Почему лень это грех

Непрестанная молитва: недопустимые и правильные практики

О том, как непросто дается Церкви исполнение заповеди апостола Павла о непрестанной молитве – свидетельствует вся история православного монашества. Об эволюции понимания этой заповеди, а также о способах её реализации в православной аскетической практике – рассказал в своем исследовании митрополит Диоклийский Каллист (Уэр). Статья была прочитана на конференции Англиканской церкви в Оксфорде 5 июля 1967 года.

«Непрестанно молитесь» (1Фес 5:17): этот краткий и выразительный призыв апостола Павла фессалоникийцам оказал мощное влияние на все православное монашество1. С IV века в православной традиции Востока прочно укрепилась мысль о том, что молитва должна совершаться не только в определенное время, а неотступно сопровождать монаха всю жизнь. Эта мысль кратко выражена в «Изречениях отцов-пустынников»: «Монах, который молится, только когда встает на молитву, не молится вовсе»2.

С той же мыслью палестинский монах Антиох, живший в VII веке в монастыре св. Саввы Освященного, обращается к следующим строкам из книги Екклесиаста (3:1–7): «Всему свое время, и время всякой вещи под небом? время рождаться и время умирать; …время плакать и время смеяться; …время молчать и время говорить». И Антиох делает вывод: «Всему свое время, кроме молитвы? для молитвы всегда свое время»3.

«Непрестанно молитесь»; но как это исполнить на практике? Свой ответ предложили мессалиане – аскетическое монашеское общество, широко распространенное в Сирии и Малой Азии в конце IV и на протяжении V века. Название «мессалиане» (по-гречески «евхиты») означает «молитвенники».

Мессалиане истолковали апостола Павла буквально. Для них, по всей видимости, молитвой считалась, главным образом, устная молитва. Под молитвой они понимали осознанную и намеренную деятельность, которая исключает все другие занятия: «молиться» значит «произносить молитву». По правилам мессалианства, человек, который непрестанно молится, не может заниматься никаким трудом – ни физическим, ни умственным. Он не работает в саду, не говорит, не стирает, не подметает свою комнату, не отвечает на письма. Он просто молится и больше ничего не делает.

Поэтому мессалианство составляло своего рода духовную элиту, «молитвенников», мужчин и женщин, которые занимались только молитвой и чьи материальные потребности удовлетворяли простые верующие4.

Митрополит Каллист (Уэр)

Церковь по вполне понятным причинам очень быстро и решительно осудила такое понимание – или, лучше сказать, непонимание – постоянной молитвы. Мессалианский способ был неприемлем как в социальном плане, так и в духовном. С точки зрения общества монахи становятся паразитами, живущими на подаяние других. Против этого выступало истинное монашество, в традиции которого считалось, что монах, живет ли он общежительно или в уединении, должен в обычных обстоятельствах сам себя обеспечивать; и не только себя, но и помогать другим.

Надо сказать, что монашество на христианском Востоке в меньшей степени, чем на Западе, заботилось об организации «активной» деятельности – устройстве школ, больниц и приютов; и хотя социальная работа была не так хорошо организована и велась за счет личных усилий, монахи Востока остро осознавали свои обязанности по отношению к «ближним», живущим в миру, причем обязанности не только духовные, но и материальные.

Вновь и вновь они утверждали, и не в последнюю очередь в ранних текстах отцов-пустынников, что монах должен трудиться и обеспечивать не только себя, но и нуждающихся: нищих, больных, вдов и сирот. «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф 5:7). Эти слова относятся ко всем христианам.

Итак, в социальном плане мессалианский подход неприемлем; но он также предосудителен с точки зрения духовной жизни монаха. Едва ли найдется кто-то, способный только творить молитву и ничего больше не делать, не заниматься хоть какой-нибудь деятельностью. Первый рассказ в «Изречениях отцов-пустынников» свидетельствует о том, что необходимо уравновесить и разнообразить каждодневную жизнь монаха, наполнить ее последовательными, четко регламентированными видами деятельности:

«Святой авва Антоний, пребывая некогда в пустыне, впал в уныние и в большое помрачение помыслов и говорил Богу: Господи! я хочу спастись, а помыслы не позволяют мне. Что мне делать в скорби моей? Как спасусь? – И вскоре встав, Антоний вышел вон. – И вот видит кого-то похожего на себя, который сидел и работал, потом встал из-за работы и молился; после опять сел и вил веревку; далее опять стал на молитву. Это был Ангел Господень, посланный для наставления и подкрепления Антония. И Ангел сказал Антонию: и ты делай так, – и спасешься! Услышав сие, Антоний возымел великую радость и дерзновение, – и поступая так, спасался»5.

Другая история об Антонии развивает ту же мысль. Никто не может беспрерывно находиться в состоянии высоких духовных переживаний; время от времени необходимо снимать напряжение:

«Некто, ловя в пустыне диких зверей, увидел, что авва Антоний шутливо обращается с братиями, и соблазнился. – Старец, желая уверить его, что иногда бывает нужно давать послабление братиям, говорит ему: положи стрелу на лук свой, и натяни его. – Он сделал так. – Старец опять говорит ему: еще натяни. – Тот еще натянул. – Старец опять говорит: еще тяни. – Ловец отвечает ему: если я сверх меры буду натягивать, то переломится лук. – Тогда авва Антоний говорит ему: так и в деле Божием, – если мы сверх меры будем налегать на братий, то от приражения они скоро сокрушаются. Посему необходимо иногда давать хотя некоторое послабление братии. – Выслушав это, ловец был сильно тронут, и получив великую пользу, ушел от старца. – И братия, утвердившись, возвратились в свое место»6.

Мессалианам не хватало рассудительности Антония, они натянули тетиву слишком сильно. Их идеал молитвы, помимо всего прочего, мог привести их скорее к умопомешательству, чем к святости.

Третье возражение против мессалианского толкования строки из послания 1Фес 5состоит в том, что в этом случае призыв апостола Павла становится совершенно невыполнимым. Если принять, что молиться значит произносить молитву, то тогда, даже если читать молитвы все время, пока подвижник бодрствует, рано или поздно придет время, когда он должен будет хоть немного поспать, и что станет тогда с его потугами молиться непрестанно? Вот это-то самое возражение и привел мессалианам авва Лукий, который в то же время предложил более разумный подход к вопросу о непрестанной молитве. Заметьте также, что отец Лукий, как и многие другие отцы-пустынники, заботится о неимущих:

«Некогда некоторые монахи, называемые Евхиты, пришли к авве Лукию в Енат, и спросил их старец, говоря: какое ваше рукоделие? Они отвечали: мы не занимаемся рукоделием, но, как говорит Апостол, непрестанно молимся. И сказал старец: вы и не едите? Едим, отвечали они. Старец говорит: кто молится за вас, когда вы едите? Еще сказал им: вы и не спите? Спим, отвечали они. Старец говорит: кто молится за вас, когда вы спите? И не нашлись на это ответить ему.

Тогда старец сказал им: простите мне, вы не делаете, как говорите. Я же вам покажу, что, занимаясь своим рукоделием, непрестанно молюсь. Размочив немного прутьев, я сажусь с Богом, и, плетя из них веревку, говорю: помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое (Пс 50:1). И сказал им: не молитва ли это? Те отвечали: да. Старец сказал: проводя целый день в работе, я зарабатываю более или менее шестнадцати монет. Две из них подаю в дверь нищим, а на остальные ем; – и молится за меня принимающий две монеты, когда я ем, или когда сплю, и по благодати Божией у меня совершается непрестанная молитва»7.

Вот такое решение предлагает отец Лукий: непрестанная молитва возносится посредством соработничества. Такой же способ молитвы, но несколько более усовершенствованный, использовался в знаменитом монастыре Akoimetai, или «бессонных молитвенников» в Константинополе. Здесь монахи использовали «вахтенный» метод: они разделились на группы, и как только одна заканчивала богослужение, другая продолжала его, и таким образом в течение суток молитвы возносились непрестанно, хотя бы даже и частью братии.

Соработничество в молитве, предложенное Лукием, при всей своей внешней наивности имеет одну очень важную особенность. Молитва – не индивидуальная, а скорее совместная деятельность: мы всегда существуем, как взаимозависимые части Тела Христова. Даже отшельник в самом удаленном уголке пустыни никогда не предстоит Богу в одиночку, но всегда как член огромной семьи. В нем и с ним молится вся Церковь, и когда он не может молиться, другие молятся вместо него. Евагрий Понтийский (345–399) говорит: «Монах – это тот, кто отделен от всех и соединен со всеми»8.

Но есть и другой, более интересный вывод, который можно сделать из ответа отца Лукия мессалианам. Он считает, что молитва не исключает физический труд. В отличие от мессалиан, он работает, когда молится, используя очень краткую молитву, которую повторяет постоянно. Таким образом, его молитва не ограничена тем промежутком времени, когда он «встает на молитву», но он может «сохранять ее в памяти», когда занимается каким-либо деланием.

Строка из Псалма 50, которую Лукий использует как молитву, – одна из многих возможных вариантов молитв для постоянного повторения. Святой Иоанн Кассиан, который изучал искусство монашеского жительства в Египте, предложил другой стих из Псалма: «Поспеши, Боже, избавить меня, поспеши, Господи, на помощь мне» (Пс 69:2)9.

Авва Аполлос, который в молодости совершил страшный грех, использовал, как и Лукий, покаянный стих:

«Я согрешил как человек, Ты же как Бог будь милостив ко мне»10. Иногда молитва может быть еще проще. Святой Макарий Великий учит: «Не нужно многословить, но часто воздевать руки и говорить: Господи, как Ты хочешь, и как знаешь, – помилуй! Если же нападет искушение, говори: Господи, помоги! И Он знает, что нам полезно, и так поступает с нами»11.

Но среди всех коротких молитв для постоянного повторения самая глубокая по смыслу и наиболее часто повторяемая на протяжении веков – это, конечно, Иисусова молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня». В современной православной практике добавляется еще слово «грешного».

Таким образом, есть способ исполнить повеление «непрестанно молитесь», не впадая в крайности мессалианства. Молитва может сопровождаться трудом. Монах, избравший короткую фразу – молитву Иисусову или какую другую, по своему желанию или по наставлению своего духовника – старается повторять ее, куда бы он ни шел и что бы он ни делал. (Или же, по указанию своего духовного наставника, он повторяет ее только в определенное время.)

И таким образом монах стремится удерживать эту молитву весь день, выполняя различную работу, существуя как бы в двух мирах, во внешнем и внутреннем. Как говорит епископ Феофан Затворник (1815–1894): «Руки в работе, а ум и сердце с Богом»12.

Итак, у монаха два вида «деятельности»: его работа, умственная или физическая, которую, разумеется, он должен выполнять во славу Божию как можно лучше, и, помимо этого, его «внутренняя работа». Отцы-пустынники говорят, что «в человеке всегда должна идти внутренняя работа»13.

Эта «внутренняя работа» также называется «умное делание», или просто «памятование о Боге». В Наставлениях Макария Великого говорится:

«Христианин обязан всегда иметь памятование о Боге; … то есть, не только когда входишь в молитвенный дом, люби Господа; но, и находясь в пути, и беседуя, и вкушая пищу, имей памятование о Боге, и любовь и приверженность к Нему»14.

Эти идеи ни в коей мере не являются достоянием только Восточного Христианства. Тут же приходит в голову пример из Западного Христианства о брате Лоуренсе и его «Практике присутствия Божиего» во время работы на кухне.

Но это еще не окончательный ответ мессалианству. Авва Лукий совершенно справедливо считает, что можно одновременно молиться и работать; более того, он предлагает практический способ этого двойного делания – постоянное повторение короткой молитвы. Но все же его понимание сути молитвы как таковой ограничено, он мыслит категориями устной молитвы: для него, как и для мессалиан, «молиться» значит «произносить молитву».

Против этого можно возразить – и здесь мы подходим к правильному решению вопроса о непрестанной молитве, – что молитва в верном понимании и глубинном смысле не столько действие, сколько состояние души.

Для того, чтобы находиться в состоянии непрестанной молитвы, вовсе необязательно читать бесконечный круг молитв; существует такое понятие, как внутренняя непрестанная молитва. Разумеется, постоянное повторение краткой молитвы, как предлагает отец Лукий, есть прекрасный способ попытаться приобрести это состояние. Может наступить момент, когда это молитвенное состояние останется, хотя повторения молитвы уже нет, когда молитва не есть уже больше фраза, которую мы произносим, но она каким-то непостижимым образом проникает в самую глубину души так, что даже когда молитва не произносится, она остается внутри.

И если так понимать молитву, то есть подвижники, которые молятся даже во сне; потому что они молятся не посредством того, что говорят или мыслят, а больше тем, что они есть. И пока подвижник «есть» в этом состоянии, можно сказать, что он обрел, в полном смысле, непрестанную молитву.

Святой Василий Великий выражает те же мысли в Наставлениях мученице Иулитте:

«Молитва – это прошение благого, возносимое Богу молящимся. Но мы не ограничиваем эту «просьбу» только тем, что выражено в словах… Нам не должно молиться одними только устами, но вся сила молитвы должна выражаться в состоянии души, которое мы сохраняем всю жизнь, и добрых делах, постоянно совершаемых… Вот как мы молимся непрестанно – не словами, а соединяясь с Богом всем своим образом жизни, так что она становится одной постоянной и непрерываемой молитвой».15

«Нам не должно молиться одними только устами»: совершенно очевидно, что всем нам должно сначала научиться молиться, произнося слова. В учении Православной Церкви принято разделять молитву на три вида:

– устную

– умную

– сердечную (или, точнее, умно-сердечную).

Наша молитва, постоянно повторяемая – предположим, что это первая строка псалма 50, какой молился авва Лукий, или Иисусова молитва – начинается как молитва устная, читаемая сознательным усилием воли. На этом этапе наше внимание постоянно рассеивается; и мы опять и опять, твердо, но без раздражения, должны возвращать его к значению слов молитвы. Затем, очень постепенно, молитва все больше становится мысленной: при этом наши губы или продолжают беззвучно двигаться, как бы произнося слова, или же молитва творится только умом.

Затем наступает следующий этап – молитва нисходит из ума в сердце, ум в молитве соединяется с сердцем. Под «сердцем» в данном случае разумеется не просто область средоточия наших чувств, а как и в Писании, главный орган личности человека, центр всей его сущности.

Когда наша молитва становится в полном смысле «сердечной молитвой», мы приближаемся уже к порогу непрестанной молитвы, той «сокровенной» молитвы, о которой мы уже упоминали. Настоящая молитва сердца уже больше не облечена в словесную форму, она становится частью нас самих, такой же, как дыхание или биение сердца. И таким образом, по милости Божией, молитва уже является не тем, что мы должны сказать, а тем, что само звучит внутри нас: если воспользоваться терминологией Феофана Затворника, она перестает быть «умной» и становится «духодвижной».

Молитва, которая начиналась как время от времени совершаемое действие, переходит в неизменное состояние – то, что имеет в виду Фома Челанский, когда говорит о святом Франциске Ассизском: «totus non tam orans quam oratio factus»: «по своей сути он не столько молится, сколько сам обращается в молитву»16.

Святой Исаак Сирин (VII век) считает, что эта непрестанная сердечная молитва Святого Духа в нас:

«Ученик. Что главное во всех трудах дела сего, то есть безмолвия, чтобы человеку, который дошел и до сего, можно было знать, что достиг уже он совершенства в житии?

Наставник. То, когда сподобится человек непрестанного пребывания в молитве. Ибо как скоро достиг он сего, взошел на высоту всех добродетелей и соделался уже обителию Святого Духа. А если кто не приял несомненно сей благодати Утешителя, то не может свободно совершать пребывания в сей молитве, потому что, как сказано, когда вселится в ком из людей Дух, тогда не прекратит он молитвы, но Сам Дух молится всегда (см.: Рим.8:26). Тогда и в сонном и в бодрственном состоянии человека молитва не пресекается в душе его, но ест ли, пьет ли, спит ли, делает ли что, даже и в глубоком сне, без труда издаются сердцем его благоухания и испарения молитвы. Тогда молитва не отлучается от него, но всякий час, хотя и безмолвствует во внешности его, однако же в то же время совершает в нем службу Божию втайне. Ибо молчание чистых один из христоносных мужей называет молитвою, потому что помыслы их суть Божественные движения, а движения чистого сердца и ума суть кроткие гласы, которыми сокровенно воспевают Сокровенного»17.

Молчание чистых есть молитва: даже пребывание святых в безмолвии – их бездействие или сон – само по себе есть молитва Богу, так как их молитва становится неотъемлемой частью их самих.

Вот какой смысл вкладывает православная духовная традиция в слова апостола Павла «непрестанно молитесь». Однако ни на секунду нельзя предположить, что состояние, описанное Исааком Сириным, легко или многими достигается. Из его слов становится совершенно очевидно, что этого состояния нельзя достичь своими собственными усилиями, это – Божий дар, который Бог посылает, кому и когда пожелает, независимо от нас. И мы не можем выделить те правила или принципы, по которым Он в данном случае поступает.

Иногда, впрочем, постоянная умно-сердечная молитва может быть дарована сравнительно скоро. Авва Силуан Афонский (1866–1938) занимался Иисусовой молитвой всего три недели, когда она сошла в его сердце и стала непрестанной18: но этот случай – совершенно исключительный. Авва Агапий, один из Валаамских старцев, также выражает мнение, что умная молитва сходит в сердце относительно быстро:

«Я знаю трех лиц: одному пришла, как только было сказано, в самый этот час; другому пришла через шесть месяцев; третьему – через десять месяцев; а одному великому старцу – через два года. И это почему так бывает – одному Богу только известно».19

В «Записках странника» также говорится о том, что дар такой молитвы можно получить в весьма короткий срок – почти автоматически.

Да, в каких-то случаях это вполне возможно. Однако нужно особо подчеркнуть, что такое случается нечасто, и уж тем более не является каким-то правилом или нормой. Напротив, в истории можно найти много примеров, когда люди глубокой духовной жизни смиренно и прилежно молились Иисусовой молитвой долгие годы, и, тем не менее, не стяжали дар непрестанной молитвы.

Я вспоминаю разговор в январе 1963 года с одним русским монахом (теперь уже почившим), отцом Антонием в монастыре св. Саввы Освященного под Иерусалимом. Он рассказал мне, что лично знал несколько монахов в Иудейской пустыне, которые усердно молились, чтобы получить этот дар, и признался мне, что никто его так и не получил. Должно быть, добавил он, не было на то Божьей воли, чтобы нашему поколению был послан этот дар. И хотя он прямо о себе не говорил, но я так думаю, что он был одним из тех, кто молился об этом. А ведь он был настоящим монахом, имел глубокое понимание молитвы, был в полном смысле этого слова старцем.

В связи с этим святой Исаак Сирин предупреждает:

«Как из многих тысяч едва находится один, исполнивший заповеди и все законное с малым недостатком и достигший душевной чистоты, так из тысячи разве один найдется, при великой осторожности сподобившийся достигнуть чистой молитвы… чистой молитвы никак не могли сподобиться многие; сподобились же весьма редкие; а достигший того таинства, которое уже за сею молитвою, едва, по благодати Божией, находится и из рода в род»20.

Однако эти его слова не должны ввергать нас в уныние. Возможно, что в этой, земной жизни очень немногие смогут достичь вершины – может, один из десяти тысяч, а может, один из целого поколения, но тропинка к этой вершине открыта для всех, и любой из нас может хоть немного пройти по ней. Нет в христианстве привилегированной элиты, которая одна призвана к спасению. И нет ни одного, для кого спасение невозможно.

Нет ни одного, для кого спасение невозможно. Хотя мы говорили только о монашестве, тот путь молитвы, о котором мы рассказали, отнюдь не ограничивается рамками монашеской жизни. Это путь для всех христиан. В тексте, приписываемом св. Григорию Паламе (1296–1359), есть такие слова:

«Пусть никто не думает, братия мои христиане, будто одни лица священнаго сана и монахи долг имеют непрестанно и всегда молиться, а не и миряне. Нет, нет; все мы христиане имеем долг всегда пребывать в молитве… И Григорий Богослов21 учит всех христиан и говорит им, что чаще надлежит поминать в молитве имя Божие, чем вдыхать воздух…

К тому же поимейте во внимание и способ молитвы, как возможно непрестанно молиться, – именно – молиться умом. А это мы всегда можем делать, если захотим. Ибо и когда сидим за рукоделием, и когда ходим, и когда пищу принимаем, и когда пьем, всегда умом можем молиться и творить умную молитву, благоугодную Богу, молитву истинную. Телом будем работать, а душею молиться. Внешний наш человек пусть исполняет свои телесныя дела, а внутренний весь пусть будет посвящаем на служение Богу, и никогда не отстает от этого духовнаго дела умной молитвы…»22.

Разумеется, для отшельника, живущего в уединении в пустыне, и, как авва Лукий, занимающегося нехитрым физическим трудом, значительно легче научиться «удерживать» молитву в течение всего дня. Для монаха, посвятившего себя деятельному служению в мире, – преподает ли он в воскресной школе или, например, ухаживает в больнице за тяжелобольными – задача «удержать» молитву становится намного более сложной: сложной, но осуществимой. А уж для мирянина, у которого нет строгого распорядка монашеского общежития, это еще труднее.

Но несмотря на это в православной духовной традиции есть твердое убеждение, что все христиане, по милости Божией, могут стяжать дар внутренней молитвы. И хотя очень немногие, в пустыне они живут или в городе, получили дар непрестанной молитвы в полном объеме, любой человек может преуспеть в делании молитвы во время работы, будь то Иисусова молитва или какая другая.

В самом деле, Иисусова молитва, благодаря своей простоте и краткости, необычайно хорошо подходит тем, кто живет в постоянном напряжении современной жизни, для него невозможно произносить более сложные молитвы.

Однако никакие внешние условия, какими бы неблагоприятными они ни были, сами по себе не могут помешать внутренней сердечной молитве. Святой Макарий в своих наставлениях пишет: «И Святым Господним случается сидеть на позорище мира и смотреть на его обольщения; но по внутреннему человеку беседуют они с Богом»23.

Пожалуй, мало найдется профессий, требующих от человека больших попечений в мире, чем профессия врача. Однако в «Изречениях отцов-пустынников» есть повествование о том, что некий лекарь из Александрии – мы даже не знаем его имени – был равным по святости святому Антонию, величайшему из христианских отшельников:

Авве Антонию в пустыне было открыто, что «в городе живет человек, равный ему по святости. Он – лекарь и оставляет себе самое необходимое, а остальное отдает нуждающимся, и весь день он воспевает с ангелами хвалу Святой Троице»24.

Каждый из нас с помощью Духа Святого может прийти в меру этого доктора. Царство Небесное – внутри каждого из нас. Все просто. Молиться – значит войти в это внутреннее царство нашей души и там предстоять перед Богом, осознавая Его присутствие в ней; а «молиться непрестанно» – значит делать это постоянно. И хотя слава этого царства во всей своей полноте открывается в этой, земной жизни лишь немногим, мы все же можем открыть для себя хотя бы часть его сокровищ. Святой Исаак Сирин утверждает, что дверь перед нами, а ключи у нас в руках:

«Потщись войти во внутреннюю свою клеть, и узришь клеть небесную, потому что та и другая – одно и то же, и входя в одну, видишь обе. Лествица оного Царствия внутри тебя, сокровенна в душе твоей. В себе самом погрузись от греха, и найдешь там восхождения, по которым в состоянии будешь восходить»25.

Не так давно пользователи Твиттера решили запустить флешмоб, участники которого честно ответили на вопрос, насколько они ленивы, рассказав небольшую подтверждающую историю. Мы предлагаем вашему вниманию 25 самых забавных ответов на этот вопрос, читая которые вы точно не сможете сдержать улыбку. А насколько ленивы вы? 😉

>1.

Я заново стираю чистую одежду, которую мне лень складывать.

>2.

3 недели назад вернулся из отпуска, до сих пор достаю вещи из своего чемодана.

>3.

Даже если мне очень хочется в туалет, но я лежу, буду терпеть до последнего, ведь тут так удобно.

>4.

Я всегда ставлю микроволновку на 1:11 или 55 секунд, или что-то вроде того, чтобы не тянуться к другой кнопке.

>5.

Я ленивее, чем создатель японского флага.

>6.

Раньше я по вечерам принимала ванну, надевала школьную форму и ложилась спать, чтобы утром мне не пришлось одеваться.

>7.

У меня есть стул, полностью заваленный одеждой, которую мне лень убрать или постирать.

>8.

Вы когда-нибудь спали целый день, даже не прерываясь на еду, просто потому что вам лень вставать?

>9.

Однажды я снял с вешалки не ту футболку и, вместо того, чтобы повесить её обратно, кинул в стирку.

>10.

Если я лёг в кровать и не выключил свет, я кидаюсь в выключатель своими трусами. Не попал — сплю со светом.

>11.

Вся моя лень в одной фотографии.

>12.

Однажды у меня жутко разболелась голова от того, что я слишком много спал, и я решил поспать ещё, надеясь, что во сне пройдет.

>13.

Я ем прямо из мерного стаканчика, чтобы не мыть лишнюю посуду.

>14.

Когда я пишу сообние, я могу сдклать кучу опечвток, но мне слишшкм лень их испрвлять.

>15.

Мой телефон разрядился только потому, что провод был слишком короткий и не дотягивался до кровати.

>16.

Если всё, что мне надо постирать, не умещается в корзине, я складываю одежду на одну сторону кровати, а сам сплю на другой. Ну или на диване, если одежда заняла всю кровать.

>17.

Я покупаю кухонную технику только с блютузом, чтобы включать и выключать её не вставая с дивана.

>18.

Когда я голодна, я не встану за едой, а буду лежать и страдать, пока меня не покормят.

>19.

Если я нашел в интернете смешную историю, а моя девушка сидит рядом, я не буду ей её рассказывать, а отправлю сообщением в фейсбуке.

>20.

После того, как я надену носки и обувь, я делаю перерыв.

21.

Если я просыпаюсь голодной посреди ночи, то просто представляю себе свою любимую еду и засыпаю обратно.

ТЕСТ: Ленивы ли вы?

Насколько вы ленивы и ленивы ли вообще, можно определить, честно ответив на наши вопросы.

  1. Вы часто откладываете дела на потом, хотя имеете возможность сделать их сейчас?
  2. Вы всегда дожидаетесь лифта, даже если вам нужно подняться всего лишь на 2‑й или 3‑й этаж?
  3. Вы нередко ловите себя на мысли, что думаете обо всём и ни о чём, то есть у вас нет целенаправленного потока мыслей?
  4. Вы откладываете на потом уборку в квартире?
  5. Вам какие-то мелочи постоянно мешают сделать то, что действительно важно?
  6. Разделяете ли вы цветные и белые вещи, когда стираете?
  7. Вы часто чувствуете себя усталым и хандрите, хотя у вас нет признаков нарушения здоровья?
  8. Вы считаете, что делать утреннюю зарядку бессмысленно?
  9. Вы охотно идёте на работу?
  10. Вы любите подремать возле телевизора?

Если вы набрали от 0 до 2 баллов, это означает, что у вас нет ни капли лени, вы легки на подъём. Даже когда вы устали, всё равно идёте и делаете всё, что нужно. Но не стоит забывать: иногда полезно и полениться, чтобы не «перегореть» раньше времени.

Если вы дали положительные ответы хотя бы на 2–3 вопроса, это говорит о том, что лень начала затягивать вас, необходимо принимать какие-то меры, ибо потом от лени будет нелегко избавиться.

Если вы дали положительные ответы на 4–6 вопросов, значит, вы не прочь полениться. Вас вряд ли удастся вытащить из-под тёплого одеяла в плохую погоду даже ради чего-то очень приятного. Вы также не станете утруждать себя тем, что вместо вас охотно делают другие. Однако, если перед вами стоит серьёзная задача, скорее всего, вы лениться не будете и всё сделаете в срок.

Если же вы ответили положительно на 7 и более вопросов, значит, лень — спутница вашей жизни, вряд ли что-то заставит вас пошевелить пальцем. Возможно ваша лень сопутствует вам на работе и у вас уже появились серьёзные проблемы, и потому вам следует срочно принимать какие-то меры для избавления от неё.

«Лень – мать всех пороков» (+ВИДЕО)

Пожалуй, каждому знакома такая ситуация: надо что-то обязательно сделать, а так не хочется, и начинаешь придумывать отговорки: и работа не интересная, и нет у меня к этому способностей… А, может быть, честнее признаться себе: мне просто лень? О лени за тысячелетия написано много, и нет такого народа и такой культуры, в которой бы лень не порицалась. А что, собственно, стоит за состоянием лени? И всегда ли противоположный лени трудоголизм – хорошо? Ведь психологи советуют сдерживать себя в работе… И должна ли работа быть интересной? Что делать, если ленишься в духовном труде? И как побороть в себе лень? С этими вопросами мы обратились к протоиерею Александру Салтыкову, настоятелю храма Воскресения Христова в Кадашах.

– Добрый день! Сегодня мы в гостях у протоиерея Александра Салтыкова – батюшки, который говорит на литературном языке XIX века. Здравствуйте, отец Александр!

– Здравствуйте! Благодарю за такую лестную характеристику, но боюсь, что я ее не заслуживаю.

– Отец Александр, мы хотели бы поговорить о лени – с этим состоянием сталкивается каждый человек. А почему лень – это грех?

– В самом деле, почему лень – грех? Вот были Адам и Ева, они согрешили, но не были лентяями. Такого греха у них явно не было. Когда появилась лень? Откуда она взялась?

Конечно, лень является пороком, присущим всему человечеству. Лень отвратительна не только для христианина, а в любой культурной и исторической среде. И лень, конечно, отвратительна, преследуется, высмеивается, осуждается по очень простой причине: лентяй – это человек, который ничего не создает. Он не созидает, он только потребляет. Он становится обузой для своих родителей, для общества, он дармоед, он трутень. И за это его всячески высмеивают.

Питер Брейгель Старший. Страна лентяев. 1567

Есть замечательная картина художника XVI века Питера Брейгеля «Страна лентяев». Изображено роскошное дерево с яблоками, под ним лежат несколько человек – и им в рот с этого дерева падают яблоки. Прямо в рот! И делать ничего не надо. Такое вот представление лентяев о благополучии.

Лентяй – активный потребитель, но он ничего не хочет созидать. Только получать, только брать

Лентяй – активный потребитель, но он ничего не хочет созидать. Только получать, только брать. А когда нечего взять, потому что своего нет, что делать лентяю? Он берет чужое. Возможен и другой сценарий: он очень легко становится алкоголиком, развратником, совершенно ничтожной личностью.

За каждым грехом стоит бес. Есть бес алкоголизма, есть бес гордыни, и есть, несомненно, бес лени. И этот бес лени парализует волю человека. Потому-то лентяй перестает быть личностью. А ведь главное – быть личностью. Лентяй, даже если он одарен, не личность, потому что он ничего не создает. Это сонное существо, которое близко к овощу какому-то. И он легко становится обманщиком. Потому что лентяй готов на всё, чтобы жить благополучно, но при этом ничего не делать. Так что лень, действительно, мать всех пороков.

– Батюшка, а можно известные слова «У меня Бог в душе» рассматривать как проявление лени?

– Слова «У меня Бог в душе» не проявление лени, а оправдание лени. Само это выражение довольно жалкое, малограмотное. «У меня Бог в душе» говорят люди, которые вообще не знают, что такое душа и Кто такой Бог. Они над этим просто не задумываются. И отделываются такой вот легкой фразой. Обычно говорят так: «Ну что вы ко мне пристали?! Я знаю, что Бог есть, потому что Он у меня в душе, но вот делать мне поэтому ничего и не надо». Есть ли у такого человека Бог в душе, это большой вопрос, потому что Бог пребывает только в чистой душе. Если же душа у человека не чиста, то благодать Божия от нее отходит.

Люди, которые так говорят, знают, конечно, что Бог в ином месте, не в их душе, но они не хотят трудиться над своей душой, над развитием своих духовных качеств, над познанием. А человек создан как существо познающее. Вот это чрезвычайно важно. Он homo sapiens – разумный, но разумность имеет смысл, только когда она используется. Что значит пользоваться разумностью? Это как раз и есть познавать. Разум – познающий орган. Вот в этом вся суть-то. Человек, не стремящийся к познанию, словно… ну вот как подросток, который не хочет учиться, а хочет прыгать, бегать, вести физиологическую жизнь. Он свою разумность, свою познавательную способность губит, и это связано с ленью.

– Отец Александр, вот такая ситуация: человек вынужден делать работу, которая ему совершенно не нравится; скажем, он работает поваром, но мог бы стать программистом или хорошим водителем, только не смог пока себя найти. И вот он как-то работает, но так себе, а другие воспринимают его как человека ленивого…

– Почему как ленивого? Просто этот человек не смог устроиться на другую работу и потому работает поваром, чтобы было на что жить. Это, кстати, тяжелый труд.

– Но ведь он работает, не выкладываясь на сто процентов, просто втянулся, что называется. А если бы это была та работа, что ему по душе, в которой он бы себя нашел, он мог бы работать с полной отдачей…

– Работать с отдачей или без отдачи… Знаете, работать без отдачи и при этом все-таки работать – это не лень, нет. Тут другое. Тут такое довольно тяжелое душевное состояние может быть. Состояние угрюмости, пассивности – несомненно, а то и какой-то ожесточенности. Это сложный комплекс переживаний. У такого человека нет света в конце тоннеля. И прежде всего он далек от Бога. Света в конце тоннеля он не видит, темнота кругом, а он пытался этот свет найти в работе, которая его увлекала бы. Он хотел быть, допустим, писателем, а оказалось, что как писатель он не состоялся, совершенно никому не нужен, а надо зарабатывать на хлеб насущный… И он не может оторваться от своей мечты, чувствует, что предал свои идеалы. Он чувствует себя брошенным, ненужным, одиноким, обиженным. И он впадает в уныние.

– Говорит, что все кругом виноваты?..

– Да, говорит, что все кругом виноваты. А уныние порождает лень. И ему ничего не хочется делать. Он работает спустя рукава, как у нас говорится, в полсилы. Он раздражен, гневлив…

Очень важно для формирования личности делать именно не то, что хочется, а то, что не хочется

Самореализация человека – это очень важно. Главное, чтобы люди могли себя найти. И здесь помогает только христианство. Только Церковь может человеку объяснить, как ему жить. Во-первых, она может его направить по правильному пути, может помочь ему тут. Во-вторых, если так сложились обстоятельства, что человек все же вынужден работать не по профилю, не в той профессии, в которой ему хотелось бы, Церковь может и должна ему объяснить – и она ему это объясняет, – что ничего не бывает без Промысла Божия. И что очень важно для формирования личности – а это самое главное, что есть на нашем пути, особенно в молодости, – сформировать себя как личность… так вот, очень важно для формирования личности именно делать не то, что хочу, а то, что не хочу. Вот это преодоление «хочу» – того хочу, сего хочу – важнейшая задача для христианина.

И, кстати говоря, в связи с ленью это тоже чрезвычайно важно. «Хочу получать лишь удовольствие», – так говорит только лентяй. Он пленник этого хотения. А Церковь, и древняя, и всех времен, все наши праведники всегда учили и учат: «Делай не то, что хочу, а то, что должен». И это была добродетель, которая воспитывалась во всех слоях русского общества: и в крестьянстве, и в купечестве, и в дворянстве, и в духовенстве. Всех людей, всю молодежь воспитывали так, чтобы они делали не то, что хочется, а то, что нужно. Нужно напрягаться, нужно делать, что тебе скажут. Это христианская установка.

– Мне вспоминаются монастыри. Говорят, что на Афоне новоприбывшему дают такое послушание, к которому в мирской жизни он и близко никогда не подходил.

Фото: Епископ Егорьевский Тихон (Шевкунов)

– Так не только на Афоне, но и в других монастырях. В Оптиной Пустыни мы встречали то же самое. Есть рассказ о старце Макарии. К нему пришел некий человек и говорит: «Хочу поступить послушником в обитель». «А что ты умеешь делать? Как жил? Какова твоя духовная жизнь?» – стал расспрашивать старец. Оказалось, что этот человек клал тысячу поклонов каждый день. Тогда старец Макарий ему говорит: «Хорошо, оставайся в монастыре, живи, трудись… Делай по десять поклонов в день». Человек обиделся: «Как это – по десять? Я могу тысячу выложить!..» – «Нет, ты клади десять». Оказывается, что десять по послушанию – это труднее, чем тысяча по самохотению.

И вот здесь глубочайшая тайна формирования личности. Очень важно уметь себя подчинять. Это то, с чем сейчас сталкивается каждый подросток. В один прекрасный день он узнаёт, что теперь может поступать не как мама сказала, жить не по маминой указке. И его уносит поток жизни. Он куда-то бежит, забыв про маму и папу… Это крайне опасный момент. Тут много чего переплетается: и неосознанная самостоятельность – и это даже не самостоятельность, а стихийность какая-то, я бы сказал – самостийность; и, конечно, безрассудство, неумение пользоваться разумом, и отсутствие религиозного сознания… С пеленок учат детей, что нужно слушаться старших. Но не хочется слушаться старших, потому что человек не понял еще в свои молодые годы, насколько это важно. Для чего? Для формирования в нем полноценной личности.

Вы можете меня спросить: а почему подчиняться другому – это важное личностное начало?

– Действительно, почему это так важно?

– Рассуждают так: «Что?! Подчиняться?! Меня в раба превратить?!» А я скажу так: что же, по-вашему, самые лучшие люди, самые личностные – это рабы? Хотя, да, они рабы Божии. Но мы себе это не так представляем. Если мы говорим: раб Божий, то имеем в виду, что человек становится рабом Божественной свободы. Потому что Бог есть свобода. И быть рабом Божиим – это самое великое счастье, потому что именно тогда человек понимает, что же есть та свобода, к которой рвется его душа, но которая пока реализуется в пороке. Человек думает, что быть свободным – это ничего не делать, не ходить на работу, пить, курить, потреблять наркотики… А это самое страшное насилие свободы, потому что человек становится рабом порока. А в Боге, Который есть Дух чистый, ты приобщаешься к этому Духу. И это, конечно, полнейшая свобода.

– Батюшка, противоположность лени – чрезмерная любовь к труду. Не хочется, конечно, говорить о трудолюбии как о чем-то отрицательном, но ведь трудоголизм – это тоже проблема.

– Мне кажется, что здесь опасности для человека нет или очень немного, потому что труд – это полная реализация себя. И для реализации себя человек мимо труда пройти никак не может – труда физического или духовного. Без труда, как говорится, не выловишь и рыбку из пруда.

Конечно же, труд – это подвиг. Но только вопрос в том, во имя чего этот подвиг

Труд – это напряжение, усилие над собой, это преодоление препятствий. И это трата энергии, своих сил, вплоть до истощения, как мы хорошо знаем. Но радость – не результат труда. Люди трудятся до того, что даже умирают от труда. И труд – одно из понятий подвига. Трудовой подвиг – это, конечно же, подвиг несомненный. Но только вопрос в том, во имя чего этот труд, во имя чего этот подвиг. Потому что труд труду рознь. Вот, допустим, торговля. Конечно, это очень нужное занятие: без торговли мир существовать не может. Но когда человек отдает всего себя торговле, уже ничего другого не делает, стремится заработать больше денег и действительно очень преуспевает, богатеет… – встает вопрос: а что сделано им для себя как для личности? Только деньги, оказывается. А ведь он обычно становится еще и неразборчив в средствах достижения этой цели. И куда идут деньги? Он об этом даже не думал, он хочет еще больше набрать денег. Он вкладывает их в то, что приносит еще доход…

Матвеев Н. С. Скупой рыцарь в подвале. Иллюстрация к трагедии «Скупой рыцарь», вторая половина XIXв. Из собрания Тверской картинной галереи

На самом деле денежные тузы, не в обиду будет сказано, лишены разума, они уже живут как сумасшедшие. Потому что деньги становятся всепоглощающей страстью и единственной главной целью существования. Вплоть до душевной болезни. «Весь день минуты ждал, когда сойду / В подвал мой тайный, к верным сундукам…» Я цитирую А.С. Пушкина. Седьмой сундук, потом восьмой сундук… А потом приходит смерть. И что? С собой в гроб он эти деньги не заберет. И куда пойдут его деньги, вообще непонятно, потому что, к сожалению, дети богатых людей обычно ленивы и развратны. Так зачем он собирал земные богатства?

Деньгами нужно уметь распоряжаться здесь, чтобы они приносили добро. Потому что смысл существования человека только в осуществлении добра и блага. Так что трудоголизм хорош тогда, когда он служит добру, доброму началу какому-то, которое само по себе вечно. Все сделанное ради блага, даже внешне материального и, казалось бы, совершенно недуховного, телесного, но для того чтобы, например, помочь другому, остается в вечности.

– Отец Александр, бывает здоровое желание расслабиться… Например, придя после работы домой, хочется взять книгу, почитать, а не чем-то таким активным заниматься. Это же вполне допустимое желание?

– Вы хорошо сказали: бывает хорошее желание расслабиться. Послушать музыку, с кем-то пообщаться, побеседовать о чем-то хорошем. Такое состояние даже необходимо. Это называется отдыхом. А отдыхать человеку, конечно, нужно.

Правда, существует категория трудоголиков, которые не расслабляются, часто не хотят этого, иногда даже не могут. Это люди, очень увлеченные какой-то идеей. Вот, к примеру, человек решил вскопать огород, и он копает с утра до ночи. Другие говорят: «Ты что же все время копаешь?» Но он не может прерваться: он должен довести дело до конца. Или человеку пришла в голову какая-то творческая идея. Он инженер, и вдруг он что-то такое придумал. Эврика! Он что-то открыл. Так бывает, когда человек погружен в свое дело. Это благородный трудоголизм. Или вот художник или музыкант, его вдохновило что-то… Он не ест, не пьет, не спит, только работает. Ближние говорят ему: «Что ты?! Пожалей себя, не надо так, ты же себя погубишь». А он на них смотрит с удивлением, не понимая, о чем они говорят, почему думают, что он себя губит, ведь он занимается тем, что для него является главным. Это, повторюсь, благородный трудоголизм.

– Батюшка, но ведь такая благородная отдача труду может привести к необратимым последствиям. И рассорить с ближними. Известен случай, когда Бетховен, сочиняя, так увлекся, что не только пропустил ужин, который приготовила кухарка, но работал всю ночь, а наутро ее даже и выгнал: она мешала. Как все же удержаться в определенных границах, чтобы и работать в свое удовольствие, и в то же время с ближними не вступать в противоречия?

– Жизнь устроена весьма многообразно. Вообще-то говоря, в церковной жизни, в монастыре людям расслабляться особенно не дают. Конечно, хорошее церковное руководство не мучает и в монастыре людей. Потому что монастырь не тюрьма, не каторга. Есть богослужение, есть послушания, но, конечно, есть и отдых. Но все-таки отдых – это не расслабление, а перемена деятельности, которая посвящается чему-то иному. Молитве, например. Молитва – это труд?

– Молитва – это труд.

– Молитва – это, безусловно, труд. И иногда тяжелый труд. Сосредоточение в молитве – это тоже труд. И иногда тяжелый. Современному человеку очень хорошо известно такое состояние: он хочет молиться, но не может, потому что мысли у него разбегаются. Надо приложить усилие, чтобы сосредоточиться, а мысль опять убежала. Это труд, хотя физически он ничего не делал. Он может вообще лежать на диване и в это время молиться. Только мысль убегает, а ты ее все время стараешься поймать. Молитвенная такая работа, хотя физически вроде бы ты в покое. Такая христианская инерция.

Но бывают, конечно, и другие ситуации, совершенно противоположные.

– Батюшка, а что делать, если лень или какие-то иные привычки уже настолько укоренились в человеке, что справиться с ними никак не удается, даже в течение продолжительного времени. Для многих, например, ранний подъем – это очень тяжело. Другая привычка, даже уже и зависимость, – «зависание» в интернете… Так что делать в таких ситуациях?

Нужна молитва. И молитва «трудоголическая», со всем напряжением воли

– Ко мне, как и к каждому практикующему священнику, многие приходят с такими и подобными вопросами, потому что хотят преодолеть этот порок, хотят жить духовной жизнью, а он им мешает. Многие мучаются от того, что им тяжело рано вставать. Это очень трудно преодолеть. А что делать? Самый простой ответ, самый общий, включающий все мои иные ответы, таков: молитва. Молитва, я бы сказал, трудоголическая, если можно такое прилагательное использовать. У нас есть существительное «трудоголик», вот пусть будет и прилагательное «трудоголический». Время наше сложное, это вам не XIX век. И молиться нам сейчас надо со всей напряженностью, потому что иначе мы не сумеем удержать в себе молитву. Нам надо себя в нее загонять усилием воли. А усилие воли – это есть момент формирования личности.

Я все время, заметьте, говорю о личности. Потому что быть человеком – значит быть отдельной, уникальной, неповторимой личностью, которая заложена в душу. Она уникальна, но и образ и подобие Бога. И хотя много общего у нас с другими людьми – с родителями, братьями, сестрами… со всем прочим человеческим родом, – но каждый из нас уникален.

Чтобы стать личностью, необходимо развивать в себе каждую добродетель отдельно и изгонять из себя каждый порок отдельно. Молиться надо, но это трудно. И будет трудно всегда, до тех пор, пока человек не дойдет до какой-то великой святости. Святость – это уже плод, но и сверхусилие. А сверхусилие – это как личностное преодоление какой-то тяжелейшей болезни, например.

Мы призваны идти к святости. И если не все, к сожалению, сможем прийти к святости, то всем открыт путь к праведности, а путь к праведности – это путь к святости. А как идти к праведности? Современному человеку, который живет чрезвычайно рассеянной жизнью, нужно, мне кажется, с каждым пороком бороться в отдельности и каждую добродетель растить тоже в отдельности. Как? Очень просто. Просить Бога. Просить Бога конкретно. Вот самый простой пример: раздражение. Надо говорить: «Господи, избавь меня от гнева и раздражения». И вы знаете, это помогает. Ссылаясь на опыт моих прихожан, скажу: помогает. Но если мы не будем эту молитву возобновлять постоянно, то гнев и раздражение не будут совсем преодолены еще очень долгое время. То же самое относится к лени. Нужно говорить: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, избавь меня от лени; Пресвятая Богородица, помоги мне преодолеть лень». Сказано: «Ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вам» (Мф. 7: 7). Вот так и повторять: «Господи, избави меня вот от этого и от этого».

Просить Бога избавить от определенного, конкретного порока – настойчиво, постоянно

За свою христианскую жизнь я понял: Богу угодно, когда мы совершенно конкретно просим. Бог всегда нас слышит. Но Господь с нами разговаривает, как отец, и мы должны совершенно конкретно говорить, чего мы хотим. Когда мы просим: Господи спаси меня, – это правильно, это очень хорошо, и Он нас, мы надеемся, спасет. Но чтобы преодолеть отдельные пороки и грехи, без которых еще лучше жить, нужно конкретно о них просить Бога, настойчиво: Господи Иисусе Христе, избавь меня от лени.

– Отец Александр, спасибо большое за эту увлекательную беседу. Нам есть над чем подумать.

– Очень рад. Благодарю и я вас.

Вряд ли можно назвать страстным человека, впавшего в уныние. Страсть – это сильное желание, а в состоянии апатии и делать то ничего не хочется. Православные священники предупреждают: уныние и лень- это не только сильная страсть, но и смертный грех, незаметно подтачивающий душевные силы человека.

Лень и вовсе многими не считается грехом: со стороны кажется, что от нее и вреда то нет. Лентяй безобиден, всерьез его не осудят. Но в православии указывают на связь нежелания трудиться и уныния, как тождественных состояний.

Как и почему появляется грех лени?

В нашей культуре принято при жизненных неурядицах испытывать негативные чувства. И правда, чему можно радоваться, когда возникают проблемы в семье или на работе? А когда в дом приходит беда, это совсем неуместно.

Если похоть, гнев, обжорство обществом осуждается, то депрессивный человек ещё и бонусы получает в виде жалости от окружающих.
Если рассмотреть причины появления апатии, можно увидеть взаимосвязь уныния и лени.

В состоянии подавленности у человека пропадает уверенность в своих силах и возникает неверие в Божественный промысел из-за лени. Пропадает мотивация что то менять, тоже из-за лени, наступает ощущение бессмысленности жизни.

Говорят, что трудолюбию учатся три года, а ленивым становятся за три дня. Если долго проводить время в праздности, подтворствовать этой вредной привычке, очень сложно взять себя в руки снова и перестать лениться.

Духовная лень – смертный грех

Отчаяние закрадывается в душу даже глубоко верующим людям. Наступает нежелание читать молитвы, участвовать в церковной жизни, а лень мешает ходить в воскресенье в храм и исповедоваться.

При этом внешне их не назвать ленивыми – люди стремятся заниматься чем угодно, лишь бы не духовными практиками. Такой самообман гораздо страшнее, чем просто нежелание делать физическую работу.

Совет. От лени очень хорошо помогает молитва. Почувствовали лень в каких-то делах? Встали перед иконой и начинайте молиться Александру Римскому и от депрессии Святому Тихону!

Конечно, следует отличать нерадивость от состояния опустошенности, оно может быть вызвано физической усталостью, переизбытком информации и эмоциональным выгоранием. В последнем случае нужно обязательно просить помощи у специалистов, духовных отцов или близких людей.

Последствия душевной хвори

Последствия “безобидных” чувств далеко не невинные:

  • Халатное отношение к труду может стать причиной гибели людей.
  • Беззаботность в финансовых делах приводит к краху предприятия.
  • Нежелание создавать отношения приводит к разводу.
  • Депрессивные состояния – прямой путь к психосоматическим заболеваниям, коих львиная доля от общего числа всех недугов: онкологические и сердечно-сосудистые.

Как обрести силы для жизни?

Чтобы отличить лень от усталости нужно выяснить причины негативного состояния, быть внимательным и честным по отношению к себе. Работе над собой надо учится не только христианам, но и каждому, кто хочет повысить качество жизни и избавиться от лени. Лучшие молитвы от лени – это молитва Александру Римскому и молитва от депрессии Святому Тихону.

И психологи, и отцы православной церкви считают помощь ближнему спасением от лени и депрессивных состояний. Оглянитесь, вокруг столько обездоленных. Бессмысленно жалеть людей, читая сводки новостей.

Может быть, в соседней квартире есть кто-то, кто нуждается в помощи. Даже простое мысленное пожелание счастья и добра ближним может улучшить состояние апатии.

Что такое лень и как с ней бороться

Откуда берется лень? Что ждет ленивого в будущем? Как избавиться от этого порока? Размышляет протоиерей Александр Авдюгин.

— Батюшка, грешен, лень одолевает.

— Так борись с ней.

— Не могу, отче, ленюсь.

Знакомое многим утверждение «у меня Бог в душе» — всего лишь повседневное оправдание обыкновенной лени. Только не той, которая происходит от принципа «и так сойдет!», а иной — нежелания уйти от неги и ублажения собственного тела.

Для того чтобы внешне выглядеть «эффектно», чтобы пахло Диором, ненавязчиво сверкали украшения, а в складках одежды обязательно проглядывали лейблы ведущих фирм, лень обычно отсутствует. Все будет сделано для очередного «ах!» подружки или «круто!» сослуживца.

Хватает сил, находятся средства, и в сутках не надобно добавлять лишнего часа.

Но как только священник посоветует купить молитвослов и неукоснительно ежедневно молиться, да и в храм иногда заходить, то тут же выясняется, что нет ни времени, ни средств, и здоровья не хватает.

Интеллигентно-толстовская привычка говорить о том, что Бог у меня в душе, что нам, цивилизованным людям, посредники в лице священника не нужны, развращает не только душу, но и тело. Да и не может быть иначе! Ведь молитва усилий требует, и немалых. В народе нашем по этому поводу есть хорошее утверждение, с которым трудно не согласиться. Вот оно:

— Существует три самых тяжелых в жизни дела. Первое — долги отдавать. Второе — за престарелыми родителями ухаживать. Третье же — Богу молиться.

По сути, невыполнение этих трёх вещей — серьезные грехи, которые становятся «смертными», если в них не покаяться и от них не избавиться.

Духовная лень — вещь заразительная, распространяется повсеместно, и темпы ее распространения отнюдь не уступают всяким свиным и птичьим гриппам. В семье, где понятия Бог и вера ограничиваются лишь рассуждениями о морали и нравственности, Библия — только красивая книга на полке, а икона — украшение квартиры, в самое ближайшее время произойдет заражение тех, кого мы считаем своими наследниками.

Следующее поколение данного семейства обязательно заменит слово Божие на популярное его изложение с картинками, а икона там станет соседствовать с шаманской маской или очередной голубой лошадью следующего календарного года.

Духовной лени пытаются дать заумные объяснения, привнести в нее философский, социальный и даже политический смысл. Такие понятия, как толерантность, синкретизм, космополитизм, глобализация (можно еще подыскать дюжину) — отнюдь не научные определения, подвластные лишь современному образованному уму и характеризующие человека и общество. Отнюдь. Каждое из этих слов произошло от элементарного и примитивного желания оправдать свою собственную духовную лень.

Сама лень, как таковая, есть проявление вялости и бездействия. С ней бороться проще. От нее советами и примерами избавиться можно. Например, мудрый Соломон советует брать пример с трудолюбивого муравья:

Пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его, и будь мудрым. Нет у него ни начальника, ни приставника, ни повелителя; но он заготовляет летом хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою. Доколе ты, ленивец, будешь спать? Когда ты встанешь от сна твоего? (Прит. 6:6–9).

От лени и хорошее вразумление помогает, когда наглядно объяснишь, что ты обуза и ненужность для окружающих. Неплохо лень излечивается, когда внушишь ленивцу, что он просто глуп и скудоумен:

Проходил я мимо поля человека ленивого и мимо виноградника человека скудоумного: и вот, все это заросло терном, поверхность его покрылась крапивою, и каменная ограда его обрушилась. И посмотрел я, и обратил сердце мое, и посмотрел и получил урок (Прит. 24:30–32).

Можно отыскать, конечно, и более радикальные, своего рода хирургические методы избавления от данного порока, но в связи с расцветом от духовной лени произошедшей ювенальной юстиции я их здесь подробно приводить не буду. Кто желает рецепты узнать, отсылаю к хорошей книге с очень добрым и практическим названием: «Домострой». Есть еще действенное средство: расспросите своих бабушек и дедушек, как и кто помог им от грехов лености избавиться…

Хуже тогда, когда лень пороком становится. Она, как и пьянство, часто — симптом более тяжелого уже духовного заболевания, которое перед лицом других всеми правдами и неправдами пытаются скрыть или оправдать. Скрывать долго не получится, нет ничего тайного, что не станет явным, говорит Писание, а оправдание лишь к распространению греха произведет и другие, отнюдь не Божьего происхождения, поступки предопределит. Все негаразды дней нынешних, все те негативные перипетии, которые сегодня нас преследуют в жизни личной и общественной, и есть следствия попыток оправдания духовной лени.

В конце концов, лень приводит к страшному желанию: избавиться от необходимости думать, принимать решения и нести за них ответственность.

Итог печален:

— Лень, отвори, сгоришь!

— Сгорю, но не отворю…

Леность духовная. №5(39), май 2010 г.

Святой Иоанн Златоуст сказал: «Найди двери собственного сердца, и ты увидишь, что это дверь в Царство Небесное». Но как часто бывает трудно человеку открыть эту дверь, трудно измениться.

Одним из недостатков церковной жизни нашего времени является то, что люди, приходя в храм, только внешним образом изменяют свою жизнь, но не начинают очень трудную работу над своей душой, не изменяют свое сердце. Мы забываем о том, что внешнее воцерковление жизни человека не значит пред очами Божиими ровно ничего. Более того, оно становится фарисейством, если вместе с приобретением облика человека «праведного», человека «божественного», мы внутренне остаемся такими же жесткими, нетерпимыми к недостаткам и немощам других. А иной раз ведем себя как те пресловутые старушки, которые, в своё время, от избытка собственной «праведности» многих жаждущих Бога изгнали из храма: когда юноша или девушка не так одеты, не так свечку ставят, не так кланяются. Святые Отцы учат, что нужно быть очень строгим к себе и милостивым, умеющим прощать других.

Всем понятно, что такое лень физическая, а что означает лень духовная,
как ее преодолеть?

Лень духовная – это когда мы, исповедуясь, причащаясь, венчаясь, приступая к соборованию и другим Таинствам, считаем, что это нечто такое, что Господь дает по милосердию Своему, просто так, как подарок. И что само по себе обладание дарами этих Таинств делает нас добродетельными. Но человек просто оттого, что он формально принял участие в Таинствах, что называется, «отметился», не приобретает ничего. Единственно верно, что этот человек принимает на себя великую долю ответственности за то, что даёт Господь. Нынче же часто мы видим отношение к Таинствам, как к некоему снадобью, некоей таблетке. А многие досужие прихожане стремятся внушать своим знакомым, чтобы они как можно скорее приобщились к этому для решения своих чисто житейских проблем. В таком подходе есть и лукавство, и гордость. На самом же деле, если мы идем к Богу с чистым сердцем, то каждый шаг по ступеням духовного совершенствования нужно совершать с величайшим трепетом и благоговением.

Одним из способов преодоления духовного бездействия, духовной лени и формализма являются наши дела на пользу ближнему. Старцы говорят, что «суть не в том, сколько молитв ты прочитал, а сколько больных посетил». Святой праведный Иоанн Кронштадтский, который призывал к непрестанной молитве, предупреждал о том, как бы дьявол не внушил нам мысль, что наше дело теперь только молиться. И вспомним, сколько практических дел ему удалось совершить во славу Божию, начиная с юности, когда он постоянно помогал беднякам найти свой путь в трудовой жизни, устраивал обители по всей России, духовные союзы, братства.

У преподобного Иоанна Лествичника есть обращение к братии, где он говорит,
что многие скорбят, что не имеют еще мантии, или дьяконства, или священства: «Не печальтесь. Это вам дадут со временем. А вот добрых дел никто не даст».
Наше заблуждение бывает связано с тем, что мы занимаемся самооправданием своего бездействия: мол, когда мне дадут что-то, когда появится возможность, то я смогу доброе дело сделать. На самом деле именно в том положении, которое есть у человека, он должен суметь найти радость и научиться трудиться на благо Господа, Отечества и ближнего своего.

Однако, есть категория верующих, которые стараются переложить свои духовные проблемы на пастыря, на храм, на монастырь, считая, что за них помолятся, — и они получат просимое. Но сам человек должен также предстоять за себя пред Богом. Все умеют просить, но не у всех есть мужество спросить себя — достоин ли он просимого, все ли сделал для Бога? Многие разделяют жизнь и молитву, не осознавая, что жизнь каждого должна быть непрерывным молитвенным
предстоянием перед Богом.

Каждый человек должен понимать, что в духовном пути бывают моменты, когда все держится только на внутренней воле, собранности. Пример для нас — путь Христа. Надо помнить слова Евангелия: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадёжен для Царствия Божия» (Лк. 9: 62). Человек в молитве просит порой — кто хорошую работу, кто удачи в браке, кто помощи в других нуждах.
Получая же — принимает это как должное. А ведь «кому много дано, с того много и спросится». Поэтому нужно умножать данные Богом таланты, приносить плоды молитвы. Человек, не осознающий этого, как правило, вольно или невольно
совершает много ошибок.

Нужно помнить, что от того, чем мы наполним свой внутренний мир, с чем придем в храм, будет зависеть полнота веры и вся жизнь в возрождающемся обществе.
Зажги лампаду в своем сердце — и мир изменится. Апостолы проповедовали не что иное, как Христа Воскресшего. Не заповеди Десятисловия, не заповеди Блаженства и не иные какие истины были во главе угла в их свидетельстве миру. Но непреходящая духовная радость, пасхальная всепобеждающая благодать, которая подвигала тысячи вокруг них на подвиги мученичества и исповедничества. Ведь тщетна наша вера и наша проповедь христианства без Христа воистину Воскресшего в наших сердцах, без Того, кто есть Истина и Жизнь.

ДУХОВНОСТЬ КАК ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

— Батюшка, я потеряла кошелек. Это воля Божия

или, может быть, я рассеянная такая…

— Скорее всего, это ты рассеянная такая.

( Из приходского разговора).

Даже поверхностное знание жизненных реалий современного церковного общества дает основание утверждать, что помимо прочих, столь привычных для слуха грехов, оно серьезно поражено болезнью безответственности.

Сегодняшний день характеризуется всеобщим параличом серьезности, несмотря на то, что можно встретить очень многих людей, которые бродят по жизни с серьезными до смешного лицами. Это касается не только мирской, но и церковной жизни. Сегодня среди церковных людей можно нередко встретить мертвящую безынициативность, паралич деятельного проявления человеческого ума, творчества, открытости на подлинное, живое, настоящее.

Современному священнику нередко приходится сталкиваться с вялыми, инфантильными, нецелеустремленными, крайне апатичными людьми. Многие прихожане храмов (или насельники возрождающихся обителей) частично или полностью лишены чувства ответственности за свою судьбу пред Богом,
за отношения с духовником, за жизнь своего храма (или обители), за неизменность выбранного жизненного пути.

Безответственность очень ярко видна в тех словесных формулировках своих грехов, которые люди приносят на исповедь: «Я ничего не могу с собой поделать. Не могу не унывать (не могу оставить свой любимый грех, не могу не огрызаться, не могу смиряться, не могу реагировать спокойно, когда мне делают замечания)… Я не могу!».

«Не могу!» означает, что человек отказывается перед Богом осознавать себя причиной и виновником своих собственных грехопадений.

В последнее время издается огромное количество литературы религиозно-философского направления, в которой можно встретить много рассуждений о свободе и «правах человека»; о том, как лучше: «по благословению» или «по совету»; о том, на что имеет право и на что не имеет права духовник. Но очень мало говорится об ответственности самого верующего человека.

Безответственность может выражаться по-разному. Вот, например, наиболее яркий и характерный случай. Одна монахиня утром, придя на послушание, обнаружила, что ее напарница по какой-то причине не вышла. Вечером, возвратившись в келью, она поделилась «радостью» со своей сокелейницей: «Слава Богу, ее сегодня не было на послушании, иначе я бы непременно сорвалась». Каким языком объяснить ей, что каждый человек сам ответствен за собственные срывы?

Нередко можно встретиться с путаницей и смешением понятий личной ответственности и Промысла Божия. Как часто люди любят сваливать ответственность за свои поступки и за свою жизнь на Бога: «Бог попустил», «Бог не благословил». Слишком уж часто использование человеком в качестве оправдания этих прекрасных выражений означает нежелание принять ответственность за свою судьбу и свои действия. Если ты не потрудился, не приложил достаточно усилий, у тебя не получилось, к примеру, сдать экзамен (вовремя расплатиться с долгами или сохранить собственную семью от развала), неужели Бог в этом виноват?

Воля Божия и Промысл Божий, безусловно, действуют в жизни каждого человека, каждого из нас. Но если бы следование воле Божией, Промыслу Божиему было бессмысленным и пассивным плаванием по течению, то в истории Церкви не было бы замечательной христианской государственности, не строились бы монастыри и храмы, не прозвучала бы апостольская проповедь. Христианство бы иссякло и не дошло до
нашего времени, если бы предыдущие поколения собственную пассивность и безответственность прикрывали подобным высоким слогом.

В течение своей жизни, благодаря сотням и тысячам человеческих исповедей, современные пастыри встречаются с огромным количеством людей, которые в тех или иных выражениях очень грамотно (как им кажется, с богословской точки зрения) оправдывают свое избегание ответственности.

Вот несколько типичных примеров безответственности, иногда упакованной в правильные, красивые, вполне религиозные формулы и формулировки:

— «У меня это не получатся» — нежелание брать ответственность за порученное дело;
— «Господь не допустил…» — иногда человек просто не пожелал взять ответственность и завалил дело, обвинив в этом Бога;

— «Если не получилось, значит, нет на то воли Божией» — верно, как и предыдущее высказывание, если человек потрудился сделать все, от него зависящее.
Слова эти сами по себе прекрасны, но будьте внимательны: посмотрите, откуда они исходят. Под ними нередко скрывается безответственность.

Одним из наиболее ярких примеров ухода от ответственности является греховное неконтролируемое поведение, ставшее для многих людей нормой, привычкой. Оправдание (психологическая защита, с помощью которой человек оправдывает свой греховный поступок, см. ГОЛОС ОБИТЕЛИ №№ 4 — 6 за 2007г.) звучит так: «Я этого не хотел, это моя страсть, я ничего не могу поделать, это сильнее меня».

Другое характерное самооправдание: «бес попутал». Т.е. я давал обет не курить, не пить, не блудить, не раздражаться, не унывать и так далее. На исповеди каялся, и священнику обещал исправиться, но вдруг опять меня «бес попутал».
То, за что человек ответствен пред Богом сам, сваливается на бесов, которые с нами не могут делать ничего без нашего ведома и нашей воли.

Ложь в такой ситуации состоит в том, что человек утверждает, будто его страсть является чем-то, независящим от него самого.

Ещё одной формулой ухода от ответственности является её перенос на другого человека. Имея духовника, люди перелагают свою ответственность за свои грехопадения и за свои жизненные ошибки именно на него. Такой своеобразный маневр можно наблюдать в жизни многих и многих людей.

Человек, полагая, что он полностью передает себя в послушание духовному отцу, под видом отказа от своей воли практически отказывается от ответственности за свои решения и поступки. Хотя на самом деле под послушанием многие подразумевают чувство защищенности, осознание того, что духовник о тебе заботится, предположение, что если ты не помолишься, то духовник это сделает за тебя и тому подобное; но стоит духовнику начать указывать на подлинные грехи и недостатки человека, поднимется буря возмущения, обиды и негодования. Пришедший на исповедь уверен в том, что батюшка, который, по его представлениям, «отвечает» за него, примет его, пожалеет, прочитает разрешительную молитву, допустит до причастия и этим как бы подтвердит нормальность, легитимность его греховного поведения.

На исповеди такие люди буквально сваливают на плечи священника все свои проблемы. Причем о том, как они сами пытаются разрешить, развязать свои жизненные узлы, они не говорят, поскольку, чаще всего, просто отучились (или вовсе никогда не умели) делать это самостоятельно. Они ждут исповеди, ждут встречи со священником, иногда спрашивают, как бороться с грехами, а на самом деле противостоять греху не хотят. Как только речь заходит о реальной работе по борьбе со страстями, оказывается, что проводить ее они совершенно не собираются. Священник дает им маленькую епитимью — прочитать небольшую книжку или положить несколько поклонов… На следующей исповеди оказывается, что они не могут найти для этого времени! Если какая-то внутренняя работа в них происходит, то только в присутствии духовника.

Для того чтобы найти оправдание безответственности, собственное нежелание отвечать за свои мысли, чувства и поступки, среди церковных людей существует очень интересное оправдание. Человек, не желающий ответственно принимать решение, ответственно жить, находит оправдание собственной безответственности в замечательном и глубоко духовном принципе послушания. В современной церковной среде это вылилось в классическую формулу: «Как благословите…». И здесь важно понять: когда речь идет действительно о послушании, а когда о нежелании принимать ответственность за то или иное решение.

Принятие ответственности за свою жизнь тождественно богатству проживания этой жизни. Духовник может помочь человеку осознать, что, приняв ответственность за каждую эмоцию, за каждое движение, за каждый свой поступок и перестав возлагать её на других людей, он обретает полноту проживания собственной жизни.

Благословение рассматривается как благое слово духовника, полагаемое на ответственное решение человека. За словами «как благословите» (сами-то слова прекрасны, постановка вопроса прекрасна!) очень часто прячется просто нежелание самому решать, самому думать. Поэтому, если посмотреть на судьбу современных пастырей, то чаще всего целыми днями они занимаются тем, что направо и налево решают вопросы своих пасомых, не имеющие никакого отношения к собственно
духовной жизни. Нередко можно увидеть духовных чад, буквально «повисших» на духовниках. Вопросы их личной жизни, по их убеждению, должны решать пастыри, поскольку под предлогом «жизни в полном послушании» чада совершенно разучились брать на себя ответственность.

В современной церковной среде, к сожалению, достаточно часто встречаются люди, которые без устали повторяют «как благословите», пряча за этими словами свое нежелание брать на себя ответственность за собственную жизнь, за собственные помыслы и поступки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *