Прощание славянки когда написана

Прощание славянки: Романтическая история военного марша

Знаменитый марш «Прощание славянки» был написан в 1912 году русским военным музыкантом Василием Ивановичем Агапкиным (1884-1964) во время Первой Балканской войны. Марш приобрел огромную популярность, особенно, в годы Первой мировой войны. Родился марш очень красиво, на волне славянского патриотизма, и у его колыбели долго и заботливо хлопотала умная и талантливая женщина с древнерусским именем Ольга.

История эта весьма романтическая. Когда военный музыкант Василий Иванович Агапкин приехал служить в Тамбов, он был зачислен штабс — трубачом 7-го запасного кавалерийского полка. Стройный красавец в военной форме, заставлявший своей певучей трубой замирать женские сердца, не остался без внимания тамбовчанок, и однажды подошла к нему с нотной тетрадкой лучшая городская модистка Оля Матюнина. Поговорили они о музыке, о жизни, и вскоре запела серебристая агапкинская труба уже совсем другую песню.
Заботливая жена одела мужа с иголочки, купила в комиссионке рояль с кипой старинных нот и стала готовить будущую знаменитость к поступлению в музыкальное училище. Церковно-приходская школа давала лишь начальное образование, а для поступления нужны были минимум четыре класса гимназии. Ольга попросила подругу-гимназистку, и та стала заниматься с Агапкиным по недостающим предметам. Готовился Василий Иванович как одержимый и осенью 1911 года поступил в Тамбовское музыкальное училище на медно-духовое отделение.
По счастью, бравый кавалерист-музыкант попал в класс известного педагога Федора Кадичева. Именно Федор Михайлович привил своему талантливому ученику основы сочинительства и обучил начальной технике дирижирования. К чести преподавателя, студент Агапкин быстро усвоил все необходимые учебные дисциплины, добросовестно изучил композиторский опыт отечественных и зарубежных мастеров, и уже через год стал пробовать свои силы в сочинении прикладной музыки для военного оркестра. Приближался столетний юбилей Бородинского сражения и желание молодого музыканта создать героико-патриотическое произведение в жанре духовой музыки на этом фоне выглядит вполне естественным.
Чуть позже возник еще один фактор, побудивший В Агапкина к написанию знаменитого теперь марша.
В те годы в России внимательно следили за военными действиями, которые вели народы Балкан против турецкого ига. Болгария, Сербия, Черногория и Греция боролись за полное освобождение от пятисотлетней османской тирании. Следом вспыхнула первая мировая война и Агапкин откликнулся на эти события сочинением марша с использованием образно-интонационного материала патриотических тем.
Марш есть марш, и без героико-патриотического содержания его не бывает. К сожалению,в этот период молодую семью Агапкиных постигло несчастье, и, может быть, именно по этой причине в мелодии марша появился маленький, щемящий душу, знаменитый «славянковский» форшлаг. И поди теперь разберись, чего в этой музыке заложено больше? Сурового ратного героизма славянских воинов или высокой и самоотверженной любви славянских женщин? Похоже автор сам попытался ответить на этот вопрос, лирично назвав марш «Прощание славянки» и посвятив его «всем славянским женщинам, провожавшим мужей на войну».
Поистине удивительна судьба этого сверхпатриотического произведения. Десятки легенд опутывают историю его написания. В зависимости от социального заказа ему приклеивали то белые, то красные ярлыки, не понимая, что этот марш по сути есть и всегда был исконно русским, и потому востребованным во все времена. Прочно вросший в поэтику духового оркестра, марш Василия Агапкина популярен и по сей день, и не только в России, но и в других странах. Наберите в любой поисковой машине два магических слова «Прощание славянки» и компьютер тут же выбросит десятки ссылок на разных языках мира.
Но жизнь музыкальных произведений измеряется иными, вневременными мерками. Они либо умирают «во младенчестве», либо живут вечно. «Прощание славянки» — типичный тому пример.
По воле Бога скромное музыкальное произведение, родившееся от любви военного трубача и простой модистки, стало всемирно известным и всенародно любимым «перонным» маршем, получив от радио МАЯК уникальный исторический титул «Музыкальная эмблема тысячелетия».
Любовь, как и Бог, пребывает всегда…

Марш «Прощание славянки» написан в Симферополе евреем Яковом Богорадом.

Марш славянки
Автор и история
ЯКОВ ИОСИФОВИЧ БОГОРАД

— военный капельмейстейр 51-го Литовского пехотного полка — настоящий автор, издатель и первый исполнитель марша «ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ», созданного им в 1904 году в Симферополе.
Позднее марш был издан Богорадом в 1912 году под подложным именем Агапкин, с ура патриотическими лозунгами на обложке издания, вызванными и определенными цензурными обстоятельствами, а именно — поднявшейся в то время волной панславянского шовинизма (сопровождавшейся в том числе резким ростом антисемитских настроений — следующий год — «Дело Бейлиса»).
Марш «Прощание Славянки» представляет собой аранжировку и обработку старинных хасидских синагогальных мелодий. Мелодии входят в пасхальную агаду. В этом виде эта мелодия была популярна в Крыму среди как еврейского, так и нееврейского населения. В рассказе «Гусеница» Куприн описывает эту мелодию в 1905 году, т.е. за семь лет до официального издания марша, как песню подвыпивших балаклавских рыбаков.
Название марша «Прощание Славянки» происходит от названия симферопольской речки Славянка, а в Симферополе находились казармы Литовского полка.
Яков Богорад был расстрелян фашистами в числе тысяч евреев Симферополя 12-13 декабря 1941 года в танковом рву на 11-м километре Феодосийского шоссе, то есть — примерно на той речке.
Вот такое прощание Славянки…
В 1904 году, в Симферополе, Яков Иосифович Богорад (1879, Гомель, — 1941, Симферополь) написал два военных марша для 51-го Литовского пехотного полка, расквартированного в Симферополе, — марш «Тоска по Родине» (в качестве встречного полкового марша), и марш «Прощание Славянки» (как походный, прощальный марш полка).
Энергичный выпускник Варшавской консерватории по классу флейты и дирижирования, молодой капельмейстер Литовского пехотного полка Яков Богорад, аранжировщик, композитор и начинающий нотноиздатель, а впоследствии — один из основателей Симферопольского музыкального училища (сейчас — консерватория) и, до самой гибели — руководитель духового отделения этого училища.
Первый из двух этих парных маршей «Тоска по Родине» (как впоследствии оказалось, это был шедевр, один из лучших военных маршей мира), — Яков Богорад, ради осуществления своих карьерных исканий, легко подарил. Он издал его под именем двух важных для устройства его дел симферопольцев, один из которых был полицмейстером , а второй — интендантом (практически, по тем временам — комиссаром)))) 51-го Литовского полка, сильно интересовавшего Богорада. В Государственном архиве Крыма научный сотрудник Музея истории Симферополя Алексей Эйлер отыскал любопытнейший документ (фонд №26 канцелярии таврического генерал-губернатора, опись №3, дело №630).
Это прошение, датированное 1907 г., в котором некий Яков Богорад просит дать разрешение на издание музыкального журнала «Партикулярный сборник военной музыки». Проживает проситель в Симферополе, на ул. Пушкинской, 6. К документу приложено свидетельство о благонадежности просителя, подписанное квартальным надзирателем… Д.М. Трифоновым.
Фамилия обоих местных симферопольских деятелей, к которым Богорад искал ходы, была Трифонов (возможно — родственники), и им, видимо, не хотелось быть людьми только служивыми и чиновничьими, а хотелось слыть людьми, так сказать, слегка богемными, не чуждыми прекрасному))).
Марш «Тоска по Родине» был издан с картинкою на обложке — с солдатом в форме 51-го симферопольского полка и с погонами 51-го полка… Ни под его именем (а смешнее имени Яков Иосифович Богорад под чуйствительным и пафосным сочинением с названием «Тоска по Родине» могла быть только фамилия типа «Рабинович»), ни под благозвучной фамилией Трифонов, марш Богорада «Тоска по Родине» официально утвержден полковым маршем так и не был.
И произошло это, с этим «маршем встречи» — «Тоска по Родине», во многом из-за неприятности, приключившейся со вторым парным к нему произведением Якова Богорада, 1904 года, — «походным маршем» для того же 51-го Литовского, расквартированного в Симферополе полка , — «Прощание славянки»
При написании этого марша, «Прощание славянки», Богорад (который вырос в традиционной еврейской семье, отец его был меламедом в хедере), не долго думая, использовал две старинные синагогальные мелодии, из пасхальной агады, использованные, по отдельности, и до него, и после него, — множеством композиторов, в частности — Бетховеном, одна в в «Эгмонте», другая — в 4-м квартете, произведения которого Богорад аранжировал и над которым очень пристально работал. В сущности, Богорад лишь сопоставил вместе и сплел в некое единство или целостность две старинные ашкеназийские музыкальные темы, оркестровал их, сменил традиционную синагогальную тональность (ми бемоль минор), на более устойчивую фа минор, и сменил характерный еврейский литургический размер, три восьмых, на парадный маршевый, две четверти. Так и получился марш «Прощание Славянки».
Яков Богорад назвал свой марш с местным колоритом — «Прощание Славянки», из-за симферопольской речки Славянка, а в Симферополе находились казармы 51-го Литовского полка, в котором сдужил военным капельмейстером Богорад.
Он придумал подкупающее сердце каждого симферопольца название маршу — в связи с городской культовой фигурой — статуей «Славянкой», фонтаном, который считался в Симферополе нимфой речки. К этому фонтану-нимфе «Славянке» было принято шуточно приходить прощаться перед отъездом из города.
И, также, Богорад назвал марш в связи с полковым фольклором — любимым полковым старинным стихом «Прощание славянки, провожающей своего любезного на войну», авторства стихотворца Симеона Политковского, приятеля первого шефа Литовского полка, барона фон Розена.
Казалось бы, все очень здорово привязано и очень уместно придумано. Однако, обстоятельства складывались не в пользу деловитости Богорада. С самого начала, марш Якова Богорада «Прощание Славянки», пропихиваемый и исполняемый Богорадом с его духовым оркестром в городе Симферополе, не только быстро сделался довольно известным, но, к огорчению автора, произошла настоящая неприятность — на марш в народе стихийно стали сочинять, в связи с начавшейся Японской войной, протестные, издевательские и к тому же еще и антиклерикальные стишки и тексты, которые распевались по всему Крыму, а также и побережью, в Одессе. Эти злостные и издевательские подрывные песенки, на мелодию марша Богорада, к тому же пели еще и на Дальнем востоке крымские солдаты-призывники, отправленные на фронты провальной и позорной Японской, которые и завезли их туда.
Почему нас забрили в солдаты, отправляют на Дальний восток?
Неужели я в том виноватый, что я вырос на лишний вершок?
Отрвут мне иль руки, или ноги, на носилках мня унесут.
И за это, за страшные муки, Крест Георгия мне поднесут….»
и даже, далее
«… овевает нас божие слово. Мы на этой змле не одни.
И за это, за веру Христову, отдавали мы жизни свои»
В книге Павлюк К.К. «История 51-го Пехотного Литовского Его Императорского Высочества наследника цесаревича полка 1809-1909 гг.» написано про «отправление из полка роты на Дальний Восток». «В течение русско-японской войны убыло из полка 4 штаб-офицера и 40 обер-офицеров, другими словами почти 2/3 офицерского состава части; убыло также на театр войны из полка 1594 человек нижних чинов».
Словом, тут же, специальным приказом по военному ведомству, был немедленно высочайше и окончательно «дарован» Литовскому полку другой марш, лейб-гвардии, одновременно и в качестве прощального и он же и встречного марша этого симферопольского Литовского 51-го полка, взамен и в качестве пресечения предложений неудачливого Богорада. В 1910 году, к пятилетней годовщине позорнейшего разгрома русской армии под Мукденом, Богорад демонстративно исполнил со своим оркестром этот свой давний и нашумевший марш публично, в Симферополе, чем вызвал в городе настоящий скандал.
Следующую попытку издать марш «Прощание славянки» Яков Богорад предпринял в 1911 году вместе с ровесником, другом и однокурсником Богорада по Варшавской консерватории, музыкантом Ильей (Элием) Шатровым — автором самого знаменитого из российских оркестровых вальсов — «На сопках Манчжурии». (Ему пришлось даже судиться и очень смешно доказывать авторство своего вальса, украденного у него более практичными людьми.)
Впоследствии Илья (Элия) Шатров женился на матери своей покойной невесты, вдове Шихобаловой, и прожил большую часть жизни в Тамбове, куда его устроил Богорад с помощью коллеги Федора Кадичева (руководителя духового отд. Табовского муз. училища, такого же, как то симферопольское, руководителем которого был Богорад.) Автор вальса «Мокшанский полк на сопках Маньчжурии», позднее «На сопках Маньчжурии», тогда военный капельмейстер 214-го Мокшанского полка Илья (Элия) Алексеевич Шатров прожил большую жизнь, умер там же, в Тамбове, в звании майора советской армии в отставке в 1952 году в возрасте 73 лет.
В 1910- 11 годах Илья Шатров был совершенно без хорошей работы и почти без средств к существованию. И Яков Богорад, человек основательный и благополучный, решил помочь своему неудачливому другу. Обоим было в тот момент — по 33 года (г. р. обоих 1879), — возраст Христа — пора решаться)))). Приятели предприняли совместный поход за славой и успехом, так сказать. И положили действовать наверняка. Они решили сварганить два хита. Шатров написал для издания мрачное произведение — романс «Осень настала», в котором с чувством излил всю свою тяжко страдающую душу, а Яков Богорад достал и стряхнул пыль с нот своего некогда нашумевшего марша «Прощание Славянки». И, за деньги Богорада, они заказали тираж этих двух сочинений, в салонном варианте, для клавира, на продажу в Москве в книгопечатне Грассе.
Обратились к знатному воротиле шоу-бизнеса того времени, хит-мейкеру, опытному старшему товарищу — Якову Пригожему, еврею из Евпатории, знаменитому руководителю «цыганского» хора в «цыганском» московском ресторане «ЯР», автору всего жанра и автору трех четвертей из чуть не всей классики этого придуманного им и сварганенного им жанра — так называемого «русско-цыганского романса». (Романсы, песни и пляски русских цыган — полностью арт-проект Якова Пригожего, начать с того, что и сама знаменитая «цыганочка» — заглавный фирменный канон для «цыганских» песен и музыкальной импровизации, до обработки Пригожего не существовала, а отдельные мелодии ее назывались «венгерка», в лучшем случае — «цыганская венгерка», танцевальный же канон «цыганочки» — постановочный номер, и связан с именами танцоров Марии Артамоновой и Николая Чубирова, танцоров шоу Якова Пригожего в ресторане «Яр»).
Яков Пригожий был замечательный, очень успешный манипулятор модами, он тонко чувствовал настроения публики и потребителей текущей музыкальной продукции. Богорад, опытный издатель, выдал произведение за новое и только-что написанное к случаю — поместил на обложке текст-лозунг «Посвящается всем славянским женщинам, провожающим своих любимых на войну». Таким хитрым образом, борясь за рынок, за успех у публики, выдавая марш за свежий, на злобу дня, «жареный», преподнося его как острую реплику в модную тему о «балканском», «славянском» вопросе», маршу, в сущности, сменили название, и оно стало более обобщающим — вместо «прощания Славянки» (в смысле местной симферопольской речки Славянки, или, как шутят в Симферополе — СлИвянки), марш стал «Прощание славянки» (в смысле женщины- славянки).
Однако, хоть со «Славянкой»-речкой, хоть со «славянкой»-женщиной, но издание марша с крымским картинками на обложке все ж получалось совершенно крымское. То есть прямо вело к автору. А от неприятных антиправительственных воспоминаний о первом появлении этого марша и связанных с ним скандальных песенках-пасквилях его автору, Богораду, как человеку благоразумному, все ж хотелось отгородиться подальше. Ему хотелось попросту заработать враз много денег и обеспечить детей, а не нарываться на неприятности. Идея издать и исполнить марш, как якобы новый и якобы впервые, не в Крыму и не в Симферополе, где эти песенки хорошо запомнились, а где-то подальше, да хоть в Тамбове, — была хорошая идея… Но недостаточная — от греха подальше, нужно было прикрыться наглухо — нужен был подставной условный автор, который был бы вовсе не Богорад, а даже и незнакомым, и не встречавшимся никогда.
С помощью коллеги Федора Кадичева и с помощью тамбовского капельмейстера Милова нашли в Тамбове подходящий персонаж, некоего начинающего трубача тамошнего, только что поступившего в училище по классу трубы, неимущего паренька с женой и ребенком на квартире в проходной комнате, но с правильной для «славянского вопроса» титульной национальностью и фамилией, к тому же — что весьма жалистливо — из сирот и, как показал не только этот эпизод, но и его дальнейшая биография, — без особых принципов. Василий Иванович Агапкин дал им свое имя для подписи под «Славянкой». Ничего из всей этой затеи не вышло. Не раскрутилось.

«Славянка» Якова Богорада вообще оказалась произведением несчастливым. Сначала помешала первая мировая (не до хитов и не до музыки) и последовавшая революция, от которой вообще все полетело кувырком. Частные предприятия Богорада — его журнал и частное бюро по аранжировкам , естественно, закрылись. Яков Исаакович остался просто почтенным преподавателем музыки в училище, которое он прежде открывал и основывал в 1909, и дирижером местного провинциального духового оркестра. Затем, «Славянке» помешало и то, что одно время, в Гражданскую, этот марш был весьма популярен в дроздовской дивизии, (он был гимном этой грозной дивизии, причем там же, в Крыму, с текстом: «…через вал Перекопский шагая, полетели на север дрозды…». и пр.), а как следствие этого — при советской власти прочно ассоциировался с белогвардейщиной и долгое время был, мягко говоря — нерекомендованным… Все время с ним происходит что-то иносказательное и игровое, полу-намеками. Например, его публиковали в советских репертуарных сборниках (изобретательный хитрый Семен Чернецкий), с очень забавными оговорками — как отрицательный и нерекомендуемый пример, типа — посмотрите какая гадость.
Далее, Михаил Калатозов исхитрился впихнуть его в свой фильм «Летят журавли», посредством якобы случайно попавшего в студию иностранца, Клода Лелюша, который якобы совершенно случайно увидел при монтаже именно эпизод с маршем, и вся заграница сказала — хотим увидеть этот фильм с этой маршевой сценой в Каннах… Эта потрясающая сцена, 2 мин. 4 секунды, с уходящими на фронт солдатами, под древние хасидские мелодии, составившие пафосный марш, одновременно и бравурный, и панический, — произвела в Каннах настоящий фурор. Надрывная музыка сливается и резонирует со взглядом и пластикой главной героини (Татьяна Самойлова), ее еврейскими глазами — девушка мечется по перрону, колонна солдат трогается… Зал стоя аплодировал. «Прощание Славянки», шедевр, стало шедевром признанным. Но это произошло уже в другую эпоху, десятилетия спустя, в 1957-58 годах.
Имена великих еврейских военных дирижеров и композиторов — военных капельмейстеров 51-го Литовского полка Якова Богорада, 2-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Макса Кюсса, 26-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Евгения Дрейзена, Якова Фельдмана, Юлия Хайта, Семена Чернецкого — создавших произведения, получившие мировую славу, сегодня практически неизвестны в России.
Важно отметить, что все эти еврейские военные капельмейстеры — и Яков Богорад, и Марк Кюсс, и Евгений Дрейзен — участвовали в Русско-Японской войне 1904-1905гг., закончившейся катастрофой для России. Трагедия этой проигранной войны на многие годы вперед определила пути российской жизни…
По разному сложились их судьбы. Автор вальса «Амурские волны» Макс Кюсс вместе с тысячами евреев был зверски убит нацистами и их местными пособниками в 1942 году в Одессе. Автор «Прощания Славянки», Яков Богорад был расстрелян, в числе прочих евреев, в Крыму, в 1941, и похоронен в братской могиле-рву на 9-м км шоссе Симферополь-Феодосия. Там было уничтожено в декабре 1941 года 20 тысяч человек, а теперь находится известный мемориал, о котором Андрей Вознесенский написал поэму «РОВ». Семен Чернецкий стал генералом, начальником и создателем военно-оркестровой службы Красной армии, он дирижировал Сводным военным оркестром на параде Победы в 1945г.
Е. М. Дрейзин учился в Московской консерватории по классу скрипки, одновременно получил специальность военного дирижера. В 1903 году поступил вольноопределяющимся на крейсер «Аскольд». Был дирижером оркестра на корабле. С началом русско-японской войны переведен капельмейстером в 26-й Восточносибирский полк. С ним принимал участие в обороне крепости Порт-Артур. Е. М. Дрейзин вел себя мужественно и уже в ходе обороны был награжден Георгиевским крестом, а позже другими наградами. После преступной сдачи крепости комендантом А. M. Стесселем защитники попали в японский плен. Разделив участь однополчан, вольноопределяющийся Дрейзин попал в лагерь Мацуяма в Японии.
В 1907 году полк вернулся и был расквартирован в Иркутске. К этому времени Дрейзин женился. В Иркутске он написал «Школу-азбуку обучения игре на духовых инструментах». В этом городе развернулась композиторская деятельность Е. М. Дрейзина. Здесь он написал ряд произведений для духового оркестра. Главным образом, это были вальсы. В 1908 году был написан и впервые исполнен ставший потом знаменитым вальс «Березка». Ноты вальса были изданы в 1911 году в Иркутске , второе издание увидело свет в Симферополе. Третье издание вальса вышло в Петербурге, в музыкальном издательстве «В. Бессель и Ко», когда уже шла Мировая война. Нотоиздатель отыскал Дрейзина на фронте, чтобы получить разрешение автора на использование произведения. Нужно было установить подлинное авторство вальса «Березка», поскольку в том же издательстве под тем же названием был издан вальс Б. Л. Андржеевским под псевдонимом Б. Шиллер. Этот вальс оказался плагиатом во многих частях, вызвав претензии музыкантов.»
http://vitki.org/МУЗЫКА%20ДНЯ%20ПОБЕДЫ.html

МАРШ (МУЗЫКА)

МАРШ — жанр при­клад­ной му­зы­ки.

Обес­пе­чи­ва­ет син­хрон­ное дви­же­ние боль­шо­го чис­ла лю­дей (вой­ска в строю, разл. ро­да ше­ст­вия). От­ли­ча­ет­ся не­из­мен­ным тем­пом, чёт­ким рит­мом. Муз. раз­мер 2 4 , 4 4, 2 2, ино­гда 6 8; ти­пич­на слож­ная 3-ча­ст­ная фор­ма. Му­зы­ка 1-й час­ти (по­вто­ряе­мой да ка­по), как пра­ви­ло, име­ет му­же­ст­вен­ный, ак­тив­ный ха­рак­тер, сред­няя часть (трио) обыч­но на­пев­на. М. от­ли­ча­ют ха­рак­тер­ные рит­мич. ри­сун­ки, ве­ду­щие про­ис­хо­ж­де­ние от ин­ст­ру­мен­таль­ных сиг­на­лов. В ме­ло­ди­ке М. ши­ро­ко при­ме­ня­ет­ся дви­же­ние по зву­кам тре­зву­чий («фан­фар­ные» ин­то­на­ции); час­то встре­ча­ют­ся под­чёрк­ну­тые воз­вра­ще­ния ме­ло­дич. ус­то­ев. Пре­об­ла­да­ют квад­рат­ные по­строе­ния (по 8, 16, 32 так­та); в це­лом струк­ту­ру от­ли­ча­ет чёт­кость чле­не­ния. Один из гл. жан­ров во­ен­ной му­зы­ки, М., по­ми­мо ор­га­ни­за­ции дви­же­ния, при­зван все­лять в вои­нов бод­рость, под­ни­мать их бое­вой дух. Раз­но­вид­но­сти во­ен­но­го М.: строе­вой, по­ход­ный, встреч­ный (при встре­че и со­про­во­ж­де­нии зна­ме­ни, пря­мых на­чаль­ни­ков, во вре­мя объ­ез­да войск ко­ман­ди­ром на па­ра­де; обыч­но в про­стой 3-ча­ст­ной фор­ме), а так­же по­хо­рон­ный, или тра­ур­ный, М. (на по­хо­ро­нах или при воз­ло­же­нии вен­ков, в мед­лен­ном тем­пе). Со вре­ме­нем М. вы­шел за пре­де­лы чис­то при­клад­ных за­дач, став так­же жан­ром сце­ни­че­ской (опе­ра и ба­лет), са­лон­ной и кон­церт­ной му­зы­ки. Это при­ве­ло к уве­ли­че­нию его мас­шта­бов, ус­лож­не­нию вы­ра­зит. средств, обо­га­ще­нию со­дер­жа­ния.

Раз­но­вид­ность М. – мар­ше­вая пес­ня. По­ход­ная сол­дат­ская пес­ня сло­жи­лась ра­нее М. и ста­ла од­ним из его ис­то­ков; в по­сле­дую­щее вре­мя М. и мар­ше­вая пес­ня раз­ви­ва­лись в по­сто­ян­ном взаи­мо­дей­ст­вии. Мар­ше­вый ха­рак­тер име­ют мн. ре­во­люц. пес­ни («Мар­сель­е­за», «Ин­тер­на­цио­нал» и др.), гос. гим­ны.

М. сфор­ми­ро­вал­ся как жанр во­ен. му­зы­ки в эпо­ху позд­не­го Сред­не­ве­ко­вья на ос­но­ве по­ход­ной пес­ни (в т. ч. пе­сен кре­сто­нос­цев, ланд­скнех­тов и др.), во­ен. сиг­на­лов, не­ко­то­рых форм тан­це­валь­ной му­зы­ки, по ха­рак­те­ру близ­ких к М. Наи­бо­лее ран­ние фор­мы М. воз­ник­ли из ис­пол­не­ния сол­дат­ской пес­ни на к.-л. ме­ло­дич. ин­ст­ру­мен­те (напр., по­пе­реч­ной флей­те) в со­про­во­ж­де­нии ба­ра­ба­на. В осн. для мар­ше­вой му­зы­ки бы­ли соз­да­ны во­ен. ин­ст­ру­мен­таль­ные ка­пел­лы из де­ре­вян­ных и мед­ных ду­хо­вых ин­стру­мен­тов, по­пол­нен­ные в кон. 18 в. удар­ны­ми ин­ст­ру­мен­та­ми из т. н. яны­чар­ской му­зы­ки. По­сте­пен­но в разл. ро­дах войск и в свя­зи с разным на­зна­че­ни­ем вы­ра­бо­та­лись оп­ре­де­лён­ные ти­пы во­ен. М.; в их чис­ле ка­ва­ле­рий­ский М., обыч­но в раз­ме­ре 6 8 , к сер. 20 в. ут­ра­тив­ший своё зна­че­ние. Важ­ный вклад в раз­ви­тие М. внёс Ж. Б. Люл­ли, обо­га­тив­ший тра­ди­ции мар­ше­вой му­зы­ки эле­мен­та­ми, по­черп­ну­ты­ми из опер­но­го и ба­лет­но­го иск-ва. Люл­ли при­пи­сы­ва­ют вве­де­ние в М. за­им­ст­во­ван­ных от ин­тра­ды пунк­тир­ных рит­мов, уве­ли­чив­ших его ак­тив­ность, ди­на­мич­ность. В пе­ри­од Франц. ре­во­лю­ции 18 в. М. соз­да­ва­ли Ф. Ж. Гос­сек, А. Э. М. Грет­ри, Э. Н. Ме­гюль и др. Не­сколь­ко М. и мар­ше­вых пе­сен, пре­им. в го­ды на­по­ле­о­нов­ских войн, соз­дал Л. ван Бет­хо­вен. Из них «Ве­чер­няя за­ря для бо­гем­ско­го опол­че­ния» (позд­нее под назв. «Йорк­ский марш») ста­ла М. прус. ар­мии. Ав­то­ра­ми М. бы­ли так­же И. Штра­ус (отец) и И. Штра­ус (сын). Ряд во­ен. М. соз­дан Р. Штрау­сом. В кон. 19 – нач. 20 вв. боль­шую по­пу­ляр­ность на За­па­де за­вое­ва­ли марши Дж. Ф. Су­зы (США), Ф. Тей­ке (Гер­ма­ния).

Осо­бую раз­но­вид­ность со­став­ля­ют все­воз­мож­ные М. «на слу­чай», пред­на­зна­чен­ные для ис­пол­не­ния на разл. тор­же­ст­вах. Не­ред­ко они пи­шут­ся не для во­ен­ных, а для сим­фо­нич. ор­ке­ст­ров. В чис­ле их ав­то­ров – Дж. Мей­ер­бер (М. к шил­ле­ров­ским тор­же­ст­вам, М. к от­кры­тию Лон­дон­ской вы­став­ки и др.), Р. Ваг­нер («Тор­же­ст­вен­ный марш» для Фи­ла­дель­фии и др.), Р. Штра­ус («Тор­же­ст­вен­ный марш»).

М. встре­ча­ют­ся в сб-ках кла­вир­ных пьес Г. Пёр­сел­ла, Ф. Ку­пе­ре­на. Ж. Б. Люл­ли ввёл М. в опе­ру и ба­лет; М. пред­став­лен в опе­рах Г. Ф. Ген­де­ля, К. В. Глю­ка, В. А. Мо­цар­та, в ин­ст­ру­мен­таль­ных сюи­тах разл. ком­по­зи­то­ров, в ди­вер­тис­мен­тах, кас­са­ци­ях, се­ре­на­дах (Й. Гайдн и И. М. Гайдн, Л. Мо­царт и В. А. Мо­царт). Не­ред­ко раз­ви­тые до боль­ших сим­фо­нич. по­ло­тен М. име­ют­ся у Бет­хо­ве­на («Marcia funebre» в 12-й фп. со­на­те ор. 26 с под­за­го­лов­ком «на смерть ге­роя», мед­лен­ная часть 3-й сим­фо­нии, М. в опе­ре «Фи­де­лио», в му­зыке к тра­ге­дии «Эг­монт» И. В. Гё­те, к «Афин­ским раз­ва­ли­нам» А. Ко­це­бу); мар­ше­вые рит­мы, це­лые мар­ше­вые эпи­зо­ды встре­ча­ют­ся во мн. его про­из­ве­де­ни­ях (5-я, 7-я, 9-я сим­фо­нии, Тор­же­ст­вен­ная мес­са и др.). Ряд М. для фп. в 4 ру­ки при­над­ле­жит Ф. Шу­бер­ту; мар­ше­вое на­ча­ло свое­об­раз­но пре­лом­ле­но во мно­гих его со­чи­не­ни­ях. М. час­то ис­поль­зу­ет­ся в опе­рах 19 в. (Л. Ке­ру­би­ни, Г. Спон­ти­ни, Мей­ер­бер, Ш. Гу­но, Ж. Би­зе, Ваг­нер, Дж. Вер­ди, Дж. Пуч­чи­ни и др.), в му­зы­ке к спек­так­лям дра­ма­тич. те­ат­ра (Ф. Мен­дель­сон и др.), мар­ше­вые рит­мы про­ни­ка­ют и в ка­мер­ную во­каль­ную му­зы­ку (М. И. Глин­ка, Р. Шу­ман, А. С. Дар­го­мыж­ский, М. П. Му­сорг­ский, X. Вольф, Г. Ма­лер). Яр­кие об­раз­цы тра­ур­но­го M. со­дер­жат про­из­ве­де­ния Ф. Шо­пе­на (со­на­та b-moll для фп.), Ма­ле­ра (2-я, 5-я, 7-я сим­фо­нии). В клас­сич. опе­рет­те М. трак­ту­ет­ся гл. обр. в па­ро­дий­ном пла­не (И. Штра­ус- сын, К. Цел­лер, Ф. Ле­гар и др.). Су­ще­ст­вен­ное ме­сто М. за­нял и в ки­но­музы­ке. Наи­бо­лее яр­кие ано­ним­ные М. не­од­но­крат­но об­ра­ба­ты­ва­лись из­вест­ны­ми ком­по­зи­то­ра­ми. В их чис­ле зна­ме­нитый венг. «Ра­ко­ци-марш», об­ра­бо­тан­ный Г. Бер­лио­зом (вклю­чён в дра­ма­тич. ле­ген­ду «Осу­ж­де­ние Фау­ста»), Ф. Лис­том (14-я венг. рап­со­дия для фп.), Ф. Эр­ке­лем.

В Рос­сии М. во­шёл в ре­пер­ту­ар во­ен. ор­ке­ст­ров в нач. 18 в. Вско­ре и в рус. ар­мии поч­ти ка­ж­до­му пол­ку был при­сво­ен свой М., яв­ляв­ший­ся его муз. эмб­ле­мой: «Марш Пре­об­ра­жен­ско­го пол­ка», «Марш Се­мё­нов­ско­го пол­ка», «Марш Из­май­лов­ско­го пол­ка» и др. Ряд М. свя­зан с оп­ре­де­лён­ны­ми со­бы­тия­ми во­ен. ис­то­рии. Та­ко­вы «Ста­рин­ный егер­ский марш, иг­ран­ный в сра­же­нии под Лейп­ци­гом в 1813 го­ду», «Па­риж­ский марш 1814 го­да», под зву­ки ко­то­ро­го рус. вой­ска во­шли в Па­риж, М. «Бой под Ляо­я­ном», от­ра­жаю­щий один из бое­вых эпи­зо­дов рус.-япон. вой­ны 1904–05, и др. Рус. во­ен. М. в луч­ших его об­раз­цах от­ли­ча­ет­ся яс­но­стью и строй­но­стью ком­по­зи­ции, про­сто­той и дос­туп­но­стью муз. язы­ка, нац. ха­рак­тер­но­стью. Сре­ди ав­то­ров рус. во­ен. М. – Д. С. Борт­нян­ский, Н. А. Ти­тов, П. И. Чай­ков­ский (псевд. П. Си­но­пов), а так­же во­ен. ка­пель­мей­сте­ры А. Дер­фельт, О. За­кржев­ский, М. Ог­лоб­лин. В чис­ле ав­то­ров сов. во­ен. М. – С. А. Чер­нец­кий, Н. П. Ива­нов-Рад­ке­вич, В. С. Ру­нов, Ю. А. Хайт, А. И. Ха­ча­ту­рян.

На­ря­ду с М. при­клад­но­го на­зна­че­ния, в Рос­сии бы­ло соз­да­но не­ма­ло яр­ких об­раз­цов кон­церт­но­го М. для сим­фо­нич. ор­ке­ст­ра, в т. ч. «Сла­вян­ский марш» П. И. Чай­ков­ско­го, «Тор­же­ст­вен­ный марш» и «Марш на рус­скую те­му» А. К. Гла­зу­но­ва, «Па­мя­ти А. В. Су­во­ро­ва» А. С. Арен­ско­го. М. как жан­ро­вое на­ча­ло ши­ро­ко пред­став­лен в рус. сим­фо­ни­ях (5-я и 6-я сим­фо­нии Чай­ков­ско­го, 5-я, 7-я, 8-я и 14-я сим­фо­нии Д. Д. Шос­та­ко­ви­ча) и опе­рах («Марш Чер­но­мо­ра» в «Рус­ла­не и Люд­ми­ле» М. И. Глин­ки, «Марш Бе­рен­дея» в «Сне­гу­роч­ке», «Ше­ст­вие ца­рей» в «Мла­де» Н. А. Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва, марш в опе­ре «Лю­бовь к трём апель­си­нам» С. С. Про­кофь­е­ва), в ба­ле­те («Щел­кун­чик» Чай­ков­ско­го, «Мед­ный всад­ник» Р. М. Гли­эра), в му­зы­ке к дра­ма­тич. пье­сам (му­зы­ка Глин­ки к тра­ге­дии «Князь Холм­ский» Н. В. Ку­коль­ни­ка, му­зы­ка Шос­та­ко­ви­ча к тра­ге­дии «Гам­лет» У. Шек­спи­ра).

Дополнительная литература:

Wood W. The romance of regimental mar­ches. L., 1932;

Бю­кен Э. Ге­рои­че­ский стиль в опе­ре. M., 1936;

>МУЗЫКА ДНЯ ПОБЕДЫ

читать далее:

style=»text-align: center;»>Страница 1 style=»text-align: center;»>Страница 2

Страница 3

ОТСЮДА из комментариев

Серьёзные историческое сочинение! Спасибо автору! Нелегко ему было добывать все эти сведения, которым более ста лет, тем более, что еврейская тема неблагодарная в России и на Украине. Почему-то все, кто мягко говоря не испытывает любви к евреям, всегда шумно осуждают недостатки евреев, которые суть недостатки присущие любому народу. А вот признать достоинства евреев это выше сил таких ” критиков”. Сделайте мысленный эксперимент и уберите из российской культуры только три имени: Леонид Утёсов, Матвей Блантер и Марк Бернес. Что останется? Побледнеет соответсвующая эпохаа! А ведь есть ещё не менее десятка столь же талантливых евреев. Исаак Дунаевский, Иосиф Кобзон, Сергей Юрский или Фаина Раневская. Как же не обращать внимания на то, что эти люди обогатили русскую, а не еврейскую культуру.Они и о еврействе своём не задумывались . Они были деятелями и представителями русской культуры!Но… Меня недавно попотчевали в интернете ” жыдовской мордой” за статью о книге Греты Ионкис.Мне смешно, особенно потому, что автор этой клички не умеет правильно писать по русски. Надо, если уж писать этот вздор, писать “жидовская”. Через “и” ,а не через “ы”. Поэтому особое спасибо автору статьи о гениях-евреях. Может быть меньше станем мы получать подобных бессмысленных кличек. В России и в СССР евреи делали русскую историю, и русскую культуру.Они были неотделимы от неё. И была бы она без них значительно беднее, как и русская наука, техника и медицина.

Огромное спасибо! Великая , вечная музыка гениальных музыкантов. Не могу без слез слушать “Прощание…” и не один я, а почти все мои знакомые и друзья. Именно ПРОЩАНИЕ и именно СЛАВЯНКИ- матери, жены , дочери. Пошел второй век, а ничего более пронзительного не создано.
И если эти мелодии хасидские, значит эти люди знали , как устроена ДУША ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ, за что им наша БЛАГОДАРНОСТЬ. Эти мелодии могли создать только люди , которые знали и любили людей.
Да будет “ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ” авторам этих замечательных произведений.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *