Сказание о распространении христианства на Руси

Легенда о том, как князь Владимир выбрал веру христианскую

В давние-предавние времена князь Владимир поклонялся старым богам. В боях с врагами он всегда выходил победителем, а от соседей своевременно получал дань. В родном Киеве у него тоже все складывалось благополучно. Купцы привозили самые лучшие товары, житницы были наполнены отборным зерном. Его бабка, княгиня Ольга, передала Владимиру свою мудрость и везение. От нее узнал внук о своем пращуре — вещем Олеге. Истории о походах Олега были теми рассказами, на которых воспитывался князь Владимир. Он также любил слушать о далеких землях, о том, как живут другие люди и каким богам поклоняются.

Повзрослев, князь Владимир продолжал интересоваться чужими верованиями. Он знал о главных религиях, которые существовали у других народов: христианской, иудейской, мусульманской. И слышал он, что не на лесной поляне молятся своим богам христиане, иудеи и мусульмане.

Купцы, которые видели храмы чужестранцев, в красках описывали великолепие внутреннего убранства церквей и соборов, минаретов и домов, где молились иудеи. И в эти мгновения князю Владимиру становилось не по себе, когда он вспоминал о языческих богах.

Долго размышлял Владимир и выбрал из трех религий одну, христианскую. Она показалась ему самой светлой. По словам купцов, тысячи свечей зажигают в храмах, чтобы прославить Господа.

Решился князь на то, чтобы принять новую веру, но унижаться перед цареградскими императорами он не хотел. И пошел он походом на Херсонес. Пришел с верною дружиною под стены города и взял его в осаду.

А греки вовсе и не ожидали от Владимира такого коварства, потому что давно торговали с Киевом и мирно сосуществовали. Но не сдавались жители Херсонеса, несколько приступов выдержали, много крови пролили — и русской, и греческой.

Князь Владимир с верными своими соотечественниками похоронили убитых, помянули их и продолжали осаду. Решили через стену проникнуть и даже громадную насыпь из земли сделали. В течение десяти дней сыпали землю возле городской стены, но каждый раз наутро удивлялись, что земля опять оседает. А потом поняли, что хитроумные греки подкоп изнутри сделали и землю в город вносили.

И вновь осада продолжалась — так и осень прошла, и зима. Девять месяцев держатся греки! Сколько еще все это длилось бы — неизвестно. Но нашелся в городе человек по имени Настас. Он сообщил русским воинам, чтобы они перекрыли источник, который давал воду в осажденный город. Без воды, естественно, греки вынуждены были сдаться. А Владимир дал слово оставить в живых всех херсонеситов.

Взяв Херсонес, князь Владимир послал письмо византийскому императору, у которого была сестра Анна. Попросил Владимир ее руки, а иначе пригрозил, что пойдет на Византию.

Долго сомневались византийские императоры, а потом поставили условие: князь Владимир должен покреститься. Обрадовался князь, ведь это и было главной его целью. И еще он доволен был тем, что станет родственником представителей очень влиятельного рода Палеологов.

И вот Анна отправилась на корабле в Корсунь. На быстрых волнах приближалась она к своей судьбе, не зная, радоваться или печалиться. Боялась она того, что ожидает ее в далеком Киевском княжестве.

Наступил момент встречи! Увидела Анна берега, изрезанные многочисленными бухтами. Весь причал был покрыт коврами дорогими. А по обе стороны такой дорожки стояли воины в кольчугах и шлемах. Впереди же всех она увидела того, кто должен быть стать ее супругом. Густые волосы, развевающиеся на ветру, короткая борода и глаза, которые сначала смотрели на нее чуть настороженно, а потом заискрились теплом и лаской. И стало ясно Анне, что понравилась она князю своей красотой.

Спокойствие разлилось в ее сердце, потому что поняла она, что отныне с этим мужчиной она будет жить душа в душу, рожать ему детей и делить все, что судьба пошлет. И веру свою разделит она с ним, будет укреплять отныне и его в своей вере. С этого момента, когда принял князь Владимир христианство, стали креститься все русичи. И пошла эта вера и по земле Киевской.

И до сих пор стоит над красавцем Киевом Владимир, которого прозвали Красно Солнышко, с крестом в руках. А на том месте в Херсонесе, где принял он веру христианскую, сооружен собор Святого Владимира.

Христианство до крещения

На сегодняшний день помимо основной версии принятия христианства на Руси – от Владимира – существует ряд других: от апостола Андрея Первозванного; от Кирилла и Мефодия; от Аскольда и Дира; от константинопольского патриарха Фотия; от княгини Ольги. Некоторые из версий так и останутся гипотезами, но другие имеют право на жизнь. В прошлом русская церковно-историческая литература историю христианства на Руси вела с I века, связывая ее с миссионерской деятельностью апостола Андрея Первозванного. Эту версию озвучивал Иван Грозный в беседе с папским легатом Антонио Поссевино: «Мы получили веру при начале христианской церкви, когда Андрей, брат ап. Петра, приходил в эти страны, чтобы пройти в Рим». Событие, произошедшее в Киеве в 988 году, называли, как «обращение князя Владимира», или как «окончательное устройство Православной Церкви в России при святом Владимире». О путешествии апостола Андрея Первозванного по пути «из варяг в греки», во время которого проповедник посетил Приднепровье и Ладогу, мы знаем из «Повести временных лет». Однако, уже Николай Кармазин в своей «Истории государства Российского» замечал: «впрочем, люди знающие сомневаются в истине сего Андреева путешествия». Историк Русской Церкви Евгений Голубинский отметил нелогичность такого путешествия: «Идти из Корсуня (Херсонеса Таврического) в Рим через киевские и новгородские земли, все равно, что добираться из Москвы в Петербург через Одессу». Опираясь на труды византийских хронистов и ранних Отцов Церкви, с уверенностью можно сказать лишь о том, что Андрей Первозванный достиг земель современных Крыма и Абхазии. Миссионерскую деятельность апостола Андрея трудно назвать «Крещением Руси», это только первые попытки приобщить народы Северного Причерноморья к зарождающейся религии. Большего внимания заслуживает намерение исследователей отнести дату принятия христианства на Руси ко второй половине IX века. Для этого есть основания. Некоторых историков настораживает тот факт, что официальное крещение Руси, состоявшееся в 988 году, обходят стороной византийские хроники того времени. Церковный историк Владислав Петрушко писал: «Поразительно, но греческие авторы вообще не упоминают даже о таком эпохальном событии, как крещение Руси при св. Владимире. Впрочем, у греков были свои причины: епархия «Росия» формально была открыта столетием раньше». 867 годом зафиксировано «окружное послание» константинопольского патриарха Фотия, где упоминаются, «поработившие соседние народы русы», которые «подняли руку на ромейскую империю. Но теперь и они переменили эллинскую и безбожную веру, в которой прежде сего содержались, на чистое христианское учение». «И в них возгорелась такая жажда веры и ревность, – продолжает Фотий – что они приняли пастыря и с великим тщанием исполняют христианские обряды». Историки склонны сопоставлять послание Фотия с походом русов на Царьград в 860 году (по летописной датировке – в 866 году). Византийский император Константин Багрянородный, живший после Фотия, также сообщает о крещении русов, но в патриаршество не Фотия, а Игнатия, который возглавлял византийскую церковь дважды – в 847–858 и в 867–877 гг. Возможно, на это противоречие можно было бы не обращать внимания, если бы не один документ. Речь идет о договоре киевского князя Олега с греками заключенном в 911 году –памятнике, достоверность которого сегодня не вызывает сомнений. В этом договоре слова «русины» и «христиане» недвусмысленно противопоставлены друг другу. Красноречивы заключительные слова летописца о походе Олега на Царьград: «И приде Олег к Киеву, неся злато, и паволоки, и вина, и всякое узорочье. И прозвавшая Олега — вещий, бяху бо людие погани и невеигласи». Вполне очевидно, что в устах летописца «люди погани и невеигласи» – язычники. Подлинность свидетельств о принятии русами христианства в IX веке в целом историками не оспаривается. Однако, как сказал один из крупнейших специалистов по истории Древней Руси, Игорь Фроянов, «самое большее, что можно извлечь из данных свидетельств, — это предположение о единичных поездках миссионеров в пределы погруженной в язычество Скифии».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *