Президент югославии слободан милошевич

Памяти Слободана Милошевича

Смерть Милошевича: политическое убийство, в котором обвинили жертву

Летом 2004 г. я встречалась с бывшим президентом Югославии Слободаном Милошевичем в тюрьме Шевенинген, когда меня одобрили в качестве свидетеля защиты.

Прежде, чем попасть в тюрьму, мне пришлось пройти через четыре совершенно разных контрольных пункта, я не могла пронести с собой ничего, кроме бумаг. Каждый уровень безопасности был более строгим, чем предыдущий.

Никто из тех, кто встречался с президентом Милошевичем в последние 4 года, не поверит, что он предпочел бы убить себя, вместо того, чтобы завершить процесс.

И никто из тех, кто посещал Шевенинген в Гааге, не поверит в диковинные заявления о том, что каким-то образом он мог регулярно проносить в тюрьму не прописанные ему лекарства. Они, скорее, заподозрят, что власти отчаянно пытаются скрыть свои собственные преступления.

Моя роль, как свидетеля, основывалась на том, что я ездила в Югославию весной 1999-го года во время 78-дневных бомбёжек США-НАТО.

Я побывала в разбомбленных школах, больницах, теплоцентралях и на рынках, записывая ущерб, нанесённый гражданскому населению. В дополнение к этому, я, с 1993 года, писала о заку-лисной роли США в удушении и насильственном расчленении Югославии.

Но, даже после того, как моё имя было одобрено в качестве свидетеля защиты, посещение было сложной и длительной процедурой.

Хотя, всё было одобрено в день посещения, всё равно, потребовалось 4 часа, чтобы пройти контрольные пункты и попасть в специальный блок внутри тюрьмы, где содержались подсудимые Международного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ), совершенно отделённые от общего контингента тюрьмы и находившиеся под постоянным наблюдением.

Тюрьма Шевенинген является высокотехнологичным заведением особо строго режима. Мило-шевич и другие обвиняемые находятся в специальном блоке внутри самой тюрьмы. Этот блок расположен на 4-х этажах с 12 камерами на каждом из них.

Блок охраняется специальными силами ООН. Видеокамеры — повсюду. Каждое движение заключённых снимается и контролируется. Когда президента только поместили в его камеру, свет был включён 24 часа в сутки, и каждое движение снималось.

Откуда взялся рифампицин?

Теперь голландские власти утверждают, что Милошевич принимал редкий и труднодоступный антибиотик, применяемый для лечения проказы или туберкулёза, и который обладает уникальным свойством нейтрализации лекарства, которое он принимал для контроля над повышенным кровяным давлением.

Как же это средство — рифампицин — попало в организм Милошевича?

Его содержали в тюрьме особо строго режима за тремя замками в специальном внутреннем блоке внутри более крупной голландской тюрьмы, которую когда-то использовали нацисты для заключения голландских участников сопротивления.

Рифампицин был обнаружен в крови Милошевича 12 января с.г., но МТБЮ держал результаты анализа в тайне даже от Милошевича и его докторов, которые жаловались, что что-то непонятное наносило вред здоровью подсудимого.

И в то время, как подсудимый, его комитет защиты и его адвокаты-помощники требовали получения информации о его здоровье, чиновники МТБЮ её прятали.

Если чиновники МТБЮ, ответственные за здоровье Милошевича, действительно считали, что ему проносили в тюрьму токсичные средства, почему они не опубликовали эту информацию намного раньше?

Затягивание процесса вредило Милошевичу

Так же диковинно звучат заявления о том, что Милошевич притворялся больным, чтобы затянуть процесс.
Обвинение затягивало процесс сначала тем, что добавило обвинения против президента в отно-шении Хорватии и Боснии, когда они поняли, что не смогут добиться приговора по военным преступлениям в рамках первоначального обвинения по Косово, затем, посредством привлечения сотен свидетелей, собрав 500 000 страниц показаний свидетелей обвинения с февраля 2002 г. по февраль 2004 г.

Каждый раз, когда Милошевич чувствовал себя слишком больным, чтобы продолжать процесс, обвинение навязывало ему адвоката и лишало его права осуществлять собственную защиту.

Милошевич был полон решимости использовать процесс, как трибуну для защиты не только себя, но народа Югославии, и предать суду США, Германию и страны НАТО за их роль в криминальном разрушении его страны.

Он приветствовал процесс, как единственную трибуну, благодаря которой, он мог оставить след в истории.
В своём обращении к суду он постоянно объяснял почему, несмотря на своё слабое здоровье, он был готов продолжать защиту.

Когда я встречалась с Милошевичем, это происходило в специальной комнате, в которой МТБЮ разрешал ему работать или иметь судебные документы для подготовки к защите.

Если у него поднималось давление и он больше не мог присутствовать на судебных заседаниях, его также не допускали к документам защиты.

Во время каждого этапа процесса, проблемы со здоровьем Милошевича, особенно его повышенное давление, вызывали несколько задержек в ходе суда.

И каждый раз чиновники МТБЮ пытались использовать его проблемы со здоровьем, чтобы не дать ему вести собственную защиту. Ни болезнь, ни задержки в процессе не помогали его самозащите.

МТБЮ заявляет, что Милошевич тайно принимал лекарства и не принимал предписанные ему средства. Милошевич сам ответил на это обвинение, отраженное в протоколе суда 1 сентября 2004 г.:

«Вы, вероятно, не в курсе того, как функционирует ваш собственный блок для заключённых. Я принимаю лекарства в присутствии охраны. Мне их дают. Я принимаю их в присутствии охранника, а охранник записывает в журнале точное время приёма мной этих лекарств».

Несмотря на это, при каждом споре с обвинением по поводу опасных для жизни сердечно-сосудистых проблем, чиновники трибунала отказывались даже разрешить проведение регулярных медицинских проверок здоровья президента.

Они также месяцами не допускали к нему специалистов, желавших приехать в Шевенинген, задерживая его медицинское обследование.

Объяснения самого президента в отношении его здоровья были более правдоподобными и убедительными, чем объяснения МТБЮ.

В своём письме в Российское посольство, написанное за два дня до его смерти, Милошевич писал, что он не принимал никаких антибиотиков в течение более 4 лет.

Он спрашивал, почему медицинский отчёт об обнаружении рифампицина держался от него в тайне в течение почти двух месяцев.

Он написал, что думает, что «предпринимаются активные меры для разрушения моего здоро-вья». Он предупреждал, что уверен, что его отравили и что его жизнь — в опасности.

Политический трибунал

Реакция МТБЮ на смерть Милошевича была такой же, как и его отношение ко всему процессу: он пытается обвинить жертву в преступлении.

МТБЮ не является настоящим международным судом, который может привлечь к суду любого военного преступника.

Это — политический трибунал, созданный Советом безопасности ООН по настоянию Госсекретаря Мадлен Олбрайт в 1993 году, в нарушение Устава ООН.

Его возможности ограничены предъявлением обвинений народам бывшей Югославии, и большую часть заключённых составляют сербы.

Это — инструмент пропаганды и лагерь для интернированных политических заключённых, замаскированный под непредвзятый суд.

Его целью является наказание жертв за преступления, совершённые против них самих, и оп-равдание империалистических держав, которые захватили, бомбили, расчленили и провели насильственную приватизацию социалистической федеративной Югославии.

Когда Милошевич обсуждал со мной процесс, его обширные исторические познания и его энергия, несмотря на болезнь, пробились сквозь мою усталость из-за многочасового перелёта и четырёхчасового бега с препятствиями перед посещением тюрьмы, и позволили нам завершить интервью с энтузиазмом в отношении следующего этапа суда.

А теперь мир должен поверить в то, что Милошевич — ответственен за свою собственную смерть.
Это — настолько невероятно сложный сценарий, такая тщательно продуманная история самоубийства, что она — так же неправдоподобна, как и выдвинутые против него обвинения.

Купленные и оплаченные корпоративные СМИ приняли и стали распространять историю его смерти тем же раболепным образом, каким они приняли само существование этого нелегального суда и оправдание разрушения Югославии.

Теперь Милошевича нет. Но его совокупные ответы в течение двух лет на обвинения против него и его вступительная речь в начале самозащиты продолжают жить.

Он оставил после себя громкий обвинительный акт в отношении вмешательства США и крупных европейских держав на Балканах в историческом документе формата «Я обвиняю».

Его речь, содержащая обширные задокументированные факты и подробности, опубликована на сербском, греческом, французском, русском и английском языках.

Его ответ — «The Defense Speaks — for History and Future» (IAC 2006), (на русском: «Говорят свидетели защиты», прим. перев.) — будет жить ещё долго после того, как рухнет дешёвая военная пропаганда.

Семь лет назад – 11 марта 2006 года, в «демократической тюрьме» умер президент Югославии Слободан Милошевич. Его судьба — наглядный урок всем тем, кто готов поверить Западу на слово, кто готов идти на уступки. Муаммар Каддафи, который также попытается договориться в 2011 году, ещё был всеми признанным лидером Ливии, когда Слободан Милошевич пошел Западу на уступки и стал договариваться. Сербские войска были выведены из Косово. В «благодарность» исконная сербская территория — Косово под протекторатом США и НАТО объявила независимость. Сам же Милошевич был выдан сербскими либералами, пришедшими к власти, на судебную расправу в Гаагу. Его мужественное поведение в суде привело к невозможности доказать то, что требовалось доказать для обвинения сербов и их президента во всех мыслимых грехах.

Не сломив Милошевича и не имея возможности доказать обвинение, Запад не имел никаких других вариантов кроме того, что был выбран. Выпустить и оправдать Слободана Милошевича нельзя, обвинить не выходит. Выход один – убить его прямо в тюрьме.

Что и случилось.

Предлагаю вашему вниманию свидетельство очевидца этого процесса.

Материал, который публикуется, подготовлен Александром Борисовичем Мезяевым. Это профессор, заведующий кафедрой конституционного и международного права Университета управления «ТИСБИ» (г. Казань). Он лично участвовал в суде со стороны Слободана Милошевича. В 2003—2006 годах был ответственный секретарем Группы юристов Российской Ассоциации международного права по наблюдению за процессом «Прокурор против Слободана Милошевича» в Международном трибунале по бывшей Югославии.

Убийство президента Югославии

Слободана Милошевича:

необходимость независимого международного расследования

Ровно семь лет назад, 11 марта 2006 года был убит президент Югославии Слободан Милошевич. О том, что его смерть не была случайной, догадываются многие. Однако наше расследование показало, что имеются прямые свидетельства того, что было совершено убийство, и Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) является прямым участником этого преступления. Впрочем, более удивительно другое — данные свидетельства содержатся в официальных документах самого трибунала.

Итак, 11 марта 2006 года МТБЮ сообщил, что Слободан Милошевич «найден мёртвым в своей тюремной камере». На следующий день было объявлено, что проводившееся голландскими судебными патологоанатомами под эгидой прокуратуры МТБЮ вскрытие показало, что С.Милошевич умер от инфаркта миокарда. Наконец, 14 марта решением судебной палаты судебный процесс и всё дело в целом были полностью прекращены. Таким образом, Гаагский трибунал попытался закрыть длившееся почти семь лет юридическое дело. Однако точку в этом деле ставить явно рано. Скорее, следует ставить вопрос об открытии нового дела. Дела против самого Гаагского трибунала. Ибо имеются самые серьёзные доказательства того, что МТБЮ организовал и осуществил убийство одного из своих обвиняемых.

Прежде всего, следует отметить, что заявление о «естественной» причине смерти С.Милошевича, не соответствуют действительности. По окончательному официальному сообщению прокуратуры Гааги смерть С.Милошевича произошла от инфаркта миокарда. Однако данный вывод далеко не достаточен и, тем более, не равнозначен выводу о естественности причины смерти.

Следует признать, что у МТБЮ были чрезвычайно веские причины для убийства С.Милошевича. Ещё в 2003 году, когда я наблюдал за ходом процесса непосредственно в зале суда в Гааге, я начал постепенно приходить к выводу о том, что наиболее вероятным исходом судебного процесса должна стать смерть обвиняемого. Главной причиной, по которой трибунал был заинтересован в смерти С.Милошевича состояла в полной несостоятельности обвинений против него. Ещё во время Обвинительной части процесса стало ясно, что прокуратура построила свою схему на фактах, не соответствующих действительности. Важное уточнение: прокуратуре было заранее известно о ложности этих фактов, то есть речь идёт о сфальсифицированным обвинительном заключении. Положение усугубилось тем, что для доказательства обвинительного заключения были представлены сфальсифицированные свидетельства. Представление лживой информации для доказательства лживого обвинительного акта превратили процесс в фарс. Фактически, прокуратура загнала сама себя в угол. Процесс рухнул ещё в первой своей фазе.

Вторым фактором, послужившим причиной именно такого окончания процесса стала стратегия самого Слободана Милошевича. Эту стратегию с полным основанием можно назвать смертельной. Дело в том, что С.Милошевич мог выбрать две стратегические линии:

1)Традиционную, которой пользуется абсолютное большинство обвиняемых как на любом процессе, так и в Гаагском трибунале, в частности, и которая, надо признать, сохранила бы С.Милошевичу надежду на сохранение жизни. Эта стратегия личной защиты, которая выглядит примерно так: «я ничего не знал», «меня неправильно информировали», «лично я приказов не отдавал» и т.д. Избери С.Милошевич эту стратегию, и Гаагский трибунал охранял бы его здоровье как зеницу ока, ибо им был нужен обвинённый Милошевич. При фальсификации доказательств его обвинение было бы делом не столь уж сложным. Тем более, что половина всех свидетелей обвинения были засекреченными – трибунал готовил себе запасной плацдарм для вынесения неправосудного приговора, основанного на показаниях, которые были бы неизвестны никому, кроме самих судей!

2)Другая стратегическая линия заключалась в том, чтобы не просто отмежеваться от приписываемых ему преступлений, а самому доказать кто в действительности совершил все эти преступления. Начавшаяся в августе 2004 года Защитная часть процесса стала воистину окончательной катастрофой для МТБЮ. Речь шла уже не только о том, виновен или невиновен сам Милошевич, а о том, что делать с неопровержимыми доказательствами того, как было организовано о осуществлено одно из крупнейших международных преступлений – уничтожение государства Югославия. Те, кто внимательно следил за процессом, не могли не видеть: С.Милошевича судят именно за то, что он оказал главное сопротивление этому международному преступлению.

При этом становилось ясно, что сам Гаагский трибунал является частью механизма осуществления этого преступления. Возникает вопрос: что мог сделать МТБЮ в данной ситуации? Совершенно очевидно, что он не мог ни осудить С.Милошевича (на основании норм права), ни оправдать его (оправдание означало бы признание его правоты). Ясно, что смерть С.Милошевича и прекращение этого опаснейшего процесса объективно являлись единственным выходом для МТБЮ.

Согласно имеющимся в нашем распоряжении фактам, убийство С.Милошевича было совершено следующим образом.C. Милошевичу были созданы условия, которые серьёзно ухудшили состояние его здоровья. Затем ему было отказано не только в адекватном лечении резко ухудшившейся болезни сердца, но и в необходимых исследованиях для постановки диагноза. Наконец, в критической ситуации трибунал отказал С.Милошевичу в оказании срочной медицинской помощи. Причем сделал это осознанно при наличии всей необходимой информации о его критическом состоянии.

Гаагский трибунал постоянно подчёркивал, что С.Милошевич имел доступ к самым лучшим врачам. Этот аргумент лукав. Возможно, что это были лучшие врачи Нидерландов, но вот какие они давали заключения.

Доктор Аартс: «Атеросклероз – нормальное явление для пациента его возраста.

Доктор де Лаат: «Причины возможной потери слуха неясны. Возможно, что они сердечно-сосудистого характера». Однако делается вывод, что «необходимо использование не наушников, а слухового аппарата»! (Как видим, для того, чтобы подстраховать себя, «доктор» указывает возможную причину, но его рекомендация воистину издевательская).

Доктор Споелстра: «предполагая», что «пациент использует наушники» предлагает решить проблему «получше настроив громкость в наушниках».

Доктор Фальке : «Я обсудил отчёт трёх врачей с лором из госпиталя Броново. Его мнение: ухудшение слуха – от старости. Ничего больше сейчас предпринять нельзя».

4 ноября 2005 года по требованию Слободана Милошевича группа из трёх врачей произвела его медицинский осмотр. В состав группы входили: доктор медицинских наук, профессор М.В.Шумилина (Россия), профессор Ф.Леклерк (Франция) и профессор В.Андрич (Сербия). Заключение доктора Шумилиной было предельно жестким. Она сразу заявила, что речь идёт о неадекватном лечении и необходимости специализированного обследования и лечения. Она также предупреждала, что существует опасность серьёзных нарушений не только сердца, но и мозга.

Кардиологу Ф.Леклерку не предоставили возможности ознакомиться с результатами медицинских осмотров пациента, включая как специфические, так и самые элементарные (записи измерения давления). По фактически единственной предоставленной ему возможности обследования С.Милошевича — снятия ЭКГ, заключение врача было: «чрезвычайно аномально».

В своём совместном мнении международная группа врачей предупредила трибунал, что «состояние больного тяжёлое, и грозит дальнейшим ухудшением». Они отметили, что необходимо более детальное исследование для постановки диагноза. Врачи заявили, что С.Милошевичу должен быть предоставлен немедленный полный (физический и умственный) отдых на период в 6 недель, который уменьшит или, по крайней мере, хотя бы стабилизирует течение болезни.

Заключение доктора М.Шумилиной вызвало сильнейшее раздражение. Впервые независимая медицинская экспертиза подтвердила на весь мир: причиной всё ухудшающегося состояния здоровья Слободана Милошевича является длительное неправильное лечение и вообще нежелание лечить. Заключение М.Шумилиной попытались дискредитировать: лечащий врач С.Милошевича стал активно искать врачей, которые ставили под сомнение её заключение, а прокуратура даже намекала на то, что доктор Шумилина находится в заговоре с Милошевичем. 14 декабря 2005 года М.Шумилина в своём письме в трибунал заявила, что попытки ряда врачей принизить значение её заключения недопустимы. Так, она отметила, что «атеросклероз является результатом не возраста в 64 года , а следствием длительного неправильного лечения артериальной гипертензии.» Она ещё раз предупредила власти трибунала и тюрьмы о том, что «сердечно-сосудистый фактор развития болезни не должен быть недооценён». В декабре 2005 года директор Научного Центра сердечно-сосудистой хирургии им. Бакулева, главный кардиохирург МЗ РФ академик Л.А.Бокерия в своём письме президенту МТБЮ Ф.Покару ещё раз напомнил ему, что состояние здоровья С.Милошевича является «критическим» и вновь назвал причину этого – «неправильное лечение». У президента Гаагского трибунала не должно было оставаться сомнений в трактовке заключения доктора Бокерия: «речь идёт о необходимости предотвратить сердечно-сосудистую катастрофу».

В декабре 2005 года Слободан Милошевич обратился к судьям с просьбой временно освободить его для лечения в Москве. Несмотря на то, что все требования, предъявляемые к условиям временного освобождения для лечения, которые предъявлялись к другим обвиняемым, в «деле» С.Милошевича были выполнены, суд отказал Милошевичу во временном освобождении для оказания срочной медицинской помощи. Следует отметить, что решение судебной палаты было абсолютно незаконным ещё и потому, что трибунал проигнорировал гарантии, данные Российской Федерацией, отклонив их, без объяснения причин. В 2009 году мне удалось встретиться с одним из судей, принимавших решение об отказе С.Милошевичу в лечении в России – судьей Яном Бономи (Британия). Судья отказался отвечать на мой вопрос о том, почему он просто проигнорировал гарантии, предоставленные Российской Федерацией.

Одним из важнейших этапов осуществления плана по недопущению разрешения на временное освобождение стала провокация по обвинению С.Милошевича в манипуляции со своим здоровьем, а именно в том, что он сознательно ухудшает состояние своего здоровья для того, чтобы выехать в Россию и, таким образом, «скрыться от правосудия». Анализ этой провокации имеет принципиальное значение, ибо в полной мере раскрывает mens rea (умысел) должностных лиц трибунала на совершение преступления. С.Милошевич был обвинён в том, что он не принимает прописанные ему лекарства и принимает не прописанные. В данной провокации участвовали как тюремные власти, так и лечащий врач С.Милошевича. Начало провокации было положено начальником тюрьмы Т.МакФадденом и тюремным врачом П.Фальке, которые после просьбы С.Милошевича о его временном освобождении для лечения, стали бомбардировать судебную палату и секретариат трибунала своими записками. Информация, содержавшаяся в этих записках должна была исключить положительное решение о временном освобождении.

Так, в своём письме в секретариат трибунала от 19 декабря 2005 года начальник тюрьмы МакФадден сообщал, что «давно подозревал, что С.Милошевич не следует предписанному ему медицинскому режиму», а именно, что он не принимает назначенные ему препараты и принимает не назначенные.

С целью установить, действительно ли это так, у С.Милошевича были взяты пробы крови, результаты которых показали, что «С.Милошевич не принимает назначенные ему лекарства и принимает не назначенные».

Более того, начальник тюрьмы сообщил, что тюремный врач в дальнейшем «отказался нести полную ответственность» за здоровье С.Милошевича. А затем заявил, что «не я, ни вы не можем нести ответственность за здоровье С.Милошевича».

Как видим, все три главных должностных лица и органа трибунала, которые, согласно Правилам МТБЮ несут главную ответственность за здоровье содержащихся в тюрьме трибунала, сняли с себя полную ответственность за здоровье Слободана Милошевича. При этом совершенно очевидно, что выводы, содержащиеся в письме начальника тюрьмы являются следственными, а не медицинскими. На самом деле, результаты крови были следующими: «в крови обнаружен низкий уровень предписанных лекарственных препаратов и низкий уровень не предписанных лекарственных препаратов». Без каких-либо дополнительных объяснений, начальник тюрьмы квалифицирует данное заключение по анализу крови как результат умышленных действий С.Милошевича.

Ниже мы увидим, что для такого вывода не было оснований, но самое главное в том, что аналогичный вывод сделал не только начальник тюрьмы, но и врач. В своём письме от 6 января 2006 года П.Фальке повторяет выводы начальника тюрьмы: «пробы показали, что он принимает назначенные препараты в недостаточных количествах или не принимает их вообще», а также что он «принимает препараты не предписанные ему ни мной, ни другими».

Проводивший исследование крови токсиколог Д.Угес, несмотря на ряд оговорок, также сделал вывод: «имеются серьёзные основания считать, что имело место нерегулярное принятие предписанных препаратов. Очевидно, что это может быть причиной высокого давления».

Итак, как видим, не только тюремные власти, но и врачи делают следственные выводы. Все, кроме одного. В своём заключении доктор Тоу назвал пять возможных причин низкой концентрации предписанных препаратов в крови С.Милошевича, а именно: 1)слабая абсорбция гастроэнтерологии; 2)недостаточно точное следование предписаниям; 3)взаимодействия с другими субстанциями; 4)пониженная абсорбция энзимов; 5)быстрый обмен веществ для СYР2D6.

Эти замечания доктора Тоу являются элементарными и, кстати, далеко не исчерпывающим списком иных возможностей. Возникает вопрос: каким образом было возможно не предположить эти вероятности? Ответ очевиден. Это можно было сделать только с умыслом. Однако до опубликования отчёта доктора Тоу, П.Фальке не допускал никаких других объяснений, кроме как непринятия препаратов. Несмотря на то, что Фальке вообще не обладает необходимой квалификацией для того, чтобы делать те заключения, которые он делал, он сознательно формировал у судебной палаты негативный образ С.Милошевича, который специально ухудшает своё здоровье, чтобы уехать на лечение. Однако ситуация оказалась гораздо более серьёзной, нежели предвзятость или неквалифицированность. Речь идёт о mens rea на совершение преступления.

12 января 2006 года Слободан Милошевич сам потребовал провести новый анализ крови. Этот анализ, проведённый после приёма предписанных Фальке лекарственных препаратов и под постоянным наблюдением, показал, что в крови обнаружен тот же самый уровень препаратов, что и раньше. Утверждения начальника тюрьмы, а главное – врачей во главе с Фальке, рухнули. Однако наиважнейшим элементом mens rea указанных лиц было то, что они скрыли этот факт от судебной палаты. Тюремные власти (начальник тюрьмы и его заместитель) в своих депешах в трибунал постоянно подтверждали, что приём лекарств обвиняемыми трибунала является вопросом повышенного внимания вообще, а уж в отношение С.Милошевича – в особенности. В то же время, утверждая о своих подозрениях, а затем – утверждениях, они не смогли привести ни одного факта непринятия лекарств С.Милошевичем за все почти 5 лет его содержания в тюрьме. Таким образом, заключение врачей, руководства тюрьмы, секретариата и прокуратуры в данных обстоятельствах были не только необоснованными, но и ложными.

В своих отчётах в судебную палату П.Фальке утверждал, что С.Милошевич также «принимает не предписанные ему препараты». Однако в отчёте токсиколога Угеса названо только два таких препарата — Диазепам и Нордазепам. Назначенные адвокаты установили, что именно Фальке прописал С.Милошевичу Диазепам в середине октября 2005 года. При этом, второй препарат – Нордазепам – по признанию делавшего повторную экспертизу доктора Тоу, превращается в организме человека из Диазепама. Наконец, по заключению доктора Угеса уровень обоих препаратов в крови «слишком низок для любого фармакологического эффекта». Если учесть, что оба препарата могут находиться в крови длительное время (несколько месяцев) и то, что они не могут оказать негативного воздействия на высокое давление (и даже косвенным образом оказывать положительное воздействие при высоком давлении), становится ясно, что против С.Милошевича была организована провокация. То, что это была именно провокация, подтверждается опять-таки mens rea всех участников. В своём представлении в судебную палату назначенные адвокаты отмечали: «Ни один из отчётов, направленных в судебную палату не содержал информацию о том, что Диазепам неоднократно предписывался С.Милошевичу самим тюремным врачом Фальке: а) в течение всего периода содержания С.Милошевича в тюрьме; б) особенно в течение трёх дней в середине октября 2005 года».

«В отсутствие этой информации судебная палата не могла сделать правильный вывод»,- заключили в своём представлении в суд назначенные адвокаты. Сказано, однако, слишком мягко. На самом деле совершенно очевидно, что в судебную палату была представлена сфальсифицированная информация, которая была направлена на то, чтобы судебная палата сделала неверный вывод. Эта часть провокации провалились столь очевидно, что даже прокуратура трибунала была вынуждена признать, что «более не считает, что Обвиняемый принимал Диазепам инчае, чем это было ему назначено».

Однако, несмотря на очевидный провал, секретариат и доктор П.Фальке попытались оправдаться. Однако, как всегда бывает в случаях откровенной лжи, оправдание получилось ещё более неуклюжим. Так, Фальке сообщает, что на самом деле, последним зарегистрированным приёмом Диазепама С.Милошевичем была не середина октября, а 7 ноября 2005 года, то есть на три недели ближе к забору крови на анализ. Отсюда оправдательный вывод секретаря трибунала: «Таким образом, низкий уровень Диазепама в крови С.Милошевича не связан с фактом предписания этого препарата доктором Фальке 15-17 октября 2005 года». Это и есть ответ на обвинение адвокатов в том, что врачи и секретариат скрыли назначение Диазепама и что этот препарат не может быть назван «непредписанным»!

Оправдания тюремного врача и секретаря по сути представили новые доказательства их недобросоветсности и поставили новые вопросы. Назначенные адвокаты обратили внимание на то, что дата 7 ноября 2005 года не записана в документах, переданных С.Милошевичу в ответ на его запрос представить ему всю медицинскую документацию. Позднее, врач и секретариат представили судебной палате медицинскую карту выданных С.Милошевичу лекарств. Оказалось, что этот вариант карты отличается от того, который был выдан С.Милошевичу. И разница касалась как раз Диазепама! В первом варианте копии карты приём этого препарата был обозначен как «продолжать принимать», а во второй копии (этого же самого документа, но представленного уже в судебную палату) как «по требованию».

Фальке вводит в заблуждение и других врачей, которые проводили свои экспертизы. Как доктор Тоу как видно из его отчёта, не знает о приёме С.Милошевичем Диазепама 7 ноября 2005 года (так как он ссылается только на 15-17 октября того же года). Также из отчёта доктора Угеса ясно, что он не был проинформирован о том, что С.Милошевичу был назначен один из бензодиазепинов (в данном случае – диазепама), причём назначен самим Фальке, и совсем недавно. Как прямое следствие этого, ни Тоу, ни Угес не рассматривали действие диазепама принятого 7 ноября 2005 года.

Таким образом, налицо все факты, доказывающие то, что было совершено умышленное преступление: фальсификация представленных документов (переписывание медицинской карточки назначенных С.Милошевичу препаратов); утаивание необходимой информации; сообщение ложной информации; отказ адвокатам в возможности выяснения точной информации.

7 марта 2006 года, за три дня до гибели С.Милошевича, судьям внезапно сообщили, что в крови С.Милошевича (взятой 12 января!!!) найден не назначенный ему препарат – Рифампицин, который по утверждению доктора Тоу мог вызвать нейтрализацию назначенных препаратов для лечения повышенного давления. До сих пор никто не объяснил, почему информация о содержании Рифампицина в крови С.Милошевича скрывалась и от самого С.Милошевича, и от судебной палаты целых 2 месяца (!). До сих пор судебная палата не потребовала объяснений от должностных лиц трибунала и лечащего врача Фальке, что заставило их скрывать эту критически важную информацию. Закрытие дела С.Милошевича в Гаагском трибунале при данных обстоятельствах означает, что трибунал не желает выяснить этот и многие другие факты. То есть, выступает либо организатором преступления, либо его соучастником в форме сокрытия преступников. Однако, сопоставив факты и даты, невозможно не сделать вывод о том, что информацию о наличии Рифампицина в крови скрывали в ожидании решения трибунала о временном освобождении С.Милошевича.

Таким образом, имеются все правовые основания для возбуждения дела о насильственной смерти президента С.Милошевича и проведении независимого расследования.

P.S. В 2011 году Международный трибунал по бывшей Югославии отказал генералу Р. Младичу в выборе А. Мезяева своим адвокатом. Основанием отказа была названа «деятельность Мезяева, которая наносит ущерб репутации трибунала».

См.: Сообщение Секретариата МТБЮ CC/MOW/1050ef – «Slobodan Milosevic found dead in his cell at the detention unit», 11 March 2006.

См. Сообщение Секретариата МТБЮ AM/MOW/1052e – «Preliminary Autopsy Results of Slobodan Milosevic», 12 March 2006.

См.: Prosecutor v. S.Milosevic, Order Terminating the Proceedings, 14 March 2006.

Речь идёт не о самом факте лишения свободы или условий пребывания в тюремном заключении. В значительной своей части действия тюремных властей и МТБЮ нарушали свои собственные Правила.

Письмо доктора Дж. Де Лаар – тюремному врачу Фальке от 28 ноября 2005 года // Документ МТБЮ: IT-02-54-T, p. 45801

См. Письмо доктора Споелстра от 21.11.2005 // Документ МТБЮ: IT-02-54-T, p. 45807.

Из отчёта П.Фальке – судебной палате от 14.11.2005 // Confidential Attachment B to the Assigned Counsel Request for Provisional Release Pursuant to Rule 65, 20 December 2005.

Report on medical examination of Mr. Milosevic, // Документ МТБЮ: IT-02-54-T, p. 45841.

Письмо профессора М.Шумилиной в Международный трибунал по бывшей Югославии от 14 декабря 2005 года, // Документ МТБЮ: IT-02-54-T, p.45787.

Письмо академика Л.А.Бокерия президенту МТБЮ Ф.Покару от , // Confidential Attachment A to the Assigned Counsel Request for Provisional Release Pursuant to Rule 65.

См.: Decision on the Assigned Counsel Request for Provisional Release, 23 February 2006.

Полностью интервью А.Мезяева с судьёй Бономи см.: «Казанский журнал международного права», №3 (2009—2010). С.99-102.

См. Письмо Начальника тюрьмы ООН Т.МакФаддена – секретарю МТБЮ от 19 декабря 2005 года, // Документ МТБЮ – IT-02-54-T, p.45640.

Internal Memorandum from T.MacFadden, Chief of Detention, to H.Holtius, Registrar of 19 December 2005, para 3.

Ibid., para 4.

Письмо П.Фальке – секретарю МТБЮ Х.Хольтиусу от 6 января 2006 года: «Re: Medical Data concerning Mr. Slobodan Milosevic», // Документ МТБЮ IT-02-54-T, p.45634

Так, Угес ссылается на ряд факторов, осложняющих его работу, в частности, отсутствие диагноза (!) и невысокую точность методики анализа крови. В значительной степени общий тон письма выглядит следующим образом: «бывает так, а бывает и совсем по-другому». Таким образом, очевидна попытка Угеса снять с себя ответственность за какие-либо точные результаты. Тем более странны его выводы: это вновь выводы не врача, а следователя, а также выводы, находящиеся вне рамок медицинской компетенции, ибо токсиколог не может делать выводы о причинах давления.

Письмо Р.Угеса на запрос секретаря МТБЮ от 24 января 2006 года, // Документ МТБЮ: IT-02-54-T, p.45627.

Cм.: Assigned Counsel Submission of 20 January 2006, para 9, p.5.

Ibid., para 10.

См.: Report of Dr. Touw, 20.01.2006, p.3, // Документ МТБЮ: IT-02-54-T, p.45566.

См. Report of Dr.Uges, 24.01.2006., // Документ МТБЮ: IT-02-54-T, p.45627.

См.: Assigned Counsel Submissions Pursuant to Order on Release of Medical Information of 6 February 2006, para 26.

Confidential Submissions on Accused’s Medical Condition of 28.02.2006, para 5.

Медицинская карта, приложенная в: Attachment A to the Confidential submissions, filed by Assigned Counsel 6.02.2006

Attachment A to the Assigned Counsel Submission of 20 February 2006.

Кроме того, доктор Фальке изъял из представленных С.Милошевичу документов все свои медицинские записи (См.: Assigned Counsel Submission 20.02.2006, para 18).

Так, запрос назначенных адвокатов на проведение беседы с медсестрой, выдававшей С.Милошевичу лекарства, был отклонён начальником тюрьмы. (Там же, пара 15).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *