Сергей Александрович великий князь


На православной выставке в экспозиции «400-летия дома Романовых» есть постер, посвященный князю С.А.Романову.
Рядом с экспозицией гуляют «казаки», на портрет С. Романова у нас на глазах перекрестилась пожилая женщина.
Это и заставило вспомнить биографию необычного князя.
С.А.Романов в отличие от многих представителей этого дома был незаурядным человеком. Он общался с историками, любил археологию, был основателем Исторического (археологического) музея. Был покровителем художников. Был религиозным человеком.
Исполнял лужковско-собянинскую должность генерал-губернатора Москвы. При этом князь был необычайно высокомерным и неприятным в общении аристократом, что отмечали многие его знакомые. В Москве князя не любили. Когда эсер Каляев в 1905 г. разнес тело князя бомбой на части, по Москве ходила циничная шутка: «великий князь наконец-то пораскинул мозгами». Партия эсеров приговорила С.Романова к смерти не случайно: он отчасти был виновником событий 1905 г., Ходынки, предчувствовал революцию и закручивал гайки. Это, как всегда, способствовало обратному, приближало крах империи.
Но самое интересное: князь открыто вел нетрадиционный образ жизни, проще говоря, был гомосексуалистом и не скрывал этого. Возможно, это и было причиной его высокомерия и нежелания общаться со многими. Источники этой страницы биографии цитировать не будем, их несметно много, начиная с Википедии. Приведем только дневниковую запись министра иностранных дел, сделанную после назначения С.А. московским генерал-губернатором: По городу циркулируют два новых анекдота: «Москва стояла до сих пор на семи холмах, а теперь должна стоять на одном бугре». Это говорят, намекая на великого князя Сергея».
В. Н. Ламздорф, дневниковая запись от 26 апреля 1891 (игра слов: русское слово «бугор» — созвучно испорченному франц. bougre — «содомит»).
Семья, чтобы сгладить общественное недовольство, вынудила С.А. жениться, жена Елизавета всю последующую жизнь служила ширмой для особой жизни князя и закономерно после смерти последнего ушла в монастырь. Её действительно можно назвать мученицей, даже до гибели от рук чекистов. Великая княгиня после убийства князя навестила в тюрьме его убийцу, простила его, подарила Евангелие, а также просила императора о помиловании Каляева. Одно это говорит о многом. «Согласно составленному в 1992 году (после её канонизации) житию преподобномученицы Елизаветы, супруги вообще независимо друг от друга, ещё до знакомства, дали Богу обет девства. Поэтому брак их был бездетным, они жили как брат с сестрой» (W). До сих пор многие религиозные историки не хотят верить в особую жизнь князя и затыкают уши лапшой себе и другим.
С.Романов был похоронен отдельно от других Романовых. Многие в семье его не любили, другой великий князь Александр Михайлович (основатель и покровитель русской авиации) говорят, его просто ненавидел.
На месте трагической гибели С.А. был установлен крест. Кстати, по внезапному порыву проходящего мимо Ленина группа его соратников в 1918 г., обмотав крест канатом и впрягшись вместе с вождем по-бурлацки, обрушила крест.

Мы упомянули об ориентации князя не с целью очернить его память, поскольку сексуальная жизнь человека, полагаем, никак не влияет на оценку его личности. Просто надо знать больше и жить лучше, без елея и лицемерия. А религиозным и православным человеком можно быть, как показала жизнь великого князя, с любой ориентацией.

Великий князь Сергей Александрович Романов

Живые свидетельства: «за» и «против»

«Лицо его было бездушно… глаза, под белесыми бровями, смотрели жестоко», — писал французский посол М. Палеолог. «Великий князь Сергей Александрович прославился пороками», — заявлял князь-анархист Кропоткин. Ему вторил левый кадет Обнинский: «Этот сухой, неприятный человек… носил на лице резкие знаки снедавшего его порока, который сделал семейную жизнь жены его, Елизаветы Феодоровны, невыносимой».

В наше время великий князь Сергей оказался выведен в романе Б. Акунина «Коронация» — под именем Симеона Александровича. Создавая этот неприятный образ, популярный беллетрист прилежно переписал общие места из воспоминаний начала прошлого века. Однако, похоже, он читал не все воспоминания.

Например, вот что пишет о Сергее Александровиче его племянница и приемная дочь великая княгиня Мария Павловна: «Все считали его, и не без основания, холодным и строгим человеком, но по отношению ко мне и Дмитрию (брат Марии Павловны. — В.С. ) он проявлял почти женскую нежность…»

А вот неожиданные высказывания в пользу Сергея Александровича его политического противника С.Ю. Витте: «Великий князь Сергей Александрович, по существу, был весьма благородный и честный человек…», «К памяти его я отношусь с уважением…».

Лев Толстой, узнавший о смерти великого князя в феврале 1905 года, по словам свидетелей, «прямо физически страдал». Ему было глубоко по-человечески жаль убитого.

Кто же был на самом деле Сергей Александрович? В чем причины его двойственности: с одной стороны — холодный и строгий, с другой — по-женски нежный? Какими были его отношения с Елизаветой Феодоровной, которую мы почитаем как преподобномученицу?

Обет после коронации

Великий князь Сергей Александрович

Рождению великого князя предшествовало необычное событие. В сентябре 1856 года после своей коронации Александр II с супругой Марией Александровной посетили Троице-Сергиеву лавру и независимо друг от друга тайно обещали перед мощами преподобного Сергия: если у них родится мальчик, назвать его Сергеем.

Мальчик появился на свет на следующий год.

В честь этого события московский митрополит Филарет (Дроздов) произнес особую проповедь. Святитель говорил, что рождение великого князя — «знамение во благо»*, знак благословения Божия для только что начавшегося царствования. Сергей Александрович был уже седьмым ребенком в семье, но он первый рождался порфирородным — после воцарения отца. Судьба такого «обетного» царственного ребенка обещала быть необычной.

Воспитанием мальчика сначала занималась фрейлина А.Ф.Тютчева (дочь великого поэта, супруга славянофила И.С. Аксакова). «Широко просвещенная, обладавшая огненным словом, она рано научила любить русскую землю, православную веру и церковь… Она не скрывала от царских детей, что они не свободны от терний жизни, от скорбей и горя и должны готовиться к мужественной их встрече», — писал один из биографов великого князя.

Когда мальчику исполнилось семь лет, его воспитателем назначили капитан-лейтенанта Д.С. Арсеньева. В 1910 году «Сергий Александрович был доброе, чрезвычайно сердечное и симпатичное дитя, нежно привязанное к родителям и особенно к матери, к своей сестре и младшему брату; он очень много и интересно играл и, благодаря своему живому воображению, игры его были умные…», вспоминал Д.С. Арсеньев.

Роковая цепь

Тонкие черты лица, светлые волосы, серо-зеленые глаза… С юных лет высокий и подтянутый Сергей Александрович казался прирожденным офицером. Белый гвардейский мундир сидел на нем как влитой. В гвардию великий князь поступил после кончины матери и трагической гибели отца. До 1887 года он командовал 1-м (царским) батальоном Преображенского полка, затем, в чине генерал-майора, — всем полком.
В 1891 году Александр III назначил своего брата генерал-губернатором Москвы. На этом посту Сергей Александрович показал себя жестким консерватором и приверженцем самодержавия. Все попытки пересмотреть незыблемость монархии в России он принимал резко враждебно.

Великий князь был твердо убежден, что либерализм в политике тесно связан с повреждением нравственности. Доказательство этому он видел в семье родителей. Его отец, инициатор великих реформ и, по представлениям Сергея Александровича, западник и либерал, был неверен жене. В течение 14 лет он изменял ей с другой женщиной — фрейлиной Екатериной Долгорукой, родившей ему троих детей. Неприятие всех действий отца особенно обострилось после тяжелой, воистину мученической кончины Марии Александровны. Императрица страдала тяжелой формой туберкулеза. Через 45 дней после того, как она умерла, Александр II женился на Долгорукой…

Трудно передать, кем была Мария Александровна (до перехода в Православие — принцесса Максимилиана-Вильгельмина-Августа) для Сергея Александровича и других младших детей — Марии и Павла. От мамы Сергей унаследовал любовь к музыке, живописи, поэзии. Она воспитала в нем сострадательность и доброту. Научила молиться.
Когда в 1865 году восьмилетний Сергей вместе с мамой приехал в Москву для отдыха и лечения, он удивил всех тем, что попросил вместо развлечений показать ему архиерейское богослужение в Кремле и выстоял всю службу в Алексеевском храме Чудова монастыря.

«Кто б ни был ты, но встретясь с ней,
Душою чистой иль греховной,
Ты вдруг почувствуешь живей,
Что есть мир лучший, мир духовный…» —
так воспел добродетели императрицы
Ф.И. Тютчев, знакомый с ней с 1864 года.

«Кто подходил к Ней, — говорил о Марии Александровне высоко ее почитавший К.П. Победоносцев, — чувствовал присутствие чистоты, ума, доброты и сам становился при Ней чище, светлее, сдержаннее».

Когда ее не стало, Сергей Александрович пережил тяжелейшее потрясение. «Этот удар был страшный удар, и видит Бог, как я и до сих пор не могу еще придти в себя, — напишет он через год. — С Ее смертью все, все переменилось. Не могу я словами выразить все, что наболело на душе и на сердце, — все, что у меня было святого, лучшего, — все в Ней я потерял — вся моя любовь — моя единственная сильная любовь принадлежала Ей».

На похоронах он был белее своего офицерского мундира. «Бедный Сергей», — записал о нем в дневнике очевидец.
Отцовскую измену Сергей Александрович объяснял увлеченностью чуждыми России западными (либеральными) идеями. Западническое воспитание, казалось, подтолкнуло Александра и к проведению либеральных реформ, и к супружеской неверности. Злополучное венчание с Долгорукой (о котором Сергей узнал только от адмирала Арсеньева и почти через полгода) произошло тогда же, когда у царя окончательно созрело намерение ввести в России конституцию. Все это вместе — в глазах великого князя — и привело отца к трагической гибели! 1 марта 1881 года Государь был убит.

Сергей Александрович глубоко переживал смерть отца. «Не знаю, с чего начать и как писать, — читаем в его дневнике. — Душа и сердце — все, все разбито и перевернуто. Все ужасные впечатления меня уничтожили». Но в то же время Сергей счел возможным передать брату (Александру III) и прошение Льва Толстого о помиловании убийц. Он был уверен: нельзя начинать новое царствование с казни. Сочетание политического консерватизма с живым христианским чувством было характерной чертой личности Сергея Александровича. Впоследствии это проявится во время его жизни в Москве.

«Несчастья арлекина»

Великий князь Сергей Александрович

Под влиянием всего перенесенного в 1880 году у Сергея Александровича сложилось твердое убеждение в том, что спасти от нравственной и политической гибели — и отдельно взятого человека, и страну — может только приверженность исторической и духовной традиции, верность Православию и самодержавию.

Естественно, что из-за подобных взглядов Сергей Александрович нажил себе множество врагов в «передовом» русском обществе, охваченном либеральными и даже революционными настроениями. Политические же противники в России, как удивительно точно подметил исследовавший этот вопрос И.Л. Волгин, «редко ограничиваются принципиальной полемикой» — «им важно унизить своего оппонента, указать на его нравственное ничтожество». И здесь пошли в ход появившиеся еще в Петербурге, во время службы великого князя в Преображенском полку слухи о его «ненормальности» и «тайной порочности». Замкнутый, погруженный в духовные переживания, не имеющий вкуса к великосветским увеселениям, великий князь не был принят петербургским высшим обществом. Его осмеивали. Сергей Александрович тяжело переживал унизительные нападки, но никогда не показывал этого окружающим.

«Я… глубоко тебе сочувствую, — писал ему двоюродный брат великий князь Константин Константинович (К. Р.) в начале 1880-х годов, — когда близкие люди не могут тебя постичь и объясняют себе в искаженном виде твои влечения. Тебя почти никто не понимает, и составляют о тебе совсем ложное мнение… В твоем существовании постоянно встречаются des malheurs d’arlequin (дословно в переводе с французского – “несчастья арлекина”, то есть нелепые случайности), конечно, в очень и очень грустном смысле».
Следует сказать, что с детства великий князь Сергей был очень застенчивый человек. Это отмечали многие. Даже когда Сергею Александровичу уже исполнился 21 год, его кузен К. Р. особо отметил в дневнике, что на одном из приемов у них дома — «даже Сергей не конфузился».
В Петербурге не без влияния обращенной против него клеветы великий князь нашел средство и против застенчивости — холодное и непроницаемое («генерал-губернаторское», как скажут впоследствии) лицо. Неприступный вид он будет принимать на публике до конца своих дней В этом и секрет его двойственности: внешне Сергей Александрович — чрезмерно строгий и сухой, внутренне — тонко чувствующий и легко ранимый.

Перед Богом и людьми

Одним из любимых его писателей был Достоевский. Об этом можно узнать из дневников Сергея Александровича и его переписки с двоюродным братом — великим князем Константином Константиновичем, более известным как поэт К.Р. Эти документы до сих пор не опубликованы и фактически неизвестны. С различными их частями знакомились только историк А.Н. Боханов, автор ряда статей о Сергее Александровиче, и литературовед И.Л.Волгин, исследовавший взаимоотношения различных членов царской семьи с Ф.М. Достоевским.

Прежде всего по дневникам и переписке видно, что ближайшим другом Сергея Александровича в течение всей его жизни был именно К.Р., этот августейший поэт, «вестник света» в русской поэзии, как называл его Афанасий Фет. «Я думаю, мы оттого так любим друг друга, что у нас совсем разные характеры и что каждый из нас находит в другом то, чего у самого недостает», — писал об этой дружбе К.Р. В то же время определенное духовное лидерство молча признавалось им за более старшим Сергеем. Он руководил чтением Константина, в том числе духовным: советовал ему читать Ефрема Сирина и открыл ему Достоевского. Весной 1877 года, совершая в качестве гардемарина плавание на фрегате «Светлана», 18-летний К.Р. читал «Бесов», присланных 20-летним Сергеем, и от всей души благодарил его, особенно тронутый «христианскими местами» романа.

Как-то К.Р. присылал брату свои стихи:
К высокой цели твердой волей
Стремися пылкою душой,
Стремись до сени гробовой.
И в этой жизненной юдоли
Среди порока, зла и лжи
Борьбою счастье заслужи!

Борьба Сергея Александровича была преимущественно духовной. Он следовал совету, полученному в юности от Победоносцева: «Храните себя в правде и в чистоте мысли. Во всяком движении сердца и мысли справляйтесь в совести с началом правды Божией. Вам немало говорили об этом в детстве; но что в детстве было натвержено, к тому иногда молодость становится равнодушна, и чего в детстве бывало совестно, того перестают совеститься, когда выходят из детства. Но Вы, свято храня детскую веру, не забывайте ставить себя перед Богом…» И великий князь всегда старался иметь перед Господом чистую совесть. Он молился и пытался смиряться.

В 1883 году великий князь писал бывшему домашнему воспитателю Арсеньеву: «Как прежде я Вам это говорил, так и теперь повторяю — если люди убеждены в чем-либо, то я их не разубежу, а если у меня совесть спокойная, то мне passez-moi ce mot (с французского – “простите за выражение”) — плевать на все людские qu’es qu’a-t-on (пересуды)… я так привык ко всем камням в мой огород, что уже и не замечаю их».

Принцесса Элла

Острота нападок отчасти снизилась, когда в 1884 году Сергей Александрович женился.
Еще в сентябре рокового 1880 года А.Ф. Тютчева в письме желала 23-летнему Сергею, чтобы Господь послал ему девушку, которая создала бы ему домашний очаг, «где бы царили любовь и счастье». «С Вашим характером, — писала добрая Анна Феодоровна, — Вы не можете оставаться одиноким и искать удовольствия там, где по обыкновению находят молодые люди Ваших лет. Для счастья Вам необходима чистая и освященная религией жизнь, как желала для Вас счастья Ваша мать». В соединении Сергея Александровича с Елизаветой Феодоровной — принцессой из Гессен-Дармштадта — есть что-то предопределенное. Они как будто заранее были суждены — сужены — друг другу. Сергей Александрович знал Эллу с рождения. И… даже раньше.

Летом 1864 года семилетний Сережа посетил Дармштадт вместе с матерью, дочерью гессенского герцога Людвига II. Неожиданный визит внес сначала переполох в герцогское семейство, но сердечность и обаяние русских родственников быстро заставили забыть о волнении. Особенно поразил всех маленький Сергей. Он вел себя необычайно учтиво и галантно — особенно с беременной женой наследника Алисой.

Через несколько месяцев дочь Алисы увидит свет и будет наречена Елизаветой (уменьшительно Эллой). Через год Сергей Александрович впервые увидит ее. Впоследствии он еще не раз будет в Дармштадте, и Элла проникнется искренней симпатией к нему. Его благородство и рыцарственность, искренний и правдивый характер всерьез очаруют и увлекут ее. Когда в 1883 году стеснительный Сергей решится все же сделать ей предложение, она будет по-настоящему счастлива. Сергей и Элла необычайно подходили друг другу. У них были схожие интересы. Расставание хотя бы на один день было для обоих тяжким наказанием. Их объединяло живое христианское чувство, стремление помочь ближнему. Уже в подмосковном Ильинском (завещанном Сергею матерью), где молодые провели медовый месяц, они вместе устроили родильный приют. Как могли, старались улучшить крестьянскую жизнь. И были восприемниками множества крестьянских младенцев.

Видя высокую духовную настроенность Сергея Александровича, Елизавета Феодоровна в 1891 году приняла решение перейти из лютеранства в Православие.Великий князь Сергей Александрович с супругой Елизаветой Феодоровной, 1896 год «Это было бы грехом, — писала Елизавета Феодоровна отцу, — оставаться так, как я теперь — принадлежать к одной церкви по форме и для внешнего мира, а внутри себя молиться и верить так, как и мой муж… Моя душа принадлежит полностью религии здесь… Я так сильно желаю на Пасху причаститься Святых Тайн вместе с моим мужем. Возможно, что это покажется Вам внезапным, но я думала об этом уже так долго, и теперь наконец я не могу откладывать этого. Моя совесть мне этого не позволяет».

Признание в Гефсиманском саду

Великий князь Сергей Александрович

За три года до этого письма Елизавета Феодоровна посетила вместе с мужем Святую Землю. Сам Сергей Александрович первое паломничество на Святую Землю совершил после гибели отца в 1881 году. Та поездка произвела на него глубокое впечатление. Он навсегда полюбил Палестину. Узнав о бедственном положении русских паломников, о том, сколько им приходится претерпевать неприятностей от местных жителей и турецких властей, великий князь Сергей задался целью им помочь и в 1882 году основал Православное Палестинское (с 1889 года — Императорское) общество. Благодаря содействию этого общества Святую Землю беспрепятственно смогли посещать тысячи русских людей самых разных сословий. Кроме того, «Палестинское общество в Палестине стало строить, восстанавливать и поддерживать православные храмы. Оно открывало поликлиники, амбулатории и больницы. Амбулатории в Иерусалиме, Назарете и Вифлееме принимали ежегодно до 60 тыс. больных; снабжали бесплатным лекарством», — пишет современный исследователь священник Афанасий Гумеров.

В 1883 году при содействии великого князя начались археологические раскопки в Иерусалиме. Они подтвердили историческую подлинность местоположения Голгофы. Были открыты остатки древних городских стен и ворот времен земной жизни Спасителя. Знаменитый русский археолог А.С. Уваров называл Сергея Александровича «великим князем от археологии».

В 1888 году великокняжеская чета приехала в Палестину на освящение храма Марии Магдалины в Гефсиманском саду. Этот храм возводился на средства Александра III и братьев в память об их матери Марии Александровне. После церемонии освящения Елизавета Феодоровна призналась, что хотела бы быть похороненной здесь. В 1918 году Господь исполнит это ее желание.

Милосердная чета

Ряд исследователей считают, что брак Сергея и Эллы был исключительно духовным. По взаимному согласию они сохранили в браке свое девство. Одна из возможных причин такого решения — близкая степень родства: Елизавета Феодоровна приходилась двоюродной племянницей Сергею Александровичу.
Но их духовное единение в таком случае представляется вдвойне удивительным. Особым образом единодушие супругов проявилось в осуществлении дел милосердия во время нахождения Сергея Александровича на посту генерал-губернатора. Сразу после вступления в новую должность в 1891 году великий князь Сергей обратил внимание московского митрополита Иоанникия на то, как много в столице детей, оставшихся без попечения родителей. В апреле следующего года в генерал-губернаторском доме на Тверской* было открыто Елизаветинское общество попечения о детях. При 11 городских благочиниях стали действовать 220 комитетов общества, повсюду организовывались ясли и детские приюты. Уже в конце апреля в приходе Рождества Богородицы в Столешниках открылись первые ясли на 15 детей грудного возраста, взятые под особое покровительство великого князя Сергея. Оба супруга помогали всем новым яслям и садам. Для беднейших детей устанавливались их именные стипендии.
С высоким назначением Сергея Александровича совпала трагедия в семейной жизни его брата Павла. Однажды вместе с братом в Ильинское приехала погостить его двадцатилетняя жена Александра Георгиевна, бывшая на сносях. Неожиданно у нее начались роды. С появлением на свет сына она умерла. Сергей Александрович был безутешен, виня себя во всем происшедшем.
Он принял самое деятельное участие в выхаживании родившегося семимесячным Дмитрия Павловича: укутывал новорожденного ватой, клал его в колыбель, согреваемую бутылками с горячей водой (инкубаторы тогда были редкостью). Лично купал младенца в специальных бульонных ванночках, как рекомендовали врачи. И ребенка удалось выходить!
Впоследствии Сергей Александрович немало занимался судьбой Дмитрия и его старшей сестры Марии. Всегда приглашал их на лето в Ильинское или в свое второе имение Усово и прилагал все старания, чтобы они чувствовали себя там как дома. Когда Павел Александрович заключил морганатический брак с мадам Пистолькорс и был из-за этого удален из пределов империи, Сергей Александрович с супругой стали приемными родителями Дмитрия и Марии.
Мария Павловна пишет, что и раньше, когда они приезжали только на лето, Сергей Александрович всегда с нетерпением ждал их приезда. Он запомнился Марии Павловне стоящим на балконе своего дома и радостно улыбающимся при приближении их экипажа. «В полумраке вестибюля, где было прохладно и приятно пахло цветами, дядя нежно заключал нас в свои объятия: “Наконец-то вы здесь!”» (из воспоминаний Марии Павловны).
Последней в дневнике великого князя накануне его убийства была запись о Дмитрии и Марии:
«… читал детям. Они в восторге от вчерашней оперы».

«Проклятый» вопроc

Сергей Александрович задался целью разрешить «проклятый» для тогдашней России рабочий вопрос. Он прилагал все старания для улучшения жизни рабочих, видя необходимость в первую очередь в организации обществ взаимопомощи. Рабочие получали возможность законным образом направлять свои претензии работодателям. А в случае неисполнения их требований — послать свой протест непосредственно в государственные органы. Ни много ни мало — в полицию! Это было удивительное время. Полицейские чины под руководством С.В. Зубатова, ближайшего помощника великого князя, рассматривали рабочие жалобы, а фабриканты скрепя сердце спешили их удовлетворять. Крупный московский заводчик Юлий Гужон, не желавший выполнять справедливые требования своих работников, получил полицейское предписание в течение 48 часов покинуть пределы России и удалиться в родную Францию.
Общества рабочей взаимопомощи создавались при непременном участии священников и обращались к идеалам Евангелия. Это были своего рода христианские профсоюзы. В феврале 1902 года в Москве произошли студенческие беспорядки, революция наступала. Но 19 февраля 1902 года, в день освобождения крестьян, Сергей Александрович вместе с Зубатовым организовали 50-тысячную патриотическую рабочую демонстрацию с возложением венков к памятнику царю-освободителю в Кремле.

Подобная политика возбуждала злобу как революционеров, так и капиталистов. Последним при помощи тогда еще всесильного министра финансов Витте удалось добиться удаления Зубатова из Москвы и свертывания рабочих организаций (спрашивается, кого в такой ситуации называть «реакционером» и «ретроградом»?).

Великий князь Сергей Александрович

Не участвовавший в начинаниях великого князя Сергея и в общем-то скептически к нему относившийся профессор Московского университета М.М. Богословский в своих воспоминаниях вынужден был признать, что Сергей Александрович все-таки «преисполнен был самых благих намерений», а его «неоткрытость и неприветливость», может быть, «происходили только от застенчивости». Кроме того, профессор замечал: «Приходилось слышать, что он окончательно уничтожил последние остатки прежнего мордобойства, привычного в московских войсках, строго преследуя всякую кулачную расправу с солдатами».

Ходынка

Богословский также отмечал, что, «когда случилась известная катастрофа на Ходынском поле», ответственность свалили на Сергея Александровича — «может быть, и несправедливо».
Напомним, что после трагедии пострадавших навещали в больницах Николай II и Александра Феодоровна, а также отдельно от них Мария Феодоровна. Большинство из раненых говорили, что только они сами «во всем виноваты» и просят прощения за то, что «испортили праздник».
По воспоминаниям толстовца В. Краснова, люди накануне злополучного праздника будоражили себя слухами о том, что на следующий день прямо из земли будут бить фонтаны вина и пива, появятся диковинные животные и прочие чудеса. К утру общее настроение неожиданно переменилось на «озлобленное», по выражению Краснова, даже «зверское». Народ устремился к подаркам, чтобы скорее попасть домой, и произошла смертоубийственная давка.

Последние дни

1 января 1905 года Сергей Александрович ушел в отставку, но продолжал командовать Московским военным округом и оставался опасным для революционеров. На него открыли настоящую охоту. Каждый день Сергей Александрович получал записки угрожающего содержания. Никому не показывая, он рвал их в клочки. Во время жизни в Москве великий князь Сергей и Елизавета Феодоровна любили останавливаться в Нескучном дворце. По устоявшейся в их семье традиции в ночь с 31 декабря на 1 января 1905 года, в день памяти Василия Великого, здесь была отслужена Всенощная и Литургия. Все причастились Святых Христовых Тайн. Вечером 9 января великокняжеская чета была вынуждена перебраться в Кремль, откуда Сергей Александрович каждый день неизменно отправлялся в генерал-губернаторский дом. Зная о том, что готовится покушение, он перестал брать с собой адъютанта, а полицейскому сопровождению велел держаться на безопасном расстоянии от своего экипажа. 4 февраля в обычное время великий князь выехал в карете из ворот Никольской башни Кремля — и был разорван «адской машиной», брошенной террористом Иваном Каляевым.

Носилки, на которые обезумевшая от горя Елизавета Феодоровна собрала останки мужа, были принесены в Алексеевский храм Чудова монастыря. Именно здесь маленький Сергей отстоял когда-то архиерейскую службу.
Молясь у растерзанного тела великого князя, Елизавета Феодоровна почувствовала, что Сергей будто чего-то ждет от нее. Тогда, собравшись с духом, она отправилась в тюрьму, где был заключен Каляев, и принесла ему прощение от имени Сергея, оставив заключенному Евангелие.
10 февраля было совершено отпевание. Из родственников Сергея Александровича на нем присутствовали только Елизавета Феодоровна, К.Р., Павел Александрович и его дети.

Драгоценный покров

Сергей Александрович много занимался церковной благотворительностью. Последним его даром Русской Церкви был драгоценный покров для мощей царевича Димитрия. Когда-то, вскоре после вступления в должность московского генерал-губернатора, Сергей Александрович был в Угличе и принимал участие в торжествах по случаю 300-летия мученической кончины царевича. В храме на Крови он ударил в знаменитый набатный колокол, некогда возвестивший угличанам о смерти царевича. Теперь Господь судил принять мученический венец и самому великому князю. Его смерть была глубоко жертвенной. Елизавета Феодоровна писала государю Николаю II 7 апреля 1910 года: «Дорогой мой… Сергей с радостью умер за тебя и за свою родину. За два дня до смерти он говорил, с какой готовностью пролил бы свою кровь, если бы мог этим помочь».

Источник: Журнал “Нескучный Сад” №3 (14)

> C «чрезвычайною строгостью и тайною»

Покушение

4 февраля 1905 г. в 14 часов 45 минут от Николаевского Кремлевского дворца отъехала карета. В тот момент, когда она проезжала по Сенатской площади, раздался взрыв такой силы, что можно было подумать, будто в Москве началось землетрясение. Взрывной волной выбило стекла во всех окнах находящегося поблизости четырехэтажного Здания судебных установлений (Сенат).

Сбежавшиеся люди увидели развороченную взрывом карету вместе с сидевшим в ней пассажиром, мечущихся в испуге лошадей и смертельно раненного кучера. Растерянность первых минут сменилась осознанием того, что в карете ехал великий князь Сергей Александрович, бывший генерал-губернатор Первопрестольной1, а произошедшее — не что иное, как спланированный террористический акт.

Исполнитель убийства, социалист-революционер И.П. Каляев, был схвачен на месте преступления. Останки великого князя перенесли в Николаевский дворец, затем в Алексеевский храм Чудова монастыря. В то же время публику начали выпроваживать с территории Кремля, хотя толпы любопытствующих еще долгое время стояли у Спасских и Никольских ворот, на Красной площади, у здания Исторического музея и Верхних торговых рядов. На генерал-губернаторском доме были подняты траурные флаги.

«Ужасное злодеяние случилось в Москве, — записал в дневнике император Николай II, — у Никольских ворот дядя Сергей, ехавший в карете, был убит брошенною бомбою, а кучер смертельно ранен. Несчастная Элла , благослови и помоги ей, Господи!»2

Монархические газеты писали о злодейском убийстве; о том позоре, до которого дожила Москва; о потрясении всей России. «Московские ведомости»3 сетовали на попустительство властей, закрывавших глаза на убийства чиновников4 и в конечном счете добившихся того, что добрались и до царских родственников. «Новое время»5 задавалось вопросом: почему нельзя было предотвратить убийство? «Везде слышалось искреннее негодование против всех сеятелей смуты и крамольников, забывших Божеские и человеческие законы»6.

Жители Москвы собирались группами и толковали между собой, но в этих разговорах присутствовало не только осуждение. За долгие годы генерал-губернаторства великий князь Сергей Александрович по-разному успел проявить себя — на слуху у широкой общественности были и возмутительные эпизоды, на которые всячески старалась обратить внимание революционная пропаганда. Великому князю припомнили Ходынскую катастрофу, жесткие меры по борьбе с инакомыслием и прочие чинимые им «беззакония». В подпольно распространяемых брошюрах и прокламациях убийство называлось святым. В них же утверждалось, что произошло оно при всеобщем ликовании народа. Бомбист И.П. Каляев, или Поэт, как называли его товарищи, гордился совершенным поступком и неоднократно повторял, что если бы у него была не одна, а тысяча жизней, то он отдал бы их все за правое дело7:

То, что московское общественное мнение, подвергаясь влиянию революционных идей, безвозвратно менялось, знали многие. В том числе и великий князь. За полгода до смерти он писал своему племяннику императору Николаю II: «Дела еще ухудшились, и положение Москвы крайне меня тревожит в политическом и социальном смысле… Мы переживаем страшно трудные времена, и враги внутренние в тысячу раз опаснее врагов внешних. Брожение умов, напр, в Москве нехорошее, я наслышался со всех сторон того, что никогда прежде не слыхал»9. И если в начале 1904 г. у генерал-губернаторского дома на Тверской проходили восторженно-патриотические манифестации по поводу начала русско-японской войны, то уже в конце 1904 г. в ходе студенческих беспорядков в окна этого же дома летели камни.

Великий князь, пребывая в отчаянном положении и не видя перспектив дальнейшей службы, подал прошение об отставке. В январе 1905 г. оно было частично удовлетворено. Сергей Александрович больше не являлся генерал-губернатором Москвы, но сохранил пост командующего войсками Московского военного округа. Однако попытка отойти от дел не дала желаемых результатов. Великий князь не находил внутреннего успокоения, о чем свидетельствуют переписка и дневниковые записи. Кроме того, он по-прежнему оставался одиозной фигурой, символом консервативной монархии.

Прощание

Убийство было совершено намеренно дерзко: средь бела дня, в самом центре Москвы. Оно являлось и устрашением, и демонстрацией, и вызовом10. Императорская семья оказалась в смятении. Так по крайней мере это выглядело со стороны. Из всех Романовых проститься с усопшим прибыл только близкий друг и двоюродный брат Сергея Александровича — великий князь Константин Константинович11.

В дневниковых записях Константина Константиновича отразилось разочарование поведением родственников. Он рассуждал о том, что из-за боязни новых покушений невозможно все время сидеть взаперти, и приводил в пример петербургского генерал-губернатора Д.Ф. Трепова12, на которого было совершено уже не одно покушение, но который тем не менее приехал отдать дань памяти погибшему. Однако, по свидетельству В.Ф. Джунковского13, именно Д.Ф. Трепов, хорошо знавший непростое положение дел в охранке, уговорил императора не ехать самому и не пускать великих князей. Великая княгиня Елизавета Федоровна, очень боявшаяся за жизнь императорской четы и наследника престола, также просила их не приезжать14.

В течение пяти дней после убийства, пока останки великого князя Сергея Александровича находились в Алексеевском храме Чудова монастыря, в Кремль через Спасские ворота допускались желающие проститься. Вереница людей тянулась от Спасских ворот до монастыря, многие простаивали в очереди по 5-6 часов. Служащие войсковых частей, ученики военно-учебных заведений, женских институтов и гимназий пропускались вне очереди в специально отведенные часы. В два часа дня и в восемь часов вечера ежедневно совершались официальные панихиды, на которых присутствовали представители городской власти и различные депутации.

Из дневника великого князя Константина Константиновича: «Под сводами храма, арками отделенного от церкви, где покоятся мощи святителя Алексия, посередине стоял на небольшом возвышении открытый гроб. Видна была только грудь мундира Киевского полка с золотыми эполетами и аксельбантом; на месте головы была положена вата, задернутая прозрачным покрывалом, и получалось впечатление, что голова есть, но только прикрыта. Сложенные накрест пониже груди руки, а также ноги были закрыты серебряным парчовым покровом; гроб дубовый, с золочеными орлами»15.

На 10 февраля было назначено отпевание. В 10 часов утра по городу разнесся печальный перезвон кремлевских колоколов. Первые лица Москвы, представители обществ, жена и приемные дети покойного16 отправились в Чудов монастырь для участия в траурной церемонии. Поддержать великую княгиню Елизавету Федоровну приехали из Англии ее сестра принцесса Виктория Баттенбергская и брат великий герцог Эрнст Людвиг с супругой, а также герцогиня Эдинбургская — сестра великого князя Сергея Александровича. Ворота Кремля оставались закрытыми. На Красной площади собралась толпа. В тот же день и в то же время в церкви Большого Царскосельского дворца (пригород Петербурга) в присутствии Николая II и членов императорской семьи состоялось заупокойное богослужение.

Запаянный гроб с останками великого князя был перемещен в Андреевский храм Чудова монастыря. Вероятно, предполагалось, что он будет перевезен в Петропавловский собор Петербурга — место захоронения императоров и великих князей, начиная с петровских времен. Однако похороны великого князя стали исключением из существовавшей традиции17.

Тайное погребение

Для погребения великого князя в той части Чудова монастыря, которая непосредственно примыкала к Николаевскому дворцу, за год по проекту художника П.В. Жуковского был построен храм-усыпальница во имя преподобного Сергия Радонежского18. В этой усыпальнице 4 июля 1906 г., накануне дня обретения мощей преподобного Сергия Радонежского, и состоялось торжественное захоронение. Оно отличалось от традиционных великокняжеских похорон тем, что было не публичным, а «закрытым» или даже тайным, и проводилось не в дневное, а в ночное время. «Конспирация» объяснялась нестабильной общественно-политической обстановкой в стране (революционную волну, захлестнувшую империю в 1905 г., удалось остановить лишь в середине 1907 г.).

Церемония похорон началась в девятом часу вечера. В ней приняли участие супруга и приемные дети великого князя, лица свиты, старшие чины генерал-губернаторского управления, а также специально приехавшие на похороны великий князь Константин Константинович с супругой Елизаветой Маврикиевной, великие князья Алексей Александрович (старший брат Сергея Александровича) и Борис Владимирович, королева эллинов Ольга Константиновна (двоюродная сестра Сергея Александровича) и ее сын королевич Христофор Греческий.

После всенощного бдения в Андреевском храме гроб с останками великого князя перенесли в Алексеевский храм, где была отслужена лития. Затем останки переместили в усыпальницу. Печальная процессия с гробом и зажженными свечами несколько раз пересекала Царскую (Ивановскую) площадь, где шпалерами стояли чины 5го гренадерского Киевского полка, шефом которого являлся великий князь Сергей Александрович. В храме-усыпальнице была совершена панихида, гроб опустили в заранее подготовленный склеп, и высочайшие особы посыпали сверху песок. Как спустя несколько месяцев сообщил «Исторический вестник», «похороны были обставлены чрезвычайною строгостью и тайною. Не только население, но даже газеты не были осведомлены о назначенном на этот день погребении останков великого князя»19.

Судьба мемориала

Через два года, 2 апреля 1908 г., на месте гибели великого князя Сергея Александровича вместо временного чугунного креста был установлен массивный восьмиконечный бронзовый памятник-крест в древнерусском стиле работы художника В.М. Васнецова. На кресте виднелись рельефные изображения распятого Спасителя, скорбящей Богоматери и херувимов. Надпись внизу креста гласила: «Отче, отпусти им, не ведают бо, что творят». Рядом в оригинальном фонарике древнерусского стиля горела неугасимая лампадка.

Освящение памятника прошло торжественно. В полдень под звон кремлевских колоколов из Алексеевского храма выступил крестный ход во главе с митрополитом Московским и Коломенским Владимиром (Богоявленским). На площади были выстроены войска Московского округа. После молебствия и окропления памятника святой водой к его подножию были возложены цветы. На церемонии присутствовали супруга и приемные дети покойного, его старший брат великий князь Владимир Александрович и московские должностные лица20.

По прошествии десяти лет, весной 1918 г., памятник-крест попал под декрет СНК «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг…» и перед первомайской демонстрацией был снесен. В 1929 г. разрушению подвергся и сам Чудов монастырь вместе со всеми постройками, находившимися на его территории.

Прошло еще более полувека. И вот летом 1985 г. во время проведения земляных работ на месте бывшего Чудова монастыря была обнаружена непонятным образом уцелевшая усыпальница великого князя! Найденные в ней реликвии передали в фонды музеев Московского Кремля, а гроб с останками великого князя осенью 1995 г. переместили в Новоспасский монастырь. В 1998 г. здесь же по эскизам В.М. Васнецова был восстановлен памятник-крест. Таким образом, Сергей Александрович стал единственным великим князем позднеимперского периода, похороненным в Москве вместе с предками царского дома Романовых.

Примечания

1. Великий князь Сергей Александрович (1857-1905) — пятый сын императора Александра II; с 26 февраля 1891 г. по 1 января 1905 г. — московский генерал-губернатор; с мая 1896 г. до самой смерти — командующий войсками Московского военного округа в звании генерал-лейтенанта. Был женат на великой княгине Елизавете Федоровне, урожденной принцессе Гессен-Дармштадской, сестре императрицы Александры Федоровны.
2. Дневники императора Николая II (1894-1918). М., 2013. Т. 2. Ч. 1. С. 19.
3. Московские ведомости. 1905. N 36. С. 2-3.
4. В марте 1901 г. был убит министр народного просвещения Н.П. Боголепов, в апреле 1902 г. — министр внутренних дел Д.С. Сипягин, в мае 1903 г. — уфимский губернатор Н.М. Богданович, в июле 1904 г. — министр внутренних дел В.К. Плеве.
5. Новое время. 1905. N 10388. С. 3.
6. Летопись историко-родословного общества. 1905. Вып. 1. С. 14.
7. После судебного разбирательства Каляев был повешен в Шлиссельбургской крепости. Подавать прошение о помиловании он категорически отказался.
8. Убийство в. к. Сергея Александровича социалистом-революционером И. Каляевым. М., б/г; Колосов А. Смерть Плеве и в.к. Сергея Александровича. Берлин, 1905.
9. «Мы переживаем страшно трудные времена». Письма великого князя Сергея Александровича Николаю II. 1904-1905 гг. // Исторический архив. 2006. N 5. С. 105.
10. В советский период это убийство расценивалось как подвиг, а момент убийства послужил сюжетом нескольких картин: 1924 г. — «Покушение И.П. Каляева на великого князя Сергея Александровича 4 (17) февраля 1905 г.» (художник Н. И. Струнников); 1926 г. — «И.П. Каляев бросает бомбу в карету великого князя Сергея Александровича в Москве в 1905 году» (художник В.С. Сварог).
11. Проститься с Сергеем Александровичем приезжал также его младший брат Павел Александрович, не имевший права возвращаться в Российскую империю, но получивший разрешение присутствовать на отпевании брата в виде исключения. Соответственно, на церемонии он был не в качестве представителя императорского дома, а как частное лицо.
12. Д.Ф. Трепов был ближайшим помощником великого князя Сергея Александровича с 1896 г. по 1905 г., занимая должность московского обер-полицмейстера.
13. На тот момент В.Ф. Джунковский являлся адъютантом великого князя Сергея Александровича.
14. Миллер Л.П. Святая мученица российская великая княгиня Елизавета Федоровна. М., 1994. С. 102; Вострышев М.И. Августейшее семейство. Россия глазами великого князя Константина Константиновича. М., 2001. С. 283; Гришин Д.Б. Трагическая судьба великого князя. М., 2008. С. 263.
15. Цит. по: Гришин Д.Б. Трагическая судьба великого князя. С. 265.
16. У великого князя Сергея Александровича и великой княгини Елизаветы Федоровны не было своих детей, они являлись официальными опекунами детей великого князя Павла Александровича — великой княгини Марии Павловны (младшей) и великого князя Дмитрия Павловича.
17. Подробнее см.: Серова С.А. (Лиманова С.А.) Черные обелиски: Церемонии похорон императора, великих князей и княгинь в конце XIX — начале XX века // Родина. 2012. N 2. С. 85-88.
18. Степанов М.П. Храм-усыпальница великого князя Сергия Александровича во имя Преподобного Сергия Радонежского в Чудовом монастыре в Москве М., 1909.
19. Исторический вестник. 1906. N 8. С. 657.
20. Исторический вестник. 1908. N 5. С. 765-767.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *