Родзянко председатель государственной

Родзянко, Михаил Владимирович

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Родзянко.

Михаил Владимирович Родзянко
Председатель Государственной думы
22 марта 1911 — 6 октября 1917
Предшественник Александр Иванович Гучков
Преемник должность упразднена
Председатель Временного комитета Государственной думы
27 февраля 1917 — 6 октября 1917
Предшественник должность учреждена
Преемник должность упразднена
Рождение 9 (21) февраля 1859
с. Попасное,
Новомосковский уезд,
Екатеринославская губерния
Смерть 24 января 1924 (64 года)
Белград, Королевство СХС
Место погребения
  • Новое кладбище
Род Родзянки
Партия Союз 17 октября
Образование Пажеский корпус
Вероисповедание Русская православная церковь
Медиафайлы на Викискладе

Михаи́л Влади́мирович Родзя́нко (1859—1924) — русский политический деятель, лидер партии Союз 17 октября (октябристов); действительный статский советник (1906), гофмейстер Высочайшего Двора (1899).

Председатель Государственной думы третьего и четвёртого созывов. Один из лидеров Февральской революции 1917 года, в ходе которой возглавил Временный комитет Государственной думы.

Биография

Родился 9 (21) февраля 1859 года в с. Попасном Новомосковского уезда Екатеринославской губернии в семье крупного екатеринославского помещика, полковника гвардии (вышедшего в запас в чине генерал-лейтенанта) Владимира Михайловича Родзянко. В анкетах в графе «народность (по родному языку)» писал «малоросс».

В 1877 году окончил Пажеский корпус, откуда был выпущен в Кавалергардский полк. В 1882 году вышел в запас в чине поручика. Избирался предводителем дворянства Новомосковского уезда (1886—1891), гласным уездного и губернского земских собраний (1893—1901), председателем Екатеринославской губернской земской управы (1901—1906). В 1903—1905 годах редактировал газету «Вестник Екатеринославского земства».

В 1906 году Родзянко был избран членом Государственного совета от Екатеринославского земства, но сложил с себя полномочия после избрания в Государственную думу.

Стал одним из основателей и лидеров партии октябристов.

В марте 1911 года, после отставки А. И. Гучкова, был избран председателем III Государственной думы. 15 ноября 1912 года на первом заседании IV Государственной думы Родзянко вновь был избран председателем, получив 251 голос «за» при 150 голосах «против». Тогда же Родзянко объявил:

Я всегда был и буду убежденным сторонником представительного строя на конституционных началах, который дарован России великим Манифестом 17 октября 1905 года, укрепление основ которого должно составить первую и неотложную заботу русского народного представительства.

С января 1914 г. — член фракции октябристов-земцев в Думе.

Первая мировая война

Начало Первой мировой войны застало Родзянко в Наугейме, где он лечился. По возвращении из-за рубежа, узнал, что его разыскивает военный министр В. А. Сухомлинов, желавший видеть Родзянко немедленно. Михаил Владимирович отправился к Сухомлинову вместе с которым они встретились с С. Д. Сазоновым и обсудили вопросы начавшейся войны.

В годы Первой мировой войны Родзянко был против принятия на себя императором Николаем II обязанностей Верховного главнокомандующего, требовал отставки министров: В. А. Сухомлинова, Н. А. Маклакова, И. Г. Щегловитова, обер-прокурора В. К. Саблера и председателя Совета министров И. Л. Горемыкина.

В апреле 1915 Родзянко совершил поездку в занятую русскими войсками австрийскую Галицию.

Участвовал в создании Прогрессивного блока, один из его лидеров, официальный посредник между Думой и верховной властью.

Съезд промышленников в Петрограде в мае 1915 года

Михаил Родзянко, 1910

М. В. Родзянко писал, что в мае 1915 года, во время проходившего съезда промышленников, ему постоянно поступали сведения о готовящемся во время съезда революционном выступлении. В своей книге Родзянко упоминает о подготовленной московскими промышленниками резолюции для петроградского съезда с требованием Учредительного Собрания. Родзянко считает, что все это возбуждение было выгодно министру Н. А. Маклакову. Утром в день съезда квартиру Родзянко посетили Г. Е. Львов и член Думы В. А. Маклаков. По словам Родзянко, они были «возбуждены и испуганы», опасались резолюции из Москвы и советовали Михаилу Владимировичу не ехать на съезд самому, «пугая ответственностью за могущее быть выступление». После того как Родзянко решил ехать, Львов и Маклаков попытались через жену повлиять на решение Михаила Владимировича самому ехать на съезд. Родзянко поехал на съезд с Протопоповым и даже произнес экспромтом речь.

Цитата из речи Родзянко на съезде:

Отныне должен быть у всех русских граждан один лозунг: «Всё для армии, всё для победы над врагом, всё должно быть сделано для того, чтобы в полном и крепком единении сокрушить тех, которые дерзают посягать на величие России».

После этого, когда съезд узнал, что к общественным силам отнеслись с пониманием, то раздражение против правительства там улеглось, члены съезда начали работать в обычном режиме, а съезд вынес даже резолюцию, противоположную изначальной.

27 апреля 1916 года в речи, посвящённой юбилею Государственной Думы, Родзянко упомянул, что: «…несмотря на ошибки первых двух Дум, идея народного представительства укрепилась в сознании народа, как фактора, необходимого в государственном строе», и отметил заслуги императора Николая II, даровавшего России народное представительство.

Подготовка заговора

Родзянко критиковал «болезненный мистицизм» императрицы Александры Фёдоровны, который способствовал приближению ко двору Григория Распутина. Распутин утешал молитвами царскую семью в 1905 году, однако Родзянко видел в новом придворном лишь «отвратительного сектанта» и «развратного мужика». В сентябре 1916 года Родзянко на квартире кадета М. М. Федорова начал обсуждать идею дворцового переворота совместно с А. И. Гучковым и П. Н. Милюковым, в результате чего в России должна была установиться конституционная монархия. Убийство Распутина Родзянко считал началом второй революции, при этом указывал, что главные участники акции руководствовались патриотическими целями. Весьма низкого мнения придерживался Родзянко и о царе Николае, считая его безвольным и слабохарактерным.

Революция

Основная статья: Февральская революция

В январе 1917 года Родзянко встречался в Петрограде с английским послом Джорджем Бьюкененом, обсуждая грядущий государственный переворот в России. 9 февраля в думском кабинете Родзянко произошла встреча с высшими генералами русской армии (генерал Николай Рузский, полковник Александр Крымов), на которой также обсуждался грядущий дворцовый переворот. Регентом должен был стать младший брат Николая II, великий князь Михаил Александрович.

В феврале 1917 года написал письмо Николаю II о положении в стране. 10 (23) февраля 1917 года был принят Николаем II на высочайшей аудиенции, последняя аудиенция, по словам Родзянко, прошла чрезвычайно холодно в его отношении со стороны Императора.

Во время Февральской революции считал необходимым сохранить монархию.

27 февраля (12 марта) 1917 года объявил о переходе власти в стране к возглавляемому им Временному комитету Государственной думы. В этот же день Родзянко вызвал в Петроград из Гатчины великого князя Михаила Александровича. На следующий день Петроградский гарнизон признал власть Временного комитета. Вёл переговоры Комитета с лидерами исполкома Петросовета о составе Временного правительства. 1 (14) марта 1917 Родзянко обсудил с другими членами Комитета (Александр Гучков, Павел Милюков, Василий Шульгин) отречение Николая II от престола, которое состоялось на следующий день 2 (15) марта 1917 в Пскове, где реальная власть принадлежала генералу Рузскому.

Великий князь Андрей Владимирович писал по этому поводу следующее:

Как видно из «Истории второй русской революции» Милюкова, оба эти вопроса, об ответственном министерстве и отречении, были обсуждаемы во Временном Комитете Государственной Думы. Комитет, как пишет Милюков, принялся за свою главную очередную задачу — ликвидацию старой власти, почему уже 27 февраля «поздно было думать об ответственном министерстве и нужно было полное и немедленное отречение Царя». Так вот откуда Родзянко почерпнул свои грозные требования об отречении, которые он выдает как повсеместное явление. <…>

Генерал В. В. Сахаров <…> называет отречение «гнусным предложением» Родзянко и выражает уверенность, что «не русский народ задумал это злодеяние, а разбойничья кучка людей, именуемая Государственной Думой». Он также уверен, «что армия и флот непоколебимо стали бы за своего Державного Вождя».

— Записки великого князя Андрея Владимировича.

Летом 1917 года совместно с Александром Гучковым основал Либерально-республиканскую партию и осудил «германский милитаризм»

В августе 1917 года приветствовал корниловское выступление, однако затем открестился от всякой «фронды» и «контрреволюции».

Во время Октябрьской революции находился в Петрограде, пытался организовать защиту Временного правительства, позднее выехал на Дон, находился при Добровольческой армии, первопоходник.

Эмиграция

В 1920 году эмигрировал в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев; жил в Верзидце, Банат.

В эмиграции Родзянко был бойкотируем эмигрантскими кругами и подвергался травле как «крамольник» и «революционер». Белогвардейцы были настолько враждебны к нему, что незадолго до его смерти при поездке в Белград он был избит бывшими врангелевскими офицерами.

Скончался 24 января 1924 года в селе Беодра (ныне Ново Милошево), воеводинский центральный Банат, КСХС. 7 мая того же года его прах был перенесён на Новое кладбище в Белграде.

Семья

С 1884 года был женат на княжне Анне Николаевне Голицыной (1859—1929), фрейлине двора (12.01.1884), дочери сенатора и обер-гофмейстера Двора. Их дети:

  • Михаил (1884—1956), выпускник Московского университета, был мировым судьей. В эмиграции в Югославии, с 1946 года во Франции, с 1951 — в США. Автор книги «Правда о зарубежной церкви». Его сын епископ Василий (Родзянко).
  • Николай (1888—1941), в Первую мировую войну возглавлял передовой отряд Красного Креста. Участник 1-го Кубанского похода в составе Добровольческой армии. В эмиграции во Франции, занимался юридической защитой русских.
  • Георгий (1890—1918), выпускник Александровского лицея (1914), штабс-капитан, командир роты лейб-гвардии Преображенского полка. Расстрелян большевиками 26 января 1918 года в Киеве.

> Киновоплощения

В фильме «Ленин в Октябре» (1937) роль М. В. Родзянко сыграл Николай Соколов.

Сочинения

  • Слово председателя Государственной думы Михаила Владимирович Родзянко и принятое Государственной думой постановление в заседании 27 января 1915 года. Петроград: Гос. тип., 1915.
  • Родзянко М. В. Государственная Дума и февральская 1917 года революція // Архивъ русской революціи издаваемый Г. В. Гессеномъ Т. 6. Берлин: Slowo-Verlag, 1922. С. 5—80.
  • Родзянко М. В. Крушение империи: (Записки председателя Русской Государственной Думы). — Архивъ русской революціи издаваемый Г.В.Гессеномъ. — Берлинъ: Slowo-Verlag. — Т. XVII.
    • Переиздание: — Л.: Прибой, 1929. — 271 с.
    • Переиздание: Харьков: Интербрук, 1990. ISBN 5-7664-0500-6.
    • Переиздание: М.: Скифы, 1992. ISBN 5-7206-0066-3.
  • Le règne de Raspoutine : Mémoires de M. V. Rodzianko. Paris: Payot, 1927.

Примечания

  1. Дата согласно: Государственная Дума Российской империи 1906—1917: энциклопедия. М.: Российская политическая энциклопедия, 2008, стр. 525.
  2. Милюков П. Н. Воспоминания: 1959—1917. Т. 2. М., 1990. С. 137
  3. Родзянко М. В. Крушение империи. М.: Скифы, 1992. С. 120
  4. 1 2 3 Родзянко М. В. Крушение империи. М.: Скифы, 1992. С. 119
  5. Генералы против царя
  6. Кто и как сверг государя Императора Николая II
  7. Записка М. В. Родзянко. Февраль 1917 г.
  8. 1 2 Родзянко М.В. = Государственная Дума и февральская 1917 года революція. — Архивъ русской революціи издаваемый Г.В.Гессеномъ. — Берлинъ: Slowo-Verlag, 1922. — Т. VI. — С. 5—80. — 366 с.
  9. Записки великого князя Андрея Владимировича
  10. Михаилу Владимировичу был вручен Знак отличия 1-го Кубанского (Ледяного) похода за номером № 493.
  11. Революция и гражданская война в описаниях белогвардейцев: Февральская революция. / Сост. С. А. Алексеев. — 2-е изд. — Москва — Ленинград: Государственное издательство, 1926. — С. 353.
  12. Дата смерти согласно: В. Н. Чуваков. Незабытые могилы. М., 2006, Т. 6, книга первая, стр. 227. В ряде справочных изданий дата смерти указана как 19 января 1924 года.
  13. 1 2 Незабытые могилы. Российское зарубежье: некрологи 1917—1997 в 6 томах. Том 6. Книга 1. Пос — Скр. М.: «Пашков дом», 1999. — С. 227
  14. Волков С. В. Офицеры Российской гвардии. — М., 2002. С. 421

Ссылки

  • Михаил Родзянко на сайте «Хронос»
  • Михаил Родзянко на сайте Проекта1917

Словари и энциклопедии

Генеалогия и некрополистика

Нормативный контроль

GND: 128460822 · ISNI: 0000 0000 8223 6041 · LCCN: n86146670 · LNB: 000210707 · NKC: js2009220488 · NLA: 35768981 · NTA: 074710648 · NUKAT: n2013148757 · LIBRIS: 87532 · SUDOC: 081350732 · VIAF: 42890087 · WorldCat VIAF: 42890087

Члены Государственной думы Российской империи от Екатеринославской губернии
I созыв Бабенко • Возовик • Земцов • Лысенко • Михайличенко • Новгородцев • Радаков • Рыжков • Способный • Шефтель
II созыв Алакозов • Богословский • Белоусов • Караваев • Костенко • Нагих • Носик • Пройда • Рабинович • Селинов
III созыв Алексеенко • Бергман • Гололобов • Дмитриев • Каменский • Кузнецов • Образцов • М. В. Родзянко • Тараненко • Тищенко
IV созыв Александров • Алексеенко • Бергман • Макогон • Неежмаков • Папчинский • Петровский • М. В. Родзянко • С. Н. Родзянко • Филатов • Дементьев*
курсивом выделен депутат от губернского города Екатеринослава; * — избран на место умершего М. М. Алексеенко;
Предшественник:
Николай II
как Император и самодержец всероссийский
Председатель Временного комитета
Государственной думы Российской империи

13 марта — 16 марта 1917
Преемник:
Георгий Евгеньевич Львов
как Министр-председатель Временного правительства России
Предшественник:
Александр Иванович Гучков
Председатель Государственной думы
Российской империи

22 марта 1911 — 6 октября 1917
Преемник:
Государственная Дума распущена Временным правительством Виктор Михайлович Чернов
как Председатель Всероссийского учредительного собрания

Судьба «октябриста» Родзянко и членов его семьи

Михаил Владимирович Родзянко родился в 1859 году в Екатеринославской губернии в семье потомственных дворян. Его отцом был В.М. Родзянко, полковник гвардии, помощник начальника Корпуса жандармов, вышедший в запас в чине генерал-лейтенанта. Образование М.В. Родзянко получил в Пажеском корпусе, после чего в 1878–1882 годах служил в Лейб-гвардии Кавалергардском полку. Выйдя в отставку в чине поручика, он жил в Екатеринославской губернии, где в 1883 году был избран почетным мировым судьей, а в 1886–1891 годах — предводителем дворянства Новомосковского уезда.

М.В. Родзянко

В 1884 году М.В. Родзянко женился на Анне Николаевне Голицыной, дочери сенатора и обер-гофмейстера двора Н.М. Голицына. От этого брака у них в течение шести лет родилось трое сыновей — Михаил, Николай и Георгий.

В 1892 году М.В. Родзянко был пожалован в звание камер-юнкера, а в 1899 году — в звание камергера. С 1901 года он был председателем Екатеринославской губернской земской управы, а в 1906 году стал действительным статским советником, что в военной иерархии было эквивалентно чину генерал-майора или полковника гвардии.

* * *

С 1905 года М.В. Родзянко стал одним из основателей партии «Союз 17 октября», стремившейся оказать поддержку реформам правительства, направленным на создание конституционной монархии, действующей в союзе с Государственной думой. Будучи лидером «октябристов», он стал депутатом Госдумы, а с 1911 года, сменив А.И. Гучкова, — председателем Госдумы. При этом он был весьма тесно связан с царским окружением, однако после вступления России в Первую мировую войну эта связь ослабела. Этому можно назвать две причины: во-первых, начав с почти безоговорочной поддержки власти в первые месяцы военных действий, под влиянием поражений на фронте М.В. Родзянко перешел в оппозицию; во-вторых, он вызывал особую неприязнь у императрицы и ее приближенных, так как стал непримиримым противником Г.Е. Распутина.

Занимаясь политикой, М.В. Родзянко оставался крупным землевладельцем: в 1910 году, например, за ним и его женой значилось в общей сложности 2653 десятин земли (2892 га), однако указываемые в формулярах данные были явно занижены, так как, по другим данным, на начало 1916 года только в Боровичском уезде Новгородской губернии он владел 4822 десятинами земли (5256 га).

С июля 1915 года М.В. Родзянко был одним из лидеров так называемого «Прогрессивного блока» и принадлежал, наряду с А.И. Гучковым и Г.Е. Львовым, к числу наиболее вероятных кандидатов блока на пост премьер-министра.

Считая, что для победы в Первой мировой войне необходим союз сил, способных войти в правительство для проведения реформ и предотвращения хаоса, М.В. Родзянко безрезультатно пытался повлиять на Николая II, умоляя его создать правительство «народного доверия».

В дни Февральской революции он постоянно держал связь с Николаем II, ставкой, штабами фронтов и великим князем Михаилом Александровичем, которого 25 февраля он вызвал по телефону из Гатчины в Петроград.

26 февраля он телеграфировал Николаю II:

«Положение серьезное. В столице анархия. Правительство парализовано… Растет общественное недовольство. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство».

27 февраля он дал телеграмму главнокомандующему Северным фронтом генералу Н.В. Рузскому:

«Волнения принимают стихийные и угрожающие размеры. Основы их — недостаток печеного хлеба и слабый подвоз муки, внушающий панику: но, главным образом, полное недоверие власти, неспособной вывести страну из тяжелого положения… Заводы останавливаются за недостатком топлива и сырого материала, и голодная, безработная толпа вступает на путь анархии, стихийной и неудержимой. Железнодорожное сообщение по всей России в полном расстройстве. На юге из 63 доменных печей работают только 28… На Урале из 92 доменных печей остановились 44… Правительственная власть находится в полном параличе и совершенно беспомощна восстановить нарушенный порядок. России грозит унижение и позор, ибо война при таких условиях не может быть победоносно окончена. Считаю единственным и необходимым выходом из создавшегося положения безотлагательное признание лица, которому может верить вся страна, и которому будет поручено составить правительство, пользующееся доверием всего населения… Иного выхода на светлый путь нет, и я ходатайствую перед вашим высокопревосходительством поддержать это мое убеждение перед Его Величеством, дабы предотвратить возможную катастрофу».

В тот же день, 27 февраля, М.В. Родзянко возглавил Временный комитет Госдумы, от имени которого издал приказ войскам Петроградского гарнизона и обратился с воззваниями к населению, в котором говорилось:

«Временный Комитет Государственной Думы при тяжелых условиях внутренней разрухи, вызванной мерами старого правительства, нашел себя вынужденным взять в свои руки восстановление государственного и общественного порядка. Сознавая всю ответственность принятого им решения, Комитет выражает уверенность, что население и армия помогут ему в трудной задаче создания нового правительства, соответствующего желаниям населения и могущего пользоваться доверием его».

Временный комитет Госдумы

28 февраля М.В. Родзянко, находясь в Таврическом дворце, приветствовал полки Петроградского гарнизона, перешедшие на сторону Госдумы, а 1 марта телеграфировал генералу Н.В. Рузскому о переходе правительственной власти к Временному комитету Госдумы. В свою очередь, Временный комитет решил, что Николай II должен немедленно отречься от престола в пользу сына Алексея при регентстве великого князя Михаила Александровича (брата императора). Переговоры с Николаем II по этому поводу вели А.И. Гучков и В.В. Шульгин.

2 марта в середине дня Николай II в телеграмме на имя М.В. Родзянко сообщал, что «готов отречься от престола» в пользу сына Алексея при регентстве великого князя Михаила Александровича, однако затем он передумал, узнав от врача, что болезнь сына неизлечима, и около полуночи подписал Акт отречения от престола в пользу брата.

3 марта М.В. Родзянко участвовал в переговорах с великим князем Михаилом Александровичем и настаивал на его отказе от престола. По воспоминаниям В.В. Шульгина, М.В. Родзянко был последним, с кем советовался великий князь перед тем, как подписать Акт об отказе принять престол.

После передачи власти Временному правительству М.В. Родзянко возглавил Временный комитет Госдумы. Объясняя свою позицию в это время, в 1919 он написал:

«Конечно, можно было бы Государственной Думе отказаться от возглавления революции, но нельзя забывать создавшегося полного отсутствия власти и того, что при самоустранении Думы сразу наступила бы полная анархия, и отечество погибло бы немедленно… Думу надо было беречь, хотя бы как фетиш власти, который все же сыграл бы свою роль в трудную минуту».

М.В. Родзянко был сторонником продления срока полномочий Госдумы как народного представительства до окончания войны.

После Октябрьской революции М.В. Родзянко уехал на Дон, где находился при армиях Л.Г. Корнилова и А.И. Деникина. Даже там он пытался созвать совещание членов Госдум всех четырех созывов для создания «опоры власти» и выработки нового пути развития России. Однако новые пути для России в тот период уже решались не словами, а на фронтах Гражданской войны. К тому же иметь успех он и не мог, так как в глазах Белой гвардии был запятнан той ролью, которую он сыграл в дни Февральской революции.

* * *

После поражения Белой армии М.В. Родзянко эмигрировал в Королевство СХС. Белые считали его одним из виновников революции и крушения монархии, а посему до Белграда ему удалось добраться с большим трудом.

В.С. Пикуль в книге «Нечистая сила» пишет:

«Был 1924 год, когда в поезде, идущем в Белград, в столицу сербского королевства, врангелевские офицеры избивали жалкого бедного старика, одежда на котором болталась как на вешалке. Это был Родзянко — бывший камергер и председатель Государственной Думы; в глазах белогвардейщины он выглядел крамольником. Ехавший в Белград за получением ничтожной пенсии, Родзянко и скончался — от жестоких побоев… Конец жизни страшный!»

На самом деле М.В. Родзянко приехал в Белград в 1920 году, но даже в Королевстве СХС, в стране, которая стала вторым домом для значительной части белой эмиграции, он вряд ли мог чувствовать себя комфортно. В политической деятельности он не участвовал, а со стороны монархистов была устроена его ожесточенная травля. Генерал П.Н. Врангель даже открыто заявил: «Нам нужно было указать на кого-нибудь как виновника революции, и мы избрали вас».

В результате в Белграде М.В. Родзянко сильно бедствовал. Факт избиения бывшими белыми офицерами имел место. После этого бывший председатель Госдумы умер в одном из государственных госпиталей Белграда. Произошло это 24 января 1924 года, когда Михаилу Владимировичу было всего шестьдесят пять лет. Так как умер он в полной нищете, хоронили его на Русском кладбище в Белграде на деньги правительства Королевства СХС, симпатизировавшего в то время русским эмигрантам.

* * *

У М.В. Родзянко было два брата. Один из них, Николай Владимирович Родзянко, умер в 1918 году. Второй брат, Павел Владимирович Родзянко, бывший ротмистр Кавалергардского Ее Величества полка, также эмигрировал в Королевство СХС и умер в Белграде в 1932 году. Там же в 1944 году умерла и его жена — Мария Павловна Голицына.

Как мы уже говорили, женой М.В. Родзянко была Анна Николаевна Голицына. Она умерла в 1929 году.

Их сын, Михаил Михайлович Родзянко, окончив Московский университет, с 1919 года жил в Королевстве СХС. В 1946 году он переехал во Францию, а в 1951 году — в США, где посвятил себя церковному пению. Он умер в 1956 году.

Его дочь, Мария Михайловна Родзянко, вышла замуж за художника Н.С. Муравьева и в эмиграции жила в Париже. В 1946 году, подобно многим эмигрантам, с восторгом приняв Победу, они с мужем подали прошение на получение советского гражданства. Они уже были готовы к отъезду в СССР, но внезапно у Н.С. Муравьева обнаружили туберкулез, и возвращение пришлось отложить. По всей видимости, это спасло их от очень серьезных неприятностей. И все-таки они вернулись в СССР, правда, уже через два года после официального осуждения культа личности И.В. Сталина. Родина встретила их не слишком ласково, и вместо Ленинграда и Москвы им пришлось поселиться в Донбассе, в городе Рубежное, в месте, где воздух никак не подходил для туберкулезного больного.

Еще один сын М.В. Родзянко, Георгий Михайлович Родзянко, умер в 1919 году. Он был женат на Татьяне Николаевне Яшвиль, которая умерла в эмиграции в 1933 году. Сначала она жила в Константинополе, а затем, в 1922 году, переехала в Прагу, где занималась шитьем для церкви.

Александр Павлович Родзянко, племянник М.В. Родзянко, дослужившийся к 1919 году до чина генерал-лейтенанта и бывший помощником, генерала Н.Н. Юденича, был командирован последним в Англию с целью добиться финансовой и материальной помощи для восстановления боеспособности Северо-Западной армии. Не добившись помощи от Англии, он в 1920 году переехал в Германию, а потом — в США. Он умер б мая 1970 года в Нью-Йорке.

Также в Нью-Йорке, в 1997 году, умерла одна из внучек М.В. Родзянко, Анна Михайловна Родзянко, родившаяся в 1909 году в Санкт-Петербурге. Однако наибольшую известность получил Владимир Михайлович Родзянко, внук М.В. Родзянко, родившийся в 1915 году в родовом имении Отрада Екатеринославской губернии, где его отец — Михаил Михайлович Родзянко — прилежно занимался хозяйством.

В 1920 году его семья эмигрировала в Королевство СХС. Там он окончил 1-ю Русско-Сербскую гимназию в Белграде и богословский факультет Белградского университета. В годы учебы он познакомился с митрополитом Антонием (Храповицким), что не могло не оказать решающего влияния на всю его последующую жизнь. В 1939 году он стал священником Сербской православной церкви. Во время Второй мировой войны он был настоятелем сельского прихода и секретарем отделения Красного Креста. Множество людей были обязаны ему спасением от ужасов войны, но в 1949 году, после прихода к власти коммунистов, он был арестован за «незаконную религиозную пропаганду» и приговорен к восьми годам исправительных работ. Отсидев в лагерях два года, благодаря вмешательству архиепископа Кентерберийского, который знал его по работе над диссертацией в Оксфорде, он был освобожден и выслан из страны. С 1952 года он жил в Англии, служил священником сербского храма в Лондоне и в течение двадцати шести лет вел религиозные передачи по Би-Би-Си для слушателей в СССР и Восточной Европе.

В 1978 году он был пострижен в монахи с именем Василий, а в 1980 году стал епископом Вашингтонским. Потом в течение четырех лет он управлял епархией Сан-Франциско, после чего был отправлен на покой. Написав множество статей в различных религиозных сборниках и журналах, он скончался в Вашингтоне в ночь на 17 сентября 1999 года.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Михаил Родзянко — «Гофмейстер Февральской революции»

Отечественный парламент, о котором столь долго мечтали лучшие люди России, появился на свет как следствие сиюминутного испуга власти в 1905 году, то есть с родовой травмой. Думе предназначалась роль громоотвода, но никак не действенного представительного законодательного органа власти. В горячие дни первой русской революции самодержавию пригодились и генерал Трепов, и Сергей Витте. Первый вошел в историю приказом: «Холостых залпов не давать и патронов не жалеть», а второй как сторонник конституционной реформы. Он и убедил власть в необходимости издания Манифеста и создания Думы: в качестве таблетки-транквилизатора для возбужденного общества. Сочетание этих столь разнородных подходов и позволило тогда стабилизировать ситуацию.

Как к вынужденному шагу, «вырванному под пыткой», власть относилась к Манифесту и в дальнейшем. Чтобы добиться послушного большинства, избирательный закон перекраивался несколько раз, но всякий раз выяснялось, что империи мешает любой представительный орган. Зато все русские Думы нравились Лондону и Парижу. Причем и раздражение государя, и симпатии его союзников по Антанте питала одна и та же мысль: считалось, что именно в Думе вызревает русская революция и формируется будущая политическая элита страны.

О том, что будущих вождей России следует искать в марксистских кружках, в ту пору даже не задумывались.

К тому же Манифест способствовал появлению ряда влиятельных партий. От правых либералов (Союз 17 октября, или октябристы), удовлетворенных уже самим фактом появления документа, до левых либералов (Конституционно-демократическая партия, или кадеты), считавших Манифест лишь отправной точкой на пути от самодержавия к демократии.

Не имея реальных полномочий, прямо влиять на российскую жизнь Дума не могла, зато стала той трибуной, откуда можно громко высказаться на всю Россию. Телекамера за ходом дебатов еще не следила, но каждое резкое критическое слово ораторов тут же подхватывала пресса. В этом смысле, рассуждая вслух о вещах малоприятных для власти, Дума, конечно же, способствовала росту оппозиционных настроений.

Сам Родзянко был человеком с твердым характером, но умеренных взглядов, а потому в течение длительного времени пытался служить связующим звеном между Думой, правительством и государем. И, если судить по документам, честно пытался донести до царя тревожные мысли о ситуации в стране и неэффективности правительства. Наиболее радикальные требования думцев в разговоре с императором «гофмейстер» долго смягчал, но к концу 1916 года стало уже не до придворного политеса.

Как писал председатель Думы царю: «Бьет двенадцатый час, и слишком близко время, когда всякое обращение к разуму народа станет запоздалым и бесполезным».

Кстати, позже, уже потеряв власть, Николай II признавал, что правду ему говорил один Родзянко. Но это позже, а до этого, встречаясь с «гофмейстером», государь становился с ним все холоднее, поскольку большинство предложений главы Думы считал неприемлемыми. В годы войны Родзянко был против принятия императором на себя обязанностей Верховного главнокомандующего, требовал отставки премьера Горемыкина, ряда министров, обер-прокурора. Родзянко считал, что в тяжелые времена во главе армии и правительства должны стоять уважаемые обществом люди. Он напоминал, что Александру I тоже не нравился Кутузов, но ради России тот сумел переступить через свои антипатии.

Родзянко Михаил

Государственная дума и февральская 1917 года революция

Михаил Родзянко

«Государственная дума и февральская 1917 года революция»

о книге М.В.Родзянко

Никто не устраивает революцию, и никто в ней не повинен. Виновны все.

Талейран.

С записками Михаила Владимировича Родзянко, с его лиловыми тетрадями, мелко исписанными им самим или под его диктовку, — я познакомился еще при его жизни.

М.В. передал их мне для подготовки к изданию: он видел, что даже после всего пережитого в широких массах русских людей мало и плохо ознакомлены с событиями, предшествовавшими революции. М.В. испытал это на себе, вернее, испытывал до последних дней своей жизни. В период добровольчества и после — в эмиграции — озлобленные, нечестные и просто сбитые с толку своими несчастиями люди бросали Родзянко тяжкое обвинение, что это он «возглавил революцию» и «заставил Николая II отречься от престола».

Записки М.В., с беспристрастием летописца излагающие ход политической жизни в России за последние пять лет до момента революции, — лучший ответ на все эти обвинения. Они же, эти записки, вскрывают и безысходную трагедию Родзянко.

Ему, убежденному монархисту, выросшему в глубоком уважении к достоинству Царя, невыразимо тяжко было сознавать, что он должен осуждать действия Монарха и бороться с его распоряжениями для пользы его же самого и родины, которую Николай II, не сознавая, увлекал в пропасть.

Камер?паж при Императоре Александре II, офицер кавалер?гардского полка, предводитель дворянства, камергер, пропитанный монархическими идеями по воспитанию, положению и среде, в которой жил, — становится свидетелем, как приближенными Царя и его министрами эта идея приносится в жертву своекорыст? ным интересам карьеры, выгоды и обогащения. Как Председатель Думы, как представитель народа, он считал преступным скрывать от Царя истину, как бы жестока она ни была. Широко пользуясь правом доклада, он до последних дней с упорством, пренебрегая оскорблениями, наносившимися его самолюбию, старался открыть глаза Николаю II на настоящее положение, но редко когда в этом успевал. Другие влияния, безответственные, шедшие не наперекор, а угождавшие настроениям, неизменно брали верх. Во время войны, когда все усилия должны были быть сосредоточены на помощи фронту, — министры царского правительства и дворцовые круги вели борьбу не с врагом, а с народным представительством и общественными организациями. Ходом этой борьбы Председатель Думы выдвигается на первое место. После военных неудач 1915 года на промышленных съездах он провозглашает лозунг «все для войны» и добивается учреждения Особого Совещания по обороне. После, когда начался развал тыла, союзы земств и городов, земские и дворянские собрания и даже совет объединенного дворянства через Председателя Думы подают свой голос, предупреждающий, что «Родина в опасности» и что надо призвать к власти людей, пользующихся доверием страны. Родзянко в этом неоднократно доводит до сведения Государя — но опять напрасно.

К Председателю Думы обращаются офицеры и генералы с фронта тоже с самыми тревожными предупреждениями; к нему приезжают великие князья, брат Государя просит его как человека, «которому все доверяют», предупредить бедствие, надвигающееся на Россию, наконец одна из великих княгинь в присутствии своих сыновей предлагает М.В. взять на себя инициативу «устранения» Царицы. Все и все тянулись к Председателю Думы, но перед престолом Родзянко неизменно оказывался одиноким, потому что кроме него почти никто не решался говорить тех правдивых и смелых слов, которые тогда озлобляли Императора и которые Николай II вспомнил слишком поздно — когда после отречения он сказал генералу Рузскому: «Только один Родзянко говорил мне чистую правду».

Таким же одиноким оказался М.В. и вскоре после переворота: как раньше при Царе он не умел и не хотел льстить у престола, так и с приходом власти народа он не мог потворствовать толпе демагогией.

Родзянко пришлось подобрать выпавшую из слабых царских рук власть, но он ни минуты не думал ее узурпировать.

Член Думы и первый комендант Таврического дворца Б.А.Энгельгардт в письме после смерти М.В. вспоминает эти первые дни революции еще до отречения Николая II:

«В кабинете Председателя Думы собрался весь временный комитет. На председательском месте за длинным зеленым столом сидит Михаил Владимирович Родзянко, и на его, всегда уверенном, лице видны сомнения и тревога. Члены временного комитета в один голос настаивают на том, чтобы М.В. взял власть в свои руки. Ему говорят, что этого «от него ждет страна, что это его обязанность и от нее он не имеет права уклоняться».

«Что вы мне предлагаете, господа? — отвечает М.В. — Взять власть в свои руки — да ведь это прямой революционный акт. Разве я могу на это пойти…» Тщетно взывая к Царю, он еще тогда надеялся предотвратить бедствие, и только убедившись, что прежней власти не существует, что носители ее позорно бежали, он пытался остановить развал, но это уже была задача неосуществимая.

Когда все были опьянены революцией, М.В. оставался абсолютно трезв. В то время имя Родзянко произносилось с восторгом: толпа на улицах встречала его криками «ура», солдаты и рабочие, являвшиеся в Таврический дворец, прежде всего шли к нему, большинство общества превозносило его до небес, и выражения благодарности сыпались со всех сторон. Ему присылали благословения иконами, писали трогательные послания о том, что он «своим геройским поведением спас тысячи жизней», что если бы не он, «столица была бы залита кровью» и т.д.

Характерно, как выражение мнения аристократии, письмо старого графа С.Д.Шереметьева. Он писал: «Я понимаю ваши страдания, зная вас за честного русского человека, преданного Монархии и России, но вам другого выхода не было из трагического положения и мы вас благодарим и благословляем».

Во временном комитете и в общественных кругах было течение, выдвигавшее на пост главы временного правительства Родзянко, но против его кандидатуры появились возражения слева и особенно энергичные со стороны П.Н. Милюкова.

«В избрании князя Львова для занятия должности министра председателя и в отстранении Родзянко, — пишет в своих воспоминаниях В.Д. Набоков, деятельную роль сыграл Милюков, и мне пришлось впоследствии слышать от Павла Николаевича, что он не редко ставит себе мучительный вопрос: не было бы лучше, если бы Львова оставили в покое, а поставили Родзянко, человека, во всяком случае, способного действовать решительно и смело, имеющего свое мнение и умеющего на нем настаивать.» Как при царе Н.Маклаков, Воейков, Вырубова, Распутин и другие больше всего клеветали на Родзянко, так и после переворота агитация из среды рабочих и солдатских депутатов была устремлена не против кого другого, как против Родзянко. Первый председатель с.р.д. Чхеидзе не стесняется в Таврическом дворце возбуждать солдат против Родзянко, а в это время на фабриках, в казармах и на улицах усиленно распускают слухи, что «Родзянко владеет такими огромными землями, которые превосходят территорию датского королевства».

Агитация эта имела своей целью скомпрометировать в глазах народа и устранить с политической арены одного из наиболее популярных деятелей того времени, человека, стремившегося предотвратить развал России.

Понимая всю шаткость и ненормальность временного правительства, поставленного в положение непогрешимой и несменяемой власти, М.В. доказывал необходимость создания Верховного Совета, избранного из среды народных представителей. Если бы эта мысль была проведена — явилось бы возглавление власти и было бы кому сменять оказавшихся не на месте членов временного правительства.

После первых же дней революции М.В. оказался почти одиноким: большинство депутатов либо прекратило посещать Таврический дворец, либо вовсе бежало из столицы. Глава правительства, которому М.В. доказывал всю пагубность его распоряжения об отмене всей администрации на местах, уже не считался с думским комитетом, а комитет этот не только возглавлялся, но и представлялся чуть ли не единолично одним Родзянко. У него осталась только моральная власть, в то время как юридическая принадлежала правительству князя Львова, а фактическая — уже совету рабочих и солдатских депутатов. Открыто объявить о том, что Дума отошла в прошлое и что ни у Думы, ни у ее Председателя больше нет власти, — значило бы похоронить идею народного представительства и с головою выдать членов Думы, обеляя себя самого. Этого по своему характеру М.В. сделать не мог. Кроме того, предвидя неминуемый крах временного правительства, он считал нужным сохранить идею Думы (о чем не раз говорил), надеясь, что она может еще сослужить службу. Позже, в деникин?ские дни, он пытался воскресить эту идею и созвать Думу в Екатеринодаре, но его не поддержали и не захотели слушать.

Михаил Родзянко: «вторая особа в империи» и политическая звезда страны

Подробности Категория: Цех историков Опубликовано: 31 января 2018 Просмотров: 5001

В дни Февральской революции Михаил Владимирович Родзянко был самым известным человеком в России: Его имя стало символом свободы. Да и сам председатель Государственной думы считал себя главной политической звездой страны. Однако после отречения великого князя Михаила Александровича, в котором тот сыграл ключевую роль, его блестящая карьера на удивление быстро сошла на нет…

Михаил Владимирович Родзянко родился в 1859 г. в родовом поместье своего отца – отставного полковника, а впоследствии генерал-лейтенанта и помощника начальника Отдельного корпуса жандармов. Мать будущего председателя Государственной думы служила фрейлиной императрицы Александры Федоровны – супруги Николая I. Семья Родзянко владела огромным поместьем в Екатерино­славской губернии (нынешняя Днепропетровская область Украины). У Михаила Владимировича было двое старших братьев, сделавших военную и придворную карьеру, и сестра, также фрейлина высочайшего двора. Михаил окончил элитный пажеский корпус, поступил в Кавалергардский полк, но вскоре вышел в отставку. Женился будущий председатель Думы на дочери обер-гофмейстера князя Голицына и впоследствии воспитал троих сыновей. Вернувшись в родную Екатеринославскую губернию, Родзянко был избран уездным предводителем дворянства, а затем и председателем губернской земской управы. В результате он дослужился до чина действительного статского советника, что приравнивалось к званию генерал-майора. Кроме того, он получил придворный чин камергера. Жизнь удалась.

Никакой политической карьеры положение и связи Родзянко, казалось бы, не предвещали. Однако Первая русская революция 1905–1907 гг. сильно повлияла на жизненный путь Михаила Владимировича. Размашистая натура увлекла его в партийную борьбу. В 1905 г. он принял участие в создании умеренно-либеральной партии «Союз 17 октября». В партии Родзянко занял позицию на правом, консервативном фланге. Екатеринославское земство избрало его в Государственный совет, затем Родзянко был избран в III Государственную думу. Именно здесь он и смог по-настоящему развернуться. Октябристы стали основной опорой нового премьера Петра Столыпина в Думе. Старые семейные связи очень помогли Михаилу Владимировичу: семьи Родзянко и Столыпиных давно дружили. После того как председатель октябристской фракции Александр Гучков стал председателем Думы, Родзянко сменил его на посту фракционного лидера. В марте 1911 г. произошла рокировка – они поменялись должностями. Левые октябристы голосовать за Родзянко не хотели, считая его слишком близким к власти. Однако судьбе было угодно, чтобы тот возглавлял Думу вплоть до судьбоносного 1917 г.

Будучи избран председателем, Михаил Родзянко сразу поразил депутатов весьма внушительным заявлением: «Я верил и верю в жизненную мощь и государственную важность для нашей Родины представительного строя, дарованного Святой Руси непреклонной волей и мудростью нашего великого государя». Впоследствии поведение Родзянко часто расценивалось современниками как неоправданно амбициозное и даже вздорное. По словам октябриста Никанора Савича, Михаил Владимирович «усвоил себе манеру говорить от имени Думы». В результате «постепенно он начал привыкать к мысли, что – “Государственная дума – это я, Родзянко”». Такое поведение удачно сочеталось с высокой грузной фигурой и громовым голосом, за которые председатель Государственной думы был прозван «самоваром» и «барабаном». Служащий думского секретариата Яков Глинка вспоминал, что председатель любил заявлять: «Позвольте, я вторая особа в империи!» – и требовал, чтобы городовые на улице отдавали ему честь. Тем не менее, борясь за личный статус, председатель Думы отстаивал и значение парламента, что не могло не импонировать депутатам. Кроме того, он мог прямо говорить монарху обо всем, что считал нужным. В 1912 г. в ходе очередных думских выборов Родзянко был переизбран председателем.

С началом мощной кампании в печати, направленной против Григория Распутина, Родзянко попытался убедить Николая II в необходимости избавиться от «старца». Царь поручил ему навести справки о поведении Распутина, проверить ходившие слухи о многочисленных скандалах, связанных с его именем. Поручение было доверительным, но вскоре о нем узнал весь Петербург. После этого монарх перестал воспринимать Родзянко серьезно, называя речи председателя палаты вздором. Это не помешало Михаилу Владимировичу лично изгнать Распутина, приглашенного на торжественную службу в связи с 300-летним юбилеем дома Романовых, из Казанского собора.

Родзянко выступал за резкую активизацию русской внешней политики. Он предлагал использовать внутренний кризис в Турции, вмешаться в события на Балканах, попытаться захватить Босфор и Дарданеллы. Перспектива войны с Германией и Австро-Венгрией не страшила думского председателя. Однако с началом военных неудач в 1915 г. Родзянко включился в кампанию по изменению политического строя империи. Сам он позднее объяснял это так: «Измена чувствовалась во всем, и ничем иным нельзя было объяснить невероятные события, происходившие у всех на глазах». Родзянко требовал отставки неугодных либеральной общественности министров. Когда император принял решение возглавить армию, Родзянко написал ему довольно эмоциональное письмо, в котором прямо утверждал, что этот шаг внушен царю окружающими его «немцами». Добившись аудиенции, думский председатель заявил Николаю II, что «вопрос идет о будущности России и династии, что царь – наша последняя ставка, что армия положит оружие, что в стране неминуем взрыв негодования». В тот же день он прибыл в Совет министров и, не добившись поддержки своей позиции, крикнул премьеру Горемыкину: «Я начинаю верить тем, кто говорит, что у России нет правительства!» С этими словами он бросился к двери.

Считая необходимым создание правительства «общественного доверия», председатель Думы ревниво относился к политическим конкурентам. «Имя Гучкова всплывает решительно на все роли. Это приводит в содрогание Родзянку, он боится его конкуренции и говорит про него гадости – даже предполагает возможность с его помощью переворота», – отмечал в своем дневнике Я. Глинка. Точно так же Михаил Владимирович опасался главы Всероссийского земского союза князя Георгия Львова. Сотрудник и одновременно секретарь Родзянко Григорий Алексеев писал жене: «Родзянко очень не любит и боится нашего Союза, в особенности же его пугает тот колоссальный престиж, которым пользуется наш князь. Сейчас князь Львов – некоронованный король всех общественных организаций; Родзянко же сам хочет играть первую скрипку, считая, что председатель Государственной думы – глава и руководитель общественных сил; поэтому он везде и всюду интригует против нас».

В случае создания Общественного кабинета министров Родзянко рассматривался как один из возможных кандидатов на пост премьер-министра. Сам думский председатель уже подбирал себе команду и предложил Глинке пост управляющего делами Совета министров. От предложения тот отказался: «Я не желаю вместе с вами через самое короткое время кувырк­нуться!» Тем не менее своего заместителя Александра Протопопова Родзянко рекомендовал Николаю II на пост министра торговли и промышленности. Однако, когда Протопопов в сентябре 1916 г. без согласования с Думой был назначен министром внутренних дел, парламентарии восприняли это как политическую измену и провокацию. Родзянко демонстративно порвал с Протопоповым и позднее прямо заявлял монарху, что новый министр планирует заключить с Германией сепаратный мир. 10 февраля 1917 г. Родзянко был в последний раз на приеме у Николая II, которому он безуспешно доказывал необходимость дарования «министерства доверия» под угрозой скорой революции.

Михаил Владимирович сыграл одну из ключевых ролей в событиях Февральской революции 1917 г. Ему удалось убедить генералитет в том, что возглавляемый им Временный комитет Государственной думы взял под контроль столицу и восстановил должный порядок, хотя эта картина была далека от реальности. С другой стороны, сообщая о взятии восставшими солдатами Царского Села, где находилась императрица и царские дети, Родзянко мог настаивать на необходимости срочных политических уступок со стороны Николая II – вплоть до отречения. В тот день Родзянко говорил: «Если бы сказали два дня тому назад, что я выслушаю это требование и не только не буду против него возражать, но признаю, что иного исхода нет, что эта самая рука будет писать отречение Николая II, два дня тому назад я назвал бы безумцем того, кто бы это сказал, и себя считал бы сумасшедшим. Но сегодня я ничего не могу возразить. Да, Учредительное собрание на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования». 3 марта именно к Родзянко обратился за советом великий князь Михаил Александрович, выбирая окончательное решение о принятии верховной власти. Родзянко не смог гарантировать великому князю нужную политическую поддержку, что и предопределило окончательную победу революции.

С наступлением новой эпохи Ми­хаил Владимирович вдруг оказался ни­кому не нужен. После событий 3 марта Временное правительство предпочло забыть о существовании Государственной думы, резонно считая ее обломком прежнего строя. Тем не менее сам Родзянко, купавшийся в лучах славы, был свято убежден, что Дума и ее Временный комитет сохраняют свою власть. Комитет он упорно именовал «Верховным советом». Он выступал за возобновление парламентской сессии, но не получил никакой поддержки. Летом 1917 г. вместе с Гучковым Родзянко основал Либерально-республиканскую партию, которая, впрочем, не имела успеха.

После взятия власти большевиками Михаил Владимирович поспешил перебраться на Дон и присоединился к Добровольческой армии. Правительству Деникина он безуспешно пытался внушить мысль о необходимости воссоздания Государственной думы, однако ни сама Дума, ни ее бывший председатель никаким авторитетом в Белом движении не пользовались. Оказавшись в эмиграции, Родзянко поселился в Югославии, терпел нужду и больше не принимал никакого участия в политической деятельности. И правые, и левые эмигрантские круги относились к его политическим заслугам откровенно критически. Единственным делом стало написание мемуаров, в которых слишком явственно проступало самооправдание.

Кончина бывшего председателя Государственной думы и революционного вождя 24 января 1924 г. осталась практически незамеченной. В те дни в России и в эмиграции общее внимание привлекла смерть совсем иного председателя и вождя – Владимира Ульянова (Ленина).

Федор Гайда,
кандидат исторических наук

Родзянко Михаил Владимирович

(1859-1924)

Потомственный дворянин, действительный статский советник, камергер, член Государственного совета, депутат Третьей и Четвертой Государственной Думы, в 1911-1917 гг. председатель Государственной Думы. Один из основателей Союза 17 октября.

Михаил Владимирович Родзянко родился 31 марта 1859 года в наследственном имении Попасное Новомосковского уезда Екатеринославской губернии, принадлежавшем семейству малороссийских помещиков, начало которому положил сотник Василий Иванович Родзянко, получивший «панство» в 1710 году. Несмотря на то, что род Родзянко не отличался особой знатностью и аристократизмом (всего за полтора века до рождения Михаила Васильевича его предки получили дворянство), к середине ХIХ века представители фамилии Родзянко сумели занять видное место в обществе.

Дед будущего председателя Государственной Думы Михаил Петрович Родзянко служил в Павлоградском гусарском полку, участвовал в войне 1812 года, за отвагу и воинскую доблесть был награжден Золотым крестом. Закончил свою карьеру генерал-майором корпуса жандармов. Бабушка, Екатерина Квашнина-Самарина, фрейлина высочайшего двора, долго возглавляла училище ордена святой Екатерины в Петербурге – весьма престижный пост для дамы.
Михаил Петрович Родзянко, герой войны 1812 года

Отец, Владимир Михайлович Родзянко, воспитывался в Пажеском корпусе и службу начал в аристократическом кавалергардском полку, где служили члены императорской фамилии. В 1868 году в чине генерал-майора он становится помощником начальника штаба корпуса жандармов и в 1879 году производится в генерал-лейтенанты. Генерал Родзянко был одним из богатейших помещиков юга России, вместе с братом он владел 17 тысячами десятин земли в Екатеринославской губернии. Мать, Мария Павловна, тоже происходила из военной семьи. Она была дочерью генерал-адъютанта Витовта и свято соблюдала традиции генеральского клана.

Генерал Витовт, дед М.В. Родзянко, на маневрах
Казалось бы, по семейной традиции для Михаила было уготовано одно будущее – военная карьера и, со временем, генеральские погоны. Во всяком случае, родители Миши Родзянко полагали именно так, и он по стопам отца поступил в Пажеский корпус и в 1878 году стал офицером кавалергардского полка. Однако через несколько лет, в 1882 году в чине поручика он оставил службу и был зачислен в запас, предпочитая военной карьере жизнь провинциального помещика. Он всегда любил родную Украину и в анкетах в графе «народность» писал: «малоросс».

По возвращении М.В. Родзянко в родную Екатеринославскую губернию начинается его общественная деятельность на различных выборных должностях в дворянских и земских организациях. В 1883 году М.В. Родзянко избирается новомосковским уездным собранием почетным мировым судьей. В январе 1884 года в личной жизни М.В. Родзянко произошло важное событие: он женился на княжне Анне Николаевне Голицыной, дочери сенатора и обер-гофмейстера императорского двора. От этого брака родилось трое сыновей.

Молодой помещик, хороший хозяин и примерный семьянин, Родзянко пользовался большим уважением в своем кругу. В 1886 году он становится предводителем дворянства Новомосковского уезда. В 1891 году Родзянко покидает эту должность и налаженную жизнь в южной Екатеринославской губернии и переселяется в имение Топорок, Новгородской губернии. Хозяйство в Топорке без должного присмотра не приносило дохода, и Михаил Васильевич решил пожить там, чтобы привести дела в порядок. Конечно, он и в Новгородской губернии не отказался от общественного поприща, работая в уездном и губернском земствах в качестве гласного.

Северные леса, река Мста, на берегу которой раскинулось его имение, весь неспешный уклад жизни новгородской провинции пришлись Михаилу Владимировичу по вкусу.
Старый навесной мост, сохранившийся в имении Родзянко Топорок

Родзянко строит в своем имении лесопильный завод, занимается благотворительностью и земской деятельностью, руководит церковным хором. В своем доме он устраивает праздники для окрестных ребятишек, рождественские елки с подарками, попечительствует церковно-приходской школе, строит на собственные средства больницу…

Но все же уединенная жизнь в глухом лесном уголке не дает настоящего выхода его энергии. А между тем, Родзянко не забывают при дворе – в 1892 году он был пожалован в звание камер-юнкера, а в 1899 – камергера. Высокое общественное положение требует и высокой отдачи. Вернувшись в Екатеринославскую губернию, он в качестве кандидата принимает участие в выборах председателя губернской земской управы и получает этот пост.

Приближается новый, ХХ век, век революционных потрясений, требующий от каждого определиться с собственными политическими пристрастиями – оставаться в стороне от политики было уже невозможно.

На почве занятий земской деятельностью Родзянко близко сходится с людьми, которые во многом разделяют его либеральные взгляды. С течением времени они встанут вместе с Родзянко у основания «Союза 17 октября». К ним можно отнести Д.Н. Шипова и М.А. Стаховича, будущих политиков, представляющих либеральную часть правого крыла российского политического спектра.

«Я всегда был и буду убежденным сторонником представительного строя на конституционных началах, который дарован России великим манифестом 17 октября 1905 года, – говорил он, – укрепление основ которого должно составить первую и непреложную заботу русского народного представительства».

События 1905 года заставили многих людей, неравнодушно относившихся к судьбам родины, активно заняться политической деятельностью. М.В. Родзянко, возглавивший наряду с А.И. Гучковым партию октябристов, быстро приобретавшую популярность в обществе, выдвигается в число наиболее заметных политиков. В 1906-1907 годах он является членом Государственного совета, представляя там интересы земского движения.

В состав Первой и Второй Дум октябристы в качестве значительной сильной фракции не вошли. Впрочем, и сами Думы первого и второго созыва просуществовали недолго.

В 1907 году Родзянко прошел на выборах в Третью Думу. В связи с этим он принял решение сложить с себя полномочия члена Государственного совета, как и Гучков, его партийный соратник, вместе с которым Родзянко занял лидирующее положение во фракции октябристов. Гучков был во фракции октябристов первым лицом, а Родзянко – товарищем (заместителем) председателя фракции.

В Третьей Думе М.В. Родзянко занял еще один важный пост – ему предложили возглавить земельную комиссию. А вопрос о земле был наиболее острым и болезненным для того периода, и деятельность комиссии осложнялась множеством политических проблем и разногласий государственного масштаба. Октябристы в области земельных реформ поддержали политику П.А. Столыпина, у которого было много противников.

После того, как А.И. Гучков, разочаровавшись в столыпинских принципах, в знак протеста оставил пост председателя Государственной Думы, на эту должность был избран М.В. Родзянко. Он так «пришелся» на этот пост, что оставался бессменным председателем и в следующей, Четвертой Думе. Депутат Думы А.А. Ознобишин вспоминал в эмиграции: «В интересах справедливости, однако, должен сказать, что по росту, фигуре, осанке и голосу − лучшего председателя в Думе нельзя было найти и вообще заседания Родзянко вел хорошо и довольно беспристрастно».

Другой депутат – профессор М.М. Новиков, при полном уважении к личности председателя, не мог не отметить и присущие Родзянко комические черты: «Председатель думы М.В. Родзянко обладал солидной внушительной внешностью. Он авторитетно и умело вёл собрания. Лишь при одном обстоятельстве он становился несколько комичным. Это было, когда слово предоставлялось социал-демократическому депутату. Я не знаю, почему, но эти депутаты, в отличие от теперешних большевистских вождей, казались людьми простоватыми и недалёкими. Они не произносили своих речей, а считывали с заранее приготовленной рукописи, что запрещалось думским наказом. Родзянко, как только замечал это, делал «стойку», т. е. внимательно присматривался, весь вытягивался вперёд, а иногда и вставая с места. Убедившись в том, что его подозрение справедливо, он останавливал оратора, напоминая ему думский наказ. Оратор, пробормотав несколько невнятных фраз, вновь обращался к рукописи, за что получал второе предостережение, а после третьего лишался слова».

Социал-демократическая фракция Четвертой Государственной Думы. В центре (с пышной шевелюрой и усами) большевик Роман Малиновский, который впоследствии был разоблачен как полицейский провокатор
Однако не все думцы считали его «лучшим председателем».

П.Н. Милюков, стараясь соблюдать объективность в оценках, тем не менее оставил весьма противоречивую характеристику личности Родзянко:

«М.В. Родзянко мог бы поистине повторить про себя русскую пословицу: без меня женили. Первое, что бросалось в глаза при его появлении на председательской трибуне, было – его внушительная фигура и зычный голос. Но с этими чертами соединялось комическое впечатление, прилепившееся к новому избраннику. За раскаты голоса шутники сравнивали его с «барабаном», а грузная фигура вызвала кличку «самовара». За этими чертами скрывалось природное незлобие, и вспышки напускной важности, быстро потухавшие, дали повод приложить к этим моментам старинный стих:

Вскипел Бульон, потек во храм…

Бульон, конечно, с большой буквы – Готфрид Бульонский, крестоносец второго похода.

В сущности, Михаил Владимирович был совсем недурным человеком. Его ранняя карьера гвардейского кавалериста воспитала в нем патриотические традиции, создала ему некоторую известность и связи в военных кругах; его материальное положение обеспечивало ему чувство независимости. Особым честолюбием он не страдал, ни к какой «политике» не имел отношения и не был способен на интригу. На своем ответственном посту он был явно не на месте и при малейшем осложнении быстро терялся …Его нельзя было оставить без руководства, и это обстоятельство, вероятно, и руководило его выбором. За ним стояла небольшая группа октябристских «лидеров» во главе с главным оракулом, Николаем Вас. Савичем…»
Павел Николаевич Милюков

В. Пуришкевич, любивший высмеивать своих коллег по Думе в язвительных эпиграммах, высказался по поводу избрания Родзянко на пост председателя Думы в поэтической форме:

«Варили, варили, варили овсянку —

Гадали, гадали — избрали Родзянку…

Мораль этой басни моей такова:
На полном безрыбьи и — рак голова

«…

И все же, умело лавируя между фракциями и политическими группировками, М.В. Родзянко и в дальнейшем ежегодно переизбирался на пост председателя Думы.

Но это требовало и тонкой политической игры в отношении высших властей. Председатель совета министров В.Н. Коковцов, сменивший на этом посту Столыпина после трагической смерти Петра Аркадьевича, вспоминал:

«…все, что было правее кадетов, видимо, не знало, на какой ноге танцевать . Родзянко, всегда наружно выражавший большие симпатии ко мне, лично вовсе не появлялся…»

Что ж, заметил премьер-министр двойственность в отношении Родзянко к собственной персоне, или нет, — Михаил Владимирович упорно гнул свою линию.
Григорий Распутин
И все же в политической карьере М.В. Родзянко был очень сложный эпизод. Ему пришлось в 1911 году готовить для государя доклад по «распутинскому делу», а личность и деяния Распутина председатель Государственной Думы оценивал крайне негативно: «…Безграмотный, безнравственный, развратный мужик, сектант, человек порочный, явился как бы в роли всесильного временщика, котрого, к сожалению, часть общества поддерживала и окружила организованным кружком. Что хорошего могло сулить России такое мрачное явление? (…) Если бы дело ограничивалось исключительно увлечением императрицы Александры Федоровны воображаемым даром пророчества этого человека и гипнотической силой, облегчавшей ее нервное страдание и умерявшей ее страхи и опасения за свою семью, в особенности за жизнь наследника, то, конечно, это особой тревоги возбудить бы не могло. Но Распутин, завладев неограниченным доверием царской семьи, организовал (или вокруг него был организован) плотно спаянный кружок единомышленников, который сначала преследовал личные цели, а засим мало-помалу стал вмешиваться сначала в церковные, а затем и в государственные дела, устраняя популярных деятелей и заменяя их своими ставленниками. (…) Наконец, близость к царскому престолу заведомо безнравственного и развратного, безграмотного мужика, слава о безобразных похождениях которого гремела, очевидно, способна была в корне подорвать высокое чувство уважения и почитания верховной власти. Были темные слухи о том, что именно это и входило в план вдохновителей распутинского кружка…»
Неизвестно, на какую реакцию со стороны Родзянко рассчитывал государь, поручая ему столь щекотливое дело. Желал ли Николай Александрович объективного расследования, хотел ли ознакомиться с подлинными документами, или рассчитывал, что осторожный и дипломатичный Родзянко сумеет «нейтрализовать» подлинные результаты проверок и сделает угодные императорскому семейству выводы?
Родзянко, во всяком случае, решил действовать бескомпромиссно и воспользоваться выпавшим ему шансом «открыть глаза» царю.
Владимир Николаевич Коковцов
«…Государь приказал… достать из Синода дело по исследованию епископом Тверским, бывшим Тобольским, Антонием поступившего на Распутина обвинения в принадлежности его к секте хлыстов, — вспоминал премьер-министр В.Н. Коковцов. — Это дело… предано было государем генерал-адъютанту Дедюлину, с повелением отвезти его к председателю Государственной думы Родзянко для рассмотрения и представления затем непосредственно государю его личного заключения. Передавая это дело и высочайшее повеление Родзянко, Дедюлин прибавил на словах, что е.и.в. уверен, что Родзянко вполне убедится в ложности всех сплетен и найдет способ положить им конец. Кто посоветовал государю сделать этот шаг – я решительно не знаю; допускаю даже, что эта мысль вышла из недр самого Синода, но результат оказался совершенно противоположный тому, на который надеялся государь.
М.В. Родзянко немедленно распространил по городу весть об «оказанной ему государем чести», приехал ко мне с необычайно важным видом и сказал, между прочим, что его смущает только одно: может ли он требовать разных документов, допрашивать свидетелей и привлекать к этому делу компетентных людей. Я посоветовал ему быть особенно осторожным, указавши на то, что всякое истребование документов и тем более расспросы посторонних людей составят уже предмет расследования, вызовут только новый шум и могут закончиться еще большим скандалом… он может нарваться на крупную неприятность и скомпрометировать то доверие, которое оказано монархом председателю Государственной думы.
Родзянко, по-видимому, внял моему голосу, но так как он все-таки сознавал, что справиться один с таким делом не может, то привлек к нему членов Думы Шубинского и Гучкова, и они втроем стали изучать дело и составлять всеподданнейший доклад… Родзянко рассказывал направо и налево о возложенном на него поручении и, не стесняясь, говорил, что ему суждено его докладом спасти государя и Россию от Распутина, носился со своим «поручением», показал мне однажды 2-3 страницы своего чернового доклада, составленного в самом неблагоприятном для Распутина смысле, и ждал лишь окончательной переписки его и личного своего доклада у государя…
Под влиянием всех рассказов Родзянко толки и сплетни не только не унимались, но росли и крепли. …Распутинский вопрос вырос во весь свой рост».
Вдовствующая императрица Мария Федоровна с сыном-императором
Родзянко готовился к докладу у государя очень серьезно. Накануне он получил аудиенцию у вдовствующей императрицы-матери Марии Федоровны, попросившей ознакомить ее с результатами расследования. Запись о встрече со старшей императрицей Родзянко оставил для потомков:
«Разве это зашло так далеко?.
— Государыня, это вопрос династии. И мы, монархисты, больше не можем молчать. Я счастлив, ваше величество, что вы предоставили мне счастье видеть вас и вам говорить откровенно об этом деле. Вы меня видите крайне взволнованным мыслью об ответственности, которая на мне лежит. Я всеподданейше позволю себе просить вас дать мне ваше благословение.
Она посмотрела на меня своими добрыми глазами и взволнованно сказала, положив свою руку на мою:
— Господь да благословит вас.
Я уже уходил, когда она сделала несколько шагов и сказала:
— Но не делайте ему слишком больно».
От этого доклада ожидали много в самых разных кругах.
«Родзянко работал, вместе с приглашенными им… двумя сотрудниками, около 8-ми недель и, испросивши себе особую аудиенцию у государя, повез свое заключение в Царское Село. Вся Дума отлично знала, с чем поехал председатель, и нетерпеливо ожидала возвращения его. Кулуары шевелились как муравейник, и целая толпа членов Думы ожидала Родзянку в его кабинете к моменту возвращения. Результат его доклада этой толпе не оправдал ее ожидания. Как всегда, последовал полный пересказ о том, что «ему сказано», что он ответил, «какие взгляды высказал», «какое глубокое впечатление, видимо, произвели его слова», «каким престижем несомненно пользуется имя Государственной Думы наверху, несмотря на личную нелюбовь и интриги придворной камарильи», — все это повторилось и на этот раз, как повторялось много раз и прежде, но по главному вопросу – о судьбе письменного доклада о Распутине, — последовал лаконический ответ: «Я представил мое заключение, государь был поражен объемом моего доклада, изумился, как мог я в такой короткий срок выполнить столь объемистый труд, несколько раз горячо благодарил меня и оставил доклад у себя, сказавши, что пригласит меня особо, как только успеет ознакомиться с ним».
Но дни быстро проходили за днями, а приглашение не следовало. Родзянко со мной не заговаривал об этом, хотя мне приходилось не раз бывать в Думе за эту пору». …
Сам Родзянко признавался в своих воспоминаниях:
«У меня образовался целый том обличительных документов. Если бы десятая доля только того материала, который был в моем распоряжении, была истиной, то и этого было бы довольно для производства следствия и предания суду Распутина. Ко мне как к председателю Государственной Думы отовсюду неслись жалобы и обличения преступной деятельности этого господина».
Но император проигнорировал доклад председателя Думы. На просьбы М.В. Родзянко о повторной аудиенции государь ответил: «Прошу… передать председателю думы, что я принять его не могу и не вижу в этом надобности, так как полторы недели назад я его принимал».
Распутин по-прежнему оставался в касте неприкасаемых.
Продолжение следует.

Родзянко Михаил Владимирович

Русский политический деятель, лидер партии Союз 17 октября; действительный статский советник, гофмейстер Высочайшего Двора. Председатель Государственной думы третьего и четвёртого созывов.

(9 марта 1859, Екатеринославская губерния, – 24 января 1924, Югославия).

Родился в семье дворянина, крупного землевладельца. Воспитание и образование получил в Пажеском корпусе. Камергер императорского двора. С 1878 служил в Кавалергардском полку, в 1882 оставил военную службу, зачислившись в запас. В 1883 избран почётным мировым судьёй в Новомосковском уезде Екатеринославской губернии. В 1885 вышел в отставку. В 1886 – 91 там же предводитель дворянства. С 1900 председатель Екатеринославской земской управы. В 1906 – 07 член Государственного совета (от Екатеринославского земства). Участник съездов земских и городских деятелей. Один из основателей партии «Союз 17 октября» (1905), входил в её ЦК. Депутат Государственной Думы 3-го и 4-го созывов; в 3-й Думе председатель земельной, член переселенческой комиссий. Поддерживал политику реформ П.А. Столыпина. Возглавлял думскую фракцию «октябристов». С 22 марта 1911 председатель 3-й Государственной Думы, с 15 ноября 1912 – 4-й Государственной Думы. Непримиримый противник Г.Е. Распутина. Первуюю мировую войну считал необходимым довести «до победного конца, во имя чести и достоинства дорогого отечества» (Родзянко М.В., Государственная Дума и Февральская 1917 года революция, Ростов-на-Дону, 1919, с. 14). 26 августа 1915 на заседании Особого совещания по обороне избран председателем эвакуационной комиссии. Был в числе инициаторов создания Прогрессивного блока (август 1915); один из его лидеров и вместе с тем единственный официальный посредник между Государственной Думой и верховной властью. В планировавшемся «Министерстве доверия» Родзянко предназначалась роль премьер-министра.
С 14 февраля 1917 руководил работой сессии Государственной Думы. В дни Февральской революции постоянно держал связь с Николаем II, Ставкой, штабами фронтов и великим князем Михаилом Александровичем, которого 25 февраля вызвал по телефону из Гатчины в Петроград. 26 февраля телеграфировал Николаю II: «Положение серьёзное. В столице анархия Правительство парализовано… Растёт общественное недовольство. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство» («Революция 1917», т. 1, с. 39). Понимая, что «решается судьба родины и династии», считал необходимым сохранить монархический принцип правления и потому настаивал на даровании «ответственного министерства» (там же, с. 40).
27 февраля дал телеграмму главнокомандующему Северным фронтом генералу Н.В. Рузскому: «Волнения… принимают стихийные и угрожающие размеры. Основы их – недостаток печёного хлеба и слабый подвоз муки, внушающий панику; но главным образом полное недоверие власти, неспособной вывести страну из тяжёлого положения… Заводы… останавливаются за недостатком топлива и сырого материала, …и голодная, безработная толпа вступает на путь анархии, стихийной и неудержимой. Железнодорожное сообщение по всей России в полном расстройстве. На юге из 63 доменных печей работают только 28… На Урале из 92 доменных печей остановились 44… Правительственная власть находится в полном параличе и совершенно беспомощна восстановить нарушенный порядок. России грозит унижение и позор, ибо война при таких условиях не может быть победоносно окончена. Считаю единственным и необходимым выходом из создавшегося положения безотлагательное признание лица, которому может верить вся страна, и которому будет поручено составить правительство, пользующееся доверием всего населения… иного выхода на светлый путь нет, и я ходатайствую перед вашим высокопревосходительством поддержать это моё убеждение перед его величеством, дабы предотвратить возможную катастрофу…» («Отречение Николая II: Воспоминания очевидцев, документы», 2 изд., М., 1990, с. 224). Генерал Рузский немедленно довёл до сведения царя эту телеграмму, по существу поддержав её.
В тот же день 27 февраля Родзянко возглавил Временный Комитет Государственной Думы, от имени которого издал приказ войскам Петроградского гарнизона и обратился с воззваниями к населению. В одном из них говорилось: «Временный Комитет Государственной Думы при тяжёлых условиях внутренней разрухи, вызванной мерами старого правительства, нашёл себя вынужденным взять в свои руки восстановление государственного и общественного порядка. Сознавая всю ответственность принятого им решения, Комитет выражает уверенность, что население и армия помогут ему в трудной задаче создания нового правительства, соответствующего желаниям населения и могущего пользоваться доверием его» («Революция 1917», т. 1, с. 43). Ночью с 27 на 28 февраля во все города России им были разосланы телеграфные сообщения об образовании Комитета, с призывом соблюдать спокойствие.
28 февраля Родзянко, находясь в Таврическом дворце, приветствовал полки Петроградского гарнизона, перешедшие на сторону Государственной Думы. «Михаил Владимирович очень приспособлен для этих выходов: и фигура, и голос, и апломб, и горячность… При всех его недостатках, он любит Россию и делает, что может, то есть кричит изо всех сил, чтобы защищали Родину…», – вспоминал этот день В.В. Шульгин («Дни. 1920», 1990, с. 197). 1 марта Родзянко телеграфировал Рузскому о переходе правительственной власти к Временному Комитету Государственной Думы. Участвовал в переговорах Комитета с лидерами исполкома Петроградского Совета РСД о составе Временного правительства. Комитет решил, что Николай II должен немедленно отречься от престола в пользу сына при регентстве брата царя – Михаила Александровича. Переговоры с царём должен был вести Родзянко (вместо него поехали А.И. Гучков и В.В. Шульгин).
1 марта в 23 часа Николаю II генералом Рузским была доложена телеграмма генерала М.В. Алексеева, в которой он предлагал царю опубликовать Манифест с признанием необходимости создать «министерство, возложив образование его на председателя Государственной Думы Родзянко, из лиц, пользующихся доверием всей России» («Отречение Николая II…», с. 231). Ранним утром 2 марта царь подписал Манифест. С 3 часов 30 минут до 7 часов 30 минут утра 2 марта по прямому проводу состоялся разговор Родзянко с Рузским: «…ненависть к династии дошла до крайних пределов, но весь народ, с кем бы я ни говорил, выходя к толпам и войскам, решил твёрдо – войну довести до победного конца… К Государственной Думе примкнул весь Петроградский и Царскосельский гарнизоны; то же повторяется во всех городах; …везде войска становятся на сторону Думы и народа, и грозные требования отречения в пользу сына, при регентстве Михаила Александровича, становятся определённым требованием… Прекратите присылку войск, так как они действовать против народа не будут. Остановите ненужные жертвы… я сам вишу на волоске, и власть ускользает у меня из рук; анархия достигает таких размеров, что я вынужден был сегодня ночью назначить Временное правительство. К сожалению, Манифест запоздал… время упущено и возврата нет… переворот может быть добровольный и вполне безболезненный для всех, и тогда всё кончится в несколько дней…» (там же, с. 233 – 35). Родзянко просил содержание разговора доложить государю. Через несколько часов (в 10 часов 15 минут) генерал Алексеев известил всех командующих фронтами о разговоре Родзянко с Рузским: «..династический вопрос поставлен ребром, и войну можно продолжать до победоносного конца лишь при исполнении предъявленных требований относительно отречения от престола в пользу сына при регентстве Михаила Александровича. Обстановка, по-видимому, не допускает иного решения..» (там же, с. 237).
2 марта в середине дня Николай II в телеграмме на имя Родзянко сообщал, что «готов отречься от престола» в пользу сына Алексея при регентстве великого князя Михаила Александровича (там же, с. 240). Однако затем царь передумал, узнав от врача, что болезнь сына неизлечима, и около 12 часов вечера подписал Акт отречения от престола в пользу брата. Из разговора Родзянко с Рузским (в присутствии Г.Е Львова) по прямому проводу 3 марта в 5 часов утра: «…чрезвычайно важно, чтобы манифест об отречении и передаче власти великому князю Михаилу Александровичу не был опубликован до тех пор, пока я не сообщу вам об этом… весьма возможна гражданская война. С регентством великого князя и воцарением наследника цесаревича помирились бы может быть, но воцарение его как императора абсолютно неприемлемо… После долгих переговоров с депутатами от рабочих удалось придти только к ночи сегодня к некоторому соглашению, которое заключается в том, чтобы было созвано через некоторое время Учредительное Собрание для того, чтобы народ мог высказать свой взгляд на форму правления… провозглашение императором великого князя Михаила Александровича подольёт масла в огонь, и начнётся беспощадное истребление всего, что можно истребить. Мы потеряем и упустим из рук всякую власть, и усмирить народное волнение будет некому. При предложенной форме – возвращение династии не исключено…» (там же, с. 242 – 43).
3 марта участвовал в переговорах с великим князем Михаилом Александровичем и настаивал на его отказе от престола: по воспоминаниям Шульгина («Дни. 1920», М., 1990, с. 276), Родзянко был последним, с кем советовался великий князь перед тем, как подписать Акт об отказе принять престол.
После передачи власти Временному правительству Родзянко возглавлял Временный Комитет Государственной Думы – представительский орган, «необходимый, чтобы эта власть в случае кризиса не миновала суждений Временного Комитета о составе власти» («Буржуазия и помещики в 1917 г.». Стенограммы Частных совещаний членов Государственной Думы, М.– Л., 1932, с. 266). Оправдывая свою позицию в февральские дни, Родзянко в 1919 писал: «Конечно, можно было бы Государственной Думе отказаться от возглавления революции, но нельзя забывать создавшегося полного отсутствия власти и того, что при самоустранении Думы сразу наступила бы полная анархия и отечество погибло бы немедленно… Думу надо было беречь, хотя бы как фетиш власти, который всё же сыграл бы свою роль в трудную минуту» (Родзянко М.В., указанное сочинение, с. 41). Был сторонником продления срока полномочий Государственной Думы как народного представительства до окончания войны. Являлся инициатором проведения, а также бессменным председателем Частных совещаний членов Государственной Думы (с 22 апреля по 20 августа 1917), призванных, по его мнению, нести «слово правды» народу и указывать «на то, как надо вести государственный корабль» («Буржуазия и помещики в 1917 г.», с. 21).
Родзянко считал, что аграрный вопрос необходимо решать на Учредительном Собрании. Весной и летом 1917 получал письма от помещиков, в которых одни обвиняли его в пособничестве революции, другие выражали надежду, что его авторитет и популярность защитят их при проведении земельной реформы. Через него стремились оказывать давление на Временное правительство, в частности в решении земельного вопроса. Так, 17 марта Родзянко выразил недоверие князю Львову по поводу распоряжения министра земледелия о порядке реквизиции хлеба у землевладельцев с посевной площадью не менее 154, 5 га, требовал его отмены и передачи решения вопроса на места. 16 марта Родзянко выступил в печати с воззванием к крестьянам и землевладельцам об интенсивном засеве полей «во имя лучшего обеспечения армии хлебом» (см.: Чаадаева О.Н., Помещики и их организации в 1917 г., М.– Л., 1928, с. 55).
7-22 мая Родзянко присутствовал в Ставке на 1-м Всероссийском съезде Союза офицеров армии и флота. 1 июня избран во временный комитет «Лиги русской культуры». Летом Родзянко и Гучков основали Либерально-республиканскую партию. Выступая на Государственном совещании в Москве 14 августа, Родзянко заявил, что «руководящей идеей Февральской революции была патриотическая идея» победы над германским милитаризмом («Государственное совещание», с. 103). Родзянко обвинял Временное правительство в развале армии, экономики и государства. Главную причину слабости власти он видел в отказе правительства сотрудничать с Государственной Думой. 22 августа обратился к А.Ф. Керенскому с письмом от имени Частного совещания членов Государственной Думы о необходимости отменить закон о хлебной монополии. В августе вошёл в Совет общественных деятелей.
9 августа телеграфировал генералу Л.Г. Корнилову: «Совещание общественных деятелей приветствует Вас, верховного вождя русской армии. Совещание заявляет, что всякие покушения на подрыв вашего авторитета в армии и России считает преступными… В грозный час тяжёлого испытания вся мыслящая Россия смотрит на Вас с надеждой и верою» («Революция 1917», т. 4, с. 33). Однако по отношению к корниловскому движению занял позицию «сочувствия, но не содействия», говоря, что Государственную Думу можно будет «привлечь к организации власти в случае успеха» (цитируется по книге: Деникин А.И., Очерки русской смуты. Борьба генерала Корнилова. Август 1917 – апрель 1918, М., 1991, с. 32). После поражения корниловского выступления заявил: «Никогда ни в какой контрреволюции не участвовал и во главе фронды не стоял. О всех злобах дня я узнал только из газет и сам к ним не причастен. А вообще могу сказать одно: заводить сейчас междоусобия и споры – преступление перед Родиной» (там же, с. 64).
В дни Октябрьского вооруженного восстания находился в Петрограде, пытался организовать защиту Временного правительства. После Октябрьской революции перебрался на Дон и при Л.Г. Корнилове, а затем при А.И. Деникине пытался воссоздать Совещание членов Государственной Думы (всех 4 созывов). Однако успеха не имел, так как в глазах белой гвардии был запятнан ролью в дни Февральской революции. В 1920 эмигрировал в Югославию.

Сочинения: Крушение империи, 2 изд., П., 1929.

Литература: Окт. революция. Мемуары (сост. С А. Алексеев), М.-Л., 1926; Милюков П.Н., Воспоминания, т. 1-2, М., 1990.

Н.И. Коршунова.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *