Православие и дети

Содержание

Дети

Как вступать в брак?

Можно ли вступить в брак по любви?

В прошлой беседе мы уже говорили, что появление детей изменяет семью, она словно второй раз рождается. Без детей очень трудно проявиться настоящей любви, поскольку супруги без детей замкнуты сами на себе и любят только друг друга. Настоящая любовь возникает, по выражению Сент-Экзюпери, тогда, когда супруги начинают смотреть в одну сторону, то есть учатся вместе любить других людей. Если супруги не хотят иметь детей, то в этом есть что-то подозрительное. Пару лет назад я случайно посмотрел телепередачу, посвященную проблеме рождаемости. Одна молодая пара из зала заявила следующую позицию по данному вопросу: «Мы с супругой решили, что все проблемы в семье: раздоры, ссоры, скандалы — бывают из-за детей. Поэтому мы решили стерилизоваться». Напоминаю, что стерилизация — это операция, после которой человек никогда не сможет иметь детей. Мне такая позиция кажется настолько дикой, что до сих пор я не могу поверить, что сказанное этой молодой парой было правдой. Скорее всего, это был очередной трюк в ток-шоу — для поддержания интереса к теме эту пару за определенную сумму попросили сказать то, что хотели авторы передачи.

Итак, дети (или хотя бы один ребенок) в семье должны появиться. Сегодня я буду говорить о том, кто такой ребенок, какова его связь с родителями, какова связь телесная и связь духовная. Начну с духовной связи между родителями и ребенком. Среди неверующих людей, а сейчас, когда нет достаточного просвещения среди прихожан, и среди верующих людей крайне распространено одно заблркдение о духовной жизни ребенка. Обычно считается так. Вот мама принесла ребеночка из роддома. Берешь его на ручки — чистый ангелочек, только крылышек не хватает. Душа его — чистый лист бумаги, еще нет на ней ни одного грязного пятнышка. Хочется умиляться, и страшно даже прикасаться к нему, чтобы не замарать его чистую душеньку. На самом деле все не так! Оказывается, когда мама принесла ребеночка домой из роддома, ему вовсе не пять-семь дней, ему — уже девять месяцев! Церковь всегда знала, что жизнь человека начинается с момента зачатия. От родителей — тело, а от Бога — душа, и дается она в момент зачатия. Это уже маленький человечек. Его тело состоит из двух, четырех, восьми и т.д. клеточек, и у него есть настоящая душа, поэтому он уже полноценный человек — с душою и телом. И аборты по учению Церкви всегда приравнивались к настоящим убийствам.

Так вот, ребенку уже девять месяцев, и за этот срок его душа, как правило, оказывается испачканной уже множеством грехов. Каких? Ведь, он еще не сделал ни одного шага, не произнес ни одного слова, не сделал ни одного самостоятельного поступка!

Настолько сильна духовная связь ребенка с родителями, что каждый грех родителей ложится темной печатью на душу ребенка. Мама и папа вечером садятся перед телевизором, чтобы посмотреть непристойный фильм. Их дочка находится еще в утробе матери, она ничего не видит и почти ничего не слышит. Но грех родительский отпечатывается на ее душе. Потом, через пятнадцать-шестнадцать лет, родители будут разводить руками и удивляться: «Откуда это в ней? Мы ее воспитывали в строгости, ничего непристойного в своей жизни она никогда не видела, подруги у нее все приличные. Ну почему она выросла такой гулящей?!» Да, ей ничего не показывали, но сами вели себя блудно: в компании друзей мама могла себе позволить пофлиртовать, папа на улице и работе часто заглядывался на короткие юбки, вместе по вечерам, уложив детей, мама и папа позволяли себе чтение бульварных статей, с интересом обсуждая статьи об интимных подробностях жизни знаменитых людей. Ребенок ничего этого не видел, но на душе оставался отпечаток греха. Например, папа позволил себе стащить с завода хороший инструмент, и он понимает, что сыну знать об этом не полезно. «А то вырастет вором!» — думает про себя отец. Но потом этот горе-отец так никогда и не поймет, почему из его кармана пропадают деньги, ведь он сына этому не учил. Такова особенность духовной связи — мать не видит сына, но чувствует его боль; сын не видит греха родителей, но приобретает склонность к нему.

Но не все так страшно. Благодаря духовной связи передаются не только грехи. Святость, праведность также отпечатывается на детях. В Православной Церкви многие святые имели праведных родителей, например, родители преподобного Сергия Радонежского были святыми, родители святителя Василия Великого воспитали нескольких детей, которые прославлены в лике святых.

Можно сказать так: вся духовная жизнь детей проходит через родителей. Ребенок с момента своего появления (то есть с зачатия) хочет молиться, душа его требует этого. Ребеночек просыпается утром на кроватке, потягивается, душа его хочет помолиться Богу, но сам он не может, это должны сделать за него родители. А мама встает с постели и идет на кухню готовить завтрак. Она понимает, что ребенок сам готовить еду не умеет, хотя есть очень даже хочет, поэтому она должна за него все приготовить и положить ему в рот. Но она не понимает, что молиться он тоже хочет и тоже не умеет, поэтому она должна встать с утра и помолиться, потом перекрестить ребенка и уже потом пойти на кухню готовить еду.

О том, что дети могут молиться уже в утробе матери, явно видно из жития преподобного Сергия. Однажды мать преподобного, когда он уже был у нее в утробе, молилась во время Литургии. И в три самые важные момента Литургии все в храме явно слышали, как ребенок из утробы подал свой голос. Настолько мать проникновенно молилась, что ребенок из утробы подал голос! Конечно, это чудо Божие, потому что дети в утробе не кричат, точнее они могут закричать, у них для этого все готово, но у них нет воздуха, вокруг них только околоплодная жидкость. Но Господь показывает это чудо, чтобы мы не сомневались, что дети могут молиться, еще не родившись. Они молятся не словами, они их не знают, но душа их может почувствовать устремление матери к Богу во время молитвы, они могут устремиться своей душой туда же и испытать ту же радость молитвы, что охватывает мать.

Еще одна история, теперь уже современная, рассказанная одной из прихожанок о своей знакомой. Эта прихожанка раньше работала с молодежью, и однажды к ней заходит девушка, чтобы просто посидеть, без всякого повода. Вид у нее был не очень веселый, а потом она неожиданно стала бить себя со злостью в живот. «Что ты делаешь?» — «Не хочу его!» — Стало ясно, что она забеременела и хотела избавиться от ребенка. Примерно в таком же духе прошла вся беременность. Эта девушка старалась простыть, она нарочно таскала тяжести, но на аборт не пошла и все же родила ребенка. После его рождения в ней пробудились нормальные материнские чувства.

Она не чаяла души в своем ребенке, он стал для нее самым дорогим существом. Семейная жизнь у нее не сложилась, и сын стал единственным близким, родным человеком, единственным утешением для матери. Но самое страшное, что сын, когда вырос, стал страшно ненавидеть свою мать. Она терпела от него унижения и побои, а он ее ни во что не ставил. Почему так получилось? Оказывается, тот заряд ненависти к себе, который он получил от матери еще в утробе, она так и не смогла в нем погасить после его рождения. Можно сказать, что, скорее всего, она его баловала, неправильно воспитывала, но этим до конца все равно не объяснить той ненависти, что он испытывал именно к матери.

Все, что происходит с ребенком в утробе, будет отражаться на нем в течение всей жизни; впечатления от того возраста самые глубокие. Однажды одного детского врача спросила одна из мам: «Доктор, когда мне начать воспитывать своего ребенка?» — «Сколько ему лет?» — «Полгода». — «Вы опоздали на полгода», — ответил врач. Как священник я бы сказал, что мама опоздала на гораздо больший срок.

Здесь мне хотелось бы немного отметить следующее. Ведь у вас может возникнуть вполне законный недоуменный вопрос: «Как же так? Почему грешат одни, а грех переходит на других? Как может грех передаваться другому человеку?»

Очень часто среди людей распространено совершенно не православное представление о грехе. Считается, что грех это провинность перед Богом, которую Он может простить или не простить человеку. Но грех — это не провинность. Вина одного человека, действительно, не может перейти на другого человека. Если человек украл 100 рублей у своего соседа, то претензии соседа к сыну вора будут совершенно необоснованными. Кто украл, тот и должен возвращать украденное. Грех по православному учению — это не провинность, а болезнь души, а болезни очень легко передаются другим. Если человек совершил кражу, то вина за эту кражу на сына не перейдет, но болезнь души, склонность к воровству к сыну очень даже перейдет.

Другая иллюстрация. Семья едет на машине. За рулем сидит отец, рядом — мать, сзади — детки. Отец нарушает правила дорожного движения, обгоняет в неположенном месте, навстречу неожиданно вылетает автомобиль. Чтобы избежать прямого столкновения, отец выворачивает руль, и вся семья отправляется в кювет. Кто виноват в аварии? Ясно, что только один человек -отец. А кого повезут в больницу? Только одного отца? Нет, повезут всех, потому что вся семья искалечена по вине одного. На них вины нет, но лечиться надо. Так же и грех. Грешит один — мама или папа, а лечиться от греха, от склонности к этому греху будут и детки. Они должны будут в будущем бороться с той страстью, что в них посеяна родителями. Они, дети, будут ходить на исповедь и своими покаянными слезами смывать этот грех.

А говорить, что это несправедливо — неразумно. Ведь мы же не говорим о несправедливости, когда один в семье заражается гриппом, а от него заражаются все остальные члены семьи.

Итак, подводя итоги сказанному о духовной связи родителей и детей, можно сказать, что в духовном смысле дети — это продолжение своих родителей, они — кусочки их тела. Провести грань между ними очень сложно.

В плане же телесном связь между родителями и детьми несколько иная. Жизнь ребенка начинается с момента зачатия, и большинство людей ошибочно считает, что ребенок в утробе матери — это кусочек ее тела (в чисто физиологическом смысле). Этим, кстати очень часто оправдывают аборты: «Мое тело, что хочу, то и делаю». Но в этих словах заключена огромная ложь.

Во-первых, ребенок с момента зачатия не принадлежит родителям хотя бы уже потому, что в его появлении участвовали не только они. В каждом зачатии незримо присутствует Бог. Верующие люди всегда это знали. Две клетки — от мужа и от жены — образуют единую клетку, но это еще не человек, а вот Господь дает этой клеточке душу, и теперь это уже полноценный человечек. Родители не управляют процессом рождения ребенка. Детей дает Бог. Кому-то дает много, кому-то мало. Недавно мне попались на глаза рассуждения одного гинеколога, который говорил, что тайна зачатия остается тайной, потому что никто не может объяснить, почему у двух здоровых семей, которые хотят детей, в одной — восемь деток, а в другой — лишь один.

Во-вторых, любому школьнику, который изучал биологию в 9-м классе, должно быть уже известно: ребенок в утробе никогда не является частью матери, он — не ее тело, он — не один из ее органов. Что же такое ребенок в утробе своей матери? Кто он для нее с точки зрения физиологии?

Начну несколько издалека. Некоторые низшие организмы могут размножаться почкованием или делением пополам. Отщипнул веточку от дерева, посадил в землю, глядишь, новое дерево выросло. Но так бывает только у растений. С животными все уже сложнее. Давайте взглянем на более высокоразвитые организмы, например, рыб. Оплодотворенная икринка находится вне материнского организма. Даже зачатие, то есть оплодотворение, происходит вне матери-рыбы. В икринке есть все необходимое для того, чтобы в ней развивался малек, который потом «вылупится» из икринки. Икра является очень ценным питательным продуктом, потому что там заложены все вещества для роста будущей рыбешки. Никому в голову не придет сказать, что зародыш в икринке — это часть материнского организма. Подымимся еще выше, взглянем на птиц. У них зачатие происходит уже в организме матери. Курица снесла яйцо, и в этом яйце есть все необходимое для того, чтобы в нем развивался цыпленок. Но только одних веществ, заложенных в яйце, уже мало для роста цыпленка, ему еще нужно тепло, поэтому курица высиживает яйца. Вновь видим, что на всем этапе развития зародыша в яйце он не может считаться частью материнского организма, он четко отделен от него твердой скорлупой. Подымемся еще выше, взглянем на млекопитающих. Это еще более высокоразвитые животные, и для развития зародышей требуется еще больше условий. Трудно представить, какое нужно яйцо, в котором бы мог развиваться слоненок. Сложность организма требует много большего, чем у птиц и рыб, времени развития зародыша, а, следовательно, и веществ в это яйцо надо заложить в несколько раз больше. Поэтому даже для такого малого животного, как мышь, потребовалось бы такое яйцо, которое мама-мышь никогда бы не смогла снести, оно должно было бы быть не меньше самой матери. Поэтому Господь устроил иначе: Он посадил это яйцо, эту икринку в утробу самой матери. И ребенок, рав но как и какой-нибудь жеребенок или котенок, в утробе матери находится, словно в мягком яйце, которое присоединено к материнскому организму, но не сливается с ним.

Ни одна капелька крови матери не попадает в кровеносную систему ребенка! Я сам долгое время находился в заблуждении, наивно полагая, что через пуповину кровь матери идет к ребенку. Вовсе нет. Иначе откуда бы могли появляться дети с группой крови, отличающейся от материнской? В учебнике 9-го класса по биологии, по которому учится большинство детей во всех школах России, есть очень хороший рисунок. Ребенок находится в жидкости в околоплодном пузыре. Пуповина ребенка присоединена к плаценте, а плацента присоединена к матке матери. Но есть очень четкая грань между плацентой и маткой — это не две части одного органа, а два разных органа, принадлежащих разным людям, один — ребенку, другой — матери. С одной стороны этой грани от матери через множество капиллярных сосудов подходят все необходимые вещества, а с другой стороны этой границы другое множество капиллярных сосудов плаценты впитывает все эти вещества. Но вновь повторю: ни одна капля крови матери не может преодолеть эту границу, только питательные вещества переходят ее.

Можно смело сказать, что ребенок в утробе матери — это совершенно самостоятельный организм, который дан матери на временное обитание в ее утробе для питания. Говорить: «Мой ребенок во мне — это часть моего тела, и я имею на него все права», — никак не правомерно. Это то же самое, что говорить, что человек размножается почкованием, что не свойственно даже червям. Околоплодный пузырь — это и есть то яйцо или икринка, в котором развивается ребенок как отдельный от матери организм. Еще раз повторю: ребенок дан матери для питания, но он не часть ее организма, Кем дан? Богом и отцом ребенка! Мать без воли отца не имеет права (не юридического, а морального) делать что-либо с ребенком. Мать будет отвечать и перед Богом за все, что она сделала с ним. Хочешь ампутировать ногу? Ампутируй, если хочешь, она — твоя. Хочешь убить ребенка во чреве — не имеешь права, он — не твой! Представим себе картину. Папа и мама срочно уезжают по неотложному делу, оставляют ребенка соседке, чтобы она его кормила, ухаживала за ним, пока их не будет. Родители возвращаются, а соседка и говорит: «Нет ребеночка, он был мой, что хотела, то и сделала с ним, вам-то что?»

Если связь духовная родителей с ребенком такова, что ребенок — это кусочек родителей, их неотделимая часть, то телесная связь — наоборот, уже с момента зачатия мать и дитя это совершенно отдельные организмы.

Мне хотелось бы сегодня осветить еще один вопрос. Сколько детей должно быть в семье? В православных семьях этот вопрос решается просто: сколько Бог пошлет. Рассмотрим несколько проблем, связанных с многодетностью.

Сколько должно быть детей

Статистика в Талдомском районе такова: около 220 многодетных семей, в которых воспитывается около 660 детей. Благодаря простым подсчетам я сделал для себя удивительное открытие: оказывается, что многодетной семьей считается семья с тремя детьми. Это открытие не сразу уложилось в моей голове. Все-таки слово «много» не ассоциируется как-то с цифрой «три». «Много» — ну, это хотя бы пять. Конечно, есть исследования лингвистов, которые доказывают, что в первобытные времена люди считали так: один, два, много. Числа «три» у них не было якобы в силу примитивности мышления. С этим можно отчасти согласиться: один мамонт — хорошо, два — еще лучше, а три мамонта рке много. Исследователи же славянского языка отмечают, что понятие «много» у славян и их предков праславян использовалось, если объектов было пять и более. Свидетельство этому можно увидеть и в современном русском языке. Мы говорим: один ребенок, два ребенка, три ребенка, четыре ребенка, но уже пять (и далее) детей, то есть много детей.

Еще в доперестроечное время однажды по радио я слушал выступление одной женщины, специалиста по демографическому вопросу. Она объясняла, что для поддержания численности населения на одном уровне необходимо, чтобы 60% (!!!) семей имело три ребенка. И это еще не много: если остальные 40% семей будут иметь по два ребенка, то у 100 семей или 200 родителей будет только 260 детей, то есть воспроизводство населения будет всего 30%. На самом же деле, эти 30% едва могут закрыть недостаток людей: часть семей не будет иметь детей, часть детей умрет, не вступив в брак, часть семей будет однодетными и т.д.

При такой постановке вопроса получается, что большинство семей (60%) должно быть многодетными в современной терминологии. Согласитесь, что нелогично называть семью многодетной, когда более половины всех семей должны быть таковыми. Поэтому мне хотелось бы, чтобы вы знали, что 1-2 ребенка -это еще малодетная семья, 3-4 ребенка — это нормальная семья, а 5 и более детей — это настоящая многодетная семья. Хотелось бы, чтобы в вашей голове то, что должно быть нормой (если мы не хотим выродиться), перестало иметь приставку «много», то есть считаться каким-то излишеством. К сожалению, сейчас на молодых родителей, которые хотят иметь третьего ребенка, близкие и знакомые смотрят в лучшем случае со снисходительной улыбкой, а скорее будут крутить пальцем у виска: «Двух прокормить не могут, а еще третьего заводят». Не бойтесь, заводите, чтобы стать нормальной семьей.

Аргументы в защиту многодетности

Сейчас многодетных семей все меньше и меньше. Иметь много детей сейчас почти никто не хочет. Часто очередной ребенок бывает нежеланным, случайным. Предохранялись, но что-то не помогло. Слава Богу, решились

родить, и незаметно стали немного счастливее, потому что Господь за каждого ребенка прибавляет родителям счастья. Малодетность — одна из форм эгоизма. А эгоистичному человеку трудно быть счастливым.

Эгоизм

Под эгоизмом следует понимать особое мировосприятие, когда человек все происходящее оценивает с точки зрения своих личных интересов.

Если ребенок в семье один, то такое положение очень сильно располагает к развитию в ребенке эгоизма. Ребенок в однодетной семье видит проявление только одной воли — своей, только одних желаний — своих. Конечно, и в однодетной семье присутствует еще воля родителей. Но желание родителей для ребенка-это далеко не то же, что желание его брата или сестры. У родителей есть власть и непререкаемый авторитет, поэтому исполнение своей воли они могут добиться силой. Волю своих родителей ребенок вынужден соблюдать. А вот учитывать в своих поступках желания своих братьев и сестер -это уже дело добровольное. И если в семье есть хотя бы еще один ребенок, то в душе маленького человека может начаться большая работа — каждый свой шаг соизмерять с интересами другого человека. Но эта работа может, конечно, и не начаться, — все зависит от родителей. Но чем больше детей, тем легче будет родителям помочь своему ребенку преодолеть свой эгоизм.

Сейчас часто можно услышать такие слова: я могу обеспечить счастливое детство (приличное образование или т.п.) только одному (двум) ребенку. Звучит если не убедительно, то вроде бы логично. Но логика жизни иная. Если ребенок один, то из него часто хотят сделать вундеркинда, если не большого, то по крайней мере маленького вундеркиндика, который бы умел петь и плясать, играть на фортепиано и гитаре, умел держать кисти в руках, разбираться в юриспруденции, менеджменте и маркетинге (до сих пор не знаю точного значения этих жутких слов). И целью родителей становится вывести ребенка в жизнь. » Пусть у нас один ребенок, но зато он не будет заурядным человеком». Желания родителей естественно передаются ребенку, он впитывает их всей своей душой и начинает искренне жить с верою в то, что он точно особенная личность. Интересы ребенка начинают играть слишком большую роль, а ребенок привыкает к тому, что его интересы всегда ставятся во главу угла. А это и есть по определению воспитание в ребенке эгоизма.

Выносливость

В семинарии я, естественно, был знаком со многими студентами. Были среди семинаристов и братья из многодетных семей. Их было не так много — две-три семьи. Старший брат, например, уже был в Академии, средний заканчивал семинарию, а младший поступал в нее. Как правило они были на виду, но не потому что выставляли себя напоказ, а за свою доброту, отзывчивость и открытость.

После поступления в семинарию человек часто погружался в довольно жесткие условия, схожие с военными училищами. Например, даже сами бытовые условия были подчас суровыми. В годы моей учебы первоклассников селили, как правило, под царские чертоги. Это довольно большие комнаты, в каждой из которых ставилось около 20 кроватей. И я хорошо помню, как тяжело переживал это мой сосед по койке, когда он не мог заснуть под перешептывание своих одноклассников ночью. Он не мог отдохнуть днем, потому что добиться тишины днем было просто невозможно. Ему часто приходилось возмущаться и подчас ссориться со своими соседями. Он был единственным ребенком в своей семье.

Полной противоположностью таким изнеженным созданиям были семинаристы из многодетных семей, одного из которых я знал более близко. Он мгновенно засыпал даже в проходной комнате, где постоянно было хождение из комнаты в комнату. Он спокойно засыпал, когда на соседней койке десяток семинаристов устраивали бурное чаепитие.

С третьим легче.

Многие не решаются рожать больше детей, с ужасом вспоминая о бессонных ночах, грязных пеленках, болезнях, походах по врачам и т.д. Действительно, каждый ребенок требует много сил. Но, как правило, со вторым ребенком проще, чем с первым, а с третьим намного проще, чем со вторым. На первом ребенке набивают шишки практически все. Ошибок не делает только тот, кто ничего не делает. На втором ребенке ошибки уже начинают исправляться, а начиная с третьего ребенка женщина становится уже «профессиональной» мамой.

Сколько ошибок наделаешь с первым ребенком! Самый простой пример из своей собственной жизни. Рождается первый ребенок, дома все ходят на цыпочках, всех гостей строго предупреждают: «Тсс, ребенок спит, говорите шепотом». И правда, как можно говорить громко при ребенке, если его может разбудить даже проезжающий мимо дома грузовик? Через полтора года рождается второй ребенок, история почти повторяется, хотя тишину создавать рке труднее. Наконец, рождается третий, настоящий «многодетный» ребенок. О тишине и речи быть не может, поскольку по дому постоянно носятся два громко шумящих моторчика. Родители рке избавлены от необходимости создавать идеальную тишину, а новорожденный, в свою очередь, уже не вздрагивает при каждом шуме и просыпается, только если в коляску со всей скорости кто-то врежется на трехколесном велосипеде. Количество бессонных ночей уменьшается, поскольку мама рке знает, как научить ребенка не просыпаться ночью для кормления.

Свободное время (Хвостик).

Каждый ребенок требует к себе внимания. Он — как губка, которая все впитывает, он не может без общения. Пока ребенок один, единственным источником для общения для него являются родители. Ребенок, как хвостик, бегает за ними, или, если еще не умеет бегать, то часто просится на ручки или хочет находиться хотя бы рядом с ними. От ребенка буквально не отойдешь, он быстро заметит уход родителей. Но когда хвостика уже два, то их можно прицепить друг к другу. Когда второму ребенку (дочери) у нас исполнилось чуть более полутора лет, она стала уже достаточно взрослой, чтобы играть со старшим. Мы в это время вздохнули. Теперь они носились не за нами, а друг за другом. Нам же оставалось только периодически разбирать конфликты между детьми, примиряя их, приучая уступать друг другу и делиться всем между собой.

Да и третьего ребенка можно теперь посадить недалеко от старших, и он будет хоть полчаса с увлечением смотреть на их игру. Мыслимо ли было, чтобы мы старшего ребенка, когда ему было полгода, оставляли одного хотя бы на полчаса?

Конечно, забот с тремя детьми прибавляется, но старшие дети, даже уже в четыре года могут быть помощниками хотя бы в том, чтобы поиграть с младшими, освобождая вас.

Роль старшего.

Первый ребенок часто бывает избалованным. Избавиться от капризов не так-то легко. Но есть условия, которые способствуют борьбе с капризами.

Вот одна иллюстрация из жизни по этому поводу. Старший ребенок у нас по нашей неопытности сильно болел в возрасте от года до двух. Это еще более способствовало тому, что ребенок вырос избалованным. Однажды мы купили большой арбуз, принесли его домой и стали заниматься своими делами. Старший ребенок, которому исполнилось тогда три с половиной года, полчаса ходил за нами и ныл: «Пап, когда арбуз будем есть?» По опыту он знает, что, если долго ныть или даже заплакать, скоро добьешься своего. Наконец, выждав некоторое время, я соглашаюсь. Но, придя на кухню с сыном, вижу, что там совершенно не прибрано. «Подожди, сейчас уберемся, потом будет арбуз». Ребенок начинает ныть и приставать с удвоенной силой. На кухне появляется средняя дочка, которой еще нет двух лет: «Пап, албусь», — это она начинает свои требования. «Сейчас начнется», — думаю с ужасом. Но на помощь неожиданно приходит старший ребенок: «Ну что, ты, Ульяна, не видишь, что папа убирается? Сейчас уберется, и будет арбуз». Я продолжаю убираться и с удивлением слежу за тем, как из капризного и ноющего ребенка старший сын в одну секунду превратился в старшего брата, который в течение следующих десяти минут важно уговаривал сестру подождать еще немного.

Как с ними справляться?

Я разговаривал с двумя многодетными священниками и спрашивал о том, как они справляются. Один из ответов был таков: «После пяти детей уже не замечаешь, сколько их. В смысле трудностей уже не замечаешь, что стало одним больше». Это говорил священник, у которого было семеро. Когда появляется пятый ребенок, то старшему, как правило, около 10 лет. Это уже полноценный помощник. К шестому ребенку подрастает уже второй полноценный помощник и т.д.

Однажды к нам приехали гости и жили у нас несколько дней. И мы с матушкой заметили, что нам приходится несколько больше внимания уделять дисциплине. С тремя маленькими детьми (двое наших и одна маленькая гостья) нам пришлось поменять порядок еды. Когда Григорий (старший ребенок) был один, естественно, мы удовлетворяли его капризы. Не хочет есть сейчас, ну поест попозже. С двумя история повторялась. В результате покормишь одного, через полчаса другого, через час опять первый проголодался. Это уже не очень удобно, но с двумя мы еще справлялись. Когда собралось трое детей, мы поняли, что кормить каждого отдельно мы уже не в состоянии. Тогда мы стали сажать за стол всех детей сразу, и как только кто-то пытался проявить свой характер, тотчас вылетал из-за стола или крепко получал по мягкому месту. Процесс питания трех детей вскоре стал занимать гораздо меньше времени, чем двух. Тут мы вспомнили рассказы старых людей об их детстве. Все сидят за столом, никто не пикнет. Первым ест отец, затем все остальные. За смех и разговор сразу получишь ложкой по лбу, да так, что треск слышен. Ребенок в старину рос совершенно в другой обстановке, где не было места никаким вольностям. Когда ребенок один, маме легче самой вымыть, постирать и подмести. Какой вырастет при этом ребенок, — ясно. Но когда детей много, мама вынуждена воспитывать в детях трудолюбие просто потому, что сама уже не справляется.

Вывод: многодетная обстановка заставляет родителей правильно воспитывать детей, избавляясь от всякого рода потворства детям.

Как прокормить такую ораву?

Этой теме, видимо, надо посвятить отдельную беседу. Одной фразой пока можно ответить так: если кто-то хочет иметь много детей, то он будет их иметь, даже если достаток семьи невелик. А если человек не хочет иметь детей, то он, даже если богат, говорит себе: нет, я не смогу их прокормить. Для кого-то ребенок — это лишний рот, а для кого-то — источник радости.

Мысль о том, что мы плохо живем — это миф. Конечно, мы могли бы жить лучше, но живем мы неплохо. Я вспоминаю рассказы пожилых людей о том, что они сахар впервые могли спокойно покупать только в 50-х годах, а мясо — только в 60-х годах. И они жили, и выжили, и еше крепче нашего поколения в несколько раз.

Чтобы иметь много детей, надо только решиться, надо быть готовым жить ради своих детей и забыть о себе. Пока думаешь лишь о себе, многодетная семья будет казаться адом. А когда все мысли и желания будут связаны со своими детьми, то многодетная семья будет единственным условием счастья.

Священник Илия Шугаев
«Брак, семья, дети…». Беседы со старшеклассниками. Талдом: Издание храма Архангела Михаила, 2002.

Как святые воспитывали детей

Мы часто думаем, что если станем как можно чаще говорить с детьми о Боге, регулярно водить их в храм на причастие, тщательно следить за тем, чтобы они не попали в дурную компанию, не сидели бесконтрольно в Интернете и у телеэкрана, то гарантированно вырастим христиан. Но опыт святых, которые воспитали собственных детей, тоже достигших святости, убедительно подтверждает излюбленную фразу митрополита Сурожского Антония: «никто не может прийти к Богу, пока не увидит на лице другого человека отблеск вечной жизни». Детям будет гораздо легче полюбить Бога, если они увидят, как любят Его их родители.

Продолжаем нашу рубрику «Как жили святые».

Святая Нона и святитель Григорий Богослов

Православные родители нередко переживают, отдавая детей в обычную светскую школу: не нахватаются ли они от сверстников плохого, не поколеблет ли некрепкую детскую веру учитель-дарвинист, сможет ли ребенок Великим постом мужественно отказаться от сосиски в школьной столовой?

Вот и святая Нонна, мать Григория Богослова, тревожилась, отпуская сына в лучшее учебное заведение того времени — Афинскую академию, основанную еще Платоном. Тогда, в середине IV века, у жителей Каппадокии (малоазийской провинции Римской империи), где жила семья, было не так много возможностей дать детям качественное образование.

Но Афины были столицей языческой культуры, которая тогда еще цвела пышным цветом. Христианство совсем недавно утвердилось в качестве официальной религии, и Афины по-прежнему были уставлены статуями богов, которые обильно поливали благовониями и окуривали фимиамом. А риторы знаменитой Академии нередко обучали юношей красноречию на весьма вольных мифологических сюжетах.

Нонна была христианкой. Ей очень хотелось, чтобы сын ее тоже вырос христианином. Поэтому первое, чему она научила маленького Григория, —беседовать с Богом. С детства мальчик привык поверять Ему самые сокровенные мысли и переживания. А в память ему врезался сон, в котором он восходил ввысь, к сияющему Престолу, от которого лился неизреченный Свет. Мать верила, что умение молиться надежно охранит сына от искушений, которые неминуемо придут, когда он подрастет. И сама показывала ему пример. «Об этом у нее ежедневно была самая первая мысль <…> Кто, приступая к молитве, имел столько упования получить просимое?» – вспоминал впоследствии ее знаменитый сын.

По молитвам Нонны христианином, а после и епископом, стал ее муж Григорий, который в молодости совмещал веру в единого Бога с огнепоклонством. Молитва с благодарением Богу была первой реакцией матери будущего святителя и на любые скорби. Она знала: Бог не посылает испытаний выше человеческих сил.

Поэтому, когда Григорий подрос, мать без колебаний отправила его в лучшие учебные заведения, хотя некоторые из них считались рассадниками язычества. Юноша учился и в «митрополии наук» — Кесарии Каппадокийской, и в Палестине, и в египетской Александрии, и, конечно, в Афинской академии и стал одним из самых образованных людей своего времени.

Интересно, что примерно в то же время в Афинах учился и племянник Константина Великого Юлиан, впоследствии ставший императором и прозванный Отступником за попытку реставрации язычества. И именно Афины укрепили его в решении порвать с христианством. А у Григория оказался мощный иммунитет к языческой «инфекции». Возможно, решающую роль здесь сыграл пример матери: больше всего юношу влекло к уединенным размышлениям и молитвенному предстоянию перед Богом. Недаром он вошел в историю с именем Богослова.

Святая Эмилия и святитель Василий Великий

В середине IV века едва ли кто-то назвал бы многодетной семью с тремя детьми. Но супружеская пара, которая произвела на свет десять чад, на общем фоне все же выделялась. Это могло свидетельствовать и о хорошем достатке супругов, и об их глубоком доверии Богу. У родителей святителя Василия Великого, Василия и Эмилии, было и то, и другое.

Они жили в Каппадокии, но владели землями еще в двух римских провинциях — Понте и Малой Армении. А от своих родителей, пострадавших за Христа при императоре Ликинии, оба унаследовали глубокую и непоколебимую веру.

Жизнь семьи была вполне благополучной, пока не умер отец. Это произошло вскоре после рождения Петра, младшего брата Василия. У многих женщин на месте Эмилии опустились бы руки, кто-то кинулся бы пристраивать детей в школы, к учителям. Но она была уверена, что никто не заменит детям мать, и взяла их начальное обучение в свои руки, стараясь разглядеть в каждом его наклонности и интересы и направить их в правильное русло.

Кроме того, не прошло еще и полувека с тех пор, как римская власть признала христианство, и Эмилия очень боялась, как бы на детей не повлияли распущенные языческие нравы. Поэтому, пока дети были маленькими, она как могла оберегала их и учила только тому, что сама считала нужным и правильным.

Так, обучение старшей дочери Макрины святая Эмилия начала не с греческих басен и любовных песен Сапфо и Анакреона, а с псалмов Давида и притчей Соломона. Отдельные фрагменты Священного Писания девочка учила наизусть. Все сомнительное с нравственной точки зрения — походы в театр или на скачки (весьма распространенные в ту эпоху развлечения) — мать из жизни детей исключала. А чтобы им некогда было скучать, она давала им разные поручения — от работы в саду до помощи в кузнице, благо хозяйство было немалое.

Все это сыграло важную роль в дальнейшей судьбе детей святой Эмилии — пятеро из них были прославлены Церковью: святители Василий Великий, Григорий Нисский, Петр Севастийский, преподобная Макрина и святая праведная диаконисса Феозва. «Она подарила миру… таких светильников, сыновей и дочерей, брачных и безбрачных; она счастлива и плодовита, как никто, — с восторгом говорил об Эмилии ближайший друг Василия, Григорий Богослов. — Три славных священника, одна участница в тайнах священства, прочие — лик небожителей. Изумляюсь, какая это богатая семья!»

Святая Моника и блаженный Августин

Когда родители-христиане пытаются всеми правдами и неправдами убедить своих взрослеющих детей ходить в храм и читать благочестивые книги, те, как правило, отчаянно сопротивляются или просто игнорируют просьбы родителей. Примерно так же было и у святой Моники с ее сыном Августином, которого впоследствии Церковь назовет блаженным.

Муж Моники Патриций большую часть жизни оставался язычником — скорее в силу традиции, чем из убеждения: к вере он был, в общем-то, равнодушен. При этом человек он был крайне вспыльчивый, хоть и отходчивый; позже Августин назовет отца «человеком чрезвычайной доброты и неистовой гневливости». Вдобавок, Патриций нередко изменял Монике. Но она смиренно терпела выходки мужа, стараясь не провоцировать вспышек его гнева и не спорить – по крайней мере, в те минуты, когда он бывал раздражен.

А вот на сына Моника обратила всю силу своего убеждения. Она сделала все, чтобы воспитать его христианином, хотя в юности он больше интересовался женским полом. В 16 лет по настоянию отца, прочившего ему карьеру ритора, юноша отправился в Карфаген — город, где его на каждом шагу подстерегали соблазны, — и бросился в эту жизнь с головой. А читая полные тревоги материнские письма, больше досадовал, чем раскаивался.

Наконец заинтересовался он и религией. Но не христианством, а манихейством. Манихеи верили, что миром правит не единый Бог, а две равноправные силы: одна — светлая, божественная, духовная; другая — темная, демоническая, материально-телесная.

И вновь Моника плакала и звала сына в Церковь, и вновь без ответа. Ей помог один епископ, которого она попросила повлиять на сына. «Оставь его там, — сказал он, — и только молись за него Богу. Он сам, читая, откроет, какое это заблуждение и какое великое нечестие». И добавил: «Как верно, что ты живешь, так верно и то, что сын таких слез не погибнет».

Так всë и вышло. Узнав манихеев поближе, Августин в них разочаровался, убедившись, что люди они в основном невежественные и не всегда порядочные. Полной противоположностью им оказался тот самый епископ — Амвросий из города Медиолана (нынешний Милан), с которым Августин познакомился в Риме. От него он в конце концов принял Крещение. Моника была счастлива и умерла с легким сердцем. А Августин стал священником, а позже — епископом, знаменитым на весь мир отцом и учителем Церкви.

Так, смиренно признав тщетность свои усилий обратить сына на путь истинный и предав его в руки Божии, мать лично убедилась в истинности слов Спасителя: Невозможное человекам возможно Богу (Лк 18:27).

Святые Алексий и Сергий Мечевы

Обычно детей балуют, пока они маленькие, а потом начинаются строгости. В семье протоиерея Алексия Мечёва, настоятеля московской церкви святителя Николая в Клённиках, все вышло наоборот. Пока дети были маленькими, он им многого не позволял: не велел шуметь, входить в свою комнату, когда к нему приходили люди, или когда он молился…

Все изменилось в августе 1902 года, когда его супруга Анна Петровна скончалась и отец Алексий остался один с четырьмя детьми. Младшей дочке Оле только исполнилось шесть, а сыну Сереже — десять. Оставить священническое служение и посвятить всего себя детям отец Алексий не мог. Более того, навестивший его вскоре после смерти жены отец Иоанн Кронштадтский настоятельно советовал ему не замыкаться в четырех стенах, а идти к людям и «разгружать» их тяготы.

Поэтому повседневную заботу о детях отец Алексий доверил сестре покойной супруги Ольге Петровне Кадминой, а сам уделял им лишь свободные часы, которых по мере роста приходской общины становилось все меньше и меньше. И, как это часто бывает в таких случаях, отношение его к детским шалостям стало намного более терпимым. Теперь в роли строгого воспитателя выступала Ольга Петровна. Она даже упрекала отца: слишком уж многое он им разрешает, не избаловал бы. А тот в ответ: «Молчи, тетка, ведь у них нет матери…»

Дети росли, а отец Алексий относился к ним все так же. В 1913 году, уже учась в Московском университете, его единственный сын Сергей отправился в Италию. Юноша интересовался древним христианским искусством, и ему очень хотелось обойти все музеи и непременно побывать в Риме. Ради осуществления этой мечты он даже продал свой любимый велосипед. Но денег все равно было в обрез. Просить у отца было совестно — он и так во многом себе отказывал. Но тот в каждом письме настойчиво предлагал: «Пиши, сколько нужно еще денег и куда послать. Не отказывай себе ни в чем». И юный студент скрепя сердце… соглашался.

В итоге мягкость и уступчивость отца Алексия по отношению к детям принесли прекрасные плоды: две его дочери, Александра и Ольга, стали школьными учительницами, а сын сам принял священство, возглавил после смерти отца общину храма в Кленниках, во время гонений на Церковь прошел тюрьмы, ссылки и лагеря и в 1942 году был расстрелян, а 58 лет спустя прославлен Русской Церковью как священномученик.

Тогда же, в 2000 году, состоялось прославление и его отца — святого праведного Алексия Мечёва.

Святые царственные страстотерпцы Николай, Александра и их дети

Чем состоятельнее родители, тем больше они, как правило, «инвестируют» в детей — в одежду, игрушки, самые «умные» смартфоны и компьютеры, экологически чистые продукты. А дальше — в самые престижные учебные заведения, самые новые автомобили… Список легко продолжить.

В начале XX века не было, казалось, в мире человека богаче, чем русский царь. «Хозяин земли Русской» — обозначил в 1897 году свой род занятий Николай II, заполняя анкету во время переписи населения.

Тем не менее дети Николая Александровича и Александры Федоровны Романовых воспитывались отнюдь не в роскоши. С раннего детства их приучали спать на солдатских кроватях, есть простую пищу и не всегда вволю: во время парадных обедов блюда до них доходили в последнюю очередь, а вставать из-за стола полагалось сразу же, как это сделает император. Платья царские дочки донашивали друг за другом, а если домашняя одежда рвалась или протиралась, ее чинили и штопали.

Подрастая, царевны начинали выполняли «взрослые» обязанности — подменяли императрицу на разных официальных мероприятиях. «Полезно предоставлять девочкам работать самостоятельно, — говорила мать. — Их притом ближе узнают, а они научатся приносить пользу».

Когда началась Первая мировая война, они наравне с императрицей по много часов трудились в госпитале: ухаживали за ранеными, ассистировали на операциях, делали перевязки.

Как-то, когда Николай II с двумя старшими дочерями, Ольгой и Татьяной, гостил в Гамбурге, во время прогулки навстречу им из-за угла выехал почтовый экипаж. Резкий поворот — и из него на мостовую выпала посылка. Государь тут же поднял ящик и подал почтовому служащему, а тот, не узнав русского царя, едва кивнул в знак благодарности. Гулявших сопровождала близкая подруга императрицы Анна Вырубова. Когда она выразила недоумение по поводу поступка царя, тот лишь пожал плечами: «Чем выше человек, тем скорее он должен помогать всем и никогда в обращении не напоминать своего положения; такими должны быть и мои дети!»

Позже, после отречения от престола, уже находясь под арестом в Царском Селе государь с дочерями много и с удовольствием работали: корчевали пни, копали грядки, опиливали ветви. «Ведь если ему дать кусок земли и он сам будет на нем работать, то скоро опять себе всю Россию заработает», — удивлялись наблюдавшие за царем солдаты.

Привычка жить просто и не задумываясь приходить на помощь тому, кто в ней нуждается, сильно помогла им в последние месяцы их жизни. Чего-чего, а жалоб на бытовые неудобства охранники от царственных особ не слышали никогда.

«Дети священника растут без отца, а жена отвернулась к стенке и ревет»

Протоиерей Федор Бородин

— Ваше Преосвященство, дорогие отцы, братья и сестры, неожиданно мне, уже сейчас покойный, наш благочинный, отец Дионисий Шишигин предложил и благословил сделать доклад, я его сделал. Этим докладом, видимо, попал в болевую точку, потому что более 25 священнослужителей за прошедший месяц поблагодарили меня письменно, по телефону, при встрече за этот доклад. Этого я совершенно не ожидал. Сегодня меня попросили его повторить. Я, находясь здесь, успел прочитать комментарии матушек к нему, за которые очень им признателен. Именно поэтому немножко изменю текст, что-то добавлю. Он эмоционален.

Когда я его писал, очень волновался. Тема болезненная. Я и сейчас волнуюсь, второй раз в жизни выступаю при архиереях.

Не только не осудят, а еще похвалят за честность

Думаю, что все присутствующие согласятся со мной в том, что никогда за всю историю Церковь не сталкивалась с таким кризисом в семьях священнослужителей. Мы все знаем, хотя доступной статистики нет, сколько наших соучеников по духовным школам разошлись со своими женами. Среди моих соучеников за двадцать пять лет – развелись и были лишены сана около десяти человек.

В нашем двухклирном храме статистика такая: за 24 года трое священнослужителей разрушили свои семьи и лишились сана. Несколько священников моложе меня по хиротонии, создавших свои семьи на моих глазах, пришли к полному семейному тупику, хотя пока и не развелись.

Конечно, понятно, что основная причина – это грех, страшное падение священнослужителя или его супруги, или их вместе. Меня упрекают матушки в комментариях, что я путаю следствие и причину, что я этого не указываю. Я просто об этом не говорю. Это само собой разумеется. Источник развода – грех, а все остальное – это только поводы.

Если все-таки говорить о причинах, то основная из них – это общий кризис семьи, как в предыдущем докладе сказал владыка Антоний. Многие из нас воспитывались в неполных семьях у разведенных родителей – нет опыта, нет поведенческих сценариев по служению супругу, по урегулированию семейных конфликтов, по воспитанию детей.

Мы, наши жены и дети, как и все остальные, испытываем огромное антисемейное давление: герои новостей и фильмов, статей и соцсетей блудят, изменяют, разводятся и бросают детей. У нас даже глава государства разводится в прямом эфире – более тяжелого удара по институту семьи трудно представить. Весь этот постоянный фон жизни искушает человека. Наши дети проводят в этом инфошуме, где развод и блуд стали вариантом нормы, значительно больше времени, чем в общении с родителями. Это формирует терпимость к греху, к сожалению, как к чему-то, чего уже настолько много, что с этим уже бессмысленно бороться.

Любой человек, бывший священник тоже, оставивший семью, через интернет запросто найдет сообщество таких же, как он. В этом сообществе его не только не осудят, а еще похвалят за честность. Таким образом, сломалась преграда общественного порицания, которая раньше могла удержать от распада семью клириков в период кризиса. Это внешние причины. Их устранить невозможно. Им можно сопротивляться только постоянным трудом, молитвой и углублением в свою духовную жизнь. Созиданием своей домашней церкви, сердечным общением, проговариванием всех возникающих проблем и разногласий.

Дети священника растут без отца, а жена отвернулась к стенке и ревет

Но есть у этого кризиса семей клириков и наши церковные, внутренние, причины, которые могут и должны быть преодолены. Во-первых, это отсутствие свободного времени у священнослужителей, прежде всего, отсутствие у многих хотя бы двух нормальных выходных дней.

Рабочий день священника не нормирован. Часто он уходит из дома рано утром, пока жена и дети еще спят; возвращается вечером после службы, исповеди и разговоров с людьми, когда его дети уже спят. Рабочий день, включающий дежурство в храме, превращается в 12-часовой.

Обязательное дежурство, которое само по себе в сочетании с чередой богослужений очень трудно совместить с выходными (достаточно просто сесть и просмотреть расписание на неделю священнослужителя). Оно часто не оставляет возможности на посещение больных на дому в эти дни и на совершение других внехрамовых треб и послушаний. Их приходится переносить на выходной день.

Все клирики несут внехрамовое послушание. Часто для настоятеля – это служение в тюрьме или собрание ответственных, преподавание в духовных учебных заведениях и так далее – являются раздражающим фактором, который он просто игнорирует.

Клирику приходится меняться со служащей братией и компенсировать замену опять за счет выходных дней.

Есть иереи, которые несут административное служение в структурах патриархии и викариатств, отвечают на письма, трудятся в издательском совете цензорами. Отработав пять дней на буднях, они приступают к субботам и воскресеньям, которые для любого священнослужителя являются днями радости, но и максимальной нагрузки. Выходных у таких клириков нет вообще никогда.

Я могу привести пример курсов повышения квалификации. Я по благословению священноначалия пошел на первый призыв, который проводился в Новоспасском монастыре. График был такой: пять дней в неделю с 9 утра до 6 вечера, шестой день – суббота – до трех дня. Очевидно, расписание составлял какой-то монах, которому владыка, наместник монастыря дал такое послушание: «Составь расписание». К концу двух месяцев учебы моя жена была в ужасном состоянии!

Такой изматывающий график катастрофически опасен для любого человека, но если монашествующий рискует только своим здоровьем, то семейный священник рискует своей семьей.

Да, мы все приносили присягу, мы будем делать всё, что нам благословят, безусловно. Мы, если надо будет, заболеем и умрем на этих послушаниях, мы к этому готовы, безусловно. Но божественная благодать, всегда «немощная врачующая и оскудевающая восполняющая», не принималась женами и детьми в нашей хиротонии. Они могут не выдержать.

В свой единственный выходной священник просто отсыпается и приходит в себя, фактически в этот день он тоже отсутствует в семье.

Так, у моего знакомого священника шестеро детей и один выходной. Его жена, бывшая наша прихожанка, со слезами говорит мне: «Дети растут без отца, как будто он в тюрьме или на войне. Мы его вообще не видим, в выходной он спит».

Повторю ключевую фразу: «Дети растут без отца». Это о детях, а не об отце, об их судьбе, а не о судьбе священника.

А жена дома, она устала от детей и от домашних дел, многие из которых необходимо было решить уже давно. Большинство современных девушек не готовы даже к трем детям ни физически, ни психически. Что говорить о семьях, где пять, шесть и восемь детей?

Муж приходит и падает на кровать без сил. Помощников по хозяйству нет, бабушек и дедушек в большинстве современных семей тоже нет. Решить вопрос с врачами и педагогами, отвести в школу, забрать из нее, три родительских собрания за неделю, сделать уроки и приготовить еду на большую семью. Этого к стоматологу, этого к ортопеду, этого к логопеду, и все это с грудничком на руках или беременная – и всё без помощи мужа. Вот она, реальность многодетной городской священнической семьи. Накапливается усталость, раздражение, обида, разочарование.

Знаю священника, у которого жена однажды просто легла и перестала что-либо делать, она не могла подняться – отвернулась к стенке и ревет, нет сил. Был психический срыв. Дети бегают вокруг, отцу надо ехать в храм, дел никто не отменял. Уже звонит раздраженный настоятель, он ничего не хочет слышать, потому что у него всего один ребенок, он не понимает.

И иерей уходит из семьи в успешный проект

Какие последствия это имеет для семьи клирика? Катастрофические. Прекращается совместная молитва, то есть исчезает самое главное, в чем реализуется домашняя церковь, ни жена, ни дети не молятся вместе с отцом почти никогда. Повторю, если он живет далеко от храма, он уезжает, когда дети спят, и приезжает, когда они спят. Семья священника большинство дней в неделю не имеет того главного, что есть в обычных церковных семьях: общей молитвы.

Самое страшное последствие такого графика работы – отсутствие общения с женой и детьми, которое ничто не может заменить. Год за годом, отдаляясь от супруги, иерей может прийти к разрушению сердечной связи с женой, на которой, прежде всего, держится вся семья. Часто ситуация углубляется тем, что на приходе иерей окружен почитанием и послушанием, а дома всё не так, и его перестают слушаться.

Можно сказать, что приходская жизнь – это удачный проект, где у него всё получилось, а семья – неудачный, потому что он не может там решить.

И иерей уходит из семьи все дальше в успешный проект, где он на подиуме в лучах славы, и все у него получилось.

Но ведь его будущая жена выходила не за отца Иоанна, а за Ваню, она полюбила просто человека. Она меняется, он меняется. Семья – это два человека в постоянном развитии и изменении, и не только священническая семья, любая. Для того чтобы с этим справиться, надо много разговаривать и общаться, проводить вместе время, совершать вместе какие-то дела, а этого не происходит, и отношения начинают разрушаться, чему огромное количество примеров. Тяжелее всего страдают отношения с детьми, их невозможно построить без совместного времени с отцом, без общих игр и радостных интересных детям дел – невозможно, это закон.

Вспомним пророка Самуила, Господь открывал ему Свою волю о целом народе, а дети выросли никуда не годными. Причина, помимо их свободной воли, может быть только одна – отсутствие совместного времени. Даже для семьи великого пророка этот закон действует, что говорить о нас, грешных.

Мы все знаем, что сердечная, подчеркну, именно сердечная связь с младенцем строится через физический контакт. Если папа ежедневно не берет ребенка на руки, не тискает и не целует его, этой тесной связи не будет. Та часть, которая должна заложиться в младенчестве, она рождается через ласку. Если отец не может этого сделать по своей загруженности, этой связи не будет, дальше ее строить будет еще сложнее.

«С папой вместе не молимся. Завтракаем, обедаем и почти всегда ужинаем раздельно. Уроки и школа без него. В воскресные дни папы нет совсем». Матушка с детьми в ближайшем к дому храме, ни поговорить с отцом, ни послушать сказку, ни книгу, это бывает крайне редко. Даже если у клирика два полноценных выходных, они никогда не совпадают с выходными детей-школьников, так как приходятся на будни (это не решаемая проблема, я понимаю, но это тоже надо учитывать).

Ездить куда-то с детьми отдохнуть иерей почти не может. Отпуск во многих епархиях никогда не дается на месяц. В Москве дается, слава Богу! Во многих епархиях две недели и потом еще неделька, или всего две недели. Если даже у вас есть благотворитель, который вам оплатит поездку на море, для того чтобы вы отдохнули и ваша жена отдохнула, вы не успеете за это время отдохнуть.

И он слышит: «Разводись, жертвуй семьей»

Священник из одной, достаточно большой, среднерусской митрополии мне говорит: «Мало того, что мне дают всего две недели, я еще должен оправдываться, как за преступление, что я уезжаю на эти две недели куда-то. Меня в любой момент могут вызвать». Более того, в этой епархии, когда священник приходит к архиерею и говорит: «У меня проблемы с женой», он слышит один стандартный ответ, смысл которого – разводись. Это как результат. Почему? Потому что ответ такой: жертвуй семьей, главное – священнослужение. Ты должен принести их в жертву, это плохо, но это так.

Слов нет! Вместо того чтобы врачевать, ситуация загоняется еще дальше.
Бытовая нагрузка раздельно, богослужение раздельно, воспитание детей без отца – что ждет такую семью? Происходит самое страшное – семья перестает быть совместным деланием, просто по факту перестает и, соответственно, источником совместной радости.

При отсутствии регулярного радостного интересного общения, при постоянном отсутствии отца дома, при его измотанности и усталости, при напряженности его отношений с мамой, которую дети безошибочно чувствуют, при оскудении любви между ними, разрыв сердечной связи с ребенком-подростком почти неизбежен. Как следствие, отторжение отца к концу переходного возраста и чаще всего с отходом от веры и Церкви.

Расцерковленные поповичи – это страшный соблазн для наших прихожан. Так же, как и матушки, владыка, вы совершенно правы. Ставится под сомнение всё, что проповедует отец. Если у отца не получилось построить малую церковь, что он там говорит с амвона, мы еще послушаем. Этот соблазн может столько молодежи отвратить от Церкви, свести на нет всю нашу молодежную работу просто по количеству. Если я встречаюсь с сыном священника, который говорит: «Тебе всё врут, я по своему отцу знаю», – бесполезно дальше проповедовать. Мы помним, сколько поповичей стали революционерами.

Если жена 20 лет живет в нищете – она может разувериться в Церкви

Вторая причина – наша внутренняя, внутрицерковная, значительно менее страшная, но тоже очень болезненная. Всё это происходит на фоне постоянного безденежья, которое не позволяет оперативно решать многие вопросы. Машину не починишь, денег на удобных врачей без очереди нет, репетиторы, кружки и секции часто не доступны. Без репетиторов в институт не поступишь сейчас. Чем больше семья у клирика, тем этот вопрос острее.

Недавно разговаривал с одним многодетным иереем, девять человек детей, спрашиваю его про жалование, он говорит: «Как у всех». Неужели настоятель, у которого двое детей, не может просто посчитать расходы свои на детей и умножить на пять? Добавить жалование, чего он ждет? Когда не выдержит матушка клирика и начнется психическое расстройство, или когда она разуверится в Церкви?

Понимаете, если жена священника 20 лет в такой изматывающей унизительной нищете живет, она может разувериться в Церкви, она скажет: «Вы нам проповедуете, что это сообщество любви. Где?»

Ему недавно настоятель поднял жалованье с 30 до 50. Что такое в Москве семья 11 человек на 50 тысяч – это просто смешно, понимаете? Смешно. Им негде взять денег, сейчас на требах денег не дают.

Мы все ходим, причащаем пожилых людей, которые когда-то ходили в наш храм, там еще оставишь деньги, потому что им не на что лекарство купить. Если раз в три-четыре месяца ты что-то освятишь и тебе что-то дадут, вот и всё. Прошли 90-е, когда давали деньги на требы, сейчас практически этого нет. Может, у кого-то другая статистика, у меня такая.

Чего он ждет? Когда сопьется или закроется в полный цинизм иерей? И такого очень много. Почему у нас такое безжалостное равнодушие к многодетным? Унизительная, даже не бедность, а нищета – вот как сейчас живут многие многодетные клирики. Можно терпеть это год, два, десять, но не всю жизнь.

Протоиерей Федор Бородин с семьей. Фото: Анна Гальперина

Еще что очень важно, что дети священников не хотят так жить. Я очень много раз слышал от дочерей священников: «Я не пойду замуж за семинариста, потому что, во-первых, я не хочу, чтобы моего мужа перевели. Ладно еще в Москве, другая станция метро, но если ты служишь в каком-нибудь большом городе русском, который объединен с епархией, и мужа взяли и перевели за 400 км или за 300. Школа здесь, а муж там, дорог нет. Я не хочу, чтобы я тебя не видела».

Еще покойный Патриарх Алексий II многократно на епархиальных собраниях указывал, что у клирика не должно быть более двух выходных дней, но ведь можно сделать, чтобы менее двух выходных не было. Строже следить в этом вопросе за семейными, особенно многодетными клириками, освободить, если у священника больше пяти детей, от каких-то дополнительных внехрамовых послушаний, проследить за жалованием. Можно оплатить от прихода помощницу по хозяйству, кухарку или няню в такую семью, или найти добровольных помощниц на благотворительной основе.

У моего знакомого настоятеля один взрослый сын, а у его клирика семеро детей. В какой-то момент последний сказал: «Чтобы сохранить семью, мне нужно два месяца отпуска». И настоятель негласно отпускает его, сам оставаясь почти без отдыха. Честь и хвала такому человеку, это и есть милосердие. К сожалению, такое явление остается исключением.

Два часа утешал матушку, дал денег на мороженое – и этим спас семью

Что можно было бы предложить? Работать с семинаристами надо. Когда я заканчивал семинарию в 1992 году, большинство моих соучеников были целомудренны, они не знали, что такое женщина, и подходили на святоотеческой основе к строительству семьи. Сейчас по-другому.

Примерно лет 7-8 назад я разговаривал с одним семинаристом, потом с другим, я столкнулся с совершенно обескураживающей информацией о том, что очень многие семинаристы (это в Московской духовной семинарии!) считают, что только матушка должна быть девственной до брака, а священник, семинарист может себе позволить связи. Вот так, понимаете. Разумеется, это не может не отразиться на его будущей семейной жизни большими скорбями. Об этом надо разговаривать, это надо исправлять.

Что еще можно предложить? Владыка, простите, вы благословили, я предлагаю. Как мне кажется, епископу надо отдельно встречаться с женами священников, причем без супругов, и задавать вопросы. По частям, а не со всеми сразу, потому что если это будет зал в храме Христа Спасителя, то никто не встанет и ничего не скажет. Надо встречаться и спрашивать, какие есть проблемы, разговаривать, утешать, укреплять.

У моего знакомого священника 15 лет назад было огромное количество внехрамовых послушаний – восстановление трех храмов на нем. У него жена в определенный момент сказала: «Всё, я больше не могу», – и пошла к владыке Арсению. Я ее спрашивал потом: «Ну, и как?» Она радостная говорит: «Владыка отодвинул стул, облокотился, внимательно на меня посмотрел, улыбнулся и говорит: «Ну, давай, рассказывай». Долго, два часа, там сидит очередь тех, кто записан, а он со мной беседовал, меня утешал, укреплял, объяснял, потом спросил: «Ты мороженое любишь?» – «Да». И дал мне деньги на мороженое».

Он вывел ее из тупика, в котором она находилась. Снял с ее мужа часть послушаний. В этой семье проблема была не в безденежье, а в полном отсутствии совместного времени священника с его женой и детьми.

Она вышла оттуда совершенно окрыленная. Вот архипастырская беседа с женщиной, с матушкой, которая была на грани разрыва со своим мужем. Вовремя если подхватить. Эта семья до сих пор существует. Это прекрасный священник, настоятель большого московского храма. Владыка Арсений ее просто спас этой беседой.

Я не знаком с практикой сельских приходов, говорю о городских – важно внимательно следить за тем, чтобы у клириков были выходные. Что можно сделать? Можно просто собрать список и проанализировать. Причем нужно спрашивать не у настоятелей, а у самих клириков, потому что настоятели могут многое не замечать и не учитывать.

Посмотреть, вызвать настоятеля и сказать: «Скажите, пожалуйста, почему у Вас этот священник на этой неделе был без выходного, а на той неделе у него был всего один выходной. Чего вы ждете?» Причем надо убедить и принудить настоятелей считать внехрамовое послушание, например, преподавание в Свято-Тихоновском университете, за рабочий день. Мы все знаем много случаев, когда настоятель не хочет этого признавать, ему надо, чтобы священник служил, он говорит: «Это твои проблемы. Хочешь преподавать? Иди в выходные дни, и всё».

Предоставить некоторые льготы священнослужителям, имеющим пять и более детей. Какие это могут быть льготы? Освобождение от дежурств в храме. Поверьте мне, если у священника пятеро или шестеро детей, он не будет отдыхать это время, он будет крутиться, как белка в колесе.

Освобождение от некоторых внебогослужебных послушаний. Чтобы были эти выходные дни.

Организация ощутимой материальной помощи и помощи по хозяйству многодетным семьям на регулярной основе.

Могу предложить такой критерий: если после прохождения переходного возраста все ваши дети ходят в храм, и готовы исповедоваться даже у вас, когда нет другой возможности, и даже матушка готова это сделать, когда нет другой возможности, в качестве исключения, то есть продолжает доверять вам как священнику, только тогда можно будет выдохнуть и начать заниматься внуками.

До этого выдыхать нельзя, потому что те годы, которые мы провели без общения с детьми, они могут выстрелить и в 17, и в 20 лет. Мне кажется, что если не принять каких-то мер, мы будем иметь через несколько лет не просто волну, а цунами разводов в семьях священнослужителей, или погасшие семьи, можно так это назвать, когда нет никакой радости, они просто живут вместе, потому что иначе он потеряет место и не на что будет содержать семью. Чему такой священник может научить своих прихожан? Непонятно.

Освобожден от послушания по семейным обстоятельствам

У меня был такой случай, простите, расскажу о себе. Когда моя жена родила седьмого ребенка (у меня сейчас восемь), у нее вышел тромб на ноге, его не надо было оперировать, он не угрожал сердцу, да и не было возможности. Жена лежит, бабушек, дедушек нет, помощников нет. У меня, слава Богу, оставалось две недели отпуска, который я подгадал под роды. Дальше меня отцы немножко отпустили. Она не могла ходить, она вообще не могла встать, была такая боль. Кухня, уроки – всё на мне. Она лежит с малышом, всё остальное на мне. Когда у меня случилась эта проблема с женой, я нес еще послушание в патриархии. Все остальное я мог вынести, а это, я чувствую, я не могу больше.

Я пошел к владыке Арсению. Это было достаточно смешно, я расскажу об этом. Я пришел, решил приходские вопросы и говорю: «Можно по личному вопросу?» Он говорит: «Да». Начинаю рассказывать, как живу: то-то, то-то (притом, что у меня один сын тяжело болел и им вообще должен был заниматься отдельный взрослый все время, а это невозможно). Владыка напрягается, вот так смотрит на меня, руки сжал и говорит: «Чего ты хочешь?» Я говорю: «Освободите меня, пожалуйста, от послушания в канонической комиссии». Он так: «Фух! Конечно, иди».

Возможно, он думал, что я попрошусь за штат, потому что от ситуации, которую я описал, у него вот такие глаза – он не знал, как я живу. Понимаете, никто не знал, да никто и не должен знать. Но он вник в ситуацию, говорит: «Пожалуйста».

Единственный раз за 25 епархиальных собраний, которые я посещал как священник, я услышал слова «такой-то досрочно освобожден от послушания по семейным обстоятельствам». И это было про меня. До истечения трехлетнего послушания меня освободили. Я бесконечно благодарен владыке за это. Я не знаю, смог бы я выдержать ту нагрузку и не сорваться. Если у вас будут серьезные проблемы, идите к нему, он выслушает, и, несмотря на то, что у него семьи нет, он поймет.

Но не везде так происходит. Если эту проблему не начать решать, эта волна разводов и погасших семей будет чудовищным соблазном и для верующих людей, и для неверующих.

«Важнейшая из добродетелей — жертвенная любовь»

В дни Светлой седмицы благочинный Севастопольского округа протоиерей Сергий Халюта побеседовал с журналистом Яной Капелюшко о Пасхе, семье священника, пути к священству и о воспитании детей.

— Отец Сергий, Вам в жизни по- настоящему посчастливилось: повезло родиться в семье православного священника. Вероятнее всего, перед Вами никогда не стоял мучительный вопрос поиска веры, а избранный Вами путь священнослужителя, наверное, был с детства предопределен?

Протоиерей Сергий:

— Да, действительно, сегодня можно сказать с уверенностью, мне выпало такое счастье — родиться в духовной семье и получить духовное воспитание. Однако нужно вспомнить, что это было за время: закат хрущевской эпохи и начало правления Брежнева. Церковь находилась под существенным давлением, священник был изгоем общества, а его семья была лишена многих прав. Не могу утверждать, что мой жизненный выбор был с детства предопределен, равно как и поиск веры для меня не был изначально разрешен. Два совершенно противоположных полярных «мира» воздействовало на нас. Мир веры Христовой и мир атеистический. Мы учились в школе и участвовали в ее общественных мероприятиях. Да, я не стал октябренком, пионером, комсомольцем. Впоследствии это повлекло за собой определенные трудности. В армии меня пытались принудительно зачислить в комсомол. Я не мог сразу после школы поступить в ВУЗ, — там нужна была комсомольская характеристика. И надо было противостоять давлению с помощью веры. Это и были мои испытания. Но Господь никогда не оставлял в трудную минуту. Борьба самоопределения затронула в свое время и меня. Но, тем не менее, когда меня шестилетнего спрашивали, кем я хочу стать, я отвечал, что хочу быть Пименом, имея в виду, Святейшего Патриарха Пимена (годы жизни 1910 — 1990).

— Но все — таки, как и когда Вы ощутили Божий призыв к священству?

— Дело в том, что дети в семьях священников в большинстве своем ориентированы на служение людям. Мне было близко врачевание. Я попытался поступить в мединститут. В итоге, с успехом окончил медучилище. А конкретное желание стать священником сформировалось у меня во время службы в армии. Там я получил возможность сполна реализовать свою жажду служения, лечил солдат и офицеров, будучи единственным фельдшером в крупной воинской части. И, поверьте, это служение было искренним и бескорыстным. Однако, спустя два года, я пришел к выводу, что врачевание духовное мне, все-таки, ближе. Уволившись из ВС, я подал документы в Одесскую духовную семинарию и был зачислен во второй класс.

Повторюсь, я не готовился к этому заранее. Наверное, это радость отца, когда родившийся в семье священника мальчик становится священником. А с другой стороны, если сын священника не идет по стопам отца — наверное, отцу есть, над чем задуматься… Мой отец явил собою пример, следуя которому два его сына приняли священство. Мой старший брат, отец Олег, до принятия сана с красным дипломом окончил музыкальное училище, он и сейчас прекрасный пианист. Его зачислили в Московскую консерваторию, но он решил забрать документы и поступил в Московскую Духовную Семинарию и Академию. С 1987 года Божией милостью отец Олег служит в Севастополе. Думаю, все сложилось именно так по воле Божией, по молитвам наших предков и родителей, но, безусловно, нельзя не сказать о роли отца. В нем я всегда видел правду Божию, искреннее служение, стойкость, что и побудило меня выбрать путь служения Богу. Сейчас я понимаю, чего стоила отцу его непоколебимая позиция в период оголтелого гонения на Церковь, когда Никита Хрущев обещал показать «последнего попа» в 1980 году, к назначенной им дате окончания строительства коммунизма. Как в это время жилось священникам и их матушкам, можно только представить. При этом я особо благодарен Господу за этот период жизни. В период притеснений мы были, наверное, наиболее близки к Нему… Жили тогда в Брянской области, в районном центре Новозыбков, где наш храм Чуда Архистратига Михаила был единственным действующим. Очень приятно было узнать, что один из нынешних военачальников ЧФ РФ был крещен моим отцом, в то время, в нашем храме.

— Была ли в Вашей юности наиболее памятная Пасха?

— У каждого человека в глубине души сохраняются воспоминания о Пасхе детства и юности, моменты, пережитые в зрелости. С возрастом у человека меняется восприятие, но сама суть евангельской истории остается неизменной… Участвовать в евангельских событиях, остро сопереживать их глубокий смысл с детства и до сего дня мне помогает привычка жить церковной жизнью. Участие в богослужении было для нас естественным делом. Всю Страстную седмицу мы следовали за Христом по пути на Голгофу, видели Его распятого на Кресте, стояли рядом с плачущей Пречистой Божией Матерью, вместе с Иосифом Аримафейским снимали Тело Господа со Креста, погребали Спасителя в пещере, а в субботу «зело рано» вместе с Магдалиной лицезрели отваленный от гроба камень. Мы вместе со Христом воскрешались в день Светлой Пасхи. Мы жили этой жизнью и сейчас живем. Это очень важно – не быть притворным, а жить полноценной жизнью христианина.

Пасха в моих детских воспоминаниях — это борьба света и тьмы. Вокруг храма ежегодно собирались представители горкома партии и комсомольских организаций. Они хладнокровно оцепляли храм, стояли с собаками, которые все время лаяли, создавая у присутствующих в церкви ощущение концлагеря. Но меня, ребенка, переполняло чувство великой радости и гордости, особенно когда мы, дети отца Михаила, зная все потайные калиточки церковного двора, проводили молодежь на пасхальную службу, минуя оцепление. Это было наше послушание: помочь всем желающим попасть внутрь храма или освятить куличи. К слову, многие тогда приходили в храм единожды в году, на Пасху.

Не могу не упомянуть, как прекрасен был крестный ход в пасхальную ночь. Возглавляемые священником, прихожане шли в потемках, держа в руках зажженные свечи. Освещать церковный двор, да еще на Пасху, было местным коммунальщикам недосуг. Тем не менее, духовное ликование, радость, исходившие от молящихся, освещали всю округу. Все вместе: и торжественное пение, и особое убранство церкви в пасхальную ночь, приводило к тому, что, находясь на богослужении, ты, подобно послам равноапостольного князя Владимира, забывал, где находишься: на небе или на земле.

— Как Ваша семья готовилась к Пасхе?

— Точно так же как и сейчас готовятся к этому празднику. Великий Пост проходил мгновенно, Пасха всегда приближалась очень быстро. Будучи ребенком, я, конечно, с нетерпением ждал ее наступления. Мы буквально «с пеленок» все вместе постились, и в этом не было ничего необычного. Порой, нарушения поста были, но только при очередном выходе из домашнего мира во внешний. Наш детский пост не был строгим, но, становясь старше, мы хотели поститься как взрослые, подражая родителям. Перед Пасхой вместе убирали в доме, помогали маме печь куличи и разные угощения в русской печке; дружно наводили порядок в храме. Надо отдать должное маме: она никогда ни в чем нас не упрекала, если и делала замечания, то только с лаской и любовью. Отец и мать никогда не принуждали нас ходить в храм, при этом сумели своим примером привить нам любовь к Церкви: не произнося увещеваний, которые у современных родителей, зачастую, расходятся с жизнью, но только собственным поведением.

— Можно ли как-то заранее подготовить ребенка к правильному восприятию богослужений на Страстной седмице?

— Вряд ли у вас найдутся более красноречивые пояснения и комментарии, чем чтение страстного Евангелия в Великий Четверг. Надо просто внимательно послушать, и, я уверен, любое сердце отзовется.

— Отец Сергий, в чем же тогда заключается особенности жизненного уклада в семье священника?

— Священник — это не работа, не расписание богослужений. Священник должен являть пример во всем. У него нет права на ошибку. Любая публичная ошибка священника является величайшим соблазном для мира и может губительно действовать на души людские.

— Духовная паства священника в значительной мере есть испытание чуткости, такта и духовной высоты его матушки. Какими чертами должна обладать супруга священника?

— Здесь можно только в очередной раз повториться в том, что христианская семья – одно целое. Тем более семья священнослужителя. Да, священник вынужден отказываться от многих радостей этой жизни, его супруга должна быть готова к тому, чтобы делать это вместе с мужем. Но служение Христу — великая радость, которая превыше всего. Члены такой семьи, живя в церковной ограде, могут выходить из нее, чтобы нести в мир тот Свет, который поможет прийти в Церковь тем, кто вне этой ограды. Такая супружеская чета должна являть «верх» брака. Матушка – это постоянная спутница, помогающая мужу во всем. Если бы меня спросили, кому нести семейный крест тяжелее: священнику или его матушке, я бы ответил, ей… Ведь кроме заботы о муже на ее плечах – большая ответственность за воспитание детей. Весь Великий пост, во дни Страстной седмицы, как и на Святую Пасху, матушка может вообще не видеть своего супруга дома. Но, готовясь к празднику, как христианка, в первую очередь она должна сама неуклонно посещать службы в такие дни.

Мы с супругой воспитываем четверых детей разного возраста. Старший сын учится в семинарии, остальные ходят в школу: в одиннадцатый, пятый и первый класс. Они все очень разные, к каждому нужен особый подход. Дети посещают различные секции, музыкальную и художественную школы, все требуют внимания, на попечении матушки держится весь дом. Тем не менее, когда бы я ни вернулся со службы, меня с нетерпением ждут, на столе всегда горячий ужин.

— Как же возможно матушке все успевать и при этом оставаться авторитетом для детей?

— Думаю, ни одна супруга священника не скажет, что ей тяжело. Ведь муж всегда поддерживает ее наилучшим способом – своей молитвой. А роль матери в воспитании детей велика. В беседах с моим отцом, протоиереем Михаилом, в беседах с владыкой митрополитом Лазарем я не раз слышал о том, что именно мама научила их в детстве молиться и любить молитву, именно мама научила поститься…То учение, которое священник несет в мир, его супруга должна нести в домашнюю малую церковь.

— Как в современном мире, исполненном зла, мы можем защитить своих детей и вырастить достойных членов общества?

— Мои родители показали мне прекрасный пример воспитания. У нас была подлинная свобода. Но при этом мне было ужасно стыдно опаздывать в храм. Сейчас я также воспитываю своих детей, в полной свободе. Думаю это оптимальный вариант. Мне говорили: «Ты можешь пойти встретиться с друзьями, сходить в кино, но ведь сегодня праздник, — надо успеть на службу…Решай сам». Подумав некоторое время, дети сами расставляют приоритеты.

Мы, взрослые люди, на личном опыте осознали тяжесть греха, поэтому надо стараться оберегать от него детей. Если мы знаем, что нашему ребенку вредно сидеть перед телевизором три часа, мы можем ограничить просмотр, можем дружески порекомендовать ему просмотр чего-то познавательного или предложить пойти погулять, то есть выбрать правильное направление. При этом в православном «гетто» его держать не нужно, ведь все равно наступит момент, когда ему придется оттуда вылететь и, без предварительной адаптации, столкнуться с внешним миром. Он будет жить в светском обществе, он не обязательно станет священником, но должен остаться христианином. Очень приятно, когда дети священников становятся врачами, учителями, дипломатами, но, при этом, живут в соответствии с заповедями Божьими.

Чтобы защититься от мирового зла, полагаю, нужно жить, исследуя слова Священного Писания. Что нам говорит Спаситель: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим, ибо иго Мое благо и бремя Мое легко есть» (Мф.11:29,30). Что это значит? Научитесь, кротости и смирению, воздержанию, любви к Богу и ближнему. Ибо «На таковых нет закона», говорит апостол Павел, «Те, которые Христовы…по духу и поступать должны» (Гал.5, 23). Сегодня это будет наш ответ на вызов мира. Ведь сумели же Царственные страстотерпцы защитить себя и своих детей, сумели это сделать новомученики и исповедники, которые были обычными людьми со своими проблемами? Безусловно. Псалмопевец Давид утверждает: «Я был молод и состарился, и не видал праведника оставленным и потомков его просящими хлеба; вовек сохранятся они; а беззаконные будут извержены» (Пс.36).

В эти дни хочется поздравить всех с Пасхой Христовой. Всем нам желаю избавиться от грехов, страстей и воскреснуть перед Богом. Пусть важнейшая из христианских добродетелей, жертвенная любовь, всегда живет в наших сердцах и в сердцах тех, кто останется после нас. Аминь. Христос Воскресе! Воистину Воскресе!

Беседовала Яна Капелюшко.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *