Польша и Россия отношения

Политика

Когда в 2015 году партия «Право и справедливость» пришла к власти, можно было опасаться определенного охлаждения отношений с Европейским союзом, а одновременно питать надежды на больший по сравнению с «Гражданской платформой» реализм в восточной политике. С одной стороны, правым были свойственны определенные антиевропейские настроения, а с другой — именно они, а не либеральная оппозиция совершенно справедливо замечали в прошлом опасность, исходящую от России.

К сожалению, регресс в отношениях с западными партнерами (не считая, конечно, Соединенных Штатов) оказался настолько серьезным, что в итоге Польша лишилась прежней позиции в том числе на востоке. Между тем ее сила за восточной границей в значительной степени (хотя не исключительно) зависит от того, каковы наши отношения с Брюсселем, Берлином, Парижем и так далее. Свое значение, конечно, также имел Брексит и связанное с ним ослабление обычно созвучного польскому голоса Лондона в восточной политике ЕС.

Смертельный холод

Польско-российские отношения оказались жертвой агрессивной, неоимперской и реваншистской политики Москвы. Кризис настолько глубок, что политические контакты оказались в парализованном состоянии. Разумеется, делу также не помогает тот факт, что Россия продолжает удерживать обломки президентского Ту-154.

Можно по-разному относиться, с одной стороны, к упущениям правительства Дональда Туска (Donald Tusk) после смоленской катастрофы, а с другой — к эксцентричным теориям, которые формулировал заместитель председателя «Права и справедливости» Антоний Мачеревич (Antoni Macierewicz), но ничто не может оправдать циничную, направленную на провоцирование Польши политику Москвы. Удерживание обломков самолета — это возмутительные действия и как минимум проявление неуважения к нашей стране.

Придя к власти, «Право и справедливость» обещала, что Польша постарается присоединиться к переговорам в международном формате на тему урегулирования ситуации в Донбассе. Этого, однако, не произошло, а видеть нас за столом переговоров не хотела не только Россия, но и западные державы (они совершенно закономерно предполагают, что Варшава осложнит ведение диалога с ее восточным соседом).

Москва не хочет идти на какие-либо уступки и намеревается продолжать вести агрессивную политику, поэтому Польша заинтересована в том, чтобы никакого соглашения не появилось, а Запад и Кремль находились в состоянии холодной войны. Однако влияние на ход переговоров (а в перспективе — на форму выработанного соглашения), можно иметь, лишь принимая в них участие. Излишне антироссийская риторика «Права и справедливости» (несмотря на то, что, по сути, она верна) представляет проблему с точки зрения дипломатии и лишь мешает нам контролировать дипломатические процессы.

В сфере двусторонних отношений весьма печально фактическое прекращение сотрудничества даже в культурной сфере. Хотя поддерживать отношения с лишенной какого-либо влияния на Кремль российской интеллигенцией было бы наивно, ситуация, в которой Польша не имеет вообще никаких каналов коммуникации с Россией, а каждый, кто встретится с российским послом, может столкнуться с подозрениями в измене, ненормальна. Если Запад (в большей или меньшей степени пожертвовав интересами Украины) заключит соглашение с Россией, у Польши не останется никакой инфраструктуры для контактов.

Во-первых, Волынь, во-вторых, Волынь, в-третьих, Волынь

В последние 30 лет в контексте отношений с Украиной на все лады склонялось словосочетание «стратегическое партнерство», хотя за это время не удалось реализовать ни одного стратегического проекта. Чтобы пересечь польско-украинскую границу до сих пор требуется отстоять несколько часов в очереди, а молодым украинкам приходится еще зачастую выслушивать оскорбительные комментарии от одетых в форму «польских панов».

Вне зависимости от того, что двусторонние отношения были весьма поверхностными, на официальном уровне они оставались хорошими. Одновременно, однако, Украина в ответ на политическую поддержку, которую оказывала ей Польша, продвигала скандальный культ несущих ответственность за Волынскую резню руководителей УПА (запрещенная в РФ организация, — прим.ред.), а при этом практически не раскаивалась за совершенный на Волыни геноцид. «Право и справедливость» на этом фоне приняло более жесткий курс в исторической политике, что в результате привело к ухудшению отношений между Варшавой и Киевом.

Критики «Права и справедливости» справедливо отмечают, что польская правящая партия порой заходила в антиукраинской риторике слишком далеко, однако, они сами предпочитали бы вообще не вести разговоров о Волыни. В сочетании с призывом к тому, что полякам следует самим покаяться в своих преступлениях, это становится прекрасной почвой для усиления националистических настроений, чего сторонники такого курса в отношении Украины, кажется, не замечают.

Многолетние попытки замолчать тему Волынского преступления не привели к тому, что проблема канула в прошлое, напротив, она нарастала. Украинская сторона, верная методам дипломатии проверенной временем советской школы, которая предписывает не уступать ни на шаг до самого последнего момента, выжидает, считая, что рано или поздно «Право и справедливость» лишится власти.

Когда пост президента Украины занял Владимир Зеленский, а польские опросы стали показывать, что эта партия останется у руля страны, Киев начал идти на уступки. Ужесточение политического курса в исторических вопросах, как кажется, приносит плоды. Правда, происходит это ценой отдаления Варшавы от Киева, что, хотя их отношения никогда не были такими близкими, какими их представляли, для нас невыгодно. В политическом плане наши страны еще никогда не были так далеки друг от друга. Успехи, которые в исторической сфере пока лишь маячат на горизонте (вне зависимости от того, на чьей стороне правда), это слишком большая цена за фактическую маргинализацию Варшавы.

Провалившаяся перезагрузка

Несомненной похвалы в восточной политике «Права и справедливости» заслуживает попытка перезагрузки отношений с Белоруссией. На протяжении предыдущих 20 лет польская политика на белорусском направлении не учитывала наших жизненных государственных интересов. Белоруссия под руководством Александра Лукашенко — это, если объективно взглянуть на вещи, авторитарная страна, но с точки зрения польской безопасности она играет ключевую роль, поскольку каждый сценарий военного конфликта с Россией предусматривает в первую очередь вторжение с белорусской территории.

Таким образом независимость Белоруссии для нас оказывается гораздо важнее наличия у ее граждан политических прав. Можно, конечно, сказать, что демократическая Белоруссия зависела бы от Москвы меньше, чем государство Лукашенко, однако, интересы национальной безопасности нельзя подчинять чему-то, что пока остается лишь миражом.

Ни белорусская оппозиция, ни тем более Польша за 20 лет никогда даже не приблизились к перспективе свержения Лукашенко, а санкции в отношении Белоруссии всегда были слишком мягкими, чтобы привести к демократизации режима. Иначе говоря, мы всегда успешно убеждали Лукашенко, что выступаем его врагами, но делали слишком мало, чтобы придти с ним к договоренностям, вынудить пойти на уступки или сместить с должности.

Хуже того, сторонники третьего варианта развития событий, которые только и мечтают о свержении Лукашенко, были настолько оторваны от реальности, что не осознавали самого главного: альтернативой для него была не демократическая оппозиция, а кто-то, кто полностью подчиняется Москве.

Принимая во внимание все вышесказанное, можно сделать вывод, что попытка придти к согласию была совершенно верным шагом. Проблема в том, что предприняли ее слишком поздно: уже после того, как Белоруссия вышла из изоляции, когда за протянутую руку мало что можно было получить взамен. Кроме того, польская сторона действовала непрофессионально, повторяя все ошибки польско-российской перезагрузки. О ней объявили прежде, чем что-то удалось согласовать, а вместо «дорожной карты» мы пытались подписать пакетное соглашение, чего нельзя делать в отношениях с диктатурами. Кроме того, мы забыли, что на Востоке ценят конкретику, а не жесты.

Сходство польско-российской и польско-белорусской перезагрузки, а в первую очередь то, что Варшава совершила одни и те же ошибки, не случайно. Как в рядах польских дипломатов, так и в аналитических центрах и других организациях, причастных к формированию восточной политики, «Право и справедливость» решила опереться на тех людей, которые поддакивали сначала одной, а потом другой партии власти, но кадры, как говорил Ленин, решают все. В этом случае они, к сожалению, предопределили наше поражение.

Как к нам относятся на Востоке?

Провал перезагрузки был связан с еще двумя факторами, которые свидетельствуют о том, что восточную политику «Права и справедливости», к сожалению, нельзя отнести к успешным направлениям деятельности правительства. Несколько месяцев назад высокопоставленный белорусский государственный служащий объяснил мне, что его страна не будет договариваться с Польшей, поскольку, хотя Варшава пытается вести диалог с Минском, как только Вашингтон заключит какую-нибудь сделку с Кремлем, Белоруссия в ее рамках, «разумеется», окажется в российской сфере влияния, а Польша разорвет отношения и вновь заговорит об «отвратительной диктатуре».

Иными словами, белорусские элиты (как и элиты других постсоветских стран) считают, что Польша полностью подчиняется воле Соединенных Штатов и не проводит независимой внешней политики, а делает только то, что прикажет ей Вашингтон. Это замечание, отметим, касается не только современного этапа, но и времен, когда у руля нашей страны стояли все другие правящие команды. Еще более тревожно звучала вторая часть высказывания моего собеседника, который заявил прямо, что Польша испортила отношения с Европейским союзом, а поэтому не может уладить в Брюсселе никаких дел. Раз так, значит, диалог с Варшавой не имеет особого смысла, а в отношения с нами не стоит вкладываться.

Из крайности в крайность

Вышеприведенные замечания указывают на основную проблему польской восточной политики: вместо того, чтобы корректировать курс осторожно и координировать наши действия с шагами на западном направлении, мы совершили резкий разворот. Раньше мы, в ущерб собственным интересам, следовали курсу западных союзников, а потом внезапно начали вести себя так, будто представляем настоящую региональную державу. Мы вообще не видим контекста, а он таков, что Польша — среднего размера страна, состоящая в ЕС и НАТО.

Нравится нам это или нет, но наши партнеры с востока в первую очередь придают значение тому, чего мы способны добиться в Брюсселе, а не тому, что предлагаем мы сами. Тем более что мы не предлагаем ничего, кроме слов: ни кредитов, ни инвестиций, ни безопасности, ни даже торговли. Хуже того, Польшу уже не первый год считают не вполне серьезным, а при этом очень надменным партнером.

Сейчас такое впечатление лишь усиливается. В действительности, наша надменность, во-первых, не соотносится с реальной силой, а во-вторых, из-за накала внутреннего конфликта и отсутствия консенсуса по внешнеполитическим вопросам в нашей стране партнеры Варшавы предполагают, что появление у власти команды «Гражданской платформы» перечеркнет всю политику «Права и справедливости» и наоборот. Между тем союзы на международной арене строятся на десятилетия, так что никто не хочет всерьез вкладываться в миражи. И, наконец, в третьих, Польшу считают государством, которое слишком сильно зависит от США, а для них Белоруссия и Украина, которые, играют центральную роль в нашей восточной политике, не более чем незначительные пешки на шахматной доске.

Говоря об отношениях с Вашингтоном, следует вспомнить о наделавшем шума саммите «Инициативы трех морей» в Варшаве, на котором присутствовал Дональд Трамп. Мало кто обратил внимание, что вместо прежнего термина «Междуморье» появился новый. Отличие заключалось в том, что в мероприятии не принимала участия Украина. По неофициальной информации, это произошло с подачи США, которые были готовы оказать Польше поддержку в создании блока стран, выступающих в рамках ЕС в роли противовеса конфликтующим с Вашингтоном Берлину и Парижу. При этом американцы не хотели содействовать польским попыткам сформировать региональный союз, в который бы вошел Киев. В Польше почти никто не обратил на вышеописанный факт внимания, а в Киеве его заметили все. Там поняли, что Варшава, делая вид, что она ведет масштабную игру, на самом деле участвует, да еще и несамостоятельно, лишь в небольшой партии.

Если, в свою очередь, говорить о нашем месте в ЕС, то лакмусовой бумажкой выступают здесь не Украина и Белоруссия, с которыми мы хотя бы из-за общей границы всегда поддерживаем какие-то отношения, а находящаяся чуть дальше Молдавия, где при правительстве «Гражданской платформы» Варшава играла важную роль. Это удавалось нам не благодаря экономике, и не благодаря общей границе (ее у наших стран нет), а лишь благодаря дипломатической активности и позиции, которую занимала Польша на европейский площадке. Сейчас для Кишинева наша страна не имеет никакого значения, и это показывает до какой степени сила государства зависит от его положения в ЕС.

Насколько низко мы пали в отношениях с Кишиневом показывает то, что единственным польским акцентом в молдавской политике последних лет было сотрудничество Польши с местным пророссийским олигархом (кстати, в прошлом альфонсом) в рамках сбора компромата на Людмилу Козловскую, которой правительство «Права и справедливости» хотело закрыть въезд в Евросоюз. «Доказательства» наших спецслужб по очереди признали неубедительными Германия, Франция, Великобритания и Бельгия: они выдали Козловской свои визы, а последняя страна — разрешение на пребывание.

Воображаемый потенциал

Станислав Мацкевич (Stanisław Mackiewicz) в книге «Политика Юзефа Бека» (Józef Beck) писал, что последний глава польской довоенной дипломатии стремился «создать вокруг Польши оборонную систему из других государств, и эта концепция могла бы сработать, если бы он не предвосхищал события и, не имея еще этой системы (которую, впрочем, практически невозможно было создать), не действовал так, будто она уже существует. Не обладая реальным потенциалом, он воображал его и вел игру в международной политике так, будто бы он у него есть». Партия «Право и справедливость» действует на восточном направлении во многом, как Юзеф Бек. Она играет смело, что само по себе правильно и достойно похвалы, но одновременно, и это ошибка, делает вид, будто бы проект «Инициатива трех морей» уже работает. Что еще хуже, она не видит европейского контекста нашей политики, зависимости нашей силы от позиции в Брюсселе и «не обладая потенциалом, воображает его». Вести игру в международной политике, воображая потенциал, которым не обладаешь, это хуже, чем ошибка.

История отношений России и Польши

В июне 1632 г., по истечении Деулинского перемирия, Россия попыталась отвоевать у Польши Смоленск, но потерпела поражение (Смоленская война, 1632 1634). Полякам не удалось развить успех, границы остались без изменений. Однако для русского правительства самым важным условием был официальный отказ польского короля Владислава IV от его претензий на русский престол.

Новая русско-польская война (1654-1667) началась после принятия гетманщины Богдана Хмельницкого в состав России по Переяславским соглашениям. По мирному Андрусовскому договору к России перешли Смоленская и Черниговская земли и Левобережная Украина, а Запорожье было объявлено находящимся под совместным русско-польским протекторатом. Киев был объявлен временным владением России, но по «Вечному миру» 16 мая 1686 г. перешел к ней окончательно.

Украинские и белорусские земли стали для Польши и России «яблоком раздора» вплоть до середины XX века.

Прекращению русско-польских войн способствовала угроза обоим государствам со стороны Турции и ее вассала Крымского ханства.

В Северной войне против Швеции 1700-1721 гг. Польша являлась союзницей России.

Во 2-й половине XVIII вв. шляхетская Речь Посполита, раздираемая внутренними противоречиями, находилась в состоянии глубокого кризиса и упадка, что давало возможность Пруссии и России вмешиваться в её дела. Россия участвовала в войне за Польское наследство 1733-1735 гг.

Разделы Речи Посполитой в 1772-1795 гг. между Россией, Пруссией и Австрией проходили без больших войн, ибо ослабевшее из-за внутренних неурядиц государство уже не могло оказать серьезного сопротивления более могущественным соседям.

В результате трех разделов Речи Посполитой и передела на Венском конгрессе 1814-1815 гг. царской России была передана большая часть Варшавского княжества (образовано Царство Польское). Польские национально-освободительные восстания 1794 г. (под руководством Тадеуша Костюшко), 1830-1831, 1846, 1848, 1863-1864 гг. были подавлены.

В 1918 г. Советское правительство аннулировало все договоры царского правительства о разделах страны.

После поражения Германии в Первой мировой войне Польша стала независимым государством. Ее руководство строило планы по восстановлению границ Речи Посполитой на 1772 год. Советское правительство, напротив, предполагало установить контроль над всей территорией бывшей Российской империи, сделав ее, как официально заявлялось, плацдармом мировой революции.

Советско-польская война 1920 г. началась успешно для России, войска Тухачевского стояли под Варшавой, но затем последовал разгром. В плен попало, по разным оценкам, от 80 до 165 тысяч красноармейцев. Польские исследователи считают документально подтвержденным факт гибели 16 тысяч из них. Российские и советские историки называют цифру в 80 тысяч. По Рижскому мирному договору 1921 г. к Польше отошла Западная Украина и Западная Белоруссия.

23 августа 1939 г. между СССР и Германией был заключен Договор о ненападении, более известный как пакт Молотова-Риббентропа. К договору прилагался секретный дополнительный протокол, определявший разграничение советской и германской сфер влияния в Восточной Европе . 28 августа было подписано разъяснение к «секретному дополнительному протоколу», который разграничивал сферы влияния «в случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского Государства». В зону влияния СССР входила территория Польши к востоку от линии рек Писса, Нарев, Буг, Висла, Сан. Эта линия примерно соответствовала так называемой «линии Керзона», по которой предполагалось установить восточную границу Польши после Первой мировой войны.

1 сентября 1939 г. нападением на Польшу фашистская Германия развязала Вторую мировую войну. Разгромив польскую армию в течение нескольких недель, она оккупировала большую часть страны. 17 сентября 1939 г. в соответствии с пактом Молотова-Риббентропа Красная Армия перешла восточную границу Польши.

Советскими войсками были захвачены в плен 240 тысяч польских военнослужащих. Более 14 тысяч офицеров польской армии были интернированы осенью 1939 года на территорию СССР. В 1943 г., через два года после оккупации немецкими войсками западных районов СССР, появились сообщения о том, что сотрудники НКВД расстреляли польских офицеров в Катынском лесу, расположенном в 14 километрах к западу от Смоленска.

В мае 1945 г. территория Польши была полностью освобождена частями Красной Армии и Войска Польского. В боях за освобождение Польши погибли свыше 600 тысяч советских солдат и офицеров.

Решениями Берлинской (Потсдамской) конференции 1945 г. Польше возвращены её западные земли, установлена граница по Одеру – Нейсе. После войны в Польше было провозглашено строительство социалистического общества под руководством Польской объединённой рабочей партии (ПОРП). В восстановлении и развитии национальной экономики большую помощь оказал Советский Союз. В 1945-1993 гг. в Польше дислоцировалась советская Северная группа войск; в 1955-1991 гг. Польша являлась участником Организации Варшавского Договора.
Манифестом Польского комитета национального освобождения от 22 июля 1944 г. Польша была провозглашена Польской Республикой. С 22 июля 1952 г. по 29 декабря 1989 г. – Польская Народная Республика. С 29 декабря 1989 г. – Республика Польша.

Дипломатические отношения между РСФСР и Польшей были установлены в 1921 г., между СССР и Польшей – с 5 января 1945 г., правопреемник – Российская Федерация.

22 мая 1992 г. между Россией и Польшей был подписан Договор о дружественных и добрососедских отношениях.
Правовой фундамент отношений образует массив документов, заключенных между бывшими СССР и ПНР, а также свыше 40 межгосударственных и межправительственных договоров и соглашений, подписанных за последние 18 лет.

В период 2000-2005 гг. политические связи между Россией и Польшей поддерживались достаточно интенсивно. Состоялось 10 встреч Президента Российской Федерации Владимира Путина с Президентом Республики Польша Александром Квасьневским. Регулярно осуществлялись контакты глав правительств и министров иностранных дел, по парламентской линии. Действовал двусторонний Комитет по вопросам стратегии российско-польского сотрудничества, регулярно проводились заседания Форума диалога общественности «Россия-Польша».

После 2005 года интенсивность и уровень политических контактов существенно снизились. На это повлияла конфронтационная линия польского руководства, выразившаяся в поддержании недружественной по отношению к нашей стране общественно-политической атмосферы.

Сформированное в ноябре 2007 г. новое правительство Польши во главе с Дональдом Туском декларирует заинтересованность в нормализации российско-польских связей, готовность к открытому диалогу с целью поиска решений накопившихся проблем в двусторонних отношениях.

6 августа 2010 года прошла инаугурация избранного президента Польши Бронислава Коморовского. В своей торжественной речи Коморовский заявил, что будет поддерживать начавшийся процесс сближения с Россией: «Буду содействовать начавшемуся процессу сближения и польско-российского примирения. Это важный вызов, стоящий как перед Польшей, так и перед Россией».

(Дополнительный источник: Военная энциклопедия. Воениздат. Москва. в 8 томах 2004 г.)

Материал подготовлен на основе информации открытых источников

Российско-польские отношения на современном этапе Текст научной статьи по специальности «Политологические науки»

УДК 327.8

Вестник СПбГУ. Сер. 6. 2013. Вып. 3

И. В. Грецкий

РОССИЙСКО-ПОЛЬСКИЕ ОТНОШЕНИЯ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

С момента роспуска Организации Варшавского Договора и Совета Экономической Взаимопомощи и распада СССР отношения между Россией и Польшей складывались весьма непросто. В начале 1990-х годов, казалось, между руководством двух стран наметилось взаимопонимание по вопросам экономического и политического сотрудничества, общей истории, был подписан ряд основополагающих документов. В августе 1993 г. Б. Н. Ельцин совершил официальный визит в Варшаву и привез первые архивные документы о катынском преступлении. К сожалению, данная тенденция не получила развития в последующие годы, сменившись периодом напряженности и противоречий, который многие специалисты называют временем «летаргии» в российско-польских отношениях. Оно характеризовалось прежде всего взаимным отчуждением, сопровождавшимся агрессивной полемикой в СМИ, обвинениями и спорами вокруг общей истории. В 2010-2012 гг. в отношениях между двумя странами произошел ряд важных событий, который позволяет говорить об окончании периода «летаргии». В данной статье рассматривается современное состояние отношений России и Польши, выделяются и анализируются ключевые проблемы и тенденции российско-польского диалога, а также факторы, позволившие странам начать новый этап двусторонних отношений.

На пути к нормализации отношений

В Польше после победы партии «Гражданская Платформа» на парламентских выборах 2007 г. было сформировано коалиционное правительство во главе с Д. Туском. Оно несколько изменило подход к взаимодействию с Россией. Во-первых, правительство Д. Туска стало строить отношения с Россией не напрямую, а через Брюссель. Во-вторых, оно пошло на компромисс с Россией по многим важным вопросам политического и экономического характера. Так, Польша сняла вето на переговоры по новому соглашению между Россией и ЕС, смягчила свою позицию по вопросу о вступлении России в ОЭСР и ВТО, и даже выразила готовность обсуждать с Россией вопросы размещения элементов ПРО США. Польша стала последовательно выступать за отмену визового режима между ЕС и Россией. Стоит также упомянуть, что первый свой официальный визит в Москву Д. Туск совершил в феврале 2008 г. несмотря на то, что по очередности визит должен был совершить его российский коллега.

В это же время предпринимается ряд шагов по институционализации российско-польского диалога на самых различных уровнях. В 2008 г. была воссоздана Рабочая группа по сложным вопросам российско-польских отношений. Впервые она появилась в 2002 г., но в связи с общим ухудшением состояния двусторонних отношений ее работа была прервана. К настоящему моменту группа провела большую работу по

Грецкий Игорь Владимирович — канд. ист. наук, доцент, Санкт-Петербургский государственный университет; e-mail: igor.gretskiy@gmail.com © И. В. Грецкий, 2013

определению наиболее проблемных периодов истории, организовала ряд научных мероприятий и опубликовала ряд трудов по истории отношений России/СССР и Польши в XX в. Еще одним положительным моментом этого периода является возобновление после долгого перерыва деятельности Российско-Польского форума общественности, который прилагает усилия для активизации диалога среди представителей культуры.

Однако, на наш взгляд, знаковым рубежом в российско-польских отношениях стал 2010 г. В это время динамично развивалось российско-польское сотрудничество на самом высоком уровне. В апреле 2010 г. — накануне трагической гибели президента Польши — премьер-министр Польши Д. Туск и премьер-министр России В. Путин подписали долгосрочный контракт на поставки и транзит природного газа. Президент Д. Медведев совершил свой визит в Польшу в декабре 2010 г. — первый официальный визит российского главы государства с 1993 г. В его ходе был подписан ряд важных документов, среди которых Протокол о намерениях относительно создания Центра российско-польского диалога и согласия в РФ и Центра польско-российского диалога и согласия в Польше и Декларация об интенсификации сотрудничества и молодежных обменах между РФ и Польшей. В период 2010-2011 гг. польской стороне были переданы копии более 140 томов дел, касающихся Катынского преступления. В это же время в Москве и Вроцлаве были учреждены Центры диалога и согласия, деятельность которых направлена на расширение двустороннего гуманитарного сотрудничества в сфере науки, культуры и образования.

Трагическая гибель президента Польши Л. Качиньского под Смоленском 10 апреля 2010 г. вызвала сочувствие и сопереживание подавляющего большинства россиян . Однако сегодня в Польше вызывает недоумение тот факт, что Россия до сих пор не может вернуть обломки потерпевшего крушение президентского самолета. В ходе своего визита в Польшу в мае 2012 г. председатель Совета Федерации В. Матвиенко высказала мнение, что обломки самолета Россия вернет Польше сразу после завершения следствия и это произойдет в течение «ближайших месяцев» . В декабре 2012 г. министр иностранных дел Польши Р. Сикорский был вынужден обратиться к главе европейской дипломатии К. Эштон, констатируя, что двусторонние контакты не работают. Тем не менее этот вопрос к началу 2013 г. не был урегулирован, провоцируя негодование и многочисленные спекуляции вокруг данного сюжета.

Россия и Польша проявляют стабильный интерес к сотрудничеству в экономической сфере. Польская экономика благополучно миновала первую волну кризиса, став единственной среди стран ЕС, которая избежала рецессии, не снизив показатели промышленного производства. На пике долгового кризиса, охватившего всю Европу, в 2009 г. Польша продемонстрировала рост в 1,7%. Во многом это объясняется относительно консервативной кредитной политикой государства и банковской системы, невысокой зависимостью ВВП страны от экспорта, финансированием проектов из фондов ЕС. Однако развитие мировой экономики в дальнейшем спрогнозировать довольно сложно. Аналитические и рейтинговые агентства в течение последних двух лет несколько раз корректировали прогнозы мирового экономического развития в сторону понижения. По мнению специалистов, угроза рецессии вполне может быть реальна и для Польши, товары которой поставляются преимущественно в страны ЕС. В такой ситуации польские производители стараются искать новые рынки, диверсифицируя направления сбыта, и обращают свое внимание на страны Таможенного Союза, прежде всего на Россию .

Межцерковный диалог

В течение последних двадцати лет отношения между Русской православной церковью (РПЦ) и Римско-католической церковью (РКЦ) были достаточно напряженными. Предметом споров была церковная собственность на постсоветском пространстве, особенно на западных его окраинах, в Украине. Главным образом на этой почве интересы Московского патриархата сталкивались с Украинской Греко-католической церковью, которая признает верховенство папы, но пользуется значительной долей автономии. Однако непосредственной претензией со стороны РПЦ было обвинение РКЦ в прозелитизме. Католицизм вот уже длительное время считается православными иерархами едва ли не единственным потенциальным конкурентом в борьбе за паству. Любые миссионерские инициативы РКЦ на постсоветском пространстве всегда воспринимались не иначе как «католическая экспансия среди традиционно православного населения России и стран СНГ», которая считалась недопустимой . Острая фаза противостояния между церквями началась в 2001 г., когда папа Иоанн Павел II посетил Украину — территорию, которую в РПЦ считают своей — «канонической», а в течение следующих лет на территории Украины и России было основано несколько новых католических епархий .

Но очень скоро РПЦ столкнулась с новыми угрозами, которые постепенно заняли доминирующее место в повестке дня. Главным образом речь идет о секуляризме и нарастающей популярности либеральных ценностей в российском обществе. Так, еще в 2000 г. действия УГКЦ и прозелитизм считались московскими церковными иерархами главным препятствием для продолжения диалога между РКЦ и РПЦ . Особое внимание проблеме секуляризма было уделено в ходе Архиерейского Собора 2004 г. Указывалось, что секуляризм стал «всемирной силой», которая пытается вытеснить Церковь из политической и общественной жизни. Было принято решение противодействовать таким процессам, наращивая присутствие Церкви во всех социальных сферах . В конце 2000-х — начале 2010-х годов проблема прозелитизма и связанные с ней претензии в адрес РКЦ исчезли из официальных документов РПЦ. Главным врагом для РПЦ отныне является секуляризм и либерально-демократические ценности. Такая расстановка приоритетов позволила РПЦ уйти от конфликтной части повестки дня с РКЦ и перевести отношения с последней в русло диалога. Очевидно, что сближение с Польским Костелом началось еще во второй половине 2000-х годов. Уже в 2008 г. РПЦ констатировала совпадение точек зрения с РКЦ в деле сохранения традиционных христианских ценностей, несмотря на существующие между церквями разногласия .

Основой для сближения и продолжения межцерковного диалога послужили в первую очередь схожие социальные процессы в России и Польше. Несмотря на то что по статистике в России насчитывается 75-80% православных, религия в жизни большинства из них играет маргинальную роль. По данным главного редактора журнала «Вестник общественного мнения» Б. Дубина, 90% из тех, кто считает себя православным, никак не участвуют в жизни церкви, а около 30% населения отрицают существование Бога . По мере того, как усиливаются попытки РПЦ расширить свое присутствие в сфере образования, в России постепенно увеличивается число противников введения в школах основ религии. Сегодня только 4% россиян считают, что церковь должна быть источником морально-нравственных ценностей в процессе воспитания детей . Кроме того, серьезный урон имиджу и репутации РПЦ наносят многочисленные скандалы

с участием как простых священников, так и высших церковных иерархов, которые стали часто попадать в фокус общественного внимания.

В Польше декларативная религиозность в течение последних 20 лет остается стабильной — около 95%. Однако все больше поляков подвергают сомнению церковные догматы, реже молятся и реже посещают службы. Постепенно увеличивается и без того большое число людей, которые не хотят, чтобы Костел влиял на их политические предпочтения . Опросы свидетельствуют о том, что религиозность поляков становится все менее институциализированной, но все более индивидуалистичной. Особенно ярко эта тенденция выражена среди молодого поколения . Это стало одним из факторов роста популярности «Движения Паликота», которое в ходе парламентских выборов 2012 г. выступало с антиклерикальных позиций.

Таким образом, обе Церкви в последнее время испытывают существенные затруднения в диалоге с обществом. Это стало основой сближения Церквей и нашло отражение в Совместном послании народам России и Польши, которое было подписано в августе 2012 г. в ходе исторического визита Патриарха Кирилла в Польшу. По своему характеру послание является антилиберальным документом, так как в нем осуждению подвергается многое из того, что в условиях либеральной демократии принято считать нормой. Послание в качестве главных источников опасности определяет такие явления, как «светский фундаментализм», секуляризацию европейских обществ, религиозную индифферентность, изменение традиционной морали и вытеснение религии на периферию общественной жизни. Очевидно, что эта позиция сегодня разделяется в полной мере обеими Церквями, и именно она будет служить основой для их диалога в будущем.

Сближение между Церквями стало возможно еще и потому, что в каждой из них возобладали сторонники диалога, а не фундаменталисты. В Польше фундаменталистское крыло церковного истеблишмента вращается вокруг о. Т. Рыдзыка и «Радио Мария» . Они выступают за совмещение национальных и религиозных ценностей, а также за большее вовлечение Костела во внутреннюю и внешнюю политику страны, зачастую призывая прихожан голосовать на выборах за того или иного кандидата. Особенно ярко это проявилось в ходе президентских (2005) и парламентских (2005, 2007) выборов в Польше . РПЦ также испытывает значительное влияние консервативно-фундаменталистских кругов, что отражается на позиции Патриархата во внешнецерковных вопросах. По этой причине в 2006 г. известный российский историк и социолог Н. Митрохин утверждал, что из-за их влияния католицизм закрепился в представлении православных иерархов и прихожан как враг, поэтому в краткосрочной перспективе о диалоге Церквей не могло быть речи . Однако несмотря на это, точки соприкосновения были все-таки найдены.

Точки напряженности

Несмотря на положительную динамику развития российско-польских отношений последних лет, в них сохраняются противоречия. Прежде всего они касаются сюжетов, затрагивающих историю двусторонних отношений. Несмотря на то что Россией и Польшей предпринимаются активные шаги по разрешению давних споров, «белых пятен» остается довольно много. Процесс восстановления общей истории будет в обязательном порядке сопровождаться оживленными дебатами и дискуссиями. Тем не менее важность процесса осмысления и анализа общей истории сложно переоценить, так

как заполнение «пятен» заставляет по-новому взглянуть не только на историю отношений между странами, но прежде всего на историю своей страны.

Кроме этого, в современных российско-польских отношениях имеется ряд других проблемных вопросов, анализ которых приводится ниже.

Поставки энергоресурсов Торговле минеральным сырьем уделяется особое внимание в российско-польских отношениях. За счет переработки природного газа Польша удовлетворяет только 12% своих потребностей в энергии, а в сумме лишь около 20% потребностей Польши в энергии удовлетворяются за счет импорта энергоресурсов, в котором Россия занимает место главного поставщика. Поставки природного газа сегодня осуществляются «Газпромом» в ежегодном объеме около 10 млрд м3 польской PGNiG по долгосрочному соглашению по принципу take-or-pay. Данный принцип применяется для того, чтобы застраховать риски поставщиков, но в случае существенных изменений конъюнктуры рынка — которые имели место во время мирового финансового кризиса — часто про-воцировует затяжные споры вокруг изменения цены поставок.

Бурную реакцию в Польше вызвал запуск проекта трубопровода «Северный Поток», так как он внес существенные изменения в систему энергетической безопасности страны. Действительно, значение Польши как страны-транзитера российского природного газа в Западную Европу несколько уменьшилось. Кроме того, в определенной части польского истеблишмента укрепилось мнение, что Северный Поток в будущем может быть использован Россией для политического и экономического шантажа , а само российско-германское соглашение получило в польской прессе название «пакт Путина—Шредера» .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Польское правительство и сегодня выступает против строительства «Северного Потока», но параллельно развивает инфраструктурные объекты, реализация которых направлена на диверсификацию поставок энергоресурсов. К ним принадлежит строительство LNG-терминала в г. Свиноустье, а также исследование возможностей добычи сланцевого газа. Как подчеркивают эксперты, эксперимент с прямым заимствованием американского опыта «сланцевой революции» является политическим проектом , но он позволит Польше иметь больше гибкости и пространства для маневра в ходе потенциально непростых переговоров с Россией о цене на поставки энергоресурсов.

Восточное Партнерство Восточное Партнерство после своего появления в 2008 г. быстро стало важным элементом сложного комплекса международных отношений в регионе Центральной и Восточной Европы . Эта польско-шведская инициатива вызвала оживленные дискуссии в российской политической элите и экспертном сообществе, поскольку отсутствовала уверенность в том, что она не несет угрозы интересам России на постсоветском пространстве. Европейские политики делали все возможное, чтобы убедить российских коллег, что «никаких помыслов, которые могли бы трактоваться, как направленные против России, у Евросоюза нет» . Но эти усилия не дали желаемых результатов. Еще одна попытка найти понимание у Москвы была предпринята министром иностранных дел Польши Р. Сикорским, посетившим Россию 6 мая 2009 г., накануне саммита Восточного партнерства, однако и она не увенчалась успехом. Официальная Москва по-прежнему скептически и настороженно относилась к Восточному Партнерству.

Позиция России стала меняться только в силу невысокого интереса крупнейших стран ЕС к учредительному саммиту Восточного Партнерства, который состоялся в Праге в 2009 г.

Тем не менее, общее негативное восприятие России в отношении самой инициативы сохранилось и нашло отражение на саммите Россия—ЕС в Хабаровске в конце мая 2009 г. Это был один из немногих саммитов Россия—ЕС, во время которого не было подписано официальных документов и деклараций. В его ходе президент Д. Медведев выразил обеспокоенность инициативой создания Восточного Партнерства и усомнился в том, что данный проект не направлен против России . Между тем долговой кризис Европейского Союза привел к снижению интереса его крупнейших государств-членов к внешнеполитическим проектам. В связи с этим российское руководство стало более сдержано относиться к внешнеполитической активности ЕС на постсоветском пространстве.

Это было хорошо видно на примере того, как практически незамеченным российскими наблюдателями остался второй саммит Восточного партнерства, прошедший в 2011 г. в Варшаве. Эксперты изначально скептически относились к тому, что Польше в ходе ее председательства в Совете ЕС удастся поддержать интерес к Восточному партнерству. По их мнению, оно заняло видное место в программе польского председательства в Совете ЕС, но не смогло привлечь всеобщего внимания со стороны стран Западной Европы. Хотя в ходе варшавского саммита и были достигнуты практические договоренности о финансировании Восточного Партнерства, он не стал кульминацией польского председательства .

Позиция официальной Москвы в данном вопросе сформулирована членом Совета Федерации РФ К. Косачевым, который предостерег Запад от конкуренции с Россией на постсоветском пространстве . Однако восточный вектор является одним из приоритетных направлений современной внешней политики Польши. Поэтому в дальнейшем конкуренции на постсоветском пространстве сторонам избежать не удастся.

Вопросы безопасности в Европе

Вопросы безопасности играют ключевую роль в политическом диалоге между Россией и Польшей. Это касается прежде всего перспектив размещения элементов противоракетной обороны США на территории Польши. Польское правительство — после долгих переговоров — весной 2008 г. дало официальное согласие на размещение на своей территории элементов американской ПРО. Уже в августе 2008 г. между США и Польшей был подписан соответствующий договор. Планировалось, что строительство и оснащение баз на территории Польши пройдет в 2009-2014 гг. Однако в сентябре 2009 г. президент США Б. Обама объявил о внесении изменений в концепцию ПРО и о временной приостановке реализации проекта.

Россия крайне негативно отреагировала на попытки размещения элементов ПРО в регионе ЦВЕ и потребовала гарантий того, что ракеты не будут использованы против ее антиракетного потенциала. В качестве ответной меры генерал Ю. Балуевский в 2007 г. не исключил нацеливания российских ракет средней и малой дальности на элементы ПРО США в Европе, так как их размещение несет угрозу национальной безопасности страны. А в ноябре 2011 г. президент Д. Медведев пригрозил разместить в Ка-линиградской области ракетные комплексы «Искандер», если США продолжат в одностороннем порядке возведение объектов ПРО в Европе. Несмотря на то что создание

элементов ПРО в Польше приостановлено, вопрос о том, какой будет конфигурация системы противоракетной обороны в Европе, остается открытым. Дальнейшие переговоры обещают быть сложными и, вероятно, будут негативно сказываться на атмосфере российско-польских отношений в целом.

* * *

За последние несколько лет в российско-польских отношениях наметилась положительная динамика. Несмотря на то что довольно существенный перечень противоречий сохраняется, нельзя не отметить, что они в последнее время приобрели новое качество. Значительно пополнилась нормативно-правовая база отношений, сотрудничество между странами постепенно институционализируется и охватывает многие сферы общественной деятельности, а российско-польский диалог имеет все более многоуровневую природу. С уверенностью можно сказать, что этап «летаргии» в отношениях России и Польши закончен. При этом следует отметить, что потепление связано с целым рядом факторов. Главными катализаторами нынешнего сближения двух стран стали спрос на него со стороны активной части общества, политическая воля руководства двух стран, а также отказ от бескомпромиссной риторики по нескольким наиболее острым проблемам двусторонних отношений.

Литература

1. О трагедии в Катыни и отношениях с Польшей // Левада-Центр. Аналитический центр Юрия Левады. http://www.levada.ru/21-04-2011/o-tragedii-v-katyni-i-otnosheniyakh-s-polshei (дата обращения: 27.02.2013).

2. В. Матвиенко: РФ ждет активизации контактов с Польшей после вступления в силу Соглашения о приграничном передвижении. 25.05.2012 // РБК. URL: http://www.rbc.ru/rbcfreenews/20120522205507.shtml (дата обращения: 27.02.2013).

3. Бухарин Н. Феномен Польши // Власть. 2011. № 12. С. 148-151.

4. Доклад Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II на Архиерейском Соборе 2000 г. URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/421863.html (дата обращения: 27.02.2013)

5. Митрохин Н. Русская Православная Церковь: современное состояние и актуальные проблемы. М.: Новое литературное обозрение, 2006. 656 с.

6. Определение Юбилейного Архиерейского Собора о вопросах внутренней жизни и внешней деятельности Русской Православной Церкви. URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/419789.html (дата обращения: 27.02.2013).

7. Послание Освященного Архиерейского Собора клиру, честному иночеству и всем верным чадам Русской Православной Церкви. URL: http://xxc.ru/sobor/itog_docs/poslanie_sobora_kliru.htm (дата обращения: 27.02.2013).

8. Определение Освященного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви 24-29 июня 2008 года «О вопросах внутренней жизни и внешней деятельности Русской Православной Церкви». URL: http:// sobor-2008.ru/428914/index.html (дата обращения: 27.02.2013).

9. Образ православного верующего в России. 08.06.2012. URL: http://www.carnegie.ru/events/?fa=3725 (дата обращения: 27.02.2013).

10. ВЦИОМ. Опрос «Религия в нашей жизни». 11.10.2007. URL: http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=8954 (дата обращения: 27.02.2013).

13. Jasiewicz K. The New Populism in Poland. The Usual Suspects? // Problems of Post-Communism. 2008. Vol. 55, N 3. P. 7-25.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

16. Pinski J. Pakt Putin — Schroeder // Wprost. 2005. N 37.

17. Шадурский А. В. Энергетическая безопасность Польши в условиях «сланцевой революции» // ПОЛИТЭКС = Политическая экспертиза. 2011. Т. 7, № 3. С. 103-112.

18. Трещенков Е. Ю. Восточное измерение политики соседства Европейского Союза: возникновение и эволюция // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 6: Философия. Культурология. Политология. Право. Международные отношения. 2010. № 4. С. 118-129.

19. Стенограмма выступления и ответов на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С. В. Лаврова в ходе совместной пресс-конференции с и. о. министра иностранных дел Чехии К. Шварценбергом, заместителем Гендиректора КЕС по внешним связям У. Мингарелли по итогам пленарного заседания Постоянного совета партнерства Россия—ЕС, Люксембург, 28 апреля 2009 года / Министерство иностранных дел России. URL: http://www.mid.rU/brp_4.nsf/0/DE59B152946D1FF0C32575A6006875C5 (дата обращения: 27.02.2013).

20. Пресс-конференция по итогам саммита Россия—Евросоюз. 22 мая 2009 года // Президент России. URL: http://www.kremlin.ru/transcripts/4172 (дата обращения: 27.02.2013).

21. Председательство Венгрии и Польши в Совете ЕС: «Больше Европы в Европе» // Современная Европа. 2012. № 4. С. 136-145.

22. Косачев К. Яблоко раздора? // Российская газета. 2009. 9 июля.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *