Разумная вера

РУСКАТОЛИК.РФ

Вера – что это такое?

Вера – это знание и доверие. Она имеет семь признаков:

1. Вера – это чистый дар Божий, который мы получаем, когда искренне просим об этом.
2. Вера – это сверхъестественная сила, которая необходима нам для достижения нашего спасения.
3. Вера требует от человека, готового ответить на Божественное приглашение, свободного волеизъявления и ясного ума.
4. Вера абсолютно достоверна, потому что поручителем является сам Иисус.
5. Вера будет неполной, пока она не проявится в делах любви.
6. Вера возрастает, когда мы всё лучше слушаем слово Божье и через молитву находимся с Ним в живом общении.
7. Вера уже сейчас даёт нам возможность предвкушать небесную радость.

* * *

«Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажите горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдёт; и ничего не будет невозможного для вас» (Мф 17, 20).

* * *

«Верить – значит пронести непостижимость Бога в течение жизни». (КАРЛ РАНЕР (1904–1984), немецкий богослов)

* * *

«Я бы не верил, если бы не признал, что верить – разумно». (СВ. ФОМА АКВИНСКИЙ (1225–1274), великий богослов и Учитель Церкви)

* * *

Многие говорят, что только верить для них слишком мало, они хотели бы знать. Слово «верить» однако имеет два различных значения. Когда парашютист спрашивает инструктора аэродрома: «Надёжно ли уложен парашют?» – и тот небрежно отвечает: «Ну, наверное», – то такого ответа ему будет явно недостаточно; он бы хотел знать наверняка. Но если он попросил друга уложить парашют, то друг ему на этот же вопрос ответит: «Да, я лично укладывал его. Ты можешь мне доверять». И на это парашютист ответит: «Да, я доверяю тебе». Эта вера значительно больше чем знание: она означает уверенность. Такова вера, которая заставила Авраама отправиться на поиски Земли Обетованной, и вера, которая помогала мученикам выстоять на пороге смерти, и вера, которая по сей день поддерживает подвергающихся преследованиям христиан. Вера, которая овладевает всем человеком.

* * *

«Credo, ut intelligam – Я верю, чтобы понимать». (СВ. АНСЕЛЬМ КЕНТЕРБЕРИЙСКИЙ (1033/34–1109), Учитель Церкви, видный богослов Средневековья)

* * *

«Верить в Бога, значит понимать, что явления этого мира – это ещё не всё. Верить в Бога, значит понимать, что жизнь имеет смысл». (ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН (1889–1951), австрийский философ)

* * *

«Во что мы верим – это важно, но ещё важнее – в Кого мы верим». (Бенедикт XVI)

* * *

Смотри также ККЦ 153–165, 179–180, 183–184

Что значит верить?

Кто верит, тот ищет личного единения с Богом и готов верить Богу во всех Его проявлениях (откровениях). Вера часто начинается с какого-то потрясения или беспокойства. Человек понимает, что видимый мир и нормальный ход вещей – это ещё не всё. Он ощущает прикосновение тайны. Он идёт по следам, которые указывают на существование Бога, и шаг за шагом обретает доверие, чтобы обратиться к Богу и, в конце концов, по свободному выбору связать себя с Ним. В Евангелии от Иоанна говорится: «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин 1, 18). Поэтому мы должны верить Иисусу, Сыну Божьему, если мы хотим узнать, ЧТО Бог хотел сообщить нам. Поэтому верить означает соглашаться с Иисусом и всю свою жизнь поставить на Его карту.

* * *

«У меня нет никакой фантазии. Я не могу представить себе Бога Отца. Всё, что я могу увидеть, это Иисус». (БЛАЖ. МАТЬ ТЕРЕЗА (1910–1997), «Ангел Калькутты», основательница монашеской конгрегации сестёр-миссионерок милосердия, награждена Нобелевской премией мира.)

* * *

См. также ККЦ 150–152

Есть ли противоречие между верой и естественными науками?

Неразрешимого противоречия между верой и естественными науками нет, потому что не может быть никакой двойной истины.

Не существует истины веры, которая противостояла бы истине науки. Есть только одна истина, на которую ссылаются как вера, так и научный разум. Разум, с помощью которого мы можем познавать разумные структуры мира, столь же угоден Богу, как и вера. Поэтому христианская вера поддерживает и поощряет естественные науки. Вера для того и существует, чтобы мы познали вещи, которые разум постичь не может, но которые реально существуют над разумом. Вера напоминает естествознанию о том, что не надо ставить себя на место Бога, а надо заботиться обо всех творениях Божьих. Естествознание должно уважать человеческое достоинство, а не посягать на него.

* * *

«Малое знание отдаляет от Бога, большое знание к Нему приближает». (ФРЕНСИС БЭКОН (1561–1626), английский философ)

* * *

«Создатель дал роду человеческому две книги. В одной показал Своё величество, в другой – Свою волю. Первая – видимый сей мир, Им созданный, чтобы человек, смотря на огромность, красоту и стройность его зданий, признал Божественное всемогущество, по мере себе дарованного понятия. Вторая книга – Священное писание. В ней показано Создателево благоволение к нашему спасению». (МИХАИЛ ЛОМОНОСОВ (1711–1765), великий русский учёный и мыслитель)

* * *

CREDO (лат. credo – верую) – первое слово в Апостольском и Никео-Константинопольском Символе веры, ставшее названием различных формул исповедания веры в Церкви, в которых обязательно отражается существенное содержание веры.

* * *

См. также ККК 159

Источник: Катехизис Католической Церкви (день за днём)

МЕШАЕТ ЛИ РАЗУМ ВЕРЕ?

ОПРЕДЕЛИТЬ ГРАНИЦЫ КОМПЕТЕНЦИИ

Анатолий ТОРКУНОВ, член-корреспондент РАН, ректор МГИМО (У) МИД России, Москва

Разум не противоречит вере, подобно тому как наука не противостоит религии: просто они решают разные задачи, у них различные предмет и методы исследования, если угодно. Более того, и разум, и вера нужны как в науке, так и в религии. Любая мировая религия, помимо оснований веры, активно использует и рациональные выкладки: достаточно ознакомиться хотя бы с азами христианского или мусульманского богословия, чтобы понять, что это так. Но и в науке присутствует вера: и как психологическая составляющая научного поиска, и как гипотетическое допущение.

Я бы еще подчеркнул, что вера – это ценностная категория, она является следствием свободного выбора человека в тех вопросах, где разум бессилен или ограничен. Поэтому в вере всегда есть риск (Николай Бердяев называл веру прыжком в пропасть: человек не знает наверное, разобьется ли он об острые камни, или спасется, несмотря на большую высоту). Рациональное же познание в каком-то смысле не оставляет свободы выбора – нельзя просто сказать, что мне не нравится тот или иной физический закон или математическое доказательство: где есть жесткое рациональное основание, вера не нужна. Зачем совершать ценностный выбор в пользу теоремы Пифагора, если ее истина очевидна? Но жизнь никогда не сводилась к рациональным вещам, поэтому вера необходима.

РАЗУМНЫЙ ЧЕЛОВЕК НЕ МОЖЕТ ВЕРИТЬ В ЧУДЕСА

Виталий Гинзбург, академик РАН, лауреат Нобелевской премии по физике, Москва

Мешает ли разум вере? Безусловно! Я считаю, что разумный человек не может быть верующим – верить в чудеса, во всяком случае. Я считаю, что вера бывает, грубо говоря, двух сортов. Одна вера: “Ну, что-то там есть такое, какой-то высший разум…” Например, деизм: вера в Создателя, который после акта творения просто устранился от дел. Эйнштейн говорил о космической религии, Спиноза – о пантеизме, который фактически является тем же атеизмом, разве что называется иначе.

Другая вера – когда человек принадлежит к какой-то религии: христианству ли, мусульманству, иудаизму… Возьмем христианство: оно нам больше известно. Это вера в то, что Дева Мария была непорочной, что Иисус Христос вознесся на небо – иными словами, вера во всякие чудеса.

Наука как раз тем и занимается, что изучает природу безо всяких чудес, поэтому я отвечаю совершенно четко: если говорить о теизме – то такая вера, безусловно, противоречит разуму. Конечно, в разговоре о вере “вообще”, вроде пантеизма, все сложнее. Нельзя доказать, что Бога нет, как нельзя и доказать и то, что Он есть. Но, понимаете, тот же деизм в свое время был просто уловкой в религиозном споре: да, я верю, но не знаю точно, во что именно.

А что касается ученых – это неправда, что верят почти все. Мой небольшой опрос в журнале “Наука и жизнь” показал, что атеистов – 60 процентов! Конечно, тут очень важно подчеркнуть: есть атеисты, а есть воинствующие безбожники. Атеист просто не верит в Бога, а воинствующий безбожник считает, что его долг – мешать вере других, преследуя их и разрушая храмы. И путать эти две позиции – то же самое, что отождествлять правоверного католика с инквизитором. Я за то, чтобы люди могли свободно верить. И если я возражаю, то только конкретно: например, против того, чтобы в школе преподавали Основы православной культуры. Как потом этих детей будут учить биологии?..

НЕ НАУКОЙ ЕДИНОЙ ЖИВ ЧЕЛОВЕК

Ростилав ПОЛИЩУК, доктор физико-математических наук, Москва

В наше время крайне необходима терпимость людей различных мировоззрений – верующих и просвещенных атеистов из числа профессиональных ученых. У каждого человека своя правда, но истина для всех одна. Как гласит древнее изречение, мир – это не отсутствие войны, но добродетель, порожденная душевной мощью. Эту душевную мощь следует отличать от духовного либертинизма, равнодушного к борьбе идей. Между полюсами разных знаков проскакивают молнии, рождающие новое видение единой для всех истины, а равнодушие бесплодно.

Если Бог реально, объективно существует, то атеизм есть богословская проблема. Если Бог существует только в виртуальном пространстве культуры, то религия есть научная проблема. Ученый признает необходимость мифологической стадии в развитии и человека, и человечества. Верующий считает себя обладателем высшей истины, а ученого – духовным недорослем. Для верующего волевое начало человека выше разумного, для ученого – наоборот. При этом ученый понимает, что научные понятия имеют конечный предел применимости и должны развиваться. Для верующего догматы его религии неколебимы. Религия учит стоянию перед лицом тайны бытия, а наука реально отвоевывает у непознанного все новые территории.

В противостоянии современной бездуховной мистике, возвращающей нас в дохристианскую эпоху оккультных суеверий, ученые и верующие – союзники. Но когда православные христиане, подобно большевикам (которые в свое время поносили, скажем, общую теорию относительности), берутся учить ученых – они дискредитируют христианство изнутри. Но сфера нравственности – территория мира ученых и верующих. Ведь не единой наукой жив человек.

РАЗУМ НИКОГДА НЕ ДАЕТ ЧЕЛОВЕКУ ПОКОЯ

Виктор САДОВНИЧИЙ, академик, ректор МГУ им. М.В. Ломоносова, МоскваНа мой взгляд, разум вере мешать не может. Разум – это способ познания человеком мира, открытия законов природы и общества. Вера – это состояние души человека, поддерживающее его внутренний мир и уверенность. У каждого своя вера – в справедливость, в добро. А вера в Бога – важнейшая основа, стержень для верующего. Такой человек может вызывать у людей только уважение, поскольку он стремится к лучшему через веру в Бога, совершенствуя себя.

Яркой иллюстрацией этого является Московский университет, при котором всегда была своя домовая церковь св. Татьяны. И она никогда не пустовала. То есть всегда профессора, сотрудники, студенты приходили в церковь, а ведь это – самые образованные люди, стоящие на переднем крае науки, знающие фундаментальные основы.

Другое дело, что разум никогда не дает человеку покоя, в том смысле, что человек думающий, размышляющий всегда ищет ответы на волнующие его вопросы, находит, ставит новые вопросы и вновь ищет. Конечно, такие люди держат в напряжении всегда всех своих учителей, к которым можно отнести и служителей Церкви. Однако это в итоге способствует развитию и духовной мысли, поиску ответов на нравственные вопросы.

ЗНАНИЯ ТОЛЬКО УКРЕПЛЯЮТ ВЕРУ

Антон СЫРОЕШКИН, доктор биологических наук, Москва

Вера, как мы знаем, многогранна. Бывает вера детская – трансцендентная, основанная на непосредственном восприятии. Но человеку взрослому не стыдно и не грешно дополнять детскую веру интеллектуальным познанием. Разум, соединенный с мудростью, помогает православному человеку спокойно отвергать, не замечать “научную” критику христианства. Как часто мы слышим слова “наука доказала”! Но люди науки знают эти доказательства изнутри, понимают, что многие из них – всего лишь временные гипотезы.

Помните слова Хрущева о том, что космонавты были в космосе и не увидели там Бога, и “значит Бога нет”? Примитивизм такого рассуждения легко опровергается разумом.

Разум и знания позволяют не принимать на ложную веру “научную” критику книги Бытия по поводу возраста Земли и сотворения человека. Например, анатомически человек похож на обезьяну, но иммуннохимически – на свинью… Да, человек имеет общие черты с представителями млекопитающих (“ризы кожаные”), но по совокупности различных уровней организации тела, по особенностям психофизиологии у человека нет животных предков.

В НАУКЕ МЫ МНОГОЕ ПРИНИМАЕМ НА ВЕРУ

Наталья БЕХТЕРЕВА, академик РАН, научный руководитель Института мозга человека РАН, Санкт-Петербург

Ученые всегда имеют дело с чем-то нерешенным, наука – это внедрение в неизвестное. Нередко, исследуя “Х”, мы временно оставляем другие параметры исследуемого – “Y” или “Z” – почти “на веру”. Далее мы должны “подчистить” эти “Y” и “Z”, или, во всяком случае, сказать, что что-то еще не дается. Так, например, мы развивали важнейшее направление – физиологию мозга человека. Меня как работника науки вовсе не пугает что-то, чего я не могу сейчас полностью доказать.

Я пришла к вере в зрелом возрасте, сознательно, около шестнадцати лет назад. Для меня приход к вере – возможность ввести в свою ежедневную жизнь любовь к людям. И с этой позиции воля и чей-то разум не может мешать вере.

Я занимаюсь изучением работы мозга, в том числе вопросом, как мозг обеспечивает проявление эмоций. Я могу сказать, что позитивные эмоции – великое дело, и вера для меня – огромный источник позитивных эмоций.

ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИЕ ВЕРЫ РАЗУМУ – НЕДАВНЕЕ ЯВЛЕНИЕ

Алексей ВЕЛИЧКО, доктор юридических наук, помощник полномочного представителя Президента РФ в Приволжском Федеральном округе, Нижний Новгород

На самом деле, если посмотреть на историю существования человеческого общества, противопоставление веры разуму – относительно недавнее явление. И восходит оно примерно к середине-концу восемнадцатого столетия, к трудам так называемых “французских энциклопедистов”.

Даже в светской философии Нового времени, в трудах Джона Локка, Томаса Гоббса читатель без труда найдет массу ссылок на Священное Писание. Более того, эти философы, как правило, выводили свои основные тезисы как раз из книг Нового и Ветхого завета!

Если говорить о русской философии, то как раз серебряный век ее, конец XIX – начало XX века, демонстрирует нам целую плеяду известных ученых, которые пытались вернуть человеческому восприятию утраченное органическое единство разума и веры. Это Николай Лосский, Владимир Соловьев, братья Трубецкие, о. Павел Флоренский – философы, которых совершенно невозможно упрекнуть в отсутствии разума!

Шестое чувство: загадки человеческого разума

Телепатия – это способность головного мозга передавать мысли на расстоянии без применения каких-либо вспомогательных средств.

Впервые этот термин был применен основателем Общества психических исследований Великобритании Фредериком Майерсом в 1882 году после проведения экспериментов по передаче мыслей.
В данном эксперименте были задействованы и другие ученые – Сиджуик, Герни и Барретт.

Несмотря на то что количество таких исследований, а также мест их проведения было достаточно, доказать реальность подобного феномена пока не удалось.

Парапсихология разделяет сознательную телепатию (это непосредственно передача мыслей) и бессознательную (телепатия).

В ходе многочисленных опытов ученые сделали вывод, что телепатия может иметь место даже когда на сознательном уровне предпосылок к общению нет.
Именно он стал причиной ожесточенных споров между представителями спиритуализма и поборниками существования паранормальных явлений.

Ученые также говорят о необходимости разделения понятий «телепатия» и «передача мыслей».

Дело в том, что в процессе телепатии передающая сторона не обязательно знает о том, что выступает в качестве агента, и принимающая сторона не готовит себя специально для приема чужих мыслей.

Вера в существование такого явления, как телепатия, уходит своими корнями в глубокую древность, когда даже молитва воспринималась в качестве попытки телепатического общения с Богом.

Не раз были высказаны предположения о том, что телепатия является основой интуиции, в частности подсознательной симпатии или антипатии.

Ученые сформулировали несколько теорий, пытаясь объяснить феномен телепатии.

Одной из них является «волновая теория», сторонником которой был Уильям Крукс.
Согласно ей, существуют так называемые «эфирные» волны, характеризующиеся малой амплитудой и большей, чем у гамма-излучения, амплитудой, которые, проникая в мозг человека, вызывают в нем образы, идентичные первоначальному.

В настоящее время ученые мира бьются над созданием мощных технических методов, которые бы доказали, что телепатия на самом деле существует.

С этой целью они используют новейшее оборудование, не жалеют средств, времени и сил, но скептиков пока не поубавилось. А между тем уже в 20-х годах прошлого века у многих была реальная возможность убедиться, что мысли все-таки можно передавать на расстояния, не используя при этом никакой техники.

Начало было положено в 1921 году, когда два брата Торресы, Ральф и Вильбур, сделали заявление о том, что прилетели они с другой планеты и смогут вернуться обратно, как только их миссия на планете Земля будет завершена.

Америка была в недоумении, все были поражены и заинтригованы утверждением братьев, что они могут передавать и читать мысли друг друга, находясь за сотни, а то и тысячи миль, причем делают это они настолько точно и быстро, как будто ведут телефонную беседу.

Над братьями Торрес было проведено большое количеств экспериментов, однако выявить, как же все-таки они проделывают свои «фокусы», не удалось.

Для того чтобы продемонстрировать свои способности, братья использовали построенные как раз в то время небоскребы. А суть опыта заключалась в том, что один из братьев, Вильбур, вместе со свидетелем находился в полностью закрытом, непроницаемом ящике, а Ральф, тоже вместе со свидетелем, обычно из числа наиболее почитаемых и авторитетных людей в городе, поднимался на лифте на какой-нибудь указанный свидетелем этаж и подходил к окну.

Вильбур практически моментально сообщал, на каком именно этаже находится его брат. И, что примечательно, ни разу не ошибся.

Но количество скептиков не уменьшилось, стали даже поговаривать о мошенничестве. Но когда в одном из таких экспериментов свидетелем выступил католический священник, все разговоры разом прекратились.

Переехав в Нью-Йорк, братья Торресы продолжили свои эксперименты.

На этот раз суть опытов состояла в том, что кто-нибудь из присутствующих писал на листе бумаги любую фразу, Ральф молча ее читал, а Вильбур, находящийся в совершенно другом помещении, должен быть точно написать этот текст.

И опять ни одной ошибки, тексты были абсолютно идентичны.

Тогда к процессу подключились ученые.
Поскольку в то время уже появилось радио, было сделано предположение, что братья используют какие-то хитрые радиопередатчики, чтобы дурачить народ, но после тщательнейшего обыска ничего подобного найдено не было.

Было сделано предположение и о том, что они используют специальный звуковой код, поэтому все опыты проводили в абсолютной тишине.
Но и на этот раз результат был стопроцентным.

Тогда академики решили усложнить задачу, насколько это было возможным.
С этой целью они посадили Вильбура на поезд, следующий из Нью-Йорка в Лос-Анжелес, в то время как Ральф оставался в Нью-Йорке.
День проведения эксперимента держался в строжайшем секрете, так что ни один из братьев не знал, когда же все случится.

Через четыре дня были начаты опыты. Записку писал сам бывший президент Академии Наук.
Когда Ральф прочел ее и мысленно начал передавать ее содержимое брату, тот, по словам очевидцев, сильно побледнел и сообщил, что брат пытается выйти на связь.
Позже, при сопоставлении двух текстов, оказалось, что они абсолютно одинаковы.

Ученые пробовали использовать и длинные тексты, и масти игральных карт, и формы и цвета различных объектов, и даже предметов, взятых наугад у кого-нибудь из присутствующих.
Во всех этих случаях – неизменно стопроцентный результат.

Братья же вели себя весьма скромно, утверждая, что на их родной планете телепатия не воспринимается как что-то сверхъестественное.
Кроме того, говорили они и о том, что в скором времени их заберут обратно.

И действительно, через три года братья исчезли, и больше их никто никогда не видел…

Кроме этих свидетельств в середине XX-го века для определения телепатических способностей широко использовались карты Зенера, представляющие собой набор из пяти небольших рисунков – креста, круга, трех волнистых линий, пятиконечной звезды и квадрата.
Однако против такого метода выступило большое количество скептиков, утверждая, что подобных результатов можно добиться и простым угадыванием.

В Германии времен нацизма была организована специальная служба SS Ahnenerbe, в сферу интересов которой попадали не только оккультизм, но и исследования телепатических способностей.

Подобные исследования проводили и известные ученые, среди которых можно назвать и Владимира Бехтерева.
Были проведены также исследования людей, которые именовали себя экстрасенсами (например, Нинель Кулагина или Вольф Мессинг).
Однако ничего определенного эти опыты доказать не могли.

В наше же время наиболее значительные успехи в области исследования телепатии были достигнуты работниками Университетского колледжа в Лондоне.
По их утверждениям, вполне возможно определить воспоминания, хранящиеся в головном мозге при помощи его сканирования, анализируя электрическую деятельность.

Таким образом, ученые, сканируя воспоминания, могут точно указать, где хотел бы находиться тот или иной человек.

Демис Хассабис, один из сотрудников колледжа, говорит о том, что подобное открытие – пусть небольшой, но шаг к постижению тайны телекинеза.
По его словам, в будущем возможно изобретение способа чтения и передачи мыслей с целью предупреждения терроризма и преступности. Кроме того, изучение этой части головного мозга может стать гарантией лечения многих заболеваний.

Подобную разработку представили и ученые государственного технического университета города Астрахани.
Суть их разработки сводилась к тому, что компьютер считывал информацию с человеческого мозга и правильно выполнял все его команды.
Для того чтобы компьютер мог считать мысли, был изобретен и специальный шлем с антеннами, при помощи которых и передавались исходящие из мозга электромагнитные волны.

По словам самих изобретателей, не обошлось и без определенных трудностей.
Дело в том, что для правильного распознавания информации необходимо, чтобы мысль была оформлена четко и ясно. Поэтому человек должен уметь фиксировать в своем сознании те образы, буквы или цифры, которые ему необходимо передать.
Еще одна сложность состоит в том, что сила этой волны индивидуальна для каждого человека, поэтому и устройство необходимо подстраивать под каждого отдельно.

На данный момент ученые пытаются устранить недостатки с целью увеличения точности и быстроты передачи данных.

Подобная разработка имеет довольно много сфер применения.
Например, в процессе работы с компьютером можно отказаться от использования мыши и клавиатуры.
Также это очень удобная вещь для людей с особенными потребностями. Например, если человек не может двигаться, то при помощи подобного устройства он сможет легко справляться с различными техническими устройствами.

Проблема соотношения веры и разума в средневековой философии

Уже в первые века существования христианства в богословии начали формироваться две основные позиции: одни теологи считали, что надо просто верить и даже не пытаться понять Бога, ибо человеческий разум на это в принципе не способен, другие полагали, что главная цель любого верующего — максимально приблизиться к пониманию Бога. И поскольку мир — это творение Бога, то, постигая этот мир, мы тем самым постигаем и Творца. В своем изучении мира философы средневековья опирались на античную философию, пытаясь приспособить ее к христианскому вероучению. Но использование рациональных методов познания неизбежно приводило к обнаружению ряда противоречий как внутри религиозных учений, так и между результатами научных исследований и религиозными идеями, изложенными в Библии (аналогично в Коране). Отсюда и рождается проблема знания и веры, одинаково актуальная как в мусульманском, так и в христианском мире, а именно, что выше: истины науки или истины религии? Эта проблема может быть сформулирована как вопрос о путях познания: должны ли мы обладать верой для того, чтобы с помощью разума познавать мир и Творца? Или же именно рациональное освоение мира приводит нас к вере?

Возможные соотношения разума и веры:

1) Вера выше разума. «не стремись понимать то, во что можешь верить, но верь в то, что можешь понять» Аврелий Августин

«Верю, чтобы понимать» Ансельм Кентерберийский

2) Разум выше веры.»Понимаю, чтобы верить» Пьер Абеляр

«Понимаю, но тем, кто не способен понимать, полезно верить»(теория двух истин) Аверроис (Ибн-Рушд)

3) Разум и вера не имеют ничего общего.»Верую, ибо нелепо» Квинт Септимий Тертуллиан

«Верую и понимаю» Уильям Оккам.

4)Гармония веры и разума. Фома Аквинский провозгласил тезис о гармонии разума и веры, которые не могут противоречить друг другу (а если такое противоречие обнаружено, то это значит, что мы просто ошиблись в рассуждениях). Объединяет все эти взгляды идея о том, что разум может и должен служить вере («Философия — служанка богословия»).

Подробнее;

1. Аврелий Августин, Ансельм Кентерберийский («Верю, чтобы понимать») и др. считали, что мы должны обладать верой для того, чтобы с помощью разума познавать мир и Творца

Человек обладает разумом и верой. Высшая истина воплощена в Откровении и дается человеку через веру, разум нужен человеку в первую очередь для того, чтобы глубже понимать истины веры. Отсюда знаменитый лозунг Ансельма, повторенный им вслед за Августином: «Верю, чтобы понимать!».Отсюда же стремление к рациональному истолкованию Откровения, воплотившееся в попытках доказать существование Бога, триединство Божие и т.д.

2. Пьер Абеляр и его последователи («Понимаю, чтобы верить») считали, что рациональное освоение мира приводит нас к вере. Исходным пунктом любого исследования Абеляр считал сомнение, и дело ученого состоит в том, чтобы, следуя путем разума, перейти от сомнения к истине. Это возможно только при последовательном и правильном применении диалектики (логики). Диа­лектический разум — это разум вопрошающий, находящийся в постоянном поиске, подвергающий сомнению даже утверждения Священного Писания, но с целью более глубокого его понимания. Диалектический разум, возвышающийся над обычным человеческим разумом, стремится приблизиться к Божественному Логосу. И поэтому диалектический разум способен осознать некоторые христианские истины, которые обыч­ному разуму кажутся абсурдными (например, триединство Бога). Таким образом, разум является основой веры, отсюда знаменитый тезис Абеляра: «Понимаю, чтобы верить!»(«Intelligo ut credam»).

Разум не является слугой теологии, у него имеются собственные методы и цели. Но, в конечном счете, деятельность разума, все его дос­тижения служат более глубокому пониманию истин веры.

Абеляр: три вида разума

1) Божественный разум

2) Диалектический разум человека

3) Обычный разум человека

3. Фома Аквинский синтезировал первые две точки зрения. В частности, он провозгласил тезис о гармонии разума и веры, которые не могут противоречить друг другу (а если такое противоречие обнаружено, то это значит, что мы просто ошиблись в рассуждениях).

Знание и вера, разум и Откровение находятся в состоянии гармонии, дополняют друг друга и не противоречат друг другу. Говоря о религиозных истинах, полученных человеком через Откровение, Фома подчеркивает, что некоторые из них, например, о триединстве Бога, не доступны для человеческого разума; в этом случае человек может только верить. Другие же истины, скажем, о том, что Бог существует, вполне доступны разуму, и с помощью нашего разума мы можем их анализировать и доказывать. Но в то же время разум может ошибаться, и когда философские идеи противоречат Откровению, то, значит, философы не правы.

4. Мусульманский философ Аверроис (Ибн-Рушд) предложил для решения проблемы знания и веры теорию «двух истин». Согласно ей истины науки выше истин религии, но истины науки способны понять немногие, для всех же остальных религиозные идеи полезны, поэтому они имеют право на существование и их не стоит публично опровергать.

В своей работе «Согласие религии и философии» Ибн-Рушд выдвинул и разработал оригинальную концеп­цию «двух истин»,или «двойственной истины»,сыгравшую в дальнейшем большую роль в истории философии.

Он пишет, что Откровение не только не осуждает философские рассуждения, но, по сути дела, требует их от нас, ибо мы должны изучать природу вещей для того, чтобы воспарить мыслью к Творцу всех этих вещей. Но нельзя требовать создавать философию из ничего, философия — это древняя наука, и поскольку особую роль здесь сыграли греки, следовательно, необходимо изучать греческую философию.

Кроме того, Коран требует от нас наблюдать и истолковывать природу с помощью разума, чтобы постичь Творца. Но любое умозаключение есть результат размышления, следовательно, мы должны знать логику.

Выводы, к которым мы приходим в процессе рассуждения, могут противоречить буквальному смыслу Корана, который в таких случаях нуждается в аллегорическом истолковании.

Но если с помощью разума мы можем постичь Бога, т.е. высшую истину, то зачем нужно Откровение?

Ибн-Рушд делит людей на три класса в зависимости от того, какие аргументы они способны воспринять.

А) Простые люди, руководствующиеся воображением, а не разумом; их можно убедить только с помощью риторических аргументов. Так,какого-нибудь кочевника не убедишь философскими доводами (которые он не понимает), что нехорошо грабить и убивать других людей. Но, используя Коран (т.е. Божественное Откровение), такому кочевнику можно внушить, что за нехорошее поведение Аллах накажет еговечными муками в аду.

Б). Люди, открытые для диалектических рассуждений; они хотятбыть уверенными, что ничто из того, чему учит Откровение, не противоречит естественному разуму, и им нужны основания, почему надо верить в это, а не в то. Функция теологии в том и состоит, чтобы находить диалектические оправдания, с помощью которых картина мира и смысл человеческого бытия, данные нам в Откровении (в Коране), покажется более истинными, нежели какие-либо другие. Если бы теологии не было, эти люди остались бы и без философии (им не доступной), и без Откровения.

В). Ученые (философы), которых ничто не может удовлетворить, кроме необходимых доказательств математики и метафизики.

Ученые благодаря деятельности их разума постигают высшую истину бытия. Так, они пришли к выводу: неверно, что мир сотворен Богом из ничего, мир существует вечно, и он есть результат взаимодействия Первоформы и Первоматерии. Но, зная эту истину, философы понимают, что для всех остальных людей учение о Боге есть лучшая замена философской истины.

Отсюда следует учение о двух истинах:одна подлинная — философская, а другая — религиозная, являющаяся заменой философской для всех других людей. О философских истинах не философам лучше ничего не говорить.

5. В XIII—XV вв. теория двух истин получила распространение в Европе: Сигер Брабантский, Дуне Скот, Уильям Оккам отстаивали точки зрения, что разум и вера не имеют ничего общего и разум ничем не может помочь вере. Принцип «Бритва Оккама»: надо отбросить или отсечь, как бритвой, все фантастичесокое и сверхъестественное при объяснении действительности и понять ее безо всяких вымыслов о потустороннем и мистическом)

Особой остроты достигала полемика по вопросам: существует ли мир вечно или же он был когда-то сотворен? Бессмертна или смертна индивидуальная человеческая душа? Существует ли свобода воли или любой человеческий поступок определяется Богом?

Дата добавления: 2016-11-18; просмотров: 10725 | Нарушение авторских прав

Рекомендуемый контект:

Похожая информация:

Поиск на сайте:

Вера и разум

Сегодня мы подробно остановимся на проблеме соотношения веры и разума. Эта проблема переходит с частных научных проблем на общефилософский уровень. Как быть с этими двумя способностями человеческой природы? Могут ли вера и разум соединяться, или они противоречат одна другой?

Прежде чем я предложу вам православное решение этой проблемы, я позволю себе потратить несколько десятков минут на такой краткий историко-философский экскурс в средневековую философию для того, чтобы вы узнали, каким образом эта проблема решалась в первые века после Р.Х., какие решения предлагали философы и отцы Церкви первых веков. Проблема веры и разума была одной из проблем, которая сразу же была осознана первыми церковными мыслителями, ибо она в первые века христианства понималась как проблема отношения христианства и античной культуры.

Античная философия опиралась, конечно же, прежде всего, на разум, а философия тогда была наукой. Поэтому на любого, кто призывал отказаться от разумных способностей человека, принести разум в жертву вере, всегда смотрели как на человека неразумного. Слово «неразумный» само за себя говорит. Отсюда и высказывание апостола Павла, который сказал, что наша вера для иудеев соблазн, для эллинов — безумие. Для эллинов, т. е. древних греков, христианство с его учением о воскресшем Христе — это безумие, ибо оно противоречит всем доводам разума. И как сказано в Новом Завете: «Премудрость мира сего является безумием в глазах Божиих», и, наоборот, то, что кажется безумным, является мудростью. Эти слова показывают, что отношение к разуму в христианстве несколько иное.

Но, тем не менее, разумная способность у человека существует. Есть законы мышления, законы логики, которые никто отменять не собирается. И христианин, и эллин, и язычник, и иудей мыслят согласно одним и тем же законам разума, законам формальной логики, которые открыл Аристотель. Поэтому противостояние христианства и древнегреческой культуры в религиозном плане не исчерпывает все способы отношений. Конечно же, Христианская Церковь искала пути взаимодействия христианства и античной культуры, христианства и античной философии. Поэтому возникают различные концепции взаимоотношения веры и разума.

Одни церковные писатели начинают утверждать, что вера и разум не противоречат друг другу. Другие же мыслят иначе. Они полагают, что христианство полностью отменило все притязания человека на разумную возможность познания истины, и познание истины возможно лишь верой.

Среди сторонников этих двух разных концепций можно назвать Климента Александрийского и Тертуллиана. Климент Александрийский (II — Ш вв. по Р.Х.) — типичный представитель александрийской школы, которая всегда относилась к античной культуре более сдержанно и пыталась впитать в себя все позитивное из древнегреческого наследия. Климент Александрийский указывал, что никакого противоречия между верой и разумом нет. Истинное христианство, по образному выражению Климента Александрийского, можно сравнить со зданием, которое стоит на некотором фундаменте. Фундамент этого здания — вера, а стены и крыша — разум. Любое знание всегда основывается на вере. Человек всегда во что-либо верит. Он верит своим родителям, ученик верит своим учителям, читатель верит автору книги, которую он читает, ученый верит предшественникам, которые открыли некоторые законы до него. Если бы человек во всем всегда сомневался, пытался бы всего достичь самостоятельно, то никакое познание было бы невозможно. Всегда в основе знания лежит вера. Затем уже на основании этой веры, как на фундаменте, человек строит какие — то свои разумные доводы, разумные теории на основании своего разума. Вот христианский гносис, в переводе с греческого это есть истинное знание, которое гармонично соединяет в себе и веру, и разум.

Недостаток античной культуры состоял в том, что античная культура недооценивала веру, пытаясь все постичь только лишь при помощи разума. Недостаток ветхозаветной религии состоял в том, что ветхозаветная религия предпочитала только лишь веру, удаляя разум из способностей человека. Истинность христианства состоит в том, что христианство соединило в себе достоинства античной культуры и достоинства ветхозаветной религии, соединило в истинном знании, гармонично сочетая веру и разум.

Эта традиция, восходящая к Клименту Александрийскому, имеет долгую историю. Ее сторонниками являются блаженный Августин — один из величайших учителей Церкви, особо почитаемый на Западе Католической Церковью, но и в традиции Православной Церкви он также относится к числу наиболее авторитетных отцов Церкви, выделенных Вселенскими Соборами в числе двенадцати особо почитаемых. К этой традиции относится на Западе и Ансельм Кентерберийский, известный схоласт, и Фома Аквинский.

Но есть и другая традиция — традиция, восходящая к Тертуллиану. Тертуллиан, как и Климент Александрийский, житель Африки. Если Климент жил в Александрии, то Тертуллиан жил в Карфагене, ближе к западной традиции. Вообще — то проблема отношения веры и разума больше интересовала западную традицию. Я позже скажу, почему. Тертуллиан предлагает совершенно иной подход: между верой и разумом не может быть ничего общего — «что Афины к Иерусалиму, что академия к церкви». Т. е. что могут дать Афины Иерусалиму, и что может дать Академия Церкви? Ничего! Ничего общего у них быть не может. Ибо, как пишет Тертуллиан, Сын Божий распят. Это верно, ибо невозможно. К Тертуллиану восходит образное афористичное выражение: «Верую, ибо абсурдно». Вера несовместима с разумом. Вера всегда противоречит разуму. Как пишет Тертуллиан: «Не случайно Иисус Христос взял для себя в ученики не мудрых богословов, скажем, фарисеев, а простых мытарей и рыбаков, которые не владели излишней мудростью. Они имели простую, не загрязненную никакими знаниями душу. И эта душа, будучи чистой и неиспорченной, могла наполниться истинным знанием. Она была освящена истинным светом христианской веры».

И какое может быть знание, какое может быть разумное познание истины христовой, когда вся история Иисуса Христа противоречива? Она начинается с того, что Дева родила Бога. Здесь уже два противоречия. Бог не рожден по определению, и вдруг он рождается. Дева не может родить сына, тем не менее, Она рождает Сына, оставаясь Девой. И дальше через другие противоречия все заканчивается тем, что Бог умирает на кресте, Бог страдает, будучи бесстрастным. Он умирает, будучи существующим. Бог воскресает, хотя Он не должен был умереть. Бог вселяется в тело, будучи бесконечным и т. д. и т. д. Все полно противоречий. Никакой разум не может это осмыслить, и это говорит об истинности христианства: о том, что христианство основывается на вере. Надо верить, потому что все положения христианства абсурдны с точки зрения разума. Эта позиция Тертуллиана имеет традицию, может быть менее долгую, но не менее авторитетную.

Среди наиболее известных сторонников позиции Тертуллиана можно назвать Мартина Лютера с его позицией — «только верой», т. е. только верой спасается человек, а не какими — то философскими концепциями, научными познаниями или добрыми делами. В России это Лев Шестов, известный наш философ, один из родоначальников экзистенциализма. Можно назвать и других более известных мыслителей: Кьеркегор — западный философ экзистенциального плана.

Но этими двумя позициями не ограничивается проблема взаимоотношения веры и разума. Позднее будут появляться еще концепции. Скажем, в XII веке появится концепция Пьера Абеляра, известного схоласта, одного из наиболее великих представителей Парижской школы, человека, стоявшего у истоков Парижского университета. Позиция Тертуллиана и позиция Августина были выражены в афористичной форме Ансельмом Кентерберийским, который скажет знаменитую формулу: «Верю, чтобы понимать». Фраза имеет вполне четкий смысл.

Как я говорил вам вчера, для того чтобы познавать природу, нужно вначале верить в то, что эта природа существует. Физик, который не верит в существование природы, — нонсенс, а доказывать, что природа существует, физик, естественно, не будет. В основе лежит в то, что эта природа существует, вера в то, что существуют законы, которыми описывается эта природа, вера в то, что эти законы выражаются на языке математическом и т. д. Об этом говорил Альберт Эйнштейн: «Без веры в существование природы и подчиненность ее законам физика существовать не может». По его словам, без веры в Бога теория относительности повисает в воздухе. Так же обстоит дело и с любыми другими науками. Любой ученый всегда верит в существование предмета своего исследования, и, веря в это, он дальше может понимать и описывать ту реальность, в которую он верит. Так что мы верим для того, чтобы понять то, во что мы верим. А если попытаться все это объединить, то мы должны верить в Бога, который объединяет все науки мыслимые и немыслимые, объединяет все бытие и является Творцом этого бытия. Поэтому в основе всех частных вер: веры в природу, веры в историю, веры в культуру — лежит вера в Бога. Поэтому все наше понимание, все наше познание становится возможным лишь тогда, когда в основе его лежит истинная вера, вера в Бога. Вот отсюда эта фраза архиепископа Ансельма Кентерберийского: «Верую, чтобы понимать».

Абеляр предложил как бы в противовес фразе Ансельма другую формулировку: «Понимаю, чтобы верить». В чем смысл этой концепции? Христианство — это истинная религия. Для Абеляра, хотя он и подвергался преследованиям со стороны Католической Церкви и был обвинен в некоторых ересях (пелагианства и арианства), это было несомненно. Но что значит истинная религия? Истина познается посредством разума. Истина открывается, доказывается, аргументируется. Истина, которую человек может доказать, истина несомненная. Человек не верит в то, что два плюс два равняется четырем. Он это знает потому, что может подсчитать. Человек не верит, что сумма углов треугольника равна 180°. Каждый из вас, вспомнив свои школьные годы, может элементарно доказать эту простенькую теорему. Это конкретные знания.

Если человек чему-то просто слепо верит, то такая вера будет слепой, она будет зависеть от каких — то внешних факторов. Скажем, я могу верить в то, что я — экстрасенс, могу читать мысли на расстоянии. Но, пытаясь проверить эти свои способности, я понимаю, что у меня такой способности нет, и я отказываюсь от своей веры. Я могу верить в то, что сумма углов в треугольнике равна 200°. Но если я попытаюсь доказать эту теорему, то пойму, что я ошибался, и узнаю, что сумма углов треугольника равна 180°.

Эта вера, чтобы быть истинной верой, должна основываться на знании. Если я просто буду верить в то, что Иисус Христос был на Земле и был распят, и воскрес, но не буду читать Евангелие, не буду знать реальные исторические события, то моя вера будет слепой, будет слабой. И любой представитель другой религии легко опровергнет меня. Я могу завтра пойти вслед за мусульманином, а послезавтра — за первым попавшимся язычником. Поэтому вера должна быть на серьезном фундаменте, на фундаменте знания, тогда эта вера будет крепкой. Поэтому, чтобы иметь истинную веру, нужно знать основы своей веры.

Вот, вкратце говоря, позиция Абеляра: «Понимаю, чтобы верить». Иначе моей вере грош цена. Многие из нас сначала идут в Воскресные школы, затем в православное учебное заведение. Делают это для того, чтобы поставить свою искреннюю веру на прочный фундамент, для того, чтобы эта вера действительно приобрела характер истинности. Поэтому позиция Абеляра также оправдана.

Но и этим не ограничиваются варианты взаимоотношения веры и разума, которые насчитывает история западной религиозной философии. В ХШ в. возникает еще один вариант, получивший название концепции двух истин. ВХШ в. на Западе произошло событие, которое можно назвать трагическим для Западной Церкви. В Европу через арабские страны проникает аристотелевская философия в арабском варианте, в толковании арабского философа ибн-Рушда, в латинской транскрипции Аверроэс. Это толкование Аристотеля получило название аверроизма, по имени арабского философа. Аристотель — мыслитель чрезвычайно логичный. Недаром именно он открыл и создал формальную логику, науку о мышлении, силлогистику. И все его произведения написаны именно в такой манере. Если вы пытались читать Аристотеля, то видели, с какой логической строгостью этот мыслитель пытался познать истину.

Аристотелевская философия производит на Западе эффект разорвавшейся бомбы. Понятия науки тогда еще не существовало. Но Аристотель проникает не только со своими логическими трактатами, но и с метафизикой, и с другими работами, в том числе физическими. Поэтому Аристотель знаменует собой все научное знание. Это не просто философия, как сейчас у нас принято разделять: вот это наука, вот это философия. Нет, Аристотель был верхом науки. Это была научная истина, и, читая эту научную истину, люди открывали для себя удивительные положения. Оказывается, Вселенная вечна, а не сотворена Богом, и это строго логически доказывается. Оказывается, человеческая душа смертна, а не бессмертна, и это тоже доказывается. Оказывается, бессмертен только безличный разум, а не личная душа. Оказывается, Бог существует сам в себе, и Он не знает, что существует в мире. Поэтому бессмысленны молитвы людей к Богу, ведь Он этого не слышит, и Бог не знает, что мы делаем. И все это доказывается, как считали люди, с абсолютной научной достоверностью. Возникает аверроистский кризис, который можно сравнить с кризисом XIX в. на Западе и в Европе, — кризис распространения науки, когда, как принято говорить, наука доказала, что Бога нет. Тогда огромную роль в разрешении этого кризиса сыграл Фома Аквинский. Он показал, что положения Аристотеля вполне можно и нужно понимать христиански, что Аристотель неправильно понимался. На самом деле Аристотель совершенно не противоречит христианским истинам, просто нужно его кое в чем поправить. Беда Аристотеля заключается в том, что он жил до Р.Х. и кое-чего не знал. Но до Фомы Аквинского был Сигер Брабантский.

Сигер Брабантский явился родоначальником теории двух истин. Как считает известный французский католический философ Этьенн Жильсон, Сигер Брабантский — трагическая фигура. С одной стороны, это человек, который открыл для Запада Аристотеля и увидел в нем величайшую мудрость. С другой стороны, это был истинный христианин, верящий в то, чему учит Христианская Церковь. И Сигер оказывается перед сложнейшей проблемой: как соединить несоединимое — как соединить научную убежденность во временной бесконечности мира и сотворенность мира, о которой говорится в Библии, как соединить смертность души и бессмертие души, о которой говорит каждый христианин. Одно доказывается разумом. В другое нужно верить. Сигер говорит, что, по всей видимости, существуют две истины: одна истина научная, а другая истина религиозная. Они существуют обе. Они противоречат друг другу, как это понять, неизвестно, но это факт. Есть две истины. Вот под таким видом эта концепция Сигера Брабантского вошла в историю и получила название концепции двух истин.

Я часто на своих лекциях останавливаюсь на этих концепциях гораздо дольше именно потому, что считаю, что концепция двух истин не ушла вместе со смертью Сигера из истории, причем не потому, что ее придерживался после Сигера Уильям Оккам и другие западные мыслители, а именно потому, что концепции двух истин неявно придерживаются очень и очень многие современные христиане, не отдавая себе отчета: кто-то, может, в силу своей научной неграмотности, а кто-то, в силу того, что не обращает на это внимания. Так или иначе, люди понимают, что Бог есть, что Он бессмертен, что есть промысел Божий и т. д. А с другой стороны, мир бесконечен, как говорится в науке. Да, человек произошел от обезьяны. Есть две истины. В одну из них мы верим в храме, в другую мы верим на работе, а как их вместе соединить, об этом человек просто не задумывается. Сейчас мы просто закрываем глаза, являясь невольниками двух истин, но истина одна. Эта истина есть Бог. Никогда не нужно забывать это. Именно это и старался показать Фома Аквинский во всех своих произведениях.

Вот четыре концепции взаимоотношения веры и разума. Вера и разум находятся в гармонии, причем вера является фундаментом для разума. Вера противоречит разуму, и потому вера исключает разум по концепции Тертуллиана, поэтому разум нужно изгнать из культуры. Разум главенствует над верой, вера основывается на разуме по концепции Пьера Абеляра. И разум, и вера противоречат друг другу, являются двумя противоречивыми сторонами человеческой природы.

Западная культура остановилась на первой концепции — концепции Климента Александрийского, блаж. Августина, Фомы Аквинского о том, что вера есть фундамент, на котором разум дальше строит свои доказательства. Восточная культура, православная культура такого спора фактически не знала. Почему? Да потому, что под верой Западная и Восточная Церковь часто понимали совершенно разное. Беда настоящего российского общества, состоит в том, что российское общество оказалось в плену у западных концепций. Беда в том, что вера, начиная от Тертуллиана и Августина, на Западе психологизируется. И особенно это заметно сейчас, когда человек утверждает, что он может верить во все, во что он хочет. Вера — это акт моей свободной воли. Как говорится, во что хочу, в то и верю. Хочу — верю в Бога, не хочу — не верю в Него. Хочу — верю в то, что существуют духи, хочу — верю в то, что существует нечто иное. Человек не удосуживается сопоставить свою веру с истиной. Вера должна быть истинной. А истина, которая познается разумом, таким образом, показывает, что вера и разум должны происходить из единого источника. А на Западе невольно так получилось, что они имеют два независимых источника. Вера — это способность человеческой воли, а разум — это способность разумной человеческой деятельности. Отсюда взаимное противостояние веры и разума.

Православные отцы Церкви всегда подчеркивали, что вера — это не психологическая способность человека. Нет такой способности познания как вера. В своем учении о душе православные отцы Церкви придерживались классической традиции, утверждая, что душа имеет три способности: это разум, чувства и свободная воля. Душа едина и проста. Но в этой простой единой душе есть три ее составные части, правильнее говоря, начала: разум, свободная воля и чувства. Каждый из нас понимает это. Не нужно много усилий, чтобы представить себе, что такое душа. Мы можем мыслить. Мы можем направлять свои мысли туда или иначе своей свободной волей. Мы можем испытывать некоторые чувства: любить или ненавидеть, желать или не желать. Поэтому душа не делится на части. Так вот, Православная Церковь утверждала, что никакой веры в данном списке, как особенности познания, нет.

А что говориться в Евангелии, в Новом Завете, в посланиях святых апостолов о вере? Вера есть орган сердечный: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всею душою твоею». Мы видим и обратную сторону: «И сказал безумец в сердце своем — нет Бога». Таким образом, сердце — это орган веры или неверия.

Что такое сердце? Согласно православной традиции, сердце понимается как совокупность всей душевной деятельности: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею».

Дело в том, что в результате грехопадения произошло разделение нашей природы. Душа, оставаясь простой, тем не менее, разделилась, на три способности, которые воспринимаются человеком как независящие друг от друга. Свободная воля понимается как бы независящей от разума, а разум понимается как бы независящим от свободной воли. В действительности же душа проста, целостна, и задача человека — соединить в Боге посредством веры в Господа Иисуса Христа свою душу в единое целое, которым она обладала до грехопадения, т. е. приобрести состояние целомудрия. Вот та самая молитва, которую многие из нас повторяют в Великий пост — молитва святого Ефрема Сирина: «Дух же смиренномудрия, целомудрия, терпения, любви даруй мне». Целомудрие здесь понимается не в сексуальном смысле, а в этом первоначальном святоотеческом смысле, как дух целостного мудрования, дух целостной души. Душа в своей целостности не испытывает противоречия между разумом, чувствами и свободной волей. Эта способность целостной души называется верою по православной святоотеческой традиции. Вера не может противоречить разуму, потому что разум есть частный случай веры. Она не испытывает противоречия между разумом, чувствами и свободой воли.

Если позволите, приведу такой образ из геометрии. Разум есть коррекция веры как более объемного геометрического тела. Другая проекция есть чувства. Третья проекция есть воля. Мы живем в этом мире проекции. Мы не можем зайти в другое измерение, мы находимся в падшем мире, но своими силами мы, конечно же, не можем в это божественное измерение зайти. Для этого нам нужна благодать Божия. Для этого мы должны верить в Иисуса Христа, посредством которого мы и обретаем целомудрие. Поэтому мы и молимся: «Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения, любви даруй мне». Не я сам этого добиваюсь, а прошу у Бога, чтобы Он дал мне целомудрие. Тогда становится все понятно. Вера не исключает истинности, ибо она включает в себя разум. Вера не исключает из себя свободы, она включает в себя волевую деятельность. Вера не исключает из себя чувства, а включает его в себя. Поэтому кажется свободным эмоциональное отношение к Богу: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим». Возможно разумное познание: «Познайте Истину, и Истина сделает вас свободными». Возможно и свободное, волевое познание, ибо задача каждого христианина — свободная вера в Бога. И все это именуется в православной традиции верой.

Вот почему в восточной традиции не возникает проблем во взаимоотношении между верой и разумом. Вера и разум понимались целомудренно в отличие от западной традиции, которая их отличала, и поэтому становилась перед фактом противоречия. А почему и как эти противоречия образуются? Неслучайно я обращаю ваше внимание на то, что возникают эти четыре взаимоотношения веры и разума. Ведь не может быть так. Я старался вам показать подвижность построений Августина, Тертуллиана, Абеляра и Сигера. Ведь действительно, мы видим, что каждый из них размышлял правильно, но не может быть, чтобы все они были правы. Они правы потому, что они веру мыслили интуитивно правильно, а объясняли неправильно. Вновь прибегну к геометрическому сравнению, но прошу не понимать меня буквально, ибо такой способ понимания порождает множество ошибок. Почему люди говорят, что наш мир многомерен, именно в таком, физическом смысле? Почему считается, что есть существа, живущие в пятом измерении, в восьмом измерении, и что они могут переходить в наш мир? И мы знаем всякие НЛО и т. д. и т. д. Это чушь, не имеющая к познанию природы никакого отношения. Я хочу еще раз привести образное сравнение, помогающее нам понять, но не более того. Пожалуйста, не нужно воспринимать мои слова в таком буквальном смысле. Я вынужден прибегать к образным сравнениям, зная, что язык образных сравнений необходим в православном богословии, потому что на языке образов говорил Сам Господь Иисус Христос. Он всегда говорил притчами. Если кто-то читал Евангелие, то ему известно, что все Евангелие полно притч, и Сам Иисус Христос объяснял это так: «Царствие Мое, — говорил Он, — не от мира сего». Человек не может узнать своей тварной природой, не может познать своим разумом Божественную Сущность. Он должен понимать ее на том уровне, на котором он находится. Поэтому Он говорил на языке притч, и я также не избегаю помощи этих образов.

Видно, что между разумом и верой не может быть противоречия. Если противоречие здесь может быть, то его можно выразить как противоречие между шаром и кругом. Поэтому плоскостное мышление современного человека способствует тому, что человек выдумывает это противоречие, перенося научное познание на всю область человеческой деятельности. Когда человек считает, что кроме материального мира ничего не существует, тогда он начинает утверждать такие глупости: душа в процессе хирургической операции не обнаруживается, значит, она не существует; люди в космос летали и Бога не видели и т. д. Конечно, все бытие не сводится под крышу материального мира — мира, который можно пощупать руками и увидеть глазами. Мир гораздо более сложен и глубок.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *