Почему о смерти

Отношение к смерти

Смерть гусеницы — рождение бабочки. Но и красавицы бабочки живут недолго, чтобы уступить место другим цветам…Цунами в Тайланде

Смерть — естественное завершение жизни любого из нас и каждого из наших близких, и в зависимости от жизненной мудрости культуры, типа вероисповедания, местных стереотипов и собственной философии жизни разные люди переживают факт смерти по-разному. Понятно, что тот, кто уже умер, свою смерть не переживает, и в этом смысле у него проблем нет никаких. Однако его смерть тяжело переживают (по крайней мере в нашей культуре) родственники умирающего или умершего — и сам человек, если чувствует близость своей смерти и считает ее преждевременной. Любопытно, что именно в российской культуре, в своей основе пропитанной православием, принято безутешно горевать по умершим — при том, что настоящее православие учит к смерти относится со спокойным смирением и, более того, радостным ожиданием. Во многих других современных культурах отношение к смерти такое же нейтрально-деловое, как к погоде.

Пошел дождь — нужно открыть зонтик. Кто-то умер — значит, нужно похоронить. И дальше заниматься следующими делами.

Когда в 2004 году в Тайланде цунами унесло более 300 тысяч человек, Россия в рамках гуманитарной помощи послала туда в том числе группу психологов и психотерапевтов, чтобы они помогли людям, в одночасье потерявшим своих близких, выйти из душевного кризиса. Вскоре они вернулись обратно, в ситуации собственного душевного кризиса: они там оказались просто не нужны. Ситуация: сидит местный крестьянин на своем участке, где теперь вместо его дома только грязь и обломки. Все погибли. На вопрос психолога: «Мы понимаем ваше горе, у вас все погибли. Можем ли мы вам чем-то помочь?» крестьянин отвечает: «Да, можете. У вас есть трактор? Нужно разгребать мусор». Психологи пытаются объяснить, что они про другую помощь, помощь душевную, но местные люди их не понимают. В Тайланде религией является буддизм, а в буддизме смерть является не горем, а прекращением земных страданий. Для наших психологов и психотерапевтов это оказалось культурным шоком…

Моя соседка Юля вздрагивает и вопит по любому поводу. Она терпеть ненавидит крапиву; она, как заранее ужаленная, отпрыгивает даже от упоминания змеи ужа и готова плакать лишь от мысли, что ее любимая подруга Алиса уедет от нее на три дня раньше. Мама у нее такая же дерганая: невроз. Для Юли вздрагивать и ужасаться — естественно, и чем удобнее для этого повод, тем с большим воодушевлением она это делает. А теперь догадайтесь, как она относится к смерти? – Очень относится. Относится с интересом. Относится с мечтательным ужасом и бережностью, как к любимой игрушке. Она даже старается эту игрушку пореже доставать — потому что оттуда, из-за прозрачной занавески, смерть выглядит еще более зловеще и привлекательнее. Если рядом с нею произойдет смерть, она будет плакать и кричать. Но смерть в данном случае просто удобный повод проорать свои неврозы. Орет — невроз, неблагополучие, несчастье, а смерть — лишь зацепка, которой так удобно воспользоваться. Как писал В.О. Ключевский, «Было бы сердце, а печали найдутся…»

…Бабушка Лены умерла уже много лет назад, но Лена плачет каждый раз, когда вспоминает об этом. О чем плачет Лена? О бабушке? — Нет, о той любви, которую ей бабушка давала, о той любви, на которой она была воспитана, которую она запечатлела как Любовь и которую теперь не получит ни от кого другого. Лена — хороший человек, но если бы она не так нуждалась в подкармливании любовью, если бы она умела усваивать любовь любую, идущую от такого множества людей в ее сторону, если бы она раздавала любовь, а не ждала ее — плакала бы она? Когда умирают любимые родители, любящие дети плачут. Но плачут они не об умерших родителях, они плачут о себе, лишившихся собственности и спонсоров внимания.

Сенека в подобной ситуации реагировал резко: “Так что же, — спросишь ты, — неужели я забуду друга?” — Недолгую память обещаешь ты ему, если она минет вместе со скорбью! Скорбь кончается быстро — но память пусть будет долгой. А самая долгая — память, связанная с приятными чувствами. Поэтому, если хочешь об умершем друге помнить долго, пусть твои мысли о нем будут приятны. Для меня думать об умерших друзьях отрадно и сладко. Когда они были со мной, я знал, что их утрачу. Когда я их утратил, я знаю, что они были со мной”.

Кажется, что это просто мудро.

Отношение к смерти полностью задается местной культурой — местной религией, установками семьи и ближайшего окружения. Страх перед смертью — исключительно результат научения: дети изначально к смерти не относятся никак, никакого страха и ужаса перед смертью у них нет.

«Бабушка, бабушка, а когда ты умрешь? — А что, родной? — А я тогда твою швейную машинку крутить буду!»

В «Педагогической поэме» А.С. Макаренко описывается, как его воспитанники отнеслись к умершему младенцу: без какого бы то ни было страха, с живым любопытством и даже гордостью: «Он у нас самый красивый!» («Наш — найкращий!»). Впрочем, в российской культуре страх и ужас детей перед лицом смерти у детей формируется достаточно активно, и начиная с 5-7 лет большинство детей начинают страхи перед чужой или своей смертью испытывать. Вначале мамы и бабушки учат детей переживать по поводу смерти, а потом, в случае чьей-то смерти — успокаивать… Все заняты. Судя по опросам, родители прививают детям страх смерти с несколькими целями. Во-первых, это цель развить разумную осторожность, чтобы дети не поубивали друг друга и не рисковали без нужды собственной жизнью. Во-вторых, это формирование привязанности детей к родителям в надежде, что если дети будут переживать по поводу возможной смерти родителей, дети будут ближе к родителям, пока те живы, и будут родителей лучше слушаться. А самое главное, как описывают опросы, родители не знают, зачем они это делают, и чаще всего это делается как естественная дань традиции, как нечто само собой разумеющееся. «А как же еще относиться к смерти? Не переживать что ли? Может быть, еще и радоваться?»

Фильм «Клиника»

Доктор Торин, поверьте, я ни о чем в своей жизни не жалею. Я готова умереть, я правда готова!

Это — ошибочная установка. Страх смерти формирует только страх и никаким образом не формирует сам по себе уважение к жизни. Есть люди, которые любят жизнь и боятся смерти. Есть те, которые боятся смерти и одновременно с этим не любят жить, не хотят жить, не ценят жизнь свою и с безразличием относятся к жизням других людей… Есть люди, которые не любят или не ценят жизнь и вместе с тем не боятся смерти. А есть те — счастливчики? — которые любят жизнь и не боятся смерти. Это люди, которым не страшно умирать, но при этом они ценят жизнь, дорожат каждым мгновением собственной жизни, заботятся о ее достойном наполнении — и бережно относятся к здоровью и жизни своих близких. Привычка горевать после смерти: «Ах, о чем же я думала?» — дурная привычка. Умершему человеку наш плач не нужен. Мы и наша забота нужны живым: нашим детям, нашим родителям, нашим друзьям и нашим любимым. А также нашему городу и нашей стране, если вы не только частное лицо, но еще и гражданин.

Кажется, что это не так важно: боишься ты смерти или нет, важнее то, любишь ты жизнь или нет, с каким вниманием и уважением ты относишься к жизни своей и других людей, насколько ты заботишься о жизни: любишь с удовольствием просыпаться, с удовольствием работать и отдыхать, с удовольствием помогаешь другим замечательным людям… Нужно воспитывать уважение к людям и уважение к жизни, но не через страх смерти. Ни мужчины, ни женщины не должны боятся смерти, но должны учиться думать о том, как мы живем, что мы оставляем после каждого дня своей жизни, что оставим после себя, когда наша жизнь будет завершена.

  • Shares

Смерть — друг христианина или его враг?

Безусловно, и то, и другое. Но как нам совмещать это, дабы не быть ни слишком бойкими, ни слишком угрюмыми, посещая похороны в следующий раз?

Смерть как враг

С одной стороны, смерть это враг христианина — на самом деле, наш величайший противник. Она — результат падения, произошедшего от начала (Бытие 2:17), и должна быть последним врагом, пораженным в конце (1 Коринфянам 15:26; Откровение 21:4). Примерно с тридцати лет наши тела начинают медленно терять силы, хотя, конечно, некоторые не доживают и до тридцати.

Поскольку это единственный известный нам вид существования, мы сильно привыкаем к неизвестности этой жизни. Однако люди стареют и изнемогают, оставляя молодость позади; люди все так же страдают от кризиса среднего возраста, осознавая скоротечность жизнь; и нам кажется чрезвычайно неправильным видеть безжизненные портреты родных на надгробных плитах.

Смерть посильна, когда она тихо приходит к христианину на закате хорошо прожитой жизни. Но что если мы не уверены в состоянии души больного? Как на счёт смерти, которая приходит слишком рано? Как быть с ужасными инцидентами, которых можно было легко избежать? Что с теми, кто сами разрушили свою жизнь и сейчас уже лишены всякого шанса что-либо исправить?

В глубине души мы знаем, что смерть — чуждый захватчик. Это искажение нормальности. Смерть — наш враг.

Смерть как друг

Но смерть также является другом верующего человека. Мы говорим это осторожно, и другу, недавно утратившему кого-то из близких, лучше вообще такого не говорить. Библия наставляет нас плакать с плачущими, а не давать им богословские наставления (Римлянам 12:15). Но если наши возлюбленные умирают во Христе, тирания смерти терпит поражение (1 Коринфянам 15:54-55). Мы, оставшиеся на земле, будем скорбеть; но ушедшие — нет.

Для тех, кто не во Христе, смерть — исключительно враг. Земная жизнь для таковых — самое лучшее из того, что они могут иметь. Для тех же, кто во Христе, смерть также (и много глубже) друг. Земная жизнь для них — худшее в сравнении с тем, что их ожидает. Говоря о смерти как о «друге», я не имею ввиду смерть саму по себе, но смерть как переход в нечто иное. Смерть вводит нас в облегчение. Отдых. Спокойствие. Восстановление. Неуязвимость.

В конце концов, что если бы мы, — те, кто во Христе — никогда бы физически не умирали? Что? если бы небеса оставались недосягаемыми? Что, если бы — я говорю чисто гипотетически — мы бы проходили процесс регенерации, но были бы неспособны умереть? Мы бы тогда жаждали смерти такою жаждой, которую сложно себе представить.

Для христианина, смерть превратилась из горького яда в горькое лекарство. Из пронзающего сердце меча в болезненный, но спасающий жизнь укол. В обоих случаях присутствует боль, но в одном из них это боль разрушающая, а в другом случае — восстанавливающая. Одна — путь во тьму, другая — платяной шкаф в Нарнию.

Когда грешники привлекаются ко Христу Святым Духом, смерть для них мгновенно меняет свою сущность (Иоанна 11:25). Возможно, умирать все же будет больно. Но момент смерти как таковой превращается из конца в новое начало. Из обречённости в освобождение.

Больший друг, больший враг

Так каким же должно быть наше поведение на следующих христианских похоронах?

Правильный ответ таков, что мы не должны быть ни слишком подавлены, ни слишком торжественны. Говорящие о смерти как о враге, очевидно, подразумевают свой случай, так же и с теми, кто рассматривает смерть как своего друга. На самом деле смерть отвратительнее, агрессивней и причудливее, чем любой из нас может себе представить. Сам Иисус был глубоко подавлен, когда умер Его друг (Иоанна 11:33,38).

Но то, что делает смерть для тех, кто во Христе — невыразимо чудеснее, чем любой из нас может себе представить. Не только по причине отсутствия плохого, но по причине присутствия благого — и не абстрактно доброго, но благости как личности. Смерть — это благословенное освобождение для христианина, потому что после смерти мы не только будем во Христе, но и, наконец, со Христом (Филиппийцам 1:23). И быть со Христом — это как иметь в одной Личности всё то, что вы любили на земле. Джонатан Эдвардс писал:

«Когда умирает святой, у него совершенно нет причин скорбеть, потому что он оставляет друзей и любимые им отношения, на самом-то деле не оставляя их. Ведь он продолжает радоваться им во Христе; поскольку все, что он любит в них и за что, во Христе возводится до бесконечности; близость ли это или отношения, или совершенство, или полученные блага, или любовь к нам, сходство или взаимопонимание — что угодно, способное быть рациональным поводом для нашей любви.»

Замена и отмена

Для христианина, смерть это враг, — но враг, которого не нужно бояться, поскольку всё, на что она способна — это ввести нас в окончательный мир и покой.

И однажды всем нам, соединённым с воскресшим Христом, будут возвращены наши тела, все такие же земные, но теперь уже неуязвимые, и всякое разорение смерти прекратится (Откровение 21:4).

Поскольку Иисус воскрес из мертвых и мы пребываем в Нем, наша собственная смерть обратится вспять.

Шрамы, приобретённые в земной жизни, станут частью нашей вечной красоты и достоинства.

Дэн Ортланд thegospelcoalition.org, перевод София Омелянчук для ieshua.org

Дэн Ортланд — исполнительный вице-президент Библейского издательства в городе Уитон, штат Иллинойс, где он проживает с женой Стэйси и пятью детьми. Он также является автором различных книг и ведёт блог на Strawberry-Rhubarb Theology.

  • Shares

INVICTORY теперь на Youtube, Instagram и Telegram!

Хотите получать самые интересные материалы прямо на свои любимые платформы? Мы готовим для вас обзоры новых фильмов, интересные подкасты, срочные новости и полезные советы от служителей на популярных платформах. Многие материалы выходят только на них, не попадая даже на сайт! Подписывайтесь и получайте самую интересную информацию первыми!

Беседы с батюшкой. Как смириться со смертью близкого человека

Аудио

В петербургской студии нашего телеканала на вопросы отвечает насельник Свято-Троицкой Александро-Невской лавры игумен Филарет (Пряшников).
– Завтра Димитриевская суббота – особый день поминовения усопших, и мы с отцом Филаретом сегодня поговорим о смерти, о православном отношении к смерти, о поминовении усопших: что нужно и что не нужно делать, о каких-то, может быть, мифах вокруг всего этого. Постараемся утешить тех, кто, может быть, находится в скорби.

Отец Филарет, мне кажется, что есть некоторое противоречие: в Пасхальном тропаре мы поем, что Господь победил смерть, и вообще очень часто говорим о том, что смерти нет, что Бог есть жизнь, что Он есть Бог живых. Но все равно все мы, любой из нас, умрем. Нет ли здесь противоречия?

– Очень часто мы с вами встречаем два понятия смерти. Первое понятие – смерть телесная как следствие нашей греховной природы. Вообще Господь не сотворил смерть. Смерть явилась следствием того, что произошло в раю тогда, когда люди захотели жить без Бога. Вот эта смерть, в принципе, для нас, верующих, не является чем-то страшным, безысходным. Потому что смерть, как говорит апостол Павел, – это приобретение. Не потеря, а приобретение: из худшего мы переходим в лучшее. То есть смерть – это прежде всего переход, если мы понимаем его как материальный, физиологический, когда заканчиваются все жизненные процессы.

А второе понятие смерти – это смерть души, и вот это намного страшнее. Когда человек ведет греховный образ жизни, он, так или иначе, соприкасается с постепенным умиранием своей души, человек становится неспособным видеть эту жизнь так, как нужно ее видеть. Происходит очерствение сердца, сердце становится неспособным на то, чтобы дарить любовь в этом мире, быть добрым, отзывчивым.

То есть когда мы поем, что Господь Своею смертью разрушил смерть, это значит, что мы прославляем Спасителя за надежду, которую Он дал нам: после земного пребывания нас ждет не смерть, не небытие, как часто мы читаем и находим это в других религиях («уйти в небытие», «раствориться и стать ничем»). Все-таки мы имеем божественное начало, поэтому наша душа бессмертна; прекращается один вид бытия человека и начинается другой. Поэтому смерть не страшна для нас. Христос и есть наша жизнь. Будучи Богом, Богочеловеком, Он победил эту безысходность.

Как ведь раньше происходило? Хоронили человека, и не было уже никакой надежды на будущее. А Христос дал нам надежду на воскресение: Он воскрес из мертвых, попрал смерть. Когда апостол Павел проповедовал слово Христа, он пришел в ареопаг, чтобы рассказать о том, чему был свидетелем и чему учил. Его слушали хорошо, благосклонно, но как только он начал говорить, что Христос воскрес из мертвых, попрал все законы мыслимые и немыслимые, его просто освистали и выгнали: «Иди, ты сумасшедший, мы тебя потом послушаем».

Поэтому мы, конечно, смотрим на Христа как на продолжение нашего бытия. Человек не становится ничем, он становится частью вечности. Это очень важно, это основное учение христианства.

– А к чему эти сложности? Нельзя бы так, чтобы мы жили вечно на этой земле, продолжали ходить в храмы, ставить свечи, исповедоваться?..

– Господь является Творцом двух миров: видимого и невидимого. И человек (как говорили древние философы – микрокосмос) также заключает в себе два мира: видимый и невидимый. Видимый мир – это временной отрезок, это та материя, которая не вечна. Но в нас есть то, что принадлежит вечности, то, что принадлежит к иному миру. Поэтому наше земное бытие, наше земное странствие – это некое испытание для вечности. Потому что мы не видим ни рая, ни ада; мы не видим то, что Господь уготовал любящим Его, и не видим мучения грешников, которые, к сожалению, присутствуют в бытии человека. Мы здесь должны определиться, на какой мы стороне: на стороне добра или на стороне зла, со Христом или без Него. Все очень просто. Жизнь – это некая школа, чтобы, подойдя к концу своего земного бытия, к смерти, мы могли пройти экзамен нашей жизни. Смерть – это экзамен нашей жизни, это некая черта, которая будет подведена, и будет сказано: пожалуйста, теперь иди в свой отчий дом. Потому что частица бессмертия внутри нас. Господь вечен, Он не имеет ни начала, ни конца, Он ни имеет каких-то временных ограничений, Он – бессмертное Существо. И мы стремимся к Нему, преобразуя свою жизнь согласно заповедям Христовым.

– Действительно, смерть – это экзамен. А если жизнь – это школа, то как научиться ценить ее? Вот, например, когда учишься в школе ребенком, может быть не очень интересно. Институт – не очень интересно, потому что есть какие-то другие дела. Как самого себя заставить постигать жизненные уроки? Как не совершать ошибок в жизни, чтобы к экзамену достойно подготовиться?

– Чем отличается восточное христианство от иных течений? Здесь свято соблюдается святоотеческое предание. Я всегда представляю Церковь как некую хранилищницу опыта жизни миллионов людей, в том числе людей праведных, святых, которые, так или иначе, писали, оставляли нам какие-то свидетельства. Святые отцы всегда говорили так: помни последний твой день и вовек не согрешишь. Удивительно! Это память смертная, о чем мы просим и у Господа в молитвах: чтобы Господь не дал нам забывать, что мы все-таки в материальном бытии ограниченные существа; мы, конечно, умрем.

Если спросить у человека, сколько он хочет прожить, наверное, лет пятьсот как минимум. На самом деле дано очень и очень мало. Поэтому за этот маленький отрезок времени, что Господь нам дал, мы должны найти и полюбить свое дело в этом мире. Например, стать водителем, учителем и так далее; пройдя обучение, стать именно созидателем, потому что христианин – это созидатель. Все-таки надо учиться любить то место, где ты живешь, учиться любить своих близких, учиться уступать, тем более в семье. Очень непросто быть семейным человеком. Говорят, что монахам труднее, чем семейным. Я бы так не сказал. Семья – это тоже определенные трудности, крест.

Поэтому мы не должны бояться смерти как неизбежности, но быть всегда начеку. Потому что все-таки это встреча с Богом; экзамен жизни, а также встреча с нашим Спасителем. И мы должны к ней быть готовы.

– Если мы не должны бояться смерти, то почему в вечернем правиле, в молитве Иоанна Дамаскина мы вопрошаем: «Владыко Человеколюбче, неужели мне одр сей гроб будет?..» Если не страшно умирать, если это всего лишь экзамен…

– За каждым богослужением мы просим у Господа, чтобы Он дал нам тихую, мирную кончину нашей жизни. Часто люди, далекие от христианского учения, от Церкви, говорят так: шел, упал, умер – самая хорошая смерть; как говорится, не мучился. Человек боится мучений, и это естественно, потому что мы так сотворены: мы боимся боли, страданий, которые доставляют нам определенные неудобства. Так вот, внезапная смерть не есть хорошая. Святой великомученице Варваре, которая на иконах пишется с Чашей, часто молятся за родственников, чья жизнь оборвалась вот так, внезапно.

Здесь очень важно понимать: «Господи, сейчас я ложусь на свой одр, на свою постель, сделай так, чтобы все-таки это был не последний мой вздох; дай мне возможность и время на покаяние». То есть мы не боимся смерти как факта, но мы боимся быть неготовыми встретиться с Господом. Словами этой молитвы, которые мы произносим каждый вечер (неужели мне одр сей гроб будет), мы говорим: «Господи, дай мне еще время, пожалуйста. Я еще не готов, я еще хочу что-то изменить в своей жизни». Вот в этом ключе надо понимать слова этой молитвы.

– Неужели можно быть готовым к смерти?

– Как Вам сказать?.. Когда Спасителя спрашивали, кто может спастись, Он говорил: «Человекам это невозможно, Богу же все возможно». Иногда секунда нас отделяет от вечности, иногда какие-то слова, произнесенные от сердца, для человека открывают рай. Я всегда привожу в пример благоразумного разбойника, который вошел в рай: у него руки по локоть были в крови. Но почему Господь простил его? Потому что тот пожалел умирающего на кресте Человека. Верил ли он в Спасителя, в Иисуса, Который умирал рядом, вместе с ним, я не знаю, не хочу в этом разбираться. Но он был прощен: «Сегодня же будешь со Мною в раю». За то только, что он сказал: «Вспомни меня, Господи…» Не «возьми меня к Себе», а сказал, считая себя недостойным: «Вспомни меня, Господи, когда будешь в Твоем Царствии».

Поэтому у Бога все возможно, а мы должны стремиться… У нас не должно быть никакой расхлябанности, расхоложенности, мол, мы же все равно ходим в церковь, причащаемся… Как старушки любят шутить: «Где-то в раю будем дорожки подметать – и хватит с нас».

Конечно, мы никогда не будем достойны и готовы, но стремиться очищать себя от грехов, от пороков должны. Грехи есть у каждого человека, и самое страшное, что после смерти все страсти остаются. Почему говорят «геенна огненная» и мучения всегда сравнивают с огнем? Вспомните какую-то свою страсть: как она вас жгла, когда вы не давали, так сказать, «печи дрова»; страсть жжет человека изнутри. Так же и в том мире страсти будут жечь человека. Поэтому здесь надо стараться избавляться от них, с Божией помощью преодолевать свои греховные наклонности. К этому всем нам надо стремиться.

– Вы сейчас сказали о посмертной участи. Мы, живые, надеемся, что своими действиями здесь, на земле, можем облегчить посмертную участь наших почивших родных, людей, которые нам дороги, наших предков. Откуда появилась традиция поминовения усопших? Откуда появилась надежда, что мы можем что-то изменить в их посмертной участи?

– Я хотел бы прочитать слова Иоанна Златоуста, который пишет так: «Не напрасно узаконено апостолами творить пред Страшными Таинами поминовение усопших: они знали, что великая бывает от сего польза для усопших, великое благодеяние».

На самом деле и Ветхий Завет знает традицию поминовения усопших. Что делал еврейский народ, когда умирал близкий человек? Люди, конечно, налагали на себя пост, мы это читаем в некоторых ветхозаветных книгах. А пост без молитвы не совершался, значит, была и молитва. Во 2-й Маккавейской Книге мы читаем, как Иуда совершает ритуал по усопшим воинам, по своим друзьям, и он приносит жертву умилостивления, чтобы ошибки воинов, так сказать, были изглажены. Это Ветхий Завет. Потом, мы с вами должны понимать, что в Ветхом Завете существовало такое понятие, как милостыня. А в завершение всего были (как наши) поминки, когда всем предлагали вкусить от трапезы в память об усопшем человеке.

Поминовение усопших в Новом Завете тоже обосновано Церковью, потому что молитва за упокой – это прежде всего молитва любви. В жизни мы любили своих близких, заботились о своих знакомых, об отце, матери, детях. Если теряем их в этой жизни, неужели эта любовь прекращается? Конечно же, нет. Апостол Павел ясно нам говорит, что любовь не прекращается, не останавливается, ее никак нельзя ограничить…

В своей жизни я несколько раз служил (в сослужении) литургию Иакова, брата Господня. Эта литургия крайне редко служится: в день памяти Иакова, брата Господня, апостола, и это самый древний чин Божественной литургии, как говорят ученые. И знаете, в этом древнем чине присутствует молитва об упокоении усопших. Уже тогда апостолы молились за своих единоверцев, можно сказать.

Какой смысл молитвы? Часто мы думаем так: Господь был непреклонным, покарал душу усопшего, отправил его в ад, а я сейчас помолюсь, поставлю свечку, сделаю дела милосердия, и Господь подобреет… Господь есть любовь, Господь не может изменяться: сегодня Он злой, завтра – добрый; Господь всегда добрый. Но нам нужно понимать, что через наши дела ради усопшего, через нашу любовь души усопших, связь с которыми мы, несомненно, имеем (есть Церковь земная и Церковь небесная, мы же объединены молитвой святых) и за которых молимся, чувствуют это и становятся лучше.

Почему надо попытаться еще в земной жизни и попросить прощения, и побороть свои грехи? Потому что душа имеет инструмент – тело. Но когда приходит час смерти, к сожалению, уже рук, ног нет, уже ничего не сделаешь. Кто-то из святых отцов писал, что душа, которая уходит отсюда, становится как бы немой, глухой, не способной ничего сделать. Вот здесь пригодятся молитвы верующих. Поэтому мы, конечно, приходим в храм и молимся.

Отпевание – это тоже очень важный момент в цикле поминовения усопших. Молитвы, тринадцать стихир, которые поются на отпевании («Плачу и рыдаю…»; «Приидите, дадим последнее целование…»), составил Иоанн Дамаскин, которого мы сегодня вспоминали; это VIII век. А традиция класть усопшим разрешительную молитву (а также крестик, венчик) появилась с XI века (преподобный Феодосий Печерский). Понимаете, не все так просто, как кажется; все взаимосвязано и несет определенную смысловую нагрузку. В Церкви вообще нет ничего случайного, тем более если это связано с таким важным аспектом, как память о наших близких, которые, я уверен, нас помнят. И мы их помним. И молитва помогает держать эту связь. Почему мы и говорим, что надо прийти в храм, поставить свечу. Свеча – это жертва, это тоже некое доброе благодеяние. Мы приносим какие-то приношения: зачем это надо? Мы делаем дела милосердия за того человека, который не может сейчас предпринять ничего, потому что находится в другом измерении, в другом мире, в другой реальности.

– Вопрос телезрительницы: «Завтра родительская суббота, но сегодня у меня не получилось сходить в храм и завтра вряд ли получится. Насколько это страшно?»

И чем можно утешить тех, кто оказался в такой же ситуации?

– Я бы попросил как-то заранее рассчитывать свою жизнь, потому что можно прийти в храм и заказать поминовение на какой-то день, заранее можно подать записку. Если не получилось прийти сегодня, завтра, вы можете прийти послезавтра, в любой день. Родительские субботы приурочены к какому-то событию. Завтра Димитриевская родительская суббота. Первоначально в этот день поминали воинов, которые погибли на Куликовом поле в 1380 году. Почему Димитриевская? Потому что она совершалась накануне памяти великомученика Димитрия Солунского. Он всегда изображается с копьем; он был военачальником, пострадал за имя Христа в начале четвертого столетия. Так вот, поминали воинов, павших на Куликовом поле.

Но мы, конечно, молимся в этот день не только за вождей и воинов, которые отдали свою жизнь, мы молимся за всех православных христиан. Чтобы все знали и понимали, есть особые дни поминовения – семь Вселенских родительских суббот в течение года: мясопустная, Троицкая и те родительские субботы, которые мы совершаем Великим постом. Но не забывайте, что у нас еще среди недели есть суббота. Если смотреть богослужебный круг, то каждый день седмицы (понедельник, вторник и далее) чему-то посвящен. Так вот, любая суббота посвящена памяти Пресвятой Богородицы, а также и памяти усопших.

Поэтому если не получилось прийти в храм, не расстраивайтесь, обязательно придите тогда, когда есть время. Самое главное, чтобы вы помолились: не просто подали записку, хотя это очень важно, но чтобы вы сами прочитали молитву, задумались о своей жизни. Самое важное, чтобы и с вашей стороны были какие-то стремления измениться, стать лучше; хорошо бы пойти исповедоваться, причаститься. То есть все можно сделать, если хотеть.

– Мы переживаем о загробной жизни близких. А может ли посмертная жизнь человека зависеть от того, в какой день он умер? Например, человек умер на Пасху – значит, сразу в рай. Или это все народом придумано?..

– Существует такое понятие, что если человек умирает на Пасху или даже на Светлой седмице, то ему будет хорошо. Но должно быть одно условие: человек соблюдал пост, исповедовался, причащался, был верующим. Однако в какой день умирать… думаю, здесь не надо искать особого дня.

В моем пастырском опыте был такой интересный случай. Меня пригласили на отпевание бабушки. Бабушка была действительно праведной жизни, всю жизнь в храме. И она очень почитала Смоленскую икону Божией Матери. Так что самое интересное, она умерла в день памяти Смоленской иконы Божией Матери. И когда мы считали третий, девятый, сороковой дни, то они все выпадали на какие-то очень значимые события; по крайней мере, на те, что Церковь празднует.

Что еще важно – Господь видит наше усердие. Самое главное, просить у Него, чтобы наша смерть не была внезапной, чтобы все-таки мы были готовы перейти в иной мир, исповедовавшись, причастившись. Вот к этому надо стремиться. А в какой день умирать – у Бога все дни благословенны, у Бога нет хороших и плохих дней. Люди часто числам придают большое значение, а на самом деле Бог все освятил: и все числа, и число тринадцать, и любой день, и пятница не страшна, потому что Господь всегда с нами пребывает.

– Значит, нет ничего автоматического, что могло бы произойти независимо от твоей жизни…

– Мы, конечно, всегда надеемся на какое-то чудо. Мы должны надеяться на любовь и милосердие нашего Создателя. Я всегда вспоминаю слова Алексея Ильича Осипова (очень уважаю этого человека, как бы то ни было, он очень грамотный). Мне понравилось, как в одной из программ он задает вопрос: «Неужели вы думаете, что Христос воплотился и стал Человеком, чтобы спасти ноль целых, ноль миллиардных? Зачем тогда Он приходил?»

Поэтому мы многого не знаем. И не нужно рыться в том, что там и как будет, надо все оставить на волю Божию, Господь Сам разберется. Самое главное, чтобы мы прошли жизненный путь, не стыдясь за свои поступки, а если какие-то и совершаются в нашей жизни ошибки, нужно приносить в них достойное покаяние.

– Вопрос телезрительницы: «Моего мужа отпевали в храме. Когда он умирал на моих глазах, смотрел в потолок и говорил: “Господи, прости меня грешного”. У меня такой вопрос: прошло тринадцать лет, я в храм хожу постоянно, подаю записки о нем, но он мне все время снится; почему?»

– Вообще снам верить нельзя. В святоотеческой традиции сон воспринимается как волна, которая набежала и ушла. Но, естественно, когда человек думает об этом, при погружении в сон какие-то вещи могут всплывать. Поэтому когда мы видим во сне наших усопших, конечно же, надо молиться. Не надо этого бояться. Потому что часто люди боятся: ой, мне приснился усопший, значит, будет какое-то несчастье. Не бойтесь и не верьте этому. Потому что усопшие, перейдя в иной мир, уже не имеют на нас такого влияния, чтобы как-то влиять на нашу судьбу. Я не говорю о святых, которые молятся Господу, предстательствуют пред Ним. А кто дает силу святым? Господь, Он является источником нашей жизни, и Он, так или иначе, промышляет о нашей судьбе.

Поэтому не надо этого бояться. Если приснился усопший, сходите в храм, попросите у Господа: «Господи, тревожится мое сердце, пожалуйста, помоги моему усопшему». Не бойтесь этого. Еще раз говорю, снам не надо верить, надо жить реальной жизнью. А реальность такова, что, к сожалению, наши близкие, родные, любимые могут уходить вперед нас. Поэтому мы должны набираться мужества, терпения, веры и просить у Господа милости.

Поэтому Вы все делаете правильно, Вы поступаете как настоящий верующий человек, я думаю, что Вашему усопшему близкому там будет только хорошо от этого. Укрепи Вас Господь!

– А как смириться со смертью близкого, если считаешь, что Господь несправедливо забрал жизнь? Например, у ребенка или у слишком молодой матери…

– Знаете, боль от утраты близких будет всегда. А боль утраты самых любимых – родителей, детей – никогда не пройдет. Это естественно, это нормально. Я вспоминаю ситуацию, которая произошла с Господом, когда Он пошел воскресить Лазаря. Когда Ему рассказывали: «Господи, если бы Ты был здесь, он бы не умер», многие заметили, что Иисус прослезился. И начали говорить: «Посмотри, как Он его любил».

Поэтому нам свойственно и плакать, и переживать. Но чего нельзя делать, это добавлять в нотку сожаления некий ропот, отчаяние, говорить: что это? почему это?.. Мы должны быть готовы к этому. Даже когда рождается маленький ребеночек, в нем уже есть жало смерти. Маленькие дети часто умирают, это действительно трагедия. Я как священник всегда очень тяжело совершаю отпевание младенцев. Не поверите, насколько это тяжело… Если тяжело мне, человеку, который видит семью в первый раз, то какой шок и боль испытывают родители…

Самое главное, не надо задавать лишних вопросов, а надо просто просить у Господа мужества и терпения это перенести: «Господи, Ты мне дал это испытание, помоги мне вынести все, дай мне вынести какой-то жизненный урок». Но в этом нет никакой безысходности, потому что пройдет время, мы же опять встретимся. Вот здесь и говорится: смертью смерть поправ. Господь нам, верующим в Него, дает надежду, возможность опять увидеться с теми, кто нам очень дорог. Связь между нами не прерывается.

Иногда надо просто выслушать человека. В апостольских посланиях так и написано: с плачущими плачьте, с радующимися радуйтесь. Так и здесь: иногда надо просто побыть рядом с человеком, не задавая лишних вопросов. Потому что часто родственники начинают говорить: ну как же так?.. И начинают давить на болевую точку от потери. Наоборот: просто посидите, помолчите, успокойте, утешьте, найдите какие-то слова, побудьте с этими людьми. К сожалению, это наша жизнь, так устроено наше бытие.

Недавно в Москве проходило совещание по социальному служению, где Святейший Патриарх так сказал: если священник говорит родителям, что ребенок был отнят по их грехам, такому священнику надо идти на пенсию. Потому что священник не имеет права так говорить. Если родители сами сказали (если мы говорим о детях): «Батюшка, не уберегли, не смогли», – тут тоже надо посочувствовать. Но когда священник берет на себя прерогативу Бога и так говорит, я бы к такому батюшке не пошел. Все-таки священник – это сопереживатель. Понятно, что люди бывают разные, разные жизненные ситуации, но всегда мы должны ориентироваться на любовь. Господь никого от Себя не отталкивал, всем давал утешение. Мы тоже должны людям стараться дать хоть какое-то утешение.

Поэтому потеря близких очень тяжела, и мы все это понимаем и знаем, но будем укрепляться верою в Господа.

– И верить, что рано или поздно мы встретимся.

– Тем более они нас слышат, понимают. Еще раз повторю, мы многого о загробной жизни не знаем, но, как говорят, родственные связи все-таки не теряются.

– Конечно, если даже столько лет проходит, а во снах являются. И мы о них думаем, и, видимо, они о нас.

Тоже сложная тема, одна из наших телезрительниц пишет: «Как рассказать ребенку о смерти? Умерла бабушка, не знаю, как сказать. Брать ли ребенка на похороны? Сыну шесть лет».

– Мой совет как священника, как христианина. Когда я получал теологическое образование, у нас был предмет «психология» (возрастная психология и другая). Я уже привожу пример из науки, потому что психология – это одна из отраслей науки. Там советуют так: ребенок должен знать этот момент, он должен прийти с бабушкой попрощаться. А когда мы ограждаем ребенка от этого, когда говорим, что «бабушка куда-то улетела, ушла», во-первых, мы его обманываем. А ребенок все прекрасно понимает. Но я думаю, что ребенок должен воспитываться с тем чувством, что это неизбежность; к сожалению, так и есть. То есть если мы воспитываем своих детей в вере христианской, то тема перехода из этого мира в мир иной всегда будет.

Конечно, я не знаю эту семью, не знаю, какое там воспитание, что за дети, потому что ведь и дети бывают разные, и родители разные. Но в идеале, как советует нам наша вера, а также православные психологи (если можно так назвать), ребенок должен попрощаться с бабушкой и увидеть это. Но все зависит, конечно, от родителей.

– В такой сложной ситуации, когда происходит смерть близкого, действительно рядом оказывается священник, который может дать какой-то совет.

А чего не стоит делать при поминовении усопших? Какие ошибки мы совершаем?

– Конечно, есть вещи, которые не следует делать. Мы придаем значение тому, закрывать зеркала или не закрывать, ставить рюмку с водой или с водкой, раздавать вещи или не раздавать, и прочее, и прочее. Такие чисто бытовые вопросы, но с этими вопросами люди приходят. И всегда отвечаешь: не надо закрывать зеркала, не надо ставить рюмки. А если вы хотите своему близкому сделать полезное, в течение сорока дней можно отдать вещи тем, кто нуждается. Ведь не случайны третий, девятый, сороковой дни. Сороковой день вообще очень важный, когда человеческой душе ставится точка: где она будет находиться до всеобщего Суда. И конечно, чем больше добрых дел мы сделаем, тем лучше. Многие говорят, что до сорокового дня ничего не нужно отдавать. Я думаю, наоборот, нужно определиться и что-то отдать нуждающимся, что-то – родственникам, сказав: вспоминайте, пожалуйста, молитесь за моего близкого (папу, маму, ребенка).

По поводу хождения на Пасху на кладбище – это же тоже советская выдумка, потому что на Пасху мы радуемся с живыми. А для того, чтобы поздравить наших усопших, есть Радоница – особый день поминовения. Видите, насколько все грамотно сделано. Если мы будем этому следовать, то не будем совершать ошибок. Это много чего касается, тут целая тема для разговора, но в общих чертах я бы так ответил.

– Завтра родительская суббота. Может быть, скажем, что нужно сделать человеку, когда он придет в церковь.

– Еще раз хочу отметить, что церковное поминовение, конечно, очень важно. И слова Иоанна Златоуста нам об этом говорят. Поэтому когда мы завтра придем в храм, мы, конечно, должны вспомнить всех своих близких, написать и подать записку. Конечно, мы планируем и сами побыть на богослужении, а не только подать записочку и уйти (хотя у всех разные ситуации, кто-то работает и не может остаться на богослужение). Постойте, помолитесь, вспомните своих родных, поставьте свечи за них. Можно принести какое-то приношение, чтобы помянули; бывает, приносят какие-то продукты на канун.

То есть это день делания добрых дел за своих усопших – вот об этом я бы хотел напомнить нашим телезрителям. У кого есть возможность, можно и на кладбище съездить; если нет, тоже ничего страшного. Самое главное, именно прийти в храм – это важно для них.

– И надеяться на милость Божию.

– Несомненно. Только этой надеждой верующий человек и должен жить: что смерти нет, что это всего лишь переход из одного состояния в другое. А потеря всегда будет потерей, это естественно для нас. Но еще раз хочу сказать, чтобы мы не налагали на себя слишком большую печаль. Ведь бывает, человек так себя доводит, что психика расстраивается, настолько бывает такая боль… Я понимаю, что тяжело, но надо как-то самоорганизоваться, чем-то отвлечься; бывает, люди уходят в работу или еще что-то. Хотя бы дать немножко передохнуть своей голове. И обязательно нужно молиться: наложить на себя какой-то небольшой подвиг. Например, каждый вечер читать по молитве или акафист. Разная есть практика совершения молитвы по усопшим именно от близких родственников. Тяжело, но что сделаешь… Я думаю, все равно Господь не оставляет человека, а дает некоторое утешение через это.

– Я хотел этим советом о завтрашнем дне уже закончить программу, потому что время заканчивается. Но поступил звонок о том, что были преждевременные роды, скончался ребенок. Папа – верующий, мама – мусульманка. Что делать родителям?

– Знаете, тоже бывают такие вопросы: как молиться за некрещеных младенцев? Мы же за ангелов не молимся. В нашей практике есть такое утверждение, что те младенцы, которые рождаются в таком случае, или когда их убивают, делая аборт, или которые умирают от каких-то болезней в естественной среде, в том мире не будут наказаны (потому что их наказывать не за что), но и не прославлены так, как это могло бы быть. У Бога много обителей.

Поэтому можно приходить в храм, я бы даже сказал, можно ставить и свечечки. Понятно, что записочку мы подаем только за членов Церкви, кто был крещен. Но в этой ситуации никто не мешает помянуть таким образом. Мы, конечно, не молимся о прощении грехов. Когда мы молимся за взрослых усопших, то просим, чтобы Господь ослабил им тяжесть тех грехов, которые они сотворили в жизни. А маленький ни в чем не виноват. Но это естественная наша жизнь. Мы должны просто к этому прийти. Люди не хотят думать о смерти, люди не хотят поворачивать себя к этому вопросу: «давай потом, только не об этом, только не сейчас». А это страшная ошибка. Когда встречается такая ситуация, человек оказывается просто безоружным, не подготовленным к этому.

Поэтому мужества и терпения желаю. И идти дальше по жизни, жизнь продолжается. К сожалению, пришло испытание, которое для чего-то дано этим людям.

– Читал одно интервью, у одной семейной пары в жизни была такая ситуация, что беременность не завершилась родами. Время идет, и когда у них спрашивают: «У вас есть дети?», они отвечают: «Да». А на вопрос, сколько лет ребенку, говорят: «Знаете, он умер». Мне кажется, это пример, что к нашим умершим родным нужно относиться как к живым. Мы продолжаем дальше вместе жить, просто они в другом состоянии.

– Конечно. Я еще раз хочу сказать, что тема смерти очень тяжелая. И когда кто-то умер из близких, люди часто не воспринимают, что ты им говоришь. Можно много чего говорить, но самое главное – просто разделить горе. Почему мы приходим, когда в доме какое-то горе? Мы приходим к близким, которые кого-то потеряли, просто разделить с ними их горе, помолиться, постоять рядышком. Вот в этом и есть высокое призвание быть христианином. Не задавать вопросы, не искать на них ответы, которые мы здесь никогда не получим. Это надо помнить. И благодарить Бога за все; что Господь дает нам возможность и радоваться, и скорбеть. Без этого никак, такова наша жизнь.

– Отец Филарет, большое спасибо за утешения и советы, которые Вы нам сегодня давали.

– Пусть Господь хранит нас всегда!

Ведущий Антон Пепеляев

Записала Нина Кирсанова

Не могу смириться со смертью отца спустя много лет.

Доброго времени суток. Я долго искала людей, с кем могла бы поделиться всем тем горем, что живет во мне так долго. Мне почти 18 лет и моего папы не стало, когда мне еще не исполнилось 7. 22 июня будет 11-я годовщина. Мне было очень тяжело от того, что я не могла рассказать никому всей истории, почему все так, поэтому все мои трагедии детства повязаны и обречены на вечные недоговорки. Но, думаю, здесь я могу довериться, ведь никто не знает, кто я:)
И так, моего отца не стало в возрасте 34 лет, он не дожил до 35-летия всего 5 дней. Это случилось в 10 часов вечера. Помню, сидя с мамой, которая приехала к нам в тот роковой вечер(она не живет со мной), в комнате ожидая приезда милиции и скорой, я до последнего вглядывалась, выискивала в отцовском лице признаки жизни. Мне казалось, что зрачки его глаз все еще шевелятся время от времени.
Когда же последний луч надежды угас для меня, то 2 последующих дня перед похоронами я проводила в его комнате, часами рыдая в плечо его пиджака. Я не могла смириться с этим и осознать. Я очень любила папу. И наконец я могу сказать, почему он умер. Мой папа скончался от СПИДа, от сепсиса, который произвел СПИД. Да, он был наркоманом. Вы можете его осуждать, но он был хорошим, своеобразным, надежным, человеком, защитником. Иногда он был грубоват, но это все приемлемо. Да, он был заключен не единожды. И я была тогда ребенком, но я все помню, я все остро это воспринимала. Помню регулярные ссоры бабушки и папы, которая нервничала и кричала на него за то, что в очередной раз вынес какую-то вещь из дома, дабы обменять ее на наркотики. Так же помню, как папа водил меня в 1 класс, брал меня с собой, когда ходил по своим делам, рассказывал мне всякие истории, проводил со мной много времени, брал меня под свое крыло, когда я не могла уснуть, приносил всякие игрушки и забавные безделушки.
И вот, 22 июня 2002 года папы не стало. Как я могла себя чувствовать? Я была уничтожена. И с прохождением времени я сама поняла, что время ни черта не лечит. И каждый раз, когда я вспоминаю об этом ужасе, я, как-будто бы, раздваиваюсь, и во мне торжествует личность, которая сбита с толку и озабочена только безвременным уходом отца. Потом в моей жизни настал период, когда я грустила, думая об отце, но не углублялась в это. И вот, я, наверное, созрела, для признаний и раздумий.
Воспоминания о тебе, папа, увядают с каждым годом. И ты все больше переходишь в образ,существующий на фото и кассетах. Меня сопровождает вечная грусть. Кажется, я единственная, кто до сих пор так относится ко всему этому. Память — все, что у меня осталось. Ты давно приходил ко мне во сне. Просто так жаль, что тебя не было рядом. Может, со временем, чувство нужды в отце притупилось, но отпечаток того, что не стало так давно остался в душе и я лишь недавно стала осознавать и признавать его наличие. Я живу прошлым. Говорят, это первый признак старения. Но мне плевать. Этот нож так глубоко засел у меня в груди, что уже прирос и я никогда не смогу его вынуть. А лишь облегчать боль подобными признаниями.
Как жаль, к сожалению, у меня нет слов, я их просто не знаю, чтобы рассказать о том, что именно я чувствую. Но я несу это бремя с того самого дня и по сей. Только каждый год прибавляет пару килограммов в весе этой глыбы.И никому не могу рассказать. Ведь это еще не все беды. Хотя, это уже другая история.
Я когда-то умру. Тогда, наконец-то, и поговорим. Да, папа? Я найду тебя там, пусть я разобьюсь в кровь, но найду. Так хотелось бы тебя увидеть, обнять. И ушла бы вся боль. Вечная скорбь.

Как принять смерть папы

Здравствуйте. Полтора месяца назад у меня умер папа. Я его очень любила, хоть мы и часто ссорились с ним. У обоих темпераменты..
Его смерть была для нас всех сильным ударом. И очень неожиданным. Папе было бы 62 года. Он никогда не болел, не ходил по врачам, работал, был полон сил и планов на жизнь. За несколько месяцев до ухода папа внезапно заболел. Почти 4 месяца не могли определить диагноз и даже после смерти нам до конца не ясно, что же все-таки это было. Сама смерть наступила через неделю после операции на головном мозге. Во время операции сильно среагировали зрачки — расширились, не было реакции на свет, после папа впал в кому и в сознание так и не пришел. Был сильный послеоперационный отек головного мозга. Вседствие этого весь организм перестал слаженно работать. Дышал папа с помощью искусственной вентиляции легких, потом начались сопутствующие проблемы — пневмония, ухудшение работы сердца, почек. В общем, через неделю организм сдался. Папы не стало.
Решение об операции принимали мы с мамой, т.к. папа был хоть и в сознании, в трезвом уме, но из-за сильно ухудегося самочувствия полностью положился на нас с мамой, особо не вникая в подробности.
Как я уже писала выше, очень долго искали причину папиного состояния, папа перекочевывал из отделения в отделение областной больницы. Обследовали все органы- все было в порядке, при этом состояние было плохим( не буду вдаваться в подробности).
Потом, наконец, установили, что проблема в головном мозге. Но сначала говорили, что на опухоль это не похоже, что-то другое. Провели множество обследований и так и не смогли установить точно. Мы забирали папу на выходные домой. В последние выходные, когда мы привозили его домой, он уже не мог нормально сам ходить… за несколько месяцев из здорового, бодрого мужчины он превратился в старика, худого и немощного. Смотреть на это не было сил. Мы с мамой по очереди выходили на балкон и там рыдали.. Договорились на определенный день повезти на консультацию папу в другую клинику, в другой области. Договорились на среду. В понедельник привезли папу в больницу, где он лежал, и главный нейрохирург сказал нам, что если мы будем и дальше тянуть, то папа скоро умрет. Сказал, что это все же опухоль, т.к. последнее МРТ дало накоплений контраста, а это типично для опухоли. И мы с мамой сдались.. Согласились на операцию, предварительно спросив у папы, хотя мы не говорили ему про то, что у него подозревают рак. Оказались от мысли везти его в другую клинику.
Мы испугались — протянуть время еще… или просто «не довезти» его. Папе перед операцией стали капать гормоны, чтобы снять отек мозга. Это мгновенно дало результат — его состояние улучшилось, он сразу ожил, стал веселее, бодрее, стал кушать более-менее нормально. И мы с мамой тоже ожили.
Хотя в то же время, стало еще страшнее. Когда папе было совсем плохо (до гормонов), мы ясно видели, что операции не избежать, он умирал. А тут.. в общем, страшно было… он вновь стал бодрым, а мы его «отправляли» на операцию на головном мозге, в такой области мозга, где нельзя никак сделать, кроме непосредственно вскрытия черненой коробки и прямого доступа. И мы знали, ЧЕМ это грозит. Но делать эту операцию взялся главный нейрохирург области, который был известен еще более сложными успешными многочисленными операциями.
И вот… результат я уже писала. Но самое страшное- это что после анализов мы узнали, что это была не опухоль, а…. энцефалит. Господи, как же так??? И ведь его же можно лечить… Можно, если … сначала определить его. Но определить не смогли. Даже упоминания об энцефалите не было. Мы даже точно не знаем, какой именно энцефалит и откуда.. Их же многов видов.. Мы так и не знаем, от чего умер папа.
Как с эти жить?? Как не «мусолить» это в голове каждый день? Как избавиться от чвства вины?? Мы «послали» папу на операцию, которая забрала у него жизнь. Я помню, как, поговорив с хирургом, я прорыдалась в коридоре, потом вытерла слезы, «надела» улыбку и пошла к папе в палату, села рядом с ним и стала рассказывать, что потребуется операция, но «не страшная», наш хирург таких делал сотни уже… Я специально это все говорила, чтобы успокоить папу. Нам сказали, что это опухоль. И что без операции папа умрет. Я думала, что у нас нет выбора.. Но.. если бы мы знали, что это энцефалит, то не послали бы папу на эту операцию. И он, скорее всего, сейчас был бы жив.
Как с этим жить???
Я долгое время давила в себе эти мысли, т.к. боялась их. Надеялась задавить, а становится все хуже. Днем еще ничего.. А вот ночью… Я ложусь и начинаю об этом думать, вспоминать, прокручивать все по сто раз. Я НЕ МОГУ ПРИНЯТЬ, что папы больше нет. Я очень его любила. Я. Все еще жду иногда, что это окажется сном.
Вот как на днях мне снилось, что умер мой брат. Ужасный, тяжелый сон. А потом я проснулась и выдохнула. И вот я все жду, когда же я проснусь и смогу выдохнуть… И позвонить папе, услышать его «привет, доця».. Куда деть эту боль?
У меня все время картинки перед глазами. Я прокручиваю каждый миг, когда папа лежал в больнице. Сначала в палате … я прихожу к нему, кормлю, мы долго разговариваем (это еще когда состояние было нормальным), строим планы на время, когда он поправится…
Потом время, когда папа так ослаб, что не мог ходить сам почти.. Это было ужасно. Хотелось орать от ужаса, я не знала, что делать с собой, что дклать с болью своей — видеть папу таким и не мочь хоть чем-то ему помочь..
Еще вспоминаю реанимацию. Неделя перед дверьми реанимации мне запомнилась каждым днем. Я четко помню каждый день, что и как было… Приезжаешь утром и … ватными ногами идешь к двери в реанимацию. Там весит список больных, который «обновляют» после каждой ночи. И вот секунды, когда ищешь фамилию…
Перед глазами стот воспоминания, как родным сообщали о смерти пациентов (много раз), как родные начинали плакать, рыдать, а кто и кричать … и мы с мамой тоже тогда начинали плакать, сопереживая. В такие моменты чувствительность сильно обостряется. Мы понимали их боль, так как сами через минуту могли услышать то же самое…и все-таки услышали эту фразу про «плохие новости». Вернее, мама услышала. Меня в ту минуту рядом не было.
Я не знаю, зачем я все это пишу. Да и кто будет столько читать… Я в очередной раз легла спать и … не могу. Опять думаю, мусолю, плачу.
Что с этим делать? Как справляться с болью? Как справляться с чувством вины?
Как справляться с теми вопросами, которые мучают, но на которые никто и никогда нам уже не ответит — что случилось все-таки… Были ли у нас шансы… Могли ли мы спасти папу… Не ошибка ли это была — пойти на операцию..
И еще: я часто вспоминаю папу в гробу. Это тяжело, но я зачем-то не даю себе забыть его в гробу, хотя лучше ведь помнить папу живым, радостным и бодрым. Боже, ведь меньше полугода назад папа был СОВЕРШЕНН здоровым человеком!!! Его когда обследовали, искали болезнь, то обследовали все органы, все возможные анализы, все методы диагностики.. И ВСЕ было в норме, показатели «хоть в космонавты». КАК СМИРИТЬСЯ? …
Мне кажется, легче было бы узнать, что это был рак… Понятнее как-то. Рак часто =смерть. А тут … энцефалит …
Мама мучается теми же мыслями. Ей очень тяжело тоже. Друг другу запрещаем копаться в интернете, читать самим про болезнь эту, анализировать, сравнивать. Потому что становится страшно. Страшно подумать, что у нас был выбор..
Ну и просто.. как вообще смирится со смертью папы? Он был…замечательным, правда. Страшно, что у меня уже НИКОГДА не будет возможности с ним поговорить.. или позвонить ему… Что он не будет видеть, как растет его любимая внучка… Что я не смогу его 15 января поздравить с днем рождения…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *