель Феофан Затворник, распространяя этот принцип с библейской ситуации на все случаи человеческого ожесточения вообще: «Слово ожесточает не так следует понимать, что Бог силою Своею производил ожесточение в сердце непокорных, подобно фараону, а так, что непокорные нравом, под действием милостей Божиих, сами, по своему злонравию, не умягчаются, а более и более ожесточаются в своем упорстве и непокоривости».

Бог и совесть

Итак, слова об ожесточении Богом сердца фараона — не более чем фигура речи. Подобным образом в известной лирической песенке говорится: «Ах, эта девушка меня с ума свела, Разбила сердце мне, покой взяла». Хотя очевидно, что с ума тут сводит себя сам пылкий поклонник, а упомянутая девушка может быть вообще не в курсе его когнитивных и эмоциональных проблем.

Фараон сам ожесточил свое сердце. И в этом факте можно увидеть тот самый, упомянутый выше ключ к пониманию причин людского жестокосердия. Оказывается, твердым, словно засохшая на солнцепеке грязь, наше сердце становится в ситуации, когда нам открывается Бог. И совсем необязательно это должно происходить через великие и страшные чудеса, подобные тем, через которые Бог являл Себя фараону. В нашей повседневной жизни все обстоит куда проще, но тем самым и куда трагичнее для нас — мы ожесточаемся, когда нам открывается истина. Ведь, если определять совсем просто, истина — то, что есть на самом деле, в противоположность обману или заблуждению. И когда человек вдруг начинает видеть себя именно так — без иллюзий и самообмана, — это может оказаться для него очень тяжелым испытанием, даже без каких-либо знамений или чудес свыше. Ведь так непросто бывает осознать, что ты, мягко говоря, неправ в своих мыслях, словах или поступках, даже когда эта неправота для тебя самого очевидна.

И тогда возможны два варианта реакции на открывшуюся картину своей жизни. Первый — это покаяние, признание своей ошибки, желание исправиться. Второй — глухая защита от увиденного, жесткий блок, отторжение. Но… отторжение чего? Того, что есть на самом деле, то есть — истины! Так человек закупоривает себя в некий духовный панцирь, отделяющий его от реального мира, так ожесточается человеческое сердце.

Однако каким же образом во всем этом участвует Бог, и почему это болезненное осознание своей неправоты следует считать встречей с Ним? Дело в том, что у каждого человека есть удивительное свойство, позволяющее нам безошибочно определять нравственное содержание наших действий. Это — совесть, которую преподобный авва Дорофей прямо называет божественным светом в нашей душе: «Когда Бог сотворил человека, то Он всеял в него нечто Божественное, как бы некоторый помысл, имеющий в себе, подобно искре, и свет и теплоту; помысл, который просвещает ум и показывает ему, что доброе, и что злое: сие называется совестью, а она есть естественный закон». Поэтому действие нашей совести с достаточным основанием можно считать действием Бога: ведь не случайно каждый из нас на опыте знает, как совесть может вступать в конфликт с нашими планами, оценками, решениями. Очевидно, что в природе человека она как бы «не совсем наша», и по отношению к личности человека парадоксальным образом является неким ее оппонентом. Эта искра божественного, присущая нашей душе, и высвечивает перед нами ту неправду, которую мы совершаем или даже еще только собираемся совершить. Кроме того, в христианстве дистанция между этикой в отношениях с Богом и этикой межчеловеческих отношений практически сведена к нулю словами Христа: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф 25:40). И когда мы не желаем признать очевидной своей неправоты перед любым человеком, это означает не что иное, как ожесточение нашего сердца перед Самим Христом.

Воск и глина

Ну и, наконец, еще один аргумент. В Евангелии Господь прямо отождествляет истину — с Собой: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин 14:6). Здесь слово «истина» означает уже не просто некую данность, имеющую место в действительности, а нечто неизмеримо более высокое и важное. Истина в богословском понимании — это творческий замысел Божий о мире и о человеке, то, какими мы должны быть, согласно Божьему замыслу.

Через душевную боль наша совесть ежедневно показывает нам, где мы уклонились от этой Истины, где мы уклонились от Христа. И не так уж важно, в каких обстоятельствах это произойдет: обидим ли мы жену или сами обидимся, накричим на детей или просто с раздражением толкнем случайного прохожего в уличной давке.

В любом случае такой конфликт с собственной совестью окажется для нас встречей с Богом, Которого в христианстве вовсе не случайно называют — Солнце Правды.

Ведь под солнечными лучами различные вещества ведут себя очень по-разному: воск — размягчается, обретает способность принять новую форму, измениться. Глина же, наоборот, твердеет, сохнет, становится жесткой и нечувствительной к пальцам гончара или скульптора. Так и сердце человека — при встрече с Богом может либо размягчиться, подобно воску, либо — окаменеть, словно глина. А вот чему его уподобить — глине или воску, — это решает лишь сам человек, в этом и заключается божественный дар свободы, полученный людьми еще при сотворении. Внешние обстоятельства нашей жизни могут быть самыми разнообразными — благоприятными, или кошмарными; ровными, словно шоссейная дорога, или ухабистыми, как разбитый проселок. Но ожесточить или смягчить на этих путях свое сердце человек может только по собственной воле — когда Бог откроет ему Себя в каком-нибудь совсем неприметном для стороннего наблюдателя случае. Так вполне благополучный и счастливый богач из евангельской притчи каждый день отказывал в милости Христу, хотя перед ним был всего лишь покрытый коростой нищий бомж Лазарь. Так благоразумный разбойник, за свои преступления приговоренный к мучительной смерти, уже на кресте нашел в себе душевные силы пожалеть распятого рядом с ним Господа.

Так каждый из нас ежедневно либо смягчает свое сердце прощением обид и состраданием к чужому горю, либо ожесточает его самооправданием и нежеланием признать собственную неправоту перед людьми, Богом и собственной совестью.

*Подробнее обо всей этой истории можно прочитать в библейской книге “Исход”. — А. Т.

**Моисея и его брата. — А. Т.

Иллюстрации Кая Нильсена, Артура Рэкема и Уильяма Хита Робинсона к сказке Г. Х. Андерсена.

ожесточённый

См. также ожесточенный.

Русский

Морфологические и синтаксические свойства

падеж ед. ч. мн. ч.
муж. р. ср. р. жен. р.
Им. ожесточённый ожесточённое ожесточённая ожесточённые
Рд. ожесточённого ожесточённого ожесточённой ожесточённых
Дт. ожесточённому ожесточённому ожесточённой ожесточённым
Вн. одуш. ожесточённого ожесточённое ожесточённую ожесточённых
неод. ожесточённый ожесточённые
Тв. ожесточённым ожесточённым ожесточённой ожесточённою ожесточёнными
Пр. ожесточённом ожесточённом ожесточённой ожесточённых
Кратк. форма ожесточё́н ожесточённо ожесточённа ожесточённы

о·же-сто-чён-ный

Прилагательное, качественное, тип склонения по классификации А. Зализняка — 1*a(1). Сравнительная степень — ожесточё́ннее.

Приставка: о-; корень: -жесточ-; суффикс: -ённ; окончание: -ый .

Произношение

  • МФА:

Семантические свойства

Значение

  1. прич. от ожесточиться ◆ Ожесточённый, одинокий сын Та-Кем был откровенен и разговорчив наедине с чутким молодым эллином. И. А. Ефремов, «На краю Ойкумены», 1945-1946 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы)
  2. перен. отличающийся значительным напором, стойкостью, свирепостью ◆ Орлов вёл ожесточённый бой впереди, с такой же храбростью отражая новые атаки Н. Ф. Гильярди, «Борис Сафонов», 1950 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы) ◆ Относительно двадцати оставшихся голосов шел ожесточённый юридический спор, изложением которого я не буду занимать читателей. М. А. Алданов, «Истоки», 1942-1946 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы)

Синонимы

Антонимы

Гиперонимы

Гипонимы

Родственные слова

Ближайшее родство

Этимология

Происходит от глагола ожесточить, далее от существительного жестокий.

Фразеологизмы и устойчивые сочетания

Список переводов

  • Итальянскийit: accanito

Для улучшения этой статьи желательно:

  • Добавить синонимы в секцию «Семантические свойства»
  • Добавить гиперонимы в секцию «Семантические свойства»
  • Добавить хотя бы один перевод для каждого значения в секцию «Перевод»

И кто-то камень положил в его протянутую руку.

М.Ю.Лермонтов, Нищий

Ожесточённость как качество личности – неспособность из-за очерствелого сердца проявлять сочувствие, сострадание; склонность проявлять непреклонность, сильное упорство и возбуждение.

У Александра Дюма есть сказка «Человек, который не мог плакать», в которой рассказывается о богатом графе, имевшим всё, что душа пожелает: обилие яств и лучших вина, женщин, охотничьих собак и несметное количество слуг, но это не радовало графа. А дело было в том, что «этому пресыщенному богатствами человеку недоставало одного: слез. Да-да! Слез! Ибо он совсем не мог плакать! Ни радость, ни страдание не могли вызвать у графа Балдрика даже крошечной слезинки. Умер отец, но он не заплакал. Умерла мать, и он не зарыдал. Скончались двое его братьев, а он не смог проронить над их могилами ни одной слезы. Не смог он заплакать и от радости, когда через десять лет после свадьбы жена, наконец, родила ему дочь. Однажды, когда Лие — так звали графскую дочь — уже исполнилось четырнадцать лет, она вошла в кабинет отца и увидела, что тот сидит в темном углу и горестно вздыхает. — Что с вами, батюшка? — спросила она. — У вас такой печальный вид… — Мне, в самом деле, страшно тяжело, доченька. Умер мой последний брат, дядя Карл. Лия очень любила дядю Карла, приносившего на каждый Новый год какой-нибудь приятный подарок. И потому, узнав от отца печальную весть, она залилась горючими слезами. — Бедный дядя Карл! — проговорила Лия сквозь слезы. — Счастливая… Она может плакать! — прошептал граф, с завистью глядя на дочь. — У вас такое горе, а вы не плачете… Почему, батюшка? — спросила Лия. — Увы! — отвечал тот. — Слезы — это небесный дар. Блажен, кто может плакать, ибо свое страдание он выплакивает вместе со слезами. Моя же участь печальна. — Но почему? — Потому, доченька, что Господь отказал мне в том, что дал последней твари: слезы. — Господь отказал в них вам, он же и даст!.. Я стану так усердно молиться, что он вернет вам слезы! Но граф лишь покачал головой. — Судьба моя решена. — проговорил он. — Я должен погибнуть оттого, что не могу плакать. В тот миг, когда мое сердце переполнится слезами, а глаза будут готовы их пролить — я умру».

Когда человек ожесточён на жизнь, не любит людей, он не способен плакать, потому что злые люди не плачут, а злятся. Ожесточение проходит определённые стадии. В начальных стадиях человек ожесточён, но когда его переполняют чувства, он искренне мечтает измениться, но любой ничтожный повод возвращает его под панцирь недоверчивости и разочарованности в людях. На конечных стадиях ожесточения человек ведёт себя, как робот, не проявляет даже намёков на слабость и утрачивает способность плакать. Слёзы пересохли, эмоции подавлены, сердце затвердело, как камень. Ожесточённое сердце – холодное, нечувствительное, огрубелое, бесчувственное и непокорное, ставшее таким из-за злой реакции, как правило, невежественного человека на преподнесенные ему жизнью уроки. Зло порождает зло. Ожесточённый человек, видевший много зла, сам становится злым, невосприимчивым к добру и не приемлющим истины. Неоднократно обманутый, он, сделав неверные выводы и не пройдя жизненные уроки, сам становится обманщиком, «Фомой Неверующим».

Ожесточённость как качество личности проявляется в человеке не только как следствие его реакции на бедствия жизни, в большей степени оно становится следствием поражения сознания вирусом эгоизма. Когда ложное эго полностью пропитывает ум, чувства и разум человека, то есть становится единовластным хозяином мыслей, слов, чувств, действий и поступков, создаются идеальные условия для прорастания ожесточённости. Эго по своей природе недоброжелательно, подозрительно, оно заставляет человека забыть о сочувствии и сострадании к людям.

Парализованные эгоизмом чувства, равнодушны к любым явлениям действительности. Человеку хочется одного – чтобы его никто не трогал и оставил в покое. С разрастанием опухоли эгоизма в человеке воцаряется гордыня, высокомерие, надменность и спесивость. Букет таких порочных качеств личности превращает человека в приверженца ожесточённости. Он не воспринимает духовные проявления жизни, утрачивает способность слушать и слышать людей, не помнит добра. Например, если его невзначай обидели, он помнит только обиду, забывая всё хорошее и доброе, что было с этим человеком.

Ожесточённый человек становится инвалидом чувств и эмоций. Сердце его огрубевает и утрачивает свойство принимать добро, излитое судьбой. Что происходит с камнем и губкой, если на них вылить воду? Губка мгновенно пропитывается водою, а камень остается сухим внутри и лишь на недолгое время мокрым снаружи. Пройдёт несколько минут, и он опять сухой. Та же картина и с сердцем человека. Мягкое сердце восприимчиво к добру и любви, а ожесточённое сердце, подобно камню, — сухое сердце, внутри него всё неизменно, никакого движения.

Иными словами, ожесточённость как качество личности становится следствием разрастания эгоизма и неправильного понимания сути происходящих в жизни человека событий. Испытания судьбы не закаляют, а ожесточают слабого либо неразумного человека. Во время испытаний, то есть уроков жизни, у нерадивого ученика возникает ропот на «плохую училку» — жизнь. Его оставляют на второй год и заставляют опять проходить тот же урок, только при других декорациях и с другими персонажами жизни. И так до бесконечности, пока урок не будет усвоен, пока не будет успешно сдан экзамен на человеческую зрелость. К примеру, женщину бросил любимый мужчина. Если она смирится, примет эту жизненную ситуацию, будет вспоминать с благодарностью всё, что у них было хорошего и светлого, значит, экзамен сдан на «отлично». Если она впадёт в депрессию, будет бесконечно долго переживать утрату, затаит зло и обиду, значит, ожесточит сердце и останется «на второй год», чтобы вновь испытать угнетённое состояние «брошенки». Ожесточённость также может стать следствием безверия, удаления от истины и накопленных не благочестивых поступков. Грех рождает новый грех. Эх, раз, ещё раз, ещё много, много раз. Существует множество женщин верных мужу, но бесперспективно найти, изменившую лишь раз. А в результате неверности ожесточается сердце к мужу и семье в целом. Они уже становятся не самыми главными в жизни. Любовники иногда становятся дороже, и матери бросают своих детей, как будто у них вместо сердца камень.

Ожесточённость – это «китайская стена», воздвигнутая вокруг сердца, чтобы не быть уязвимым для внешнего мира. Человек возводит бесчисленные редуты, ставит «духовные ежи», чтобы предохранить себя от людских обид, коварства, вероломства и подлости.

Ожесточённый человек не умеет прощать, быть терпимым и человечным к людям, проявлять нежность, гуманность и сострадательность. Обычно при выражении «ожесточённый человек» появляется ряд ассоциаций: холодность, эгоистичность, жадность, черствость, каменное сердце. Это не всегда так, ожесточённые люди могут быть внешне приятными и бескорыстными. Главное, что их проявляет – нежелание позволить другим делать что-то для них, они не позволяют другим приблизиться к их сердцам.

Ожесточённое сердце обычно скрывается от любви, не может или не желает её принять. Многим покажется странным, но такие люди боятся хороших вещей, ибо доброта, любовь, нежность делают их уязвимыми. Зачастую ожесточённые люди срываются на тех, кто протягивает им руку помощи и поддержки, проявляет благожелательность. Так, ожесточённые мужчины боятся женской нежности, а ожесточённые женщины – своей привязанности и открытости.

Виктор Франкл – автор всемирно известной книги «Сказать жизни «ДА». Психолог в концлагере», провёл четыре года в застенках нацистских концлагерей, в условиях нечеловеческого существования с мизерной вероятностью остаться в живых. Мало кому из учёных выпала тяжкая доля подвергнуть свои убеждения такой жестокой проверке. Погибла вся его семья, но он не ожесточился и не позволил себе сломаться. Человек большого сердца, он осознал, что та чудовищная жизнь снаружи к моему внутреннему состоянию сознания, к состоянию моего сердца не имеет никакого отношения. Я могу оставаться внутри себя отзывчивым, нравственным человеком с добрым сердцем. Фашисты с их газовыми печами и душегубками не в силах ожесточить моё сердце. Как бы меня не били, у меня остаётся свобода и право выбора, как реагировать на обстоятельства жизни. Если есть ради чего жить, можно преодолеть любое как. Закономерно – что этот Человек с Большой Буквы сохранил своё сердце, своё «упрямство духа», как он называл способность человека не поддаваться, не ломаться под ударами судьбы, и не стал очередной добычей ожесточённости.

Сердце

(25 голосов: 4.6 из 5)

  • Сердце – средоточие внутренней жизни Энциклопедия изречений
  • Сердце (душевное) Н.Е. Пестов
  • Влияние страстей на сердце свт. Феофан Затворник
  • Образование сердца Конспект по нравственному богословию
  • Сердце как орган высшего познания архиеп. Лука (Войно-Ясенецкий)
  • Сердце человеческое свящ. Сергей Петровский
  • Сердце: христианское учение

Се́рдце – богословский термин, используемый в православной антропологии и аскетики, обозначающий средоточие сил человеческой души.

Сердце рассматривается центром жизни вообще – физической, душевной и духовной

Сердце является сложным и многогранным понятием. Прежде всего, сердце есть центральный физиологический орган. Средоточие физического тела – грудь, а груди – сердце. Однако анатомическое сердце и сердце душевное не совсем одно и то же. Человеческая душа сораспростерта телу так, что ее силы распространены по всему телу. При всем том ее главные силы – мыслительная, чувствующая, желательная своими местами имеют мозг, сердце и живот (вообще, внутренности или утробу, включая печень, кровь).
Душа, по слову св. Афанасия Великого, обитает в трех частях тела – в сердце, в голове, в царских жилах, обитая в этих частях, она разливает свое действие во все тело. Таким образом, сердце человека как часть души сораспростерто сердцу как физиологическому органу, который служит орудием его деятельности: «Сердце телесное есть мускулистый серчак – мясо, … но чувствует не мясо, а душа, для чувства которой мясное сердце служит только орудием, как мозг служит орудием для ума» (св. Феофан Затворник).

Как часть человеческой души сердце есть центральная часть. Само слово «сердце» указывает своим значением на понятие центральности и серединности. Сердце признается наиважнейшей частью души, поскольку оно является средоточием духовно-нравственной жизни человека. Такое понимание не умаляет ум, ибо он остается господствующей, контролирующей силой души. Тем не менее, не он порождает основное направление духовной жизни человека. Именно общее чувство души, ее сердечное настроение являются основополагающими для духовной жизни человека. Все входящие в душу извне образы, впечатления, помыслы получают значение только в зависимости от сердечного настроения, расположения человека к ним – в зависимости от этого расположения они могут быть приняты или отвергнуты. Особенность сердца в возможности переживания и соуслаждения тем или иным образам и представлениям. «Никакие действия и возбуждения, идущие от внешнего мира, не вызовут в душе представлений или чувствований, если последние несовместимы с сердечным настроением человека. В сердце человека лежит основа его представления, чувствования и поступки получают особенность, в которой выражается его, а не другая душа», – говорит иерей Вадим Коржевский (Пропедевтика аскетики).

Человеческое грехопадение наиболее катастрофическим оказалось для сердца. Оно стало излюбленным местом наслаждения греховными образами, стало жилищем страстей и потеряло неземное блаженство – непостижимый, невыразимый человеческими словами покой, даруемый благодатью Святого Духа. Для христианских подвижников открыта возможность возврата Божественной благодати, называемая также Боговкушением – реальным ощущением пребывания Духа Святого в душе с Его блаженными плодами в виде неземного мира, любви, радости. В ходе подвижничества христиане призваны очистить сердца исполнением заповедей и с помощью Божьей сделать их храмами Божественной благодати, дарующей душе блаженные духовные наслаждения, бесконечно превышающие плотские удовольствия преходящего мира. По слову св. Григория Паламы, именно сердце христианского подвижника является престолом Божественной благодати.

Сердце часто сближают с умом. Такое сближение оправданно, ибо ум и сердце неразрывно взаимосвязаны. В познании Бога ум и сердце нераздельны. Поэтому свв. Отцы говорят о познании Бога умным чувством, ибо «ни ум без чувства не проявляет своих действий, ни чувство без ума», – говорит св. Симеон Новый Богослов. При этом умное чувство Богопознания называется еще и Божьим, ибо подается только чрез сопричастие благодати.

Хранение ума и сердца – один из основных принципов православного аскетизма.

* * *

Еще в начале прошлого века выдающийся русский мыслитель Лев Тихомиров в своей книге «Религиозно-философские основы истории» указал на некоторые ошибки в суждении святых отцов о расположении анатомического сердца в теле человека. Он пишет: «Нельзя, однако, не отметить, что задание “держать ум в сердце” — то есть держать в единении умовую и эмоциональную сторону души — у наставников “умной молитвы” очень тесно связывается с понятием о сердце как органе кровообращения. Наставления их весьма озабочиваются правильным определением места сердца, по поводу чего возникают даже споры. Это очень любопытная сторона аскетических наставлений, связанных иногда с очень фантастическими понятиями об анатомии и физиологии, но представляющих чрезвычайную тонкость наблюдения связи эмоциональных движений с различными частями тела» (Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М.: Москва, 2000. С. 520).

Святитель Игнатий приводит здесь основанное на учении святых отцов и собственном молитвенном опыте определение сердечного места: «Это — словесная сила или дух человека, присутствующий в верхней части сердца, против левого сосца…». В «Слове о молитве Иисусовой» он объясняет анатомическое устроение сердца: «Оно верхнею оконечностию, находящеюся сопротив левого сосца груди, прикреплено, а нижняя его часть, нисходящая к оконечности ребер, свободна…» Святые отцы заповедуют нам сосредотачивать внимание в молитве в верхней части сердца и воспрещают опускать ум в его среднюю и нижнюю часть. Например, старец Василий Поляномерульский в «Предисловии» на книгу святого Филофея пишет относительно этого следующее: «Когда же кто в молитве начнет сосредоточивать внимание на середине сердца от груди, тогда или от случающегося оскудения сердечной теплоты, или от изнеможения ума и притупления зрения его из-за частого действия молитвы, или от самой воздвигнутой врагом брани, ум сам собой ниспадает к чреслам и смешивается с теплотой похотной, хотя и невольно, по причине сближения с ней при совершении молитвы на середине сердца. Некоторые же по крайней нерассудительности, лучше же сказать, не зная, что такое верх и середина сердца, что такое средняя его часть и что такое конец его, начинают совершать молитву снизу на конце сердца, при чреслах. И таким образом они частью ума касаются сердца и частью — чресл, сами собой призывая прелесть, как факиры — змею, ибо невозможно таким способом, сосредоточивающим внимание, избежать приближения вражеского»

Из приведенных слов святителя Игнатия и старца Василия видно, что их сведения о строении человеческого организма и расположении сердца неточны из-за несовершенства данных медицинской науки того времени и отсутствия у отцов обширных знаний в области анатомии. Современные же научные данные позволяют нам сделать примечание о том, что анатомическое и духовное сердце (о котором учат отцы) по своему местоположению не совпадают.

Так, вблизи левого сосца находится не верхняя, как пишет святитель Игнатий, а, наоборот, нижняя часть сердца. Самая нижняя его часть, именуемая в медицине «верхушкой», располагается в пятом межреберье (то есть между пятым и шестым ребрами) — на один–два пальца ниже и на один–полтора сантиметра правее левого сосца при нормальном строении мужской грудной клетки. Эта относительно подвижная часть сердца собственно и производит его биение о грудную клетку в момент сокращения левого желудочка. Сосок же обычно располагается на уровне пятого ребра. Если принять во внимание также встречающееся у некоторых из отцов мнение, что сердечное место расположено немного выше сосца, то локализацию сердечного места можно определить как участок от верхнего края четвертого ребра до нижнего края пятого ребра — зону примерно в два–три пальца шириной.

Верхняя часть анатомического сердца (по-медицински — «основание») находится на уровне второго межреберья, то есть значительно выше указанной святыми отцами верхней части сердца духовного. Верхняя же часть сердца духовного, о которой пишут святые отцы, — она же является сердечным местом — совпадает по расположению с нижней частью сердца анатомического.

Средняя часть духовного сердца (предположительно, раздражительная его часть) захватывает собой «верхушку», то есть самую нижнюю, подвижную часть сердечной мышцы, которая и производит усиленное биение и сотрясение грудной стенки в момент обиды, гнева, ярости и прочих порочных движений души человеческой.

Нижняя же часть сердца духовного, или вожделетельная, находится значительно ниже сердца как анатомического органа вообще и соответствует скорее местоположению крупного симпатического нервного центра — чревного солнечного сплетения. Вероятно, фиксация внимания в нижней части духовного сердца, соответствующей этому сплетению, вызывает его раздражение и активизацию процессов кровенаполнения и мышечного напряжения подчревных органов, что может проявляться блудными ощущениями.

Итак, можно сделать вывод: нижняя часть анатомического сердца по расположению перекрещивается с верхней частью сердца духовного.

Однако, несмотря на заблуждение отцов о положении анатомического сердца в теле человека, их учение о духовном сердце содержит в себе полноту истины, засвидетельствованную благодатным опытом сонмов святых подвижников, делателей умно-сердечной молитвы. Для молящегося не имеет значения, в какой части грудной клетки помещена сердечная мышца и в каком межреберье происходит ее сокращение, поскольку не в сцепление мышц, не в плоть и кровь погружает он свой ум. Но для него важно именно сердце духовное, то незримое место, где дух человека совершает Вечную литургию пред Богом, где находится Царство Небесное, о котором Спаситель сказал, что оно «внутрь вас есть» (Лк. 17:21). «Границы» духовного сердца относительно сердца физического бывает важно определять лишь постольку, поскольку для начинающих делателей молитвы все же необходимы какие-то ориентиры для сосредоточения внимания, а также по той причине, что сосредоточение внимания на том или ином месте тела влечет за собой возникновение определенных физических явлений в этом месте (теплоты, жжения и проч.), которые при неправильном совершении внимания способны привести молящегося к прелести. Также одной из причин, побудивших нас к написанию этого примечания, послужило желание не допустить в новоначальных подвижниках, имеющих современные знания о строении человеческого тела, смущения, которое может возникнуть у них при чтении святоотеческих рассуждений о сердечном месте.

Сборник творений русских подвижников благочестия XV–XIX столетий «Трезвомыслие», Алексанро-Невский Ново-Тихвинский женский монастырь г. Екатеринбурга, сайт sestry.ru.

***

Слово сердце и обороты речи, которое оно образует в древнееврейском языке: • чистое сердце (Притч.22:11) — искренность; • горячее сердце (Втор.19:6) — ярость; • возвышенное сердце (Втор.8:14) — гордость; • мягкое сердце (4Цар.22:19) — раскаяние; • крепкое сердце (Пс.30:25) — храбрость; • растаявшее сердце (Иез.21:7) — страх; • необрезанное сердце (Лев.26:41) — непокорство; • скользкое сердце (Ос.10:2) — притворство; • твердое сердце (Втор.15:7) — упрямство; • приклонить сердце (Пс.118:36) — привлечь внимание. • положить на свое сердце (Втор.11:18) — хорошо запомнить; • выйти из чьего-то сердца (Втор.4:9) — быть забытым; • украсть чье-то сердце (Быт.31:20) — обмануть; • быть сердцем за кем-то (2Цар.15:13) — перейти на чью-то сторону; • сказать в сердце (Втор.8:17) — решить.

См. ДУША, ПОДВИЖНИЧЕСТВО

О сердце человеческом (+Аудио)

Бог даровал человеку бессмертную, разумную душу, и пребывает она в нашем теле в сердце.

Духовный опыт святых отцов свидетельствует, что именно сердце, а не разум чувствует присутствие Божие.

Из Священного Писания мы узнаем, что сердце есть орган наших желаний, источник воли и добрых (или злых) намерений наших. Из текстов Священного Писания видно, что именно желаниями и стремлениями сердца определяется поведение человека и выбор им жизненного пути.

Именно сердце, а не ум (как пытаются доказать психологи) мыслит, размышляет, познает.

И новейшие исследования науки дают нам право считать сердце не только органом кровообращения, но и органом чувств.

Священное Писание говорит нам о сердце гораздо больше, чем наука. О сердце речь чуть ли не на каждой странице Библии, и ему придается значение не только центрального органа чувств, но и важнейшего органа познания, органа мысли и восприятия духовного воздействия.

И самое главное — сердце, по Священному Писанию, есть орган общения человека с Богом, а, следовательно, оно есть орган высшего познания. Именно сердце обладает способностью ощущать Бога. Почти у всех людей есть способность иная, чем познание пятью чувствами. И чем выше духовность человека, тем ярче выражена эта способность высшего познания.

«Было в сердце моем как бы горящий огнь» (Иер. 20, 9).

Откуда этот огнь? Вам отвечает преподобный Ефрем Сирин: «Недоступный для всякого ума входит в сердце и обитает в нем. Земля не выносит стопы Его, а чистое сердце носит Его в себе».

И можно сюда прибавить еще: «Созерцает Его без очей по слову Христову — «Блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят».

Святой архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) считает сердце органом чувства и высшего познания. Он пишет: «В сердце есть множество струн и даже тончайших, чутко улавливающих все доброе и истинное, звучащих протестом против злого и неискреннего».

Именно сердце его тончайшими струнами имеет общение с Самим Богом в молитвах и откровениях, и через наше многострунное сердце говорит нам тихий голос совести.

Сердце — есть корень жизни (святитель Феофан Затворник), оно возбуждает к деятельности прочие силы. Казалось бы, следовало отдать полную власть ему над управлением жизнью (как это и бывает у многих), но страсти часто увлекают сердце в ненужном направлении, и потому только люди, очистившиеся от страстей, могут дать волю всецело своему сердцу.

В сердце же и корень греха.

«От сердца исходят помышления злые…» (Мф. 15, 19). Для сердца, оскверненного грехами, тяжка мысль о Боге. Поврежденное грехом сердце не пойдет туда, где говорят о Боге. Оно не любит Бога, а боится Его. Такое сердце старается помрачить и затмить очи ума, усиливается заглушить голос совести, громко говорящий о Боге, и нередко успевает в этом и доводит человека до безумия: «Рече безумен в сердце своем: несть Бог» (Пс. 13, 1).

Сердце — центр физической жизни человека, и по связи душевной деятельности с физической оно же, как объединение душевных способностей, есть центр сознательной душевной деятельности. В нем формируется личность человека, и, когда душевная жизнь человека сложилась, тогда сердце делается регулятором добра и зла.

Сердце разносит кровь по организму, давая ему здоровье или болезнь, оно же в душевной жизни является проводником сил добра или зла. В тайниках сердца складывается добро человека или порок.

Преподобный Макарий Великий говорит: «Сердце правит всем, и, когда благодать займет все отделения сердца, господствует над всеми помыслами душевными… там убо должно смотреть, написана ли благодать закона духа».

Все люди, живущие глубочайшей духовной жизнью, по собственному опыту говорят о том, что при добром и благодатном устроении души ощущается в сердце тихая радость, глубокий покой и теплота… всегда возрастающие при неуклонной и пламенной молитве и после добрых дел. И напротив, воздействие на сердце духа злобы рождает в нем смутную тревогу, какое-то жжение и холод, безотчетное беспокойство.

«Как это ни сомнительно для неверующих, мы утверждаем,- говорит святой архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий),- что сердце может воспринимать вполне определенные внушения, прямо-таки глаголы Божии. И это не только удел святых». «И я,- продолжает Владыка Лука,- подобно многим, не раз испытывал это с огромной силой и глубоким душевным волнением. Читая или слушая Священное Писание, я вдруг получал потрясающие ощущения, что эти слова Божии обращены непосредственно ко мне…»

Сердце не только воспринимает воздействие Духа Божия, но, как центр нашей духовной жизни, совершенствуется и направляется к богопознанию (В притче о сеятеле Сам Господь говорит, что семя слова Божия сеется в сердце человеческое).

фото: nnm.me

Сердцем осуществляется высшая функция духа человеческого — вера в Бога и любовь к Нему. Сердце есть средоточие любви. «Добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе» (Лк. 6, 45). В сердце нашем произрастают добродетели: смирение, кротость, милосердие, терпение; оно вместилище веры. Чистое сердце — это наше богатство, это наша слава. Поэтому оно и является местом пребывания нашей души.

Поэтому и просим мы: «Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей» (Пс. 50, 12). Чистое сердце — Храм Божий, и Дух Божий живет в нем (1 Кор. 3, 16).

Как уже было сказано, что сердце, а не ум — мыслит, размышляет и познает. И преподобный Исаак Сирин учил, что «ум есть одно из душевных чувств, а сердце обнимает в себе и держит в своей власти внутренние чувства. Оно есть корень».

Сердце обладает способностью само получать из духовного мира ощущения высшего порядка и передавать их уму (в мозг). Мы знаем, что человек часто интуитивно чувствует многое из того, что необъяснимо нашим умом. А интуиция и есть познание сущности вещей не умом, а сердцем. Сердцем человек ощущает все, как прекрасное и приятное, так и неприятное.

Сердцем же ощущает и Бога — высшую красоту. Любовь в сердце человека начинается от познаний ума о Боге… Когда сердце полюбит Бога, оно начинает стремиться к Нему, и в человеке все более и более умножается и утверждается ве́дение о Боге. Но для познания глубин Божиих — необходимо сердце чистое, насколько это возможно человеку, как созданному существу.

фото: vostrezova-art.livejournal.com

Сердце, любящее Бога, укрепляет волю человека, утешает его на тяжком пути, побуждает человека к исполнению нравственного долга, деланию добра ближним и даже врагам. Ведь только любовь способна на удивительные подвиги самопожертвования.

Как видим, именно желаниями и стремлениями нашего сердца определяется наше поведение в жизни, выбор жизненного пути.

Однако не одни добрые мысли, стремления и пожелания рождаются и проникают в наше сердце. Там часто возникают и противоположные чувства. Но об этом разговор будет потом.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский говорит: «… ты знаешь, как сердце быстро, далеко и ясно видит (особенно предметы мира духовного), заметь это во всех познаниях, особенно в духовных, где весьма многое усвояется только верою (видением сердца). Сердце — око существа человеческого; чем оно чище, тем быстрее, дальше и яснее видит.

У святых Божиих это око душевное доведено еще при жизни до возможной для человека чистоты, а по смерти их, когда они соединились с Богом,- оно благодатию Бога стало еще светлее и обширнее в пределах своего зрения. Поэтому-то святые Божии видят весьма ясно, широко и далеко; видят наши духовные нужды…»

Глава «О сердце человеческом» из книги «Размышления о бессмертной душе»

Аудиофайлы предоставлены «Библиотекой Предание»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *