Религиозные фанатики

Религиозный фанатизм: чем он так опасен?

Должно быть, каждый из нас в жизни сталкивался с проявлениями религиозного фанатизма. По крайней мере, уж точно хорошо знает о нем из новостей или истории. Мы же поговорим о том, существует ли такого рода фанатизм в православии. Как он проявляется и к чему приводит?

Что такое фанатизм на религиозной почве?

Само слово («fanum» в переводе с латинского означает «капище») указывает на языческое, культовое происхождение этого понятия. «Фанатик» переводится как «исступленный» — значит, человек, который «не ведает, что творит», не отдает себе отчета, больной.

Чем же отличается фанатизм на религиозной почве? Во-первых, чрезмерной приверженностью какой-то одной идее, часто искаженной. Во-вторых, отсутствием самокритики, нежеланием посмотреть на себя со стороны, самоуверенностью. И в-третьих, неприятием других взглядов, вплоть до жесткой агрессии.

Религиозный фанатизм как форма нетерпимости к другим отрицает саму религию, к которой он якобы относится. Он является большой разрушительной силой, патологией. Православие, например, четко учит, что мы должны ненавидеть грех, но любить грешника. Фанатик же все искажает и, движимый ревностью не по разуму, все переносит на конкретную личность. Здесь уместно будет вспомнить слова Феофана Затворника:

Бог наш есть Бог мира, и все Божие мир приносит. И ревность по правде, когда она от Бога, бывает мирна, кротка, ко всем сострадательна, даже и к тем, кои нарушают правду. Посему уразумеете, что разжигавшая вас лютость ретивая не от Бога

Стоит, однако же, оговориться, что нецерковные люди под этим понятием подразумевают нечто совсем иное. Верующими фанатиками они считают всех, кто ходит в церковь чаще, чем на Пасху и Крещение. На это, конечно же, не стоит обращать внимания.

В чем он проявляется?

Религиозная нетерпимость проявляется, в первую очередь, в том, что одержимый ею человек, будучи уверен только в своей правоте, не способен слышать других. Свою агрессию он, как правило, выливает на конкретных «ошибающихся» людей. В настоящем православии, мы знаем, все обстоит не так. Хотя мы и убеждены, что наша вера — единственная истинная, но больше всего Господь учит нас уважать чужую свободу.

Вот почему чаще всего конфликты на религиозной почве разжигают различные секты, каждая из которых любой ценой отстаивает свою правоту. Исламский экстремизм точно так же «духовно» питается от различных исламских сект. В истории нашей Церкви тоже были такие загадочные объединения религиозных фанатиков, как, например, хлысты и скопцы, придумавшие свое новое, абсолютно чуждое православию вероучение.

Самым же масштабным и трагичным проявлением такого религиозного фанатизма стали старообрядцы. Они ухватились за букву, догмат вероучения и забыли про дух. Сейчас таких приверженцев одного обряда мы называем обрядоверами. Тогда же люди даже сами сжигали себя заживо, не желая отступить от староотеческой формы исповедания своей веры. Скольких человеческих жертв это стоило, мы знаем.

Массовые убийства и самоубийства — это крайние, конечно, проявления псевдодуховного фанатизма. В нашей повседневной жизни мы чаще всего сталкиваемся с другими его проявлениями. Например, когда кто-то исступленно начинает навязывать свою веру или же бросается кого-то «спасать», когда сам «погибающий» о том не просит. Все это является тоже ненормальной формой проявления своей религиозности.

Ревность не по разуму

Читать также:

В православии для обозначения религиозного фанатизма употребляется еще другое название: «ревность не по рассуждению». Выражение взято из «Послания к Римлянам святого апостола Павла»: Имеют ревность по Боге, но не по рассуждению (Рим. 10:2). Уже из этих слов видно: истинное христианство призывает трезво, рассудительно относиться ко всему. Оно не является религией экзальтированных мечтателей.

Это касается всех сфер церковной жизни человека, начиная с определения меры поста и молитвенного правила и заканчивая выбором жизненного пути. Поэтому случаи, когда люди «перемаливаются» или истощают себя голодом до тех пор, пока не попадают в соответствующие лечебные заведения, не являются нормой для православия. По крайней мере, Церковь уж точно этому не учит.

Причины болезни

Конечно, религиозная нетерпимость, как и любая нетерпимость к ближним, является грехом, причем довольно тяжким. Она полностью противоречит одной из двух самых главных заповедей Евангельской проповеди: Возлюби ближнего своего, как самого себя (Мф. 22:39). Как и любой грех, фанатизм в православии имеет своим истоком (или основанием) другие греховные наклонности:

  • гордыню;
  • тщеславие, самолюбование;
  • превозношение над другими;
  • самомнение (или самообольщение);
  • отсутствие самокритики;
  • нерассудительность;
  • самоуверенность и другие.

Также причиной такого рода крайних проявлений нетерпимости к чужим взглядам могут быть различные психические отклонения. Установлено, например, что религиозному фанатизму наиболее подвержены люди определенного психотипа. Как правило, это люди неуравновешенные, экзальтированные, склонные к большим эмоциональным переживаниям, с плоским и ограниченным мировоззрением.

Замечено также, что к конфликтам на религиозной почве зачастую бывают склонны люди, которые в детстве жили в недопонимании, с постоянными страхами по этому поводу. Во взрослом возрасте такие люди, найдя группку единомышленников, пытаются спрятаться за ней, как за каменной стеной. Однако заложенное уже в подсознании чувство страха продолжает их мучить, заставляет сражаться со всеми инакомыслящими «до последней капли крови», стараясь защитить свой обретенный якобы «покой».

Лечится ли фанатизм?

Безусловно, через Таинства, существующие в Церкви, любой человеческий грех может быть исцелен. Условие только одно — покаяние. Но особенностью религиозного фанатизма как раз является то, что человек свою ревность не по разуму не воспринимает как что-то неправильное, искаженное. Он уверен, что «истина в последней инстанции» принадлежит ему одному, а с другим мнением считаться он не согласен.

В этом и состоит главная трудность исправления религиозного фанатика. Пока он сам не задумается, не станет смотреть на себя самокритично (или же не произойдет что-то такое, что заставит его посмотреть на себя иначе), любые ваши доводы будут бесполезны. Переубедить его вы все равно не сможете. Поэтому лучше всего — стараться как-то повлиять на человека при появлении первых признаков зарождающегося заболевания.

В случае же, когда причиной такой одержимости являются серьезные психические отклонения человека, может понадобиться и медицинское вмешательство. Особенно же если такой фанатик несет большую опасность для общества.

Какие могут быть последствия?

Последствия религиозной нетерпимости могут быть самыми ужасными. Фанатизм в православии сам по себе не может пройти бесследно, никому не навредив. Во-первых, он наносит непоправимый урон душе человека, подверженного фанатизму. В крайнем своем проявлении эта болезнь способна перейти в прелесть. Это такое духовное состояние, в котором верующий, пойманный на бесовский обман, находится в самообольщении, считает себя достигшим какой-то святости. Вернуть на правильный духовный путь прельщенного практически невозможно.

Во-вторых, такие фанатики изначально настроены на «исправление» окружающих, поэтому частым результатом конфликтов на религиозной почве бывают человеческие жертвы. Яркий пример тому не только современный исламский экстремизм, но и хорошо известные Крестовые походы.

В-третьих, религиозный фанатизм, без сомнения, пагубно сказывается на «имидже» самой религии, под видом которой он скрывается. Понятно, что судить о той или иной вере атеисты будут не по тому, что в ней есть хорошего, а именно по таким неправильным, искаженным ее радикальным проявлениям.

Все это говорит о том, что нам самим нужно быть весьма внимательными, чтобы не заразиться и не впасть в такое пагубное заболевание. А также попытаться оградить от него своих ближних.

Больше о данной проблеме рассказывает протоиерей Дмитрий Смирнов:

Религиозный фанатизм

Религиозный фанатизм (лат. fanaticus «исступлённый, неистовый») — слепая, доведённая до крайней степени приверженность религиозным идеям и стремление к неукоснительному следованию им в практической жизни, нетерпимость к иноверцам и инакомыслящим. Религиозный фанатизм особо явно проявляется в религиозном сектантстве. Это крайняя степень увлечения религиозной деятельностью с созданием из неё культа, поклонением и растворением в группе единомышленников. Религиозный фанатизм обычно основан на святости жертвы во имя религиозных принципов. Его психологическая основа — вера. Характерно преобладание эмоционального над рациональным.

Среди основных типов религиозных фанатиков выделяют пассивно-созерцательных и активно-экстремистских.

Религиозно-фанатичные настроения используются для разжигания ненависти к представителям других вероисповеданий и расправы над еретиками. Религиозный фанатизм является, по мнению специалистов, одним из важнейших побуждений террористов-смертников.

Подходы к определению понятия

Жак-Бенинь Боссюэ

Понятие «фанатизм» ввел французский проповедник и богослов Жак-Бенинь Боссюэ (1627—1704), один из главных идеологов французского абсолютизма, который видел в католичестве официальную систему взглядов для монархической Франции. Фанатиками он называл протестантов, которые считали, что их вера зависит исключительно от Бога, а не от церковных установок и правил. Основой религии Боссюэ видел мораль и дисциплину. Христианство было для него образцом нравственности, но при этом всякое проявление чувства Бога и мистическое начало он воспринимал как «духовную чуму» (la peste spirituelle). Каждый носитель такой религиозности был для него фанатиком, сектантом и еретиком.

Боссюэ был пропагандистом религиозной нетерпимости: он вдохновил Людовика XIV разорвать в 1685 году Нантский эдикт, которым Генрих IV ввел в 1598 году равноправие для протестантов и католиков.

Пьер Бейль

Французский мыслитель и богословский критик Пьер Бейль (1647—1706) характеризует религиозный фанатизм как «введенное в действие суеверие», или плод незнания, примитивной души. «Фанатизм родился в лесах среди ночной темноты и панических страхов и воздвиг первые языческие храмы». Бейль предлагает понимать под фанатизмом то, что касается ранних форм религии и религиозного чувства вообще. Как и Боссюэ, он связывает фанатизм с теми не регулируемыми никакими структурами чувствами, которые испытывает верующий.

Вольтер

В 1764 году в Женеве вышел «Философский словарь», где своё определение слова «фанатизм» дает французский философ-просветитель, историк, публицист и поэт Вольтер (1694—1778). Вольтер называет человека, которому «свойственны экстазы и видения», который «принимает свои сны за нечто реальное и плоды своего воображения за пророчества», энтузиастом; фанатик же — это человек, «поддерживает своё безумие, убивая». Отстаивая свою ортодоксию, фанатик готов убивать и казнить. Он всегда опирается на силу. В качестве примера Вольтер приводит Варфоломеевскую ночь. «Фанатики — это судьи, которые выносят смертные приговоры тем, кто думает иначе, чем они», — говорит Вольтер.

При этом Вольтер не говорит, что фанатики всегда убеждены в том, что «всех их идеи внушены им свыше». Говоря о психологии религиозного фанатизма, Вольтер говорит, что это не просто «плод незнания» и «примитивной души», как считал Бейль, но что он тесно связан с психологией толпы. «Книги гораздо меньше возбуждают фанатизм, нежели собрания и публичные выступления», — считает философ. Фанатизм всегда «мрачен и жесток», это одновременно «суеверие, лихорадка, бешенство и злоба».

Психология религиозного фанатизма

Акцентуация характера

Говоря о психологии религиозного фанатизма, следует обратить внимание на такое понятие, как акцентуация характера.

Акцентуация характера — явление, при котором одна черта характера выражена ярче других и выступает особенностью конкретного человека. Акцентуация рассматривается как промежуточная стадия между нормой и патологией. В последнем случае она перерастает в психопатию.

Существует несколько типов акцентуаций, которые выступают благоприятной основой для развития фанатизма.

1) Демонстративный (истерический)

Носитель данной акцентуации всегда стремится быть в центре внимания, всячески обратить его на себя, вся его деятельность подчинена этой цели. На основе данной аномалии характера развивается такой тип фанатика, который выставляет напоказ свою религию, всячески о ней заявляет, но внутренне не следует основным её требованиям.

2) Дистимичный (шизоидный)

Это замкнутые люди со слабо выраженными эмоциями и большей частью пребывающие в хмуром настроении. На основе данного характера может развиться человек, погружённый в религию, но заботящийся лишь о самом себе, не замечая, как его поступки отражаются на окружающих его людях.

3) Возбудимый (эпилептоидный)

Эти люди отличаются жестокостью во взглядах, резкими агрессивными выпадами и быстрой реактивностью. Реакции возбудимых личностей импульсивны. Если что-нибудь им не нравится, они не ищут возможности примириться, им чужда терпимость. Напротив, и в мимике, и в словах они дают волю раздраженности, открыто заявляют о своих требованиях или же со злостью удаляются.

4) Застревающий

Здесь особо выражена тяга к справедливости и вынашиванию плана мести, злопамятность. Развитие фанатичного человека на основе данного типа является наиболее опасным, поскольку от такого человека может исходить угроза для окружающих.

Особенность всех фанатиков — концентрация на самом себе.

Приемы спора

  1. Доказательство догмата через догмат
  2. Отсылка к «богодухновенному Писанию» и авторитету Бога
  3. Переход на обсуждение личности собеседника
  4. Самовосхваление, попытки убедить в своей исключительности
  5. Очернение других религий и мировоззрения
  6. Словесные запугивания
  7. Применение силы

Сектантство

Основные статьи: Секта, Тоталитарная секта и Деструктивный культ

Согласно энциклопедическому словарю Брокгауза и Ефрона, секта — это «организованное общество людей, разномыслящих с …церковью, но согласных друг с другом в религиозном отношении». Не существует однозначной трактовки понятия секта, поскольку межконфессиональное противостояние носит принципиальный характер.

Характерные особенности воздействия тоталитарных сект: 1) Жёсткий контроль над волей, сознанием и чувствами членов секты (жёсткая дисциплина, внушение чувства вины перед организацией, психологическое давление на тех, кто хочет порвать с сектой) 2) Психологическая зависимость от лидера и организации (подавление способности к критическому мышлению, требование разрыва с критически настроенными людьми, ограничение круга общения только членами секты, отсутствие свободного времени, личной жизни вне общины)

В рамках религиозной секты лидер и сама община с помощью длительных и интенсивных психологических воздействий формируют готовность не сомневаться в правильности или неправильности собственного поведения. Человек начинает действовать в соответствии с поведенческим шаблоном, навязанным группой.

Роберт Джей Лифтон (род. 1926) выделяет восемь элементов, приводящих к катастрофическому изменению сознания человека в религиозной группе: 1) Контроль окружающей обстановки (среды) — жёсткое структурирование окружения, в котором общение регулируется, а допуск к информации строго контролируется 2) Мистическое манипулирование — использование запланированной или подстроенной «спонтанной», «непосредственной» ситуации для придания ей смысла, выгодного манипуляторам. Например, физиологические и психологические изменения при переходе на вегетарианское питание объясняются «нисхождением святого духа» 3) Требование чистоты — чёткое деление мира на «чистый» и «нечистый», «хороший» и «плохой». Тоталитарная секта — «хорошая» и «чистая», всё остальное — «плохое» и «грязное» 4) Культ исповеди — требование непрерывной исповеди и интимных признаний для уничтожения «границ личности» и поддержания чувства вины 5) «Святая наука» — объявление своей догмы абсолютной, полной и вечной истиной. Любая информация, которая противоречит этой абсолютной истине, считается ложной 6) Нагруженный (культовым смыслом) язык — создание специального клишированного словаря внутригруппового общения с целью устранения самой основы для самостоятельного и критического мышления 7) Доктрина выше личности — доктрина более реальна и истинна, чем личность и её индивидуальный опыт 8) Разделение существования — члены группы имеют право на жизнь и существование, остальные — нет, то есть «цель оправдывает любые средства»

Личность в культе переживает и проживает не свой индивидуальный «опыт», она переживает групповой «опыт», отсюда — сильная зависимость от групповых процессов. Ответственность за принятие решений переносится с конкретной личности на группу, поэтому самые нелепые и странные решения воспринимаются и выполняются рядовыми членами как должное. В процессе приобщения человека к групповым нормам тоталитарной секты происходит формирование феномена «удвоения» личности, сутью которого является разделение «Я» индивида на две независимо функционирующие системы. При этом люди не испытывают чувства эмоционального дискомфорта или неустойчивости. Они не склонны к критическому осмыслению собственного положения и склонны совершать какие-либо поступки при ослабленном волевом контроле.

Исследования Лифтона привели к пониманию того факта, что практически каждая личность в условиях массированного группового давления и манипулирования базисными человеческими потребностями способна к формированию девиантного поведения в виде религиозного фанатизма. Предрасполагающим фактором к этому может становиться низкая коммуникативная толерантность, семейные традиции магического и мистического мышления, некоторые характерологические и личностные особенности.

Под влиянием психологических воздействий тоталитарной секты у человека со сформировавшимся девиантным поведением, в первую очередь, происходит изменение всех четырёх формальных признаков сознания по Карлу Ясперсу (1883—1969). У него нарушается: 1) чувство деятельности — осознание себя в качестве активного существа; 2) осознание собственного единства; 3) осознание собственной идентичности; 4) осознание того, что «Я» отлично от остального мира, от всего, что не является «Я».

В результате пребывания человека под культовым контролем возникают следующие блоки психических феноменов, кардинально изменяющие его поведение в сторону аномалий и девиаций:

  1. Блок изменения сознания и самосознания (нарушение самосознания и идентичности личности)
  2. Блок аффективных феноменов-расстройств (психопатологические эмоциональные состояния (переживания) в рамках посттравматического стрессового расстройства: депрессия, панические атаки, навязчивые воспоминания и сны и т. д.)
  3. Блок инверсии двигательно-волевой сферы (снижение волевой активности (апатия), способности контролировать свою деятельность, утрата спонтанности и естественности)
  4. Блок патологической зависимости (формирование психологической зависимости от религиозной группы, утрата способности быть ответственным за что-либо и автономным в принятии решений)
  5. Блок регресса личности (остановка интеллектуального, когнитивного, эмоционального, нравственного развития, сопровождающаяся развитием психического инфантилизма)
  6. Блок перцептивных феноменов (иллюзии, галлюцинации, нарушения схемы тела, восприятия времени)
  7. Блок мыслительных аномалий (использование т. н. аффективной логики, утрата критичности, склонность к образованию сверхценных и бредовых идей)
  8. Блок коммуникативных девиаций (замкнутость, отчуждённость, аутизация, неспособность устанавливать доверительные отношения, утрата эмпатичности и навыков социального общения)

Мотивы отрыва человека от реальности и ухода в группу, подчинения себя идеи и лидеру могут быть различными:

1) Психологические проблемы, с которыми индивид справиться самостоятельно не способен или считает, что не способен. Как правило, данный мотив основывается на психопатологических симптомах и синдромах, патологии характера или внутриличностном невротическом конфликте. Его уход в группу фанатиков обусловлен снятием с себя ответственности за принятие решений по многим жизненным проблемам, желанием стать ведомым, искоренить в себе сомнения и неуверенность

2) Стремление уйти от однообразной, не вызывающей радости и эмоционального отклика реальности. Кумир, идол, идея, ритуал, причастность к какой-либо тайне или социальной группе, обретение новых переживаний становятся своеобразными аддиктами

Критика религиозного фанатизма

Н. А. Бердяев

В своей статье «О фанатизме, ортодоксии и истине», опубликованной в 1937 году в журнале «Русские записки», русский религиозный и политический философ Николай Александрович Бердяев (1874—1948) даёт критику религиозного фанатизма. Он синонимом слова «фанатизм» он приводит понятие «нетерпимость», которое сравнивает с ревностью, лишающей человека чувства реальности. Как и ревнивец, фанатик повсюду видит лишь измену и предательство; он очень подозрителен и мнителен, всюду открывает заговоры против предмета своей веры.

Бердяев указывает на противоречивый характер религиозного фанатизма:

Фанатик, одержимый манией преследования, видит вокруг козни диавола, но он всегда сам преследует, пытает и казнит. Человек, одержимый манией преследования, который чувствует себя окруженным врагами, — очень опасное существо, он всегда делается гонителем, он-то и преследует, а не его преследуют

По словам Бердяева, в дьявола фанатик верит больше, чем в Бога. Фанатик совершает насилие от страха, а потому он не сильный, а слабый. Его вера отрицательна — ведь фанатическая вера есть слабость веры, безверие.

Маниакальная идея, внушенная страхом, и есть самая большая опасность

Бердяев говорит, что фанатизм делит мир на два враждебных лагеря и не допускает сосуществования разных идей и миросозерцаний. При этом философ утверждает, что в средневековом фанатизме по сравнению с современным действительно была глубокая вера: современный человек имеет только инстинкты и аффекты, но не идеи, и нетерпимость его вызвана жаждой порядка и условиями войны, а современная эпоха знает лишь обличения и отлучения, но не имеет критики и идейного спора.

Пафос ортодоксальной доктрины, которая оказывается полезной для борьбы и для организации, ведет к полной потери интереса к мысли и к идеям, к познанию, к интеллектуальной культуре, и сравнение с средневековьем очень неблагоприятно для нашего времени. Никакого идейного творчества при этом не обнаруживается

У фанатика нет многообразия мира — он привержен к чему-то одному, и всегда нуждается во враге, чтобы противопоставлять что-то своей вере. Более того, по Бердяеву, фанатик — эгоцентричен. Даже будучи аскетом, он не избавляется от своего эгоцентризма: он так и остаётся поглощённым собой и продолжает отождествлять идею своей ортодоксии с самим собой.

> См. также

  • Религиозный радикализм
  • Религиозный фундаментализм
  • Религиозно-политический экстремизм

Примечания

  1. Новикова, 1985, с. 457.
  2. Старшенбаум Г. В. Религиозный фанатизм: описание, терапия // Психология и психотерапия зависимостей. М. 2006
  3. Ольшанский Д. В. Психология терроризма. — Питер, 2002. — 286 с. — С. 48.
  4. Асямов С. В. Психология современного терроризма // Щит, 2005, № 11
  5. Чистяков Г.П. Свет во тьме светит (недоступная ссылка). Дата обращения 3 апреля 2015. Архивировано 8 апреля 2015 года.
  6. Карл Леонгард. Акцентуированные личности. — 1981.
  7. Алиасхаб Мурзаев. Психологические предпосылки развития религиозного фанатизма.
  8. Лифтон Р. Технология «промывки мозгов»: Психология тоталитаризма. — СПб.: прайм-Еврознак. — 2005. — 576 с.
  9. 1 2 3 Бердяев Н.А. О фанатизме, ортодоксии и истине.

Литература

  • Беляев И. А. Религиозный фанатизм как иллюзорная компенсация недостаточности духовно-душевных составляющих целостного мироотношения // Вестник Челябинской государственной академии культуры и искусств. — Челябинск: ЧГАКИ, 2011. — № 4 (28). — С. 68—71.
  • Бердяев Н. А. О фанатизме, ортодоксии и истине // Человек. — 1997. — № 9.
  • Кузнецова М. Н. Религиозный фанатизм: понятие, сущность и пути преодоления: Дис. … канд. филос. наук: 09.00.11: Омск, 2003 171 c. РГБ ОД, 61:04-9/238
  • Преподобный Никодим Святогорец. Невидимая брань = «Ο Αόρατος Πόλεμος» / Пер. с греч. святителя Феофана Затворника. — СПб., М.: Издательство им. Свт. Игнатия Ставропольского, Издательство «Знамение», 2000. (перевод сочинения Лоренцо Скуполи «Il combattimento spirituale» («Брань духовная»))
  • Фанатизм религиозный // Атеистический словарь / Абдусамедов А. И., Алейник Р. М., Алиева Б. А. и др.; Под общ. ред. М. П. Новикова. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Политиздат, 1985. — С. 457. — 512 с. — 200 000 экз.
  • Чистяков Г. П. Свет во тьме светит. Размышления о Евангелии от Иоанна / Г. П. Чистяков, Предисл. Н. В. Шабуров. — 3-e изд., испр. — М.: Весь мир. — 232 с. — 2000 экз. — ISBN 978-5-7777-0472-6.
  • Яхьяев М. Я. Религиозный фанатизм как социально-исторический феномен: Дис. … д-ра филос. наук: 09.00.13 Махачкала, 2006 367 с. РГБ ОД, 71:07-9/97

Фанатизм (религиозный)

(21 голос: 4.5 из 5)

См. раздел ИСКАЖЕНИЯ ХРИСТИАНСТВА

  • Зачем каждое воскресенье ходить в храм свящ. Даниил Сысоев

Фанати́зм — ревность не по разуму (Рим. 10:2), в основе которой — вера без любви и рассуждения. В патристике в этом смысле обычно употребляется выражение ревность не по разуму, основанное на словах Апостола Павла (Рим. 10:2).

Термин религиозный фанатизм, наряду с прямым смыслом, часто используется:

  • нецерковными людьми для осуждения христиан, которые ответственно относятся к вере, практически выражают её в своей жизни.
  • атеистами для пропаганды безбожия. При этом делается акцент на преступления, совершенные под знаменами религии. Контраргумента здесь два: 1) фанатизм противоречит заповедям Христа; 2) атеистический фанатизм (в России, Франции, Испании, Мексике…) привёл к значительно бо́льшим жертвам, чем религиозный.

Что такое фанатизм? Кого можно назвать фанатиком?

иеромонах Иов (Гумеров)

Фанатиками (лат. fanaticus – исступленный; связано с корнем fanum – капище) в древности называли служителей языческих культов, действия которых часто сопровождались проявлением неистовства. В 3-й книге Царств содержится рассказ, как жрецы Ваала отправляли свой культ на горе Кармил: И взяли они тельца, который дан был им, и приготовили, и призывали имя Ваала от утра до полудня, говоря: Ваале, услышь нас! Но не было ни голоса, ни ответа. И скакали они у жертвенника, который сделали. И стали они кричать громким голосом, и кололи себя по своему обыкновению ножами и копьями, так что кровь лилась по ним (3Цар. 18:26,28).

Святые отцы не применяли к христианам этот термин, как генетически чуждый началам христианской веры и имеющий определенную семантическую обусловленность. Различным уклонениям от здоровой христианской веры они всегда давали точные названия. Часто в патристике употребляется выражение ревность не по разуму, неразумная ревность. «О всяком деле, если делаешь оное без размышления и исследования, знай, что оно суетно, хотя и благоприлично, потому что Бог вменяет правду по рассудительности, а не по действованию нерассудительному» (Преп.Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 89. О вреде неразумной ревности, прикрывающейся личиною ревности Божественной, и о помощи, какая бывает от кротости и других нравственных качеств).

Причины ревности не по разуму бывают разные: гордость, тщеславие, самомнение. Особо опасно такое неразумное рвение, когда ее питает демонская лесть: «Так, иного научает он жестоко изнурять тело свое постом, бичеванием, спанием на голой земле и другими подобными озлоблениями плоти для того, чтобы он или впал в гордыню, возмечтав, что великие совершает дела» (Преп. Никодим Святогорец. Невидимая брань. Гл. 44).

Святые отцы пишут также о разрушительных последствиях подобных уклонений от здоровой христианской веры: «Бог наш есть Бог мира, и все Божие мир приносит. И ревность по правде, когда она от Бога, бывает мирна, кротка, ко всем сострадательна, даже и к тем, кои нарушают правду. Посему уразумеете, что разжигавшая вас лютость ретивая не от Бога. Враг подсел к сердцу вашему и распалил его так неестественно…» (Святитель Феофан Затворник. Письма к разным лицам о предметах веры).

Слово фанатизм стало активно применяться с XIX века людьми неверующими и либерально настроенными христианами, отпавшими от многовековой традиции, против тех, чья религиозность не ограничивается холодным исполнением обрядов. В 20 веке в атеистическом лексиконе оно стало одно из самых употребительных понятий. Неопределенное и расплывчатое по смыслу, оно оказалось очень удобным в эпоху массового неверия для осуждения всякой религиозной активности, не укладывающейся в рамки привычного сознания. Стоит человеку, который три-четыре раза в год заходит в храм (получить крещенскую воду, освятить кулич и поставить свечку, когда на работе неприятность), начать посещать церковь каждый месяц, знакомые начинают говорить, что он стал фанатиком…

Священное Писание научает нас с великой ответственностью относится к слову. «Не одинаковое слово скажешь: иное оживит, а иное убьет душу твою и, может быть, душу ближнего твоего. Потому и сказано: слово ваше да бывает всегда во благодати, солию растворено (Кол. 4:6) (Св. прав. Иоанн Кронштадтский. Моя жизнь во Христе).

Православие.ру

игумен Игнатий (Душеин)

Религиозный фанатизм. Еще недавно это понятие ассоциировалось лишь со школьным курсом истории времен СССР. Но что-то изменилось. И не только у нас, но и во всем мире. Теперь словами “экстремизм”, “фанатизм”, “фундаментализм” пестрят все газеты, а каждый второй политик говорит о “терпимости” и “толерантности”.

Однако очень часто одни и те же понятия для разных людей могут означать совсем разные вещи. Что же такое религиозный фанатизм?

Для нерелигиозного человека проявлением религиозного фанатизма может казаться любое проявление религиозности вообще. Пошел в Церковь и стал соблюдать посты – фанатик; говорит о том, что аборты – грех – экстремист; ну а если помянул добрым словом Царскую Россию – то просто великодержавный шовинист.

Таким образом, для людей нецерковных понятия “верующий” и “фанатик” практически тождественны. Напротив, для православного человека обвинение в фанатизме звучит по меньшей мере оскорбительно.

Что означает само слово “фанатизм”? “Фанатикос” – с латинского переводится как “исступленный”. Воспитанные на западных фильмах современные россияне именно такими и представляют верующих – нетерпимыми, исступленными, запостившимися, с горящими от нездорового экстаза глазами.

Однако подобное состояние с точки зрения православной аскетики может оцениваться только отрицательно. Православие – вообще религия трезвости. Трезвости духовной. Оно не зовет человека к возвышенным духовным состояниям, не приглашает взлетать с помощью воображения или эмоций в заоблачные дали для общения с ангельскими чинами и ликами святых угодников. Напротив, от таких “полетов” оно категорически предостерегает.

Православие всего лишь предлагает человеку трезво, без розовых очков взглянуть на себя. Присмотреться внимательно к тому, что внутри, в сердце. Увидеть то, что там реально происходит.

Фанатизм совершенно чужд, противоестественен нормальной православной духовности. В Православии есть понятие о “ревности по Боге”. Пример людей, проливших свою кровь за веру – мучеников – всегда был и остается славой и похвалой Церкви. Не есть ли это проявления фанатизма?

Ведь во всех народах и во все времена прославлялись те, кто отдал жизнь за свой народ, страну, просто за ближнего. Да и вообще, если у человека в жизни нет чего-то, что сам он ценит выше своей жизни, то это означает лишь то, что он еще не возвысился над уровнем только животного состояния.

Вопрос в другом: человек сам готов умереть за свою веру, или он готов за это убить других людей, пусть даже ценой своей жизни? И вот здесь христианин и видит границу между готовностью к самопожертвованию и фанатизмом.

Для христианина неприемлема сама мысль о насилии над чужой свободой. Это органически вытекает из христианского учения о Боге: Бог Сам по отношению к людям не допускает со Своей стороны никакого насилия. Христианин будет защищать свою свободу, в том числе и с оружием, но он никогда не будет посягать на свободу другого. Фанатизм же как раз и стремится путем насилия утвердить во всем мире свои “истины” .

Фанатизм равнодушен к духовному совершенствованию человека, его цели находятся в этом, “земном” измерении. Совсем не то в Православии. Духовная жизнь православного человека вся направлена внутрь себя. Христианин все свои проблемы видит в себе, именно там – центр его борьбы, там, в его сердце “диавол с Богом борется” , и там, в глубине сердечной, под завалами грехов и страстей скрыто то сокровище – Царство Божие – ценнее которого нет ничего в мире. В этом главное отличие “религиозного рвения”, “духовной ревности” от фанатизма.

Это не означает, что все происходящее вокруг абсолютно не беспокоит православных. Просто главный фронт борьбы за спасение души именно в душе, а не в Думе и не в окопах. Апостол Павел писал: “… наша брань (борьба – и.И.) не против крови и плоти (то есть людей – и.И.), но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной” . А духи злобы не угрожают нам автоматами или “поясами шахидов”, они врываются в наши сердца вместе с гневом, ненавистью, гордостью, похотью, алчностью, другими страстями.

Там, где теряется правильный вектор духовной брани, и начинается борьба не с духами злобы, не с собственными страстями, а с “плотью и кровью” – с людьми, там и возможно возникновение религиозного фанатизма.

Возможны ли такие явления в Христианстве? При нормальной духовной жизни – нет. При ее искажении – да. Именно поэтому исторические примеры религиозного фанатизма мы находим не только в иных религиях, но и во многих христианских сообществах, отпавших от полноты Православной Церкви.

Ислам, зародившись в Аравии, огнем и мечем покорил пол мира. Католицизм пытался утвердить свое господство с помощью крестовых походов. Протестанты, колонизируя Америку, осуществляли геноцид туземного населения. Различные секты часто устраивали кровавые расправы над теми, кто не спешил искать спасения души у их лидеров .

Для Православия же наоборот характерно терпимое отношение к людям другой веры. Твердо настаивая на том, что именно Православная Церковь обладает полнотой Истины, Православие не призывает уничтожать тех, кто так не считает. Православная Россия за тысячу лет освоила огромные территории, но нигде не пылали костры с язычниками, буддистами или мусульманами . Многие народы обратились в Православную веру, но всегда силой проповеди, а не силой оружия. Те же народы, которые вошли в состав Российской империи со своими верованиями, никогда не притеснялись по религиозному признаку. Более того, из казны Православной Империи строились мечети, содержались ламы и муллы.

Когда хотят обвинить православных в фанатизме, то обычно вспоминают старообрядческий раскол XVII-го века. Действительно, трагические события, связанные с расколом, произошли не без вины высших иерархов. Но можно ли рассматривать старообрядческий раскол как явление органически характерное для Православия? Скорее наоборот. Отсутствие элементарного духовного образования у народа, излишнее обрядоверие, пристрастие к мертвой букве и к преданиям человеческим – все это искажения, а не нормальное состояние Церкви. А ведь именно это послужило причиной раскола. Репрессии против старообрядцев осуществляло правительство, а не Церковь. Достаточно вспомнить, что протопопа Аввакума казнили тогда, когда сам патриарх Никон уже был низложен и сослан. Преследования старообрядчества было вопросом актуальным для государства, и именно под его давлением церковная иерархия их оправдывала. Церковные же прещения на раскольников были наложены не Российскими епископами а Восточными Патриархами.

Как уже было сказано, фанатизм для Православия не характерен вообще. Он возникает в результате неправильной духовной жизни. В сектах же, где о правильной духовной жизни не может быть и речи, для фанатизма самая питательная среда. Не ушли еще из памяти газовые атаки адептов “АУМ Синрике”, воинственные призывы “Белых братьев”, регулярно появляются в прессе сообщения о преступлениях сатанистов.

Только правильные духовные ориентиры, правильная духовная жизнь, могут уберечь человека от фанатизма. И Православная Церковь предлагает средства, способные уберечь общество от опасности эскалации религиозного экстремизма.

“Вы – соль земли ”, – сказал Господь апостолам, первоначально составлявшим Церковь. Церковь – соль земли. Что такое соль? Первый из известных людям консервантов. То, что препятствует гниению. Чем дальше люди уходят от Церкви, тем явственнее запах тления. Без Церкви мир протухнет, растлится в своих беззакониях. Одно из следствий духовного гниения – фанатизм, и только Церковь может без ОМОНа и Спецназа противостоять ему.

В этом смысле Марксизм-Ленинизм, с его идеей “перманентной революции” – один из ярчайших примеров фанатизма и нетерпимости в мировой истории.

По точному замечанию Ф.М.Достоевского.

>Исповедь религиозного фанатика

Религиозный фанатизм и религиозные фанатики

Я всегда был уверен: уж фанатиком человеку с моим интеллектом не стать. Когда меня называют фанатиком за то, что вместо одного раза на неделе сходил в церковь два, думаешь: побольше бы мне такого «фанатизма».

А тут на одном православном форуме затронули тему фанатизма, и кто-то привел оригинальное толкование неизвестного священника. По его мнению, фанатик – тот, кто думает: «Все погибнут, я один спасусь». А православный думает иначе: «Заповеди – для меня одного, а остальных Господь помилует».

Если так, у меня заметные признаки фанатизма. Идя по улице, я вижу только погибающих. Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди (Лк. 18:10). Встречаю хорошего человека и тут же принижаю его в своих глазах: может ли он быть хорошим, если отвергает Христа? Православных ведь не так много вокруг. Да и среди них многие отпугивают меня неканоничностью своего православия.

Друзей остается все меньше. Что они могут сказать мне мудрого или нового?

Единственный смысл – если кто обличит. Один вот сказал не так давно: «Ты в последнее время сделался ужасно отвратительным типом. С тобой стало невозможно общаться». Он, наверное, имел в виду то чувство превосходства, с которым я громлю его буддистско-индуистские рассуждения и заявляю, что истина только в Православии. Таких откровенных людей очень мало. А что касается этого друга – я же не могу согласиться с тем, что индуизм – просто другой путь к истине, равнозначный христианству? Добрый он парень, но куда пойдет с такими рассуждениями?

Стало быть, я фанатик.

И только я обнаружил в себе фанатизм – со мной практически одновременно произошло несколько событий.

Первое. Я откликнулся на повешенное в нашем храме объявление с призывом сдавать кровь для маленьких пациентов одной детской больницы. Кровь сдал. Пришла мысль сделать статью об этой инициативной группе, которая развешивает объявления, пишет о детях в газеты, поддерживает сайт, принимает сотни донорских звонков и в итоге бесперебойно обеспечивает гематологическое отделение, где дети больны лейкозами и кровь им нужна каждый день. Пример в нашем немилосердном обществе тем более поучительный, что подают его, как всегда, православные.

Сказано сделано. Пришел в отделение гематологии, пообщался с мамами, пофотографировал их детей. Перед лицом смерти все становятся лучше – и дети, и их мамы, живущие при отделении, и ты, даже глядя на все это сквозь объектив. Многие люди показались мне почти святыми. В том числе и те, о ком я решил написать. Все молодые, самоотверженные. Видно, что они стали членами единой семьи, в которой все мамы – как сестры, а дети, стало быть, племяши, в том числе и донорам.

И дело их Бог благословил явными чудесами. Во-первых, Он независимо друг от друга вложил желание помочь больнице двум девушкам, трудившимся в одной коммерческой фирме – Тане и Лене. Во-вторых, Он дал этим девушкам, никогда не писавшим, поразительный дар слова и помог им со жгучими по силе очерками о детях пробиться буквально во все многотиражные московские издания. В те самые – желтые, коммерческие, которые и в храм, говорят, нельзя вносить.

Но вот неожиданность. Оказалось, Таня – атеистка, Лена – католичка. Объявления в храмах развешивает их православный помощник Саша, но локомотивом доброго дела пока еще являются эти две «инославные».

Какие, по святым отцам, должны быть мотивы добрых дел? Или во исполнение воли Божией, или для воспитания в себе милосердия. А у этих девушек – жалость к детям и желание устранить несправедливость судьбы по отношению к ним. Жалость – это прекрасно, но насчет справедливости это, понятное дело, ошибка, нельзя обвинять Бога в несправедливости и воображать, что ты милосерднее Его. Об этом я не постеснялся сказать моим героиням. Интервью переросло в спор. Вроде и правильно говорил, но на душе становилось все тяжелее …

Второе. Желая избавиться от некоторых прочитанных мною православных книг (по принципу «На Тебе, Боже, что мне не гоже»), я через интернет нашел в Риге Виктора, который занимается миссионерской работой с заключенными. Передал книги, общение продолжилось по электронной почте. Правда, тон Виктора показался мне каким-то немного восторженным, не православным. Копнул глубже. Оказалось, православный, причем в Церкви почти столько лет, сколько я на земле. Но с отклонениями. Вместо того, чтобы опираться во всем на святых отцов, превыше всего ставит Ветхий Завет на основании откровения, лично ему данного Богом. Сами понимаете – явная прелесть, о чем я ему вскоре и объявил. А так как он сопротивлялся, не желал принимать моих намеков, я с каждым письмом становился все непримиримее. А он, хотя и упорствовал, но оставался со мной терпелив и доброжелателен. И ведь, в конце концов, я только отдал ненужное, а он тратит время и силы на помощь тем, кому она так нужна. Переписка все тяжелее ложилась на совесть …

Спор по электронной почте с Таней, оказавшейся с родителями в Америке, происходил в то же время. Каждое утро я включал компьютер, читал полные заблуждений письма этих двоих людей и отправлял им свои вразумления, стараясь казаться как можно терпимее. (Надеюсь, вы улавливаете печальную иронию моих слов.) Но вопрос, которым Бог стучал в мое сердце, проявлялся все очевиднее. Почему при внешней правоте совесть обличает меня?

Третье открытие я вызвал уже сознательно. История вообще-то началась несколько лет назад, когда я решил поделиться своими обширными знаниями о духовной жизни (к счастью, выраженными не мной) с человечеством – путем создания сайта в интернете. Сами-то знания есть, но для их оформления нужны программисты. Разместил там же, в интернете, объявление: «Приглашаем на безвозмездной основе желающих помочь в создании православного сайта». Отозвалось человек десять. По ходу переговоров все как-то сами собой отсеялись, остались только двое, которые пришли явно по Божьему промыслу. Потому что они, хотя и откликнулись независимо друг от друга, оказались родными братом и сестрой. Валерий сделал базу данных, Ольга взяла на себя текущую работу по обновлениям.

Сайт получился – православнее не бывает. На создание благословил иеромонах Троице-Сергиевой лавры, уже после создания пришли благословения от нескольких священников, которым очень понравилось. Мы заранее отказались даже от новостей о церковной жизни как от вещей суетных, отвлекающих от молитвы и борьбы со страстями. И, как и положено православному сайту, на нем присутствовал раздел «Спасутся ли иноверные». Разумеется, с отрицательным ответом, подтвержденным святыми отцами.

Божий промысел относительно моих товарищей, сотрудников в работе над сайтом, подтвердился также и тем, как хорошо они работали и какими оказались людьми. Ольга, с которой приходится общаться чаще, своим смирением, всегдашней готовностью помочь и радостным состоянием духа похожа на православную монахиню, причем уже преуспевшую. Даже не знаю, что больше радует – что удался сайт или что благодаря ему удалось познакомиться с такими людьми. Ничтоже сумняшеся в вероисповедании Ольги, я поздравлял ее с церковными праздниками, она меня. Но вот однажды, после двух лет совместной работы, поздравив ее с праздником, я вдруг услышал: «А знаете, я не православная. Вы вправе отстранить меня от работы над сайтом».

Меня как кирпичом по голове ударили. Самое приятное – узнать, как кто-то сделал шаг ко спасению, и самое тяжелое – увидеть, что кто-то, как думалось тебе, идущий ко спасению, на самом деле идет в другую сторону. Чтобы не огорчиться еще сильнее, я даже не стал уточнять, какова же ее вера. Но, прислушавшись к себе, ответил, что не мне оспаривать Божий промысел. Она приняла мой ответ с благодарностью: «Спасибо, что делитесь со мной Божьей милостью». И все потекло как раньше, только я перестал поздравлять ее с нашими праздниками.

И вот, начав разбираться в своем фанатизме, я решился спросить ее: «Кто Вы, Ольга?». Оказалось, мусульманка! Они с Валерием русские, но приехали в Москву из Ташкента. Вовлечение в эту работу Ольга сама считает чудом. У нее был первый в жизни Рамадан. А в Рамадан необходимо заплатить закят (что-то типа нашей десятины). Денег не было. В таком случае полагается сделать что-то хорошее бесплатно. Ольга просила Бога послать ей какое-нибудь полезное дело. И вот ее сердце откликнулось на призыв потрудиться над православным сайтом. И при первом же знакомстве с текстами сайта она нашла ответ на тревоживший ее важный вопрос. Который приняла как глас Божий.

Не так уж много в Москве русских католиков и мусульман. И если Господь так часто знакомит меня с ними и показывает, какими хорошими они могут быть, значит, Он что-то хочет сказать мне. Хочет помочь мне излечиться от возношения, от фанатизма, которые мешают мне любить.

Да не поймут меня превратно мои товарищи по несчастью – фанатики. Я не собираюсь хвалить чужую веру и тем более атеизм. Просто все больше сомневаюсь в том, что могу судить людей по принадлежности к той или иной вере. Если у Татьяны, Елены и Ольги любви в сердце больше, чем у меня, кто из нас угоднее Христу? К тому же «конец делу венец», и неизвестно, что будет с каждым из нас в итоге. Доброму человеку гораздо легче стать христианином, чем злому человеку добрым, – сказал кто-то.

Когда-то мне пришла в голову мысль относительно того, почему становятся фанатиками. Человек постепенно осознает, что он ничем не лучше других, может, даже хуже. Но вместо того, чтобы смириться с этим и начать работать над собой, он вдруг начинает превозносить такое качество, над которым работать и не нужно. И за счет этого выделяться среди людей. Например, националист начинает кичиться своей национальностью. Это объяснение на психологическом уровне. На духовном: сатана, внедряя в человеческий ум мысль об особенном значении какого-то человеческого качества, убивает двух зайцев: сеет ненависть между людьми и отклоняет их от покаяния.

Наша религиозность, принадлежность к определенной церкви действительно имеет особенное значение. Но беда в том, что я забываю: моя принадлежность к Православию определяется не только посещением служб и участием в таинствах, но и соблюдением заповедей. Прежде всего – заповеди о любви и ограждающей ее заповеди о неосуждении.

Как принизить в своих глазах себя, не принижая своей веры? Хотелось бы получить ответ от церковных авторитетов, знающих ответ на такие вопросы.

Для себя пока решил следующее: раз не удается не мерить людей, пусть моим мерилом будет их любовь.

Д.С.

КОММЕНТАРИЙ СВЯЩЕННИКА

Протоиерей Димитрий ГАЛКИН, клирик Свято-Иоанновского женского монастыря (Санкт-Петербург)

Может быть, и полезно порассуждать о фанатизме, но только не в контексте этого письма. Потому что человек, который написал его, фанатиком, по-моему, не является. Он четко критически мыслит, ставит перед собой вопросы и не боится высказывать сомнения. А фанатизм как раз характеризуется отсутствием внутренних сомнений и абсолютной уверенностью в своей правоте. Автор письма – просто ищущий, мыслящий человек, который столкнулся на своем пути с проблемой взаимоотношения с иноверцами – и еще пока не знает, как для себя ее разрешить.

В качестве ориентира при решении подобной проблемы можно избрать случай, описанный в житии прп. Макария Великого: однажды преподобный Макарий шел с учеником на гору Нитрийскую и велел ему ступать немного впереди. Инок встретился с языческим жрецом, который казался весьма утомленным, и от излишней ревности сказал ему: «Куда идешь, демон?» Жрец рассердился и ударил его своим жезлом так сильно, что оставил полумертвого. Спустя несколько минут встретился с ним и святой Макарий и сказал: «Будь здрав, любезный труженик, будь здрав!» Удивленный таким приветствием, жрец спросил: «За какое доброе дело желаешь мне здравия?» «Я вижу, – отвечал Макарий, – что ты утомился». «Твое приветствие меня поразило, и я узнаю в тебе человека Божия, – сказал тогда жрец и, обняв колена старца, добавил, – не отпущу тебя, покуда не сделаешь меня подобным тебе иноком».

Протоиерей Николай ЕМЕЛЬЯНОВ, заместитель декана Богословского факультета, преподаватель кафедры Догматического богословия Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета

Я должен сразу сделать существенную оговорку. Вопреки желанию, выраженному в письме, услышать мнение «церковного авторитета», знающего ответ на все вопросы, я таковым не являюсь. Более того, думаю, что в ситуации, которую описывает автор, важнее личное общение с духовником, чем попытка найти какой-то общий ответ.
Однако автор ставит общую проблему «религиозного фанатизма» и даже просит помочь от него избавиться. При этом само понятие «фанатизм» очень расплывчатое. В письме очень точно подмечено, что для нецерковного человека просто желание сходить в храм в будний день – уже явный признак фанатизма. Это вполне естественно, потому что для неверующего человека (или «верующего в душе») непонятно, как вера может быть главной ценностью, от которой все в жизни человека зависит. В этом смысле каждого верующего человека можно обвинить в фанатизме, поскольку у него кроме ценностей относительных есть и абсолютные, рядом с которыми он не может поставить ни свой комфорт, ни даже вполне естественные человеческие потребности. Более того, настоящая вера прямо требует твердости, умения не идти на компромисс со всяким злом и грехом, что отнюдь не приветствуется современным «толерантным» обществом. Как выразился автор письма: «Побольше бы мне такого фанатизма».

Вместе с тем Христос учит нас различать, с одной стороны, всякое зло и ложь (в том числе и ложные религиозные представления), которым не может быть никакого оправдания, с другой, – самого грешника или заблуждающегося человека, который всегда остается для Бога бесконечно ценным и любимым, несмотря ни на какие свои грехи. Нам гораздо легче осудить и возненавидеть человека, делающего что-то плохо (или просто не так, как мы), чем полюбить его и помочь справиться со своими грехами или познать истину. Этим и страшен религиозный фанатизм, который в самых крайних своих формах, таких как ваххабизм, призывает к борьбе не со злом и грехом, а к уничтожению «неверных».

Такой фанатизм является прямо противоположным христианству, которое требует ненавидеть грех, но любить грешника. Эта христианская формула парадоксальна, ведь грех по определению есть именно то, что мешает любить. Поэтому это оказывается очень трудно, если вообще не невозможно для человека – в чем и убедился автор письма, записав себя в «фанатики».

Но то, что невозможно для человека, возможно Богу. Это значит, что нельзя полагаться только на свои силы, необходима еще и помощь Божия. Эта помощь приходит только тогда, когда человек даст возможность Богу действовать через него Самому. Для этого надо чуть-чуть отойти в сторону или, попросту говоря, смириться, Т.е. не противопоставлять себя и свою правоту близким тебе людям, а любить их, не обличая в грехах и заблуждениях, а делясь добром и истиной. Наконец, иногда важно понять, что не всякая задача тебе по плечу, и быть просто осторожней. И когда смиришься, научишься жить в мире с Богом и людьми, то, по словам прп. Серафима, «тысячи вокруг тебя спасутся».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *