Русское кладбище в грозном

Наткнулся на весьма адекватное интервью о ситуации с чеченцами в России. Вспомнил о нём после прочтения http://pikabu.ru/story/_756909
Очень советую для самообразования, весьма аргументированные рассуждения, которые для меня, например многое вдруг очень просто объяснили.
________
«Самая большая ошибка — пренебречь русскими. Посчитать русских слабыми. Обидеть русских. Никогда не обижайте русских. Русские никогда не бывают так слабы, как вам кажется», — предостерегает земляков чеченец, известный петербургский писатель Герман Садулаев в своей новой книге.
Лауреат многочисленных российских премий, он сегодня персона нон грата в Чечне. На днях представил в «Буквоеде» «очерки политической истории Чеченской республики» с говорящим названием «Прыжок волка». Книга рассказывает о том, как чеченцы «достигли своей исторической цели» — построили «национальное государство». «Правильный баланс интересов достигнут. Правильный для чеченского государства. Остается вопрос: а что получила Россия? У меня нет ответа на этот вопрос», — откровенно пишет Садулаев. «МК» в Питере» побеседовал с писателем о непростых отношениях между двумя народами.
— Конфликт между русскими и чеченцами обостряется. Все чаще происходят стычки на улицах…
— Пропасть не так уж велика. Не сбрасывайте со счетов социальный фактор. У русских не складываются отношения именно с теми чеченцами, которые только сейчас приезжают в Москву или Питер из Чечни. Это дети богатых родителей. Но простых, обычных чеченцев русский народ даже не знает.
— То есть сейчас в Москву или Петербург приезжают только богатые чеченцы?
— Да, отпрыски богачей. А в Чечне, если ты богат — значит, связан с властью. То есть в Россию приезжают дети чеченской элиты. Они воплощают в себе все худшие черты российской «золотой молодежи» — вседозволенность, безнаказанность, распущенность. Это мажоры, сами они еще ничего в этой жизни не сделали. Но уже сейчас ведут себя так, словно весь мир принадлежит им. Проблема не в чеченцах и не в дагестанцах, а в мажорах. Просто кавказские мажоры — самые наглые. Этакое быдло на «кайенах». Было три волны миграции с Северного Кавказа в Россию. Первая — советская, тогда приезжали нормальные люди, которые хотели учиться, работать. Таким был я, таким был, например, ученый Саламбек Хаджиев, член Российской академии наук…
В СССР не было проблем с чеченцами, потому что тогда в Москву и Ленинград ехали наиболее образованные, интеллигентные представители нации, те, кто хотел учиться и получить профессию. С советскими чеченцами и их детьми нет и не было никаких проблем, уверяю. Они не стреляют в воздух, не режут баранов на площадях и лезгинку танцуют так, что это никому не мешает. Это нормальные горожане. Вторая волна миграции была в девяностые годы — в Россию хлынули этнические банды. Но к сегодняшнему дню мало кто из их членов остался в живых, их всех давно перебили. Третья волна идет сейчас — это волна мажоров, приезжают те, чьи папы имеют много денег.
— Если они так богаты в Чечне, то что ищут в Москве?
— Развлечений. Конечно, формально они едут в Россию учиться — это сейчас такие понты. Но мало кто по-настоящему вгрызается в образование, как это делали мы в советское время. Зачем? «Папа даст денег — я открою бизнес». А вот погулять!.. Ведь в Чечне «погулять» трудновато.
— Чем обеспеченному молодому человеку можно развлечься в Чечне?
— В мечеть можно пойти.
— А еще?
— Еще раз в мечеть пойти. В Чечне для чувственных наслаждений почти нет места. Нет дискотек. Кадыров сделал так, что сейчас и выпить негде. С девушками сложно знакомиться. Да и как напьешься — у всех на виду? Родители отругают за плохое поведение, отнимут ключи от «порше». Россия же манит соблазнами — здесь и развлечений масса, и от родни можно спрятаться. Что касается соблюдения законов, то у себя на родине, в Чечне, мажоры ведут себя так же, как и в России, — сбивают людей на машинах или оскорбляют ни за что. Их жертвам из числа простого населения в этой ситуации остается только наматывать слезы на кулак.
— Как в России бороться с выходками кавказских мажоров?
— К хамам на крутых машинах с крутыми номерами надо применять режим нулевой толерантности. Сейчас полицейский старается не связываться с нарушителем на дорогой машине. Думает: «Вот зацеплюсь за него — окажется чей-то знакомый, мне же потом и попадет». Чтобы эти крутышки были скромнее, надо дать полицейским негласную политическую установку — давить их. Давить силой.
— То есть чеченская элита понимает только силу?
— Мажоры любой национальности не понимают другого разговора с ними, кроме как с позиции силы.
— Если назревает конфликт, как вести себя тем, кто не обладает силой? Девушкам, например.
— Мажоры непредсказуемы в своем поведении, не руководствуются нормами человеческого общежития. Поэтому по возможности девушке лучше избегать всякого контакта.
— Обстоятельства практически всех конфликтов с чеченцами, о которых писала наша газета, характеризуют их как далеко не мужественных персонажей: они могут напасть группами на одного, применить нож против безоружного, ударить или выстрелить в спину…
— Это не в правилах нормального мужчины вообще. Во времена моего детства и юности, которые я провел в Чечне, такое поведение было редкостью.
— Сейчас в Чечне мужчины носят с собой ножи?
— Только уполномоченные сотрудники силовых органов. Никто другой не будет носить с собой нож. Сейчас в Чечне все боятся, что их могут схватить и обвинить в терроризме, причастности к террористическому подполью. Ношение ножа было в национальных обычаях. Но сейчас Чечня совсем другая. Совсем. Есть опричники, наделенные правами, поставленные над жизнью и смертью, и есть простой народ. Он сидит дома и боится. Русские горожане никогда не познакомятся с обычными чеченцами. Потому что те не могут себе позволить потратить даже несколько тысяч рублей на то, чтобы приехать в Москву и посмотреть Кремль. Обычные чеченские парни вели бы себя здесь по-другому, нормально.
— Остались ли сейчас в Чечне русские?
— В основном только чеченцы, Чечня сейчас — моноэтническая территория. Русских около трех процентов, а было около тридцати. Из вновь прибывших русских — работники, вынужденные приезжать в командировки.
— Каково истинное отношение, как вы говорите, простого народа в Чечне к русским?
— Простые люди не озабочены национальным противостоянием, они заняты тем, что выживают. Работы мало, денег мало. Может быть, они имеют какое-то свое мнение по разным вопросам, но высказываться сейчас опасно, лучше придерживаться общеполитической установки. Многие люди из простого народа — это искренне верующие мусульмане. Например, мои односельчане (Герман — уроженец села Шали. — Ред.) строго следуют всем правилам и заповедям, не пьют, не курят, это очень нравственные люди, хорошие главы семейств. Отношение чеченцев к русским всегда было сложным, еще с царских времен. Я бы не сказал, что оно прямо враждебное. Никуда мы друг от друга не денемся, пять раз в истории чеченцы и русские были вместе в составе одного государства, так что это уже судьба. Кадыров, при всех своих недостатках, понимает это. А простое население поддерживает курс правящей партии и колеблется вместе с ним.
— Как Кадыров демонстрирует свою расположенность к русским?
— В Чечне нельзя обидеть русского. Рамзан Ахматович сгоняет народ на субботники чистить русское кладбище или, допустим, строит для приезжих русских большие, самые лучшие дома, квартиры. Он как бы нарочно пытается показать свою лояльность к русской идее, к людям русской национальности. Если где-то в Чечне на бытовом уровне встречаются случаи антирусской дискриминации и это доходит до Кадырова, он жестко все пресекает. Но русские никогда не приедут в Чечню, какие дома ни построй. Потому что русские не могут жить как национальное меньшинство, пусть даже оберегаемое и взлелеянное властью. Русский должен чувствовать себя хозяином на земле. А в Чечне ему предлагают позицию гостя — защищаемого, но гостя. Это не для русского человека.
— Какова ситуация с ваххабизмом?
— Он в глубоком подполье, вытеснен из политической жизни. Его больше в Дагестане, чем в Чечне.
— Вернемся к конфликтам с чеченской молодежью в России. Сегодня Кадыров резко изменил политику, заявил, что больше хулиганов не поддержит. Раньше Чечня никогда не шла против своих. Что изменилось?
— Проснулось русское национальное самосознание. Раньше действительно подобного не было. Чечня всегда защищала своих. Если происходили какие-то конфликты с чеченцами, уполномоченный по правам человека в Чечне Нурди Нухажиев выезжал с бригадами политподдержки и разводил тему, что, дескать, «наши ребята» ни в чем не виноваты, их оболгали, и «эти русские во всем виноваты».
— Куда смотрел же так уважающий русских Кадыров?
— Не знаю, почему Кадыров не присмирил своего зарвавшегося пса. В тот период только я один, кажется, публично говорил, что представителей чеченской молодежи, которая ведет себя в России по-хамски, надо приструнить, что надо заставлять их соблюдать нормальные правила поведения. Но меня объявили в Чечне предателем и неформально закрыли въезд в страну. Все изменилось после «Манежки» (акции протеста националистов и футбольных фанатов на Манежной площади. — Ред.). Потому что «Манежка» немного напугала Кремль. Чеченская политика определяется в Кремле. Так что немного напуганный Кремль дал по башке Грозному — там ведь нормальное руководство, послушное. Риторика властей Чечни сменилась — теперь «своих» и «перевоспитывать», оказывается, можно.

Дружба чеченцев и русских

Что приходит на ум современному обывателю, если он слышит фразу «история русско-чеченских отношений»? Известно что. Войны, набеги, абреки, террористы… Последние двадцать лет заметно повлияли на образ чеченцев в массовом сознании. Если в 1993-ем никто не удивлялся мудрому и интеллигентному политику Руслану Хасбулатову, то сейчас для многих само словосочетание «интеллигентный чеченец» – кажется чем-то странным. Чеченцы? «Зверьё, хачи, бандиты» – вот какие эпитеты мы чаще всего слышим. И всё прошлое чеченского народа видится нам лишь сквозь призму убийств, разбоя и ненависти к русским. И едва ли среди народов России есть сейчас хоть один этнос, который воспринимался бы русскими, как более чужой.
Но всегда ли так было? Всегда ли мы были абсолютно чужими?
Внимательно посмотрите на этот снимок:

Это вайнахский православный храм XII века. Да-да, именно так. Высоко в горах современной Ингушетии сохранилось еще несколько храмов, построенных в XII-XVI вв. предками нынешних «исламистских бандитов». А сколько ещё этих храмов не дожило до наших дней – никому не ведомо. Однако историкам известен отчет грузинского епископа Евфимия, который в 1310 году посещал множественные христианские общины вайнахов и аварцев, известен и ряд иных документов, подтверждающих прочное положение православия на этих землях. В общем, средневековая религиозная история Кавказа — тема весьма многослойная…мировые религии здесь оставили свой след.
Как известно, христианство так и не стало основной религией горских народов. Даже в православной Абхазии оно до сих пор смешано с языческими убеждениями (впрочем, есть мнение, что и про Россию тоже можно сказать нечто подобное). Вот и у вайнахов христианские общины также уживались бок о бок с традиционным язычеством.
А как же ислам, спросите вы? А он тоже был. Параллельно. Появившись в этих краях значительно позднее христианства, он также начал постепенно распространяться среди местного населения. И, судя по документам, к XVI веку тоже набрал значительную популярность, став одной из трех основных вайнахских религий.
Кстати, в этом самом XVI веке произошло и ещё одно любопытное событие: первое документированное сношение русских с чеченцами. Разгромив Казанское и Астраханское ханство, и выдвинувшись вплотную к Кавказу и Каспию, мы встали перед грядущей необходимостью решения новых геополитических задач, связанных с опасной близостью Турции и её вассалов. Нам нужны были союзники на новых рубежах. И вполне дружелюбно настроенные христианско-исламско-языческие вайнахи отлично подходили на роль таких союзников. В 1588 в Москву явилось первое чеченское посольство. Были достигнуты соглашения о взаимной дружбе, о покровительстве со стороны Российского государя.
Кавказ был хорошо знаком русским ещё в домонгольскую эпоху. Киевские князья ходили сюда походами и заключали союзы с местными народами. Русские купцы свободно торговали здесь. И вот, спустя век после окончательной ликвидации татарского ига — мы сюда, наконец-то, вернулись. Вернулись насовсем.
Но тогда с чего же началась история русско-чеченских войн? Та история, которая пронизала весь девятнадцатый век, и жестким рикошетом ударила по веку двадцатому? Чтобы понять эту историю, проще всего привести банальные факты:
С усилением крепостного гнета, русские беглые крестьяне и казаки сотнями бежали за Терек. В конце XVII — начале XVIII в. они создавали здесь укрепленные лагеря, вместе с горцами Дагестана и Чечни совершали смелые нападения на царские укрепления. Так называемые «воровские» казаки вместе с горцами совершали даже морские экспедиции по Каспию, где грабили царские суда.
В 1708 г. чеченцы, ногайцы, кумыки и русские беглые казаки взяли штурмом Терскую крепость. Восстание возглавлял башкир Мурат. Двинув на Терек многотысячные отряды из Астрахани, царские воеводы подавили это движение. Мурат был взят раненым в плен и казнен.
В 1732 г. документы сообщают о сборе под Чечен-аулом до 10 тысяч вооруженных горцев. Повстанцами был убит чеченский князь Казбулат и разгромлен царский отряд полковника Коха.
В 1758 г. генерал Фрауендорф двинул в Чечню войска в числе 5-6 тыс. человек. 22 апреля царские силы после короткого штурма заняли ущелье Хан-Кала и хлынули на Чеченскую равнину, но безрезультатно: аулы были пусты. Не достигнув практически никакого успеха, Фрауендорф был вынужден вернуться в Кизляр, открыто признав, что восставшие «в покорение не пришли».
И т. д.
В общем, идеалы свободолюбивых вайнахских народов попали в жесткое несоответствие с внутренней имперской политикой того времени. Собственно, подобное случалось повсеместно. Например, недостаточно свободной Империю посчитали многие абхазские роды, когда-то настроенные весьма дружелюбно. Пободавшись некоторое время с царской армией, они дружно ушли в Турцию. А вот жители Чечни оказались сильней и упорней, и именно с ними оказались связаны наиболее острые фазы кавказских войн XIX века. Изначально, вайнахи были вполне готовы «стать под руку великого государя», и это прослеживается уже в самых первых документах о наших связях. Но перспективы крепостного строя их явно не радовали…
В итоге, чисто социальные выступления, организуемые совместно с русскими казаками, помноженные на активность сугубо бандитских казачье-горских группировок – со временем переросли в противостояние уже совсем иного толка. В жесткие межэтнические и межрелигиозные войны, в усиление радикального ислама. Переросли во взаимную неприязнь, которая до сих пор никак не утихнет. Ибо ни одна из сторон не хочет до конца забывать свежие счеты, и возвращаться к старой дружбе.
И это прискорбно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *