Празднословие

Любопытство – духовное воровство

Наследник

Суть любопытства, как и всех страстей, малых и больших, в самолюбии и самообращенности. Любопытство часто хотят отождествить с любовью к знанию, с любознательностью, по отношению к ближним – с заботой, но мотивы эти противоположны по своей сути этой страсти, этому пороку.

Преподобный Никодим Святогорец говорит, что христианин должен заботиться о других людях, но никогда не должен быть любопытным. Забота о ближних происходит от любви, от желания помочь, мотив ее — другой человек, ближний наш, а любопытство – это всегда о себе, вектор его направлен эгоистически к себе. И очень часто мы бываем любопытными от своей испорченности, а не по причине заботы о других.

Если в нас есть любопытство, то это значит, что в нас есть залог его, нечто, что противно и противоположно простоте и смиренномудрию, противно скромности и внутреннему такту. Любопытство в каком-то смысле есть духовное воровство, вероломство, страсть узнать и получить то знание, что мне не принадлежит по праву. И все это происходит именно по эгоизму, а не по какой-то иной причине.

Но бывает детское, невинное любопытство. Это именно детская жажда узнавать новое, стремление к познанию. Тогда ребенок все хочет узнать, ему все интересно, и в этом потоке желаний смешивается интерес к познанию важного и ненужного. Задача педагогов и родителей – бережно и мягко отделять одно от другого в сознании ребенка. В каком-то смысле, мы тоже все дети, и тут уже мы сами в себе должны стараться иметь рассуждение отделять одно от другого: природное стремление к познанию и эгоистическую похоть узнать то, что нам не нужно знать. Владеть чем-то (в том числе и информацией) мы можем благословенно и на пользу, а можем незаконно (духовно) и во вред себе и другим. Бог часто нас ограждает от ненужных знаний, и даже старцы иногда говорят: «Меньше будешь знать — лучше будешь спать», «Знай себя – и будет с тебя», «Многие знания умножают скорби»… В этом есть мудрость, и речь, конечно, идет о знаниях духовно не полезных для нас.

Есть еще такое понятие, как любомудрие. Оно связано с любовью к той мудрости, которую Сам Бог хочет нам дать ради спасения. То есть это не отвлеченная суетная земная мудрость, а любовь к Истине. Любомудрие, по сути, это любовь к Самому Богу, познанию Его воли и стремление к богообщению, любовь ко всему, что этому может способствовать.

Иеромонах Иаков (Тупиков)

Наследник

О грехе празднословия

Вед.: Здравствуйте! «Молчание — золото», ― тот, кто следует этой народной мудрости, не подвержен греху празднословия. Так ли это, узнаем сегодня у Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина. Владыка, что же такое грех празднословия?

Митрополит Лонгин: Празднословие — привычка, которая свойственна очень многим людям. Думаю, что и мы с вами не всегда можем ее избежать, когда говорим о том, что нам не полезно. Наверное, самый яркий пример этого греха — осуждение окружающих нас людей. Мы часто и с большой легкостью, с желанием, начинаем осуждать тех, кто нас окружает. Все мы время от времени даем друг другу поводы для этого. Но надо знать, что ни нам самим, ни тем, о ком мы говорим, кого осуждаем, это никакой пользы не приносит. В результате получается, в самом прямом смысле, празднословие, то есть праздные разговоры, не приводящие ни к чему.

Празднословие не только бесполезно, но еще и очень вредно для каждого из нас. Осуждая или просто болтая без смысла, мы как бы «выстужаем» наше сердце и нашу душу. Святые отцы, говоря о празднословии, часто употребляли это понятие. Это как дом с открытыми окнами и дверями в мороз — там не может жить ничего доброго. Поэтому и в сердце человека, который постоянно празднословит, со временем образуется пустота, которая не дает вселиться в это сердце ничему хорошему, доброму. Кроме того, такой человек постепенно привыкает видеть во всем и во всех только плохое. Плохого действительно много в нашей жизни, но хорошего все-таки больше. Человек празднословящий об этом забывает.

Вед.: Владыка, а грешит ли человек, который говорит о добре, любви, милосердии и прочих добродетелях?

Митрополит Лонгин: Если человек, который говорит об этом, сам пальцем не двигает к тому, чтобы приобрести эти добродетели, то, наверное, грешит. Хотя, конечно, говорить о добре, милосердии, любви гораздо лучше, чем о чужих грехах.

Вед.: Владыка, а вообще может ли православный человек быть общительным? Не грешно ли это?

Митрополит Лонгин: Нет, ни в коем случае. И может, и должен, потому что в общении с людьми мы воспитываем себя, свои чувства. В конце концов, общаясь с другими людьми, мы можем говорить о самом главном — о Боге.

Вед.: Владыка, нам пришло множество вопросов. Пишет нам Алла: «Одна моя знакомая почти в каждом разговоре со мной жалуется на своих близких и сослуживцев. Сочувствовать — значит, поддерживать ее в осуждении. Говорить, что нужно любить и прощать — получается, я указываю ей на грехи. Начинаю избегать общения с ней. Посоветуйте, пожалуйста, как поступить?»

Митрополит Лонгин: Наверное, надо выражать сочувствие, но не самому факту осуждения, когда человек слышит о ком-то плохие вещи и поддакивает: «Да-да, действительно». А должно быть сочувствие состоянию человеческой души, которая видит только плохое, или которая подавлена тем плохим, которое объективно встречается в нашей жизни. Сочувствие в этом плане нужно и, я думаю, полезно. Конечно же, утешать человека надо. Так бывает, что человек, будучи как бы «погребенным» негативными впечатлениями, эмоциями, приходит к мысли, что вокруг все ужасно, плохо и ничего хорошего, даже луча света в этом темном царстве, не существует. Это не так, и человека надо постараться в этом переубедить, пытаясь показать какие-то добрые примеры, в том числе, примеры добрых чувств в окружающих нас людях. Обязательно нужно попытаться пробудить в человеке христианское отношение, правильные христианские чувства к чужим недостаткам и вообще ко всему плохому, что встречается в этой жизни. И первое из таких чувств — это снисходительность и жалость. Ведь человек, который все время осуждает, чаще всего очень требователен к окружающим, достаточно жесток по отношению к ним. А христианское отношение — это, прежде всего, жалость и сострадание. Когда они есть у человека, он спокойнее относится к недостаткам других.

Вед.: Как у Достоевского: «Простить — значит, понять». И в Евангелии: какой мерою меряете, такой и вам отмерено будет (ср: Мк. 4, 24).

Митрополит Лонгин: Совершенно верно. Главное, откуда можно научиться отношению людей между собой,— это, конечно, Евангелие. Вот почему очень важно стать христианином, чтобы разбираться в том, что происходит вокруг тебя.

Вед.: Спасибо, Владыка. Следующий вопрос задает Алексей: «Является ли осуждением разговор двух о третьем лице, если говорится объективно, то есть правда о его негативных поступках, просто констатируется факт?»

Митрополит Лонгин: Для чистоты эксперимента нужно, чтобы рядом был третий ― тот самый человек, о котором говорится. Тогда это будет абсолютно безгрешно и действительно по-евангельски: да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого (Мф. 5, 37). Практически невозможно человеку удержаться в рамках объективности в той ситуации, которая описывается в этом вопросе. Всегда начинаются какие-то оценки, сравнения, и самое первое сравнение, которое приходит человеку в голову —с самим собой. И следующая мысль: «Я все-таки получше немножко». И тут уже недалеко до известного евангельского персонажа с его словами: несмь якоже прочии человецы — я не таков, как другие люди (Лк. 18, 11) . Поэтому объективность и, тем более, бесстрастность здесь практически недостижимы.

Вообще лучше никого не осуждать, не оценивать, если только это не является твоей работой. Если ты, скажем, начальствующий, то конечно, если твой подчиненный никуда не годится с профессиональной точки зрения, то ты не можешь закрывать на это глаза и делать вид, что все в порядке. Тогда ты уже грешишь больше, чем этот человек. А во всех остальных случаях, я думаю, надо как-то очень мягко, спокойно относиться к этому.

Вед.: Спасибо, Владыка. Следующий вопрос задает Лидия: «Уважаемый Владыка! Как отучить мужа ругаться матом? Мне кажется, он не совсем понимает отрицательную сторону или даже пагубность такой речи».

Митрополит Лонгин: Очень сложный вопрос. Я, честно говоря, с трудом себе представляю, как это можно сделать. Прежде всего, нужно постоянно напоминать человеку о том, что это нетерпимо, плохо, что выражаться матом, особенно при женщинах, детях ни в коем случае нельзя, да и без них тоже не стоит. Но насколько это будет действенно, зависит от взаимоотношений в семье. Если муж любит жену, он постарается услышать ее просьбу. Если он не слышит, значит, в семье такие отношения, при которых эта просьба останется втуне.

Сегодня это привычка очень многих людей, причем самых разных, не только простых, как было раньше, но и достаточно высокопоставленных, в том числе достаточно интеллигентных, ― разговаривать на этом «языке». К сожалению, она распространяется все шире, и ничего, кроме негативных последствий, иметь не может. Дело в том, что общий уровень культуры нашего народа резко снизился за последние десятилетия, и продолжает снижаться. Это очень плохо. Ведь дело в том, что само по себе это явление невозможно рассматривать изолированно от контекста, от общего состояния нашего общества. Это очень характерное проявление общего удручающего состояния нравственности и культуры.

Вед.: Владыка, Мария пишет нам: «Здравствуйте! Помогите понять значение слов ″гневаясь, не согрешайте″. Спасибо».

Митрополит Лонгин: Это связано со святоотеческим пониманием того гнева, который допустим для человека. Надо гневаться на грех, на какое-то беззаконие, но при этом не согрешать, не впускать в свое сердце гнев и его последствия, а также ни в коем случае не распространять этот гнев на кого-либо из людей.

Вед.: А это возможно?

Митрополит Лонгин: Я думаю, что при достаточно долгом опыте внутренней внимательной жизни — да, возможно.

Вед.: Владыка, нам пишет Антон: «Объясните, что значат слова из послания первого к Коринфянам: ″Жены ваши в церквах да молчат″. Это нужно понимать в прямом смысле слова?»

Митрополит Лонгин: Имеется в виду проповедь и научение. Никогда в древности вообще в каком-то собрании женщина не имела голоса, а в церковном собрании женщина не имеет права учить вере, богословствовать, каким-то образом возвышать свой голос. Это древняя практика, она сохранилась до сих пор. Это не значит, что женщина, скажем, не может читать или петь на клиросе.

Вед.: Но пусть женщины не подходят к другим и не говорят: не так стоишь, не так одет…

Митрополит Лонгин: Апостол вряд ли догадывался, что так будет со временем, но я думаю, что его слова можно распространить и на этот случай. Иногда нужно сделать замечание, потому что сейчас слишком много людей, которые в церкви могут позволить себе чудовищные вещи. У меня сложное отношение к женщинам, которые делали или делают замечания в церкви. Я знаю, каким благородным негодованием в последние годы полны все наши средства массовой информации, церковные и нецерковные, в отношении этих женщин, страшных «бабок» или, как один человек сказал, «православных ведьм», и так далее. Но вот у меня несколько иное отношение. Я считаю, что все равно в церкви должны быть люди, которые не грубо, а мягко, с любовью, но все-таки показывают человеку, впервые зашедшему в храм, как в нем можно и нужно себя вести. Да, очень плохо, когда мы обижаем человека, пришедшего в храм, и он в результате уходит и дает себе слово больше никогда не переступать церковного порога. Но ничуть не лучше, когда такой вот человек начинает своим поведением, отношением обижать тех людей, которые уже в храме находятся. Они тоже люди и заслуживают доброго к себе отношения. Поэтому вопрос этот сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Вед.: Владыка, пишет нам Светлана: «Спаситель сказал, что потребует ответа за каждое праздное слово. Но ведь человеку свойственно забывать. В старости он уже многого не помнит. Как же он будет давать ответ?»

Митрополит Лонгин: Это образное выражение. Конечно же, не в прямом смысле будет воспомянуто каждое праздное слово человека. Мне кажется, тут надо иметь в виду не просто празднословие, а наши пустые обещания, пустые обеты, которые мы иногда даем. Например, человек что-то говорил ― и не сделал, обещал ― и не выполнил. За это, конечно, с человека будет спрошено, об этом и сказано в Священном Писании. Тем самым человек предупреждается о том, какое внимание он должен уделять тому, что он говорит, что обещает, тому, что исходит из его уст.

Беседовала Юлия Литневская, Телевидение Саратовской Митрополии

Многоглаголание, пустословие и любопытство

Оптинские старцы часто напоминали о благоразумном молчании и предостерегали от многоглаголания.

Татьяна Юшманова. Тишина. 2005 г.

Преподобный Амвросий наставлял:

«Благое говорить – серебро рассыпать, а благоразумное молчание – золото.

Лучше предвидеть и молчать, чем говорить и потом раскаиваться.

Умное молчание дороже всего. Если положить все правила благоразумия на одну весовую чашу, а на другую чашу положить благоразумное молчание, то молчание одно перевесит.

Молчание хорошо, да благовременное и благоразумное, за которым не следует раскаяние.

Когда чувствуешь, что желаешь что-нибудь сказать по страсти, – молчи. Удержись, не говори. Ведь это брань, победить нужно, тогда только отстанет».

«Больше молчите»

Преподобный Варсонофий

Преподобный Варсонофий советовал:

«Больше молчите. А если что спросят, даже в церкви, ответьте без всякой раздражительности, не показывая угрюмого вида».

Преподобный Никон писал:

«Помни монашеское правило: не начинать говорить самому, не быв спрошенным».

И хоть эти слова старца относятся к монашествующим, но и живущим в миру нужно чаще вспоминать о них. Ведь как часто мы даем непрошеные советы, задаем лишние вопросы, рассказываем что-то глубоко личное (что следовало бы сберечь лишь для близких людей), а потом раскаиваемся в этом.

«От неосторожных слов более бед, нежели от самих дел»

Преподобный Амвросий предупреждал:

«Слово не воробей: вылетит – не поймаешь. Нередко от неосторожных слов бывает более бед, нежели от самых дел. Человек словесным потому и называется, чтобы произносил слова разумно обдуманные».

Молитвенное настроение и мир в душе

Преподобный Никон учил молчанию для сохранения молитвенного настроения и мира в душе:

«После молитвы, домашней или церковной, чтобы сохранить молитвенное умиленное настроение, необходимо молчание. Иногда даже простое незначительное слово может нарушить и спугнуть из души нашей умиление.

Молчание подготовляет душу к молитве. Тишина – как она благотворно действует на душу!»

Преподобный Моисей наставлял:

«Между собою храните молчание, кроме нужного ничего постороннего не говорите, да будет чист ум ваш в молитвах. Укоряйте себя мысленно и уничижайте и худшими всех себя имейте, и Бог призрит на смирение ваше и покроет от всех искушений».

Многоглаголание и уныние

Оптинские преподобные предупреждали: те, кто не может удержаться от многоглаголания, не смогут освободиться и от множества мучительных прилогов и следующих за этими прилогами уныния и отчаяния. Преподобный Лев писал:

«W. когда не положится совершенно сохранять двери ограждениями о устнах своих, то иначе не возможно ей освободиться от смущения и мучительства сладострастнейших прилогов и таких же мыслей и от оной происходящей скуки и уныния, влекущих в помыслы всепагубнейшей отчаянности».

Пустословие и любопытство

Старцы Оптинские предостерегали и от пустословия и неосторожных слов. Преподобный Никон напоминал духовным чадам:

«Остерегайтесь шуток и неосторожных слов в обращении друг с другом. Это оговаривание и пустословие может обратиться в привычку».

Иеросхимонах Иосиф (Литовкин) (1837—1911)

Старцы предупреждали и о вреде любопытства. Преподобный Иосиф учил:

«Любопытствовать о чужих мыслях грешно и может быть вредно. Это никак не должно дозволяться».

Преподобный Варсонофий говорил о том, что любопытство, несмотря на кажущуюся невинность, тем не менее, является смертным грехом, потому что от него бывают гибельные последствия:

«Святые отцы говорят: любопытство есть смертный грех. Некоторым кажется странным, как это любопытство ставится наряду с тягчайшими грехами, например убийством, грабительством и т.д., – а оттого, что от него бывают гибельные последствия».

Безрассудное молчание

Бывает и безрассудное молчание от обиды, злости или по тщеславию, и такое молчание может быть даже хуже многоглаголания.

Преподобный Никон писал:

«Молчание полезно для души. Когда мы говорим, трудно удержаться от празднословия и осуждения. Но есть молчание плохое, когда кто злится и потому молчит».

Преподобный Макарий предупреждал:

«Безрассудное и не в разуме молчание хуже многоглаголания, а мерное или малое укрепление никакого вреда не принесет, а еще смирит и подаст силу к творению подвигов и трудов. Но безмерие и в том и в другом приносит весьма великий вред».

Предостережения Оптинских старцев о вреде многоглаголания, пустословия, неосторожных шуток и любопытства актуальны и в наше время.

Будем же помнить: «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12: 36–37).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *