С в ямщиков

ГАЗЕТА «КИЖИ»
первая музейная газета Карелии

К 75-летию со дня рождения Саввы Васильевича Ямщикова. Более сорока лет работы Саввы Ямщикова было связано с Заонежьем и музеем-заповедником «Кижи». Он здесь часто бывал, любил Кижи и внес большой вклад в сохранение и реставрацию коллекции кижских икон. Сегодня мы предлагаем вниманию читателей фрагменты из мемуарного очерка Бориса ГУЩИНА, одного из старейших сотрудников музея-заповедника «Кижи», писателя, драматурга, члена Союза театральных деятелей России. Полный вариант текста можно прочесть на сайте «Проза.ру» http://www.proza.ru/2013/07/03/1816

* * *

Стоял светлый солнечный сентябрь 1967 года. Туристический сезон заканчивался, моя жена Виола уже уехала в Петрозаводск, вскоре собирался ехать в город и я. Надо было закончить дела с инвентаризацией и консервацией экспозиции на зиму. Я продолжал жить в большой комнате с плитой и не предполагал никаких переселений и особых задержек на острове. Но из-за хорошей погоды на Кижи вдруг собралось достаточно много туристических групп, и мне было предложено остаться ещё на пару недель для проведения экскурсий.

Как-то с утра заходит ко мне в тёмных очках директор Владимир Иванович Смирнов и говорит: — Переселяйся в маленькую комнатку без плиты. Проживёшь как-нибудь пару дней. — Владимир Иванович, какие пара дней?! Самое меньшее я ещё буду здесь недели две. Как я без плиты? — Тебе что сказано?! Переселяйся и всё!

Надо сказать, что полковник в отставке, бывший военный журналист Смирнов, как администратор был этаким барином-либералом. Но не с похмелья. Чёрные очки — признак похмелья. Здесь иногда случались лёгкие кратковременные заскоки самодурства. А вообще-то к Владимиру Ивановичу мы относились хорошо. Он, военный до мозга костей человек («Все на военный совет». Вместо: «на учёный». Или секретарше: «У тебя, Лида, явно страдает штабная культура»), люто ненавидел армию ненавистью сугубо штатского интеллигентного человека с гуманитарным образованием. Пришлось мне переселяться.

В соседней комнате жили московские иконные реставраторы Кирилл Шейнкман, Вадик Зборовский, Витя Белов и их бригадир — мощного сложения Савелий Ямщиков со своей очаровательной, очень простой и милой в общении женой Сармой Холцман, манекенщицей из демонстрационного зала на ВДНХ. Когда изящная Сарма устраивалась на коленях у Савелия, то называла его: «мой диванчик». Образ той Сармы навсегда сохранился в фильме «Трын-трава», где бешеный сельский механизатор (С. Никоненко), поругавшись в очередной раз с женой (Л. Федосеева-Шукшина), едет в город, встречает по городскому писаную красавицу и сгоряча говорит ей: — Поедем со мной в деревню. Та и говорит ему: — Поедем! А механизатор-то перепугался и убежал.

Так вот, эту красавицу играет Сарма.

Нас, естественно, усадили за стол. Владимир Иванович довольно-таки быстро договорился с Савелием об издании нового путеводителя «Остров Кижи», где Савелию предназначалась глава о кижских иконах.

Книга вышла к следующему туристическому сезону. Авторами стали В.И. Смирнов, В.А. Крохин, В.И. Пулькин и С.В. Ямщиков. К редактированию рукописи были привлечены и мы с Виолой.

Реставраторы работали в Кижах уже второй сезон. Мы с Виолой — первый. Мы составляли коллекционные описи на кижские иконы, и Савелий нам очень помогал своими консультациями. Савелий был потрясающе многогранен. Кроме реставраторства, он читал П.Н. Муратова «Образы Италии» (редкое дореволюционное издание), писал статью для кижского путеводителя, одну из статей для Петрозаводского «Комсомольца» (о Фальконе) и готовился к выступлению на Карельском телевидении. Кстати, в 1960-е гг. на нашем телевидении не пускали на экран бородатых — Савелий был единственным исключением.

Савелий никогда не отказывался от бесед с экскурсоводами музея на тему древней иконописи Карелии. А однажды он меня поразил тем, что, когда приехали какие-то болгары с плохим знанием русского языка, он взялся провести с ними экскурсию на болгарском. И провёл. Первая жена Савелия Велина Братанова была болгаркой.

При всей колоссальной общительности Саввы он всё-таки был достаточно избирателен. Помню, как наш зав. отделом этнографии Виктор Пулькин, будущий карельский писатель, постоянно обращался к нему или «маэстро Ямщиков», или «месье Ямщиков». И вот однажды Савелий обратился к нему так: «Ситуаэн (гражданин) Пулькин». Виктор Иванович задумался, обиделся, и больше они никогда уже не разговаривали друг с другом.

К Савелию в гости приехали скульптор Гена Ланкинен с балериной Петрозаводского музыкального театра Валей Дорощенко и журналистами из «Комсомольца» Геной Малышевым и Володей Сёминым. Савелий предварительно договорился о рыбе с одним рыбаком, и тот привёз полную лодку-кижанку лососей, сигов, хариусов и судаков. Только мы забрали часть рыбы, Володя Сёмин начал снимать рыбака с его трофеями, рыбак жутко перепугался и рванул мотор. Больше мы его не видели, но рыбки поели вдоволь.

Через несколько дней реставраторы, кроме Савелия с Сармой, уехали в Москву, а мы всей этой компанией приехали в Петрозаводск. Савелий выступал на Карельском телевидении. А на следующий день этой же компанией с утра ходили по гостям: были у Владимира Ивановича, были у нас с Виолой, были в мастерской у Гены Ланкинена и вечером завалились в Дом актёра, куда нас не пустили по очень простой причине — мы были уже хороши. И напрасно Савелий доказывал, что он член, мол, четырёх творческих союзов. Не пустили, и всё тут.

К началу нового сезона вышел путеводитель, а Савелий приехал на остров, а заодно и в Петрозаводский музей изобразительных искусств с прекрасной задумкой — сделать в Москве большую выставку, посвящённую живописи древней Карелии. Савелий начал становиться тем будущим Саввой Ямщиковым, который прославит старинное русское искусство на весь мир.

Имя Савелий, по-моему, казалось мелковатым для его друзей и коллег, и они ещё тогда частенько называли его Саввой, а за глаза Савкой.

Савелий приехал с фотографом-художником Станиславом Зимнохом снимать для каталога кижские иконы. Здесь мы столкнулись с одной сложностью. Огромные тяжеленные иконы местного ряда иконостаса Преображенской церкви нужно было вынуть из рамы иконостаса, вынести на крыльцо, провести временную линию электричества и только после этого снимать. Днём это было невозможно. Туристы. Оставалась ночь. Савелий моментально договорился с электриком, пожарными, плотниками-реставраторами Б. Ёлуповым и К. Клиновым. Со мной можно было не договариваться — я был дежурным по музею. Мы все быстро сняли иконы, сфотографировали и поставили на место. После этого нас ждал отличный фуршет на крыльце Преображенской церкви, который устроил Савва.

К выставке был подготовлен не только каталог, но и набор диапозитивов.

В начале декабря 1968 г. иконы в Москву пришлось везти мне. Лёд был достаточно толст, чтобы по нему прошла лошадь с санями, но тонок, чтобы на него сел самолёт АН-2. Поэтому пришлось везти иконы на лошади в Сенную Губу, где самолёт садился на поле. Как сейчас помню эту поездку с Константином Петровичем Клиновым по прозрачному гладкому льду, под которым, как в аквариуме, была видна жизнь обитателей озера.

В Москве — неожиданное приключение. Меня с иконами встретила машина с рабочими из выставочного зала на Кузнецком, которые погрузили иконы в машину, а мне предложили самому добираться до Кузнецкого. Что я и сделал. Меня там ждали. Стали ждать и иконы. А их нет и нет, хотя прошло уже несколько часов. Директор выставочного зала и главный хранитель в панике. Звонят по всему городу. Нигде нет машины, где она могла бы быть. Я звоню Савелию. Так, мол, и так. — А ты документы у них видел? — Видел. — Ну и ждите.

Уже стемнело. Дело осложняется ещё и тем, что завтра праздник — День Конституции. Ещё той, Сталинской. И, о счастье, около 18 часов приходит машина. Грузчики вдрызг пьяные. Сгрузив иконы, обращаются ко мне: — Пойдём с нами в ресторан «Берлин». Отметим. — Вы что, с ума сошли? Кто вас таких пустит? — А мы не в западный, а в восточный.

Оказывается «восточным Берлином» они называли пельменную рядом с рестораном «Берлин». Пришлось пойти.

Выставка намечалась на 28 декабря 1968 г.

Перед отъездом я зашёл к Савелию в мастерские им. Габаря на Б. Ордынке, туда, где перед самой революцией была Марфо-Марьинская обитель. Помните финал рассказа И. Бунина «Чистый понедельник»? По-моему, его забыть невозможно. А теперь там реставраторы. Савелию ещё оставался ряд деловых визитов к чиновникам. Реставрационные дамы рекомендовали ему надеть голубую рубашечку с цветочками и слегка завиться. Что Савелий и сделал. С Богом! Все визиты увенчались успехом.

Мы с Виолой в конце декабря вышли в отпуск и приехали на открытие. Выставка стала крупным событием в художественной жизни страны. И это сделал Савелий.

Он принимал гостей. Рядом стояла Сарма, нарядная, как новогодняя ёлка, о чём я тут же ей ляпнул, ничуть не обидев девушку: — А как же иначе? Ведь на днях Новый год, — ответила мне Сарма.

Весь цвет Москвы был на открытии.

Мы познакомили Савелия с выдающимся реставратором, основателем нашего музея А.В. Ополовниковым. Знакомство это Ямщиков поддерживал до трагической гибели Александра Викторовича.

О выставке много писали. Сам Савелий написал о выставке в начале 1969 г. в петрозаводской газете «Комсомолец» в форме интервью со зрителями. Мы тоже были в этом интервью. Было очень приятно оказаться в одной компании с кинооператором Вадимом Юсовым, актрисой Ириной Печерниковой и другими.

А назавтра мы с Виолой были в гостях у Савелия с Сармой в их маленькой квартирке на Симферопольском бульваре. Мы ели какое-то вкусное запеченное мясо с маринованной черемшой, а прямо перед глазами у нас на стене висели два портрета, сделанные Кириллом Шейнкманом: Савелий с первой женой и Савелий со второй женой.

А в Петрозаводске в Музее изобразительных искусств разгорался скандал. Пропала икона из фондов, и директриса, ставленница, естественно, Обкома КПСС, обвинила в этом, без всяких оснований, реставратора Ямщикова, работавшего в этих фондах летом.

Прошло некоторое время, и икона была найдена в недрах музейного фондохранилища. Главный хранитель музея была уволена с работы, и Савелий, вроде бы, оказался полностью реабилитирован, но, по-моему, именно из-за этого случая он надолго стал невыездным.

Почти каждое лето Савелий приезжал в Кижи. Жил он не на острове, а напротив, в материковой деревне Ерснево у своего друга Бориса Ёлупова. Там же жили и его друзья, которых он привозил. Мы жили на острове, и к нам он заходил всегда. Ещё на острове он заходил к нашим реставраторам древнерусской живописи Ирине Гурвич и Галине Поповой. С музейным начальством после Владимира Ивановича дружбы никакой не было больше никогда. Возможно, это случилось где-то году в 1970, когда директором в Кижах был Вилхо Арвидович Ниеми, при котором, по мнению большинства кижан (по моему тоже) был «золотой век». У Савелия же случилось вот что. Он договорился с зам. директора по научной части музея о реставрации икон церкви Лазаря Муромского частным порядком. Отец заместителя был рабочим в музее и по просьбе сына увёз иконы в Москву. Директор же об этом и слыхом не слыхивал. Когда же он получил договор от своего заместителя, тот только узнал, что на реставрацию икон нет ни копейки денег. Т.е. иконы нужно срочно возвращать в музей. Отказался. После некоторых размышлений в командировку решился поехать я. Конечно, мне было больно и неприятно ехать с мыслями, что после этого я, возможно, навсегда потеряю расположение крутейшего в подобных ситуациях Саввы.

Естественно, что Савва обругал всех музейщиков-кижан пофамильно. К счастью, скальпель реставратора ещё не коснулся икон. Они были только сфотографированы. Мне хотелось как можно быстрее убраться из подвала во Всеволжском. Савелий кое-как упаковал иконы, вызвал такси и кроме того сказал мне, где я могу на Ленинградском вокзале найти рабочих, которые по-нормальному упакуют иконы, и сколько это будет стоить. Я понял, что с Саввой мы не поссорились. На душе стало легче.

Вскоре Ниеми сменила Валентина Матвеевна, дама тоже из партийных кругов, подружка директрисы музея ИЗО. Я как-то пошутил, что Валентине Матвеевне всё равно, чем руководить — музеем или столовой. Свою трудовую деятельность Валентина Матвеевна и впрямь кончила на посту директора столовой Дома политпросвещения. Хорошая, кстати, при ней столовая была.

Савелий приехал снимать наши иконы снова для нового издания и попросил меня представить его директрисе. Савелий приехал с того берега в довольно-таки экстравагантном наряде, и мы пошли в кабинет к Валентине Матвеевне. Она писала какие-то бумаги, похоже, была не в настроении и, не отрываясь от документов, кивнула нам, приглашая сесть. Савелий сел прямо напротив неё довольно-таки близко. Разговор был коротким, пожалуй, только официальное представление московского реставратора. И вот Савелий встаёт и идёт к выходу. Валентина Матвеевна вдруг как-то странно возмущённо закудахтала. Она увидела, что на Савелии короткое красное японское кимоно выше колен, а на спине огромный чёрный иероглиф, похожий на паука. Возмущению её внешним видом наглого москвича не было предела. Дружбы не получилось. А снимать надо. К счастью, Валентина Матвеевна на несколько дней уехала в Петрозаводск, и мы той же компанией в тёплую грозовую ночь всё сняли, что было надо.

Большинство Саввиных гостей на острове заходили к нам: иногда вместе с ним, иногда по его рекомендации.

Зимой мы съездили в Финляндию. В Хельсинки нас насмешила наша новая знакомая финская русскоговорящая девушка Зина, которая спросила у нас: — Скажите, а вы не знаете в Советском Союзе случайно Савелия Ямщикова? Мы обрадованно закричали: — Знаем, знаем! На что Зина сказала: — Передайте тогда ему привет от той финской девушки, к которой он приставал в Петрозаводске у гостиницы «Северной».

Когда я передавал этот привет Савве в подвале на Всеволжском, Савелий сказал: — Фиг знает, что за девушка. Не помню. Может и приставал.

Тепло и радостно всегда бывало в подвале у Саввы. Здесь собиралась вся элита тогдашнего Советского Союза. И элита эта была самая настоящая, а не полуграмотная охлократная нынешняя. Я с удовольствием вспоминаю сидение за одним столом с такими людьми, как журналист Юрий Рост, художники: Сергей Алимов и Борис Мессерер, Бэлла Ахмадулина; кинорежиссёры Денис Евстигнеев и Юлий Файт; директор Русского музея Василий Алексеевич Пушкарёв, солист балета театра «Эстония» Тийт Хярм, хоккеист Вячеслав Старшинов. Постоянно за столом сидел коллега Саввы — реставратор Сергей Галушкин.

В этом подвале я был свидетелем и некоторых драматических моментов. Я зашёл к Савелию, когда тот говорил по телефону., сел и обратил внимание на некую необычность телефонного разговора. Обычно разговор Саввы по телефону — это длинный монолог, который жутко интересно слушать невольному, а иногда и вольному свидетелю. Здесь же Савва не проронил ни слова, только слушал, багровея и мрачнея. Потом рявкнул одно слово: — Вешать, — и хрястнул трубку на телефон.

Савва сделал великолепную выставку о работе советских реставраторов, которая должна была демонстрироваться в Париже. Кого только не напихали в делегацию. Как выразился Савва: «Одни кэгэбэшники». Савву, конечно же, не пустили — ведь он не выездной. — И вот, ты представляешь, эти чекисты звонят мне сегодня из Парижа и спрашивают: «Савва, что делать с иконами?»

Вскоре Савва со своим неразлучным коллегой Сергеем Галушкиным перебрались в новую мастерскую на Кропоткинской во двор бывшей Поливановской гимназии (теперь там музыкальная и художественная школа) на второй этаж бывшего каретного сарая. Конечно же, это никакой сейчас не сарай. Мне хотелось, чтобы Савелий — Савва перебрался в соседний Савельевский переулок. И переименовывать не пришлось бы.

Сергей Галушкин рассказал: — На днях у Саввы был день рождения. Гидон Кремер приходил со скрипкой. Он играет, а Савва говорит: «Мужики, давайте окно откроем». — «Савва, холодно ведь». — «Ничего пусть они (соседи) хорошую музыку послушают. Им это полезно, а то жалуются, что из наших окон только мат и слышен. Сыграй им, Гидон».

Савва решил похудеть. Худел он грамотно. По рекомендациям Института питания. Не пил, не курил, ел творог и, кажется, гречку. Похудел. На телевидении выступал красавец писаный. Но, как мне кажется, именно после похудания он тяжело заболел и лет на десять был выключен из всякой общественной жизни. Общался он с ограниченным количеством людей. Я, приезжая в Москву, всегда звонил ему домой, он выспрашивал кижские и петрозаводские новости, но к себе домой не приглашал, говоря, что он очень плохо себя чувствует, но будет всегда рад, когда, будучи в Москве, я позвоню ему. Что я и делал много лет подряд.

Савва после многих лет физических и психологических страданий всё-таки выздоровел. Ему и его больному брату (да и дочь Марфа была не совсем здорова) очень помогала мама, которая до конца своих дней была с ними.

Воссоединилась с ними и жена Саввы, известная балерина Валентина Ганибалова. За последние пять лет жизни Саввы я не видел более счастливой семьи: Савва, Валя и Марфа.

И если до болезни Савва Ямщиков был пропагандистом русской культуры, то после болезни его радение за судьбы не только русской, но и мировой культуры (вспомним историю с «балдинской коллекцией») приобрело подлинное величие в истории нашей страны. Его совершенно заслуженно и справедливо называли «реставратором всея Руси».

А нам с Виолой в Москве теперь стало несколько сиротливо. Там не стало нашего обаятельного, доброго, умного, широко образованного и внимательного коллеги и друга. (Он же — ниспровергатель всяческих авторитетов). Савва присылал нам пригласительные билеты на все открываемые им выставки. Мы получали от него, если не все, то большинство каталогов и альбомов, издаваемых им; красивейшие открытки, которые издавали его друзья, в частности Саша Быков, и вырезки из газет с его статьями. Савва очень хотел, чтобы мы были вместе с ним и поддерживали его во всём.

А теперь о самом главном.

После смерти Саввы Васильевича Ямщикова подобного борца за сохранение культурного наследия России в его первозданной чистоте (это касается не только живописи) в нашей стране нет. И это сознают многие люди искусства.

Я бы мог написать подробно о содержании деятельности С.В. Ямщикова, но не делаю это по простой причине. В 2010 г. в издательстве НО «ИЦ Москвоведение» вышла книга воспоминаний о С.В. Ямщикове, которые собрала и издала журналист «Известий» Гузель Агишева. Савва в них живой, интересный, неприукрашенный. А о значении Саввы Ямщикова в нашей истории говорит само название книги: «РЕСТАВРАТОР ВСЕЯ РУСИ».

Подготовила Татьяна НИКОЛЮКИНА

Ямщиков Савва Васильевич родился 8 октября 1938 года в Москве, РСФСР, СССР. Умер 19 июля 2009 года в Пскове, Россия.

Савва Ямщиков — художник-реставратор, искусствовед, историк, писатель, публицист.

Ямщиков — председатель Ассоциации реставраторов при Фонде культуры РФ, действительный член Российской академии естественных наук (РАЕН, отделение «Российская энциклопедия»), ведущий специалист Всероссийского института реставрации (ГосНИИР), вице-президент Российского международного Фонда культуры, член Межведомственного совета по вопросам культурных ценностей, член Комиссии по рассмотрению вопросов о возвращении культурных ценностей, член Союза писателей России, член попечительского совета «Фонда Николая Васильевича Гоголя», ранее — председатель Клуба коллекционеров Советского фонда культуры.

Савва Ямщиков — заслуженный деятель искусств России, лауреат премии Ленинского комсомола, обладатель ордена Святого благоверного князя московского Даниила и ордена «Полярная звезда», высшей награды Республики Якутия (Саха), он – первый реставратор, награждённый почётной медалью Российской Академии художеств.

Семья, детство и юность

Детство Саввы Ямщикова пришлось на трудное и голодное послевоенное время. Он вырос на Павелецкой набережной: дом 4, барак 14. Как выяснилось позже, его соседями были танцовщик Владимир Васильев, Юрий Лужков и Андрей Тарковский.

Одна часть семьи Ямщикова из крестьян, другая из духовенства. Отец был командиром пожарного взвода, умер в 1941 году от скоротечной чахотки. Бабушка окрестила маленького Савву в старообрядческой церкви, на Преображенке. В строительстве этой церкви (архитектор Баженов) принимали участие предки Ямщикова, старообрядцы (беспоповцы). Когда Василий Ямщиков принёс в ЗАГС документы и сказал, что хочет записать сына Саввой, как бабушка велела, ему ответили, что не может быть такого имени у советского ребенка. И записали Савелием. А в школе звали Вячеславом, говорили: «Гордись, тёзка Молотова». В детстве и юности Ямщиков исправно посещал церковные службы, пел в церковном хоре, но и комсомольцем был.

По воспоминаниям Ямщикова, он рано почувствовал тягу к книгам, «класса с пятого читал запоем». В 1952 году отмечалось столетие со дня смерти Гоголя, был выпущен знаменитый синий шеститомник, с которым Ямщиков не расставался всю жизнь. Он говорил, что Гоголь проторил ему дорогу в мир искусства. А ещё он очень любил читать произведения Диккенса, Достоевского, Аксаковых, Хомякова, Леонтьева.

Закончив школу, Ямщиков некоторое время решал, куда пойти учиться. Он мечтал сниматься в кино, ещё школьником занимался в драматическом кружке, которым руководил актёр Вахтанговского театра Виктор Иванович Щеглов. Юный Ямщиков любил декламировать стихи, особенно «Гармонь» из поэмы «Василий Тёркин», его даже дразнили «О, Тёркин идет!». Спустя много лет выставку Ямщикова «Живопись древней Карелии» посетил Василий Шукшин и неожиданно предложил ему попробоваться на роль в фильме «Степан Разин». Но реставратор ответил отказом.

В юности Ямщиков много времени проводил в Третьяковской галерее. Шутил, что так было зимой «теплее с девушками гулять». По его признанию, на искусствоведческое отделение исторического факультета МГУ забрёл случайно. Конкурс был 19 человек на место, но он легко сдал экзамены. На втором курсе технику живописи и реставрации преподавал Виктор Васильевич Филатов, оказавший большое влияние на Ямщикова.

С этим выдающимся реставратором он совершил первую поездку в Новгород, чтобы восстанавливать иконы, разрушенные во время войны. Поездка была приурочена к 1100-летию Новгорода. Потом была первая поездка в Суздаль.

Студентом Савва Ямщиков вместе со своими однокурсниками помогал известному краеведу, археографу и филологу Леониду Алексеевичу Творогову обустраивать псковское древлехранилище. Именно Творогов приобщил Ямщикова к наследию псковской культуры, увлёк его псковскими иконами и книгами о Пскове.

Работа во Всероссийском реставрационном центре

Посвящение Ямщикова в реставраторы произошло в Марфо-Мариинской обители, основанной великой княгиней Елизаветой Фёдоровной (св.Елизаветой), построенной архитектором А.В.Щусевым и расписанной художников Михаилом Нестеровым. Там и находился Всероссийский реставрационный центр. Двадцатилетний Ямщиков начал работать в отделе иконописи. В руки реставраторов попадали настоящие шедевры, которым они возвращали первоначальный вид. Иконы удавалось не только реставрировать но и демонстрировать на выставках. В выставочном центре на Кузнецком мосту были открыты три экспозиции, представляющие древнерусскую живопись Карелии, Пскова, Ростова Великого.

Двадцать лет Ямщиков посвятил профилактическим реставрационным работам на произведениях иконописи. Обследуя музейные запасники, он составлял реставрационную «Опись произведений древнерусской живописи, хранящихся в музеях РСФСР», а также отбирал иконы для восстановления в Москве.

Широко известны слова реставратора: «Москва для меня мачеха, а мать – провинция». Музеи и храмы Новгорода, Пскова, Суздали, Костромы, Ярославля, Карелии, Вологды, Кижи и многие другие провинциальные города России всегда были опекаемы Саввой Ямщиковым, он занимался поиском и реставрацией икон, делая настоящие открытия, возвращая забытые и поруганные шедевры миру. За 40 лет Ямщикову удалось возродить более 400 икон, восстановить уникальные собрания русских портретов XVIII — XIX веков, вернуть многие забытые имена замечательных художников. Среди его многочисленных статей можно выделить целую серию под названием: «Открыт новый художник!».

Организованные им выставки неизменно становились событиями и неотъемлемой частью отечественной культуры.

Псков Саввы Ямщикова

Ямщиков много лет работал у архимандрита Алипия (Воронова) в Псково-Печерском монастыре, о чём впоследствии написал фундаменталый труд. Собранная и отреставрированная под руководством Саввы Ямщикова во Всероссийском реставрационном центре уникальная коллекция ста икон «Живопись древнего Пскова» легла в основу псковской музейной экспозиции.

В 2007 году в Пскове в большом зале в Доме Фан-дер-Флита была открыта картинная галерея, представляющая коллекцию картин XVIII-XIX веков. В этом здании, сильно пострадавшем во время Великой Отечественной войны, когда-то находилась творческая школа известного псковского мецената Николая Фан-дер-Флита. На вернисаже Савва Ямщиков заметил, что это начало истинного возрождения Псковского музея.

Тогда же была начата работа по реставрации и ремонту звонницы церкви Успения Божьей Матери с Пароменья и создание в ней музея замечательного псковского кузнеца Всеволода Смирнова.

Савва Ямщиков много сил отдал разработке концепции восстановления исторического облика Пскова. 15 апреля 2009 он участвовал в заседании Совета по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, в котором принимал участие и президент России Дмитрий Медведев. По мысли Ямщикова, восстановление Пскова должно начаться с реставрационных работ Мирожского монастыря, Покровской башни XVI века и Изборской крепости. Особо знаменитый реставратор переживал о судьбе музея-заповедника Михайловское.

8 июля 2009 года в Псковском музее-заповеднике состоялась презентация выставки «Музей друзей» Саввы Ямщикова.

Реституционная деятельность Саввы Ямщикова

Знаменитый реставратор одним из первых в СССР стал заниматься вопросами реституции культурных ценностей, вывезенных с территорий бывших неприятельских государств в годы Великой Отечественной войны. Одна из его книг о трофеях Второй мировой называется «Возврату не подлежит!».

Проблемой «трофейного» искусства он серьезно занялся в 1989 году, будучи членом президиума Советского фонда культуры. Во Всероссийском реставрационном центре под грифом «совершенно секретно» хранилась так называемая «Венгерская коллекция»: 160 шедевров западноевропейской живописи и 8 скульптур. Савва Ямщиков обратился к заведующему международным отделом ЦК Валентину Михайловичу Фалину с предложением о рассекретить, а затем реставрировать и выставлять в отечественных музеях «трофейные» шедевры. Так работы величайших живописцев — Эль Греко, Веласкеса, Гойи, Тициана, Дега, Ренуара увидели свет.

Вскоре была создана государственная комиссия по реституции, в состав которой вошли не только искусствоведы и реставраторы, но и дипломаты, адвокаты, архивисты.

В 1990-е годы Ямщиков занимался так называемой «Бременской коллекцией». История её такова: капитан советской армии Виктор Балдин в 1945 году нелегально вывез из Германии 362 рисунка и 2 картины старинных мастеров, три года держал их в чемодане под кроватью, а в 1948 году обстоятельства заставили его сдать коллекцию в Музей архитектуры. В феврале 1993 года между Россией и Германией было подписано «Заявление о намерениях», касающееся судьбы «Бременской коллекции», но ничего из планируемого реализовано не было.

Работа над фильмом Андрея Тарковского «Андрей Рублёв» («Страсти по Андрею»)

Савва Ямщиков и Андрей Тарковский встретились в 1962 году, в кафе «Националь», где собирались художники, литераторы, артисты.

Фильм Тарковского «Иваново детство» только получил «Золотого льва» — главный приз кинофестиваля в Венеции и режиссер приступал к съёмкам нового фильма «Андрей Рублёв». Савве Ямщикову Тарковский предложил поработать консультантом в этом фильме. Ямщиков считал, что слишком молод, чтобы выступать в такой роли, ведь он тогда был учеником Всероссийского реставрационного центра. Однако Тарковский ответил начинающему реставратору: «Мне как раз и нужен молодой человек, желательно единомышленник. А что касается недостатка опыта, то, когда возникнет такая надобность, вы обратитесь к своим учителям».

Как вспоминал Ямщиков, в поисках объектов будущих съемок пришлось проехать по Карелии, Вологодчине, осмотреть храмы Новгорода, Суздаля, Владимира, Пскова.

Тарковский советовался с Ямщиковым не только при выборе натуры, но и при выборе актеров. Так, однажды Ямщиков обратил внимание Тарковского на фотографию провинциального актёра Анатолия Солоницына, который и был потом утверждён на роль Андрея Рублёва. Благодаря Ямщикову роль колокольного литейщика Бориски была отдана Николаю Бурляеву.

Савва Ямщиков также стал консультантом в фильме Сергея Бондарчука «Борис Годунов» (1986).

Выставки, организованные Ямщиковым

За 40 лет работы им было организовано свыше 300 выставок, в том числе:

«Живопись Ростова Великого», 1973;

«Солигалические находки», 1973;

«Костромские портреты XVIII-XIX веков», 1974;

«Новые открытия советских реставраторов», 1974;

«Ярославские портреты XVIII-XIX веков», 1980-1981;

«Мастер Куликовской битвы», 1980;

«Ярославская иконопись XIII-XVIII веков», 1981;

«Николай Мыльников», 1990.

Просветительская деятельность Саввы Ямщикова

Им были написаны книги:

«Древнерусская живопись: Новые открытия», 1966;

«Сокровища Суздаля» (сборник статей), 1969;

«Русский музей. Иконы из собрания Русского музея», 1970;

«Опись произведений древнерусской живописи, хранящихся в музеях РСФСР: материалы для реставрационного каталога. Часть первая.», 1970;

«Опись произведений древнерусской живописи, хранящихся в музеях РСФСР: материалы для реставрационного каталога. Часть вторая.», 1972;

«Русский портрет XVIII—XIX веков в музеях РСФСР№, 1976;

«Древний Новгород. История, искусство, археология: новые исследования», 1983;

«Спасенная красота. Рассказы о реставрации памятников искусства. Книга для учащихся старших классов», 1986;

«Архимандрит Алипий. Человек. Художник. Воин. Игумен», 2004.

Особо выделяется труд Ямщикова «Мой Псков», вышедший в 2003 году. В книге воспоминаний рассказывается «о тех земных праведниках, благодаря которым есть Псков…»: о Льве Николаевиче Гумилёве, архимандрите Алипии, который не позволил Никите Хрущеву закрыть православный монастырь, о директоре Русского музея Василии Пушкарёве и многих других.

В 2008 году вышла книга Ямщикова «Бремя русских», в которой он изложил свой взгляд на положение русского народа и русской культуры в современной России.

Савва Ямщиков не только автор многочисленных научных трудов, книг, альбомов, каталогов о русском искусстве, он не раз выступал в качестве эксперта и был ведущим телевизионных фильмов, посвящённых русской культуре. Например, был консультантом в документальном фильме «Псковский набат. Сны о потеряном граде» (2006).

Савва Ямщиков — первый реставратор, получивший за двухсотлетнюю историю Российской Академии художеств её почетную медаль.

Личная жизнь

Жена – Ганибалова Валентина Михайловна, бывшая прима-балерина Мариинского театра, заслуженная артистка РСФСР. Свадьба состоялась в 1972 году.

Дочь –Ямщикова Марфа Савична (1974 г.р.), реставратор.

Савелий (Савва) Васильевич Ямщиков. Биографическая справка

На организованных Ямщиковым в Москве выставках демонстрировалась древнерусская живопись Карелии, Пскова, Ростова Великого. Кроме реставрационных выставок Ямщиков сумел в непростые годы познакомить современников с сокровищами частных коллекций Москвы и Ленинграда – от икон до лучших образцов авангардного искусства.

Большую часть своей жизни Савва Ямщиков провел в русской провинции, сначала занимаясь профилактическими реставрационными работами на произведениях иконописи, а затем обследуя музейные запасники, составляя реставрационную «Опись произведений древнерусской живописи, хранящихся в музеях РСФСР» и отбирая иконы для восстановления в Москве. Савве Ямщикову удалось возродить сотни произведений иконописи, уникальные собрания русских портретов XVIII–XIX вв. из различных музеев России, вернуть многие забытые имена замечательных художников.

Савелий Ямщиков смог собрать уникальную выставку ста икон «Живопись древнего Пскова», отреставрированных под его руководством во Всероссийском реставрационном центре, которая легла в основу псковской музейной экспозиции.

Савва Ямщиков одним из первых в СССР стал заниматься вопросами реституции культурных ценностей, вывезенных в годы Великой Отечественной войны. Во многом благодаря его усилиям возвращена в Псков из Германии православная святыня ‑ икона Богородица Псковско-Покровская.

В последние годы жизни Савва Ямщиков вел активную борьбу за сохранение исторического облика древнего Пскова, заповедника «Пушкинские горы».

Ямщиков издал десятки книг, альбомов, каталогов, опубликовал сотни статей и интервью в периодической печати, много лет вел постоянные рубрики на Центральном телевидении, снимал редкие сюжеты в различных городах России и за рубежом.

Савва Ямщиков один из основателей Советского фонда культуры, член его президиума. Организовывал и возглавлял Ассоциацию реставраторов СССР, был председателем Ассоциации реставраторов России. Ямщиков – первый реставратор, получивший за двухсотлетнюю историю Российской Академии художеств ее почетную медаль.

Заслуженный деятель искусств России, академик РАЕН (отделение «Российская энциклопедия»).

Савва Ямщиков был ведущим специалистом Всероссийского института реставрации (ГосНИИР), вице-президентом Российского международного Фонда культуры, членом президиума Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры.

Многие годы руководил Клубом коллекционеров Советского фонда культуры.

Ямщиков был членом Союза художников, Союза журналистов и Союза писателей России.

Савва Ямщиков являлся лауреатом премии Ленинского комсомола, был награжден серебряной медалью Академии художеств СССР, орденом Св. князя Даниила Московского, орденом Св. князя Александра Невского, орденом Республики Якутия (Саха).

Савва Ямщиков скончался 19 июля 2009 года в Пскове.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *