Протоиерей Андрей юревич

Протоиерей Андрей Юревич: «Семейная жизнь – это поле, которое постоянно надо возделывать»

В 2017 г. состоялась премьера документального фильма «Свидетельство о любви», повествующего о многодетной семье протоиерея Андрея и матушки Ольги Юревичей. Вроде бы простая история любви людей, обретших счастье друг в друге, в семерых детях, в служении, а лента по-настоящему затронула очень многих, дискуссии о ней не прекращаются в социальных сетях до сих пор. В чём секрет? В том, что в современной культуре очень мало представлено историй о здоровых мужско-женских отношениях, без заламывания рук, драм, экзальтированности, без тех ценностных искажений, которые психологи Тамара Катаева и Елена Назаренко называют «ахматовщиной». О том, что такое «здоровая семья» и что является её «фундаментом», о мифологеме «идеальная семья» и прочих мифах о семье беседуем с отцом Андреем Юревичем, священником храма Всемилостивого Спаса в Митино (Москва), членом Союза архитекторов, главным архитектором Финансово-хозяйственного управления РПЦ, член-корреспондентом Петровской академии наук и искусств.

– Отец Андрей, Вы по светскому образованию архитектор. Если использовать архитектурные метафоры, то что бы Вы назвали фундаментом семейного счастья?

– Конечно, хорошо бы разобраться, что есть «фундамент», «стены», «крыша». Ведь в «здании» семейной жизни важны все составляющие. Думаю, «фундаментом» является сам Господь, называющий себя в Писании «краеугольным камнем». Семья должна созидаться на общей вере, верности Господу. Очень трудно парам, в которых один из супругов неверующий, а другой – верующий. В таких семьях возникают конфликты, непонимание. Христос ведь говорил: «не мир пришел Я принести, но меч» (Мф. 10:34). Эти слова часто ложно интерпретируются: Христос не приносил войны, конфликты международные, межкультурные. Господь со свойственной Ему прозорливостью прекрасно понимал, что мир веры и безверия абсолютно разные. Мир воспринимает христиан безумцами, а для христиан безумен мир.

Но вера далеко не единственное, что нас объединяет. Наличие общей веры не является гарантом семейного счастья: на одном «фундаменте» жить невозможно – надо «дом» построить. Но основание должно быть надёжным.

– В фильме о Вашем браке есть воспоминания о юности: вдруг неожиданно на время Вы с матушкой Ольгой прервали Ваши прекрасно развивающиеся отношения. Возможно, некорректная аналогия, но вспоминаю историю актрисы Натальи Андрейченко, когда за ней, наконец, приехал такой долгожданный и любимый Максимилиан Шелл в её скромную квартирку… она неожиданно в панике начала от него бежать. Почему мы иногда пугаемся возможности счастья, когда оно близко, ведь так его желали до этого? Потому что счастье также требует от нас какого-то мужества, ответственности, зрелости?

– Я бы не стал проводить таких аналогий: у каждого человека своя судьба. Тем более для Натальи Андрейченко Максимилиан Шелл стал уже вторым мужем после Максима Дунаевского. На момент описанной Вами истории она была уже зрелой женщиной. Мы же с матушкой Ольгой в нашей ситуации ощупали себя детьми – нам было всего по 16 лет. Нас обоих настигло первое сильное чувство в жизни. Первая любовь особая, именно поэтому столько ей посвящено стихотворений и песен. Такое чувство всегда очень чистое, свежее. В фильме я немного объяснил причины нашего временного расставания. Матушка привела романтичную историю о двух орлах: когда орлица падает, орёл должен подхватить её на своё крыло. Я сказал, что в 16 лет я не готов к такой ответственности. Матушка была не простой девушкой – очень глубокой. Мне глубина эта нравилась, но и пугала. Через несколько месяцев между нами произошёл какой-то инцидент: во мне что-то «надломилось», и я решил прекратить наши отношения. Потом я очень переживал об этом своём решении, вспоминал нас. Но чувство оставалось, созревало. И когда в 19 лет мы встретились на отдыхе на Куршской косе в Прибалтике, я уже был готов побороться за свою любовь, которая теплилась, как горячие угли, во мне. Я чувствовал, что она мне нужна.

– Какие самые распространённые ложные стереотипные представления о счастье, которых следует избегать в семейной жизни? Какие самые популярные мифы о псевдохристианской модели семьи и какова их природа?

– В романе Л. Н. Толстого «Анна Каренина» есть знаменитая фраза: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Это тоже распространённое заблуждение, в том числе самого Толстого. Приведу иллюстрацию для пояснения из области математики. Берём ряд примеров из таблицы умножения: «2» и т. д. Сколько правильных ответов имеет каждый из этих примеров? Один. А неправильных сколько ответов? Бесконечное множество. Также в счастье есть лишь один правильный ответ. Как бы мы ни высчитывали «2», в итоге должны получить лишь один верный результат – «4». Несчастливая семья – это неправильный ответ на вопрошание счастья. Счастливая семья – правильный ответ. Конечно, он внешне может отличаться из-за исторических, ментальных, культурных, поколенческих, психологических и пр. особенностей. Но всегда это ответ: мы готовы трудиться в духе слов апостола Павла: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает…» (1 Кор. 13:4–8). Это труд жертвенной, терпеливой любви, не питающейся, а питающей. Терпеть не означает молча горевать, но принимать человека целиком, покрывать любовью его недостатки и слабости. Это труд заботы не о себе, а о другом. А у нас сегодня всё чаще семьи, в которых происходит столкновение двух эгоистических претензий и требований друг к другу.

Что касается мифов о псевдохристианской семье. Это, например, попытка выстроить семейную жизнь на «трёх китах» – стереотипах, которые мы в шутку называем между собой: «Молиться, поститься и слушать радио ‟Радонеж”». Иногда сюда же привязывают даже обязательную многодетность. Стереотипы связаны с «законничеством», с тем, что «положено», и с восприятием брака как «претерпевания мученического венца до гробика». Этой же тональностью навеяны и те метаморфозы, которые происходят со многими православными девушками: спину и шею согнули, ноги вовнутрь завернули, рюкзачок на спину повесили и «чапают» такие понурые, сами себя обесцветившие, грустные и скучные, но знающие, как «надо».

– Как Вы думаете, представления об «идеальной семье» Вашего поколения и Ваших детей отличаются чем-то принципиально?

– Понятие «идеальная семья» – утопия: её не существует. С момента нашего с матушкой знакомства прошло уже 43 года: за это время мы просто забыли, что такое «жить друг без друга» – мы не можем врозь уже. Всю свою сознательную жизнь мы вместе. Тем не менее мы продолжаем работать над «шероховатостями» в браке, потому что лукавый действует всегда. Мы всё ещё остаёмся учениками в этих отношениях. Вообще хорошо супругам учиться вместе: мы с матушкой читаем, обсуждаем что-то вместе в нашем семейном клубе или на природе, за столиком в кафе, дома с чашкой чая на кухне.

«Идеальная» семья – семья, в которой не найти «ни сучка, ни задоринки». Я не верю в такие пары – такого не бывает. Если внешне такое и есть, то, мне кажется, это свидетельствует скорее о глубоком равнодушии супругов, которые дипломатично и немного лукаво научились не замечать друг друга. У тех, кто действительно искренне любят друг друга, в отношениях всегда есть «шероховатости» как признак живых отношений. С годами эти шероховатости, как стёкла в морской воде, сглаживаются, но внутри, сами в себе и в друг друге это ещё продолжает ощущаться.

– Часто говорят о том, что брак – это взаиможертвование и т. д. А чем жертвовать нельзя супругам? Очевидно, что верой, верностью Богу… Но, например, верностью призванию можно? Когда женщина, талантливейшая пианистка, например, ради любимого оставляет полностью музыку и «растворяется» в семье. Не будет ли это «зарыванием таланта», предательством дара от Бога?

– Конечно, нельзя жертвовать тем, что касается «фундамента» семьи. Господь каждому даёт очень много всего, но даёт, не назидая, а предлагая. У человека всегда несколько вариантов выбора, у каждого из которых свои последствия. Могу рассказать о нашем опыте. Матушка Ольга училась музыке, занималась в немецкой спецшколе, которая в советское время считалась очень престижным учебным заведением Москвы. Позже поступила в архитектурный институт. Затем в этом же вузе в конце 1970-х гг. появилась специализация «теория и история архитектуры», матушка решила окончить этот курс обучения. Она могла вполне реализоваться как теоретик архитектуры, как учёный с международными публикациями, книгами и конференциями. Вместо этого во время получения диплома она родила нашу первую дочь, Катюшу.

Потом мы уехали в Сибирь – здесь уже совсем не до «теории архитектуры» было. Для нас появилась перспектива стать архитекторами, строящими новый сибирский город. Но матушка посвятила себя семье. Стала женой священника. Будучи многие годы в «хроническом декрете» (улыбается) родила 7 наших замечательных детей (ждём 10-го внука; вся семья состоит из 22 человек). В результате у неё сейчас мизерная пенсия. Если бы не московские «лужковские» надбавки, то она получала бы пенсию, эквивалентную примерно прожиточному минимуму одного человека в Москве. Может показаться, что у неё было призвание, которое она оставила. Но на самом деле всё затем вернулось: всех детей она обучила музыке, делала рукописные книги со своими собственными иллюстрациями, написала книгу «Матушкины цветочки», создала авторские программы для курса «Мировая художественная культура» и курса ОБЖ («Образ Божий – Женщине») в нашей православной гимназии, десятый год ведёт уже курс в нашем «Семейном клубе» (собралось 10 тетрадей конспектов, которые можно публиковать). И главное – не знаю, какими словами описать, ЧТО она значит для отца Андрея. Он занят общественной деятельностью, но без неё он был бы вообще ничто. Неизвестно, что бы она сделала на пути теоретика архитектуры, но став православной матушкой, она сделала очень много. Исполняются слова евангельские: «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее» (Мф. 16:25). Такой парадокс: о себе забудешь – найдёшь себя (и призвание своё реализуешь, но уже по небесному Промыслу).

Я тоже архитектор по образованию. Когда мы поехали в Сибирь, в 25 лет я стал главным архитектором города. Во времена «перестройки» и позже можно было бы и архитектурно-строительный бизнес организовать успешный, и сделать карьеру чиновника в госструктурах и пр. Вместо этого я стал священником. Сначала служил в свинарнике-сарайчике, который мы переоборудовали в маленький храм. Но посвятив себя служению (парадоксально!), архитектором я не перестал быть: в Лесосибирске помогал и сам проектировал несколько храмов. По моему возвращению в Москву меня назначили главным архитектором Финансово-хозяйственного управления Московского Патриархата, ответственным за реализацию программы строительства новых храмов в Москве «200 храмов». Таким образом, я продолжаю реализовывать своё призвание, быть архитектором, но уже церковным. Ради чего-то очень большого, светлого, ради Христа никогда не надо жалеть своё призвание – нужно просто сказать Богу: «Господи, вот Ты дал мне талант – хочу им воспользоваться не вопреки, а по Твоей воле». А воля эта может не совпадать с нашими планами.

– На Ваш взгляд, что является показателем здорового «микроклимата» в семье?

– Думаю, корректнее говорить не о «показателе», а о том, как сами члены семьи ощущают этот брак. Это как с погодой: когда слишком высокое атмосферное давление, кто-то даже передвигается с трудом, плохо себя чувствует и т. д. Хотя человек, возможно, и не объяснит причину своего недомогания, но самочувствие будет нездоровым. Так и в семейной жизни. Вот у нас с матушкой рядом друг с другом замечательное самочувствие. (Улыбается.) Как дети себя ощущают? Надо у них прежде всего спросить. К тому же дети разные бывают, да и у них случаются разные периоды. Важно отметить, что старшие, средние и младшие дети в семье по-разному себя ощущают, по-разному переживают взросление. Отличается поведение по отношению к детям и самих родителей по мере обретения ими зрелости. В молодости мы были более «горячими» в отношении детей, сейчас, как мне кажется, появились большая «глубина» и лояльность в наших отношениях. Тем не менее, смею надеяться, самочувствие всех наших членов семьи позитивное, радостное. Мы друг другу пишем замечательные письма, дарим открытки, в которых очень искренно высказываем друг другу очень важные, глубокие вещи о нашей любви, верности, преданности, благодарности. Я думаю, это хороший признак «здоровья» семьи.

– Брак невозможен без предельного взаимодоверия и открытости. Вместе с тем важно уважать личное пространство Другого. Как научиться сохранять в отношениях ощущение неприкосновенности тайны Другого? Как не принять собственное равнодушие за деликатность и уважение к границам Другого?

– Безусловно, личное пространство, в прямом и переносном смысле слова, должно быть у каждого человека. Например, эта проблема особо остро ощущается в многодетных семьях, как, например, наша. Сейчас с нами живут 3 дочки: три дочери уже замужем, один сын женатый. И где бы мы ни жили, каждому из нас не хватает этого «личного пространства» (улыбается), где можно было бы уединиться, побыть наедине с самим собой, наедине с Богом, в телефонном разговоре с другом. Я заметил, что наши девочки очень часто для такого уединения используют ванную комнату – остальные стучатся: «Когда же ты, наконец, выйдешь?!» А оказывается, что сестрёнка там по телефону разговаривает, пока очередь под дверью образуется. (Смеётся.) Как отец и священник я имею личное пространство, но всё равно его иногда недостаточно: тогда я выезжаю за город, на природу для уединения или куда-то на несколько часов, чтобы побыть в абсолютной тишине. Это мне, да и всем нам необходимо. Ведь я, как священник, служу по призванию, матушка служит, как моя жена, дети служат, потому что вся наша семья служит. Три дня в неделю наш дом открыт. Приходят десятки людей. В пятницу у нас встречи молодёжного клуба, в субботу – семейного клуба, в воскресенье приходит наша община – человек 40-50 собирается. Мы устаём, ведь люди «черпают», как воду из колодца – если слишком много «черпать», не учитывая возможности колодца, то можно и всю «воду» израсходовать. Поэтому каждому надо и восстанавливаться в тишине, чтобы «наполниться» и вновь обрести возможность отдавать и делиться радостью, любовью, дружбой, участием даже с самым близким. Вот эту потребность человека иногда «закрыть колодец», чтобы его восполнить, надо уважать. Другой вопрос – распределения общего пространства на личные пространства каждого из членов семьи: чтобы избежать конфликтов, следует с предельной любовью подходить к этой проблеме.
Но уважение невозможно перепутать с равнодушием, так как уважая другого, я участвую в нём, а не отстраняюсь. Равнодушный выгоняет другого из своей жизни, уважающий приглашает и принимает.

– Семью называют «малой Церковью». Свят. Иоанн Златоуст писал, что для Церкви нет опасней времён, чем времён внешнего благополучия. А чем для семьи как для «малой Церкви» опасно состояние кажущегося благополучия, когда возникает ощущение пресыщенности и мысли, что «не о чём мечтать»?

– Во-первых, слова «не о чем мечтать» в фильме были произнесены в другом контексте. Они касались не семьи, а внешних каких-то дел, достигнутого, дальше которого не было возможности двигаться в тех условиях. Именно в том числе и из-за этих объективных условий нам пришлось уехать.

Во-вторых, благополучие для Церкви как Тела Христова опасно тем, что сложнее оказывается быть готовым откликнуться в таких комфортных условиях на призыв к несению Креста, к напряжению и пр. Благополучие опасно состоянием расслабленности, а христианин всегда должен быть предельно собранным, бодрствующим. Это также опасно «обломовщиной». Объективная реальность «тонизирует» человека постоянно и не даёт расслабиться. Вспомним сериал «Богатые тоже плачут». Он о том, что совсем благополучных людей в природе не бывает.

Благополучие может привести к отказу от стремления трудиться. Но семейная жизнь – это поле, которое постоянно надо возделывать. А семейное счастье – плоды постоянного, радостного труда.

Беседовала Анна Голубицкая

СЕМЬЯ ЮРЕВИЧЕЙ: СВИДЕТЕЛЬСТВО О ЛЮБВИ

Когда пять лет тому назад я познакомилась с протоиереем Андреем Юревичем и матушкой Ольгой, выпускницей Московского архитектурного института, автором книги «Матушкины цветочки», сразу подумала: «Вот про кого нужно фильм снять и по телевидению показывать, чтобы его видели и взрослые, и дети». Но тогда никто не предполагал, что история их любви выйдет на большой экран. По словам отца Андрея и матушки Ольги, любовь, которая соединяет их более сорока лет, – настоящая Божья любовь, настоящее чудо. В этой удивительной семье все счастливы, ведь супруги не «терпят друг друга от венца до конца», а любят все сильнее и сильнее. О батюшке с матушкой говорят: «Они смотрят друг на друга так, словно вчера познакомились! Значит, и у нас такое может быть!» Чтобы научиться жить с Библией в руках и с Богом в душе, научиться любить и быть любимыми в семье, в дом к Юревичам приезжают сотни семей.

Семья Юревичей

– Отец Андрей, дорогая матушка, поздравляю вас с выходом фильма. Надеюсь, что его увидит молодежь, стоящая на пороге семейной жизни. Сейчас молодые стремятся повидать дальние страны. А вы 40 с лишним лет назад уехали из Москвы в Сибирь. Зачем? Почему?

Отец Андрей:

Мы решили уехать из Москвы, чтобы найти что-то главное, чего жаждала душа

– Мы были влюбленными молодоженами и очень хотели жить самостоятельно, заниматься большим и любимым делом, ведь мы оба архитекторы. Поэтому и уехали в Сибирь, хотя никто нас туда не посылал. Собрались и через месяц были уже в Сибири. Наверное, только в молодости можно совершать такие отчаянные поступки. Вернулись в Москву спустя 30 лет, прожив в Сибири самые лучшие наши годы. Мы поехали туда молодыми архитекторами, еще не верующими. Там я работал главным архитектором города Лесосибирска. Мы решили уехать из Москвы, чтобы найти что-то главное, чего жаждала душа. И мы обрели то, что искали: в конце 1980-х в Сибири произошла наша встреча с Богом. Мы с женой уверовали, и Господь уготовил нам священство, строительство храмов, создание общин, а главное – созидание семьи по замыслу Божьему. Сначала началась церковная жизнь, потом священство. Двадцать лет мы там прослужили.

– Дети родились до или после принятия сана?

Отец Андрей;

– Первая дочка родилась в Москве. Ей было полтора года, когда мы уехали в Сибирь. Вторая родилась там, но еще до того, как мы уверовали. Я был крещен с детства, а матушку мы крестили в 1989-м году, за две недели до рождения третьего ребенка – нашего единственного сына. Такой переломный момент был для нас. Остальные дети родились уже в верующей семье, последние четверо – когда я был уже в сане.

О. Андрей и Ольга Юревичи

– Что вам помогает не ссориться и не обижаться друг на друга?

Матушка Ольга:

– Мне очень помогают слова из 13 главы Первого послания апостола Павла к Коринфянам: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не мыслит зла… все покрывает, всего надеется, все переносит (1 Кор. 13, 4–7). Если написать эти слова крупно и повесить на видное место, будет намного легче сдерживать свое недовольство, претензии и меньше жалеть себя.

– А как и где вы познакомились?

Матушка Ольга:

Чувство, которое нас тогда так восхищало, называется не любовью, а влюбленностью

– Мы познакомились, учась в 10-м классе. Вместе ходили на подготовительные курсы в МАРХИ. Сразу потянулись друг к другу, влюбились и некоторое время встречались, гуляя по старой Москве. Потом, правда, расстались, поступив в разные институты. Но через два года встретились в Прибалтике на Кужской косе – в пограничной труднодоступной зоне. Сейчас понимаем, что Господь нас друг к другу «за уши» притянул, упрямцев таких. Двое 18-летних неверующих молодых людей, ничего не понимающих в любви, но отчаянно влюбленных, мы были перед Ним уже батюшкой и матушкой, даже не догадываясь об этом. Поженились, когда нам было 19 и 20 лет, и начали самостоятельную жизнь. Казалось, все должно быть прекрасно, раз мы так любим. Но чувство, которое нас тогда так восхищало, называется не любовью, а влюбленностью. Жаль, что тогда никто нам не объяснил разницу и не научил трудиться, чтобы обрести настоящую любовь.

– Какими качествами должны обладать батюшка и матушка?

Матушка Ольга:

– Они должны обладать теми же качествами, что и любой верующий, только наверно, в большей мере, потому что у нас в Церкви очень внимательно наблюдают за жизнью священства, и мы ответственны за то, как несем в себе образ Христа перед всеми людьми. В Сибири мы слышали расширенный вариант известной пословицы: «Каков поп, таков и приход, каков приход, такова и матушка, какова матушка, таков и поп». Я старалась помочь мужу стать тем, кем Бог хочет, чтобы он стал. Ведь женщина сотворена Богом как помощница мужу, а это значит повиноваться, как Церковь повинуется Христу (Еф. 56, 24). А помощница должна быть послушной, должна поддерживать, вдохновлять и молиться за своего мужа. В Евангелии от Иоанна Иисус Христос говорит: И Я умолю Отца и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины (Ин. 14, 16–17). Греческое слово «Утешитель» можно перевести еще как «Помощник» или «Вдохновитель»! Вас это вдохновляет? Меня – очень.

– С какими трудностями пришлось столкнуться?

Матушка Ольга:

Любовь – это не «мне» и «дай», а «тебе» и «возьми»

– Как я уже сказала, мы были неверующими, и это главная «трудность», с которой нам пришлось столкнуться в начале нашей семейной жизни. И непонимание, и обиды, и ссоры – все это отстаивание «своего», забота о себе. Всего этого могли бы избежать, если бы понимали, что любовь – это не «мне» и «дай», а «тебе» и «возьми». Любовь – это жертва, добровольная и радостная. И тогда – счастье. Через 4 года жизни в Сибири Бог привел нас к вере, и начался наш труд по рождению настоящей любви в семье, который не прекращается до сих пор и не прекратится до самой смерти. А может, и там, за чертой, любовь тоже будет расти – в вечности.

– Вот вы окончили институты, родили первую дочку. Думали тогда, что у вас будет такая большая семья?

Матушка Ольга:

– У моей мамы я была одна и мечтала, что у меня будет большая семья. Думала: рожу трех!!!

– Отец Андрей, четверых из ваших семерых детей я видела на презентации замечательной книги Екатерины Бурмистровой «Беременность, роды, материнство».

Отец Андрей:

– Побольше бы таких полезных книг, как книга Екатерины. Она написана, чтобы родители могли лучше понять себя. В ней есть страницы для записей своих мыслей, а на обложке – кармашек для хранения любимых фотографий и дорогих сердцу записочек. И я согласен с мнением автора о том, что нельзя родительство делать уделом только женщины. Очень важна роль мужа и отца в семье. Прочитав книгу, мы с матушкой сказали: «Вот бы нам 30 лет назад такое издание!»

– Ваш приход был многодетным?

Отец Андрей:

– Наш приход был самым многодетным в Красноярском крае – у нас было 52 многодетных семьи. Когда мы были молодыми, в нашем приходе все начали рожать, и все батюшки стали многодетными. У одного было 7 детей, у двух других 8 и 9, еще у одного – 13, и весь приход стал многодетным. Матушка вела семейный клуб, мы занимались многодетными семьями. Она и в Москве ведет семейный клуб «4:7», четвертый по счету. Нужно больше говорить об общесемейных ценностях, о ценности семьи. Семья – это муж, жена и дети.

– Часто отцы ограничиваются ролью добытчика. А что вы думаете о роли отца в семье?

Отец Андрей:

– В семье нужны и дети, и мама, и, конечно, папа. Я думаю, что роль отца очень важна. От мужчины очень многое зависит. Говоря о патриархальных ценностях, патриархальной семье, нужно помнить, что «патер» – это же отец. То есть от отца все начинается. Мы говорим о проблеме абортов. Скажите мне, какая женщина, имея любящего мужа, втайне от него сделает аборт? Может, какая-нибудь и сделает, но это одна миллионная процента. А так они вместе все эти проблемы решают. И она будет рожать от любящего и любимого мужчины. А вот если нет мужа, а есть некий «возлюбленный», который может в любой момент уйти, есть сожитель или муж, но не любящий, а пьяница, который бьет жену, ссорится с ней, то от такого женщина не захочет рожать.

– Помню, всех поразил рассказ о ваших первых совместных родах. В советское время, по вашим словам, мужья часто беспробудно пьянствовали, пока их жены лежали в роддоме. А как было у вас?

Отец Андрей:

– А у нас роды прошли замечательно! Я понял тогда, что нужен жене не только для зачатия детей и помощи ей во время беременности, но и для совместных родов! Две наши старшие дочери родились до того, как мы обрели веру. А сын, третий по счету ребенок, появился на свет, когда мы уже были верующими. В то время практиковались совместные роды, и мы лежали в предродовой палате (я – на соседней кушетке). В книге какого-то французского автора были описаны особые дыхательные упражнения для снятия болей во время схваток. Когда начались схватки, у матушки все было замечательно: лежит себе, дышит, расслабляется. Когда пришла акушерка, роды уже шли полным ходом. А матушка не может встать, чтобы на каталку перелечь. И я понял, зачем я здесь: понес ее на руках в родзал, чтобы сын прямо на каменный пол не родился. Я видел рождение своего мальчика, гладил матушке ручку от благодарности. Мы вошли во вкус, и все последующие роды мы с матушкой были вместе.

– Даже когда стали священником? Священник в рясе рядом с роженицей! Как вас пускали врачи в роддом?

Отец Андрей:

Мужчины не знают, как это – рожать, им надо об этом рассказывать

– Нет, тогда я уже в родзал не входил. Дежурил у дверей, понимал: если что, я всех раскидаю и сам буду роды принимать. Мужчины должны обязательно участвовать в родах, потому что потом к этим детям совершенно иначе относишься: этот опыт настолько глубоко пронизывает тебя, что ты понимаешь, насколько это трудное и серьезное дело – рожать. Мужчины не знают, как это – рожать, им надо об этом рассказывать.

– Матушка Ольга пишет книги. Эта склонность у нее с детства?

Отец Андрей:

– Склонность к писательству у нее была. Она писала дневники, одно время писала стихи на общечеловеческие темы. А потом уже, когда появился какой-то материнский, семейный опыт, она решила поделиться им с людьми и написала «Матушкины цветочки». Первое издание вышло в 2005-м году, когда у нас было уже семеро детей – наших цветочков. Младшей, Марфе, было тогда 7 лет. Второе издание вышло в 2012-м году тиражом 10 тысяч экземпляров.

– Мне очень понравились книга «Матушкины цветочки», изданная в моем родном Красноярске.

Отец Андрей:

– Когда я служил в Красноярском крае, глава комиссии по семейным проблемам сказал: «Государства в семье должно быть как можно меньше». Может, это была и не его мысль, но он был с ней согласен. Я думаю, что он говорил не о ювенальной юстиции, а о патронаже, помощи, о чем-то хорошем. То есть если семья решила, что она будет большой, – это ее проблемы. Сегодня государство говорит, что семья – это один из приоритетов. Без помощи государства, без социальных программ современным многодетным семьям не обойтись. Большинству таких семей не хватает средств для нормальной жизни.

– Ваша дочь Лида сказала, что жить в большой семье хорошо, и хотя часто нет денег, это не страшно: ведь всегда есть с кем поиграть, поговорить, поделиться чем-то, попросить совета.

Отец Андрей:

– В своей книге матушка назвала Лиду «Божьим подарком»: «Тихая, кроткая, трудолюбивая девочка, которая каждый день молится: “Господи! Дай мне дать!” Чудесный, нежный цветок».

– Многие женщины часто не могут преодолеть страх перед беременностью и многодетностью. Им нужны позитивные, радостные примеры многодетных семей, на которые хочется любоваться. Ваша матушка как раз из таких женщин!

Отец Андрей:

– Иногда видишь: идет женщина – сзади рюкзак, впереди – живот. Ну, что ты согнулась? Распрямись, иди красиво по жизни, чтобы все модели на тебя смотрели и завидовали тебе! Внутренний подвиг в семье должен быть не ради подвига, а ради радости, которую в итоге и несет в мир любовь. Только тогда люди начнут говорить: «И я так хочу!» Большая семья не должна восприниматься как тяжелая ноша. Одна женщина, родив троих детей, как-то сказала: «Матушка, я долго сомневалась, но теперь буду рожать, как и вы». И она собирается рожать дальше.

– Несмотря на поддержку многодетных семей в России, многие из них живут очень бедно, практически бедствуют. У некоторых нет собственного жилья. Где им черпать силы и средства?

Отец Андрей:

– Когда мы жили в Красноярском крае, ближайшие родственники были от нас за четыре тысячи километров. Когда матушку выписывали из роддома с очередным ребеночком, иногда на короткое время приезжали помочь наши мамы. В советское время, когда тяжело было в Сибири с продуктами, поездом присылали посылки. Но в основном все ложилось на нас двоих. Потом старшие дочки подросли, втянулись в домашнюю работу, стали помогать, остальных детишек вынянчили. Спасибо им огромное. Но очень важно, чтобы приход был одной большой семьей, в которой царит открытая и любящая атмосфера. Не только священник, но и любая семья мирян всегда должна иметь возможность обратиться за помощью к прихожанам, к братьям и сестрам во Христе. Надо быть открытыми, раз мы живем одной большой семьей. На приходе приоритетом для всех должна быть семья, помощь любой семье, а многодетным – в первую очередь. На нашем приходе в Сибири семьи приходили в храм на службу всей семьей, и всегда кто-то занимался с детишками. Мы старались помогать всем и материально, и морально. Это было непросто.

– А как вы справляетесь с материальными проблемами?

Матушка Ольга:

– Мы искали и ищем прежде всего Царствия Божьего. Никогда не поднимали высоко планку потребностей и желаний. И еще у нас была прекрасная школа бедности, которую хорошо помнят старшие дети. Поэтому они часто довольны тем, что есть, и благодарят за это Бога. Я сама стараюсь так жить. Молилась с благодарением, а дети слышали и усваивали.

– Что вы посоветуете молодым людям, которые ищут свою «второю половинку» и не могут ее найти?

Матушка Ольга:

– Я бы не советовала тратить время на судорожные поиски спутника жизни. Лучше больше доверять Богу. Он точно знает, ради кого ты создан или создана. И, конечно, в нужное время Господь сведет вас в нужном месте. А пока можно спокойно готовить себя к браку, строить свою личность, воспитать в себе нужные качества.

– Что вы скажете девушке, если она влюбится в невоцерковленного юношу и захочет выйти за него замуж в надежде привести его в Церковь?

Матушка Ольга:

– Где-то я прочитала такую историю. К священнику пришла верующая девушка со своим неверующим избранником и сказала: «Он не против моей веры. Поженимся, и я приведу его в Церковь». А священник попросил ее взобраться на стол и тянуть к себе наверх юношу. А тот должен был тянуть девушку вниз к себе. Естественно, легче было внизу юноше – он и перетянул со стола девушку. Думаю, мораль понятна. В большинстве случаев так и будет – падать всегда легче, чем карабкаться вверх. Хотя я и знаю одну историю с хорошим концом.

– Нужно ли, на ваш взгляд, планировать рождаемость детей в семье?

Матушка Ольга:

– Вопрос о планировании рождаемости очень непростой. Сейчас в женских консультациях «планирование» сводится к тому, как лучше избавиться от ребенка. Но планирование среди верующих пар – это в каждом случае уникальная ситуация. И мне бы не хотелось влезать в очень интимную и болезненную тему со своими убеждениями. Я могу лишь рассказать о своем личном опыте. Мы жили с детьми далеко от всей родни – в Сибири, и о регулярной помощи не могло быть и речи. Так и жили сами по себе, рожая детей через полтора, два, три года. Было очень трудно! Батюшка постоянно в трудах – службы, строительство храмов, православная гимназия, духовные дети… А я – неприспособленная к суровому быту москвичка, которая там впервые в жизни увидела печку, которую приходилось топить дровами. Очень хотелось спать, спать и спать. Радость в детях была огромная, но я так уставала, что иногда наступали периоды уныния, и я начинала жаловаться и хныкать. А Бог давал детей и давал. Я все удивлялась: неужели Он не видит, что я больше не могу так жить? И в какой-то момент я решила, что надо как-то планировать рождение детей. И с этого самого дня, как я это решила, началось что-то невообразимое. Перед едой, когда мы все хором молились (а это минимум три раза в день), я немела и не могла произносить молитву «Отче наш». Язык не мог произнести фразу «да будет воля Твоя». Потому как я прекрасно понимала, что не хочу Его воли, но да будет моя воля. Дети заметили, что я с ними не пою «Отче наш», и спрашивают меня: «Мам, ты что не поешь?» А я и ответить не могу. Измучилась вся. Недолго так продержалась и сказала: «Как Ты хочешь, Господи!» И все: запелось опять, молитва пошла. Ну, и детки пошли. Вот и все планирование. Сейчас я удивляюсь: чего жаловалась? Ведь смогла же все, и ничего невозможного не было! За все – слава Богу! Я очень благодарна сегодня Господу, что Он не слушал моих «не могу больше». И посылал такое счастье – всех наших драгоценных детей.

Отец Андрей:

– Семейный человек практически все хочет спланировать в своей жизни. А разве можно спланировать жизнь? Апостол Иаков в своем Послании прямо говорил: Теперь послушайте вы, говорящие: сегодня или завтра отправимся в такой-то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль; вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? Пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий (Иак. 4, 13–15). И в этом смысле планировать очень сложно. А как тогда надо? А надо сказать: Если угодно будет Господу, и живы будем, то сделаем то или другое (Иак. 4, 15). Такое вот планирование жизни – соответственно, такое и планирование семьи. Если Богу угодно… А что Богу угодно? Чтобы мы плодились, размножались, заселяли землю, обладали ею – это первая заповедь, данная человеку еще в раю. Поэтому эту заповедь надо исполнять.

Планирование планированию рознь. Если речь идет о том, которое минимизирует зачатие, это одно. Другое планирование, когда, допустим, кто-то из супругов болен, и они понимают, что у них потомство может быть больным. И тогда я вижу только одну форму планирования – жить как брат с сестрой. А как еще? Когда начинают принимать гормоны, предохраняться при помощи средств, имеющих абортивное действие, то часто это разрушает здоровье матери или будущего ребенка. Своей волей ходят против воли Божьей. Если ты христианин, если ты понимаешь свою ответственность перед детьми, то тогда ты в этом планировании не греши, найди способ не грешить. Я жестко не говорю, что только так возможно для всех. Просто мы другого способа не нашли. У нас был период жизни с матушкой, если откровенно сказать, когда мы очень часто с ней просто «не встречались». Вот и все. Мы через это прошли. Сами это пережили.

– Были ли у вас проблемы с воспитанием детей? Уходил ли кто-то из них из дома?

Матушка Ольга:

– Были некоторые проблемы в подростковом возрасте, но не со всеми и по-разному. В основном было очень много вопросов, много претензий и немного слез. Потом это все проходило, и мы жили дальше. Интересно, что старшие, пережившие эту турбулентность, успокаивали младших, что все пройдет и нечего напрягаться. И меня даже иногда успокаивали. Никто из дома не уходил никогда. Да и дома у нас (смею надеяться) хорошая, любящая, понимающая и спокойная атмосфера. Мы с батюшкой очень старались, чтобы в доме было интересно жить. Устраивали концерты, спектакли, викторины, конкурсы. А чтобы и в храме им было интересно, чтобы Слово Божие полюбили и в вере возрастали, мы изучали с детьми Библию и Православное богослужение. Это помимо всех разговоров по душам и совместных походов и поездок. Очень большой, но очень радостный труд.

– Как вы молитесь о детях?

Матушка Ольга:

Важно довериться полностью Богу и принимать с радостью и благодарностью все, что Он пошлет

– Стараюсь молиться обо всех детях каждый день и в течение дня постоянно. Во-первых, благословляю их утром на предстоящий день, перед уходом из дома, на какое-либо дело, вечером на ночь. Изливай, как воду, сердце твое пред лицом Господа; простирай к Нему руки твои о душе детей твоих (Иер. 2, 19). Есть молитвы просительные, самые распространенные у нас. Но как важны благословения, провозглашения и благодарения. А молитва о посвящении ребенка Господу! Молитва о себе, чтобы стать хорошей мамой! И наконец, молитва о будущем супруге нашего ребенка… Вот сколько тем, сколько труда молитвенного. Но и радости сколько. А просить? Откуда мне знать, что лучше будет для моего чада? Здесь так важно довериться полностью Богу и принимать с радостью и благодарностью все, что Он пошлет.

– Расскажите о ваших детях и внуках.

Матушка Ольга:

– Две наши старшие дочери – уже матушки: замужем за священниками. Старшая дочь после окончания ПСТГУ стала регентом. Сын окончил здесь миссионерский факультет. ПСТГУ окончили еще две наши дочери – факультет искусствоведения и педагогики младших классов. Совсем недавно одна из них вышла замуж. Вторая по счету дочь (ей 28 лет) окончила факультет журналистики в РГУ. Две младшие дочки после окончания РГУ будут филологом и юристом. На сегодняшний день у нас с батюшкой уже 9 внуков.

– Что вы пожелаете читателям портала «Православие.ру»?

– Мы являемся активными читателями этого портала и хотим всем и себе пожелать радости во Христе. Радуйтесь всегда, молитесь непрестанно, за все благодарите (1 Фес. 4, 5).

Наши гости:

протоиерей Андрей Юревич

с семейством

Девиз его жизни – «Вот я, Господи, пошли меня». Смысл жизни – служить Ему. Сколько людей через этого человека пришло к Богу, сколько дел он сделал во имя Господа и сколько ему еще предстоит сделать – не знает никто.
С самого начала ничто не предвещало, что Андрей Юревич, молодой преуспевающий архитектор, коренной москвич, станет священником в далекой Сибири. Но пути Господни неисповедимы.

Видимо, еще до рождения Андрея ему была предуготована эта стезя. А может быть, святитель Алексий Московский вымолил из атеистического общества своего далекого потомка (митрополит Алексий – предок отца Андрея). Но только Андрей рос как все московские мальчишки, разве что в интеллигентной семье и под строгим присмотром бабушек – смолянок. А когда окончил архитектурный институт, будучи уже женатым и отцом маленькой Катюши, он с женой Ольгой решил уехать из Москвы. Тут-то и подвернулся маленький городок под названием Лесосибирск.

Здесь будущий отец Андрей, а пока главный архитектор города, познакомился с отцом Геннадием Фастом – человеком глубоко верующим, высокообразованным и интеллигентным. За два года знакомства – только две встречи, два долгих и серьезных разговора. И вот Андрей уезжает на месяц в Москву, а с собой берет подаренное отцом Геннадием Евангелие от Иоанна. И возвращается верующим человеком. Еще многие вопросы остались нерешенными, но одно он знал точно: Бог есть, и с этого момента он Ему служит.

И сразу начались испытания: Андрей бросает работу и постоянно прислуживает в Енисейском храме, работает (бесплатно) в детской воскресной школе (первой в крае!); денег в доме нет; жена до сих пор не может понять, что же случилось. Но в какой-то момент все успокоилось: покрестили детей, сами обвенчались. Вся семья отдалась в руки любящему Господу. А через два года Андрея рукоположили во священники.

Здесь-то и пригодился и общительный характер, и жизнерадостность, и целеустремленность, и умение терпеть и прощать.

Храма в городе никогда не было. Поэтому сначала отец Андрей оборудовал под церковь бывший свинарник. Там, где с трудом помещались раньше 12 свиней, естественно не мог поместиться приход, к тому времени уже подросший и окрепший. И, после нескольких лет служения в таких условиях, городские власти отдали православным Лесосибирска здание кинотеатра «Октябрь». Но, странное дело, как только стал больше храм, вырос приход. И опять не хватало места даже во время воскресных служб, а уж на праздники – и подавно. Да и не нравилось многим, что храм – в бывшем кинотеатре, да еще с таким названием! Хотя храм Сам Господь удивительным образом очистил: как только здание передали приходу, случился пожар, который выжег все внутри, оставив нетронутыми стены и потолок. Конечно, активные прихожане сразу же навели порядок, и засветился новый храм огнями свечей и человеческих душ. А чтобы внешне он хоть немного был похож на церковь, надстроили колокольню, и весь Лесосибирск услышал колокольный звон – впервые за всю историю города.

Но приход рос. И даже нового, второго храма уже не хватало. И тогда решили воплотить, наконец, давно вынашиваемую идею: построить настоящий храм на берегу Енисея. Сразу нашелся человек, взваливший на себя и своих сотрудников эту непомерную ношу – директор ЛДК-1, А.С. Рубцов.

Семь долгих лет рос красавец-собор, семь лет молились прихожане, семь лет ЛДК во главе с Рубцовым регулярно выделял средства на строительство (и что удивительно: городские предприятия распадались и закрывались, а этот комбинат выдержал!). И вот, наконец, заблестел над городом 13-ю куполами Крестовоздвиженский собор, загудели колокола, поднялся над Енисеем золотой крест.

Теперь главная улица Лесосибирска ведет к храму, вмещающему в себя 3 тысячи человек, высотой в 67 метров, равного которому за Уралом не сыщешь.

Но кроме храма материального, воздвиг отец Андрей и храм семейный: семеро детей – Екатерина, Анастасия, Арсений, Елизавета, Евдокия, Анна и Марфа; всегда улыбающаяся, тихая и добрая матушка Ольга; малышка-внучка Сашенька и зять – священник Илья, мощный и красивейший голос – гордость собора (между прочим, тоже коренной москвич). Сам отец Андрей считает, что без веры и Бога семьи не было бы – в таком составе. Да и не известно, сохранилась бы вообще семья. Сейчас дети – богатство, радость и надежда батюшки и матушки. Катя закончила регентское отделение Свято-Тихоновского института (Москва) и уже сама мама; Ася познает азы журналистики в московском университете Иоанна Богослова. Остальные – еще школьники, но уже известны в городе: ни одна школьная олимпиада, ни один музыкальный, художественный или творческий конкурс не обходился без Юревичей. И все они – помощники родителям в их нелегком деле: нести Слово Христа людям.

Было и есть еще много храмов – мероприятий в жизни отца Андрея. Это и трехдневный фестиваль «За Русь Святую» с участием Алексея Петренко, Валерия Ивченко, Вячеслава Голикова и других именитых и местных артистов; и открытие больничной часовни (ныне преобразованной в храм); и организация сестричества милосердия и православного молодежного центра; и создание православной гимназии и летнего таежного лагеря «Скит»; и проведение уже трех всероссийских выставок современного христианского искусства; и духовное окормление городских школ, детских домов, больницы, роддома, домов-интернатов; и создание издательского центра «Крест» и многое-многое другое.

Но, по словам самого отца Андрея, в его жизни есть главное: «Вот, сегодня все удивляются, что такой красивый храм нам удалось построить, я и сам до сих пор иногда глазам своим не верю и очень рад, что причастен к этому. Но еще больше я радуюсь, когда вижу, как человек через мои труды, молитвы, через терпение, трудности, вовремя сказанные слова приходит к Богу, и душа его тоже становится храмом Божьим, и этот храм, может быть, еще красивее кирпичного. Ради этого я сегодня существую. Раньше я был зодчим холодного камня, а теперь – души человеческой. У Бога насчет меня был свой план, и главное – мне посчастливилось это понять».

Матушка Ольга Юревич: Спасать семью нужно в первую очередь в своем доме

Как православным христианам строить отношения с неверующими родителями? Как воспитывать детей, чтобы они не стремились при первой же возможности сбежать из дому? Какой должна быть жена священника? Опытом делится матушка Ольга Юревич, жена протоиерея Андрея Юревича.

«Заткнуть бабушку»?..

— Одна из болезненных тем любой семьи, не только многодетной — тема бабушек и дедушек. А как ваши с отцом Андреем родители участвовали в вашей жизни?

— Изначально родители играли очень большую роль в нашей жизни. Мы поженились с батюшкой очень рано — ему было девятнадцать, мне только двадцать исполнилось. И жили мы сначала у родителей — своего угла у нас не было. Потом появилась комната, но все равно родители были рядом. Они нас кормили — мы были студентами.

Когда родилась Катюшка, они часто нам помогали — оставались с ней, когда нам куда-то надо было уйти. Но все это длилось очень недолго, потому что когда Кате было полтора года, мы уехали в Сибирь. Так естественным образом у нас началась самостоятельная жизнь. В принципе, нам ее на тот момент уже очень хотелось, и, откровенно говоря, ради нее мы и уехали.

Надо сказать, родители и тогда нас поддерживали. Это было время перестройки-начала 90-х, когда продуктов было не достать, и мама с папой присылали нам посылки, чтобы мы могли хоть как-то прокормить детей. Бывало, маслом сливочным бидон набьют и высылают с проводником на поезде…

И летом, конечно, младших детей мы часто пристраивали к родителям, чтобы съездить куда-нибудь в паломничество. Но в целом мы жили самостоятельно и очень ценили эту самостоятельную жизнь. Мы ошибались, «набивали шишки», но это был наш личный опыт, который был для нас очень важен. И, главное, мы никого не могли обвинить в том, что-то у нас получилось не так.

— У вас не было споров с родителями по поводу воспитания детей? Не пытались они как-то вмешиваться?

— В принципе, они и сейчас пытаются, — хотя, конечно, не столь интенсивно, как прежде. Но это все легко пережить, когда живешь на большом расстоянии. Ну, скажет мне мама что-нибудь по телефону — а я отвечу: «Да-да». Дальше-то что? Конечно, серьезные проблемы с родителями были у нас в тот период, когда мы только-только стали верующими. Сейчас у нас все бабушки и дедушки уже верующие, но двадцать лет назад это было не так.

Несколько лет у нас были очень трудными, было сильное противостояние с родителями. Мы были неофиты, все-такие «горячие», пытались все идеалы христианские воплотить по максимуму… Им это все со стороны казалось дикостью. Одно время мы даже перестали приезжать к ним, так как каждая встреча оборачивалась скандалами, выяснением отношений. Мы не могли быть ласковыми, не могли подойти к ним с любовью — у нас ее еще и не было тогда, — они тоже были ожесточены.

— В чем выражалась их реакция на воцерковление вашей семьи?

— В первую очередь все касалось детей. Когда мы оставляли детей у них на месяц, то получали их совершенно «навороченными». Дети говорили нам, что Бога нет, что мы неправильно живем. Всякие шутки злые повторяли, вроде «Заставь дурака Богу молиться»… Мы их после этих поездок по полгода приводили в себя.

Потом, были постоянные придирки по мелочам — мне выговаривали, зачем я ношу платок, зачем говорю «Господи, помилуй», почему крест нательный не прячу, и так далее. Когда шел пост, родители ерничали: «Вот вы поститесь, а ваш отец Геннадий по ночам мясо тайком ест!». Почему-то они считали, что в Церкви нас обманывают, а мы, дураки, верим.

Они говорили: «Ну, ладно, пусть вы верующие, но вы хоть верьте, как разумные люди». Я отвечала, что это все ерунда, что иначе невозможно верить. Ведь человек или верит, или нет. «Осетрина не бывает второй свежести», как говорится, а «верить, как разумные люди» — так не бывает.

— А что было дальше, как все урегулировалось?

— Что касается моих родителей, то с ними просто случилось чудо. Папа мой язвенник, у него случилось прободение язвы, очень долго ждали скорую, и когда наконец его доставили на операционный стол, с ним случилась клиническая смерть. Через несколько месяцев, когда он пришел в себя после этого, он мне написал очень длинное письмо — на семи листах мелким почерком. Он описывал все, что он пережил — как и большинство людей, переживших клиническую смерть, он видел, как он летит по темному туннелю, как впереди брезжит свет и видны лица его умерших родственников… Папа рассказывал: «Я осознал, что лечу к Богу, и что это ужасно, что я некрещеный. И я взмолился: «Боже, верни меня обратно, я крещусь!».

И Господь его вернул в тело. Через четыре месяца, как только он немножко окреп, мама буквально на руках отвезла его в храм на крещение. И так потихонечку началась их вера. Нам, конечно, тогда стало намного легче. А батюшкины родители тоже постепенно воцерковились. Они изначально не так противодействовали нашей вере, как мои мама с папой, и их собственный приход к вере тоже был более мягким.

— И все-таки, в среде верующих сегодня сильны «реставрационные» настроения. Многие считают, что так называемая «малая семья», то есть родители + дети, без бабушек и дедушек — это неправильно, что это какая-то патология нашего общества, что нужно восстанавливать традиционный уклад жизни… Что Вы об этом думаете?

— Лично мне кажется, что эта тоска по большой семье, где три поколения дружно живут под одной крышей — нечто, мало соотносящееся с современной реальностью. Может быть, в редких случаях, в семьях верующих кому-то и удается воплотить в жизнь этот идеал. Но чаще всего совместная жизнь с бабушками и дедушками оборачивается конфликтами. По крайней мере, мне лично известны только отрицательные примеры. Ссориться между собой начинают даже люди верующие — что уж говорить об остальных. Положительных примеров такой большесемейной жизни я не видела, хотя и читала о них.

— Почему?

— Мне кажется, сегодня большой семьей люди жить не могут, потому что прервалась традиция семейной жизни как таковая. Опыт семейного общежития нами утрачен. Даже роли различных членов в семье обществом четко не обозначены. Кто должен быть главным в такой большой семье, например? На этот вопрос нет четкого ответа. Сегодня у нас все считают себя главными… Родители считают, что у них больше опыта, и они точно знают, как надо. Детям это, естественно, не нравится — отсюда и конфликты.

— Исходя из Вашего опыта, что бы Вы посоветовали молодой верующей семье, которая вынуждена жить с неверующими родителями?

— Мне трудно советовать, так как наш опыт жизни с родителями непосредственно под одной крышей был недолгим. Но мне кажется, что в вопросах веры нужно слушать все-таки Бога, а не родителей.

— А ограничение ребенка в общении с бабушкой и дедушкой — это метод?

— Я думаю, что такой метод имеет право на существование только в том случае, когда дедушка и бабушка очень ожесточены. Если люди слышат хоть какие-то разумные доводы, готовы хоть к каким-то взаимным уступкам — это не метод. Когда они «стоят стеной» и отрицают полностью твой образ жизни, то, конечно, приходится ограничивать общение. Но всегда надо стремиться общение сохранять. И не надо ставить жестких условий родителям. Если мы будем манипулировать внуками, чтобы заткнуть бабушку, бабушка это увидит и еще больше ожесточится.

Мне кажется, любую злобу и агрессивность можно победить любовью. Просто это самая сложная задача, которая нам поставлена в жизни. Ведь легко любить тех людей, которые нас прощают, нам уступают, — а людей озлобленных любить очень трудно. Но ведь Господь говорит: «Возлюби врага своего». Наверное, кроме того, чтобы не пускать бабушку к внукам, есть еще какие-то меры воздействия. Мы, например, очень много молились за родителей в пору, когда у нас были конфликты. Не знаю наверняка, но, может, и наши молитвы им помогли.

— Может, стоит действовать убеждением, приводить какие-то разумные аргументы?

— Мне кажется, идеологическая полемика с неверующими бессмысленна. Это все равно, что слепому человеку говорить: «Посмотри, какие цветочки красивые!» — и так далее. Он вас просто не поймет — у него нет для этого необходимого опыта. Он вам ответит: «Да нет никаких цветочков, тут темно».

— А если люди не признаются, что они неверующие? Многие ведь говорят, что они верят, но «в душе», и Церковь им не нужна…

— Это, наверное, самый сложный случай. У нас такое тоже было — родители говорили, что «не надо замаливаться», «к чему все эти четки», «Бог в душе»… Я им открываю Библию, показываю, что там написано о Церкви и о спасении, — а они мне: «Ну и что? А вот в „Аргументах и фактах“ написано по-другому…». Если для людей Библия не богодухновенна, с ними говорить бессмысленно. Все эти вещи покрываются только любовью.

Я, наверное, в какой-то момент поняла, что не хочу больше спорить с родителями, что буду просто любить их — и все. Любить, что бы там они не говорили. И тогда у нас и скандалы прекратились, и споры, и они смягчились, пошли на уступки. Конечно, к этому легче прийти, когда живешь от родителей отдельно. Когда редко с родителями видишься, вообще часто не до того, чтобы обсуждать церковные проблемы. Просто все соскучатся, обрадуются встрече, поговорят сердечно — и разъедутся. Мне кажется, что так лучше.

— А если бабушка одинокая, и ее не оставить?

— Конечно, тут свои нюансы. Одинокую маму бросать одну ни в коем случае нельзя, приходится ее или к себе брать, или поближе к ней быть. Но даже если живете вместе, нужно всегда помнить о границах семьи. Важно осознавать, что ваша семья — это ваша семья, что вы все жизненные вопросы решаете самостоятельно.

Господь говорит: «Оставит человек отца и мать…», но это ведь не в том смысле, что нужно бросить одинокого больного родителя. Это означает, что нужно выйти из родительской семьи и создать собственную. Господь хочет, чтобы наша семья началась, а не чтобы мы бросили бабушку. На самом деле, когда взрослые дети не думают своей головой, а идут на поводу у представлений о жизни старшего поколения, ничего доброго из этого не выходит. Выполнить установки бабушек они все равно не смогут, бабушки все равно будут недовольны.

— По поводу количества детей в семье. Часто современные бабушки возмущаются многодетностью православных, говорят своим детям: «Вы с ума сошли!». Как быть, как хотя бы не нервничать беременной маме?

— Не знаю. Наверное, не нервничать невозможно в такой ситуации. Но надо принимать ее такой, какая она есть. Ты же свои мозги и свое сердце бабушке не вставишь. Такова жизнь — есть много вещей, которые нас нервируют, и с которыми мы ничего не можем сделать. Лично я нервничала почти все свои беременности от маминых слов.

С первыми тремя детьми она каждый раз говорила: «Ты что, с ума сошла?!». Но потом уже, когда она увидела, что бесполезно мне что-то на эту тему говорить, она как-то махнула на меня рукой. Наверное, поняла, что меня не остановить. Помню, уже с последними детьми, мама просто звонила и интересовалась: «А ты там, случаем, не беременна?». Я спрашиваю: «Почему ты спрашиваешь, мама?». А она: «Ну, просто смотрю, два года уже прошло от родов, срок, наверное, подошел…».

«Мама с папой нас так хорошо наказывают!»

— Как поддерживать иерархию отношений в современной семье? Например, обязательно ли верующей женщине сидеть дома с детьми и не работать?

— Почему-то считается, что если ты будешь сидеть дома и не работать, то все у вас в семье наладится, муж автоматически станет главой семьи и будет себя прекрасно чувствовать. На самом деле все намного сложнее. Господь создал мужчину и женщину с разными благословениями, с разными функциями.

Обижаться, что в Библии мужчина назван «человеком», а женщина — «помощником», бессмысленно. Это все равно, что ежику обижаться на то, что он не родился жирафом. Это все равно, как если бы архитектор пытался стать на место хирурга. Это ведет только к провалу. Главное, женщине надо понять, что она только тогда будет счастлива, когда будет исполнять данную ей Богом роль. И тогда, что бы ни было в твоей жизни, все будет легче.

Даже если жизнь сложилась так, что женщина больше зарабатывает, а муж сидит дома с детьми, мужа нужно любить, уважать и слушать, и в этом твое счастье. Слово мужа — это практически слово Бога. Через мужа Бог являет тебе свою волю. А уже работаешь ты или не работаешь — вторичный вопрос. Это большое счастье, если женщине удается не работать и полностью отдаться семье, воспитанию детей в вере и своему духовному росту. Но это не всем удается. Не всякая женщина к этому способна.

Часто ведь от сидения дома женщина, даже верующая, становится только хуже — она только ноет и ноет, что все на работе, а у нее никакой жизни нет… Так что все очень индивидуально. Правильная иерархия в семье, конечно, поддерживается, определенным укладом жизни, но все-таки основывается она на отношениях между мужем и женой и на их вере. Важно то, что у людей в сердце.

— По поводу места детей в семейной иерархии: как научить детей послушанию, особенно, если родители по природе своей люди «либеральные», мягкие и не склонные к авторитаризму?

— Я думаю, что послушание с авторитарностью не связаны никак. Наоборот, они друг другу противостоят. Послушание достигается не строгостью и жесткими мерами. Послушание — это уважение. Если ты будешь стучать кулаком по столу и кричать: «Ты должен уважать меня!», ребенок тебя уважать будет все меньше и меньше.

Уважают чаще человека, который, может быть, тихий и добрый, но всегда отвечает за свои слова. Который с детьми не лицемерит, театра никакого с ними не разыгрывает. Если же родители авторитарны, послушание может быть только видимым. Внутри у ребенка в таком случае будет расти дикое неуважение к родителям, и греть его будет только одна мечта — вырваться поскорее из этого сумасшедшего дома…

Конечно, научить детей подлинному послушанию очень сложно. В нашем семейном клубе мы провели шесть встреч на эту тему и так полностью ее и не исчерпали. Главная основа послушания — родительская любовь. Любовь, которая по апостолу Павлу, «не гордится, не бесчинствует, не ищет своего»… Достичь этого идеала бесконечно трудно, но стремиться к нему нужно. Это труд, который приносит плоды.

— Если мама с папой стали воцерковляться, когда их ребенок уже подрос и сформировался как неверующий — как вести себя с ним?

— Неверующий ребенок — гораздо тяжелее по всем параметрам, чем верующий. Потому что неверующий подросток запросто может сказать: «Слушаться вас не буду, вы должны меня кормить, и больше мне от вас ничего не надо, не нужны вы мне со всеми своими заморочками»… Возразить ему очень трудно. Сегодня еще дети осведомлены о своих «правах», запросто могут ткнуть родителей в какую-нибудь конвенцию. И эта тенденция, весьма вероятно, будет только нарастать.

Когда мы пришли к вере, нашей старшей дочке Кате было 8 лет. Она не была верующей. Причем она была очень умной девочкой, у нее всегда очень развит был критический ум, — как святая Екатерина, которая всех мудрецов переспорила. Мне с ней было поначалу очень трудно. Я обложилась кучей педагогических книг, выписывала всякие педагогические журналы, применяла к ней одну педагогическую систему, вторую, третью… И у меня ничего не выходило!

Говорю: «Катя, перестань это делать! Так нельзя!». Она мне: «А почему это нельзя!». Я говорю: «Потому что это плохо!». А она: «А мне хорошо!». Я говорю: «Но это же всему миру плохо!». А она: «А пускай! Пусть всему миру плохо, а мне хорошо!». Стоит такая капелька, уверенно так возражает, а я не знаю, что мне ей сказать.

А потом, когда мы пришли к вере, я книги сначала забросила — просто дети пошли один за другим через год, и я просто не успевала ничего читать. Порой я себя корила, что я их совсем не успеваю воспитывать со всеми этим ведрами супа… Но потом, когда они подросли, я осознала — какие замечательные дети получились, какие послушные! А все потому, что они усвоили такое понятие, как грех.

Они поняли, что грех — это ведь то, что в любом случае влечет за собой наказание. Если мама не накажет, то Бог точно накажет. Это как закон физики. И проблема родительского наказания встает совсем по-другому. Ведь даже став верующими, наши дети не превратились в ангелов с крылышками… Конечно, бывали случаи, когда они что-то натворили плохое. Но мне легче было им объяснить, почему я их наказываю.

Они воспринимали наказание не как мамину злую волю, гневливость, раздражительность или несдержанность. Они понимали, что Господь их послал в нашу семью, и что мы как родители обязаны заниматься их воспитанием и как-то реагировать на их проступки. Что это наша обязанность, а не самодурство.

Конечно, я всегда переживала, когда их наказывала. Но как-то я услышала, как молилась наша дочка Дуня. Она благодарила Господа за одно, за другое, за третье, и потом сказала: «Господи, благодарю Тебя за то, что мама с папой нас так хорошо наказывают!». То есть, наши дети поняли, что мы, наказывая их, защищаем их. Мы строим «заборы» вокруг них не для того, чтобы ограничить их свободу, а для того, чтобы их защитить, спасти. Мы словно создаем для нашего с ними дома прекрасный садик и ограждаем их от опасного леса, где бродят волки.

«Мама-папа, съездите отдохнуть!»

— Как сделать так, чтобы забота о детях не мешала отношениям мужа и жены?

— Конечно, основа семьи — это отношения мужа и жены, супружеская любовь. Если между мужем и женой проблемы, то как бы они не «завоспитывали» детей, детям будет плохо. Любовь между родителями — условие благополучия в семье. Надо обязательно озадачиться поддержанием отношений между супругами. Причем не только в многодетной семье, а в любой, — начиная с первого ребенка. Потому что какая-то пара все переживет, естественным образом справится и с кризисами в отношениях, и с хронической усталостью, — а какая-то не переживет и сорвется…

Источник проблем, как правило — усталость и длительное пребывание родителей без отдыха. Если родители от усталости срываются на детей, оправдываясь тем, что они только ради детей живут и ради них все это делают, детям от этого может быть только плохо. Они начинают бояться агрессивного папу, сторониться нервной мамы. Если есть возможность отдыха, надо ее использовать. Если ее нет, ее нужно создать. Если нет денег на няню и помощника, нужно изредка кого-то упрашивать с детьми посидеть. В конце концов, когда дети немножко подрастают, они какое-то время могут находиться без родителей.

Помню, наши дети, когда стали постарше, иногда сами говорили нам: «Мама-папа, съездите отдохнуть куда-нибудь!». Я говорю им: «А как же вы тут без меня справитесь, что вы будете есть?!». А они: «Да мы справимся, купим пельмени какие-нибудь!». Старшие дети, когда подросли, буквально силком меня заставляли летать с папой время от времени из Сибири в Москву.

Батюшка летал иногда на встречи, на конференции, и дети говорили: «Мама, лети с папой!». Я говорю: «Да что я полечу, чего я там не видела!». А они: «Да ничего, просто лети, и все». Они понимали лучше меня, как мне нужна была смена деятельности. Конечно, я всегда искала какую-нибудь бабушку на приходе, чтобы хоть кто-то взрослый был с ними в доме.

Кстати, отдых нужен и папе. Современный мужчина ведь, как правило, очень загружен на работе, он там полностью выкладывается, а приходя домой в свою многодетную семью, попросту попадает в какой-то «зверинец»… Конечно, мы должны стремиться дать ему возможность прийти в себя. Может, стоит хотя бы раз в неделю на два часа нанимать человека, который посидел бы с детьми? Это ведь не такие большие деньги…

Это все я поняла уже сейчас, спустя годы. Когда дети были маленькие, мы с батюшкой почему-то об этом не думали — конечно, денег было мало, но была еще какая-то чрезмерная жертвенность у нас. И наша жертвенность очень тяжело нам досталась — с точки зрения нервов, в первую очередь.

Я с ужасом вспоминаю — и все дети это помнят — какой я была раздражительной, какая я была крикунья, как меня всякая мелочь доводила до истерики. Как я десятилетиями хотела спать. Выспаться было самой недосягаемой мечтой в моей жизни. Спасибо моим детям за то, что они все это выдержали и меня любят до сих пор. Я стала нормальной мамой только недавно, когда, наконец, выспалась. Но ведь могла стать ей и пораньше лет на пять-семь.

В «стеклянном» доме

— Выражение Иоанна Златоуста «дом священника — стеклянный»… Ощущаете ли вы это на примере своей семьи? Тяжело ли это вам?

— Думаю, что в большинстве случаев со священническими семьями это так, и это норма жизни. Есть, конечно, семьи священников, которые очень замкнутые и никого к себе не подпускают, но это редкие случаи и особая позиция. Есть люди, которые считают, что матушка — это обычная женщина, просто жена священника, но не более того. Что никакого «особого служения» у нее нет. На мой взгляд, каждая семья уникальна и имеет право на свой взгляд в этом вопросе.

Мне лично кажется, матушка — это все-таки служение. По крайней мере, я всегда участвовала во всех служениях отца Андрея как помощница. На приходе в Лесосибирске я много лет вела воскресную школу. Я пекла просфоры — когда некому было печь, пела на клиросе — когда приход только появился и пока не было людей, которые знали службу… Я проводила экскурсии, если не было экскурсовода. Я всегда была у батюшки «под рукой».

Мне кажется, что супругу священника недаром называют «матушкой». Если какие-то люди считают моего мужа своим духовным отцом, как я могу делать вид, что они мне чужие и все это ко мне не имеет никакого отношения? Мне всегда было в радость выполнять служение матушки.

— А повышенное внимание прихожан к вашей персоне Вам не мешало? Ведь все обсуждают — как одета матушка, какой у нее платок, какое платье…

— Скажем так, обсуждать матушку будут всегда, видна ли она на приходе или нет. У нас вообще такая национальная традиция — все всех обсуждают. Это наша беда — мы очень любим обсуждать и осуждать. Конечно, есть объективные трудности у жизни в «стеклянном доме». Но, с другой стороны, если вся община знает, что батюшка — честный человек, трудится в поте лица ради них, что матушка и дети тоже всегда и во всем ему помогают, то отношение у людей к священнику и его семье соответствующее.

Да, когда мы жили в Лесосибирске рядом с храмом, мы практически постоянно были на виду. Люди про нас знали все. Но, с другой стороны, мы чувствовали колоссальную поддержку прихожан. Мы ни в чем не знали нужды. Если не было продуктов — нам помогали. Если прорывало трубу — сразу же приезжал человек и чинил. Это был замечательный пример общинной жизни: ты отдаешь все, но и тебе отдают все. Я сейчас очень скучаю по такой жизни.

Еще я считаю, что семья священника в наше время очень важна как пример для окружающих. Когда мы жили в Лесосибирске, отец Андрей вел в православной гимназии уроки нравственности. На самом деле он просто ходил к детям и беседовал с ними обо всем, что их волнует, о жизни. И он заметил, что даже в православной гимназии большинство детей — из неблагополучных семей. То есть, они никогда не видели перед глазами примера нормальной верующей семьи. Как же они будут строить свою семью, когда вырастут? У них же только отрицательные примеры семьи в памяти. И тогда мы стали приглашать этих детей к нам домой, смотрели с ними кино, играли в библейские игры, чай пили… Мне, конечно, это было очень трудно, но я воспринимала это как служение — может, что-то эти дети у нас увидели, что-то останется у них в сознании.

— А если в семье священника не все благополучно? Должен ли его дом оставаться «стеклянным»?

— Думаю, что тут, конечно, прозрачность не нужна. Понятно, что священническая семья — такая же, как и любая другая. Проблемы в ней такие же. Но отрицательный опыт священнической семьи не нужно показывать людям. Все равно люди смотрят на священника как на образец, ничего с этим не поделаешь. У людей и так много горя, а если еще они увидят горе священника, то могут совсем отчаяться.

Может быть, для самого священника это и будет хорошо. Может, стыд перед прихожанами сможет остановить священническую семью от распада. Хотя я видела пример священнической семьи, где матушка злоупотребляла алкоголем. Все прихожане это видели, но, насколько я знаю, ее это не остановило.

Вообще это огромная беда, когда проблемы в священнической семье предаются огласке. Сейчас в отношении Церкви идет такая волна негатива, неприятия в обществе. Столько людей выискивают повод в чем-то Церковь уличить, и за такие случаи, конечно, они цепляются. Поэтому лучше «не давать повода ищущим повода» (2 Кор. 11, 12).

«Многодетных — на щит»?

— Сегодня на православных приходах нередко осуществляется нарочитая «пропаганда многодетности». Многодетные семьи рассматриваются как гордость прихода. Бездетных и несемейных людей это подчас задевает…

— Я считаю, что никому не надо обижаться, а надо действовать. Действительно, часто многодетных, как говорится, ставят «на щит». Но, с другой стороны, бездетной семье никто не мешает взять приемного ребенка. У нас на приходе в Лесосибирске практически не было бездетных семей. Те, у кого не было своих, через какое-то время брали приемных. Часто после этого у них уже появлялись свои кровные дети, и они продолжали и рожать, и усыновлять, и были счастливы.

— А несемейные люди, как им смириться с этим культом многодетности?

— Никому не надо завидовать, у всех свое призвание. К сожалению, у нас в Церкви сегодня не развита общинная жизнь и, соответственно, не развит опыт адаптации в общине несемейных людей. В древности с этим было проще — бездетные незамужние женщины с какого-то момента встраивались автоматически в ту или иную многодетную семью. Они начинали помогать этой семье ухаживать за детьми, следить за хозяйством и постепенно врастали в эту семью как родные. Не было столько одиноких и никому не нужных людей, запертых в своих квартирах… И не было многодетных мамочек, оставшихся без помощи. Например, у детей святителя Луки (Войно-Ясенецкого), когда он овдовел, была няня. Она настолько прижилась в этой семье, что жила с ними потом до конца своих дней.

Насколько я знаю, некоторые протестантские общины и в наши дни целенаправленно организуют служение таких незамужних бездетных женщин — это я знаю от протестантов, перешедших потом в православие. Они помогают многодетным семьям, занимаются делом, и счастливы, потому что их служение важно для общины. А у нас в Церкви такие женщины от одиночества и избытка энергии, подчас становятся теми самыми церковными активистками, от которых спасу нет…

— Вообще деградация института семьи в современном обществе — откуда она проистекает? Это объективный исторический процесс или чья-то целенаправленная политика?

— Трудно сказать. Мое личное мнение, что это злая воля — но не определенных людей, а сатаны. Потому что, разрушив семью, он разрушит все. Уничтожив семью, человечество можно похоронить без атомных взрывов. А пока семья существует, человечество будет жить.

Политика, конечно, тоже здесь имеет место. У сатаны есть свои служки. Возможно, они не знают, что они служат сатане, возможно, не хотят этого показывать… Я думаю, не надо впадать в крайности — ни сваливать все на «жидо-масонский заговор», ни утверждать, что никакой политики по развалу семьи не существует.

По крайней мере, я вижу в современной политике наших властей по «улучшению демографической ситуации» слишком много лукавства. Например, я как «женщина, родившая пять и более детей» получаю прибавку к пенсии в сто рублей. Мне было бы менее обидно, если бы не платили ничего — просто сказали, что я сама знала, на что шла, и никто мне ничего не обязан. Это было бы, по крайней мере, честно. Кстати, я не считаю, что государство обязано нам что-то давать — до революции пенсий вообще не было.

— Какие государственные меры могли бы сегодня действительно поддержать семью в России?

— Я не работаю в правительстве и специально об этом не думала. Конечно, больше всего меня возмущает даже не отсутствие поддержки семьи, а то, что у нас за государственный счет производятся аборты. То есть, на мои деньги и на деньги других верующих, которые платят налоги, сегодня в нашей стране убивают людей. Это то, что нужно прекратить в первую очередь.

Вообще я думаю, что большинству женщин надо спасать семью в первую очередь в своем доме. Не надо отвлекаться на всякие досужие рассуждения, каждому нужно заниматься своим основным служением. Надо положить свою жизнь на мужа и детей. Семья — это такая сложная работа, это ничуть не проще, чем политика. Помочь своим детям прийти к Богу — это задача достаточная, чтобы занять женщину на всю жизнь.

Фото Анны Гальпериной

В Лесосибирске «съели» хорошего священника РПЦ

Основатель и созидатель лесосибирской православной общины протоиерей Андрей Юревич почислен за штат и уезжает навсегда в родную ему Москву, после 20 с лишним лет жизни в Лесосибирске. На его место уже прибыл новый настоятель, о. Димитрий из Канска. Приехал, собрал весь причт и приказал: отныне никакой катехизации, крестить всех подряд и только за деньги. И вообще всё должно быть «как в Красноярске».
Итак, за разгромом Енисейска совершена расправа с Лесосибирском. Никогда в моём родном городе, со времени основания в нём прихода, не было никакого церковного конвейера, люди и не знали, что это такое. А теперь он монтируется и вот-вот завертятся его шестерёнки. Эта машина служения маммоне скоро перемолотит всё доброе и живое. Вместо общины будет бюро ритуальных услуг. В общем, будет всё «как в Красноярске».
Священника Андрея Юревича я знаю не понаслышке. И горжусь тем, что имел честь общаться с этим добрым пастырем.
Вдобавок к изложенному — о. Андрей канонически избранный поп, то есть — человек, выбранный общиной и по ее направлению рукоположенный епископом (как было всегда в Христовой Церкви и как должно быть в соответствии со Св. Канонами).
Интересно, вывод за штат добрых пастырей в РПЦ — действительно уже тенденция, как пишет священник из Португалии, или еще нет?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *